Жрец Хаоса. Книга I

Глава 1

— Бать, он чё не сдох?

— Заткнись, придурок! Иначе сам сейчас рядом ляжешь.

Хриплый мужской голос и чуть более звонкий юношеский переговаривались где-то в ногах.

Хриплый с минуту помолчал, проверяя у меня пульс и, видимо, раздумывая не завершить ли начатое. Вон, даже подобие подушки пощупал, но отказался от идеи и заорал совершенно истеричным визгливым голосом:

— Лекаря! Лекаря скорее! Лекаря!

Следом я услышал топот ног, отдававшийся болью в моей и без того раскалывающейся голове.

Это же надо было вчера так нажраться… Или не нажраться? Какого хрена у меня так болит голова? И вообще, где я?

Тело не слушалось, будто и не моё вовсе. А нет, лучше бы не слушалось. Чувствительность возвращалась, а вместе с ней пришла и боль во всём теле. Какого хера! Меня будто с месяц в казематах пытали! Болело всё везде и сразу. Ощущения были столь яркие, что даже под закрытыми веками выступили слёзы.

Папаша рассыпался в объяснениях, дескать, сыночка переволновался перед великим днём, и его удар хватил.

— Но вы же всё равно нам заплатите обещанное?

— Отойдите, папаша, — охладил его пыл лекарь, — финансы не моя вотчина.

Какой он нахрен папаша? А если и папаша, то явно не мне! Обмудок!

Так, а вот эти мысли явно принадлежали не мне. Тогда кому? И кто у нас отец?

На месте воспоминаний — девственная чистота. Отлично.

А кто у нас «я»?

И в этом вопросе у меня тоже отсутствовало какое-либо понимание.

На лоб мне легла прохладная сухая рука, и успокаивающий голос попросил потерпеть:

— Потерпите, Юрий, сейчас всё наладится.

Хм… Юрий — это я, выходит? А ведь имя смутно знакомое!

Я почувствовал прохладу, растекающуюся по всему телу, но при этом пытался хотя бы что-то осознать в происходящем.

Где я? Кто я? Почему я здесь?

Язык распух и не слушался, в ушах звенело набатом, а тело до сих пор не слушалось. Болело, но не слушалось! Хоть бы глаза открыть! А то ни одной связанной мысли о том, как я оказался в незнакомом месте, да ещё и без памяти, не было.

И тут голос — добрый и спокойный, видимо, принадлежащий человеку, положившему руку мне на лоб, — произнёс:

— Господа, у юноши налицо все признаки отравления сильнейшим ядом. Кто мне сможет ответить, как давно сие случилось?

— Господин лекарь, так он же сумасшедший, недоразвитый, скорбный умом… — принялся пояснять хриплый голос «отца».

Отлично, дебилом меня ещё не называли.

— Ему ещё лет десять назад поставил диагноз, что он того… с головой не дружит. Он и не разговаривает у нас, и не читает. Едва ли под себя не ходит. Да и с телом видите чего? Кое-как команды исполняет, и то хвала богам. И имя ещё своё накорябать может. Мы научили! Откуда ж нам знать, что за яд? Он в типографию ближайшую ходил убираться, может, там чего нализался?

Это я-то сумасшедший? Это я-то калека?

Моему возмущению не было предела, но пока я молчал. Хотя был абсолютно уверен, что разговаривать я уж точно смогу. Правда, первые слова от меня услышанные будут явно не мама и не папа, а русские матерные. Но вот другой вопрос: почему в этом были так уверены мои… кто? Пленители? Отравители? Кто вообще эти люди, которые позвали лекаря? И уж не они ли приложили руку к моему нынешнему состоянию?

Прохлада продолжала разливаться по телу и, наконец, добралась до головы, подействовав как освежающий душ. Я смог открыть глаза, правда, было ощущение, будто в них насыпали песка. Пришлось проморгаться и протереть их руками. Правая по какой-то случайности почти не слушалась, кисть судорожно дёргалась, пытаясь сжаться в кулак.

Зашибись! Или застарелый разрыв связок или повреждение нерва. Они реально из парня инвалида сделали! Ещё и правая рука, чтобы с гарантией ни фехтовать, ни писать не смог.

Я настолько разозлился, что в груди полыхнуло холодом, а правую руку начало покалывать, будто я её отлежал. В сознании просветлело получше, чем от местной магии. Так, отставить панику. Магия есть, значит, и лекари тоже должны быть. Поправят руку. Были бы деньги.

Наконец-то, я смог рассмотреть присутствующих и вообще всю ситуацию, в которой оказался.

Да я, судя по всему, грёбаный Гарри Поттер.

Лежал я на подстилке в виде соломенного матраца, в чулане, где светился один небольшой светильник: непонятно, магический или электрический, дающий совсем мало света.

Рядом толпилось несколько человек. На коленях передо мной стоял и проверял моё состояние, судя по всему, лекарь в тёмно-зелёном костюме и пенсне. Местный врачеватель имел шикарные бакенбарды, седые коротко стриженые волосы и весьма добрые глаза.

А вот за его спиной стояли два удивительно похожих друг на друга бородача: отец семейства и его сынок. У обоих на лице нацеплены подобострастные выражения с признаками недалёкого ума. Оба массивные, с кулачищами чуть меньше моей головы. Одеты были… сказал бы, как не шибко богатые горожане, но род занятий по ним не угадывался.

Пахло в чулане свежей травой и сушёными полевыми цветами — совсем не теми «туалетными миазмами», на которые намекала так называемая родня.

Тут появилось ещё одно действующее лицо — мужчина в строгом костюме военного кроя и даже, кажется, с коротким скипетром на боку. Лицо было гладким, глаза холодными и безразличными. Единственное, что выделялось, — квадратная челюсть. Он окинул цепким взглядом моё местонахождение, действия доктора, а затем всё своё внимание сосредоточил на хозяевах дома.

— Восемнадцать лет назад мальчик был отдан вам на воспитание. Вам всё это время выплачивалось солидное содержание. Каким образом он оказался в таком месте и в неподобающем виде? Почему вы ни разу не сообщили о задержке умственного развития?

От каждой фразы парочка «родственников» отступала, словно получала нагайкой наотмашь. На их лицах проявился первобытный ужас. Они упали в ноги и принялись лобызать сапоги. Тон хозяина дома резко изменился при виде прибывшего.

— Господин Угаров, не губите! Каждые полгода от вас лекарь приезжал, снадобья давал укрепляющие! Настои и притирки всякие делал. Мы думали, они вам пишут отчёты, раз вы ни разу не поинтересовались… Мы же всё, как приказывали, делали! — тараторил отец семейства. — Не губите! Мы же для него всё сделали! Чай не бояре, а комнату ему отдельную выделили! У меня своих детей восьмеро по лавкам, а нет же — мы за ним ухаживали! Чистенько тут, опрятненько, соломка свеженькая, травки полевые, цветочки луговые… Девочки мои за ним приглядывали, одежда чистая, не штопанная… За что ж вы гневаетесь?

Как он его назвал? Угаров? Надо запомнить… И главное… Юрий… Угаров… русское всё, всяко легче будет, почти свои.

— С лекарем я сам разберусь. А вы!.. Не вздумайте исчезнуть из города. Отыщу же! Но тогда и разговаривать по-другому будем.

Пока пара вытирала собой пол, Угаров обратился к врачу:

— Лемонс, он жить-то будет? Мы сможем его предъявить на проверку магических сил?

— Будет, — устало кивнул лекарь, — но как?

— Об этом пусть у других голова болит. Наше дело — привести его в божеский вид и доставить к старой карге. Она нас за такого претендента, конечно, по головке не погладит. Ну да выбирать нынче не приходится! Постарайся, чтобы он хотя бы выглядел живее, чем сейчас.

— Общее состояние я подправлю, пока в ласточке будем ехать. Но мозги… Если он не разговаривает, едва себя обслуживает, не читает, не пишет — это уже другой вопрос. Ты знаешь, это не моя специализация. Мой предварительный вывод: травили специально и долго. Из-за этого и повреждения мозга, тремор и прочее, что легко списать на «любимый» диагноз — паркинсонизм.

Кажется, от гнева Угарова в каморке даже похолодало.

— В машину его! А я с господами Беловыми поговорю.

Сказано это было так, что и отец, и сын побледнели, окончательно оправдывая фамилию.

Меня с помощью Лемонса и слуги попытались поднять и вынести из каморки на матрасе, но я запротестовал и попробовал сам встать на ноги. О, сюрпризы продолжались! Правая нога была сродни правой руке. Некондиция. Опереться на неё ещё можно было, но о полноценной ходьбе не могло быть и речи. Перелом? Тоже разрыв связок или сухожилий? Настолько глубоких познаний в лекарском деле у меня не наблюдалось. Шатало немилосердно, мутило ещё сильнее, но я держался изо всех сил, чтобы не вывернуть содержимое желудка себе под ноги.

Боги, это же за что надо было так ополчиться на мальчишку, чтобы не просто искалечить, а превратить в овощ?

Ну ничего… Если Угаров их не прикончит, я сам до них доберусь и предметно побеседую.

А вот слова о повреждённом мозге мне не понравились. Возможно, что-то подобное и было, но я пока ничего не чувствовал. Впрочем, для полной проверки координации, моторики, речи, памяти нужно время.

Откуда я это знаю?

Информация всплывала сама собой, явно не принадлежа этому телу. Я не мог поверить, что восемнадцатилетний юноша, больной паркинсонизмом, немой и умственно отсталый — это я. Хер там! Что там Угаров говорил про проверку магии? Её мы пройдём, а дальше поборемся!

***

До машины едва доковыляли. Я буквально повис тюком на плечах водителя и лекаря. Ещё и слабость накатила дикая. Пот градом стекал по спине и лицу, всего трясло не хуже осины на ветру, но плёлся из последних сил. Машина была не из дешёвых, лакированное дерево, рессоры опять же, и с гербом на боку в виде чёрной горгульи с золотым вихрем над головой на фоне красного алого щита с вензельками вокруг.

Внутри тоже было уютно, кожаные диванчики и даже обогрев. Я ж не упомянул, что на улице была холодная слякотная весна, да только мне с моим тремором не до того было. В машине меня уложили на один из диванчиков, и Лемонс продолжил колдовать.

При этом лекарь продолжал что-то бурчать себе под нос.

— Так, с этого мы сейчас выведем. Вот это мы сейчас из тебя уберём нахрен. Так, а вот здесь, вот здесь… Нет, здесь я сейчас ничего сделать не смогу. Это нужно отдельно в спокойной обстановке разбираться, чтобы не наломать дров. Так, а это у нас что за чёрная жижа пошла? Ну да боги с ней, выходит из организма, и то, слава богам. Чем же тебя отравили, а?

Уж не знаю, что он там делал, но я явно шёл на поправку.

Вместе с потом из меня выходила некая чёрная жижа, загваздав мою и так далеко не первой свежести одежку. Ну да это не та цена, которую жалко было заплатить за лечение.

Где-то через четверть часа, по субъективным моим показателям, появился и сам господин Угаров. Оценив метаморфозы, произошедшие со мной, а также вид моей одежды, он чертыхнулся:

— Придётся переодевать. В таком виде явно не получится его сдать с рук на руки.

Он ударил по крыше машины своим скипетром, и та тронулась. На удивление, ехала она довольно плавно.

Зато Угаров, заметив мой пристальный и главное осознанный взгляд, решил всё-таки пообщаться.

— Эй, парень, ты меня понимаешь? Если понимаешь, кивни.

Я кивнул.

— Ты знаешь, кто ты?

Я только бровь вздёрнул. Вопрос интересный. Как на него отвечать, непонятно. Ничего не помню же. Но, видимо, моя вздёрнутая бровь тоже произвела впечатление на Угарова.

— Ну вот, а говорили, что дебил. Ладно, с этим позже разберёмся. А пока слушай. Ты — Юрий Викторович Гаров, незаконнорождённый, бастард, иными словами. Мать твоя — княжна Виктория Николаевна Угарова. Отец неизвестен. Родился ты во время Курильской военной кампании. Госпиталь попал под бомбёжку, мать не выжила. Тебя… такого, — он взглядом указал на руку и ногу, — отыскали под обломками и проверили на наличие магии. Не обнаружив оной, дед твой, Николай Петрович Угаров, генерал, между прочим, осерчал сильно, решив, что ты от простеца рождён. Таких в семью принимать не принято. И чтобы прикрыть позор погибшей дочери, тебя на воспитание отдал. А сейчас… генерал Угаров пал смертью храбрых в Дальневосточной кампании, и его мать, стало быть прабабка твоя, княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова собирает все боковые ветви крови для какого-то собственного эксперимента. Упаси боги в чём-то подобном участвовать.

Угаров осенил себя неким жестом, выписав в воздухе три витиеватые руны напротив лба, груди и чуть ниже пупка. Судя по чуть засветившемуся золотом энергетическому следу, это было нечто обережное.

Я же невольно приподнял брови в немом вопросе. Это же кто у нас прабабушка, если её до сих пор так боятся?

— Химеролог она из императорской чёрной сотни, — пояснил мне Угаров, но яснее от этого не стало. — Ай, если переживёшь, то расскажут. Так что, как дальше твоя судьба повернется, никто не знает. Ехать нам около четырёх часов до Химерово. Хочешь спи, а хочешь богам молись. Глядишь, если боги где-то существуют, они обратят на тебя своё внимание.

***

Мы ехали действительно долго. Под мерный рокот мотора и плавное покачивание я уснул. Измученное изменениями и магическими правками тело требовало отдыха. Но даже сквозь лёгкий сон до меня доносились обрывки разговора Угарова с Лемонсом.

— Ты ему можешь хоть что-нибудь сделать с рукой и ногой? Княгиня его, как увидит, первого на опыты пустит. И то в качестве материала, а не заготовки.

— Слушай, я тебе не архимаг и уж точно не княгиня Угарова. Если бы повреждения были чисто физическими, я бы хоть что-то смог. Но он попал в разрыв пустотной магической бомбы. Источник искорежён. Без магии. Травмы тоже чем-то этаким приправлены, иначе бы на месте ребёнка вылечили. А если воздержались, то причины были. Мои попытки хоть чуть подправить ситуацию, как в пустоту ушли. Он вообще весь одна большая пустота. Уж сколько я в него сил вбухал… Любого другого, хоть мага, хоть простеца, и четвертью бы излечил. А этот хоть бы хны… только отравление и то с трудом вывел.

— Но у княжны Угаровой не мог родиться ребёнок без магии! — вслух размышлял боевик. — Там силища была на зависть, генерала с лёгкостью за пояс могла заткнуть.

— Значит, это посттравматическое.

Тишину нарушил Лемонс:

— А что за лекарь к нему ходил? Какие зелья втирал?

— Хрен его знает. Вы же все в одинаковых костюмчиках ходите, с одинаковыми пенсне для вмешательств. Разве что одна из дочек Беловых обещала набросок сделать… Кажется, что-то запомнила. А этим всё было едино. Кто к нему ходил и что с ним делал. Лишь бы деньги вовремя поступали на содержание. Они за эти деньги восемь человек и наплодили.

Последний вопрос Лемонс задал совсем тихо, словно боясь, что я услышу:

— А с повреждениями мозга что делать будете?

— Думаю, парень не дурак. Эмоции есть, мимика живая. Плюс оговорка Белова о том, что он ходил в типографию, уже что-то да значит. Не был он дебилом. Не верю. Скорее всего, ходил убираться и заодно читал, что печатается. А своим так называемым родителям ничего не говорил.

— Но опять же, научиться читать и не научиться говорить, это же какой интеллект нужен, — сочувственно произнёс Лемонс.

— Или воля к жизни. В любом случае, людей в типографию я уже отправил. Скоро узнаю, чем он занимался там.

Я проснулся от резкой остановки автомобиля и криков водителя. Угарова уже не было — он выпрыгнул, даже не дождавшись услужливого открытия двери. Меня же, полуживого, Лемонс с водителем поволокли на себе.

Перед нами возвышался замок. Настоящая готическая цитадель с горгульями на парапетах, узкими бойницами и подвесным мостом. Похоже, поместье в соответствии со вкусами прабабки декорировали.

— Добро пожаловать в Химерово, — пробормотал Лемонс, поёжившись.

«Дом. Милый дом!» — мелькнула ностальгическая мысль. Я даже запнулся от осознания, что память хоть и крохотными обрывками, основанными на ассоциациях, но даёт о себе знать. Это не могло не радовать. В то же время, если меня с рождения передали на воспитание простецам, то жить в чём-то подобном в этом мире я не мог… А значит… я — попаданец. Местная душа таки покинула тело в результате отравления, а мою сюда притянуло по неизвестной причине.

Меня провели через чёрный ход, видимо, чтобы не попался пред господским взором в неподобающем виде. Кухарка, встретившая нас на кухне, ахнула и осенила себя обережным знаком, видимо, в мире магической медицины мои искорёженные конечности впечатлили её даже больше, чем грязь и запах.

Комната, куда меня отвели, напоминала келью: простая деревянная мебель, соломенный матрас, чистое постельное бельё, свежие циновки на полу. Ни ковров, ни роскоши — лишь запах сушёных трав и воска. Вероятно, спальня для слуг. Что радовало, насекомыми не кишела.

— Переоденься, — бросил Лемонс, указывая на серый костюм на стуле.

Перед переодеванием принесли таз с тёплой водой. Я с трудом смыл с тела левой рукой чёрную жижу, выступившую после лечения. Вода тут же потемнела.

Костюм оказался великоват, на моём тощем теле с больной рукой и хромой ногой он болтался, как на вешалке. Но выбирать не приходилось. Едва успел застегнуть все пуговицы и затянуть пояс, как в спальню зашёл Лемонс и критически окинул меня взглядом:

— Для первого раза сойдёт. Дальше — как кривая выведет.

Тайными переходами мимо шепчущихся слуг мы спустились в подземелье. Три этажа вниз, шесть поворотов… Светильники на стенах горели ровным сиянием — магическим, как я предположил.

Спуск вниз по каменной лестнице сопровождался шорохом наших шагов и тихими стонами откуда-то снизу. Это не добавляло оптимизма. Я заметил, как поёжился Лемонс, но меня это мало беспокоило. Чем ниже мы спускались, тем сильнее горело в груди и не только. Если до спуска больная рука и нога ощущали покалывания, словно онемевшие, то сейчас превратились в место изощрённой экзекуции. У них будто втыкали множество раскалённых игл, которые плавились и пузырились внутри тела. И я с этим ничего не мог поделать. Да и не хотел. Я не мазохист, но конкретно в этом случае я считал, что боль — хороший знак. Как там было? Если вы проснулись утром и у вас что-то болит, значит, вы ещё живы. Любая боль была предпочтительней бесчувственности. А боль — хороший признак. С болью в дальнейшем можно работать.

Мысли от боли перешли к другой насущной проблеме — наличию или отсутствию магии у меня. Отчего-то я был абсолютно уверен, что магия во мне есть. То, что её не видели окружающие, совершенно не означало, что её не было. Как в той поговорке: «Ты суслика видишь? Нет? А он есть».

Иначе как можно было объяснить, что я заметил отблески силы в обережном знаке, использованном Угаровым? По-другому никак. Откуда-то я знал, что видение силы было одним из признаков магической одарённости, заодно являясь достаточно редким умением.

Тот же доктор Лемонс для работы со мной, насколько я понял по объяснениям Угарова, использовал артефакт — очки на носу, как и прочие лекари. То есть напрямую, без них, манипуляции с энергией он не проводил. Попросту не видел, что, куда и сколько направлять. У меня же такая способность была.

Чем ниже мы спускались, тем меньше мыслей у меня оставалось.

Впереди забрезжил свет, намекая, что наш путь окончен. Мы остановились у арки входа в огромный зал.

— Дальше вход только для носителей крови. Удачи вам, Юрий! — Лемонс попытался подбодрить меня, но у него это хреново получилось. Не дожидаясь, пока я войду в подземный зал, мои доставщики-конвоиры удалились.

Я выпрямился и, прихрамывая, вошёл под светящиеся своды арки. Нога болела адски, и как бы я ни пытался скрыть хромоту, у меня ничего не вышло.

Я оказался в огромном зале площадью едва ли не под тысячу квадратных метров. Вдоль стен его располагались клетки с различными животными. Они рычали, визжали, шипели, пищали и бросались на металлические прутья.

В центре, между клетками, располагался огромный стол, на котором лежали разложенными всевозможные инструменты вивисектора. А за столом располагался некий алтарный камень, окружённый со всех сторон серовато-дымчатыми осколками неизвестного минерала, чем-то напоминающего с виду горный хрусталь.

На потолке висели старинные кованые люстры, в подсвечники которых были вставлены восковые свечи. Пламя их дрожало от сквозняков, гуляющих в зале, отчего местная атмосфера колебалась от мистической до откровенно жуткой.

Но пока я рассматривал убранство зала, кое-кто рассматривал меня.

Справа от входа послышались издевательские смешки:

— Похоже, бабе Лизе нового подопытного привезли, нашли, кого не жалко пустить на мясо!

Это, похоже, были другие представители рода Угаровых, приглашённые на ритуал или эксперимент. Десяток богатеньких аристократов зубоскалил в мою сторону, не скрываясь. Модные костюмы-тройки из дорогих тканей, шёлковые шейные платки, золотые карманные часы, запонки и пуговицы с драгоценными камнями… Девять парней в возрасте от шестнадцати до восемнадцати смотрели на меня с презрением и насмешкой. Чуть в стороне от них стояла единственная девушка. Стояла она вполоборота, одну часть лица закрывали тёмные волосы. Но даже так я заметил, с какой ненавистью она косилась на шоблу малолетних богатеев. Судя по украшениям и крою брючного костюма, её семья тоже не бедствовала, но девушка отчего-то дистанцировалась от остальных.

Ответить ушлёпкам хотелось и много чего, но, к сожалению, речевая артикуляция у меня пока была не в лучшем состоянии. Откуда я знал? Так попробовал поговорить сам с собой, когда обмывался и переодевался.

Слова давались с трудом, ради чёткости произношения приходилось жертвовать скоростью речи. Но хоть не заикался, и то хорошо. Потому не стал даже реагировать на высказывания, пока что я не в том состоянии, чтобы ввязываться в беседы или мордобой. Но сам факт оскорблений записал на их счёт. К моменту восстановления моих физических и магических кондиций там такие проценты накапают, что кто-то устанет дивиденды отхватывать.

Я уже собрался было уйти рассматривать клетки с животными вдоль стен, как в спину услышал:

— Эльза, видела, тебе женишка нашли, такого же уродца, как и ты! Что стесняешься, убери волосенки, покажи женишку товар лицом!

Один из уродов дёрнул девчонку за плечо, отчего её голова мотнулась в сторону и стал заметен огромный ожоговый рубец на лице и шее.

И если к себе подобное отношение ещё можно было спустить на тормозах, то к девчонке… Кому-то явно зубы жали. От злости и без того горящая болью рука буквально вскипела. У меня же от болевого шока пред глазами замерцала пелена напротив лица насмехавшегося урода.

Руки сами сжались в кулаки, причём даже израненная правая чем-то хрустнула. Одновременно с этим раздался крик зубоскала. Изо рта у того потекла струйка крови.

— Мои зубы! Куда делись мои зубы?!

Дружкам зубоскала стало резко не до нас, потому я отвернулся и медленно пошёл вдоль клеток. В правой руке боль утихла, сменившись вновь на уже почти привычное покалывание. Разжав кулак с помощью левой руки, я с удивлением разглядывал парочку трофейных зубов.

Глава 2

Трофеи я убрал в карман. О том, какой именно магией я смог их заполучить, предстояло подумать в более спокойной обстановке и без лишних глаз. Потому я медленно хромал подальше богатеев, разглядывая жителей клеток. Зная о способностях прабабки, ожидал увидеть некую биологическую эклектику. К примеру, льва со второй головой козы. Или хотя бы банальную скорпикору, то бишь помесь льва и скорпиона, а если ещё и крылья прилепить, то, возможно, и мантикору. Но ничего подобного, магически усовершенствованного зверья здесь не наблюдалось. Причём, как и магическиодарённого. Откуда-то я знал, что бывают и такие. И даже весьма высокоранговые, способные свернуть в косичку и заткнуть за пояс архимагов.

Здесь же в клетках содержались самые обычные, известные всем животные. Единственное, что каждое из них было с неким дефектом. Так белоголовый орлан с мощными крыльями имел обломанный клюв. В следующим вольере свернулась кольцами змея. Толстая, длинная, упитанная, но у неё не было одного глаза. Рядом с ней соседствовал скорпион, но почему-то без жала. А после него в клетке скучал матёрый седой волчара без задней лапы. Из угла на нас лаяла гиена без половины зубов.

И так в каждом вольере или клетке. Непонятно было, то ли это заготовка под преобразование, то ли, напротив, живые поставщики ингредиентов для тех или иных изменений.

Из всех животных моё внимание привлекло лишь одно в предпоследней по левой стороне клетке. Там разлеглась помесь кошки то ли с псом, то ли с неким ящером. А то и всё вместе.

Разобраться было сложно.

Самое близкое сравнение, напрашивающееся на первый взгляд, было бы саблезубый тигр. Но кожа со стоящими торчком чешуйками, вертикальные зрачки и плавность движений напоминали рептилию. А ещё у этого саблезубого ящеро-пса, или кем он там являлся, взгляд был крайне осмысленным. Из всех тварей он, чуть ли не единственный, отполз в самый дальний угол клетки и не рвался на прутья, никак не реагируя на провокации своих соседей. На моё пристальное внимание он ответил спокойным, прямым взглядом.

Оглянувшись, я насчитал суммарно два десятка клеток. Из их обитателей относительно разумным было только это существо. Все остальные твари тварями.

Но, если задуматься, всё-таки смысл в такой выборке был. В клетках были представлены и летающие, и ползающие, и плавающие, и прыгающие, и ядовитые твари, то есть всего и всех по чуть-чуть в случае острой необходимости для смешивания. Поэтому уж точно определиться, что передо мной находится: сборище будущих ингредиентов или заготовки для изменения было нельзя, но тенденция прослеживалась.

Твари закончились, а какие-либо действующие лица, которые бы смогли объяснить нам, в чём заключается цель нашего местонахождения в огромном зале, всё не появлялись.

Поэтому я с любопытством отправился рассматривать стол.

Судя по всему, тот был неким вариантом операционного стола или, что вернее, препарационного, где производились всевозможные манипуляции с живыми существами.

Я разглядывал блестящие инструменты, разложенные в одному хозяину ведомом порядке, и почему-то в памяти всплывали пояснения, даваемые звонким женским голосом:

«Это малый хирургический набор, им пользуются военно-полевые хирурги при недостатке магического фона».

«Это эфир — вещество, погружающее в сон для проведения операций».

В памяти сами всплывали пояснения, причём я мог бы поклясться, что это мои личные воспоминания, а не память нынешнего тела. В целом, я узнал практически все инструменты, в памяти всплыли не только их названия, но области практического применения. Незнакомым был только набор камней, расставленный в непонятном для меня порядке.

Интересно, для чего они использовались? У меня имелось два варианта. Либо как энергетические накопители, либо накопители всевозможных магических сил для последующего вживления, но это бы означало, что кто-то научился трансплантировать магию, как органы, и открыло бы неизведанное поле для манипуляций и кровавых усилений.

Я склонился над камнями, прислушиваясь к собственным ощущениям. Нет, не накопители. От них исходил слишком низкий магический фон. Тогда что?

Возможно, внутри содержались некие образцы магических сил. Во всяком случае, цвет и некоторое шевеление магической субстанции внутри на это прямо намекали. От греха подальше решил не тянуть руки к чужим силам, да и к чужому инструментарию, ограничившись осмотром.

Ну и последним элементом, не изученным мною в зале, был алтарь. Он представлял собой гранитную глыбу алого цвета с пазами, внутрь которых вставлялись камни дымчатого цвета, похожего на горный хрусталь. Теперь вблизи можно было их рассмотреть более пристально. Оказалось, что это не вставки в пазы, это друзы минерала, растущие прямо из алтаря.

Всего я насчитал их шестнадцать.

Но видны были ещё мелкие отростки, поднимающиеся от самого дна, но пока лишь в зачатках. К сожалению, почти всю поверхность алтаря покрывали отметины и сколы от ранее обломанных когда-то старых крепких друз. Вот и думай, то ли это некий расходник для операций по химеризму, то ли алтарь рода, от которого осталась глыба-княгиня и несколько слабосильных отростков-бастардов.

Пока я разглядывал алтарь, из-за спины раздался нахальный голос. Кажется, кто-то из прихлебателей беззубика подошёл ко мне из-за спины неслышно.

— Нравится? Тебя первого уложат здесь для экспериментов, — процедил он.

Не успел я что-либо ответить, как сухой женский голос, полный презрения, сделал это за меня.

— Честь оказаться здесь ещё нужно заслужить.

Мы резко обернулись, чтобы рассмотреть хозяйку властного голоса.

Перед нами стояла высокая, худая женщина, на лице которой видна была печать былой красоты. Не знаю, сколько ей было лет, но для себя я сделал вывод, что «бабушку» не стоит сбрасывать со счетов. Такая даже на смертном одре успеет придушить пару тройку недругов. Аристократический профиль венчала густая грива платиновых волос, собранных в косу и обёрнутых вокруг головы. Кожаный доспех со вставками из костей и чешуек неких тварей намекал на род занятий аристократки.

В руках у неё была трость с серебряным набалдашником в виде головы горгульи.

«Вот откуда птичий декор на стенах замка», — подумалось мне.

Один глаз женщины был скрыт чёрной повязкой, а вот второй внимательно разглядывал меня и моего обидчика.

— Маркус, марш к остальным бастардам.

— Юрий, кажется? — уточнила она у меня. Я кивнул. — Что из всего увиденного тебя заинтересовало?

— Алтарь и камни, — отчётливо постарался произнести я, чтобы, не дай боги, не заикнуться. Очень не хотелось ударить в грязь лицом и подтвердить слухи о моей недоразвитости.

— А как же инструменты? — вздёрнула одну бровь «старушка». Хотя уж старушкой её даже мысленно язык не поворачивался назвать.

— Остальное я знаю, для чего используется, — всё так же медленно и предельно чётко пытался ответить я.

Женщина криво улыбнулась и кивком головы указала, куда мне следует отправиться.

Как бы ни старался я идти прямо, но хромоту скрыть не удалось. Руку же израненную и всё ещё под воздействием невидимых иголочек я постарался сжать кулак и убрать за спину, отправляясь ко всем остальным, присутствующим в зале, бастардам.

Шёл я медленно. Спешить не было смысла. От спешки моя походка стала бы похожа на переваливание утки. Я же и так буквально кожей чувствовал взгляды, прожигающие меня.

Никто меня не торопил. Лишь дождавшись, когда я встану в одну шеренгу со всеми остальными носителями крови, женщина заговорила:

— Меня зовут княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова. Вас собрали здесь для повторного прохождения теста на магическую одарённость. Вы проходили эти тесты с рождения каждые три года. Но некоторые искусства и способности проявляются после достижения восемнадцати лет. Их мы и попробуем сегодня обнаружить. Сразу предупрежу, у тех, у кого они обнаружатся, жизнь изменится кардинально. Каким именно образом, вы узнаете позже.

В зал слуги внесли артефакт. Выглядел он как кусок камня, к вершине которого приплавили лезвия множества мечей. Этакая стальная ромашка, на концах которой в рукоятях видны были пазы для вставки камней. Я сразу же перевёл взгляд на камни, лежащие на столе. Вероятно, камни должны были занять свои места именно пазах.

Пока слуги устанавливали артефакт, княгиня собственноручно вставляла в рукояти камни. Они с щелчком занимали свои места.

В месте впайки лезвий в камень находилось углубление для ладони правой руки.

Я посмотрел на свою руку и представил, какие усилия придётся мне приложить, для плотного соприкосновения с анализатором. Ну да ладно, как-нибудь справлюсь.

Пока же княгиня по одному начала вызывать своих отпрысков, пусть и из боковых ветвей. И начала она всё с того же беззубика.

— Фёдор, подойди.

— Теодор, ваше сиятельство, — отличился лёгкой шепелявостью этот недоумок. — Прошу называть меня моим истинным именем.

— Теодором ты станешь, если вдруг каким-то чудом достигнешь магистерского звания хотя бы в одном из направлений, открытых у тебя ранее. А пока ты — Федя, который не в состоянии отработать роду даже стоимость костюма, на тебе надетого.

Парень скривился, но воздержался от комментариев, вставив ладонь в углубление.

Мы ждали. Уж не знаю, что произошло, но у Фёдора засветилось сразу три камня достаточно бледным, неярким светом. Княгиня сверила результат с записями в папке, которую ей передали слуги, и разочарованно покачала головой.

— Свободен. Мне ты более неинтересен.

Федор вернулся было к своим товарищам, но княгиня была категорична:

— Тебе что-то непонятно во фразе «свободен»?

— Я всего лишь хотел дождаться своих друзей, — процедил сквозь зубы Фёдор, пытаясь удержать маску невозмутимости на лице.

— Дождёшься их за пределами моего замка.

Если я думал, что появится стража, охрана, либо еще кто-то из гвардии рода, как тот же Угаров, что забирал меня от Беловых, то я сильно ошибался.

С потолка слетели два огромных паука, которые тут же смотали руки Фёдору паутиной, и практически на распорку вытащили его из зала через главный вход с аркой, через который привели меня сюда.

Оригинальная армия. И главное, абсолютно незаметная. А ведь я рассматривал потолок при входе в зал. Правда, всё моё внимание привлекли исключительно люстры.

А мрак под потолком, не рассеиваемый светом свечей, я даже не заметил. Оказывается, это был не мрак, это была маскировка.

Дальше проверка пошла потоком. Восемь Фединых дружков, которые так или иначе бросали на меня косые взгляды, полные ненависти и превосходства, покинули зал со скоростью пробки из бутылки с игристым вином.

Остались лишь мы с Эльзой.

— Дамы вперёд, — предложил я ей, указывая на проверочный артефакт.

Та кивнула головой и направилась к княгине. Я заметил, как её дрожащая ладошка вошла в углубление на артефакте и как девушка закрыла глаза, боясь взглянуть на зажёгшиеся камни.

Но, что удивительно, сверив показатели в документах с нынешними результатом, Елизавета Ольгердовна улыбнулась.

— Поздравляю, девочка, ты у нас энергомант.

Эльза испуганно кивнула, но не отшатнулась, когда княгиня протянула руку к её волосам и заправила их за ухо. Долгие несколько секунд она разглядывала внучку, или кем уж приходилась Эльза ей. Судя по всему, внучка или правнучка, если уж и я здесь.

Но, в конце концов, княгиня сказала:

— Никогда не прячь собственные несовершенства. Это повод врагу ударить больнее, а другу защитить тебя. Твои шрамы — твоя броня и показатель твоей силы. А ещё знай, что некими уродствами, ранами, шрамами и прочим, сила отмечает своего носителя. И чем сильнее повреждение, тем соизмеримей сила. Судя по тому, что я вижу на тебе, ты будешь минимум магистром. И поверь мне, на этом этапе ты сможешь восстановить себе облик до того, который посчитаешь приемлемым.

Эльза вскинула на неё глаза, полные надежды.

— Да, да, дорогая, сама же и сможешь восстановить.

Кажется, у девочки только что появилась цель в жизни, которую с легкостью ей дала княгиня.

Отступив от артефакта и не услышав команды покинуть зал, Эльза отошла ко мне и, кажется, даже слегка сжала мне левую руку в знаке поддержки.

Я же занял её место.

С правой рукой, как я и предполагал, вышли некоторые проблемы. Пришлось левой разжать себе пальцы для того, чтобы они вошли в углубление.

Однако же княгиню это ни капли не смутило. Она довольно улыбалась, ожидая, что же покажет артефакт.

Собственно, мне и самому было интересно, что же идентифицирует местное устройство.

Камни вспыхивали и гасли. Причём свет бил яркими лучами, словно отбрасывая солнечных зайчиков по стенам зала. У графини брови поползли на лоб от увиденного.

Яркая вспышка осветила зал, а после из него будто выкачали всю энергию. Я застонал, сцепив зубы. Кажется, я даже догадался, куда делась вся эта энергия. Она ручейками стягивалась к моей израненной руке, напитывая её болью. Ощущения были непередаваемыми. Опустите руку в кипяток, а после дайте пожевать какой-нибудь твари, и то это будет лишь прелюдией. Боги, у меня кожа сползла лоскутами выше запястья, обнажив мышцы, нервы, сухожилия и кости. Несколько секунд я впитывал в себя силу, а после всё вернулось на круги своя. Рука вновь приобрела обычный вид, вот только теперь она меня слушалась.

На артефакте же остались мигать всего два камня…

Глава 3

— Иллюзии и химеризм… — чрезвычайно довольно улыбнулась княгиня. — Хоть будет кому передать наследство!

Княгиня говорила что-то ещё, я же в этот момент наблюдал за тем, как тоненькая струйка крови из моей руки стекала в канавку одного из мечей и направлялась прямиком по ней к рукояти. Я взглядом указал княгине на сию особенность. Та умолкла на полуслове.

— Прошу прощения, это что-нибудь значит?

— Конечно, — со спокойной улыбкой ответила княгиня. — Это значит, что у тебя есть предрасположенность к некоему виду магии, образца которого просто нет у меня здесь. Всё же у меня образцы лишь самых распространённых и часто встречаемых даров. Если у тебя окажется какая-нибудь редкая особенность либо пассивная способность, то таким образом кровь указывает на то, что есть что-то ещё. А так у тебя в наличии классическая триада, стандартная для всех сильных магов. Постепенно мы проведём ряд тестов и определим твою третью способность. Сейчас достаточно того, что магия в тебе крепка и даже способна использовать окружающие резервы для того, чтобы преобразовывать твоё собственное тело.

Я отчего-то вспомнил фразу, касающуюся Эльзы, что она способна будет убрать собственные шрамы по достижении ранга магистра. Означало ли это, что мой потенциальный ранг уже обозначен магистром? Или же это означало, что некая магия всего лишь дотянулась до любых резервов и с их помощью исправила мои же дефекты?

Как бы то ни было, ни первое, ни второе я для себя не считал чем-то негативным. Наоборот, и то, и другое работало в плюс мне будущему — хоть в качестве пополнения энергии, хоть в качестве будущей репутации.

Княгиня пару раз хлопнула в ладоши, и слуги унесли артефакт прочь из зала. Одновременно с тем в зал вошёл поверенный. Его можно было узнать по небольшому чемоданчику, очкам на носу, строгому костюму. Подойдя к столу с инструментами для вивисекции, он осторожно сдвинул их с одного края и разложил все необходимые бумаги. Мы с Эльзой стояли, не зная, куда себя деть.

— Дети, следуйте за мной, — последовал мягкий приказ княгини.

Сама же она отправилась к алтарю.

— Я говорила вам, что ваша жизнь изменится, если вы пройдёте сегодняшнюю проверку. Сейчас вы поймёте, в чём суть. С этого момента вы будете приняты в основную ветвь рода. Ваше незаконное происхождение не будет иметь никакого значения. Вы станете прямыми наследниками княжеского рода Угаровых. Юрий, ты станешь основным наследником. Эльза — наследницей второй очереди. Чтобы у тебя, Эльза, не возникло каких-либо вопросов, объясню: всё же наследственный дар Угаровых — химеризм. Он проявился у Юрия. Если бы у него не проявилось никакого тёмного дара, то наследником первой очереди стала бы ты. Поверенный здесь присутствует для того, чтобы официально ввести вас в род и заверить все необходимые бумаги для императорской канцелярии. Введение пройдёт по трём этапам. Поверенный оформит лишь один из них.

Мы подошли вслед за княгиней к алтарю. И всё-таки я не ошибся: магическое введение в род происходило возле алтаря. Елизавета Ольгердовна взяла со стола скальпель и резанула мне левую ладонь. Прижав ладонь к камню, она произнесла несколько фраз на незнакомом языке, после чего отпустила мою руку.

— Держи крепче. Держи столько, сколько выдержишь. От этого будет зависеть размер помощи, которую в критические моменты тебе сможет оказать род. Поэтому сцепи зубы и терпи. Тебе не привыкать.

Признаться, я сперва не понял, что имела в виду княгиня. Она же проделала то же самое с Эльзой, прижав её ладонь с другой стороны алтаря.

Никаких неприятных ощущений я не испытывал, ладонь начала чесаться. Сперва это была даже приятная щекотка, а дальше с моей рукой начало происходить что-то невероятное. Она то покрывалась чешуей, то перьями. Потом на руке словно перчаткой проявилась змеиная шкура, её сменила драконья, потом она и вовсе сменилась шерстью. Один раз было даже нечто, похожее на клешню, но быстро пропало. И всё это время я держал ладонь, не отрывая от алтаря. Было ощущение, будто на моей руке проверили все возможные варианты химеризма, пока, в конце концов, она не выбрала себе окончательный облик — кожу ящеропса, разумного существа, увиденного мной сегодня в клетке.

— Можешь убирать руку, — скомандовала мне княгиня и тихо добавила себе под нос, — надо же, горга выбрал.

Подозреваю, именно так называлась та тварь. Я не успел расспросить о её особенностях, поскольку услышал стон, а после и крик Эльзы. Девушку било в конвульсиях, но она не отрывала руку от алтаря. Я видел, как точно так же меняли вид и форму её пальцы. Но ей давалось это значительно тяжелее, чем мне. По щекам бедняги лились слёзы. Она прокусила губу так, что выступила кровь, но руку держала. В конце концов, метаморфозы завершились, но вместо руки девушка заполучила кожистое крыло. Она чуть не хлопнулась в обморок, увидев свою конечность, но, хвала богам, превращение быстро обратилось вспять.

— Как интересно, — оживилась княгиня. — Надо же: один выбрал горга, вторая — горгулью. Прелесть, а не наследнички.

Мы с Эльзой переглянулись совершенно ошарашенными взглядами. Пока было не совсем понятно, о чём толковала княгиня, но мы надеялись, что она все пояснит. Сама же она в этот момент подписывала документы, подготовленные поверенным, и заверяла их своей родовой печаткой. Насколько я мог заметить, все бумаги были составлены в тройном экземпляре.

Память подсказывала, что это обычная практика: один — для императорской канцелярии, один — для архива рода, и один должен был остаться у каждого из нас.

Поверенный молча поклонился, собрал свои экземпляры и удалился, оставив по два документа на столе.

— Ах да, ещё одна мелочь, — криво улыбнулась княгиня и принялась скручивать набалдашник с трости.

Сделав несколько загадочных пассов, она открыла пасть горгульи на набалдашнике, и откуда выпали два старинных серебряных кольца с полудрагоценными камнями. У Эльзы на камне была выгравирована голова горгульи, у меня же — оскаленная пасть саблезубого горга.

— Если мы из одного рода, неужели у нас навершия не должны быть с одинаковым гербом рода? — спросила Эльза.

— Э-э, нет, дорогая, — усмехнулась княгиня. — Это новая аристократия, не имеющая достаточно покровителей, выбирает что-то одно и штампует, как дешевые цацки на базаре. У нас в роду больше двух десятков магических партнёров, и то, что в роду проявилось сразу два сильных наследника с двумя партнёрами, красноречивей некуда продемонстрирует силу и древность рода.

— В чём суть партнёрства? — решился задать вопрос и я, раз уж княгиня была в хорошем настроении и не скупилась на ответы.

— О, в двух словах не объяснить. У всех по-разному. Со временем вы сможете не только общаться с ними, но и обращаться в их форму или призывать их с других планов небытия. Пока же достаточно того, что они признали в вас подопечных.

***

Елизавета Ольгердовна сидела в своём кабинете и пила очередную порцию яда. Кто-то, возможно, откупорил бы бутылку дорогого вина либо чего-нибудь покрепче в честь обретения новых наследников княжеского рода, но только не она.

Эта проклятая дрянь, восемнадцать лет назад полученная от светлых, все ещё давала о себе знать.

Приходилось вытравливать её из себя по каплям, и в этом ей помогали всевозможные яды.

Сейчас же, отпивая очередную порцию, Елизавета думала.

В дверь постучали, и вошёл один из таких же признанных бастардов, как те, которых она приняла сегодня в род, Алексей Угаров.

— Что у тебя, Лёша?

— Ваше Сиятельство, появились подвижки с вопросом лекаря, регулярно посещавшего Беловых. У нас есть достаточно талантливый набросок, сделанный рукой Анны Беловой. Наш лекарь смог диагностировать отравление, но действие предыдущих препаратов за месяц сошло на нет. Определить их лечебный или губительный эффект сейчас невозможно. Будем искать лекаря.

Княгиня кивнула, о чём-то раздумывая.

Алексей уже собрался было уходить, но она остановила его взмахом руки.

— Лёша, достаньте мне всю информацию по нашим родам и родам ближайших соседей, участвовавших в Дальневосточной и в Курильской кампаниях, с основным родовым даром иллюзионистов.

У Алексея брови медленно поползли на лоб, но, как и всякий преданные хозяйке слуга, он не посмел ей возразить. Всего лишь кивнул и закрыл за собой дверь.

Княгиня проводила взглядом свою лучшую ищейку. Так иногда бывает, что у человека интуиция срабатывает гораздо лучше, чем у всех остальных. Он интуитивно чувствует, в какую сторону копать и находит зацепки даже там, где их не увидят менталисты.

Алексей был настолько прекрасной ищейкой, что когда после смерти сына Елизавета дала ему задание отыскать всех его бастардов для проверки способностей с возможностью включения в основную линию крови, он отыскал не только его бастардов, но ещё и единственного сына внучки, о существовании которого княгиня даже не знала. В ту пору она валялась с отравлением божественным благословением, борясь за свою жизнь. Узнав о смерти единственной прямой наследницы во время Курильской кампании, она погоревала, конечно, но отправиться на погребение в тот момент была не в силах. И уж подавно не знала, что Виктория была беременна и разродилась от бремени прямо на поле боя.

Собственно говоря, на тот момент неудивительно, что никто не знал о подобном положении вещей. Видимо, иллюзии всё-таки очень сильный дар. И именно ими была прикрыта беременная на сносях тёмная магичка, участвовавшая до последнего дня в боевых действиях.

Но тогда вставал вопрос, причём немаловажный. Кто отец ребёнка? Иллюзии формально относились к светлому спектру силы или Фракции Света, как иногда ещё обзывали носителей светлой магии в гильдии магов и в империи.

Сын, упёртый дурак, отчего-то решил, что внук рождён от простеца, раз магия не проявилась при рождении. Елизавета же даже мысли не могла допустить о подобном.

Во-первых, в таком союзе непременно бы проявился тёмный дар. Во-вторых, Вика была чрезвычайно одарённой девочкой и столь же чрезвычайно преданной роду. Разбавлять кровь простецами она бы не стала. Но тогда почему всё случилось так, как случилось? Почему беременность скрывали до последнего? Почему вдруг в глубоком тылу взорвалась пустотная бомба в госпитале?

Определённые мысли на этот счёт у Елизаветы имелись. Выходило, что попадание пустотной бомбы в госпиталь — это очень и очень хорошее прикрытие для сведения неких личных счетов. Во-первых, во время боевых действий и не такое случалось. Не зря говорили: «Война всё спишет!» Врагов у Угаровых всегда хватало.

А, во-вторых, если только предположить, что подобным образом некто зачищал рождение неугодного наследника от тёмной боевой магички, то картина вырисовывалась совершенно иная.

Кто?

Поэтому Елизавета и пыталась сузить круг подозреваемых. Пробуждение в правнуке магии иллюзий и сокрытие до девятого месяца Викой беременности, играли в пользу именно этой версии. Отыскать родню Юрия можно будет с помощью мага крови, и тогда она лично возьмётся за сведение счётов.

Уж чем-чем, а этим она умела заниматься в совершенстве.

Отложив планы мести до получения более вменяемой информации, княгиня перевела мысли несколько в иную плоскость. Базой для возвышения любого мага была сила. Триада способностей считалась идеальным стартом для любого волшебника. И неважно, какие силы туда подобрались. Считалось, что природа или информационный эгрегор мира лучше знают, что необходимо конкретному магу для возвышения. И если с Эльзой всё было более-менее понятно, та была слабеньким лекарем, энергомантом и проклинателем, то с Юрой вопросов возникало всё больше. У парня в классической триаде были определены лишь два направления, к третьему оставались вопросы.

Подумав, княгиня решила лично сопроводить артефакт сканер сил в гильдию магов. Ей нужно было как минимум поинтересоваться, что же это за меч, в котором даже не предусмотрены были пазы для камня с образцами силы. И как максимум, не привлекая к этому внимания, покопаться в библиотеке гильдии. Возможно, там что-нибудь обнаружится. Древние не были дураками, просто так меч не впаяли бы.

Пока же следовало определиться, каким образом дальше использовать выпавшие на руки карты в виде комбинаций тёмного и светлого дара. Если поступать по классической схеме, то необходимо было отдать детей для обучения в высший коллегиум. Это был базовый необходимый минимум для обзаведения связями со своими ровесниками и получения классического магического образования. С другой стороны, все тёмные издревле славились собственными родовыми школами, где передача родовых умений шла от отца к сыну или от мастера к послушнику. В этом случае никто бы не удивился, если бы княгиня оставила при себе обоих наследников, но молодёжь потеряла бы очень большой пласт социального взаимодействия.

Как щенки, они должны были научиться выгрызать себе место под солнцем в стае.

Тем более тёмные. Но, кстати говоря, в этом вопросе Елизавете повезло, что Эльза, что Юрий с лёгкостью могли маскировать собственные дары.

По меркам общего спектра они не считались настолько уж тёмными. Химеризм с горем пополам светлая фракция терпела. То же самое и с энергомантией, что, по сути, являлась энергетическим вампиризмом. Но поглощать ведь можно было не только жизненную энергию. В качестве ресурса подходили благословения и проклятия и даже некоторые виды болезней. В этом вопросе энергоманты так же незаменимы.

Другой вопрос, как потом энергомант переваривает поглощённое и в какую форму обличает перед выбросом вовне. Так или иначе, оба наследника относились скорее к серому спектру, чем были особо предпочтительны княгине. Хуже было бы, если бы проснулись дары откровенно тёмного спектра, та же некромантия или магия крови. Они сделали бы её внуков если не изгоями, то, скажем так, лидерами группы отщепенцев.

Сейчас же были варианты.

Они смогут попытаться выстроить свои взаимоотношения как с фракцией светлых, так и с фракцией тёмных. Но, правда, был и минус. Не стоило сбрасывать со счетов вариант, где тёмные условной смены спектра начнут со своей стороны травить, а светлые не примут.

И тогда ребята отхватят с двух сторон, оказавшись между молотом и наковальней.

Но, с другой стороны, сами по себе, парой, они прекрасно могут выглядеть.

Слегка размечтавшись, Елизавета даже задумалась, что неплохо было бы из них составить настоящую пару. Это было бы страховкой от ненужных переживаний и выбора несоответствующих кандидатов на роль мужа и жены для наследников.

Такое случалось сплошь и рядом. Если общая кровь была размытая, а родство дальним, можно было женить между собой наследников. Но конкретно в этом случае она решила посмотреть, как они сами поведут себя.

Для начала их просто нужно настроить, что теперь придётся в паре выступать против целого мира. Вернее, против целой империи для начала.

***

Утро началось весьма неожиданно с того, что мне по лбу постучал лапкой паучок. Паучок был поменьше тех, кто выпроваживал Федора насильно из зала, но всё же метр в холке не тот размер, который ожидаешь увидеть при пробуждении. Особенно, если паук пристально смотрит на тебя всеми своими восьмью глазами и активно жестикулирует лапами, указывая, что мне пора вставать и направляться в некую комнату.

Интересно, а у княгини вообще имелись живые слуги, умеющие разговаривать? Или же во всём нас будут обслуживать исключительно химеры, созданные её сиятельностью?

Нужно будет как-нибудь уточнить этот вопрос. С другой стороны, очень удобно. Никто ничего не разболтает, никто ничего не подслушает. Создания всегда остаются исключительно верны лишь своей хозяйке, от них никогда и ничего не уйдёт на сторону.

Не став драконить бедное создание, я встал с кровати, к слову, такого размера, что можно было неделю спать каждую ночь на новом месте, и отправился умываться.

Ванная комната меня не удивила, но и не разочаровала. Не знаю почему, но всевозможные блага цивилизации не вызывали у меня некого трепета либо пиетета. Среди оных имелись каменная купель во всю длину помещения с горячей водой, клозет, раковина, ростовое зеркало… вот оно-то меня и заинтересовало.

Мне стало банально интересно увидеть, как я нынче выгляжу. За весь вчерашний отрезок времени, начиная с собственного пробуждения без памяти и заканчивая проведением ритуала привязки к роду, мне не удалось увидеть собственное отражение. Как-то было не до того.

Явившись после ритуала принятия в род, я просто-напросто завалился спать. После прокачки через себя огромного объёма энергии как для лечения, так и для привязки мне совершенно не было дела ни до ужина, ни до чего-либо ещё.

Организм требовал отдыха для перестройки внутренних энергоканалов и для восстановления. Откуда-то пришло понимание, что на данный момент лучше не перегружать себя, а просто завалиться спать. Фраза «утро вечера мудренее» в данном случае как нельзя лучше соответствовала ситуации.

С утра я чувствовал себя гораздо лучше, и что меня особенно порадовало, правая рука пусть и неохотно, но подчинялась моим командам. Не скажу, что я уже полностью восстановил координацию, однако же, как минимум, держать гребень в руке и расчесать свои чуть удлинённые волосы я уже смог.

Кстати, нужно будет узнать, есть ли у княгини собственный цирюльник либо кто-то его заменяющий, необходимо было укоротить волосы. Правда, нужно бы сначала уточнить, не являлось ли здесь ношение длинных волос признаком аристократического происхождения.

Носить длинные волосы не хотелось бы, это очень сильно мешает и более присуще девушкам. С короткой стрижкой гораздо удобнее. К тому же короткая стрижка — это минус один из способов использовать грязные приёмчики в бою.

Пока же я рассмотрел себе в зеркало.

Ну, что сказать. Если бы не покорёжившая это тело пустотная бомба, я, наверное, мог бы считаться красавчиком. Да и гены пальцем не сотрёшь. Тёмный он и есть тёмный.

Тёмные волосы, тёмные глаза. Достаточно аристократический профиль. Массивная челюсть. Крупные губы, которые обычно нравятся женщинам. Фигуру, естественно, придётся подкачивать и развивать. В том числе и мышцы всего тела. В целом, ничего сверхъестественного, но базовый комплект очень даже недурён.

Из особенностей — обилие шрамов по всему телу, выглядевших нынче как мелкие оспины.

Скорее всего, это как раз-таки и были шрамы от осколков той самой пустотной бомбы.

Ну и нога. Сейчас я смог заняться более внимательным осмотром. Первичный же осмотр провёл ещё во время переодевания перед ритуалом. Но там времени было недостаточно. Сейчас же я смог просмотреть, что же с ней всё-таки не так.

Проблема была именно в коленной чашечке. Видимо, разворотило её в момент взрыва качественно. Кроме того, внутри ощущался инородный элемент. Причем ощущался он на энергетическом плане, не позволяя зарасти как энергоканалам, так и связкам, сухожилиям, хрящам и прочему.

Именно поэтому я до сих пор безобразно хромал.

Ну, да боги с ним, с коленом. Если уже умудрился втянуть в себя энергию из образцов магии и подлечить руку, значит, и с ногой все небезнадёжно. Опять же, можно было заказать себе трость наподобие княжеской и говорить, что во всём подражаю великой прабабке.

Ещё раз в голове прокрутил мысли по поводу обнаруженных даров. Химеризм в честь бабки и магия иллюзий. Судя по тому, что замок был тёмный, дар иллюзии вряд ли относился к родовым дарам, разве что кошмары насылать. Поэтому сие, скорее всего, подарочек именно от папеньки этого тела.

Хотя, если не игнорировать то, как теплотой отдавалось в сердце либо в магическом источнике упоминание магии иллюзий, вполне возможно, что сие есть подарок из моей прошлой жизни. В том, что она была, я уже не сомневался.

Хотя бы потому, что слишком удобно и своевременно возникали некоторые воспоминания как о малом хирургическом наборе, так и об остальных вещах.

Соответственно, с магией иллюзий могли быть варианты. Но более всего меня интересовала именно третья часть спектра так называемой классической триады, о которой упомянула княгиня. Всматриваясь в себя, я не видел какого-либо цвета, принадлежащего именно этой силе. Если химеризм переливался серебристой дымкой в энергоканалах, а магия иллюзий давала радужные блики поверх серебра, то третий цвет спектра определить не удавалось даже мне. Хотя я прекрасно видел циркулирующую энергию, сосредоточенную как в телах, так и при использовании неких обережных конструктов.

Та ещё загадка. Всё же интересно, что такое обнаружилось на артефакте. Причём, я абсолютно был уверен, что данный вид магии предусматривался на анализаторе. Иначе бы просто не было того самого вплавленного меча с бороздкой, на рукояти которого отсутствовали какие-либо пазы для камня.

— Как в сказке, иди туда, не знамо куда, найди то, не знамо что! — пробормотал я, вставая под тёплые струи воды.

Я не сомневаюсь, что прабабка займётся этим вопросом в скором времени. Она, конечно, прекрасная актриса в силу возраста и опыта, но даже ей не удалось скрыть удивление.

Самому тоже необходимо было понять, что же это такое мне досталось. И главное, от кого.

Пока же начал день с водных процедур и смены одежды. Завтра перед душем необходимо будет включить в распорядок ещё и лёгкую зарядку. Тело постепенно нужно приучать к нагрузкам. На выходе из спальни меня ожидал всё тот же паучок. Щёлкнув лапами по паркету, он поцокал вниз по лестнице, указывая дорогу в столовую.

Завтракали у княгини рано, судя по предрассветным сумеркам за окном. Когда я вошёл, часы на каменной полке как раз отбили семь ударов.

Ну, собственно говоря, кто рано встаёт, тому боги подают. В нашем случае вместо богов была княгиня Угарова.

Эльза уже была на месте. Буквально вслед за мной появилась и княгиня. Не опоздал, и это уже хорошо.

Длинный стол, рассчитанный человек на тридцать, может быть, и больше, нынче пустовал, за ним сидела только наша троица. Мы сели поближе к княгине для того, чтобы не перекрикиваться, и принялись за завтрак. В целом, бедным род Угаровых точно не назовёшь, судя по обилию блюд на завтрак. В наличии было столовое серебро с вензелями горгулий и такого же толка сервиз, на деньги от продажи которого та же семья Беловых могла бы прожить несколько лет, а то и больше. И прочее, прочее, прочее.

Упоминать про мебель дорогих пород, облицовку мрамором каминов и новомодное магическое освещение даже не стоило. Нигде не было следов запустения, всё что могло сверкать, сверкало, как у кота… кхм… шерсть.

А вот блюда, что интересно, разносили всё же живые слуги. Отсюда можно было сделать вывод, что далеко не весь штат прислуги в поместье Химерово был укомплектован созданиями нашей дорогой прабабки. Правда, стоило отметить, что возраст слуг явно стремился где-то, как минимум, годам к семидесяти, если не больше. Но они живо выполняли свои обязанности и явно не были поднятыми умертвиями. Что, опять же, умному человеку могло сказать и нечто другое, например, что в замке присутствовали исключительно доверенные и проверенные временем люди.

Мы ели молча.

Более того, периодически я ловил на себе перекрёстные взгляды Эльзы и княгини, которые с любопытством посматривали, каким образом я буду есть и какие приборы буду использовать.

Ведь был выложен полноценный столовый набор из тридцати одного прибора, и это не считая тарелок, блюдец, чашек, бокалов, рюмок и прочего…

Что ж, пришлось не разочаровать бедных дам и использовать приборы по назначению.

Не знаю, что больше их удивило, то ли мои познания в этикете столовых приборов, либо же то, что я хоть и несколько неуклюже, но всё же орудовал правой рукой.

Лишь насытившись и отложив приборы, а вместе с ними и салфетки, мы перешли к разговору. И начала его княгиня весьма неожиданно:

— Ну что же, теперь, когда все насытились, и я не испорчу кому-либо аппетит, вам, как наследникам князей Угаровых, стоит самостоятельно выбрать, какой частью тела или органом чувств вы готовы пожертвовать, чтобы принять в себя истинное наследие рода.

Глава 4

Эльза заметно побледнела. Сжав губы, она молчала. Только глаза при этом у неё размером соревновались едва ли не с чайным блюдцем.

Я же обворожительно улыбнулся прабабушке, подозревая, что она попросту шутит. А если не шутит, то в целом нет никакой большой беды, если я избавлюсь от кое-чего. Во всяком случае, у многих мужчин со временем сие и так пропадает, так зачем тянуть.

— Я готов пожертвовать волосяным покровом от и до, если это даст возможность существенно улучшить собственные шансы на выживание в этом мире.

Лишь сказав про этот мир, я едва не прикусил в себе язык. Ведь так же легко можно было вскрыть собственные карты. Но, кажется, мои слова восприняли исключительно как оговорку.

— Если ты про аристократический мир, — улыбкой на улыбку ответила княгиня, — то здесь можешь носить любую причёску, хоть лысым ходить, — совершенно верно поняла мою шутку княгиня.

Эльза, кажется, даже забыла, как дышать, всё ещё не понимая, шутим мы с княгиней или нет. Но Елизавета Ольгердовна сама расставила все точки над ё.

— Сейчас это была всего лишь безобидная шутка. Но в каждой шутке, как вы знаете, есть доля правды. В нашем случае, это означает, что причисление к тёмной фракции несёт за собой некие обязательства. Почему-то принято считать, что тьма есть соблазн мучений, соблазн причинения боли, соблазн власти. На самом деле тьма есть ответственность. И чем больше поддаёшься так называемому соблазну, пытаясь захватить как можно больше сил, тем большую плату за это выставляют тебе боги фракции. Иными словами, рациональное использование доставшегося тебе ресурса и рациональное же его развитие влекут за собой счастливое существование. И, напротив, чем больше вы пытаетесь захапать несоизмеримо собственным возможностям и моральным принципам, тем большее наказание придёт со стороны богов.

Я слушал княгиню и чувствовал её искренность. Она истово верила в то, о чём рассказывала, и этим подкупала. К тому же что-то внутри меня не просто верило её словам, но и откликалось на них, интуитивно соглашаясь с ними.

— Я уже говорила вам о том, что сила оставляет отпечаток на своём носителе. Так вот и тебе, Эльза, и тебе, Юрий, все отпечатки достались авансом. Вам ещё предстоит развиться до того уровня, чтобы оправдать их наложение. С одной стороны, вам очень сложно будет с этим смириться в юном возрасте. С другой стороны, получив все эти слабости в более позднем, зрелом возрасте, вы бы относились к ним философски. Собственно, точно так же, как я отношусь к отсутствию у себя глаза. Его заменил глаз другого существа, только это секрет! — княгиня заговорщицки подмигнула нам. — Философски я отношусь и к проблеме с одной из конечностей. Не просто так я хожу с тростью. Наша жизнь — это не череда балов, охот и раутов в высшем свете. Жизнь химеролога — это жизнь воина. Другой вопрос, что нынешняя власть совершенно забыла о том, для кого и для чего был создан так называемый Орден Проклятых или Чёрная Сотня. Но к этому вопросу мы вернёмся несколько позже. Пока же я хочу, чтобы вы понимали, отныне вы друг для друга — самые близкие и дорогие люди.

М-да, княгине бы агитатором работать или политические речи для митингов писать. Она умело влияла словом на неокрепшие умы подростков. Только мне отчего-то казалось, что возраст моей души несколько старше восемнадцати лет нынешнего тела, потому и некоторые финты Елизаветы Ольгердовны я видел незамутнённым взглядом. Княгиня между тем умело продолжать плести словесное кружево, не хуже настоящей паучихи:

— Эльзе будет сложно. Хотя она изначально воспитывалась в семье серого спектра, ей придётся вновь переиначивать свой собственный менталитет и мировоззрение. Что же касается Юрия, я даже не могу представить, с какими мыслями его воспитывали. Но он же нам поведает об этом, не правда ли, правнук?

О, а вот и паутину растянули в виде ловушки.

Ну и что я мог сказать на это? То, что совершенно не помню, что в меня вколачивали Беловы? Собственно, сомневаюсь, что они могли что-либо путное вложить в голову отпрыску тёмных магов. Да и в принципе сомневаюсь, что они какое-либо внимание уделяли ребёнку, кроме моментов, когда получали оплату за его содержание. Поэтому пришлось импровизировать.

Если быть точнее, то в памяти всплывали некие постулаты, однажды кем-то в прошлой жизни вбитые мне в сознание. Их я и решил повторить.

— Опустим вопрос моего воспитания у Беловых. Моё личное мнение, что жить следует так, чтобы нести ответственность за свой род, за его безопасность и процветание. К роду я отношу не только людей по крови, связанных со мной, а, скорее, людей, принёсших мне личную клятву и тем самым вверивших свою жизнь в мои руки. Обоюдная клятва влечёт за собой последствия и обязательства. Именно из этого я исхожу в заботе о роде. Кроме того, обладание силой, властью и магическими способностями несут за собой большую ответственность. Чем больше перечисленные мною факторы, тем больше мера ответственности. А это значит: не причинять напрасного вреда, не бросаться в безрезультатные, бескомпромиссные атаки, не проливать лишней крови, не проявлять излишней жестокости. Во всём должен быть принцип рациональности. В случае бескомпромиссных решений я должен первым и нести за них ответственность.

Говорить приходилось рубленными фразами с короткими передышками, чтобы успевать не просто формулировать мысли, появляющиеся в моей голове, но ещё и чётко, раздельно их произносить.

— И ещё. Для меня нет фракций тёмного, светлого либо серого спектра, ибо у силы нет полярности. Полярность есть у пользующегося силой. Лишь его желание, его воля и его намерение придают окраску его деяниям и результату использования имеющихся у него ресурсов.

После каждого слова я видел, как хмурилась прабабка, а уж глаза Эльзы стали до невозможности большими. Непонятно, то ли я вовсе попрал местное существующее мировоззрение, то ли я говорил нечто совершенно непринятое.

Я умолк.

Реакция княгини последовала незамедлительно.

— Мне, конечно, докладывали, что ты в типографии прибирался и читал некие книги. Однако же ничего подобного не могло там печататься. Более того, местный орден за подобные речи обозвал бы тебя еретиком. Но! Большинство из тех тезисов, которые ты произнёс, сделали бы честь мировоззрению любого из существующих нынче аристократических родов. Однако же, к сожалению, всё смешалось в этом мире, и людей, исповедующих схожее с тобой мировоззрение, практически не осталось. Будь готов, что вокруг тебя все будут лгать и изворачиваться. Пытаться для себя выбить больше преференций. Получить как можно больше от тебя, как от княжеского отпрыска. И дать не просто как можно меньше, а подставить и в конечном счёте уничтожить. Как ты правильно выразился, не существует категоричной полярности силы. Есть носитель её использующий. Именно поэтому я хочу, чтобы вы с Эльзой, имея силы из разных спектров и разных фракций, не примыкали к кому-либо одному: тёмным либо светлым, а держались в середине. Возможно, в какой-то мере это может породить ненужные проблемы. Однако же на данном этапе перед нами с вами стоит задача по выживаемости рода. Вы помните алтарь, на котором вы совершали привязку к роду по крови?

Мы с Эльзой кивнули.

— Так вот, большие друзы — это ныне живущие действующие члены рода Угаровых. До вчерашнего вечера их было шестнадцать. Теперь нас восемнадцать. Со временем ваши друзы тоже вырастут и станут заметными, в зависимости от той роли, которую вы будете играть в роду. Однако же, судя по тенденции, наметившейся за последние сотню лет, нас старательно истребляют. Как и все остальные рода, когда-то входящие в Чёрную Сотню. Поэтому, прежде всего, ваша задача — выжить и построить такие отношения в местном аристократическом серпентарии, чтобы ни у кого не возникло возможности вас уничтожить. Желать они могут чего угодно, но возможности иметь не должны.

— Ваше Сиятельство, но ведь один и тот же результат может быть достигнут разными способами. Это может быть сила страха и может быть сила уважения. Какой путь вы выбрали для нас? — произнесла Эльза. Она, наконец-то, слегка успокоилась в ходе нашей беседы с Елизаветой Ольгердовной, взяла себя в руки и смогла связно выстроить собственные мысли.

— Для вас я избираю путь серого спектра. Но инструментарий… Выбирайте тот, который будет предпочтителен в зависимости от предстоящих задач. Природа вас щедро одарила. Не вижу смысла не использовать её дары.

— Означает ли это, что вы отправите учиться нас в коллегиум? — снова поинтересовалась Эльза. — Ведь любые социальные связи необходимо устанавливать ещё с пелёнок. В нашем случае, исходя из нашего происхождения, нам придётся наверстывать упущенные восемнадцать лет жизни.

— Всё верно, дорогая Эльза, всё верно ты понимаешь. Я отправлю вас на обучение в самый престижный имперский коллегиум. И в этом серпентарии вам придётся в скоростном режиме «набивать шишки». Но до осени ещё три месяца. Какие планы у вас на них? Чем бы вы хотели заняться, мои дорогие?

Слишком резким был переход от нашей психологической проработки к вероятному поощрению. Концепцию кнута княгиня решила закрепить пряником на месте. И ведь почти не просчиталась. Увидев, как зажглись азартом и восторгом глаза у Эльзы, я решил вмешаться, прежде чем она скажет нечто такое, что не порадует княгиню.

— В моём случае, потратил бы их на учёбу. Я бы хотел определить, в каких областях имею пробелы знаний для того, чтобы в дальнейшем достойно представлять род в коллегиуме. Я не питаю особых иллюзий о собственном воспитании и обучении, потому три месяца впереди хотел бы посвятить приобретению хотя бы минимально необходимых знаний и навыков для вращения в высшем свете.

Княгиня уважительно кивнула, принимая мои доводы.

— Уже завтра к нам прибудет коллегия преподавателей, которые и определят все слабые места в твоём образовании. Дальше, исходя из этого, будет составлена индивидуальная программа обучения.

— То же самое попросил бы сделать и с моим физическим развитием, — продолжил я сразу озвучивать собственные хотелки. — Особый упор попросил бы сделать на фехтовании, в том числе на обращении с тростью. Судя по тому, что я имею в базовых позициях, это минимально необходимый для меня навык.

Княгиня вновь благосклонно восприняла мои слова и даже пообещала показать несколько приёмов из собственного арсенала.

— Хорошо сдашь наши экзамены, и я закажу тебе в подарок трость, копию моей. Поверь, тебе понравится.

Чем дольше нас слушала Эльза, тем больше понимала, что первоначальные желания высказать все свои хотелки были в корне неправильными.

Услышав мои ответы, а также, уловив реакцию княгини на мои предложения, Эльза, умненькая девочка, тут же решила переобуться в полёте.

— Ваше Сиятельство, я хотела бы пройти обучение идентичное Юрию, а также подтянуть правила этикета для обращения в высшем свете, — принялась высказывать девушка собственные соображения. — Кроме того, остро стоит вопрос не только физических упражнений, но ещё и танцев. Думаю, Юрию он тоже будет критически важен. Вне зависимости от наличия или отсутствия физических дефектов, есть мероприятия, на которых аристократ просто обязан станцевать положенную программу.

Я буквально видел, как Эльза только что заработала дополнительный балл в глазах княгини, да и в моих тоже. Ведь о танцах, собственно говоря, я и не подумал.

Зато девочка подумала ещё кое о чём.

— Также нам необходимо ввести в программу верховую езду. Если я обойдусь самым обычным конем, то Юрию необходимо будет подобрать ездовое животное, которое учтёт проблематику его состояния здоровья.

Это уже было интересно.

Если взять во внимание, что в этом мире существовали самые различные виды ездовых, сие же и означало, что можно подобрать кого-то, с кем моя хромота и моя невозможность подавать сигналы ногами будут учтены.

Я благодарно кивнул Эльзе за то, что она подумала о таких вещах, в отличие от меня.

С другой стороны, я указывал на самые зияющие пробелы в собственном образовании и воспитании. Она же, как и всякая женщина, видела детали и мелочи.

Кроме того, меня интересовал ещё вопрос чистоты крови и родословной, но об этом я решил узнать не напрямую у княгини, а как-нибудь вскользь у кого-либо поставленного меня обучать.

Назначение наследником первой очереди бастарда из главной ветви семьи — это одна ситуация. И совершенно другая ситуация — это из ниоткуда появившийся молодой человек с даром родового химеризма и общей кровью. В нынешней ситуации моё включение в род как сына Виктории бросило бы тень на её тёмную память, но в то же время это был предпочтительный вариант, снимавший разом любые кривотолки о правомочности моего наследования.

В то время как Эльза — изначально потомок смешанного брака между тёмными и светлыми. Отсюда и разнообразный спектр силы. Мне было интересно, какой из вариантов нашего представления обществу выберет княгиня. Но пока лично я решил не спешить с этим вопросом, давая ей возможность самой определиться, как нас представлять.

Пока же нам предстояло три месяца обучения для того, чтобы с блеском вступить в высшую столичную коллегию. У нас наступал период боевого слаживания, где мы с Эльзой должны были представлять собой не просто брата и сестру, наследников одного рода, но ещё и партнёров, всегда прикрывающих друг другу спины и защищающих от любых нападок извне.

Сама Эльза, кажется, тоже начала это понимать, исходя из того, что принялась думать не только о преобразовании собственного облика и устранении пробелов в своём воспитании и обучении, но также и подумала о неких мелочах, упущенных мною из вида. Это было очень важно для меня.

На протяжении сегодняшнего завтрака княгиня коротко обрисовала наш будущий распорядок дня, а именно то, что зачастую у нас будут проходить семейные завтраки и ужины. Обеды она обычно проводит либо в лаборатории, либо отсутствует на них по делам рода.

Соответственно, обедать мы будем в компании друг друга либо в компании привлеченных преподавателей, совмещая обеды с уроками этикета.

Кроме того, за успехи в учёбе нам обещаны выезды в свет на выходных. Так или иначе, княгиня предполагала постепенно выводить нас в люди и приучать высший свет к тому, что у Угаровых появились молодые княжичи, с которыми вскоре предстоит считаться.

Не скажу, что я лично был сторонником этой идеи. На мой взгляд, нас следовало сначала обучить и привести в полную боевую готовность, прежде чем постепенно выводить на боевые позиции.

Однако же я не мог исключить и того момента, что княгиня решила ловить на живца своих недругов и недругов рода. В таком случае достать нас в собственной княжеской резиденции было намного сложнее и гарантировало больше шансов на успех в устранении недругов.

Так или иначе, но нам предстояло провести три весьма насыщенных месяца.

***

Глава Ордена Святой Длани видел своим призванием искоренение и уничтожение представителей тёмной фракции. В его понимании все эти тёмные искусства лишь вредили не просто государству, но ещё и смущали умы людей, в том числе и простецов, отвлекая тех от истовой веры в силу церкви и в слово ордена.

Потому вот уже полсотни лет он старательно собирал досье на оставшихся в живых представителей Чёрной Сотни, некогда личной гвардии императора, его самых результативных и безжалостных сторонников. Их называли псами войны за верность и преданность, нынче же они стали распущенными по домам старикам-магам.

Часть из тёмных родов прекратила своё существование по естественным причинам, погибнув в войнах, коих немало вела империя за последние полсотни лет. Ещё часть выродилась силами Ордена, ведь они старательно исподволь устраивали браки сперва с серыми, а после и светлыми магичками либо магами, разбавляли кровь тёмного спектра, превращая тех в верных псов ордена.

Ну и осталась самая закоренелая, закостенелая старая гвардия. Она насчитывала немногим больше пяти родов. И тогда, когда себе в актив глава Ордена уже планировал записать уничтожение ещё одной древней почитаемой семьи, княжеского рода Угаровых, ему принесли копию документа из императорской канцелярии, где магическим оттиском княгини Угаровой Елизаветы Ольгердовны было подтверждено признание и введение в род двух новых отпрысков: Эльзы и Юрия Угаровых, а также назначение их наследниками первой и второй очереди.

Что-то подобное он и ожидал, но всё же надеялся, что старая княгиня сдохнет от благословений, наложенных на неё боевой пятеркой Ордена, раньше, чем сможет провернуть подобный финт. Однако же старая стерва подсуетилась.

Глава Ордена даже себе не мог бы признаться, что с толикой уважения относится к этой женщине. Всё же, условно, её можно было бы считать и представительницей серой фракции, если бы не одно событие. Когда-то, вступив в прямое противостояние с братьями Ордена, она подчистую уничтожила одно из его отделений.

Император, конечно же, простил свою верную магичку и даже не стал особо разбираться в причинах произошедшего. Однако же для главы ордена сам факт уничтожения его братьев невозможно было списать со счетов и просто перевернуть страницу, как будто такового и не бывало в истории их взаимоотношений.

Именно поэтому кровь Угаровых он не просто разбавлял, а уничтожал, старательно вымарывая их имена из истории империи. Что же, выходит, тёмная сучка подсуетилась и на старости лет обзавелась двумя щенками.

Он внимательно вчитался в спектр силы и даже несколько удивлённо вскинул брови.

Неужели? Неужели и её кровь разбавлена? У девушки он увидел классическую триаду, действительно принадлежащую серому спектру: лечение, энергомантия и проклятие. С натяжкой её вполне можно было бы считать крепким представителем серого спектра, а если развить целительство, то с уклоном в светлый.

Главный же наследник и вовсе показал всего лишь два спектра. Первый — наследственная химерология. Второй — ни много ни мало, абсолютно светлейший из светлых представитель магии иллюзий.

Глава ордена даже опешил. Ещё раз перечитав, он задумался. Либо у княгини вовсе не было никакого выбора, раз ей пришлось признать такого отпрыска собственным наследником, либо княгиня что-то скрывает. Он склонен был верить именно в последний вариант. Не бывает, чтобы природа сама не уравновесила классическую триаду.

Тогда остаётся вопрос.

Какой вид магии не определился либо мог быть скрыт княгиней?

Как бы то ни было, глава Ордена предпочитал душить щенков ещё в колыбели, а не ждать, пока они вырастут в бешеных псов и вцепятся ему в горло. А потому он достал из одной из своих прекрасных папочек копию старого письма, добавил к нему небольшую записку и запечатал в конверт, скрепив его магической печаткой.

Позвонив в колокольчик, он дождался появления слуги и передал ему письмо:

— Отправить срочно Керимовым.

Стоило слуге уйти, глава Ордена самодовольно ухмыльнулся и очертил крестиком один день в календаре. Если бы было с кем поспорить, он бы поставил ни много ни мало, а тысячу золотых на то, что щенки бешеной суки Угаровой не доживут и до конца следующего дня.

Глава 5

Елизавета Ольгердовна после завтрака направилась в столицу, а именно на заседание Гильдии Магов. Это был всего лишь повод. На самом деле ей необходимо было вернуть артефакт-анализатор сил, взятый «по доброй памяти» у Гильдии, и заодно поискать информацию о неизвестном элементе. Однако же привлекать внимание к собственным вопросам она не хотела, а потому пришлось тратить время ещё и на бесполезные разговоры в сборище молодежи.

Сама Елизавета Ольгердовна уже давно не посещала заседания Гильдии Магов. Имея ранг архимага в химерологии, она со всеми возможными почестями была переведена на так называемую пенсию и проживала в собственном имении. Это молодёжь нынче собиралась, спорила между собой, изыскивала новые заклинания, выполняла заказы императора на те или иные государственные цели. Её же время ушло безвозвратно. Так, во всяком случае, считал нынешний состав Гильдии Магов.

Большинство из них и вовсе считало Елизавету Ольгердовну едва ли не страшной сказкой, которой пугали их в детстве. Меньшинство же, знающее о реальном положении дел, старалось никак не тревожить старую магиню, зная, что та и так славилась скверным характером, а после смерти всех наследников рода и вовсе закрылась у себя в имении, никого не приглашая и никуда не выезжая.

Посему её появление на заседании произвело фееричный эффект, настоящий фурор. Но, правда, оваций не сорвало. Воцарилась мёртвая, звенящая тишина, будто все присутствующие разом забыли, как дышать.

Высокая, худая женщина, на лице которой ещё просматривались следы былой красоты, медленно прошла между рядами. Кожаный доспех со вставками из костей и чешуек неких тварей намекал на род занятий хозяйки. В одной руке она сжимала трость с серебряным набалдашником в виде головы горгульи, в другой — проклятые чётки с обсидиановыми бусинами. Досадная необходимость для компенсации всё ещё действующего благословения светлых. Чёрная повязка, скрывавшая левый глаз, придавала её облику что-то зловещее.

Зал заседаний представлял собой купол на третьем этаже Гильдии, где одна часть была затемнена искусственно, а вторая находилась на свету. Прослойка между ними практически не угадывалась, а потому серой фракции место не выделили.

Сегодня на заседании присутствовало порядка семидесяти магов в ранге магистра. Архимагом была лишь она одна.

«Мельчаем… Ой, мельчаем», — подумала Елизавета Ольгердовна, окидывая взглядом собравшихся. В былые времена архимагов было до трети от общего числа. Остальные магистры находились на грани перехода к этому высокому рангу. Сейчас же здесь едва ли наберётся несколько человек, способных дотянуться до архимагического уровня.

Распорядитель, судя по цветам одежды, принадлежал к роду Гиреев. Запнувшись на вдохе и осознав, кого он видит, бедный председательствующий едва не подавился воздухом. Его рука непроизвольно дёрнулась к горлу, когда он закашлялся, но тут же, краснея от смущения, выпрямился и произнёс дрожащим голосом:

— Прошу… прошу почтить вниманием! На нашем собрании присутствует архимаг-химеролог, княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова!

В зале пронёсся шепот, словно ветер пробежал по сухим листьям. Несколько молодых магистров невольно отпрянули назад, когда княгиня повернула в их сторону свой единственный глаз — холодный, пронзительный, цвета зимнего неба.

Елизавета Ольгердовна кивнула с едва уловимой усмешкой и, постукивая костяным набалдашником трости, проследовала к отведённому месту. Дело в том, что всем архимагам полагалось сидеть на самой верхней ступени амфитеатра зала заседаний. Нынче же последний ряд пустовал, его практически заставили декоративными вазами с цветами.

Только по взгляду, который бросила княгиня на это безобразие, несколько магистров из тёмного спектра тут же подскочили, словно ужаленные, и поспешили освободить ей пространство. Один из них, рыжеволосый молодой человек с бледным лицом, даже осенил себя обережным знаком украдкой, когда тень гостьи скользнула по нему.

Дальше шло обсуждение абсолютно неважных вопросов. Елизавета Ольгердовна то и дело поднимала презрительный взгляд на нынешнее сборище магов — якобы лучших умов и магически одаренных представителей империи, которые в былые времена в лучшем случае могли бы считаться подмастерьями у архимагов.

«Когда всё так изменилось? — думала она, наблюдая, как молодые маги спорят о каких-то ничтожных деталях нового заклинания. — Когда изыскания в магии вдруг стали чем-то столь незначительным? Когда молодёжь перестала уделять им должного внимания?»

Раньше всё было совсем по-другому. Разрабатывались конструкты и тут же проверялись в военных кампаниях. Причём касалось это не только тёмных, но и светлых. Совершенствовались не только способы убеждения, убийства и уничтожения противника, но и методы лечения, спасения своих, минимизации урона и жертв. Наука и магия двигались вперёд семимильными шагами именно благодаря войнам.

«Когда же всё пошло прахом?» — в который раз задалась вопросом княгиня, сжимая в пальцах набалдашник своей трости. Голова горгульи под её пальцами словно оживала, скалясь в беззвучном рыке.

Вывод напрашивался сам собой и сейчас взирал на княгиню с выцветшего знамени за спиной распорядителя. Древко штандарта Ордена Светлой Длани торчало из стены, будто копьё, воткнутое в тело поверженного дракона.

«Как символично», — мелькнуло у Елизаветы Ольгердовны.

Именно с усилением церковных настроений магия свернула не туда. И, кажется, никто этого не замечал, кроме тёмных.

Их считали псами войны, мясниками с мечами. Мол, их время ушло, империя уже не воюет, всего лишь защищает свои границы! Экспансия закончена, удержать бы завоеванное! Только тёмные всё ещё роптали по поводу происходящих изменений.

Понимала княгиня и другое: когда они были нужны Трону, их приближали, награждали, осыпали милостями. Как только они стали не нужны, о них забыли. Ничего удивительного в этом не было. Власть всегда являлась сама по себе системой сдерживаний и противовесов. А уж если ты правишь страной, где несколько спектров магических искусств, то приходится балансировать, приближая к себе представителей тех или иных спектров. Однако же это не означало, что отправленные в отставку должны были погибнуть в забвении, безвестности и быть отдалены от Двора и всяких рычагов влияния. Сейчас же происходило примерно это.

Княгиня вполуха слушала заседание, пока её сознание не зацепилось за фразу светлого магистра:

— Для дальнейшего развития направления нам необходимо получить алхимические реагенты из одного могильника, оставленного в результате Столетней войны и запечатанного нашими архимагами спектра тёмных.

Заседание загомонило, обсуждая правомочность вскрытия подобных могильников, запечатанных ещё сто лет назад их предшественниками. Однако же резких окриков или протестов не последовало. Потому пришлось вмешиваться самой Елизавете Ольгердовне:

— Ну-ну, попробуйте вскрыть. Весь нынешний Совет Гильдии, присутствующий на этом заседании, поляжет там смертью идиотов! Храбрецами вас не назову, ведь только идиоты могут сунуться неизвестно куда, не зная систем защиты и проклятий, наложенных на могильники, даже и не попытавшись в этом разобраться. Ну, вперёд! Нарожают новых магов, вырастят, обучат, воспитают. А за это время в стране начнётся дерибан!

Взгляд княгини прожигал докладчика из рода Светловых, высокого мужчину с лицом фанатика, в белых одеждах с золотым деревом на пряжке.

«Кто бы сомневался, — скептически подумала та. — Вечные прихвостни Ордена, обладающие обратным спектром силы проклятий — благословлениями».

Ежели Елизавете Ольгердовне не изменяла память, а она ей не изменяла, именно эти скоты наложили на неё благословения, от которых она мучилась последние несколько десятков лет.

— Вы, Елизавета Ольгердовна, прежде чем критиковать наше предложение, лучше бы помогли и рассказали о системе защиты могильников, раз уж вы почтили нас своим вниманием. Помогите стране и Гильдии, раз уж вы являетесь её членом.

— А вы попросите Патриарха вашего рода сходить вместе с вами в могильник. Он в курсе, какие накладывались там защитные чары. А лучше подумайте, за что он собрался отправить вас на вскрытие могильника. Уж не перешли ли вы ему дорогу, не захотел ли он сменить Главного Волшебника в роду?

О, этот непередаваемый взгляд, которым её почтил Светлов. Если бы мог, он бы зубами её загрыз на месте. Ведь, похоже, последним предположением княгиня попала в точку. Между Светловым и их Патриархом явно пробежала некая чёрная кошка, если старый хрыч отправил одного из своих открыто на убой.

Как бы ни относились к самой Елизавете, но обсуждение вариантов вскрытия могильников заглохло тут же. Её словам верили. Уж она-то знала, о чём говорила, ведь была непосредственным участником событий по запечатыванию могильников.

Заседание закончилось практически ничем. Её появление явно спутало все карты сегодняшних ораторов. А потому, как только ударили в гонг, возвещавший об окончании прений, Елизавета Ольгердовна посчитала обязательную программу выполненной и отправилась восвояси из зала заседаний.

Следом за ней подтянулось сразу же несколько магистров из тёмного спектра.

«Будут проситься в ученики, — мысленно предположила Елизавета Ольгердовна. — Но в этот раз хоть отказать прилично смогу по причине наличия собственных наследников. А так все патриархи тёмных родов уже на меня зубы точат в связи с постоянными отказами последние два десятка лет».

— Господа, — поздоровалась княгиня, останавливаясь чуть в стороне от входа, не сильно далеко, чтобы всякий выходящий смог без проблем услышать их разговор. — Чем могу быть полезна?

— Ваше Сиятельство, мы, собственно, с несколько нетривиальным вопросом, — начал говорить представитель тёмных, пряжка с черепом и костями на ремне определила принадлежность к некромантскому роду Керимовых.

«Вероятно, внук или даже правнук Нестора, упокой боги его душу», — вспоминать о павшем друге было горько.

— Ваше появление сегодня на заседании поставило если не точку, то как минимум многоточие в вопросах, в последнее время регулярно обсуждаемых. Это не первый раз, когда спектр светлых пытается получить не только согласие у Гильдии, но и спровоцировать её на вскрытие могильников. Ваше сегодняшнее выступление несколько затормозило сей процесс, однако же и не остановило окончательно.

— Не могли бы вы… — попытался продолжить представитель… Каюмовых, магов крови.

— …чуть более детально рассказать, с чем вам придётся столкнуться? — прервала говорящего княгиня. — Вы же понимаете, что мы все, кто в этом участвовал, давали клятву о неразглашении?

— Понимаем, Ваша Сиятельство, — склонил голову Каюмов, в ухе блеснула серьга с рубином.

Точно. Магистр магии крови.

— Мы не просим рассказать про систему защиты. Мы просим в деталях описать последствия проникновения туда. Не думаем, что это будет проблемой, к тому же это не нарушит клятвы, а лишь даст возможность полнее описать последствия для других энтузиастов.

— Расписать-то я могу. Другой вопрос, что, господа, я искренне не советую вам и представителям ваших родов соваться туда. Нас и так осталось прискорбно мало, чтобы по такой глупости терять молодую поросль.

Каюмов склонил голову в почётном поклоне:

— Можем мы надеяться получить информацию в письменном виде?

— До конца недели пришлю необходимое вам разъяснение, — ответила Елизавета Ольгердовна.

— Скажите, а мы можем вам чем-то быть полезны? — чуть ли не ритуально поинтересовался Каюмов. Тёмные на то и тёмные, что, прося об услуге, сразу же предлагали нечто взамен. В отличие от светлых, которые всегда говорили: «Делай добро и бросай его в воду», забывая о том, что сделали. Очень выгодная позиция, когда просишь у кого-то услугу и не возвращаешь со своей стороны.

— Знаете, господа, вполне может быть, однако не сейчас. Так уж вышло, что в роду Угаровых появились наследники, и они также имеют наши дары из тёмного спектра. Поэтому вполне возможно, что в дальнейшем я попрошу вас либо членов ваших семей издалека присмотреть за детками. Защитить они смогут себя сами. Но если вдруг кто-то решит озаботиться чем-нибудь нехорошим в их отношении, хотела бы, чтобы до всех донесли одну простую истину. Терять мне больше некого. А потому любые поползновения в адрес моей крови будут означать начало войны.

Брови пятёрки тёмных взметнулись вверх. Подобные слова от архимага не были голословными объявлениями. Скорее, это была проведённая черта, за которую всем остальным магам империи предлагалось не заступать. И ведь действительно, в её возрасте, разменяв сотню, став архимагом, потеряв в войнах не только части собственной плоти, но и почти всю семью, терять уже было практически нечего, да и некого. А потому её слова были всего лишь фактом предупреждения мага, способного нести ответственность за свои слова.

— Ваше Сиятельство, позвольте поздравить вас с обретением наследников, — первым высказался Каюмов. — Будьте уверены, ваша позиция по этому вопросу будет разъяснена всем к моменту появления ваших отпрысков в высшем свете.

На этом тёмные распрощались и покинули княгиню. Сама же Елизавета Ольгердовна отправилась в библиотеку гильдии для того, чтобы исполнить, наконец, то, для чего она сюда прибыла.

Правда, такой незначительный визит на заседание был первым ходом пешки в её длительной игре. Сейчас она заявила о вполне серьёзных намерениях в отношении защиты своих наследников. Это означало, что слабые игроки должны будут поостеречься, ведь даже в таком состоянии её род способен выиграть маленькую победоносную войну, а вот сильные игроки могут, наоборот, активизироваться и попробовать удушить её наследников щенками, пока они не набрали силу.

***

Али Керимов вот уже пятьдесят лет был патриархом рода Керимовых. Занять сей, безусловно, почётный пост ему пришлось в раннем возрасте из-за смерти горячо любимого отца. Тот погиб во время Северной военной кампании, увенчав своё имя славой и остановив наступление на одном из фронтов.

Сейчас же Али сидел и разговаривал с собственным сыном, недавно вернувшимся с заседания гильдии магов. Патриархи в силу возраста и занятости редко появлялись на подобных сборищах, отдавая возможность молодым магам посещать бесполезные заседания. У патриархов хватало забот и без этого.

За окнами — ни звука. С соизволения императора, усадьба Керимовых располагалась у самого края столичного кладбища, и эта близость к царству мёртвых накладывала свой отпечаток. Даже цветущий жасмин за окном пах не жизнью, а чем-то приторным, напоминающим бальзамические травы.

Али пил кофе и слушал доклад собственного сына о произошедших сегодня событиях. Всё было, как обычно. Всё те же попытки протолкнуть вскрытие могильников, всё те же бесполезные пересуды, пока не появилась она — княгиня Угарова собственной персоной навела шороху на заседании.

— Ты не поверишь! — сын, обычно сдержанный, жестикулировал так, что тень его рук плясала по стенам, словно ожившие силуэты. — Гирей заикался, как мальчишка! Бледнел, зеленел… А когда Угарова вошла — вообще забыл, как дышать!»

Али медленно отхлебнул кофе. На дне чашки темнел густой осадок — не от напитка, а от заклятия, позволявшего видеть правду в словах собеседника.

— Места архимагов заставлены вазонами… — сын фыркнул. — Будто в оранжерее, а не в святая святых Гильдии! Но ей хватило одного взгляда — и магистры бросились убирать этот позор.

Тень скользнула по лицу патриарха.

— Гильдия давно переродилась, — произнёс он тихо, проводя пальцем по краю чашки. Кость звенела о фарфор. — Раньше мы ковали победы империи. А теперь…

Его взгляд упал на штандарт Ордена Святой Длани, висевший в дальнем углу — подарок, который теперь жёг не хуже клейма. Политика компромиссов, чтоб её!..

Сын нервно провёл рукой по волосам, жест, доставшийся от матери.

— Когда Светлов снова завёл речь о могильниках, Угарова посоветовала ему… взять с собой патриарха рода, — он едва сдерживал смех. — А лучше — задуматься, чем он так насолил своему патриарху, что тот решил от него избавиться.

Али рассмеялся низко, глухо, будто скрип старого дерева. Даже костяные гончие на псарнях насторожились, услышав этот звук.

— Великолепно! — он хлопнул в ладоши, и перстни звякнули, как погремушки змеи. — Елизавета Ольгердовна всегда умела ставить на место зарвавшихся выскочек. Потрясающая женщина! Так ткнуть носом это нужно уметь. И что же гильдейские?

— Утёрлись и перевели разговор в совершенно иное русло. Протолкнуть решение о вскрытии могильников не удалось. А других вопросов на заседаниях давненько не поднималось.

— Я надеюсь, ты воспользовался моментом завести личное знакомство с княгиней?

— Мы догнали княгиню уже на выходе и попросили со своей стороны предоставить описание последствий для тех идиотов, которые попробуют вскрыть могильники.

— Неплохо, — оценил изворотливость сына патриарх. — Так она запомнит тебя не как выскочку и лизоблюда, а как разумного мага.

— Благодарю за похвалу, отец.

— Растиражируй описания княгини, скажем, не как сказки, а как некие воспоминания очевидцев, это возымеет гораздо больший эффект и нагонит страху на идиотов, — подсказал Али сыну и откинулся на спинку кресла. — Надеюсь, ты не забыл о ритуальной формуле: «Ты — мне, я — тебе»?

— Конечно же нет, отец. Мы предложили ей услугу в ответ на её помощь.

— И что же попросила княгиня? — этот вопрос интересовал Али больше всего, ведь не просто так старая змея вылезла из своего логова, да ещё и заявилась прямиком в Гильдию.

— Ничего не попросила. Она, напротив, уведомила нас о том, что обзавелась двумя наследниками и что вскорости её щенки выйдут в свет.

— И что же, она хотела, чтобы мы взяли их под своё крыло? Так этот вопрос не обсуждается. Конечно же, мы всегда будем рады приветствовать и защищать магов своего спектра, тем более из такой влиятельной семьи, как Угаровы.

Спектр тёмных хоть и сдавал позиции при Дворе и в столице, но всё ещё предпочитал держаться вместе, как завещали их предки.

— О нет, пап, ты недооцениваешь княгиню. Она всего лишь поставила в известность, что в случае нападения на её наследников она обещает развязать короткую победоносную войну. Защиты и помощи она не просила, заявив, что её щенки смогут отбиться сами.

В дверь постучали, прервав разговор патриарха с сыном. Получив разрешение войти, камердинер передал срочное письмо из Ордена Святой Длани, запечатанное магической печатью главы.

«Лёгок на помине», — пробормотал патриарх, всматриваясь в конверт, словно в ядовитую змею. Брать его в руки не хотелось, но всё же статус обязывал.

Вскрыв печать и прочитав содержимое документа, Али побледнел. Кулаки его сжались до побелевших костяшек, а губы превратились в тонкую линию. Сын прекрасно осознавал, что это значит. Отец был в предельной ярости, сдерживался как мог.

Где-то там на псарнях послышался вой домашних зверушек, любимцев Али, костяных гончих.

Одновременно с этим из конверта выпала короткая записка, которую смог прочитать и сын патриарха. В записке было всего лишь несколько слов:

«Мы задержим её в столице до вечера. Поспешите».

Глава 6

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие стрельчатые окна столовой, золотил края фарфоровых тарелок. Завтрак окончился, и у нас с Эльзой начался единственный свободный день перед началом обучения. Глупо было бы бездарно потратить возможность осмотреть поместье, которое отныне становилось нашим домом.

Я уже смирился с мыслью, что буду исследовать владения в одиночестве — с моей хромотой и черепашьей скоростью передвижения вряд ли кто-то согласился бы составить компанию. Но Эльза разрушила эти ожидания с той же лёгкостью, с какой снимала перчатку, подходя ко мне.

Её рука — бледная, с едва заметными шрамами на тонких пальцах — повисла в воздухе между нами.

— Эльза. Будем знакомы, брат, — произнесла она ровным голосом, на лице при этом не дрогнул ни один мускул.

Я почувствовал, как напряглись мои плечи, прежде чем ответить тем же:

— Юрий. Будем знакомы, сестра.

Её пальцы оказались холодными, но прикосновение не было неприятным. Затем случилось неожиданное, она легко подхватила меня под локоть, словно заранее знала, как мне трудно даются первые шаги после долгого сидения.

— Сегодня, Юрий, я буду вашим экскурсоводом!

Замок встретил нас гулким эхом шагов по каменным плитам. Эльза, как оказалось, прекрасно знала эти коридоры — она вела меня уверенно, временами указывая на особенности архитектуры или назначение комнат.

— Эта библиотека, она занимает треть первого этажа, — указала Эльза на массивную дубовую дверь с замысловатой резьбой. — Ещё на первом этаже располагается кабинет бабушки и гостиная, совмещённая со столовой. В противоположном от нас крыле служебные помещения.

Я кивнул, отмечая про себя, как странно слышать «бабушки». Всё ещё было непривычно — это родство, внезапно обрушившееся на нас.

— Треть второго этажа занимает бальный зал, тогда как… — Эльза запнулась, видимо, сообразив, сколько времени займёт у меня осмотр всех пяти этажей, но тут же нашла выход из ситуации. Девушка неожиданно достала лист бумаги и несколькими точными движениями набросала план. Её пальцы двигались быстро и уверенно, будто она повторяла заученные много раз линии.

— Так будет проще, — она улыбнулась и протянула мне схему этажей с пометками названий комнат и их назначением. — Такая погода хорошая… Может, прогуляемся?

Ну вот и как отказаться составить компанию такой умной и предусмотрительной девушке?

Территория поместья оказалась не менее впечатляющей, чем сам замок. Конюшни, где за решётками мелькали необычные силуэты; бестиарий с клетками из чёрного металла; парк с искусственными прудами и фонтанами — всё это могло занять не один день исследований.

Эльза выбрала беседку, украшенную фигурами горгулий, у самого большого пруда. Отсюда открывался прекрасный вид на водную гладь, в которой отражались проплывающие облака.

Странно, но за всё время прогулки мы почти не встретили слуг, будто поместье специально опустело, предоставив нам полную свободу.

Эльза опустилась на каменную скамью и запрокинула лицо к солнцу. В лучах света стали отчетливо видны глубокие шрамы, пересекавшие её левую щеку, как будто отпечаток от ладони.

— Спасибо, что не дал мне выставить себя дурой, — наконец, нарушила она молчание. — Я про эти три месяца…

— Не думаю, что это был бы дурацкий поступок, скорее, истинно женский, — заметил я, подбодрив девушку. — В свою очередь хочу поблагодарить тебя за то, что позаботилась не только о себе, но и обо мне. Речь про уроки танцев и верховой езды.

Девушка ответила не сразу, лишь слегка повернула голову, позволяя солнцу коснуться другой стороны лица — чистой, безупречной.

Тишина между нами стала плотной, наполненной невысказанным. Ветер играл с распущенными волосами Эльзы, временами открывая то шрамы, то чистую кожу — будто две разные судьбы на одном лице.

— Я тут подумала… — голос Эльзы внезапно стал тише, но чётче. — Если нам действительно предстоит быть союзниками, защищать друг друга… Может, пройдём ритуал братания? Кровь у нас и так общая, но всё же некоторые клятвы уберегают от предательств… гораздо лучше, чем просто слова и обещания.

За таким простым предложением скрывалась личная драма, ибо девушка говорила это, стараясь, чтобы ни единый мускул не дрогнул на её лице.

В то же время предложение о кровном братании не вызвало у меня отторжения. Скорее, появилось ощущение, что в нашем случае это единственно верный вариант, если мы хотим безоговорочно доверять друг другу.

Однако я всё же решил уточнить:

— Ты же понимаешь, что влечёт за собой эта клятва? Она сама определяет меру вины, и сама же определяет меру наказания. Она не будет зависеть от тебя и от меня. Она будет зависеть от мироздания, богов, или во что здесь принято верить.

Моя последняя фраза вызвала у Эльзы интерес. Она даже приоткрыла глаза, рассматривая меня из-под ресниц.

— Всё я прекрасно понимаю. Не думай, что эта защита только для тебя. Эта защита и для меня тоже. А лучше клятвы крови пока ничего не придумали.

Всё произошло буднично, почти просто. Эльза достала из волос шпильку — тонкую, острую, похожую на хирургический инструмент.

— Готов? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучали нотки неуверенности.

Я лишь кивнул, протягивая руку. Укол был почти безболезненным — маленькая капля крови выступила на подушечке моего пальца. Затем её очередь — я видел, как она слегка сжала губы, когда острие коснулось кожи.

Когда наши капли смешались, случилось странное — воздух вокруг будто сгустился, а горгульи над нашими головами на мгновение показались живыми. Но ощущение чужого присутствия тут же сменилось жжением на запястьях. Мы одновременно посмотрели на руки. На коже проступали узоры — чёрные, словно выжженные изнутри.

Эльза побледнела сильнее обычного.

— Что-то не так?

Она медленно повернула запястье к свету, и я увидел — знаки были почти идентичными, но…

— Это… похоже на брачные узы, — прошептала она. — Но не совсем. Я… не понимаю.

Её пальцы дрожали, когда она провела по загадочным символам. Где-то в глубине парка крикнула птица — резко, тревожно.

— Нам нужно проверить степень родства, — наконец, сказала она, поднимая на меня взгляд. — Боги дали нам не просто клятву. В этом есть что-то… большее.

Ветер внезапно усилился, закрутил лепестки опавших пионов у наших ног. А высоко над головой за нами продолжали молча наблюдать каменные горгульи, свидетели клятвы, смысла которой мы пока не понимали.

— Я бы посоветовал не забивать себе голову. Мы имели в виду именно то, что имели, а именно защиту, помощь, дружбу и уважение. По поводу брачных обязательств будем разбираться позже.

Потому, как шумно выдохнула Эльза, я догадался, что девушка боялась попасть в какую-либо зависимость. А брак, как ни крути, всё равно своего рода обязательства. Пока же ей выше крыши хватало тех, что на неё были возложены вхождением в основные наследники рода.

— Эльза, если уж мы обменялись с тобой кровными клятвами, то хотел бы у тебя уточнить: есть ли какие-либо слабости или больные места, при нажатии на которые ты сорвёшься? Другими словами, куда тебя ударить можно, чтобы гарантированно вывести из строя? В психологическом, физическом или магическом варианте.

Эльза вскинула на меня испуганный взгляд и даже вся как будто бы сжалась. Такого вопроса она явно не ожидала.

— И я задаю этот вопрос не потому, что хочу тебе навредить. Или же знать, как тобой манипулировать. Помнишь нашу клятву крови? Не навреди, защити, обеспечь безопасность. Я хочу знать эту информацию исключительно для того, чтобы тебя подстраховать и защитить от нападок других.

Эльзе понадобилось долгих пять минут, чтобы перебороть свой страх. Она молча обдумывала, что же такое мне сообщить. Но всё же решилась:

— Внешность. Шрам на лице.

Это был ожидаемый ответ. Он меня не удивил. Чувствовал я себя гадко, но мне необходимо было разбередить эту её рану для понимания всей ситуации.

— Как получила?

— Моя мать — погонщица костяных гончих. Она маг исключительно чёрного спектра. Мой же отец — один из братьев Святой Длани. Периодически мать была поколачиваема сим достопочтенным братом. И в момент, когда он однажды особенно сильно распустил руки, мать не сдержалась и напустила на него гончих. Свору развоплотили. Мать из-за того, что находилась в этот момент с ними на связи, сошла с ума. А я же, когда попыталась… заступить ему дорогу получила благословление этой самой Святой Дланью. Тёмного во мне оказалось гораздо больше, чем светлого. И отпечаток ладони его сейчас ты видишь у меня на лице и шее.

— И неужели род никак не отомстил?.. — для меня было дико услышать такую историю.

— А кто бы мстил? Я была маленькой девочкой. Князь Николай на тот момент был на войне. Княгиня пыталась по кусочкам собрать себя после орденского благословения. Всё что я смогла, это обратиться за помощью в представительство рода в столице. Меня забрали у отца за жестокое обращение, мать устроили в доме для душевнобольных, а меня — в интернат для сирот рода. Там, собственно, меня и заприметил господин Угаров и отобрал для прохождения повторного теста. Ведь изначально во мне преобладало лечение из светлого спектра. Но подобный отпечаток от Святой Длани на лекаре не мог остаться незамеченным. Из чего все сделали вывод, что тёмный спектр во мне победил. Так меня и отправили на повторный тест.

М-да… Так себе история, с душком. Вызывала больше вопросов, чем давала ответов. Услышанное нужно будет ещё хорошенько обдумать. Помочь девочке помогли, спасли от отца деспота, мать пристроили под специальный уход, а саму даже отправили на обучение и прохождение повторного теста. То есть с формальной точки зрения род в меру своих невеликих сил отработал на пять с плюсом, но отчего-то всё равно на душе оставался гадкий осадок.

— Ещё какие-либо слабости, боязни, страхи?

— Ненавижу отца. Боюсь змей. Наверное, сейчас это всё, — коротко завершила обнажение своей души Эльза. — А что касается тебя, Юрий? Какие твои слабости и страхи? Где мне нужно тебя поддержать?

Девушка стремительно постаралась перевести фокус на меня. Но уже той откровенности, которую она себе позволила, мне для первого раза было достаточно. Всё-таки Эльза — умница. Понимая, в какие отношения и в какой ситуации мы с ней оказались, она решила играть на максимуме всех своих возможностей. Судя по всему, движимой силой этой игры для неё была месть отцу. А через него и Ордену.

Что ж, подобное откровенное заслуживало откровенности в меру тех сил и возможностей, которыми я обладал.

— Со мной всё проще и сложнее одновременно. Мои слабости? Я их попросту не знаю. Моя внешность? Ты сама видела, какая она. Из того, что ты должна знать сейчас, моя основная слабость — это практически полное отсутствие памяти.

— Но как такое возможно? Мы с княгиней… Мы видели, как ты, абсолютно не напрягаясь, орудовал полным набором столовых приборов. А это этикет, образование, воспитание, умение вести беседу…, а постулаты, которые ты высказывал ей за столом. Это же риторика, ораторское искусство, философия, теология, в конце концов. Да, пусть и еретическая.

Эльза с жаром перечисляла мне, пытаясь убедить меня же в том, что я не неуч.

— Эльза, милая, я не говорю, что я не образован. Я говорю о том, что я не помню. В ночь перед прибытием господина Угарова вместе с врачом Лемонсом меня пытались отравить. В себя я пришёл только тогда, когда услышал разговоры Беловых над моей головой. Это семья, которые меня воспитывала. Отец и сын обсуждали, что я должен был сдохнуть, но по какой-то причине выжил. И это их очень расстроило. Собственно говоря, подозреваю, что именно моё отравление стало косвенной причиной потери памяти. Сейчас какие-то воспоминания вспышками возникают в моей памяти, в моём сознании. Некоторые вещи я могу… воспроизводить, абсолютно не задумываясь. Но всё-таки структуры воспоминаний не было и нет.

— Именно поэтому ты запросил себе учителей? Для того, чтобы хотя бы как-то восстановить то, что было утрачено?

— Именно так, Эльза, именно так, — не стал я скрывать своих намерений. — Я совершенно не помню самой привычной для тебя информации. Спроси у меня, в какой стране мы живём, как называется её столица, как зовут нынешнего императора… Я не отвечу ни на один из вопросов. Да, чёрт возьми, я в принципе не мог назвать собственного имени до момента, пока его не назвал господин Угаров!

— Этого не может быть! Неужели? Но как? — кажется мои беды захватили девушку сильнее, чем свои собственные.

— Не знаю. Просто не знаю. Сейчас иногда что-то вспоминается, но бессистемно. Вот это моя главная слабость.

Я увидел, что девушка на время отвлеклась и перестала меня слушать, почему-то вдруг став собранной и даже несколько насторожённой. Она вся как будто бы ощетинилась. Но, сделав парочку глубоких вдохов, Эльза успокоилась. Я же при этом заметил сизый дым на дальнем конце озера, волнами растекающийся по земле.

Интересно, это я сейчас видел магию Эльзы… или просто туманом из леса потянуло?

— Прости… чуть отвлеклась. Так что ты там говорил о своих слабостях? После потери памяти остальное наверняка будет сущей мелочью, с которой мы справимся.

— Я не стал бы называть мелочью, что я не помню, как пользоваться ни одной из причисленных мне княгиней магий.

Эльза резко вдохнула и закашлялась. Я же отметил, что дым как раз добрался до беседки, но запаха не было. Успокоив кашель, девушка выставила перед собой руки и принялась натурально всасывать дым в ладони. При этом она смотрела на меня испуганным взглядом с признаками паники:

— Хорошо бы тебе вспомнить, как пользоваться хотя бы одной из них. Потому что сейчас нас идут убивать.

Вслед за этими словами из-за крон парковых деревьев показался отряд летучих всадников верхом на вивернах.

ОТ АВТОРА:

Друзья, не забываем добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение. Сделать это можно здесь: https://author.today/work/454305 , нажав на кнопку «+в библиотеку».

Глава 7

Княгиня неожиданно надолго задержалась в столице, в том числе большую часть времени проведя в архивах гильдии магов. Старый архивариус Бертос благосклонно воспринял её появление. Слепой старец — древнее её самой, бывший «древним», ещё когда сама Елизавета была молодой девчонкой — отреагировал на её просьбу отыскать что-нибудь о «пустой рукояти меча в анализаторе» со снисходительной усмешкой.

— Отрадно, что молодое поколение вдруг начало интересоваться забытыми тайнами предков и решило пойти туда, не зная куда, и отыскать то незнамо что, — с улыбкой медленно произнёс архивариус. В его возрасте торопиться уже не имело смысла: каждая секунда жизни приближала его к смерти. Потому он наслаждался ими и совершеннейше никуда не спешил — чем нещадно раздражал молодежь.

Однако чем старше становилась Елизавета, тем сильнее она понимала мотивы такого поведения. Сам Бертос давно напоминал скелет, обтянутый кожей, и часто намекал, что «явно зажился на этом свете». Тем не менее, из года в год он продолжал исполнять обязанности архивариуса. Едва ли не единственный, он прочитал все первоисточники в библиотеке. Другой вопрос, что из-за возраста и проблем с памятью далеко не сразу вспоминал, где находится та или иная книга, — но содержание их знал наизусть.

Потому, когда княгиня обратилась с вопросом, она даже обнадёжилась его ответом. Увы, между обещанием и получением книг прошло несколько часов: Бертос по очереди приносил каждую найденную (или вспомненную) работу, содержащую намёки на искомое. Жаловаться, впрочем, не приходилось — за три часа он выдал ей четыре толстенных тома, написанных на руннике и клинописи.

— Гарантирую: там вы отыщете искомое, — заверил он.

Ругань Елизаветы эхом разносилась по этажам гильдии. Рунник и клинопись! Оба языка она изучала в мажеской школе, будучи девчонкой, но с тех пор не касалась этих мёртвых языков, предпочитая использовать давным-давно разработанные адаптации и переводы. Однако стоило отдать должное: все действительно древние книги, дошедшие из «седых времён», были написаны ими.

Княгиня мысленно застонала от предстоящей перспективы. Предстоит вспоминать, страдать, вгрызаться в символы и переводить, выискивая крупицы правды.

С возвращением в поместье вышла заминка. Как архимаг-химеролог, Елизавета Ольгердовна считала автомобиль для поездок в столицу ниже своего достоинства — тем более при наличии личного бестиария с ездовыми (и главное — летучими!) тварями. Её гордостью была скорпикора Василиса или попросту Васька — венец творения самой княгини. Тело льва, орлиная голова с крючковатым клювом, скорпионий хвост, жалящий двумя способами (ядом или пробивающим ударом), и кожистые крылья — помесь летучей мыши, горгульи и дракона. Последних, правда, в природе не осталось — их считали сказкой, хотя фрагменты скелетов подтверждали существование.

Об этом, впрочем, молчали. Гильдия магов запрещала смущать умы даже коллег мыслями о гигантских тварях: если скелеты указывали на пятнадцать–двадцать метров в длину, а размах крыльев — до полусотни, то какими магическими силами обладали такие монстры? Лучше не представлять. Потому крылья Васьки позаимствовали у горгулий — одного из символов рода Угаровых.

На автомобиле путь от столицы до поместья занимал четыре часа. На Ваське — всего полтора. Скорость, манёвренность и сила твари превосходили даже творения механикусов, хоть те и совершенствовали свои машины. Увы, саму скорпикору ускорить Елизавета уже не могла.

Но проблема возникла там, где её не ждали. При вылете из столицы она упёрлась в магический купол, блокирующий полёт. В гильдии пояснили — идут военные учения. Запрет на воздушное перемещение усложнял задачу «дружественным отрядам»: координироваться приходилось на земле, без летучих подразделений, чтобы уметь выявить диверсантов по старинке.

«И то верно, — мысленно согласилась Елизавета. — Молодёжь должна учиться. А то враг воспользуется слабостями — и все растеряются, забыв, как ногами ходить!»

Ваську пришлось выводить из города «под уздцы» — задача не из лёгких, учитывая редкость твари и толпы зевак. К счастью, гильдия магов располагалась на окраине, в магическом квартале, подальше от императорского дворца.

«Держать мастерские с экспериментальными полигонами у резиденции правящей семьи — всё равно что спать на пороховой бочке с зажжённым фитилем, — ехидно отметила про себя архимагиня. — До такого идиотизма у нас ещё не додумались».

Дорога от гильдии до выхода из столицы заняла сорок пять минут — за это время она могла бы пролететь половину пути. Но деваться было некуда. Лишь пересекая границу оборонительных укреплений, Елизавета вскочила на спину Васьки и мысленно скомандовала: «Домой!»

***

Я смотрел на стремительно приближающийся из-за крон деревьев отряд из десятка всадников на вивернах. Лица нападавшие скрывали под чёрными масками с прорезями для глаз и носа, и рта. В голове крутились обрывки воспоминаний, густо замешанные на интуиции. Что-то было не так. Что-то царапало сознание, но я никак не мог ухватить эту смутную, липкую мысль, будто она ускользала, как рыба из мокрых рук.

— Эльза! — резко повернулся я к девушке. — Твоя мать была погонщиком костяных гончих… У них с вивернами тоже происходит единение сознания для управления этими тварями?

Она вздрогнула, словно я выдернул её из глубокой задумчивости.

— Кажется… да, — ответила она неуверенно, но её голос звучал странно, будто сквозь зубы.

— Тогда нужно попытаться вывести из строя виверн, чтобы и всадникам поплохело.

Моё предложение не нашло отклика. Я пригляделся. Эльза стояла, слегка сгорбившись, одна рука прижата к животу, другая — прикрывала рот. Её дыхание было прерывистым, хриплым, будто она задыхалась.

— Что с тобой происходит?! — в голосе прорвалось напряжение.

— Я… пытаюсь поглотить благословения, которые накладываются на нас, — выдавила она, и её лицо исказилось от тошноты. Казалось, ещё секунда — и её вырвет. — Благословения для тёмного равносильны проклятьям для светлого…

Сначала мой вопрос явно ошарашил её — глаза округлились, брови взлетели вверх. Но потом до неё дошло: я ничего не помню из магии. Совсем.

— Но ты обладаешь классической триадой, полным спектром! — я не сдерживал напора. — Почему на тебя так неправильно действуют благословения?!

— Потому что тёмного больше! — почти выкрикнула она, сжимая кулаки. — Оно главнее!

— Но поглощать ты можешь энергию и из светлых, и из тёмных техник?

— Теоретически… да…

— А преобразовывать?

Тут её глаза вспыхнули — она поняла, к чему я клоню.

— Ну… конкретно я могу попытаться преобразовать полученную светлую энергию в светлое заклинание! — её голос дрожал, но в нём появилась искра надежды. — У меня это лечение. Что я сейчас и пытаюсь сделать! Но сбросить некуда… Она резко оборвала себя и язвительно добавила: — Не их же лечить?!

— И как быстро заполнится твой… скажем так, внутренний резервуар?

— Уже под завязку! — её лицо скривилось от мучения. — Ещё чуть-чуть — и меня вырвет!

В голове вспыхнула идея. Грязная. Но… в любви и на войне…

— Ты лечишь через контакт? Или можно что-то сделать на расстоянии?

Она замерла, оценивая вопрос.

— На расстоянии… не пробовала, — губы её дрожали, — до этого мои силы были слишком слабыми. Лёгкую диагностику могла провести разве что на расстоянии пяти сантиметров от тела…

— Но сейчас-то тебя переполняет чужая энергия! — натолкнул я энергомантку на нужные мысли. — Нашли что-нибудь этакое на них!

Она замерла, потом поняла.

— Например?

— Кашель вместе с поносом, — мои слова прозвучали слишком весело для ситуации. — Глядишь, им станет резко не до нас.

Эльза кивнула, скривившись, но в её глазах загорелся азарт.

Несмотря на то, что за всё время прогулки по имению мы не встретили ни одного слуги, ни единого стражника, я был уверен, что в замке хоть кто-то, но сможет подать сигнал тревоги.

Только мне, с моей скоростью передвижения, добраться до замка было попросту не под силу. У Эльзы же шанс был.

— Скидывай силу и уходи. Ты сможешь быстрее добежать до замка и там поднять тревогу.

— А как же ты? Нам нельзя расходиться.

— Поверь, я всё равно не успею добежать. В лучшем случае могу спрятаться где-нибудь в бестиарии. А так, глядишь, хотя бы у тебя появится шанс поднять всех на ноги. Я же пока их отвлеку и выиграю тебе немного времени.

Отправляя Эльзу подальше от себя, я руководствовался ещё одной причиной. Теоретически у меня имелись некоторые способности, воспоминания о которых туманно мелькали перед глазами, но проверить их эффективность при свидетелях я опасался. Поэтому и отправлял девушку назад в замок под благовидным предлогом.

Испуганная и растерянная, Эльза неотрывно смотрела то на меня, то на приближающуюся группу всадников. Когда расстояние сократилось примерно до тридцати метров, и враги начали описывать круг над беседкой, готовясь нанести удар, она решительно кивнула и выпустила через ладони силу.

Волна зелёного сияния вспыхнула, словно языки пламени, мгновенно превращаясь в ряд смерчеобразных потоков энергии, моментально захвативших тройку ближайших виверн. К несчастью, таких молний оказалось недостаточно, однако в нашей ситуации снижение интенсивности атаки почти на треть было уже маленькой победой. Виверны начали вести себя странно, всадники пытались их успокоить, но у них ничего не выходило.

Три всадника временно вышли из игры, поскольку вместе с вивернами занялись громким кашлем и… бомбометанием по территории нашего поместья.

Уж не буду говорить, что они метали, но запашок стоял специфический.

Энергомантка радостно вскрикнула, увидев результат своей атаки. Опустошив силовой резерв, Эльза сорвалась с места и помчалась прочь, петляя словно заяц. Похоже, её умение уклоняться от преследователей проявилось благодаря многолетней практике бегства.

Нужно обязательно выяснить потом, откуда она приобрела этот полезный опыт. Либо в приютских интернатах детей действительно воспитывают подобающим образом, либо девочка скрывает от меня гораздо больше подробностей о своём прошлом, чем признаётся открыто.

Из двух моих способностей: химеризма и магии иллюзий — первый вид я пока вообще не представлял, как применять.

Нет, я примерно догадывался, что химеризм позволяет создавать странных существ, возможно, даже управлять ими, подобно княгине. Но создать хоть одно существо я не сумел, а распоряжаться чужими существами рискованно. Попытка захватить контроль над созданиями Елизаветы Ольгердовны могла оказаться катастрофической ошибкой с летальным исходом. В такую сферу на голом энтузиазме не влезешь, здесь нужны были опыт и практика.

Таким образом, пока единственным доступным видом магии оставалась лишь магия иллюзий. Однако, насколько я понял по некоторым образам, возникающих в моей голове, иллюзии могли быть столь же опасным оружием против нападающих, как и живые чудовища.

Итак, оставалось семь всадников. Двое из них отправились вдогонку за Эльзой, пятеро же сосредоточились на атаке против меня. Ведь именно я являлся основным наследником, а не Эльза. Но я пока был под защитой каменной беседки, а Эльза в парке была видна как на ладони.

От беседки до замка было не менее пятисот метров. За то время, которое понадобится Эльзе, чтобы добежать до замка, её явно успеют несколько раз схватить и разорвать на куски. Ведь было кому и было чем.

Виверн к нам занесло немаленьких, они достигали навскидку пятнадцати метров в размахе крыльев, а в холке — порядка двух-трёх метров. С ядовитых шипов на хвосте с клыков сочился яд. И ко всему прочему я видел, как по их телам периодически прокатывались сизые волны какой-то защиты. От светлого или от тёмного спектра разобрать я не мог, опыта не было.

Но опять же, судя по тому, что магию лечения их защита пропустила спокойно, не посчитав вредоносной, нападающие, видимо, предполагали защищаться от тёмного спектра сил.

А значит, я действительно мог достать их только иллюзиями. Вариантов с животными было мало. Почти все виденные мною в подземном зале твари сильно уступали вивернам в размере. И тогда мой взгляд упал на горгулью. И представлять легче, вот она перед глазами, и скульптор постарался с детализацией и размерами под полтора метра в сидячем состоянии. Такая если и не остановит, то хотя бы отвлечёт внимание и задержит, выиграв Эльзе время.

Мне потребовалось секунд пятнадцать, чтобы представить рядом с оригиналом живую копию. Та встала, потянулась и встряхнулась будто ото сна, вопросительно уставившись на меня.

— Защищать девушку! — указал я рукой на бегущую к замку Эльзу. Иллюзия кивнула и рванула за подопечной.

Каждая следующая иллюзия создавалась быстрее предыдущей. Я успел создать с десяток горгулий, прежде чем одна из виверн не спикировала на крышу каменной беседки, разнеся её тут же. Я едва успел рыбкой нырнуть в клумбу с отцветающими пионами, скрываясь от чьей-то прожорливой зубастой морды. По спине забарабанили осколки не то мрамора, не то гранита. Но мне было не до того.

Я смотрел вслед Эльзе и отчётливо понимал, что она не успевает.

Виверна пикировала на неё с неба, широко раскрыв пасть с огромными зубами. Сомневаюсь, что после такого укуса можно выжить. Мои же горгульи катастрофически не успевали отвлечь на себя внимание. Они пока что были громоздкими и неповоротливыми, да и летали, признаться, словно пьяные.

Я вытянул руку в их сторону, пытаясь будто бы подогнать, ускорить, сделать так, чтобы они оказались ближе к Эльзе, успели спасти, но вместо этого правую руку обожгло болью, как от злости на Фёдора с его дружками. Перед глазами вновь проявилась мутная пелена, в руке что-то хрустнуло. Всадник же упал на спину в момент, когда виверна практически успела сомкнуть свою пасть на Эльзе.

Латающая тварь восприняла резкое отклонение всадника как команду управления и взмыла в воздух вместо того, чтобы вцепиться в девушку. Горгульям этой заминки хватило, чтобы не просто догнать девушку, но и взять её в кольцо. Они то и дело имитировали атаки, отвлекая внимание виверн на себя.

Долго прохлаждаться в клумбе мне не дали, потому пришлось по-пластунски ползти к следующим кустам, подальше от кружащих и верещащих ящеров. Честно говоря, у меня нихрена не получалось отыскать в памяти некоего сверхгиганта, способного уделать виверн одним ударом.

Виверна — высшее звено в пищевой цепочке своей естественной среды обитания, так называемый «высший хищник ареала». И чем можно её испугать? Тем более имея в арсенале только магию иллюзий. Это что же за хтонь надо придумать, чтобы ящеры забились в панике, не решившись нападать даже таким числом?

Тут в сознании возник образ огромного чёрно-красного дракона, парящего в небе. Эта тварюшка явно преобладала размерами над вивернами, имея размах крыльев более трёх десятков метров, а общий размер от пластинчатой короны на голове до кончика хвоста — где-то в районе десяти метров.

Да, такая тварь точно смогла бы что-нибудь сделать. В памяти от чего-то всплыли картинки: как такая тварюшка успела подхватить женщину и унести её за пределы некоего восточного дворца. Сейчас мне некогда было анализировать внезапно всплывшие воспоминания, поскольку видом они скорее походили на сказки и легенды.

Может, Юре в детстве сказки читали по доброте душевной… А я тут понапридумываю всякого.

Однако же идею воспринял на ура и даже поблагодарил собственное подсознание: «Дракон, так дракон. Надеюсь, хоть эту тварь они испугаются».

***

Не долетая до собственного замка каких-то двадцать километров, княгиня почувствовала эхо возмущения и тревоги по ментальной связи со своими творениями. На расстоянии десяти километров перед глазами появилась чёткая картина: поместье подверглось нападению. Причём нападение было хорошо организованным — группа всадников на вивернах атаковала дом, пользуясь отсутствием управляющих химерами и малым количеством бойцов в резиденции.

Елизавета Ольгердовна чертыхнулась про себя:

«Вот, суки! Не ожидала, что так быстро подсуетятся… Я же только объявила… Когда успели?! Прошло меньше шести часов, а их уже убить попытались!»

Прямая ментальная связь с химерами установилась мгновенно, и Елизавета тут же дала первый прямой приказ:

«Обнаружьте и защитите любой ценой двух моих наследников Юрия и Эльзу!»

Образы, посланные ей химерами, имели тёплый отклик: дети были пока целы. Но надолго ли? Елизавета искренне опасалась, что они не переживут нападение, и тогда ответственность за их смерть легла бы исключительно на неё и её собственную беспечность. Она расслабилась, не думая, что кто-нибудь рискнет открыто напасть сразу в первый же день.

Но всё-таки… кому же она настолько перешла дорогу? Даже церковники вряд ли могли поступить столь дерзко и нагло. Им привычнее действовать чужими руками, а не самим браться за оружие. Но эта неожиданная смелость и грубое вторжение заставляли задуматься: кто посмел сделать подобное после того, как она публично заявила в Гильдии Магов, что устроит настоящую войну и порвёт всех виновных?

С опозданием, но приказ пошёл по ментальным каналам вновь. Ей нужен был живой свидетель для того, чтобы понять, чьих рук дело — это нападение.

***

Эльза бежала так быстро, как никогда в жизни. Часть энергии, оставшейся от поглощения благословений, она использовала на собственное ускорение. Кроме того, когда-то она помнила рассказы матери о том, что заяц, убегая от волка, не бежит по прямой, он непредсказуемо меняет направление своего движения. А потому, если не хочешь быть убитой на загонной охоте, нельзя бежать по прямой, каким бы коротким этот отрезок не был.

Эльза петляла не хуже того зайца, пока бежала к замку. С одной стороны, ей было очень страшно оставлять в одиночестве теперь уже брата по крови. Но то спокойствие, с которым он послал её, и та рациональность, с которой он мыслил, внушали ей некоторые надежды. Не мог человек со столь трезвым умом и со столь разнообразными знаниями оказаться совершенно бесполезным магически. Интуитивно он должен был хотя бы что-то скастовать. Ей же нужно было только добежать до дома и поднять тревогу.

Каким же было её удивление, когда на полдороге она услышала не просто крики виверн, пытавшихся спикировать на неё и плюющихся ядом, от которого на земле оставались выжженные проплешины. Но также она услышала и крики горгулий. Сперва её взял в кольцо едва ли не десяток тварей. Они кружили, с криком атакуя виверн. Силы были настолько неравны, что горгульи умирали практически сразу, всё же заставляя преследователей отвлекаться на них, а не атаковать Эльзу. Горгульи жертвовали собой, давая ей возможность добежать, выигрывали бесценные секунды, лишь бы она успела.

От десятка скоро не осталось никого, а до входа в замок оставалось чуть меньше сотни метров, когда начали срываться в бой другие горгульи, до того стоявшие безмолвными статуями на крышах, зубцах башенных стен, у бойниц… Они летели в бой отовсюду, с криком пикируя на виверн.

Похоже, защита замка сработала, прикрывая свою наследницу. Лишь забежав по ступеням в холл и прокричав:

— Тревога! Нападение на замок! — она обернулась, чтобы увидеть, как беседку, где остался Юрий, разнесли ударами хвостов виверны.

***

Желаемое часто не совпадает с нашими возможностями, в этом я убедился на собственном опыте, как бы я ни старался создать дракона из собственных воспоминаний или из образа, царившего у меня в голове, вышло у меня нечто совершенно иное и в первый раз в жизни, а то, возможно, и в двух, если брать внимание какую-то, которую я не помню, я был рад, что у меня не получилось.

А всё почему? Потому что несовпадение вышло в большую сторону. Вместо чёрно-красного дракона сейчас из-за замка вылетало серебряное нечто, размахом крыльев в состоянии накрыть не просто весь замок, но ещё и бестиарий с конюшнями. Когда это нечто заревело трубным гласом, бедные виверны в полёте развернулись и принялись в ужасе удирать в обратную сторону, подальше от нас.

Уж не знаю, видимо, сработал древний инстинкт самосохранения. Видишь своего врага, основательно больше тебя в размерах? Беги, лети, уползай куда подальше.

Как не пытались всадники развернуть своих ездовых виверн в обратную сторону и скоординировать на единую атаку, у них ничего не получалось, тем временем я заметил, что Эльза успела вбежать в замок, а я же стал в своих кустах вивернам попросту неинтересен. Причина была проста. Дракон приземлился рядом со мной, сотрясая всю округу рёвом, размахивая крыльями и снося к чёртовой матери лепестки с парковых клумб.

Нет, оно, конечно, можно было бы сказать: «Упс!».

Другой вопрос, что такие ошибки я готов совершать постоянно. Дальше мне оставалось надеяться, что у меня хватит сил поддерживать иллюзию как можно дольше.

Ну и что уж греха таить. Гордость во мне тоже присутствовала. Создать такое я даже не надеялся. Но, кстати говоря, кое-что изменилось не только в небе, но и на земле. Со стороны бестиария раздались бешеные крики и визги, как будто бы все зверьё разом решило покинуть свои стойла, клетки и прочие места обитания, и спустя несколько минут вокруг меня выстроилось кольцо странных черепах, отчего-то ходящих на двух ногах. Они окружили меня словно живым щитом. Не хватало только крышки на этот защитный «колодец».

Пока крышка взбиралась на своих собратьев, я успел рассмотреть, как из-за крон деревьев, откуда до этого прилетели всадники на вивернах, появилось нечто отдалённо напоминавшее не то мантикору, не то ещё что-то. Возможно, даже помесь мантикоры с грифоном. На спине этой летающей тварюшки восседала княгиня Угарова и натурально метала молнии из своей трости по вивернам и их всадникам.

Ситуация была аховая. Одна против десятка? У меня не было уверенности, что княгиня вытянет такой бой. Как ни крути, а виверны — твари юркие, прыткие и тоже имеющие на хвостах ядовитое жало. И их десяток.

И вот здесь уже помощь пришла, откуда не ждали. Из-за тех же деревьев, откуда до этого появилась княгиня, вылетела ещё пятёрка всадников, но на этот раз на костяных вивернах. Кажется, я увидел в этом мире первых магов смерти, ибо назвать скелеты, летающие в воздухе, с непонятно какой силой держащимися на нём полноценными живыми существами, у меня язык не поворачивался.

Однако же они летали и при этом не слабо гремели костями. Со стороны же замка, наконец, раздался сигнал тревоги, и поместье вместе с парком, прудом, конюшнями и бестиарием накрыло защитным куполом. Вот только сама княгиня вместе с костяными всадниками и всадниками живых виверн оказалась за пределами купола.

Едва купол опустился над поместьем, как по команде, все химеры двинулись на границу земель, видимо, на подмогу собственной хозяйке. Воздушную поддержку им оказали каменные горгульи со стен замка. Я затруднялся ответить, к какой форме жизни они относились. Скорее всего, не химеры, а стихийные големы, но выглядело это эпично. Стая насчитывала под сотню голов. Тяжеленных мраморных голов.

Магия, конечно, рулит, но, видимо, ни одна магия, ни один магический конструкт не смог защитить всадников, решивших напасть на наш особняк, от самых что ни наесть простых груд камней, зависающих над ними в воздухе и потом пикирующих вниз булыжниками.

Камнепад, устроенный в небе горгульями, очень красочно визуализировал старую народную мудрость: «Против лома нет приёма». Соответственно, здесь вместо лома был камень.

Камнепад заменил и шрапнель, и защиту, и все, что угодно. Самое интересное, что, промахиваясь и разбиваясь о землю, големы вновь собирались воедино и взмывали в небо. Десятку виверн при всей их юркости, скорости движения и манёвренности досталось от души. Побитые и окровавленные виверны уносили своих едва живых всадников прочь за пределы территория Химерово.

Я искренне порадовался за то, что нам удалось выдержать атаку. Эльза в безопасности, и даже старая княгиня не пострадала. Сейчас же я наблюдал в щель между панцирями черепах небольшое совещание в воздухе между княгиней и всадниками костяных виверн. Видимо, решали стоит ли догонять нападавших.

Однако шестерка союзников слаженным клином принялась спускаться с неба в сторону дракона, кажется, намереваясь его атаковать.

Я даже видел, как княгиня замахнулась своей тростью в сторону дракона, выпуская некое заклинание, ни назначение, ни форму которого понять я не успел. В глазах, от чего-то резко помутнело, и мир вокруг исчез.

Глава 8

Али Керимов ждал возвращения сына. Отправить того на вылазку к бывшим союзникам по фракции было смелым, возможно, безрассудным шагом, продиктованным эмоциями. Но не каждый день узнаёшь, что твоего отца предали те, кому он доверял больше всего, отправив его на смерть. Они даже не попытались вытащить его из задницы!

Хоть и прошло 50 лет, но такое Керимов спускать бывшим соратникам отца не планировал. Именно поэтому в Химерово были отправлены всадники на Костяных вивернах. Сборы, задержка с вылетом из столицы, полтора часа лёта в одну сторону… само устранение. Полтора часа лёта обратно. Уже должны были вернуться.

Стрёкот, исходящий от костяных всадников, он услышал ещё на подлёте. Как бы ему не было любопытно, чем закончилась схватка, само наличие пятёрки всадников уже говорило о том, что она прошла без потерь. Однако же, умерив собственное любопытство, Али остался в кабинете, ожидая доклад сына. Мурад явился через пару минут. Причём, не снимая костяного доспеха и в предельно задумчивом состоянии.

— Мурад, не томи, как прошло? — всё-таки не выдержав, задал вопрос патриарх рода Керимовых. — Её щенки сдохли?

— Нет, папа, живее всех живых, — задумчиво ответил сын, усаживаясь в кресло напротив отца.

— Ты с ума сошёл? Я для чего направил тебя вместе с всадниками? Неужели ты не понял, что они совершили 50 лет назад?

— Всё я прекрасно понял, папа, но поскольку ты отправил меня, решение принимал в воздухе тоже я. И вот что произошло, что я решил изменить решение рода на месте.

Марад коротко обрисовал ситуацию, как она выглядела с его стороны.

Когда всадники подлетали к поместью Химерово, то застали чужой отряд, улепётывающий со всех крыльев. Состав отряда — десяток изрядно потрёпанных виверн при такой же свежести всадниках. Уже при таком раскладе вступление в противоборство имело слишком большие шансы понести потери, причём не ради выполнения задачи рода, а сопутствующие.

— Ключевым здесь стало то, что этот десяток принадлежал светлым и собирался атаковать княгиню Угарову.

— Так это был шанс! Разом покончить и с княгиней, и с её щенками!

— Во-первых, отец, тобою сейчас руководят эмоции. Мною же двигал холодный расчёт. Если бы мы добили её исподтишка в спину, как минимум, это дало бы светлым информацию о том, что в нашем стане нет единства, а нас и так уничтожают по одиночке. Родов тёмного спектра становится всё меньше, и если мы продемонстрируем, что и внутри нас нет единства, как ты думаешь, как скоро наступит следующий удар по кому-либо из нас? Проще наслать на неё какое-нибудь благословение, как сделали в своё время Светловы, но открыто выступать и показывать раскол внутри спектра я не стал.

В словах сына имелось зерно здравомыслия, однако же ненависть чувство иррациональное. Али всё никак не мог смириться, что они упустили такой прекрасный шанс поквитаться.

— Но и это ещё не всё, — продолжил сын, лицо его приобрело задумчивое выражение с ноткой воодушевления. — Основная причина была в том, что замок Химерово защищал дракон.

В кабинете повисла тишина, было слышно, как за окном жужжат пчёлы на цветках жасмина.

— Повтори.

— Химерово защищал дракон. Именно поэтому десяток всадников на вивернах улепётывал оттуда со всех крыльев.

— Ты уверен, что он был реален?

— Уверен, отец. От его рёва опадали цветы в парке.

— Не могла старая карга воссоздать по имеющимся образцам дракона, — рассуждал вслух Али, — сколько мы пробовали? Всем родом три сотни лет, и у нас ничего не вышло. Не хватает костей для воссоздания и поднятия сего существа. Слишком разные образцы обнаруживают. Мы выкупаем всё, что попадает на чёрный рынок, и то не продвинулись дальше крыла.

— Я абсолютно не уверен, что это была химера, — покачал головой сын, отставляя в сторону костяной клинок, одним нажатием пальца могущий преобразоваться в хлыст.

— Тогда что? — Али даже опешил от подобного предположения.

— Ты знаешь, химеры княгини отличаются как раз-таки очень лаконичным сочетанием самых убойных, сильных, выносливых частей различных тварей, а этот был прекрасен в своей лаконичности. Я не заметил совершенно ничего, что могло бы относиться не к его виду.

— А ты много драконов видел, — хмыкнул Али, с усмешкой глядя на сына, но тот не поддался настроению, продолжил объяснять.

— Ни одного, сказки не в счёт. Но я больше склонен к другим вариантам. Мальчишка, ставший наследником княгини, либо призыватель, либо иллюзионист. Чтобы понять точнее, нужно знать состав его спектра.

— Достанем из императорской канцелярии копию уведомления, — кивнул Али, он уже знал, кому это поручить. — Дракон — это какой ранг, как думаешь?

— Близко к архимажескому, будь то хоть призыватель, хоть иллюзия.

— Иллюзия — дело нехитрое, — отмахнулся Али.

— Обычная картинка — да, — согласился сын, — здесь же был ещё и звуковой эффект. Помнишь формулу: «Видим — слышим — осязаем»? Все три показателя — это ступень архимага.

Али задумался.

— Спрашивается, откуда взялся парень? Кто его родители? До вчерашнего дня у Угаровой не было никого, кого не стыдно было бы признать наследником или наследницей.

— Была девчонка Эльза, — возразил Мурад, — к ней мы присматривались для брака с кем-то из наших во второй линии крови… мать — погонщица костяных гончих, отец — из ордена Длани. В дарах было целительство, но на лице её отпечаталась длань благословения отца…, а значит, открылся тёмный спектр. И судя по несводимому шраму, сильный. Парень? Хороший вопрос. Я бы предложил поднять гербовые справки о родах с магическими дарами призывателей и иллюзионистов и попытаться определить, кто из ныне живущих мог бы быть отцом этого мальчишки. Ну или матерью. Восемнадцать лет назад ещё был жив князь Николай, а этот мог во время кампании военной с кем-то… как-то… в жизни случается всякое. Мы сами не раз и не два свою кровь собирали по местам боевой славы.

— Верно. Опыт есть, — согласился Али. — Сам займись вопросом или кому-то из толковых внуков поручи. И ещё надо бы пригласить к нам Угарову… с наследниками. Раз уж ты нечаянно поучаствовал в отражении нападения на княгиню.

— Я ничего не сделал.

— Неважно, — покачал головой патриарх. — Иногда бездействие — лучшая помощь. Лояльность мы подтвердили, а там, глядишь, и молодёжь подружим. Представь, какие открылись бы возможности, если обручить её щенков с нашими…

— Именно, — искренне улыбнулся Мурад, наконец, увидев заинтересованность патриарха. — Необязательно искоренять молодую поросль Угаровых. Юных щенков можно перевоспитать под себя.

— Но это не значит, что мы простим старую суку!

Мурад склонил голову, скрывая выражение глаз. Винить отца за подобные чувства он не мог, но всё же считал, что дети за ошибки отцов не отвечают, а уж за деяния прадедов и подавно.

Патриарх воспринял молчание сына по-своему.

— Знаешь, сын, я рад, что ты способен делать верные выводы в изменчивых обстоятельствах. Признаю, я погорячился, поддавшись эмоциям.

— Отец, дозволено ли мне будет спросить? — решился высказать собственные опасения наследник патриарха, пока тот пребывал в хорошем расположении духа.

— Спрашивай.

— А ты уверен, что документ, присланный главой Ордена, не подделка?

— На нём есть императорская резолюция с печатью!

— За последние полсотни лет у нас сменилось три императора на троне, при двух из них правил регентский совет. Я не знаю содержания документа…, но есть подозрения, что при советах печать была достоянием не только правящего рода… да и на военные документы императрицы вряд ли сами накладывали резолюции… не их стихия. Они больше бюджетные документы изучали, оставив армию на откуп военному министру.

Лицо Али стало наливаться кровью, пойдя безобразными пятнами от гнева.

— Ты кого защищаешь? Они… моего отца… Ты за меня тоже не стал бы мстить?

— Я не защищаю, а мыслю рационально. Уж очень быстро пришло письмо с печатью Ордена. Они нас стравить пытались! А для верности могли свой десяток всадников отправить, чтобы нас после войнушки добить! Да только мы все в небе разминулись, ещё и дракон этот. Вот всё и пошло наперекосяк. То, что вначале выглядело как шанс поквитаться, сейчас выглядит как заранее расставленный капкан. В который мы едва не угодили!

Али выдохнул, посчитав мысленно до десяти. Патриарх — это не только высшая ступень власти в роду, это ещё и умение слышать аргументы других. Вариант, озвученный сыном, нельзя было исключить полностью. Откуда-то же взялся ещё десяток наездников?

— Так ты объяснил самой Угаровой ваше появление на границе её земель?

— Сказал, что получили предписание на боевое слаживание пятёрки вдали от столицы. Носились над имперскими болотами, но заметили десяток всадников без гербов. Думали, по нашу душу, для тренировки выделены, ушли на вираж. Нас преследовать не стали. Проанализировали информацию, решили проверить, кого и куда это понесло… когда прибыли, выступили в поддержку княгини.

— Толково… — согласился Али, — нужно будет в министерстве бумагу провести, подтверждающую вот это всё задним числом.

— Мы уже.

— Тогда свободен. Мне нужно подумать.

Дверь за сыном закрылась, и патриарх потянулся в личное хранилище за документом, полученным из Ордена. Открыв дверцу, он вынул конверт, чтобы тут же ощутить, как тот вместе с содержимым осыпается прахом, будто моментально состарившись.

Вся ситуация всё больше стала походить на подставу.

***

Я не падал, не летел и не прилип. Я застыл в моменте. Окружающая действительность не имела ни цвета, ни вкуса, ни запаха, ни каких-либо ещё формальных признаков.

«Может, умер?» — сдуру подумалось мне. И тут откуда-то появилось понимание, что так просто я бы не отделался.

Тогда почему я здесь?

Я услышал раздражённый вздох. Кажется, кто-то или что-то был не в восторге от моих умственных способностей. Направленный неведомой силой мимо меня проплыл мятый кусок металла с гравировкой не то дерева, не то куста…

— И? — я всё еще не понимал, зачем мне его показали, и в следующий момент вспомнил. Эльза убегала, я тянул руку, подгоняя горгулий, пасть виверны практически сомкнулась на Эльзе, и всадника дёрнуло на спину. Это я что ли дёрнул?

Кусок металла впечатался мне в лоб и лишь затем соскользнул в машинально подставленную руку. Стоило пальцам обхватить «подарочек», меня закрутило, завертело, закувыркало и выбросило из этого странного места.

Глаза открывать не стал, подслушивая разговор двух смутно знакомых голосов: лекаря Лемонса и княгини Угаровой.

— Лемонс, что с ним?

— Энергетическое истощение. Он полностью растратил свой резерв на некое затратное заклинание. Хотя, если честно, я не представляю и вовсе, что он мог создать с абсолютно пустым резервом, ведь сила у него не восполняется.

— Как это не восполняется? — нахмурилась княгиня.

— Да, вот так, Ваше Сиятельство, он пустой. То есть, сколько бы я над ним не колдовал, его источник остаётся пустым.

— Но у него же есть химеризм…

— Вам ли не знать, Ваше Сиятельство, что химеризм — несколько иная вещь… Вы же не из ничего силой магии создаёте. Вы сочетаете несочетаемое и делаете это жизнеспособным. Для этого источник и его мощность практически не используется. Скажем так, это относится более к пассивным способностям. А вот магия иллюзий, о которой вы упомянули… Я не представляю, что можно создать с пустым резервом. Но я могу вас заверить, источник был пуст, когда я отправлял его к вам на тест вчера, и таковым же и остался сегодня. Я наблюдал его у вас два часа. Ни грана маны не восполнилось.

— Не бывает магов без собственного резерва.

— Вообще-то бывают, — запнулся лекарь, — магические инвалиды, принесённые в жертву алтарю рода. Они могут черпать оттуда силу, но и навсегда привязаны к дому, со временем становятся духами-хранителями рода. За пределами родовых земель их ждёт смерть.

— Мерзость какая… — возмутилась княгиня. — И кто таким занимается?

— Этот способ лечения одобрен императорской лекарской коллегией как единственный метод лечения магических инвалидов. Описано десять подобных случаев: три — у светлых, три — у тёмных, и четыре — у степняков. Собственно, оттуда этот метод к нам и переняли.

— Как проверить, наш ли это случай?

— Вывезти его за пределы родовых земель.

Я чуть не заржал. Вот тебе и «не навреди». Отличный способ проверки. Надёжный, как швейцарские часы.

Хм… я запнулся, задумавшись над выражением. Откуда всплыло?

Но княгиня с лекарем продолжали беседовать, а я бессовестно греть уши.

— Ещё варианты есть? — пытала Лемонса Елизавета Ольгердовна. — Даже из области невозможного.

— Ну… если из области невозможного… мальчик где-то здесь обнаружил стихийный источник, который его признал и делится силой. Других вариантов я не знаю.

— Нет, землю с источником нам бы никогда империя не подарила. Исключено. Удавили бы скорее по-тихому, — размышляла вслух княгиня. — А могло сработать родовое заклятие последнего шанса?

А вот это уже любопытно.

— Уж простите, но я находился рядом, когда господин Угаров вводил мальчика в курс дела перед тестом, потому и узнал некоторое подробности его биографии.

— Это ты в чему?

— К тому, что такое заклятие должно было сработать ещё при его рождении. Выжить в эпицентре взрыва пустотной бомбы он не должен был.

— Логично, — согласилась княгиня.

Но это никак не давало ответа на вопрос: «Как маг с пустым резервом смог выдать архимажескую технику?»

— Благодарю, Лемонс. И, пожалуй, я хочу, чтобы вы переехали на постоянное квартирование в Химерово на ближайшие три месяца.

— Ваше Сиятельство, у меня практика в столице… Вы же понимаете, — попытался возразить лекарь, но был жёстко прерван.

— Лемонс, я не злоупотребляла вассальной клятвой ни разу за сорок лет вашей жизни. И сейчас не самодурствую. Мне нужно, чтобы вы находились постоянно здесь и контролировали состояние моих наследников. Все издержки я оплачу. Если нужно, можете забрать с собой семью на каникулы. Ваши девочки, кажется, планировали поступать в муниципальный коллегиум на лекарское дело?

— Д-да, — чуть заикаясь ответил лекарь, не скрывая замешательства. По его мнению, княгиня уж точно не должна была знать подобных мелочей о его семье. — У них ярко выраженный светлый спектр с примесью серого. Я не стал…

— Зря! — припечатала княгиня. — Верность нынче стоит дорого. Я оплачу их обучение, в случае если они решат связать свою жизнь с нашим родом.

— Я… — Лемонс запнулся, но взял себя в руки. — Благодарю, Ваше Сиятельство. Завтра прибуду. Решение дочерей сообщу чуть позже.

Дверь тихо скрипнула, дав сигнал, что можно открыть глаза.

Фраза Лемонса про пустоту источника подтверждалась моими собственными наблюдениями. Там зияла пустота, и лишь на стенках энергетических каналов и узлов изредка серебрился химеризм, и мерцала радужная плёнка магии иллюзий.

Обсудить с княгиней нужно было многое, но первое, что меня интересовало, отчего не сработала защита поместья при вторжении? И есть ли вообще таковая? Химеры и горгульи со стен, конечно, тоже сила, но где гвардия рода? Где система контроля периметра? Сигналки, на худой конец? Ведь у них же есть автомобили, значит развитие техники не в зачаточном состоянии. Оружие и артефакты тоже должны быть.

А ещё острым вопросом стояли местная система властной иерархии. Лемонс, судя по всему, личный вассал княгини. Князей Угаровых жаловал титулом и землёй император, что означало чаще всего личный вассалитет, но земля… она ведь тоже могла выдаваться только на период службы, а не в наследственное владение. Опять же, какого размера княжество и есть ли оно? Были ли у Угаровых вассалы? Но, прежде чем мы перешли к ликвидации моей безграмотности, княгиня спросила:

— Что у тебя зажато в руке?

Правую и так не сильно здоровую руку скрутил спазм боли и тут же отпустил. Разжав пальцы, я увидел тот самый кусок не то пряжки ремня, не то застёжки плаща, который мне «подарили» в пустоте. Сейчас на нём можно было рассмотреть гравировку дерева с золотой кроной.

— Трофей с одного из всадников.

Я впервые видел, как у человека за мгновение глаза налились кровью.

— Светловы… Убью, тварь! — прорычала княгиня, с ненавистью взирая на мой трофей.

От автора:

Традиция бонусных глав за каждый 500-й лайк нерушима, а потому бонусная глава тоже будет сегодня, но где-то через пару часов.

Глава 9

— Спокойствие, только спокойствие, княгиня, — попытался я остановить взрыв ярости Елизаветы Ольгердовны.

— Да ты не понимаешь! — бушевала та. — Светловы, скоты…

— Вот именно, Елизавета Ольгердовна, — перебил я её на вдохе, — я ни черта не понимаю, и ваша задача как нашего опекуна и нынешней княгини по полочкам разложить мне всю ситуацию. А в таком состоянии вы сделать этого не сможете и, напротив, способны принять поспешные решения, которые приведут к тому, что вас не станет, а нас передушат, как слепых котят.

— Щенков… — отчего-то поправила меня она.

— Щенков, как скажете, — покладисто согласился я. — Поэтому, пожалуйста, сделайте глубокий вдох, досчитайте до десяти…

— До десяти не поможет, — скрипнула та зубами.

— Тогда до ста десяти, и начните рассказывать мне всю ситуацию по порядку.

— Юра, кто из нас молодой и горячий? Это кто ещё кого должен успокаивать, — ехидно усмехнулась княгиня, но, кажется, её отпустило.

— Елизавета Ольгердовна, главное, что вы у нас душою и сердцем молоды. Все остальное — наживное. Возраст — это тьфу, а вот опыт бесценен, как и знание местной обстановки. И вот его у вас как раз-таки более чем достаточно. Нам же остаётся только перенимать и внимать.

— Тебе говорили, что ты — льстец?

— Не приходилось слышать подобного, — усмехнулся я. — Со мной, в принципе, подозреваю, нечасто разговаривали из-за невозможности это сделать.

Кажется, княгиня смутилась.

— И да, Елизавета Ольгердовна, думаю, вы должны знать, что у меня проблемы с памятью.

— Насколько серьёзные?

— Ничего не помню, воспоминания или умения всплывают отрывками. Нет никакой системы. Те же инструменты на столе… увидел — вспомнил. То же со столовыми приборами.

— Но при этом ты сподобился создать десяток горгулий и одного дракона… — пробормотала княгиня. — Плохо… очень плохо…

— Я вот не разделяю вашего пессимизма. Выжили — уже хорошо, а как…

— Нет, я не о том… — отмахнулась моя собеседница, глубоко задумавшись. Спустя пару минут он отмерла: — Под твоё описание подходит только родовая память. Когда маг как чистый лист, мир не терпит пустоту и пытается её заполнить чем-то. Если род сильный и… с крепкими родовыми узами, то родовая память помогает своему потомку.

— В этом же нет ничего плохого, — осторожно заметил я.

— Нет, — грустно согласилась Елизавета Ольгердовна. — Кроме того, что открылась тебе явно не родовая память Угаровых, а память по отцу.

М-да… что-то подобное можно было предположить. Только я считал, что я пришлый, так сказать, душевный подселенец. И это память из моей прошлой жизни. Вариант с родовой памятью «тела» я как-то не рассматривал. А он был. И его нельзя было сбрасывать со счетов.

— Зато теперь понятна твоя взрослость не по годам.

— Это вы ещё не слышали вопросы, которые я хотел вам задать…

— Я вся во внимании… — княгиня улыбалась, но взгляд её выражал такую тоску… хоть волком вой.

— Елизавета Ольгердовна, — я заставил княгиню сфокусировать на себе взгляд. — Вы приняли меня в род. Если вы думаете, что появится кто-то из рода отца и сманит меня куда-то конфеткой в виде спокойной жизни, оставив вас с Эльзой расхлёбывать происходящее… кхм… — я не стал называть вещи свои именами, — то смею вас разочаровать, нормальные мужчины не бегут от проблем, а решают их. Так что давайте позовём Эльзу и побеседуем на троих. Ей, я думаю, тоже полезно будет услышать ответы на большинство моих вопросов.

***

Индия, Раджпутан, Джайпур

Золотые купола дворца пылали в лучах заката, словно расплавленный металл, а воздух был густ от аромата жасмина, сандала и сладкого вина. В мраморных залах гарема, где струились шелка цвета павлиньих перьев, раджа Викрамадитья возлежал на груде расшитых подушек, наблюдая, как танцовщицы кружатся в дыму благовоний, их браслеты звенят в такт музыке, а босые ступни скользят по инкрустированному полу.

Он провёл пальцем по горлышку кубка, смакуя прохладу вина, а другой рукой лениво перебирал жемчужные нити, свисающие с ожерелья юной наложницы, склонившейся к его ногам. Её глаза, подведённые сурьмой, блестели, как тёмные воды священного озера, но в них читался страх — ведь все знали, какая участь постигла прежнего владыку и его детей.

— Почему дрожишь? — прошептал раджа, касаясь её подбородка. — Разве не прекрасна жизнь в золотой клетке?

Но прежде, чем она успела ответить, в зал вошёл начальник стражи, склонившись так низко, что его шлем коснулся пола.

— Махараджа… вам доставлено послание. Из Звёздной башни.

Викрамадитья лениво протянул руку, но, развернув пергамент, увидел лишь один знак — звезду, начертанную киноварью.

Глаза его потемнели от ярости.

— Как он посмел?!

Он вскочил, опрокинув кубок, и багровое вино растеклось по мрамору, как пролитая кровь. Наложницы в ужасе прижались к стенам, а стража замерла, не смея поднять взгляд.

— Привести ко мне архимага! Немедленно!

Вскоре в тронный зал, согнувшись под тяжестью лет, вошёл старец в одеждах, выцветших от времени. Его посох стучал по полу, словно отсчитывая последние мгновения его жизни.

— Ты знаешь, что это значит, — прошипел раджа, сжимая в кулаке злополучную карточку.

Старик склонился в почтительном, но неспешном поклоне.

— О, повелитель… — его голос был тих, как шелест высохших листьев. — На родовом алтаре зажглась Звезда Раджпутана. Истинный наследник жив. И он сильнее вас.

Раджа замер. В ушах стучало, в глазах плясали чёрные искры.

— Это невозможно. Я убил их всех!

Архимаг забился в конвульсиях, зрачки его побелели. Стража бросилась было его схватить, но придворный архимаг заговорил совершенно не своим голосом:

— Кровь брата на ваших руках скоро сменится вашей соб…

Раджа не дал архимагу завершить пророчество, одним ударом тальвара снеся старику голову.

***

Дождались Эльзу, которая появилась с подносом еды и бутылью чего-то прохладительного.

— Княгиня, вы не против? Я захватила с кухни ужин для Юрия, — Эльза робко улыбнулась и даже вжала голову в плечи, ожидая наказания.

Я вопросительно приподнял брови, глядя на княгиню, и молитвенно сложил руки перед собой, имитируя голодный обморок. В довершение ко всему живот громко заурчал, требуя пищи.

— Да какие проблемы? Ешь на здоровье, — отмахнулась княгиня, — тем более предчувствую, что разговаривать по большей мере придётся мне.

Эльза подложила подушки мне под спину для удобства и лишь после этого поставила передо мной поднос. Наваристый бульон с зеленью и кусочками мяса, свежий хлеб, закуски, сыр, мёд, орехи и сдобная булочка, в которую я и вцепился зубами первым делом.

И лишь употребив её, я принялся за вопросы. Разговор вышел долгий. Если слегка опустить подробности, то выходило, что род Угаровых пришлый, в империи проживает лишь седьмое его поколение. Причин исхода с бывшей родины Елизавета Ольгердовна не знает, но, судя по её отчеству, пришли они откуда из Скандинавии. Пришли на службу к русскому царю и заслужили в военных кампаниях дворянство. Со статусом вышел казус. На родине они были ярлами, военными вождями, наместниками больших территорий. Ярл у них там считался вторым после короля или конунга. На что-то ниже они не согласились, ну или действительно отчаянно воевали, но царь пошёл на то, чтобы оставить Угаровым титул князя, самого близкого по значению к ярлу в местной иерархии.

Так, вместо ярла Бьерна Утгарда появился князь Бьерн Угаров, но это был скорее титул вежливости, выданный вместе с полуразрушенным замком и клочком земли на болотах, неизвестно по какой причине не взятый кем-либо из соратников местного правителя. Собственных вассалов, наделённых землёй, князь не имел, но принимать личную присягу служения имел право. Сам был ближником царя.

Царство было молодое и резвое, набрало силу и вступило в период завоеваний. Для ведения войн была организована элита императорской гвардии. В неё входили сильнейшие маги ста родов, так называемая Чёрная сотня. Их ещё называли стальными псами, кровавыми мясниками и прочая, прочая, прочая. На самом деле чёрной сотней их назвали несколько позже, изначально туда входили самые отчаянные, самые дерзкие и самые. Сильные маги своего времени, причём вне зависимости от спектра, были там и светлые, и тёмные. Собственно, такого понятия как спектр тогда ещё не было. Просто сильнейшие.

Соседям пришлось потесниться, а некоторым и вовсе войти в состав царства, постепенно разросшегося до империи.

Описываемые события были всего лишь три сотни лет назад. Но постоянные войны имели свойство заканчиваться. Империя на юге уткнулась в безлюдные пустоши, где ничего не росло, животных не было, а воздух был отравлен какой-то дрянью, одинаково действующей как на магов, таки на простецов. Император подумал и проявил мудрое решение не лезть туда.

Основной вектор развития сменился с завоевания на удержание награб… пардон, завоёванного. Чёрная сотня, как таковая, ещё изредка собиралась для усмирения непокорных и редких дерзких вылазок, когда нужно было надавать по зубам соседям. Те всё же пытались иногда прощупать оборону молодой империи в попытках вернуть утраченное. Но фактически боеспособная, обученная убивать по первому приказу армия осталась не у дел. Маги обрастали титулами, землями и должностями. Всё было тихи-мирно, лет семьдесят, пока из пустошей не повалили твари. Поговаривали, что это изменённое зверьё, вроде химер, но сильнейшие химерологи не могли подтвердить эти слухи. Тогда же появился и Орден, который начал проповедовать, что твари терзают империю за грехи черносотенцев. Империя теряла людей и земли, Орден постепенно настроил простецов, да и не только их против Чёрной сотни. В обиход вошло понятия спектра.

Тогда семьи их черностенных сами подняли знамёна и отправились на борьбу с тварями, дабы обелить свои имена. В этой войне погиб отец княгини, а сама она застала её завершение. И не где-нибудь, а на поле боя.

— Мы воевали не за деньги или земли, мы воевали за честь. Лезло этих тварей немеряно. Наши отцы выдавили тварей обратно к границам пустошей. А мы заперли их там, оставив часть себя в тех землях, причём не фигурально. Я заплатила глазом и стопой, и мне ещё повезло. А сколько наших утянули в пустоши и там добили…

— А что же Орден?

— На поле боя их с нами было немного, поначалу и тварей они били наравне с нами, очень быстро получив поддержку простецов. Мы-то маги, а братья ордена — нет. И мы сами не заметили, как братья всё реже стали появляться на поле боя и всё чаще в столице. В конце концов, мы придумали, как остановить поток тварей из пустошей. И создали десять башен-могильников, выдающих пугающий для тварей магический фон. Подбирали долго. Каждый эксперимент стоил одного из сотни. Цена… из сотни осталось меньше трети. А когда мы вернулись, оказалось, что император сменился, а пустошь запечатал Орден, а мы так… даже рядом не проходили. С того момента началась наша молчаливая война с Орденом.

— Вы упоминали про спектр…

— Да, они ввели понятие, а многие подхватили. Оказалось, быть светлым и серым почётней, чем тёмным. Первые две категории быстрее продвигались по службе, в должностях… да что там, даже получали послабления в суде… тогда как тёмные вдруг оказались не у дел. Кого-то отправили в отставку, кого-то регулярно призывали в военные кампании, пока не сгинули последние представители молодёжи. Кто-то сам спешил сменить спектр наследникам, организуя им «белые» и «серые» браки. Да что там, даже мой отец умудрился второй женой взять «белую», думал, обойдётся. Результатом стала я со способностью к химеризму. Но хоть она проявилась. А первая линия наследования выродилась.

— А что за способность была у первой линии? — полюбопытствовал я.

— То ни в одной метрике не указано, ни в царским архивах. А отец мне даже на смертном одре не признался.

Однако, всё чудесатей и чудесатей.

— Сколько осталось условно тёмных семей?

— Условно пять, — принялась перечислять княгиня, — маги смерти Керимовы, они нам поддержку в воздухе оказали в последнем налёте, род теневых охотников Тенишевых, маги крови Каюмовы, энергоманты Эраго и мы, химерологи.

Хорошая подборка, ничего не скажешь. В теории каждая семья сама по себе могла бы этот Орден скрутить в бараний рог и не заметить. А они доминдальничались до того, что их едва ли не во всех грехах обвинили.

— А Светловы у нас кто?

— С-с-с… — зашипела княгиня не хуже змеи.

— Сволочи и подонки, — улыбнулся я, — а по сути? Основной дар, численность рода, авторитет при дворе, занимаемые должности… количество архимагов, если таковые имеются.

Княгиня и Эльза ошарашенно смотрели на меня во все глаза. Кажется, я сейчас опять выдавал совсем не то, что должен был восемнадцатилетний парень-калека, воспитанный в семье простецов.

— Елизавета Ольгердовна… память рода, помните? — осторожно напомнил я княгине ею самою же и придуманное объяснение. — Я вам ещё много вопросов буду задавать, готовьтесь.

Та в ответ несмело улыбнулась. Кажется, готовясь опекать двух несмышлёных подростков, она не ожидала заполучить союзников.

— Вся информация есть. Если не устал, то нам нужно переместиться в кабинет главы рода.

— Не устал, — покачал я головой, — нам ещё долго теперь будет не до усталости.

***

Глава Ордена негодовал. Только что от него с отчётом вышел патриарх рода Светловых.

«Боги, за что же вы наказали меня такими идиотами в подчинённых? Заставь их молиться, так они и лоб расшибут, — костерил на чём свет стоит Светловых иерарх Ордена. — Это же надо такую комбинацию взять и разрушить! У одного мальчишки взыграло эго, и он попёр на архимага! С такими союзниками врагов не надо, — продолжал кипеть глава. — Ещё и эти Керимовы, идиоты благородные, ударили бы в спину, зажали бы в клещи и снесли бы голову этой суке!»

Так нет же, выступили в поддержку. И это после того, как узнали, что Угарова виновата в смерти прошлого патриарха Керимовых. На самом деле не особо, но пара звонких монет, пара артефактов, и вот уже у него на руках копии военных формуляров старых времён, пропечатанные императорской печатью. Насочинять писем, отчётов и донесений — много времени не надо. А уж скопировать почерк для резолюции — вообще не проблема.

Иному роду и меньшего бы хватило, чтобы добить одинокую старушку на отшибе. А этим…

— Одно название, что тёмные! — возмутился глава, глядя в ночное небо столицы. Внизу загорались огоньки уличного освещения. Лето постепенно вступало в свои права, напоминая, что хотя бы один могильник они должны вскрыть до начала осени.

— Вот этого идиота инициативного и отправлю! Нечего таким плодиться.

Радовало во всей ситуации только одно. Светлов хотя бы додумался под видом наёмников напасть, а не во всей своей красе обиженного магистрёныша. А так, мало ли кто и за что напал на старую каргу. С другой стороны, даже если бы Угаровы и узнали заказчика, то вряд ли пошли войной на Светловых. Силы не те, весовая категория не та.

У Светловых кресло в кабинете министров, парочка генералов в армии и статс-дама при императрице-регентше. А у Угаровых кто? Полтора десятка магов да под сотню химер? Ну да, архимаг в активе. Да только из этого архимага уже песок сыплется. Сто лет в обед разменяла, и это было не фигуральное выражение.

— Зажилась ты, Елизавета Ольгердовна, на этом свете, ой, зажилась. Мы вас на севере не дотравили, так тут добьём.

Теперь-то старая карга засядет в своём поместье безвылазно, а если будет куда-то выбираться, то только в компании своих щенков и малочисленной гвардии. Так что придётся теперь повременить, подождать, пока бдительность потеряют и расслабятся.

Пока же следует переключить своё внимание на кого-нибудь другого из оставшихся целей. Работы ещё хватало. Если постоянно бить, давить в одно и то же место, даже металл гнётся и может выпрямиться пружиной, поэтому необходимо наносить точечные удары, изматывая своего противника и уничтожая его.

Отложив папочку с фамилией Угаровых, глава Ордена потянулся к следующей цели его деятельности, папке с подписью «Эраго».

Глава 10

Что я могу сказать, политический экскурс в жизнь империи продлился практически всю ночь, в какой-то момент Эльза устала и, свернувшись калачиком на диванчике в кабинете у княгини, мирно засопела. Я укрыл её покрывалом, нашедшимся здесь же, видимо, княгиня частенько спала у себя же почти на рабочем месте, и продолжил обсуждать с Елизаветой Ольгердовной интересующие меня вопросы.

— Ваше Сиятельство…

— Прекрати уже мне выкать и сиятельствовать. Бабушкой зови, — в какой-то момент перебила меня княгиня, — а то правнук вроде, а как не родной.

Можно было и дальше упираться, но если уж она сама наводила мосты, то почему бы и не ответить тем же.

— Хорошо, бабушка, — покладисто согласился я. — По факту всего узнанного о Светловых вывод напрашивается один: как бы мы ни были уверены в том, что Светловы на нас напали, но войну против них в открытую мы не потянем. Куда нам против министра двора, нескольких военных генералов, да ещё и родственных связей с иерархами ордена? Не с нашими текущими силами.

— И?! Ты что, предлагаешь нам проглотить это нападение? — взбеленилась княгиня, но голос не подняла, косясь на спящую Эльзу.

— Ну почему же проглотить? Мы официально подадим жалобу в какое-нибудь имперское ведомство… Должен же быть аналог тайного сыска или что-нибудь такое?

— Охранное отделение, — кивнула княгиня.

— Вот. В охранное отделение, а пока мы являемся личными вассалами короны, имеем право ещё и в службу безопасности империи подать нечто похожее и сообщить, что так и так, на личного вассала императора было совершено нападение силами десяти летучих всадников. Пусть расследуют, пусть ищут, кто нанимал, и так далее… Пусть поднимают свои задницы и выполняют свою работу. Как минимум, мы заставим их исписать тонны бумаг.

— Но мы же знаем кто!

— Да, мы знаем, — согласился я с княгиней, которая пока не понимала, к чему я клоню, — но нам не стоит показывать, что мы знаем, кто на нас нападал.

Было видно, что Елизавете Ольгердовне очень не по душе такое предложение, но она смирилась, уж не знаю почему, но она старалась меня слушать и слышать.

— Да-а-а, — выдохнула она и криво улыбнулась, разглядывая меня, — как же ты сильно отличаешься от моего сына.

— Чем?

— Ну, во-первых, внешность. Да и характер. Николай бы уже с мечом наголо помчался крушить обидчиков и влез бы в ещё более крупные неприятности.

— Ну так он весь в вас, ваше сиятельство, ваш характер.

— Мы же договорились, бабушка! — шутливо нахмурила та брови.

— Прости, бабушка, — повторил я, пытаясь привыкнуть к тому, что придётся незнакомого человека так называть. — А внешность неужели настолько разительна? — тут же перевёл я тему.

— Ты знаешь, да! Посмотри на меня, — мы открыто разглядывали друг друга. Действительно, Елизавета Ольгердовна была платиновой блондинкой, я же жгучим брюнетом как, минимум. — У тебя от рода только глаза серо-голубые, иногда меняющиеся на стальной оттенок, а вот все остальное… Даже твоя мать, моя внучка, была блондинкой практически нордической, ибо кровь Утгардов была сильна, несмотря на все разбавления местными. А вот ты тёмненький родился, наверное, из-за этого Николай и вспылил, когда ты родился.

— Елизавета Ольгердовна, а как так вышло, что вы вообще не были в курсе о моём существовании? — мне всё же было интересно услышать версию событий княгини.

— Да, всё эти Светловы, с-с-с…

— Сволочи и подонки, — снова с улыбкой я сказал.

— Где-то лет двадцать назад я ещё не сидела старой затворницей, периодически выбиралась в военные кампании на границах при стычках с соседями и выводила своих малюток порезвиться. Тогда ещё мы с сыном вместе участвовали и вели в бой своё подразделение. Так вот, тогда же «случайно», — она показала пальцами значок кавычек, — Светловы ошиблись квадратом в наложении благословения. Тогда их убойно-забористой дрянью накрыло меня и весь мой полк.

— А вы полком зверушек командовали или это про людей?

Любопытно в самом деле.

— Зверушек, зверушек. Теперь от этого полка осталось едва ли полторы сотни… рота, что-то около того. А тогда это было две с половиной тысячи обученных, подготовленных рвать врага и добывать сведения химер. И вот с этим благословением, уж не знаю, что они там такого наплели, я двадцать лет пытаюсь справиться. И до сих пор не вывела. Два года я вообще не покидала имение, уж думала и вовсе сдохну где-нибудь здесь, возле алтаря родового. Сколько времени, сил, чар было потрачено, чтобы хотя бы как-то вывести эту дрянь из себя. До сих пор хожу с зачарованными энергомантами чётками, Эраго на помощь пришли. Они поглощают эманации любых светлых благословений. До сих пор не знаю, чем они меня так приголубили. Но не сдохла, и то хлеб.

Я мысленно поставил «плюс один» к счёту Светловым, как минимум нужно будет узнать и разобраться, чем таким приголубили княгиню, чтобы можно было её до конца излечить.

— Елизавета Ольгердовна, а какой средний срок жизни магов? — в тему поинтересовался я.

— Неужто ты даже этого не помнишь? — удивилась княгиня.

— Знал бы, не спрашивал. Не удивляйтесь, самых простых вопросов я вам буду задавать очень много, но узнать больше и не у кого. Лучше я сейчас вас буду пытать, чем потом буду выглядеть идиотом в глазах высшего света.

— И то верно, внук, и то верно, — кивнула княгиня и принялась объяснять. — В среднем сильный маг на уровне магистра при спокойной жизни может и до двух сотен лет дотянуть, но это прямо-таки, если сильно постарается. Зелья всякие пить будет, эликсиры, ритуалы проходить каждые лет десять. Архимаги, говорят, до двух с половиной сотен могут дотянуть, но, искренне говоря, все те, кто со мной когда-то взял этот статус, и до сотни не дожили. Война, постоянные стычки. Выгорали как люди и как маги. Выгорали источники, выгорали жизненные силы, теряли родных, друзей, и знаешь, что самое страшное для долгоживущих магов?

— Что?

— Самое страшное — это потерять волю к жизни. А когда твои дети умирают у тебя на руках, когда твои внуки умирают, не успев пожить, когда всё, что ты создаёшь годами, уничтожают, воля к жизни пропадает. Сейчас единственное, что меня держит от того, чтобы уйти за грань, это месть.

В чём-то я её понимал. На самом деле, как говорят, если существо хочет жить, то и лекари бессильны. Выживают самые волевые. Не вытравить из них эту жажду жизни никем и ничем, собственно, видимо, и я тому пример. Уж не знаю, чьё это было тело, моё ли или же настоящего Юрия, но жить оно явно хотело. После всего того, что с ним произошло, оно должно было умереть, да и отравление тоже должно было сказаться… Но нет, жило, приняло меня, хоть и со слегка подчищенной памятью и даже пыталось восстановиться.

— Кстати, Елизавета Ольгердовна, Беловых трясти нужно основательно, по крайней мере отца семейства и его сынка доверенного с пудовыми кулачищами. Они, когда думали, что я в отключке, обсуждали, что я должен был сдохнуть. Значит, точно что-то знают.

— Леша уже занимается ими. И портрет лекаря, что к тебе приходил, дочка их нарисовала… Весьма недурно, кстати. О тебе узнавала, переживала.

В памяти мелькнул смазанный образ белокурой девочки, что плела для меня венок из луговых цветов, учила писать, старательно зажимая в правой и в левой руке карандаш, помогала чинить одежду… Кажется, девочка была едва ли ни единственным светлым пятном в жизни Юрия до отравления, если память сохранила о ней воспоминания.

— Хорошая девочка, единственная ко мне участие проявила. Я бы взял её под опеку по возможности, может, и на службу даже, но позже. Пока просто под присмотр бы взять, чтоб папаша её куда против воли не пристроил. Уж больно красивой растёт, могут и в элитный публичный дом продать.

— Присмотрим, — кинула княгиня.

— А Алексей Угаров — это тот, кто забирал меня от Беловых? — получив утвердительный кивок княгини, я сделал себе зарубку в памяти, что с ним необходимо будет пообщаться более предметно. — А кроме Алексея, кто у нас отвечает за безопасность рода? Какая у нас система безопасности в замке и на наших землях? И в принципе, не поймите меня неправильно, я видел ваших птичек в деле. Я видел купол, который, в общем то, должен был защитить нас. Я не понимаю только одного, почему он не сработал вовремя и не отсёк территорию поместья от всадников на вивернах? Должна же быть какая-то система сигнализации, оповещений, сканирования… Линии обороны на худой конец.

Княгиня на меня смотрела с непониманием во взгляде.

— Защиту ты видел, купол — это артефакт, устанавливался он ещё при моём прадеде Бьерне Утгарде. Собственно, ставили его ещё тогда совместно светлые и так называемые тёмные друзья из Чёрной сотни. Защита архимажеская и в принципе срабатывает на любое применение магии в отношении носителей крови.

— Интересно девки пляшут! То есть то, что нас собирались рвать вивернами, не подходило под компонент защиты, поэтому она не активировалась?

— Выходит, что так, — подтвердила мои опасения Елизавета Ольгердовна. — Раньше-то ведь магией воевали, это сейчас маги стали слабаками и начинают прибегать к всевозможным ухищрениям.

— А почему потом сработала?

— Так я подняла по тревоге.

Пока у бабушка говорила, у меня в голове возникали всё новые и новые вопросы. Я пододвинул к себе лист бумаги и, вцепившись в артефакторное писчее перо, едва ли не как утопающий в соломинку, принялся старательно выводить буквы на бумаге: а) Какие рода участвовали в установке защиты и могли знать её особенности? Б) Защита завязана на кровь, можно усовершенствовать.

— А перенастроить её как-то можно, добавив туда физический урон? — уточнил на всякий случай.

— Сомневаюсь, три сотни лет прошло уж. Все, кто её создавали, давным-давно в земле сгнить успели.

— Так, хорошо, вернее, плохо. А против физического урона что должно было сработать?

— А против физического как раз и была вторая линия обороны с моими химерами. Они делятся на атакующих и защитных. Ты видел и тех, и других. Но только проблема в том, что раньше химерологов в клане было не один и не два, всё-таки младшая ветвь. Кто-то всегда оставался в замке и мог руководить обороной. В нашем же случае химерологом сейчас являюсь я одна. Ты пока не обучен. Мне многие предлагали учеников взять из других родов, там химеризм изредка проявлялся, но, конечно, не столь ярко. Талантливые мальчишки и девчонки были, но именно дара к творению не было. Тут ведь как, интуитивно нужно чувствовать, что с чем сможет ужиться в новом теле, срастись и эффективно действовать. Какой вид энергии сможет с другой соседствовать, а какой не уживётся. И это настолько тонкие материи, что даже и не объяснить на самом деле.

Когда Елизавета Ольгердовна рассказывала о своём искусстве, она наполнялась внутренним светом и как будто даже молодела.

— Да, я могла бы научить, показать собственные выкладки, но работать по шаблону — это удел подмастерья, а не мага, не творца и не архимага, тем более. Здесь должно быть чутьё, и вот этого я не видела ни в одном из тех, кого ко мне пытались привести на обучение. У тебя же… вероятно, оно может быть. Не уверена пока. Судя по тому, как ты прошёлся между клеток и остановился возле горга, что-то в тебе всё же есть такое. Кстати, а почему остановился именно возле него?

Я и сам задумался, но ответ у меня был ещё тогда:

— Елизавета Ольгердовна, он единственный, кто обладал разумом, зачатками сознания или чего-то похожего, все остальные были тупыми тварями. А этот… этот, осознавал свою судьбу, осознавал своё положение, прекрасно видел моё и, в общем-то, считал нас равными между собой.

— Хороший ответ, очень хороший ответ, внук, — скупо улыбнулась княгиня, — надо будет вас познакомить поближе. Не зря же, видимо, покровительство Горга ты получил. Нужно углублять связь. В том числе и общением с живыми представителями.

— Давайте вернёмся всё-таки к теме охраны поместья. Если нам три месяца предстоит здесь находиться, хотелось бы более уверенно себя чувствовать. А для этого вам придётся меня научить обходиться с вашими химерами, чтобы в случае необходимости я смог отдать им приказ.

— Это само собой, — не стала возражать бабушка, — но придётся начинать обучаться не с управления, а с самых азов. На ближайшие три месяца перейдём на осадное положение, я вас прикрою. Заодно и талмуды поизучаю. Выпросила себе в Гильдии Магов источники на руннике да на клинописи, касаемые не определившегося у тебя вида магии. Буду читать, переводить, молодость вспомню, — криво улыбнулась Елизавета Ольгердовна. — Если захочешь, заодно и тебя обучу. Базовые знания дам. В коллегиуме пригодится.

— Шутите? Конечно, хочу! А насколько древние книги?

Княгиня покосилась на толстенные фолианты, обёрнутые в обложки из кожи рептилий, с заклёпками, драгоценными каменьями и костяными вставками.

— Тысяча годков точно будет, возможно, и под полторы даже. Даты на таких экземплярах не проставляют обычно. Рукописные они. Но как архимагу такую ценность мне выдали для изучения.

Да, всё-таки статус здесь имеет значение, ничего не скажешь.

— А какие ещё у архимага есть преимущества? — решил сразу же поинтересоваться я.

Было ощущение, что я за один разговор пытаюсь объять необъятное. Не успевали мы обсудить что-то одно, как у меня тут же появлялось ещё больше сопутствующих вопросов.

— Из тех, что я помню: беспрепятственное право прохода к императору и на государственный совет, в случае необходимости, дозволение полётов над столицей, возможность ветирования решений заседаний Гильдии Магов. А так, собственно… и всё. Ах, нет, есть же ещё возможность отправки на обучение перспективных магов без аристократического достоинства. Родство с нами необязательно. Мы вполне можем направить в любой коллегиум своих протеже, но они при этом должны будут сдать вступительный экзамен именно по мажеской части. Остальное им подтянут. Считается, что архимаг всегда видит самородка и сможет его разглядеть, в отличие от обычных магов и магистров. А так надо бы полистать, конечно, устав Гильдии, давненько я с ним не разбиралась, там ещё что-то найдётся.

— Пока и этого достаточно, — согласился я. — Княгиня, будет ли мне позволено внести некоторые рациональные предложения по поводу улучшения нашей охраны?

— А что бы ты хотел сделать? Неужто думаешь, что я не смогу вас защитить? — голос княгини похолодел. Кажется, как самая обычная женщина, она успела сама придумать причину и сама же на неё обидеться.

— Нет, в ваших силах, бабушка, я не сомневаюсь, — тут же постарался я перевести её мысли в иное русло, — но понимаете, купол — магическая защита, химеры — физическая. Хотелось бы что-то из механики добавить. Мир не стоит на месте, вы сами говорили, когда рассказывали, что есть механикусы. Да и на автомобиле меня сюда привезли, правда, сам я заметил, что вы летаете на собственной химере. Почему не пользуетесь автомобилем?

— Да чтоб я, архимаг-химеролог, передвигалась на творении механикусов? Меня засмеют. Ты что, это же какой урон достоинству! То же самое и с защитой! Если архимаг не в состоянии защитить свой дом сам, то грош ему цена!

Гордый профиль, возмущённый взгляд, на последней фразе княгиня уже занесла ладонь, чтобы ударить по столешнице, но вовремя себя остановила, видимо, вспомнив о спящей Эльзе.

— Не по чину… значит, всё дело исключительно в мнимом гласе толпы и в общественном мнении? Удивляете вы меня, Елизавета Ольгердовна, — улыбнулся я. — Вот уж кому-кому, а одному из действующих архимагов империи должно быть глубоко плевать, что и кто о ней подумает.

Кажется, мои слова зацепили какую-то струну в душе княгини, она посмотрела на ситуацию с другой стороны. Позиций своих она ещё не сдала, но любопытство мажеское и женское — таки страшная сила.

— Что ты хочешь сделать?

— Знаете, в любом случае у механикусов должны быть хоть какие-либо сигнализации либо что-то подобное для фиксирования пресечения границ наших земель по земле, воздуху или воде. Нужно узнавать, должно же было быть что-то разработано. Простецы же тоже как-то хотят защищать свои дома, даже если и полагаются на защиту империи, а богатым простецам и подавно необходимо защищать свои особняки, да и предприятия тоже. Кстати, насчёт предприятий, у нас есть что-то подобное? Какой основной источник прибыли у Угаровых?

В этом моменте взгляд у Елизаветы Ольгердовны потускнел. Я бы даже сказал, что она вся поникла.

— Последнее время дела не очень, — честно призналась она. — Раньше старшая ветвь рода служила, младшая — создавала химер для охраны торговых караванов и для охраны знатных родов, но с последними событиями я из-за отравления слегка отошла от дел. Сын воевал с остатками нашего химерического корпуса. Да и внучка тоже. Заниматься восстановлением численности полка мне запретили, сказали, что наше время ушло. И как-то так вышло, что вместе с этим практически исчезли заказы на наших химер.

Что-то подобное я и ожидал услышать. Если раньше защищались подобным образом, то сейчас начали уходить в артефакторику и в механику. Но это же не значило, что мы не можем попытаться застолбить за собой другой рынок.

— Елизавета Ольгердовна, как вы смотрите на то, чтобы создавать химер в качестве домашних питомцев?

— Как ты себе это представляешь? — единственный здоровый глаз княгини открылся до невозможных размеров.

— Я себе прекрасно это представляю, — принялся расписывать преимущества пришедшей на ум идеи. — Если существует возможность передачи ментальной привязки созданной вами химеры кому-либо, а я предполагаю, что такая возможность существует, раз вы создавали охранные отряды и собирались научить меня управлению, то почему бы не создавать идеальных зверушек для защиты детей? Все же хотят, чтобы их отпрыски были в безопасности. А кто лучше может обезопасить ребёнка, чем лучший друг животного происхождения?

— Да ты что, я таких тварей создавала! Они крепости штурмом брали, острова зачищали сами! А тут переходить на домашних зверушек?

— Елизавета Ольгердовна, а что вам мешает взять пушистого белого котёнка и примастерить ему скорпионье жало или ещё что-нибудь из этой области? И при этом сделать его безусловно преданным ребёнку.

— Тебе ли не знать, что дети жестоки, — уже более спокойно возразила княгиня, — они могут натравить животину на кого-нибудь из врагов, а виноватыми выставят нас, мол, химера сошла с ума и сама убила.

— Вот здесь, согласен, — пришлось признать некоторые сложности в реализации, — но можно поставить минимальный возрастной ценз в четырнадцать лет и переход ответственности. В договоре прописать полную ответственность за поведение питомца владельцу, чтобы к нам не было претензий. Это уже крючкотворчество. Поверьте, хороший поверенный составит вам такой договор, что в итоге за неправильное использование или попытку натравить химеру на кого-то вам ещё и должны будут за порчу деловой репутации и использование химеры не по назначению. Так что подумайте над этим.

Елизавета Ольгердовна задумалась, но что-то в её картине мира не складывалось.

— Да кому и зачем они нужны будут? Мы же идеальных убийц создавали…

— И идеальных защитников, — возразил я. — Если не ошибаюсь, вы что-то говорили про дочерей Лемонса. Создайте им по такому котёночку-химере в благодарность за что-то… Там придумаем за что или подстроим что-то… Может, самого Лемонса наградите за обучение Эльзы целительству. Не суть, главное, чтобы звери попали к девочкам. Дальше, необходимо отпустить их в столицу на… скажем, недельку по каким-то делам. Они, как и всякие женщины, не смогут не похвастаться такой эксклюзивной милотой. Там подстроим нападение и докажем исключительную полезность зверушек. И, поверьте, постепенно весть разойдётся по всей столице. Опять же можно будет пригласить к нам некоторые рода из тёмных и в качестве подарка кому-то из младших, к примеру, Керимовым предоставить такое создание с перепривязкой. Пока что исключительно безвозмездно для того, чтобы остальные увидели, что они есть. А если в дальнейшем доказать их безопасность и способность к обеспечению охраны, результат увидите сами. Одного такого я могу взять с собой в коллегиум, так же, как и Эльза. Будем делать вам живую рекламу.

Елизавета Ольгердовна смотрела на меня в замешательстве.

— Я не знаю, чья память в тебе пробудилась. И как бы мне не было прискорбно это признавать, но ты говоришь весьма практичные вещи. Я в силу возраста и своего воспитания совсем иначе, закостенело смотрю на жизнь и на возможности. Ты же исходишь из того, что есть. Говоришь, питомцы?

— Да. Подумайте, что такого вы можете создать, чтобы это выглядело для девушек — мило, для юношей — брутально, для матрон — степенно и безопасно. Представьте, что они начнут хвастаться вашими творениями. Кто-то захочет проверенных зверушек, кто-то уникальных. В высшем свете обычно ценятся уникальность и индивидуальность. Вполне можете даже принимать заказы и пожелания от клиентов. Однако же потом, проверив совместимость, честно предупреждать, какие из них вы можете выполнить, а какие создать нереально. Всё в ваших руках. Вам останется только творить, творить и ещё раз творить.

Я рисовал княгине небо в алмазах, но при этом вся моя затея имела и вполне практичный подтекст, кроме заработка.

— И да если оставлять себе дублирующую связь как создателю… то можно периодически и послушать ушами химер, о чём болтают в том или ином роду. Думаю, ментальный контакт «создатель — творение» позволяет и не такое. Другой вопрос, что вам всё это слушать без надобности, да и времени уходить будет много. Поэтому можно заложить активацию связи только при упоминании нашей фамилии, к примеру, или ещё что-то придумать… Эх, аналитика бы нам толкового, да с даром химеризма хоть слабеньким, и чтоб предан нам был под клятвой крови… тогда бы мы развернулись!

Кстати…

В памяти отчего-то возникло очередное воспоминание… как набрать преданных людей в род. Вызволить из беды, показать перспективу, получить клятву крови. Сейчас меня интересовали выпускники коллегиумов. Лето ведь только вступало в свои права.

— Что вы там говорили о праве архимага направлять на обучение магических самородков? Нам нужно будет им воспользоваться. Должны ли мы оплачивать их обучение?

— Нет. Его оплачивает корона.

— Так это же прекрасно!

У меня просто руки зачесались заняться поиском магов для принятия клятв и отправки на обучение за чужой счёт. И почему этим раньше никто не воспользовался? Этак можно за счёт короны себе гвардию создать и вообще… Перспектива засияла всеми цветами радуги.

— Тогда на лето всем членам рода будет выдано задание. Но для начала вам, княгиня, всё же придётся ещё разок наведаться в Гильдию Магов и выгрести из её закромов учебники по магии иллюзий или что-то подобное. А ещё лучше что-нибудь на стыке иллюзий и анатомии. Учителя не прошу, привлечём слишком много внимания. А нам сейчас встреча с роднёй со стороны отца нежелательна.

— Зачем тебе? — кажется, мне удалось удивить своей просьбой княгиню.

— Ну, знаете ли, подозреваю, что на встречах с механикусами по поводу закупки охранных контуров мне лучше выглядеть не как восемнадцатилетний юнец. А для таких метаморфоз придётся над своей внешностью поработать. Доверить кому-либо её я не могу. Это станет достоянием общественности, а вот поработать самому над своей внешностью и проверить, сколько она у меня будет держаться — это оптимальный вариант. Как только у нас получится удобоваримый вариант, а он должен получиться, я займусь переговорами с механикусами. Нужно будет узнать, кто занимается охранными контурами. И приобрести нам такой в поместье, возможно, удастся кое-что доработать.

— Но почему этого не может сделать Алексей?

— Потому что Алексей — Угаров, а я буду представляться кое-кем другим. К тому же, я прекрасно представляю, что мне нужно, в отличие от Алексея. Кстати, среди Каюмовых, которые маги крови, нет артефакторов?

— Да, ты знаешь, у них как-то немножко другая сфера деятельности, — нервно хихикнула княгиня. — А почему ты спрашиваешь?

— Да потому что в голове у меня крутится идея по поводу охранного контура, вернее, даже не столько охранного, сколько контура распознавания. Что-то основанное на магии крови и, возможно, ментальных намерениях. Маги крови должны будут каким-то образом вплести в контур защиту именно нашей родной крови, а остальных сортировать по степени лояльности нашему роду: дружественные, лояльные, нейтральные, враги. Для этого надо бы как-то прикрутить считывание намерений или мыслей, с которыми к нам идут.

— Юр, магия и механикусы, конечно, могут многое, — недоверчиво смотрела на меня Елизавета Ольгердовна, — но ты уже какие-то сказки рассказываешь! Не думаю, что до чего-то подобного умудрились додуматься. Контур «свой-чужой» по крови ещё можно установить, они достаточно часто встречаются при входе в алтарные залы и родовые склепы, на границе же такой ставить глупо. А вот насчёт ментальных намерений не слышала, даже не могу предположить.

— Значит, нам нужен гений-артефактор, который не знает, что это невозможно. Будем искать. В любом случае, — согласился я, — не всё и сразу должно получаться, а не то у меня губа треснет от жадности. А пока предлагаю вам, разлюбезная моя Елизавета Ольгердовна, сойтись на следующем плане: вы достаёте мне учебники по магии иллюзий, мы восполняем пробелы в обучении с Эльзой, параллельно осваиваем с вами химеризм… Кхм…, а у вас никто из рода Эраго в должниках не ходит случайно? Эльзе учитель нужен тоже.

— Найдём, — с улыбкой кивнула бабушка.

— Тогда Алексею за лето необходимо будет подыскать кандидатов магов в сложной жизненной ситуации, кто присягнёт нам и получит место в коллегиуме. Составлением списка необходимых нам магов займёмся завтра. А вам начинать творить новое поколение химер, которые станут нашими ушами и глазами во вражеских родах.

Глава 11

Покой нам только снился. А мне и сон не снился, ибо через три часа я уже сидел в автомобиле вместе с Эльзой и княгиней и ехал в столицу. Княгиню даже почти не пришлось уговаривать сесть в автомобиль, ведь, во-первых, она должна была обеспечивать нашу безопасность, а, во-вторых, я же был якобы ранен, болен и немощен после нападения. А такого на скорпикоре не покатаешь. Да и Эльза тоже составляла нам компанию в качестве свидетеля. Она, как энергомант, могла подтвердить несанкционированное использование благословений на территории тёмного родового поместья.

Кстати, охрана у нас была весьма необычная. Не кортеж из автомобилей с гвардией рода, а два десятка горгулий с иглами на спине, как у дикобраза, и десяток грифонов во главе со скорпикорой Василисой. Вся эта летающая братия летела впереди и позади нас, послушная воле Елизаветы Ольгердовны.

Путь наш в столицу был обусловлен решением вопроса, отложить который было попросту нельзя, а именно подача заявления в охранное ведомство и в службу безопасности.

Нет, конечно, можно было воспользоваться правом архимага: заявиться во дворец и потребовать личный приём у императора. Но как-то я пока не был готов к общению с местной императорской фамилией. Всё же нужно было сперва узнать, кто из них чем дышит и с какой стороны к кому из них можно подступиться. К тому же я надеялся, что служба безопасности так или иначе доложит о существующей проблеме.

В данном случае мы составили два разных письма-уведомления. Первое — в охранное ведомство, сугубо канцелярским языком написанное: о нападении без объявления войны на усадьбу княгини Угаровой, о проведении боевых действий, а также о причинении вреда её наследнику. Информация о появлении последнего была ранее подана в императорскую канцелярию. В качестве нанесения вреда мы указали мою некондиционную правую ногу, получившую ущерб ещё при рождении. Но в связи с тем, что внутри неё находилась какая-то хтонь, которую пока даже мне не удавалось рассмотреть, она сошла в качестве подтверждения «причинения вреда». А то как-то даже несерьёзно получится: средь бела дня напали, ничего не сделали, разве что кусты в саду поломали. Кто же на такое реагировать будет? А вот причинение тяжкого ущерба наследнику императорского вассала — это уже прецедент, который нельзя спускать с рук, дабы не показать слабость власти.

Вторая бумага была написана несколько иным языком и должна была податься нами в службу безопасности империи. Ехали подавать сей документ мы все втроём, готовясь давать свидетельские показания. Заодно княгиня на обратной дороге должна была заехать в Гильдию Магов и взять для меня учебников по магии иллюзий.

Проходить магическое освидетельствование я не горел желанием, однако же без него бумагу с обозначением вреда не приняли бы.

Оставался ещё вопрос с моим полупустым источником. Однако же, насколько я понял, с виду он выглядит абсолютно здоровым — без дыр и деформаций. А это означало, что его сегодняшнюю пустоту можно было списать исключительно на перенапряжение во время отражения атаки неизвестных. Сказать, что источник, к сожалению, медленно наполняется, однако же это не помешало мне дать отпор нападающим.

Охранное ведомство мы уведомили, однако же они практически сразу сослались, как и всякое ведомство, на то, что это не их зона ответственности: «Личный вассал императорского рода? Пожалуйста, обращайтесь либо к императору, либо в службу имперской безопасности».

***

К главе имперской службы безопасности Савельеву Григорию Павловичу мы попали в девять часов утра — и ни минутой позже. Что удивительно, без задержек. Войдя в его кабинет, я встретился взглядом с пожилым и, пожалуй, совсем не грозным мужчиной. Не таким я представлял себе главу имперской службы безопасности. Хотя он и не казался серым или безликим — нет. Невысокий, плотного телосложения, с седыми усами и бакенбардами, с наметившейся залысиной; на вид — лет семьдесят, но, конечно, реальный возраст и возраст магически зафиксированной внешности могли сильно различаться. Нас пригласили присесть, причём хозяин кабинета, из уважения к княгине, встал и поздоровался первым:

— Елизавета Ольгердовна, рад приветствовать вас. Чем могу быть полезен в столь ранний час?

Да уж, час действительно ранний. Чтобы прибыть в столицу к девяти утра, нам пришлось выехать из имения в пять. Официально на приём к Савельеву можно попасть с десяти утра, но, со слов сына, княгиня знала, что глава службы безопасности обычно приходит на работу к девяти, чтобы собраться с мыслями перед заседаниями Государственного или Регентского совета или заняться разбором неотложных дел.

Княгиня передала ему наше официальное заявление с просьбой расследовать «вопиющее происшествие»: нападение на наши земли и, в частности, моё ранение. Надо отдать должное: Григорий Павлович прочитал письмо, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Но взгляд… Взгляд его говорил о многом. В нём читался объём работы, который ему предстояло выполнить, чтобы либо закрыть наше дело (что вряд ли возможно, ведь «результат преступления» сидит перед ним), либо найти тех, кто на нас напал. Он также бросил взгляд на мою ногу, нарочито отставленную в сторону. Колено у меня хоть и сгибалось, но я должен был выглядеть недавно раненым, поэтому держал её чуть более демонстративно выпрямленной, чем обычно.

Пока Савельев изучал наше письмо, так уж вышло, что я изучал его. И, признаться, увиденное мне не понравилось. Прямо сейчас вокруг него вились чёрные мошки, впиваясь в тело и выгрызая мельчайшие кусочки плоти. При том на нас они не реагировали, пируя только Савельевым и едва ли не жадно причмокивая.

— Ваше сиятельство, позвольте спросить… — тем временем обратился он к княгине, — не было ли у вас в последнее время конфликтов? Ведь такое нападение… возможно, у него была причина, и, если мы её узнаем, поиски пойдут быстрее.

Княгиня холодно улыбнулась и ответила, как мы и договаривались:

— Уважаемый Григорий Павлович, вы же понимаете, что после неприятного инцидента на фронте, устроенного мне Светловыми, я живу почти затворницей. А после смерти родных — и подавно. Так что нет: мне не к кому предъявлять претензии, и я не могу указать на какой-либо род, который мог бы быть замешан в этом.

Фамилия Светловых прозвучала, а человек на должности главы службы безопасности не мог быть глупцом, даже если и был чьим-то ставленником. Однако мы дали понять, что пока не собираемся развязывать войну и будем не против, если корона сама накажет виновных и назначит виру. А уж размер виры корона всегда определяла щедро. Всё-таки ранение наследника, приведшее к инвалидности, — это серьёзный проступок.

— Я вас услышал, ваше сиятельство, — ответил он, ещё раз взглянул на мою ногу и добавил: — Простите, но по долгу службы я обязан попросить вас и ваших наследников дать показания и пройти медицинское освидетельствование.

— Я всё понимаю. Григорий Павлович, делайте, что должны.

Затем адъютант проводил нас в отдельный кабинет с кушеткой, куда к нам вышел военный лекарь, насколько я понял по виду и цвету костюма, а также по очкам на носу. Он явно удивился, когда начал сканировать меня на предмет повреждений.

Видимо, он надеялся быстро уладить дело, получив соответствующие указания. Но фокус не удался. Лекарь водил руками надо мной, и я наблюдал, как изумрудно-зелёная магия окутывает моё тело, что интересно, совершенно без неприятных ощущений. Ещё я сделал вывод, что этот лекарь был явно сильнее Лемонса, судя по насыщенности цвета силы. У Лемонса он был бледно-зелёный. Впрочем, диагностика — это не лечение. А на лечение Лемонса у меня реакция была вполне положительной.

Интересен мне был момент с проклятиями-благословениями. Что, как и на кого действует? Почему на саму княгиню якобы наложили благословение, а она страдает? Не из-за принадлежности же к спектру тёмных, в конце концов. Разделение ведь искусственное.

Между тем брови лекаря медленно сошлись на переносице, он явно не понимал, что со мной. А когда дело дошло до ноги, он тихо выругался.

Через полчаса безуспешных попыток что-то исправить, лекарь сдался и выписал замысловатый диагноз для следствия, который в упрощённом виде звучал так: «Магическое ранение с проникновением и нарушением энергетической структуры организма».

Затем мы дали показания, рассказав всё, что знали о нападавших: их число, ездовых тварей, используемые техники. Ещё через два часа нам выдали документ с отметкой о принятии заявления.

Уже перед уходом я уточнил у княгини, какой дар у Савельева.

— Он определяет откровенную ложь. Она для него воняет.

***

С учётом заезда в Гильдию Магов в Химерово мы вернулись к пяти вечера. И если вы думаете, что нам дали отдохнуть, то как бы не так. У нас был аншлаг. Нас уже дожидался гувернёр, готовый проверить наши знания, с докладом прибыл Алексей Угаров, тут же захотев поговорить с княгиней наедине, и как вишенка на торте, к нам подошёл старый слуга и сообщил:

— Ваше Сиятельство, звонил Резван Эраго, сообщил, что прибудет ближе к полуночи.

Судя по фамилии, речь шла об учителе для Эльзы из рода энергомантов. Но порадовало меня даже не это, а наличие связи, технической или магической — не суть важно какой. Не в колокол же он звонил. Столь скорое прибытие учителя было ещё одним подтверждением лояльности дружеского рода.

Заметив, что княгиня уже собралась уходить, махнув тростью Алексею в сторону кабинета, я попросил:

— Елизавета Ольгердовна, если вопрос касается меня, я бы тоже хотел присутствовать на разговоре.

Не знаю, у кого было более удивлённо лицо: у княгини или у её подчинённого. Я ведь впервые заговорил при Алексее.

— Алексей, у тебя на сегодня ещё дела есть?

— Нет, Ваше Сиятельство. Ночую в поместье, — в недоумении отозвался тот.

— Тогда отложим разговор до ужина, отдохни пока, — приняла она решение, — а тебе, Юрий, неплохо бы успеть пройти тестирование с Кондратием Ивановичем до ужина, если хочешь успеть на разговор.

Намёк был предельно ясен. Княгиня готова вводить меня в курс дел рода, но подстраивать своё время под моё расписание не собирается. Нужно успевать крутиться самому.

— Благодарю, Елизавета Ольгердовна, — кивнул я бабушке и отправился к Эльзе, до того стоявшей в стороне и уже о чём-то беседовавшей с длинным как жердь худым мужчиной, который, видимо, и был нашим будущим преподавателем.

Кондратий Иванович Брылев оказался бывшим наставником княжны Виктории Николаевны Угаровой, биологической матери Юрия. Брылев занимался её подготовкой к поступлению в коллегиум. Тоже самое планировалось сделать с нами. Он всего лишь посмотрел на нас уставшим взглядом и сказал: «Вот учишь, учишь их, а через двадцать пять лет приходит новая копия, и нужно начинать всё заново».

Кстати, сам Кондратий Иванович выглядел вполне модно, и я бы даже сказал с некоторым лоском в светлом костюме-тройке с шейным платком, запонками с полудрагоценными камнями и начищенными до блеска туфлями. Брылев был магом пусть и не магистерского звания, но, как сказала сама Елизавета Ольгердовна, «в районе четвёртого уровня». Надо бы ещё с этими уровнями разобраться.

Магия его была пассивной и относилась, в общем-то, к условно светлому спектру: ораторское искусство, риторика и умение работать с людьми. Собственно, благодаря этому его ученики несколько лучше внимали знаниям, усваивали их и могли в дальнейшем качественно воспроизвести. Нам же оставалось только с Эльзой порадоваться удаче заполучить такого преподавателя.

Но это было до того, как перед нами на стол легли стопки листов с тестами по самым разнообразным вопросам. Я перелистал пачку до конца, чтобы увидеть порядковый номер на последнем вопросе «300». А до ужина оставалось всего два часа.

После короткого знакомства Кондратий Иванович обозначил условия нашего взаимодействия:

— Сегодня мы проверим ваши знания по общественным наукам, завтра — естественные, точные науки, этикет и основы магии. Риторику и ораторское искусство оставим на закуску либо вставим в процессе в качестве перерыва и разгрузки для мозга. Вопросы по общественным наукам разбиты условно на шесть блоков по пятьдесят вопросов. В гимназиуме на выпускной экзамен отводится два часа. В коллегиуме при вступлении срок сокращается до полутора часов. Мы с вами будем ориентироваться на это время.

«Ну хоть одна хорошая новость, на ужин я точно успею», — мысленно хмыкнул я, взяв в руки карандаш и заметив, как Кондратий Иванович поставил на стол самые обычные песочные часы.

— Начали!

Что ж… Эльза управилась за час и пятнадцать минут. Брылев только успевал ставить галочки напротив её ответов. На взгляд Кондратия Ивановича, ей нужно было подтянуть всего лишь несколько тем, и те в основном касались глобальных политических и экономических вопросов. Общее же образование у неё было на уровне, что говорило о том, что интернат для детей-сирот в роду Угаровых работал достаточно качественно и готовил специалистов там на совесть.

Другой вопрос, что я не понимал, куда девались выпускники этих интернатов. Где люди, верные роду и работающие на него на совесть? Об этом я, собственно, и поинтересовался у Кондратия Ивановича: в курсе ли он данной ситуации? Он, конечно, слегка смутился, но всё же ответил:

— Понимаете, Юрий, дело вот в чём. Её Сиятельство — человек старой закалки. А потому в связи с некоторыми событиями, произошедшими в семье, очень подозрительно относится к представителям серого и светлого спектра и с большой неохотой берёт их на работу. Хотя многие из них с удовольствием бы трудились, чувствуя благодарность и ответственность за то, что род дал им путёвку в жизнь.

Переводя на русский язык, это означало, что у княгини выработалась (или развилась) некоторая паранойя. И хотя она сама относилась ещё к тем людям из черносотенцев, которые светлых и тёмных не особо разделяли, но как-то так вышло, что за последние полвека к светлым у неё выработалась стойкая неприязнь. К тому же, со светлыми она почему-то ассоциировала не только Орден, но ещё и всех, кто когда-либо вдруг решил сменить спектр — то есть с тёмного на серый и на белый.

Из чего у меня возник закономерный вопрос: пока нас ознакомили с основными врагами и союзниками, относящимися к черносотенцам. Мне же был интересен ещё и список фамилий, не уничтоженных силами Ордена, а сменивших спектр на, допустим, серый. То есть процесс династических браков и прочего в принципе неизбежен, а потому и смешение спектров тоже было неизбежно. Другой вопрос, что это же могла быть и политика рода, к которой со временем пришла и сама Елизавета Ольгердовна, которая хотела, чтобы мы не сближались ни с тёмными, ни со светлыми в коллегиуме.

Закономерно, что к этому же выводу могли прийти и другие главы родов, но несколько раньше. Вот мне и хотелось увидеть список бывших, так называемых, черносотенцев, имевших серый спектр и при этом удержавших хоть какие-то позиции как при императорском дворе, так и в части деловых отношений.

Но это позже, пока же я отвечал на вопросы. У меня же всё было не столь радужно. А если говорить откровенно, то я отвечал на вопросы, основываясь исключительно на интуиции и собственных мыслях. Уверенности в своих ответах не было.

Поэтому я честно ответил на все общие вопросы, но там, где вопросы касались специфики местной формы правления, экономических отношений, права и многого другого, либо оставлял пропуски, либо выбирал вероятный, на мой взгляд ответ.

В отведённое время я уложился. Кондратий Иванович при мне проверил мой тест и был сильно удивлён.

— Юрий, я некоторым образом уведомлён о вашей проблеме с потерей памяти. И с её учётом, вы справились гораздо лучше, чем я ожидал. У вас присутствуют фундаментальные знания, причём больше практического характера, а не теоретического, судя по ответам. Но вам остро не хватает знания специфики. Над этим будем и работать.

М-да, я ожидал разгрома, если быть честным. А меня ещё и пожалели.

— Я так предполагаю, что по остальным наукам такая же ситуация?

Я лишь кивнул.

— Хм…

Брылев не нахмурился, а скорее задумался. Будто перед ним поставили весьма нетривиальную задачу с ограниченным сроком решения, и он примерялся, с какой стороны взяться за её выполнение.

— Это будет даже интересно и как минимум необычно, — кивнул он сам себе, а после обратился уже к нам с Эльзой: — Жду вас завтра в классной комнате в восемь утра без опозданий.

***

После тестов с Кондратием Ивановичем мы отправились на ужин, на который был приглашён, в том числе, и Алексей Угаров — та самая ищейка, которая отыскала нас с Эльзой и вместе с остальной «кровью» привела на повторный тест.

Сидя за столом, он косился на меня нечитаемым взглядом; особого внимания удостоилась моя рука, которая хоть с трудом, но орудовала столовыми приборами. Интереснее же всего был разговор, в котором меня Алексей отчего-то совершенно не учитывал:

— Ваше Сиятельство, разобрались с Беловыми. Есть информация по лекарю, лечившему Юрия. Беловы ежемесячно строчили отчёты в Орден, за это получали вознаграждение. В день перед восемнадцатилетием княжича пожаловал представитель Ордена и наложил некое благословение на мальчика, возможно, сродни тому, которым мучаетесь вы. Какими правдами и неправдами он выжил, остаётся загадкой, поскольку Беловым сказали, что к полуночи их воспитанник должен быть в лучшем мире. Что же касается врача, посещающего Беловых, он представился лекарем рода Угаровых и проводил манипуляции с мальчиком раз в месяц. При этом, сколько ни старались подсмотреть Беловы за манипуляциями, что-либо внятного сказать не могли: использовались разные мази, ароматические масла, свечи и дымящие палочки, после которых месяц дом не мог выветриться. Отследить лекаря по описанию удалось до Новгорода. Там он проживал достаточно долго, но после одного из посещений полгода назад исчез и более не появлялся. Нашли арендованный им дом, за который он исправно платил ренту, и дом за ним всё ещё сохраняется. В присутствии хозяйки вскрыли его, аргументируя, что боимся, как бы не умер и не мумифицировался её арендатор. Но дом был абсолютно пуст, никаких следов проживания. Попросили хозяйку сообщить, ежели вернётся, за определённую мзду согласилась.

Всё это время княгиня молчала, никак не вмешиваясь. А потом повернулась ко мне:

— Что-нибудь помнишь из этого?

— Нет, не помню.

Кроме дочки Беловых, память абсолютно молчала по этому поводу.

Алексей продолжил отчёт:

— Беловы считали лекаря, приходящим от нас. Сильно удивлялись, почему не приходит самый обычный лекарь. Отчёты о состоянии регулярно писали на имя вашего сына и, в общем-то, исправно получали средства. Насколько я могу судить, в курсе всей ситуации и двойного заработка с княжича были Белов-отец и его старший сын. Остальным было всё равно: они не интересовались, а вернее, не совали нос не в свои дела. Деньги приходили — люди жили, остальное их не интересовало.

— Смогут кому-либо рассказать то, что рассказали сейчас нам?

— Нет, — коротко отреагировал Алексей. — Они больше никому ничего не смогут рассказать.

— Разве что некромантам… — хмыкнул я.

— И некромантам не смогут, об этом позаботились, — нахмурился Угаров, не оценив моей шутки.

— Дочь Угаровых, которая сделала вам портрет лекаря, не пострадала? — задал вопрос я.

Но ответ почему-то был адресован княгине:

— Девушка по вашему приказанию взята под опеку, с дальнейшим переводом в интернат для сирот рода. Формально она уже подходит по этому признаку.

— Алексей, почему вы ведёте себя так, будто бы меня нет? — задал вопрос я в лоб.

— Субординация, — получил я короткий односложный ответ.

— Скажите, а если я поставлю вам задачу, вы выполните её?

— Выполню, но лишь после приоритетных, поставленных Её Сиятельством.

Я обернулся к княгине и обратился к ней:

— Бабушка, не могли бы вы поставить задачу Алексею в том, чтобы он подобрал или предоставил мне документы о выпускниках интерната для сирот рода, обладающих серым и светлым спектром, с особыми пометками о лояльности роду? Я бы хотел изучить, кто у нас был в активе и кого мы не смогли заполучить в род. И есть ли возможность их сейчас переманить под клятву.

— Но они же светлые и серые… — удивился Алексей. — Её Сиятельство не принимает таких в род.

— Не принимала, — поправил я ищейку. — У нас сейчас такая ситуация, что мы вынуждены будем «светлеть» на публику и в то же время обзаводиться собственными людьми. Ситуация, когда мы за свой счёт обучали, одевали, обували магов не своего спектра и дарили их обученными кому-то… Меня не устраивает. Наши люди и средства, в них вложенные, должны отрабатываться. В наших интересах.

— Ваше Сиятельство… — переспросил Алексей, обращаясь к княгине.

— Да, Алексей, я согласна с внуком. Не хочешь сам этим заниматься? Предоставь информацию. Неплохо было бы понять, кто ещё из нынешних учеников может быть полезен.

— И не только из нынешних, — поправил я княгиню. — В целом я бы просмотрел все муниципальные коллегиумы и интернаты, которые сейчас закончили учебный год. Нужно отобрать, кто нам интересен в первую очередь и кого ещё не сманили.

— Обычно это всякий сброд, — ответил Алексей с усмешкой.

— То, что для кого-то может быть сбродом, для нас может быть жемчужиной. Все неангажированные и незамеченные в делах Ордена нам пригодятся. Собственно, даже если где-то кто-то и замечен в некой связи… Как, например, наша Эльза, — они тоже могут быть полезны. Клятва крови, вы знаете ли, вытравливает все желания писать записочки на сторону. И я искренне удивлён, что дед не взял ничего подобного с Беловых.

— Не вам осуждать решение покойного князя, — резко похолодел тон Алексея Угарова.

— Алексей, — тут же вмешалась бабушка, — он имеет на это полное право. Он — наследник, княжич и будущий князь рода Угаровых. И очень многие моменты ведения дел рода теперь будут изменяться.

Алексей сдержался и опустил взгляд в тарелку. При этом вилка в его руках погнулась. После он попросил у Елизаветы Ольгердовны возможности поговорить с ней наедине.

Видимо, пойдёт жаловаться или возмущаться, считая, что княгиня размякла и подпала под влияние внука. Что же, что же… Посмотрим, чем закончится этот разговор.

***

Алексей всматривался в княгиню и не мог не заметить неуловимой перемены, произошедшей с ней. Что-то было явно не так. Доселе угрюмая, нелюдимая женщина вдруг стала двигаться несколько по-иному. Даже взгляд её изменился. Всё равно что до того ходила сомнамбула, выполняющая все действия на автомате, а нынче вернулась та старая княгиня, которая водила полки химер в бой. Изменился взгляд, изменилась осанка, движения стали более плавными, едва ли не хищными. Такая перемена радовала Алексея, но… Вмешательство какого-то сопляка, ещё позавчера лежавшего колодой в доме простецов, было для него неприемлемо.

— Ваше Сиятельство, — обратился он к княгине, — прошу простить меня за откровенность, но мальчик слишком много о себе возомнил.

Княгиня смерила его долгим взглядом и криво улыбнулась:

— Знаешь, Алексей, ты же ищейка. У тебя талант интуиции. Ты же сам отыскал этого мальчишку — и сам же не веришь в него.

— Ваше Сиятельство, я верю фактам и своим глазам. Восемнадцать лет без должного образования, без должного ухода, без должного воспитания не сделают из мальчишки князя в один момент. Принятие в род не делает его нашим господином. Уважение нужно заслужить: поступками, разумом, силой воли.

— Алексей, Алексей… Даже не знаю, удивляешь или разочаровываешь ты меня сейчас такими словами. Для того чтобы заслужить уважение, как ты сам сказал, нужны поступки. Ты же их саботируешь. Для того чтобы иметь образование, воспитание и прочее, далеко не всегда нужно воспитываться в аристократической семье. Смотрю я на некоторую нашу молодёжь — и ощущение, будто они не в графских да княжеских покоях воспитывались, а на улице, среди простецов, а то и хуже: в помойных ямах да каналах. Ты не прав. Главное, что в нём есть, — это стержень. Парень не сломался от той жизни, в которой жил и на которую обрёк его мой сын. Остальное — дело наживное. И чтобы заранее снять все твои возможные возмущения, скажу: у парня открылась память рода, а посему весьма часто он выдаёт то, что помнили поколения его предков. В этом нет ничего удивительного. После отравления он получил потерю памяти, а поскольку мир и магия не терпят пустоты, пустота была заполнена… информацией другого толка. На самом деле нам очень повезло, что произошло так, как произошло. Единственный минус — это то, что память рода пока ещё работает фрагментарно, но всё же работает. Поэтому, Лёша, если он о чём-то просит — это заранее согласованное со мной направление движения. Мы последние двенадцать часов с ним разговаривали о том, что можно сделать для улучшения положения рода и для защиты наших земель. А потому я бы хотела, чтобы ты относился к его предложениям серьёзно. Часть работы он готов взять на себя, но часть специфики для него абсолютно незнакома.

Алексей молчал, внимательно слушая информацию.

«Неужто химеризм стоит того, чтобы ввести в род калеку с улицы?» — бродила в его голове ядовитая мысль.

— И ещё, вчера во время нападения Светловых, Юрий создал дракона. А это значит, что к него проявился и дар по отцу. Сильный дар. Уже сейчас в нём видны задатки архимага. А два архимага в семье — это сила, с которой придётся считаться даже Ордену, — продолжала вводить в курс дела княгиня. — Хочешь упираться и дальше, хочешь вступать в конфликт — твоё дело. Но имей в виду: я этого не одобряю, и последствия могут быть соответствующими. Я не прошу тебя принимать его как равного. Я прошу принимать его как своего господина и в меру сил и возможностей помогать ему реализовывать его идеи. Он умеет слушать и умеет слышать. Мне также вчера пришлось учиться это делать. И хотя во многом мы начинали спорить, но к общему знаменателю мы приходили. Я очень надеюсь, что ты в какой-то мере возьмёшь над ним шефство. С мужчинами у нас в роду негусто. Те, кто есть, — маги разной направленности. А интуит, в том числе и логик, ему тоже очень нужен, пока воспоминания разрозненные и нет какой-либо системы. Я хотела бы, чтобы ты помог ему уложить их на полочки в памяти. Сейчас его штормит, даже в разговоре это слышно. Он задавал вопросы во всех направлениях. Услышав одно, он спрашивал ещё про сотню других схожих и связанных тем. Это значит, что его память требует информации. Так дай же её ему! Вполне возможно, что память рода и опыт рода помогут нам выбраться из той ямы, в которой мы сейчас оказались.

Алексей долго смотрел на свою хозяйку. Память рода — сильный аргумент. Вероятный ранг архимага — тоже не шутка. Но всё же воспринимать как равного, а то и как господина человека, ещё позавчера лежавшего в беспамятстве на матрасе в каморке… Он не мог. Или не хотел. Скорее всё же второе. Но ради будущего рода…

Хочет мальчик поиграть в управленца — пусть. Ради княгини, которая сейчас выглядит гораздо моложе и снова начала жить и бороться, он может постараться выполнить некоторые просьбы.

— Ваше Сиятельство, я постараюсь помочь и роду, и вам, и молодому господину.

— Уж постарайся, Алексей. Постарайся.

***

Интуит ушёл, дверь из кабинета за ним закрылась, а Елизавета Ольгердовна подумала, что у возмущений и несогласия Алексея была ещё одна природа. Сам он был ещё одним её внуком, незаконнорождённым сыном Николая, привезённым из очередной военной кампании. Дар у парня проявился пассивный и, к сожалению, далеко не химеризм. Именно поэтому она отчаянно искала наследников с родовым даром, сознательно или несознательно отодвигая Алексея от правления родом, но передавая в его руки безопасность. Парень пока ни словом, ни делом не заикнулся на этот счёт. Но долго ли это продлится?

Глава 12

Княгиня скрылась за дверью, оставив меня наедине с грудой фолиантов, добытых в гильдии магов. Школа иллюзий. Казалось бы, вот он — ключ к силе, которую я интуитивно чувствовал в себе. Но чем дольше я листал страницы, тем сильнее во мне росло раздражение.

Они что, издеваются?

Иллюзии для увеселения праздной толпы. Миражи, помогающие строителям размечать будущие стены. Голографические проекты зданий, чтобы знать, как они будут выглядеть со стороны. Бесполезно.

Где настоящая магия? Где те техники, что могли бы ломать реальность? Невидимость, позволяющая проникать куда угодно. Иллюзорные двойники, сбивающие врага с толку. Звуковые ловушки, заставляющие слышать шаги в пустой комнате. Фантомные когти, разрывающие разум жертвы. Кошмары, становящиеся плотью.

Всё это должно было быть здесь.

Но книги хранили молчание. Лишь слащавые рассуждения о «чистой магии», словно кто-то намеренно вырезал всё, что могло дать иллюзионисту власть.

Я усмехнулся. Как удобно. Оскопить целую школу, превратив её в инструмент для ярмарочных фокусников.

Рядом, свернувшись калачиком на диване, дремала Эльза. Ранний подъём, бессонная ночь и насыщенный день сделали своё дело — девочка выдохлась. Хотя, казалось бы, с её лекарской магией пара взмахов руки — и усталость как рукой снимет. Но нет, она предпочла дать телу отдохнуть естественным путём. Мудро.

А у меня не было времени на отдых.

Отложив книгу, презентующую суть магии иллюзии, я взялся за другую. Эта была гораздо интересней, в ней рассматривался географический разрез мажеских изысканий, а именно: «Исторический аспект мутации магии иллюзий в зависимости от географического положения адептов, её практикующих». Согласен, звучит заумно. По факту же там говорилось, что светлый аспект магии иллюзий практиковался на землях Ордена. Всё же остальные аспекты, такие, как магия кошмаров, магия двойников и прочие культивировались в других странах, в том числе на востоке и на юге мира.

«Вот где настоящая сила, — подумал я, перелистывая страницы. — Давайте хотя бы посмотрим, что вы предлагаете».

Но основательно разобраться в базе магии иллюзий мне не удалось. Единственное, что я усвоил, это то, что движущей силой создания иллюзий являются воля и прекрасное воображение. То есть маг должен в точности знать, как выглядит тот или иной предмет, либо существо, которое он должен создать, каковы те наощупь, слышать звуки, издаваемые творимой сущностью. Иногда даже ощущать вкус. И лишь только после этого иллюзия будет создаться максимально детализированной. Чем больше подробностей маг заложит в иллюзию, тем больше она съедает гран маны. Соответственно, я даже не мог себе представить, сколько сожрало из моего источника создание дракона во всех его прелестях, где можно было рассмотреть каждую чешуйку на шкуре, наросты на голове, шипастый хвост, огромные крылья, острые как бритва когти, горящие глаза, полные ненависти. Каждая деталь была идеально проработана.

Откуда я это знал?

Если это было лишь плодом воображения — почему иллюзия поглотила столько сил?

А если нет…

Значит, я видел дракона раньше.

Или создавал его.

И если это так — то, что ещё скрывает моя память?

Гостиная погрузилась в тишину, нарушаемую лишь ровным дыханием спящей Эльзы. Я сидел в кресле, пальцы нервно постукивали по обложке книги. Теория — это хорошо, но практика была нужнее.

Решил начать с малого.

Сперва — камень. Простой, серый, чуть шероховатый, как те, что валяются под ногами на дороге. Сжал кулак и в ладони ощутил тяжесть. Работает. Разжал пальцы — булыжник лежал на ладони, холодный и настоящий.

Потом — кувшин.

Не просто абстрактный сосуд, а глиняный, потрескавшийся от времени, с ручкой, надломленной у основания. Внутри — вода. Холодная. Я опустил палец — и капли скатились по коже. Иллюзия? Но тогда почему я чувствую её?

Решился на глоток. Не должна же магия вредить своему создателю?

Вода оказалась чистой, без запаха, словно только что из родника. Как?! Это же просто образ, магия… или нет?

— Интересно, можно ли отравиться собственной иллюзией? — пробормотал я, размышляя, насколько глубоко зашёл мой эксперимент.

Развеял заклинание. Кувшин рассыпался, как песок, но на языке ещё оставался вкус воды.

Следующий шаг… Попробовать создать что-то живое? Не рано ли?

«Ха-ха… — мысленно рассмеялся я над своими сомнениями, — и это после дракона…»

Решил, пусть будет бабочка. Она маленькая, их все любят.

Закрыл глаза, представил: крылья — бархатные, с узором из чёрных кругов и изумрудных разводов. Усики — тонкие, дрожащие. Лапки — хрупкие, цепкие.

На ладони появилась бабочка.

Она дышала. Крылья чуть подрагивали, тельце изгибалось, будто проверяя новую форму. Я ощущал её вес — лёгкая, как пушинка.

— Лети… к Эльзе, — прошептал я.

Бабочка взмыла в воздух, порхая нервными рывками, словно сама не верила, что может летать. Подплыла к лицу спящей, коснулась носа лапками.

Эльза вздрогнула, открыла глаза и замерла.

— Тихо… — прошептала она, боясь спугнуть. — Прикажи ей сесть на мою ладонь.

Я кивнул.

Бабочка перепорхнула, опустилась на её пальцы. Эльза засмеялась — чисто, звонко, как ребёнок, впервые увидевший чудо.

И в этот момент за окном раздался визг, рык и грохот. Концентрация рухнула. Бабочка растаяла в воздухе, как дым.

Отложив книжки, я рванул к окну, чтобы посмотреть, что происходит за его пределами. Эльза также прильнула к стеклу чуть сбоку от меня.

А дело оказалось в том, что к поместью примчался огромный волк-оборотень. Ко входу его не пускала «братия» химер, созданная княгиней. Волк рычал, скалился, в то время как его окружила четвёрка крылатых химер, созданных на основе львов.

Это были крылатые исполины с гривами из стальных игл, каждая толщиной в палец. Их перепончатые крылья, напоминающие крылья гигантских летучих мышей, были слегка расправлены, готовые в любой момент поднять этих стражей в воздух. Лапы с когтями, способными распороть брюхо коню, сдирали дёрн, оставляя глубокие борозды в земле.

Таких красавцев я видел впервые. Отчего-то они не сопровождали нас во время поездки в столицу.

Сам же волк возвышался над землёй на добрые два метра. Его шкура переливалась всеми оттенками серого — от пепельного до почти чёрного. При движении по ней пробегали синеватые искры, словно под кожей пульсировала энергия грозы. Когда он повернул голову, луна осветила его морду — жёлтые глаза, горящие, как расплавленное золото, клыки длиной с мою ладонь, из пасти валил пар.

— Княгиня! — его рык был настолько мощным, что дрогнули стёкла в окнах. — Отзови своих кошаков! Не хочу драть твои творения!

Из чего я сделал вывод, что к нам пожаловал Резван Эраго, который планировал явиться к полуночи, но, видимо, смог добраться чуть раньше. Я открыл окно и, вспомнив наставление княгини про линии обороны (обращённые против магического и физического урона), предложил:

— Уважаемый Резван, извините, не знаю, как вас по отчеству… Может, смените ипостась на человеческую? Тогда вы перестанете представлять для химер угрозу, и они вас пропустят.

Резван резко повернул голову в мою сторону, склонив её чуть набок, и разглядывал меня жёлтыми глазами, светящимися во тьме. В них читалось не просто любопытство, а… оценка. Как будто он взвешивал меня на невидимых весах, определяя, стоит ли иметь со мной дело.

— А ты кто у нас будешь?

— Княжич Юрий Угаров. Наследник первой очереди Угаровых.

— Это тебя-то я обучать должен, княжич?

— Нет. Мою сестру — Эльзу Угарову, — я улыбнулся. — Но, если вы не против, я бы тоже поприсутствовал на занятиях. Для понимания сути магии. Любопытно.

Наступила пауза. Даже химеры, казалось, затаили дыхание. Затем Резван оскалился — его пасть раскрылась настолько, что я мог разглядеть розоватую гортань и ряды острых как бритва зубов.

— Отчего же противиться любознательным ученикам? — его голос внезапно стал почти… дружелюбным. — Я только «за». А сам-то зверушек отозвать не можешь? Раз назван наследником первой очереди, значит, должен иметь химеризм.

Волк оскалился.

— Химеризм имеется, — согласился я. — Но в здравом уме и доброй памяти до официальной передачи полномочий управлять ими я бы не стал вмешиваться в ментальную привязку создателя. Поэтому могу сам выйти и вас провести. Уж на меня-то они точно не должны так реагировать.

Львы переводили взгляды с меня на Резвана, следя за диалогом. Видя, что я настроен добродушно, они успокоились и перестали рычать. Резван, оценив метаморфозу зверушек, всё же решил послушаться моего совета.

Его шкура словно закипела, по телу пробежали волны мускулов, меняющих форму. Кости хрустели, суставы щёлкали, и за какие-то секунды перед нами стоял уже человек — высокий, с плечами кузнеца, седыми прядями в чёрных как смоль волосах и всё теми же жёлтыми глазами, которые теперь смотрели на меня с едва уловимой усмешкой.

Сменив ипостась, он в человеческом виде направился на крыльцо замка. И уже через несколько минут вошёл в гостиную, что говорило о том, что раньше он был частым гостем в нашем доме и прекрасно ориентировался в замке.

Резван оказался высоким массивным мужчиной, этаким исполином с плечами, как у горы. Тёмная борода, чёрные усы… В общем, классический «тёмный» тип. Вероятно, ближе к восточному варианту: заострённые черты лица, слегка раскосый разрез глаз. А уж мускулатуре позавидовали бы многие, но это и неудивительно — все обладающие двумя ипостасями всегда имели отличную физическую форму.

Сейчас Резван скалился белозубой улыбкой, разглядывая меня и свою будущую ученицу:

— Да неужто кровь Угаровых дала сбой? Надо же, все были нордическими блондинами, а вы темнее ночи.

— Всё когда-то происходит в первый раз, — улыбнулся я скупо. — Главное, что дар в наличии. И это дар Угаровых.

— Здесь и не поспоришь, молодой человек. Здесь и не поспоришь. Позвольте представиться: Резван Амир Эраго, чауш рода Эраго.

— Весьма приятно познакомиться, господин Резван. Меня вы уже знаете — я Юрий, а это моя сестра Эльза, княжна Угарова.

Эльза присела в книксене.

Я же поинтересовался:

— Господин Резван, подскажите: интересный титул вы назвали. Что означает «чауш»?

— Чауш — это наше местное название военачальника, главного в роду, — с гордостью пояснил гость.

Поблагодарив за разъяснения, я задумался. То есть Эраго прислали не абы кого в качестве учителя, они прислали главную боевую единицу клана для обучения Эльзы. Большей лояльности и представить сложно. С другой стороны, если смотреть через призму паранойи… Могли прислать и для того, чтобы оценить, какую опасность или силу Угаровы представляют с появлением двух наследников.

«Что-то я уподобляюсь княгине, ища подвох во всём, — мысленно усмехнулся я. — Но иначе сейчас нельзя. Нам надо выжить, используя все средства».

— Господин Резван, не хотите ли отужинать? — перешёл я к делу. — Предполагаю, путь во второй ипостаси отнял много сил.

— Не откажусь, Юрий, — гость кивнул и уселся в кресло. — Если вы не против, хотел бы пообщаться с будущей ученицей.

— Не против. Но с точки зрения этикета оставлять незамужнюю девицу наедине с эталоном мужской красоты было бы неосмотрительно, — улыбнулся я, заодно польстив ему.

— Интересно… — оценил он. — У вас были превосходные учителя ораторского искусства.

— Я передам им вашу похвалу, — моя улыбка стала шире. — Если позволите, разговор начнётся через несколько минут. Мне нужно обменяться парой фраз с сестрой.

Эльза переводила взгляд с меня на будущего учителя, не понимая, шутим мы или нет.

— Эльза, — кивнул я на выход.

Она поклонилась Резвану и последовала за мной.

— Что со мной может случиться в нашем доме? — удивилась она, едва мы вышли.

Я был уверен: Резван слышит нас — с его слухом оборотня это не составляло проблемы.

— Милая, тебе должно быть известно: незамужние девушки остаются с мужчинами только в компании старших родственников или компаньонок. Княгиня и Алексей заняты. Поэтому мы отправимся на кухню, распорядимся об ужине для гостя, а потом вернёмся. Я буду отсиживать второй номер, изучая книги, а вы общаться.

— Прости, я должна была подумать… — Эльза кивнула. — Но дело ведь не только в этикете, верно?

— Верно. Мы должны быть безупречны и перед светлыми, и перед тёмными. Любая случайность может уничтожить нашу репутацию и жизни. А враги постараются создать таких случайностей достаточно.

***

Распорядившись об ужине, я вернулся в гостиную, устроившись в углу с книгами, привезёнными княгиней. Страницы шелестели под пальцами, но взгляд то и дело скользил к Эльзе и Резвану. Я слушал. Вполуха — будто случайно, но на самом деле впитывая каждое слово.

Эльза сидела, слегка поджав ноги под собой, пальцы беспокойно теребили край домашнего платья. Резван развалился в кресле, но его поза была обманчиво расслабленной. Янтарные глаза не отрывались от неё. Иногда он постукивал указательным пальцем по подлокотнику, будто отмеряя ритм её мыслей.

Они обсуждали пробуждение дара, тактильные ощущения Эльзы и то, как она воспринимала свою силу. Мне, с учётом визуального аспекта, было несколько проще, я привык видеть силу (не то чтобы полностью, но всё же). Я видел её у себя внутри и видел при применении кем-то, однако просто протекающую в ком-либо энергию не различал. Это значило, что мне нужно развивать пассивную возможность, чтобы видеть, как готовится удар, а не постфактум во время активации способностей.

У Эльзы же оказалось иное восприятие. Она объясняла, что силы светлого спектра ощущает как прохладные, порой ледяные, а тёмного — как горячие. Чем мощнее техника, тем сильнее жар, вплоть до чувства, будто руки могут обгореть.

Резван внимательно слушал, затем улыбнулся:

— Поверь, быть энергомантом — не только поглощать и преобразовывать энергию. Мы сами рискуем пострадать от неё. У каждого мага есть предел резерва. Если перерасходовать или переполнить — произойдёт заледенение или сгорание магической структуры. То, что ты описываешь, — предупреждение о заполнении.

Эльза втянула воздух, её пальцы впились в ткань дивана.

— Значит… мне нужно сбрасывать энергию?

— Именно. Мы не батарейки, мы — преобразователи, — он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Но есть и минус. Постоянный голод. Не зря же нас за глаза называют энергетическими вампирами. Мы чувствуем «голод» всегда. Когда натренируешься, постоянный «голод» притупится, и ты сможешь его контролировать.

— Поэтому вы согласились на поздний ужин? — бесхитростно и дотошно уточнила Эльза.

— Да, совершив замену одного источника энергии другим. Придя в дом друзей, я не могу поглощать энергию их заклинаний для подпитки. Это снижение обороноспособности. Этого мы себе позволить не можем. Прийти, допустим, в Орден и подпитаться их благословениями — можем. А к другу — нет.

— Вы упомянули про Орден… Неужели все энергоманты могут поглощать оба вида энергии? — удивилась Эльза.

— Не все. Далеко не все. У нас с тобой редкий дар — два ярких спектра. Обычно, если маг связан с одним спектром, другой для него разрушителен. Так что ты — счастливица. Проблем с утолением голода не будет. Будут лишь от переполнения источника. Раньше энергоманты во время крайнего «голода» могли «выпить» даже эмоции. Поэтому наш дар отнесли к тёмным искусствам.

Я вспомнил нападение светлых и их благословения. Эльза покосилась на меня, словно спрашивая, можно ли рассказать о преобразовании энергии. Я кивнул.

— Однажды я поглотила светлое благословение и превратила его… в лечение. Вернее, в реакцию на интоксикацию. Сымитировала отравление и заставила виверн… чихать и… — она покраснела, — извините, диарея вышла. У всадников тоже.

Резван громко рассмеялся:

— О-о, девочка, учить тебя — удовольствие! Светлым по светлому ударить, да так, чтобы щиты пропустили… Это же гениально!

— Это была идея Юрия, — смутилась Эльза.

Оборотень повернулся ко мне, подмигнув:

— Юрий, вам обязательно надо бывать на занятиях. Думаю, у вас найдётся ещё множество идей для сестры.

На самом деле я действительно хотел ходить на занятия к сестре ещё и потому, что меня заинтересовал принцип преобразования одной энергии в другую и придания им различной формы. Если уж ничего подобного я не нашёл в магии иллюзий, которую хотелось бы использовать для лепки собственного тела и собственных образов, то нужно было хотя бы по крупицам, по аналогиям собирать нечто подобное из других магий. В этом вопросе энергомантия мне просто-таки была необходима.

Кивнув ему, я сказал:

— Постараюсь присутствовать, но у меня будет несколько отличная от Эльзы программа обучения. Поэтому с большим желанием я бы хотел изучать всё вместе с ней, но иногда вынужден буду присутствовать на собственных занятиях.

В этот момент в гостиную вошла княгиня. Причём Елизавета Ольгердовна, услышав, видимо, хохот, появилась с улыбкой на лице, что случалось с ней не часто.

— Резван, мальчик мой, как ты изменился! Не могу сказать, что в худшую сторону. Прекрасно выглядишь. Не обзавёлся собственными щенками? — княгиня даже обнялась с гостем. Впервые видел у неё выражение столь тёплых эмоций.

— Нет, Елизавета Ольгердовна, вы же знаете наши законы, — улыбнулся Резван, но глаза его оставались серьёзными. — Зато я познакомился с вашими и, признаться, приятно впечатлён.

В глазах княгини зажглись искорки гордости за то, что мы не посрамили честь рода при знакомстве с, видимо, дорогим ей человеком.

— Резван был другом моего сына, — сказала она. — Не сказать, чтобы наставником, но по борделям поводил его изрядно, — рассмеялась княгиня.

Резван же даже не смутился, собственно, как и я. А вот щёки Эльзы слегка заалели.

— Ты с дальней дороги, может быть, хочешь перекусить?

— Княжич уже озаботился этим вопросом, — ответил Резван. — Могу ли я поговорить с вами лично?

— Да конечно. Пойдём со мной в кабинет.

Я не стал им мешать и напрашиваться на беседу. Всё-таки нужно было знать меру — где, когда и с кем беседовать.

В это же время, когда княгиня ушла с Резваном, в гостиную вошёл Алексей. Был он премного задумчив, однако же его насторожённость и некое пренебрежение в отношении меня сменились на сдержанную вежливость.

— Алексей, могу ли я к вам обратиться с личной просьбой? — спросил я у Угарова-интуита.

— Да конечно, княжич, — кивнул Алексей.

Он подошёл ко мне, присаживаясь на диванчик, где я сидел, весь обложенный книгами.

— Что изучаете? Магию иллюзий?

— Эти учебники стараниями княгини попали ко мне из Гильдии Магов. Но пока ничего стоящего лично для себя я не обнаружил. Уж я-то точно не собираюсь устраивать фейерверки на потеху публики. Мне нужна совершенно иная магия — боевая. Здесь же таковая описана лишь в контексте того, что это ересь, распространённая на юге и востоке. А на землях Ордена такие вещи исконно были запрещены, ибо относились к тёмному спектру.

— Знаете, — вдруг задумался Алексей, — мне кажется, я смогу найти для вас кое-что интересное.

— Откуда? — удивился я.

— Когда мы осматривали арендованную квартиру лекаря, приходящего к вам, я заметил там одну книгу на столе среди пачки других. Она была достаточно тонкой по сравнению с остальными фолиантами и, кажется, называлась «Магия кошмаров». Я возьму её для вас. Возможно, там вы сможете найти нечто более предметное. А возможно, я не прав, и это лишь совпадение.

— Я был бы вам премного благодарен, Алексей, — кивнул я, оценив шаг, сделанный мне навстречу.

— Но о чём вы хотели попросить? — снова вернулся к первоначальной теме разговора интуит.

— Да, собственно, вопросов у меня два. Первый — не могли бы мы с вами позаниматься не только с точки зрения физических кондиций, но и с точки зрения понимания моих возможностей с нынешними ограничениями? — я указал на ногу.

— А как же рука? — задал встречный вопрос Алексей.

— Руке уже лучше, но она пока ещё слаба. Её тоже нужно разрабатывать.

— Это радует, — согласился Алексей. — Тогда предлагаю начать завтра… ну, практически завтра. Предполагаю, что день у вас и так расписан, поэтому постараемся ближе к вечеру провести нашу тренировку или хотя бы анализ вашего состояния.

— Благодарю.

— А что за второй вопрос? — снова с любопытством посмотрел на меня Угаров.

— Второй вопрос касается вида магии иллюзий, который нашёлся у меня. Как бы узнать информацию об иллюзионистах империи или, может быть, приграничных родов соседних стран, где когда-либо бывали архимаги? Самые обычные, слабые рода вряд ли подойдут — здесь должна была пробудиться сильная кровь, чтобы я мог творить такое. Правда, с риском для жизни, но это не важно — прорывы в рангах владения всегда идут рука об руку с риском. Сможете отыскать нечто подобное?

Алексей улыбнулся.

— Вы знаете, княгиня уже дала подобное задание, поэтому я уже в процессе его выполнения. По имперским родам всего два подходят под такие требования. А вот по заграничным придётся ещё поискать, всё-таки граничим мы не с одним, не с двумя и далеко не с пятью государствами. И во всех них получить доступ к такого рода информации не выйдет. Разве что через дипломатическое ведомство, они чуть более осведомлены во внутренних кухнях соседних стран. Но в дипмиссии сейчас сугубо светлый спектр царит, и они не спешат открывать рты и делиться информацией. Однако же я ищу, с какой стороны к ним подобраться.

— Благодарю, — искренне признался я. — А что по двум родам, которые в империи?

— Мог бы, конечно, пересказать, но полные выкладки я уже передал княгине. Можете ещё у неё взять, ознакомиться.

— Благодарю, Алексей. Пока у меня вопросов больше нет. Буду дальше сидеть, разбираться с тем бредом, который культивируется у нас под видом магии иллюзий.

— Вы так уверены, что это бред? — в этот раз в голосе мага не было насмешки, скорее, недоверие.

— К сожалению, да. Даже моего понимания хватает для того, чтобы уяснить, что в данном случае магия подаётся чересчур однобоко.

— Что ж, не буду отвлекать, княжич. Доброй ночи, — попрощался со мной Алексей.

Мы с Эльзой отправились по спальням, надеясь отдохнуть. Проводив Эльзу до двери её комнаты, я уж было отправился к себе, как вдруг пространство передо дверью моей комнаты замерцало серебристыми изломами, и начала формироваться проекция горга.

Глава 13

Более красноречивого приглашения прийти в гости и придумать сложно. Присмотревшись, я разглядел чуть сбоку от двери в мою комнату сидящего паучка, того же, который до этого будил меня по утрам. Я склонился над ним и попытался объяснить едва ли не на пальцах:

— Мне необходимо спуститься вниз. Проведи меня к алтарю рода. Мне нужно туда срочно.

Паучок задумался едва ли не на полминуты. Скорее всего, он спрашивал разрешения у хозяйки. И, видимо, получив оное, шустро поцокал по паркету своими лапками. Я за ним едва поспевал. Сообразив, что он перемещается слишком быстро, паучок притормозил.

Далее мы проследовали тайными ходами, которыми был пронизан весь замок.

«Нужно будет запросить у княгини план какой-нибудь, а то так однажды заплутаю, и никто меня не найдёт. Стану прекрасным привидением вместо княжича», — размышлял я по дороге вниз. Конечно, что такое вряд ли может произойти… Ну, а вдруг?

Спустились мы минут за пятнадцать. В зале сегодня было не столь светло и ярко, как при нашем приобщении к роду. Часть свечей в люстрах были затушены. Однако же клетки с животными были на месте. Некоторые всё также бесновались, кое-кто безучастно сидел, уткнувшись взглядом в стену. Лишь горг пододвинулся ближе к выходу, ожидая меня. Он лежал, уложив морду на сложенные передние лапы — задних я не видел, они терялись во мраке.

Стоило мне подойти, он посмотрел на меня прямым взглядом, в котором читалось так много разных чувств и эмоций, что я даже опешил:

— Ну, здравствуй, дружище, — обратился я к нему. — Уж извини, пару дней выдались суматошными, не навещал тебя. Не знаю, являешься ли ты олицетворением того создания, которое взяло меня под покровительство рода, или же просто выбрал меня в качестве друга, но прости, что не заходил.

Я попытался присесть перед ним на корточки, но с учётом не особо гнущейся ноги это был сложный номер. Поэтому я уселся прямо на задницу, подогнув одну ногу под себя, а другую выпрямив. Он заметил мои попытки умоститься перед ним и даже, кажется, понял, что со мной не так.

— Ну, рассказывай, зачем звал?

Я смотрел на животное и не мог понять, что же не так. Во взгляде его была такая безнадёга, смешанная с решимостью, как будто бы он сейчас добровольно собирался идти на смерть. Я показал ему руки, свободные от всевозможного оружия или чего-либо угрожающего, и спросил:

— Дружище, можно… я к тебе прикоснусь?

Пронзительный взгляд был мне ответом. А затем — я могу поклясться! — горг кивнул.

«Нихрена ж себе! Нет, я, конечно, подозревал, что он — разумное создание, но не до такой же степени…»

Ответом мне была кривая ухмылка, как будто бы он слышал меня. Ну, либо у меня было настолько ошарашенно-живописное выражение лица, что его можно было прочитать без всяких ментальных способностей.

Я осторожно положил ладонь ему на голову.

Но стоило мне к нему прикоснуться, как тело тут же пронзила боль. Перед глазами мелькали картины — самые разные. Картины его семьи, где один за другим погибали детёныши. Как убили его родителей охотники. Как разобрали щенками его братьев и сестёр. Как он один скитался, убивал. Как пытался найти подобных себе, чтобы завести семью.

Картинок было так много, и они были столь разными, что я полностью утонул в его жизни, мыслях и чувствах. В них он взрослел, становился крупнее, осознаннее. У него, кроме жажды выжить, появились другие потребности. Жажда познания. Он изучал растения — принюхивался к ним, пробовал. Наблюдал за животными. Убивал тех, кто убивает ради удовольствия, а не для пропитания.

Я просматривал историю жизни и становления разумного существа и не мог понять — как же так? Как в тело животного смогли замкнуть разум и сознание?

«Боги, за что же так с ним? Или это какая-то новая ступень эволюции?»

Одним из последних образов горг показал встречу с неким существом в балахоне, у которого не было ни рук, ни ног. Из-под балахона лишь вихрились серебристые искры. И это существо ударило в горга молнией — молнией, не похожей на магию или оружие. Она не оставила на теле ни единого следа: ни дыры, ни раны. Из чего горг сделал вывод, что враг промахнулся. Но от незнакомца исходили такая мощь и такой ужас, что горг бежал несколько дней без передышки. Бежал так далеко, как никогда в жизни, чтобы больше не встречаться с этим созданием.

И вот он начал слабеть. День ото дня. Пока его не схватили люди. Это случилось очень давно, многие годы назад. Его перепродавали несколько раз, пока он не попал к княгине. Так горг оказался в этом тёмном подземелье, с тех пор не видя солнца и неба. Он пытался достучаться до княгини, поговорить с ней, но она его не слышала. Она использовала его кровь и образцы тканей для создания улучшенных химер. Но она его не слышала.

А я, твою мать, слышал. Я видел историю существа, которого вот уже полсотни лет держали взаперти. Полсотни лет не просто рабства и экспериментов. Полсотни лет медленного угасания в одиночестве.

Я смотрел на это создание, а оно отвечало мне прямым, спокойным взглядом, будто говорило: его время пришло, оно на исходе. И он хотел бы провести свои последние минуты рядом с существом, которое хотя бы считает его за равного, понимает его и может разделить с ним этот момент угасания.

— Твою мать! Неужто ничего нельзя сделать? Погоди, дружище, я позову лекаря! Моя сестра… Пусть не по крови, но по клятве. Она — лекарь. Она поможет тебе. Мы освободим тебя. Ты снова получишь свободу, увидишь солнце! Тебе не придётся быть здесь!

Я смотрел на него и обещал, обещал, обещал. Хотел сорваться, побежать за Эльзой, но понимал, последние мгновения уже на пороге, а до Эльзы бежать долгих пятнадцать-двадцать минут. Будить её, возвращаться обратно… Он мог не дождаться моего возвращения. А бросить умирать его одного…

Трясущимися руками я возился с запором, пытаясь открыть клетку. Там был замок. В растерянности я принялся искать хоть что-то, чем можно было бы его сломать, но ничего не было. Ни ключей на столе, ни рядом. Тогда я просто вцепился в прутья решётки и всеми силами захотел, чтобы их не было.

Руки обожгло неимоверной болью такой силы, что слёзы выступили на глазах. Я прикусил губу, сдерживая стон. Кажется, прикусил до крови, капли упали на тело горга, ему на морду. Он слизнул их, и мне показалось, что даже улыбнулся.

Нас больше не разделяли прутья решётки. Хотя бы в этот момент, перед смертью, он был не один. Рядом с ним маячил призрак свободы. Горг улыбнулся. Правда, выглядело это так, будто он просто оскалил свои огромные саблезубые клыки в мою сторону. Только я понимал, он не сделает мне ничего. Это была его последняя улыбка.

В следующее мгновение я даже не понял, что произошло. Зверь резко перевернулся на спину и огромными когтями — как у кошки или тигра — вскрыл себе гортань и место под челюстью, вырвав оттуда кристалл, пульсирующий серебристой энергией, размером с мой указательный палец.

Не раздумывая, он вогнал кристалл мне в колено, находившееся прямо напротив его морды. Я почувствовал дикую боль и одновременно увидел, как жизнь окончательно покидает его тело.

Кристалл, воткнутый в больное колено, начал рассасываться, будто некий грибок или серебристая плёнка всасывалась в меня, растекаясь одновременно по телу внутри и снаружи. Я завыл. Завыл в унисон с последним воем горга.

Я держал его голову и одновременно корчился от боли. Боль была такая, что в какой-то момент, взглянув в застывшие глаза разумного создания — этого существа, решившего пожертвовать своими последними минутами жизни — я отключился.

***

Елизавета Ольгердовна разговаривала с другом сына — очень уж давно она не видела Резвана Эраго. Последний раз он стоял на пороге её дома, когда принёс весть о смерти её внучки. Николай тогда остался на военной кампании, а княгине было не до церемоний. Единственным, кто решился сообщить эту новость «бешеной суке Угаровой», был высший оборотень и по совместительству энергомант Эраго.

Сейчас они беседовали, как старые добрые приятели. После определённого возраста все разницы в годах стираются, и теперь хоть столетний, хоть семидесятилетний маг смотрели с одинаковой усмешкой на происходящее вокруг.

Княгиня, обхватив руками фарфоровую чашку с чаем, первая нарушила тишину:

— Резван, благодарю тебя, что так быстро откликнулся на мою просьбу, — её пальцы не дрожали, создавая обманчивое впечатление спокойствия. — Ты знаешь, насколько для меня важно уберечь родную кровь.

Оборотень, сидевший напротив, медленно провёл ладонью по своей коротко стриженной бороде, прежде чем ответить:

— Знаю, княгиня, знаю. И после всех ваших потерь я просто не мог не отреагировать, — его жёлтые глаза сузились, вспоминая: — Мы хорошо дружили с Николаем, а Вику… я любил как собственную дочь.

— Что правда, то правда, — княгиня кивнула, её единственный глаз затуманился воспоминаниями. Пальцы невольно сжали ручку чашки так, что побелели костяшки пальцев. — Разбаловали вы её тогда сверх меры.

Резван откинулся на спинку стула, скрестив мощные руки на груди:

— Девушки и женщины созданы для того, чтобы их любили и баловали. А не для того, чтобы идти и утопать по колено в крови на поле боя, — его голос дрогнул, и он резко встал, подойдя к камину, будто пытаясь скрыть эмоции. — Однако же история вновь циклична… и у вас снова девушка в наследниках.

— Девушка… — княгиня провела рукой по лицу, словно стирая усталость. — Однако же есть и наследник.

Оборотень резко обернулся, его движения были стремительными, как у хищника:

— Простите мою неучтивость… — он сделал паузу, сжимая и разжимая кулаки. — Вы же знаете, я всегда был откровенен с вами.

— Говори, чауш, говори, — княгиня нахмурилась, её ногти впились в подлокотники кресла. — Ты знаешь, я ценю честность, высказанную в лицо.

Резван шагнул вперёд, его тень накрыла княгиню:

— Я видел вашего внука. Он хорош в разговорах, может быть, хорош магически…, но у него проблема с телом, которую не решит ни один лекарь.

— Ты про ногу? — голос Елизаветы Ольгердовны стал опасным, как скрежет стали.

— И про неё в том числе, — оборотень показал клыки в подобии улыбки. — Как мальчик выжил — не представляю. Но хорошим бойцом ему не стать никогда. Как он может вести за собой полки химер?

Княгиня резко встала, её плащ взметнулся, как крылья химеры:

— Ох, Резван, ты ошибаешься в роли химеролога! — её рука описала резкую дугу в воздухе. — Мы не ведём полки в бой лично! Это лишь я прослыла сумасшедшей сукой, потому что любила возглавлять атаки на своей Ваське. А внучка… — голос сорвался, — была вся в меня… Но даже так она погибла-то в тылу, во время бомбёжки госпиталя.

Резван, склонив голову, сделал шаг назад:

— Согласен. И всё же… — его пальцы нервно барабанили по рукояти кинжала. — Вы понимаете, какая судьба его ждёт? Эти повреждения магической структуры… вдруг они передадутся дальше?

— Это приобретённое! — княгиня ударила кулаком по столу, заставив подпрыгнуть чашки. — Не ищи проблему там, где её нет! В крайнем случае я проведу манипуляции, у Юрия будет здоровая конечность!

Оборотень резко схватил княгиню за запястье, но тут же отпустил, осознав свою дерзость:

— Конечность не нога человека! — его голос стал хриплым. — Даже если мы найдём мага, у которого ампутируем ногу, чтобы прирастить Юрию…, но это будет не то. Да, он станет очередным вашим шедевром, но природа… природа сама уравнивает шансы, создавая по ей одной ведомой программе свои творения.

Княгиня отступила к окну, присаживаясь на подоконник:

— Резван, ты же знаешь, — её шёпот был опаснее крика, — наша сила всегда требует плату. Большая сила — большие обязательства — высокая цена.

— Знаю, — он провёл ладонью по лицу. — Именно поэтому не завожу детей. Но называть «ценой» приобретённое повреждение… — его голос прервался, когда он увидел, как княгиня вдруг замерла.

Елизавета Ольгердовна взмахнула рукой, прервав его. Её глаз цвета штормового неба помутнел, покрылся белёсой плёнкой. Зрачок дёргался, будто она что-то просматривала — имея ментальную связь с созданиями, она вполне могла сейчас видеть их глазами.

Чем дольше длилось это состояние, тем мрачнее становилось её лицо. Вдруг её рот приоткрылся в немом крике. Княгиня вцепилась в дубовый подоконник, подавшись вперёд, будто пытаясь разглядеть что-то важное…, а затем завыла по-звериному, отчего у Резвана по спине побежали мурашки.

Княгиня соскользнула с подоконника, её взгляд прояснился. Она только успела крикнуть:

— Резван, за мной!

Оборотень не успел и глазом моргнуть. Княгиня, словно дикая кошка, начала нажимать рычаги на стеллаже с книгами за её спиной. Деревянная конструкция с глухим скрипом отъехала в сторону, открывая спуск к массивной каменной арке, ведущую в тайные переходы замка.

Резвану не нужно было повторять дважды. Когда княгиня Угарова просила таким голосом, возражать не следовало. Они рванули вместе, и, глядя на её стремительные движения, оборотень не поверил бы, что у этой женщины проблемы с ногой. Столетняя старуха-химеролог, которую давно списали со счетов, развила такую скорость, что даже высшему оборотню было тяжело за ней угнаться.

Они слетели на три этажа вниз — к самому сердцу замка Угаровых, к родовому алтарю. Однако самого Резвана в зал не пустили. Он мог лишь наблюдать от входа, как княгиня с отчаянием рванула внутрь и попыталась вытащить внука из-под огромной туши горга — той самой саблезубой твари, что пятьдесят лет назад стала материалом для её экспериментов.

— Чёрт! Ну же! Давай! — её хриплый голос эхом разносился под сводами каменной пещеры.

Она рычала, ругалась на чём свет стоит, с нечеловеческой силой пытаясь высвободить внука. Наконец, ей это удалось.

Княгиня мимоходом отметила, что он весь залит кровью, и, тяжело дыша, потащила его волоком к выходу.

— Резван, наверх! — крикнула она, переваливая окровавленное тело в мощные руки оборотня.

Началась бешеная гонка по переходам. Резван чувствовал, как парня трясёт. По его телу то и дело пробегали волны трансформации, словно у оборотня перед первым превращением. Но Юрий не был оборотнем, Резван почувствовал бы это сразу по запаху, по энергетическому отпечатку. Здесь было что-то другое, что-то необъяснимое…

Обратно они добежали почти с той же скоростью. Ввалившись в кабинет, Резван уложил парня на кожаную тахту и принялся снимать с него одежду, ища раны. Но, к его удивлению, кровь оказалась не Юрия, она принадлежала горгу. Единственное повреждение — едва заметный шрамик на губе, хотя Резван мог поклясться, что раньше рана выглядела куда серьёзнее.

Тогда он принялся осматривать тело внимательнее и тут обратил внимание на ногу княжича.

Волны трансформации расходились именно от неё. От колена во все стороны змеились серебристо-чёрные прожилки, словно ядовитые корни, проникающие в мышцы, кости, кровь. Вырвать это было невозможно — разве что ампутировать. Но когда Резван сорвал с парня брюки, он увидел, что верхние «щупальца» уже добрались до живота и груди.

Княгиня смотрела ошарашенно:

— Скажи мне, что это… Он же его не убил? Не укусил?

— Нет, физически парень, думаю, цел, — пробормотал Резван. — Но что за дрянь по нему распространяется… я не знаю. В замке есть лекари?

— Лемонс прибудет завтра. Есть только Эльза, но она не обучена, — с сомнением ответила Елизавета Ольгердовна.

— Зовите! Это лучше, чем ничего.

Взгляд княгини затуманился, видимо, она отдавала приказ химере спешно разбудить внучку.

Эльза появилась буквально через пять минут, заспанная, в ночной сорочке, кутаясь в домашний халат. Увидев брата, она рванула к нему и тут же начала диагностику, водя руками над его телом. Через две минуты с закрытыми глазами, с испариной на лбу она повернулась с ошарашенным выражением:

— Он… здоров. Но внутри него происходят изменения, неподвластные мне. Я не понимаю… Это не яд. Это… — она замялась, — будто что-то сильное и разумное пытается слиться с ним. Это… это как химеризм. Или как вы это называете?

Княгиня отодвинула всех и сняла чёрную повязку с лица. Обычно скрытый глаз давал ей возможность видеть совместимость энергий при создании химер. Сейчас она видела то, о чём говорила внучка: две энергии сплетались в единую вязь, усиливая друг друга, становясь частями целого.

Но результат этого слияния не смог бы предсказать никто.

Глава 14

Знаете фразу: «Если вы проснулись и у вас что-то болит, значит, вы ещё живы»? В соответствии с этой мудростью я был живее всех живых, болела каждая клеточка моего тела. Продрав глаза, я тут же зажмурился: мир вокруг был настолько ярким и чётким, что я мог разглядеть мельчайшую муху на светильнике в дальнем углу комнаты. Причём этот угол тонул в полумраке, светильники-то днём не горели.

С несвойственной мне ранее остротой зрения я разглядел и паука, который обычно будил меня по утрам. Теперь он сидел смирно на полу, наблюдая за моим пробуждением. Стало понятно, почему его считали химерой. У создания были миниатюрные крылышки, очень похожие на стрекозиные. Как он ими пользовался — загадка, но факт оставался фактом. А ещё у него имелся небольшой хоботок, как у кровососущего комара, что вызывало закономерные вопросы о его биологической природе.

Но обострилось не только зрение. Слух стал настолько чутким, что я различал, как при дыхании паучка стучат друг о друга хитиновые пластины его тела. Этот тишайший перестук в обычной жизни было невозможно услышать. Так же отчётливо доносился и тихий разговор за окном, Эльза с Резваном обсуждали тренировки. Он проецировал энергию, а она поочерёдно поглощала то светлую, то тёмную, преобразуя её по команде учителя.

«Значит, время уже к обеду, раз занятия с Кондратием Ивановичем уже завершились», — мысленно дал я себе затрещину. Пропустить утреннее занятие с Брылевым — так себе начало для установления хороших взаимоотношений с преподавателем. Но почему меня не разбудили? Этот вопрос так и остался без ответа.

Вскочив с кровати, я едва ли не трусцой добежал до душа. Ледяные струи смыли остатки сна, и я уже собирался выйти, когда замер перед зеркалом. Что-то было не так, и это бросалось в глаза сразу.

Помня свой прежний облик, я теперь видел перемены.

Глаза: один остался цвета штормового неба — наследие рода Угаровых, а второй слегка пожелтел. При моргании в нём мелькал вертикальный зрачок, но стоило присмотреться, и он вновь становился обычным, человеческим.

Мускулатура стала более упругой, пластичной, не перекачанной, как у Резвана, а просто спортивной, как у юноши, не чурающегося тренировок.

Я медленно опустил взгляд с зеркала на своё колено. Память услужливо подкидывала обрывки прошлой ночи: зов горга, его последние минуты, тот странный кристалл, который он вогнал мне в ногу… Осмотрев колено, я с удивлением обнаружил, что рана полностью зажила. Более того, в ванную я бежал легко, почти не чувствуя привычной боли. Колено ещё не совсем пришло в норму, но ситуация была в разы лучше, чем в первые дни моего появления здесь. И рука, и нога теперь оценивались на «четыре с минусом», разрабатывать их ещё предстояло, но хотя бы движения больше не причиняли мучений.

«Интересно…» — осознание перемен медленно накрывало меня. Улучшенное зрение, обострённый слух, координация, мускулатура — всё это было подарком умирающего горга. Но что именно он мне передал? И что это за кристалл оказался? Нужно срочно поговорить с княгиней.

Быстро переодевшись, я направился вниз. Теперь путь в гостиную занимал куда меньше времени, я почти прыгал по ступеням, чем явно смутил паука, привыкшего к моей обычной, размеренной походке. Обогнав его на одном из поворотов, я влетел в гостиную.

В гостиной, откинувшись в кресле у камина, сидела княгиня. Рядом с ней расположился незнакомый мне молодой человек — стройный мужчина высокого роста с атлетичным телосложением. Его волосы отливали медным блеском, а в левом ухе сверкала рубиновая серьга. Когда я присмотрелся, то заметил, как вокруг него бурлит алыми всполохами аура. С запозданием пришло понимание — передо мной маг крови.

Прервав их разговор своим появлением, я увидел, как бабушка резко подняла голову, а затем её лицо озарила искренняя радостная улыбка. Она даже слегка приподнялась с кресла, жестом приглашая меня подойти ближе.

— Кемаль, позволь тебе представить моего внука — княжича Юрия Угарова, — представила меня бабушка, гордо расправив плечи.

Я склонил голову в почтительном поклоне, внимательно изучая гостя. Его карие глаза с хищным блеском оценивающе скользнули по мне, задерживаясь на изменённом глазу и мускулатуре.

— Юра, это Кемаль Каюмов, магистр магии крови из рода Каюмовых, — продолжила княгиня, её единственный глаз при этом внимательно следил за нашей реакцией друг на друга.

Каюмовы… Насколько я помнил, этот род действительно относился к числу наших верных союзников.

— Рад знакомству, господин Кемаль, — снова склонил я голову, на этот раз чуть менее официально.

— И я рад знакомству, Юрий, — ответил маг крови, его губы растянулись в дружелюбной ухмылке, обнажив белоснежные зубы. Он сделал изящный жест рукой в сторону свободного дивана. — Присоединитесь к нашей беседе?

— Буду только рад, — кивнул я, направляясь к указанному месту.

Присев на бархатный диванчик, я потянулся к хрустальному графину и налил себе стакан воды. На резном кофейном столике перед нами были расставлены изысканные закуски и разнообразные напитки — от крепкого коньяка до лёгких фруктовых ликёров.

— Хороший выбор, — усмехнулся Кемаль, его пальцы невольно поиграли с бокалом с тёмно-красным вином, когда он заметил мой выбор воды вместо алкоголя. В его голосе звучала лёгкая насмешка, но без злобы.

— В здоровом теле — здоровый дух, — неожиданно для себя самого выдал я расхожую аксиому, слегка пожав плечами. — Вода в данном случае лучше всего поддерживает баланс в организме.

— Смотря, когда, и смотря, кому, — загадочно улыбнулся господин Кемаль, намеренно делая глоток своего вина. Его глаза сверкнули алым, словно на мгновение отражая цвет напитка. Но тут же он вернулся к прерванному разговору с княгиней, слегка наклонившись в её сторону в позе внимательного собеседника.

Что-то мне подсказывало, что в бокале господина Кемаля было не вино.

— Что же касается Иллюмовых и Миражевых… — Кемаль Каюмов медленно провел пальцами по борту своего бокала, оставляя мокрый след на хрустале. Его рубиновая серьга вспыхнула в свете луча солнца, когда он наклонил голову в почтительном поклоне. — Мы постараемся выполнить вашу просьбу, княгиня. Но… — он сделал многозначительную паузу, его пальцы замерли в воздухе, словно рисуя невидимые символы. — Это будет не быстро. Вы сами знаете, насколько сильно нас опасаются, насколько сильно нас сторонятся. Достать образцы в такой ситуации проблематично.

Я сидел, слегка откинувшись на спинку дивана, и вдруг осознал, о чём шла речь. Мои пальцы непроизвольно сжали подлокотники, когда до меня дошло значение этих фамилий — они слишком явно напоминали вид магии, практикуемый в этих родах. Бабушка пыталась найти моих родственников по отцу. Логично — нужно было знать, кого опасаться. И кто, как не маги крови, могли помочь в этом деликатном вопросе?

Княгиня, сидевшая напротив, слегка поджала губы. Её единственный глаз сузился, когда она перевела взгляд с Кемаля на меня, будто оценивая мою реакцию. Её пальцы задумчиво поглаживали клюв горгульи на рукояти трости.

Другая проблема заставила меня напрячься. Я вовсе не горел желанием предоставлять кому-либо образцы своей крови. Какая-то внутренняя тревога шептала, что маг крови с одной-единственной каплей может натворить таких «чудес», что мало не покажется. Вплоть до управления телом, дистанционного проклятия или даже смерти.

«С Каюмовыми нам нужно не просто дружить… — пронеслось у меня в голове, пока я наблюдал, как Кемаль грациозным движением поправляет манжеты рубашки. — А иметь самые тесные кровные связи».

Эта мысль заставила меня задуматься. Возможно, стоило обсудить с бабушкой брачный союз? Хотя сначала следовало разобраться с местными семейными законами…

Обсудив вопрос с двумя родами, Кемаль Каюмов встал, совершив изысканный поклон.

— До следующей встречи, княгиня. Княжич, — его глаза на мгновение вспыхнули алым, когда он взглянул на меня перед тем, как развернуться и выйти из зала.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и в гостиной воцарилась тишина. Я почувствовал, как бабушка устремила на меня пристальный взгляд. Время лёгкого допроса настало — или, вернее, время утоления её любопытства, хотя первый вариант был явно ближе к истине. Её пальцы принялись выбивать нетерпеливую дробь по ручке кресла, а брови угрожающе поползли вверх, требуя объяснений.

— Отдельно мы ещё обсудим, — она внезапно наклонилась ко мне, её тень накрыла меня целиком, — каким образом ты смог достать горга из закрытой клетки, ключи от которой хранятся у меня лично!

— Хотелось бы и мне знать… — пробормотал я, потирая виски. В тот момент я действительно действовал на автомате — просто захотел, чтобы прутья исчезли, и они… исчезли. Что теперь с той клеткой — большой вопрос. Как и с телом горга. Его стоило похоронить с почестями, как разумное существо, пожертвовавшее собой ради меня.

Княгиня внезапно замолчала, её трость замерла в воздухе. Она медленно склонилась надо мной, её лицо теперь было всего в нескольких сантиметрах от моего.

— Ты мне хоть скажи, оно того стоило? Весь этот риск и потери? Стоило ли это результата?

Трость снова застучала по мрамору, каждый удар отдавался в моих височных костях — новообретённый острый слух превращал это в пытку.

Я глубоко вдохнул и неожиданно парировал:

— А вы ничего не заметили, когда я вошёл?

Княгиня замерла на полуслове. Ее трость застыла в воздухе, как заколдованная. Глаз расширился, бровь медленно поползла вверх. В комнате воцарилась тишина, настолько глубокая, что стало слышно, как где-то за окном скребется ветка о камень.

Я медленно поднялся с дивана, слегка покачиваясь на ослабленных ногах, но с неожиданной грацией протянул руку бабушке — изящным жестом, словно приглашая её на бал. Княгиня замерла на мгновение, её единственный глаз расширился от удивления, прежде чем она неуверенно отставила трость в сторону и положила свою морщинистую ладонь в мою.

— Позвольте, Ваше Сиятельство, — прошептал я, мягко, но уверенно помогая ей подняться. Как только она встала, я легко поднял её в воздух, закружив в импровизированном вальсе. Княгиня оказалась удивительно лёгкой — не потому, что была хрупкой (её плотное телосложение говорило об обратном), а потому что мои руки теперь обладали невероятной силой.

— Юра! Что ты…— её возмущённый возглас потонул в смехе, когда я ловко перехватил её за талию, уверенно ведя по комнате. Мои ноги, ещё недавно едва державшие меня, теперь двигались с непривычной плавностью. Я даже позволил себе небольшой пируэт, прежде чем аккуратно поставить княгиню обратно у диванчика.

Сделав театральный поклон, одна рука за спиной, другая изящно вытянута вперёд, я поднял взгляд, встречая её потрясённое выражение лица.

— Но… как? — вырвалось у княгини.

— Не знаю, — честно ответил я, выпрямляясь. Моя рука непроизвольно потянулась к колену, где всё ещё ощущалось странное тепло. — Но тот горг… Он был разумным существом. Пятьдесят лет в вашей клетке отдававший кровь для ваших химер… — Я замолчал, чувствуя, как сжимается горло. — Он умирал в неволе и при этом подарил мне самое ценное, что у него было — свою сущность. Я ещё не знаю всех возможностей, но уже за это… — мои пальцы сжались в кулаки, — я должен отблагодарить его достойно. Хочу похоронить его, как подобает.

Княгиня резко выругалась, её трость с грохотом упала на пол. Она сделала шаг назад, будто отталкиваясь от моих слов.

— В чём дело, Елизавета Ольгердовна? — я наклонился, чтобы поднять её трость, чувствуя, как напряглись мышцы спины — новые, незнакомые.

— Я уже пообещала его тушу алхимикам на разбор, — прошипела она, хватая трость так, что пальцы побелели от напряжения.

— Откажите, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. Это была не просьба, а практически приказ.

— Это будет пятном на репутации! — княгиня ударила тростью об пол, её щёки покраснели от гнева. — Мы всегда держим слово!

Я перехватил её взгляд, не моргая:

— Скажите, что планы изменились. Что тушу забрали для нужд рода. Пусть думают, что хотят. Что нашли личного алхимика или… — я запнулся, затем усмехнулся. — Вы же архимаг. Старая, «сбрендившая», по их мнению, старуха. Разве вы не имеете права менять решения?

Княгиня задумалась, её пальцы постукивали по набалдашнику. Внезапно она резко подняла голову:

— Что ты хочешь сделать с телом?

Я глубоко вдохнул, ощущая странную тяжесть в груди:

— Сжечь. По обычаю павших воинов.

***

Савельев Григорий Павлович нервно постукивал пальцами по корешку папки, ожидая аудиенции у императрицы-матери. За полтора суток он успел разобраться в одиозном нападении на личного вассала императорского рода Пожарских, и ситуация оказывалась пресквернейшей. Это дело требовало личного обсуждения с самой государыней.

— Химеры вас задери! — прошептал он, в очередной раз перебирая факты. Как и предупреждала Угарова, нападение действительно было делом рук Светловых. Эти безумцы даже не удосужились скрыть следы! Григорий Павлович резко встал и начал шагать по кабинету, его сапоги глухо стучали по паркету.

Во-первых, сам мотив был очевиден: после долгого отсутствия княгиня появилась в Гильдии Магов и публично осадила Илью Светлова, магистра и представителя рода в Гильдии. Этот инцидент стал достоянием общественности быстрее, чем распространяются придворные сплетни.

Во-вторых… Десять всадников на вивернах — это слишком много для частного выезда! По закону дворянские роды могли содержать не более пяти всадников для охраны поместий и то в случае владения большими территориями. Значит, либо были привлечены вассальные рода, либо…

— Наёмники, — скривился Григорий Павлович, снова открывая папку. Его пальцы быстро листали страницы. Свидетели подтверждали — всадники Светловых в тот день были дома. А вот запрос в Гильдию наёмников на девять всадников появился через час после стычки с княгиней… и таинственно исчез спустя два часа.

Найденные «исполнители» божились под артефактом правды, что всего лишь тренировали отряд Керимовых, случайно забрели на земли Угаровых и имитировали атаку.

«Не применяли заклинаний, только благословения, никто не пострадал», — их слова подтверждал магический артефакт.

«Ну да, не пострадал. А у парня магическая инвалидность».

Григорий Павлович с отвращением убрал документ. Он сам присутствовал на допросе, и его явно тошнило при ответах наёмников. Одно и то же событие можно подать под разным соусом… Да, формально они говорили правду, но…

— Адъютант генерала Светлова, — проскрипел он сквозь зубы. — Именно он, по документам, организовал эти «учения». На бумаге всё выглядело гладко — слишком гладко.

Позволить такое оставить безнаказанным — значит показать слабость короны. А если Светловы посмеют раз… что помешает другим повторить?

Дверь кабинета, наконец, открылась. Григорий Павлович выпрямился, поправил мундир и твёрдым шагом направился на аудиенцию, сжимая в руках злополучный доклад. Его челюсть была сжата так, что болели скулы. Сегодня придётся выбирать слова особенно тщательно.

Глава 15

Кабинет императрицы-регента был погружён в тишину. Высокие окна, затянутые тяжёлыми шторами, пропускали лишь тусклый свет летнего вечера. На столе горело несколько светильников, отбрасывая тени на стены, украшенные портретами предков её почившего супруга. Сегодня здесь сидела только Мария Фёдоровна Пожарская — больше никого рядом с ней не было.

Императрица-регент, несмотря на свои сорок пять лет, всё ещё была прекрасна. Стараниями придворных лекарей она выглядела не старше двадцати пяти: каштановые волосы, собранные в изящную причёску, зелёные глаза, словно два изумруда, гладкая кожа без единого изъяна и стройная, почти девичья фигура. Однако усталый, проницательный взгляд выдавал её истинный возраст. Перед Григорием Павловичем сидела не юная барышня, а повидавшая виды государыня, десять лет управлявшая империей после смерти мужа.

Принцу Андрею сейчас было семнадцать, и в следующем году он должен был занять трон. Но, судя по тому, с каким рвением императрица была погружена в государственные дела, передавать власть она явно не спешила.

Раздался осторожный стук в дверь.

— Ваше Императорское Величество, прошу простить за внеочередное вторжение, — раздался низкий голос начальника службы имперской безопасности. — И прошу уделить мне всего лишь несколько минут. Я понимаю, что ваш рабочий день уже окончен, однако сей казус необходимо разобрать незамедлительно.

Императрица медленно подняла глаза от бумаг и кивнула, жестом приглашая войти.

— Проходите, Григорий Павлович.

Он вошёл, чётко поклонившись, и остановился перед её столом.

— Присаживайтесь, — она указала на кресло напротив.

Глава службы имперской безопасности сел, слегка склонив голову.

— Григорий Павлович, давайте без политесов, — императрица сложила руки перед собой. — Чем быстрее и проще вы объясните суть вашего вопроса, тем быстрее мы с вами решим, что с этим делать. К делу.

Григорий Павлович достал небольшую папку и положил её перед императрицей.

— Здесь краткие выжимки по делу… вернее, по заявлению княгини Угаровой.

— Угарова… Угарова… — императрица задумалась, прикрыв глаза. — Что-то припоминаю…

Она обхватила пальцами переносицу, пытаясь вспомнить.

— Старая карга… Химеры… Это же одна из оставшихся в империи архимагов?

— Да, ей уже чуть больше ста, — ответил Григорий Павлович с лёгкой усмешкой.

— Вот это да… Зажилась магичка, зажилась, — пробормотала императрица, затем встрепенулась. — Ну и что же?

— Дело в том, что у княгини Угаровой несколько месяцев назад погиб наследник — её сын Николай. А ещё восемнадцать лет назад погибла внучка Виктория Угарова.

— Род раньше был одним из столпов военной силы империи… — задумчиво протянула императрица. — Припоминаю… не то Бешеный Легион, не то ещё что-то…

— Да, род до сих пор входит в Чёрную Сотню — тех, кто кратно увеличил территорию империи, — подтвердил Григорий Павлович. — А сама княгиня была предводителем полка химер и лично водила их в атаку.

— Да-да-да, помню! — императрица вдруг оживилась. — Я, кажется, сыну в детстве читала сказки про эту сумасшедшую. Это были кошмарные истории, но Андрюше они нравились.

— Как бы то ни было, Ваше Императорское Величество, род Угаровых является… личными вассалами короны.

Брови императрицы стремительно взметнулись вверх.

— И как давно?

— Шесть поколений как… ещё при прапрапрадеде вашего покойного супруга.

— Интересно… — она откинулась в кресле. — И что же? Судя по отсутствию у неё наследников, род должен был зачахнуть?

— Так и было бы, Ваше Императорское Величество… Однако не далее как три дня назад в императорскую канцелярию поступило уведомление о признании родом двух наследников с родовыми силами: княжича Юрия Угарова и княжны Эльзы Угаровой.

— Сразу двое? — императрица приподняла бровь. — Неужто каких-то близнецов нашли?

— Не совсем так. Некоторые старые рода имеют свои… процессуальные моменты по определению наследников.

— Ну ладно, опустим эти мелочи. И что же дальше? — императрице не терпелось разобраться в деле и, наконец, отправиться отдыхать.

— Дело в том, что спустя чуть меньше суток после объявления о новых наследниках на них состоялось нападение. Причём весьма демонстративное — на их же землях, что находятся в Химерово, в четырёх часах езды от столицы. На них напал десяток всадников на вивернах.

Императрица умолкла, просчитывая ситуацию. История пахла скверно.

— Результатом нападения стала инвалидность одного из наследников княгини.

Она взяла документ и быстро пробежалась глазами по тексту, хмурясь всё сильнее.

— Остальные бумаги подтверждают, что всадники были наняты адъютантом генерала Светлова.

Голос императрицы стал ледяным, покрывая морозными узорами стёкла в кабинете, хотя снаружи стоял жаркий вечер.

— Кем они себя возомнили? Нападать на вассала короны? — Григорий Павлович развёл руками. — Они что думают, если мы закрываем глаза на все их близкородственные отношения с Орденом, на их проталкивание своих во власть и армию и на мздоимство, то мы спустим им и такое?

— Ваше Императорское Величество, дело в том, что Светловы аргументируют сие следующим образом…

Григорий Павлович пересказал версию всадников и приложил документ, заверенный артефактом правды.

— Григорий Павлович, если бы всё соответствовало действительности, вы бы ко мне не пришли, — устало произнесла императрица.

— Именно так, Ваше Императорское Величество. Я служу вот уже тридцать лет на своём месте именно из-за своих естественных магических способностей. И я могу с уверенностью заявить: результат допроса с применением артефакт правды… не соответствует действительности.

— Они действительно нападали?

— Да. Они действительно использовали благословения на землях княгини Угаровой, и эти благословения нанесли вред её наследникам. И то, что те выжили, — чистая случайность, ведь сама княгиня была в отъезде, в столице.

— Если я хоть что-то понимаю в политике, то сам факт такого поведения Светловым спускать нельзя, — констатировала Мария Фёдоровна.

— Верно, и не потому, что у нас к ним пристрастное отношение, ни в коем случае. Я весьма уважаю Игната Сергеевича Светлова, нашего министра торговли. Но подобное открытое, демонстративное нападение на ваших вассалов — это нонсенс. За ним должно последовать наказание.

— Григорий Павлович, что мы можем сделать в этом случае? Скажите мне, как человек опытный.

— Для начала — сделать Светловым внушение, Ваше Императорское Величество. Заставить их откупиться за произошедшее. Есть факт магической инвалидности и факт нападения. Это произошло не в бою, не на поле битвы и не на войне. Это случилось в мирное время. И если кому-то спустить такое, в империи может наступить хаос. А нам нельзя допускать ничего подобного, особенно в преддверии совершеннолетия наследника.

— Согласна, Григорий Павлович, согласна… Но два генерала армии, один министр — против одной сумасшедшей старухи? Так себе размен, чтобы портить отношения.

— Не скажите, Мария Фёдоровна. Эта «старуха» несмотря на то, что погибли все её отпрыски, всё ещё верна империи и роду. Иначе бы она сама дала такой ответ Светловым, что их род перестал бы существовать. Поверьте, архимаг, он и есть архимаг, даже если ему сто лет. Особенно если ему сто лет. Это опыт, это выучка и это такие военные кампании за спиной, что генералам Светловых даже не снились.

— Неужто она смогла бы в одиночку уничтожить Светловых? — кажется, впервые за весь разговор в голосе императрицы появился намёк на уважение к княгине.

— Скорее всего, ценой своей жизни, но да. Это заняло бы у неё не день и не два. Но женщина, которая в своё время создала две с половиной тысячи химер и одно из самых результативных боевых подразделений армии, способна уничтожить род Светловых. Поверьте. Терять ей уже нечего… особенно если бы её наследники действительно погибли.

— Как там Светловы это описали? Несчастный случай?

— Слишком много «несчастных случаев» приключалось с Угаровыми по вине Светловых.

Императрица резко подняла голову.

— Стойте-ка… Я что-то припоминаю… Когда я выходила замуж за Его Императорское Величество, были какие-то распри… Мой благоверный супруг очень переживал по этому поводу.

— Всё верно, Мария Фёдоровна. Накануне вашего бракосочетания армия хотела сделать подарок императору, завершить Дальневосточную кампанию, отбив у японцев три острова. Один из них зачищали химеры княгини Угаровой… и, поверьте, весьма успешно. От японцев остались рожки да ножки в прямом и переносном смысле.

— И что же?

— Светловым было дано задание очистить один из островов…, но они «случайно» перепутали название и ударили по княгине и её полку забористым благословением. От которого княгиня до сих пор не может избавиться. А две трети её полка исчезли в небытие.

— Ах ты ж… с-с-случайность… какая удачная, — прошипела императрица, сжимая кулаки.

— Именно поэтому я и говорю, у Светловых и Угаровых давние счёты. И если не приструнить первых, вторые могут в край обозлиться. Нам это не нужно.

— Хорошо, Григорий Павлович. Я подумаю над вашими словами… и поговорю с патриархом рода. Если он не хочет потерять своих позиций, если не хочет, чтобы в отставку ушли его генералы, пусть попридержит своих «юных лучиков света». Так, кажется, он называет свою поросль?

— Всё верно, Ваше Императорское Величество.

— Хорошо. Спасибо, Григорий Павлович, — она указала на папку. — Это я оставлю у себя. У вас же дубликаты имеются?

— Так точно.

— Да что ж ты заладил: «Так точно, так точно»? Иди. А мне нужно подумать.

Григорий Павлович поклонился и вышел, оставив императрицу в раздумьях.

Он отправился на рабочее место, нужно было продумать дальнейшие шаги. Устраивать гражданскую войну накануне совершеннолетия наследника было плохой идеей… особенно учитывая желание того отличиться в «маленькой победоносной войне».

Но ни Григорий Павлович, ни императрица не могли предположить, что Его Императорское Высочество принц Андрей подслушал этот разговор… и сам решил разобраться в этой истории.

***

К моему решению о сожжении горга княгиня отнеслась с уважением.

Более того, когда встал вопрос о присутствии кого-либо на церемонии, она лично вывела всех ветеранов своего химерического легиона. Не знаю уж, как ей это удалось, но она сумела объяснить этим созданиям, кого и почему сегодня предают огню в Химерово.

Такого количества разнообразных тварей я не видел… Да что там «давно», я вообще не видел таких созданий. Они стояли молча, с непроницаемыми, чуждыми человеческому пониманию лицами, но в их позах, в мерцании зрачков читалось уважение.

Это было не просто сожжение. Это было погребение воина. Прощание с одним из них.

Когда пепел развеялся по ветру, химеры безмолвно разошлись, вернувшись к своим делам. Кто-то — к патрулированию границ, кто-то — к тренировкам, кто-то — в тенистые глубины лесов.

А я остался.

***

Свои занятия с Брылевым я начал после обеда. Кондратий Иванович встретил меня с пониманием и той же степенной серьёзностью, что и раньше. Он не стал расспрашивать о пережитом, но в его взгляде читалось уважение, будто я прошёл некий незримый рубеж.

Отношения наши, не успевшие толком зародиться, не испортились. Но тесты мне всё равно предстояло сдавать.

Их, как и в прошлый раз, оказалось много.

Если с основными знаниями — географией, математикой, языками — у меня проблем не было, то специфика этого мира, в особенности империи заставляли меня «плыть».

Впрочем, эти тесты оказались куда полезнее, чем я ожидал. Благодаря своим ошибкам, я узнал, что: хоть и живём мы в Российской империи, но на троне сейчас восседает род Пожарских. Поскольку фамилия мне ни о чём не сообщила, Брылев просветил меня, что правящий род — элементалисты, владеющие магией огня.

Информация укладывалась в голове по крупицам, но каждая новая деталь прибавляла ясности, а значит, и шансов выжить в этом странном мире.

Заметив, что я основательно плаваю в вопросах географии и истории, Кондратий Иванович отложил учебник в сторону, поправил очки и взялся за меня вплотную. Он встал со своего кресла, подошёл к большой настенной карте и начал объяснять очень доходчиво, время от времени постукивая указкой по особенно важным местам.

— Понимаете ли, Юрий, — он обернулся ко мне, опираясь о край массивного дубового стола, — наша эпоха называется в исторической науке как «Эпоха империй». А всё почему? — он сделал драматическую паузу, снимая очки и протирая их платком. — Потому что магическая составляющая военной силы стала превалировать в большей степени над технической.

Кондратий Иванович прошёлся по кабинету, его тень мелькала на книжных полках, когда он жестикулировал:

— Нет, никто не спорит, механикусы двигают прогресс вперёд, делая жизнь удобной… — он вдруг резко повернулся ко мне, указывая пальцем: — …и позволяя сделать жизнь удобной чаще всего именно простецам, поскольку использовать многие артефакты они не могут в связи с отсутствием каких-либо минимальных магических способностей. Поэтому механикусы, собственно, и появились в качестве ответвления серой фракции, занимающейся адаптированием многих артефактов и поиском аналогов для простецов.

Учитель тяжело вздохнул, потирая переносицу, затем снова подошёл к карте:

— Но, если возвращаться именно к магическим вопросам… — его указка скользнула по границам государств, — малые государственные формы у нас не выживают. А всё почему? — он пристально посмотрел на меня, ожидая ответа.

— В одиночку войны не выигрываются, — высказал я всплывшее в памяти высказывание. — Группа всегда бьёт одиночку.

Кондратий Иванович довольно улыбнулся:

— Верно мыслите, юноша! Каким бы сильным не был архимаг, стоящий во главе одной территории, пусть даже небольшой, такой, как княжество, к примеру, или же остров, он не сможет продержаться против организованной армии большого государства с большим количеством архимагов! Рано или поздно в результате войны на истребление и истощение они включались в качестве провинций в более крупные государства.

Кондратий Иванович отошёл к окну, задумчиво глядя во двор, где тренировались Эльза и Резван, затем резко повернулся:

— Таким образом, мы сейчас имеем следующую ситуацию: к примеру, Евразия… — он снова подошёл к карте, водя пальцем по континенту, — да, она разделена на несколько крупных империй: Священная Римская империя, откуда, в общем-то, к нам и пришёл Орден; Британская империя, которая часть колоний имеет в Северной Америке; Французская империя, которая имеет также колонии в Северной Америке, Испанская и Португальская империи практически на двоих разделили Центральную и Южную Америку…

Он сделал паузу, попивая чай из массивной фарфоровой кружки, затем продолжил:

— За право называться таковой ещё борется Голландия и то за счёт приобретённых земель у скандинавов. Ну и мы… — его лицо озарилось гордостью, — мы в данном случае с севера спускались экспансией вниз, захватывая себе территорию и ресурсы. Там мы упёрлись в Пустоши, а за ними, за этим великим песчаным поясом смерти находится Китайская, Индийская и Персидская империи…

Кондратий Иванович вдруг закашлялся, доставая из кармана платок, затем продолжил, понизив голос:

— Но Индийская… она не столь целостна. Точно так же, как и Китайская. Восточные империи представляют собой союзы архимагических родов, и единой правящей династии там как таковой нет. У них есть некий собственный вариант определения сильнейшего, и этот сильнейший стоит во главе империи…

Он подошёл ко мне вплотную, и я почувствовал запах старого пергамента и чернил:

— При этом у них очень сильны именно традиции наследования, где каждый архимаг старается вырастить себе на замену такого же сильного мага, желательно ещё сильнее, что сделает возможным получение власти родом…

Кондратий Иванович снова закашлялся, затем продолжил, размахивая руками:

— Причём у них нет именно военных столкновений между семьями! Они понимают, что от целостности зависит их противостояние с другими крупными игроками региона. Персидская и Османская империи передают трон, как и у нас, по наследству в одном роду, а в Священной Римской империи и Австро-Венгерской монархи благословляются на правление главами Ордена.

Он вдруг замолчал, увидев моё растерянное выражение лица, затем улыбнулся и продолжил мягче:

— Африка же… место дикое и опасное. Кроме османов, которые захватили территорию бывшей Нильской империи, больше никто так и не смог там зацепиться. А всё потому, что там тоже есть свои пустоши и занимают они приличную территорию, едва ли не треть от всего континента. На границах с ними живут местные рода, которые не просто сдерживают тварей, но ещё и умудряются регулярно надирать задницу «завоевателям».

— Свои архимаги сильные? — предположил я, всецело увлекаясь рассказом Кондратия Ивановича. Ему удавалось столь живо и наглядно всё объяснять, что я невольно заслушался.

— Верно. Предположительно, в магии крови и природы. От пустошей и от океанических побережий они отгородились живой стеной из смертоносных джунглей. Так, кого я ещё не вспомнил? — Брылев окинул взглядом карту и продолжил рассказ: — Есть ещё арабы на Аравийском полуострове, но они тоже ограничены пустошами и морями. Это Объединённые Арабские Эмираты, у них ситуация примерно такая же, как и у индусов с китайцами…

Кондратий Иванович подошёл к глобусу и крутанул его:

— Ах да, есть ещё Японская империя, но те под себя поджали практически полностью все острова Океании. И внизу у нас есть ещё Австралия, но она практически не заселена, поскольку четыре четверти континента там занимают свои пустоши, — он тяжело вздохнул, потирая виски: — Большая часть Австралии также скрыта песками и отгорожена естественной стеной гор. Обитаема лишь её восточная часть, узкий участок вдоль побережья.

— А как же юг? — указал я пальцем на заснеженную территорию внизу карты.

— Это запретные земли, запертые архимагами, а то, может, и самими богами ещё до эпохи империй. Посещение их запрещено. Считается, что ранее и Австралия была населённым континентом, пока однажды кто-то из её магов не посетил Ледяные Пустоши. Обратно он принёс с собой смерть и опустошение целого материка.

Кондратий Иванович внезапно замолчал, уставившись в пространство перед собой, затем резко встряхнул головой и продолжил:

— Я, собственно говоря, зачем вам это всё рассказывал, Юрий? Подобное деление обуславливается тем, что в любом мире и в любой империи сила её зависит не только от тех территорий, которые она смогла захватить и удержать, но и от количества архимагов, которые являются зачастую не только завоевательной единицей, но ещё и сдерживающей силой…

Он нервно постучал пальцами по столу, затем продолжил:

— Архимаги — единственная причина, удерживающая империи от кровопролитной свары между собой. Понятно, что вполне возможны союзы, когда две-три империи объединяются друг с другом и стирают с лица земли ещё одну империю, однако же… — он сделал паузу для эффекта, — завоевать не значит удержать. В силу разного менталитета, в силу разных культурных традиций, в силу разных взглядов на жизнь… удержание чужих территорий вероятно только в случае полного уничтожения местного населения.

Кондратий Иванович подошёл к полке с книгами, достал толстый фолиант и шлёпнул его на стол:

— Большинство империй старается не выходить за пределы своей территориальной ментальности. А это значит, что мы, к примеру, отвоевав у Японии обратно Курильские острова, не полезли дальше уничтожать японцев по той простой причине, что мы в принципе их особо не поймём, не вникнем в их культуру и считаем, что лучше захватить безлюдные острова и заселить их своими людьми, дать вассальное подданство и так далее, чем влезать на чужую землю с чужими традициями и чужими источниками силы…

Он устало опустился в кресло, поправляя сбившийся галстук:

— Всё же каждый род черпает силу в чём-то своём…

— Погодите, Кондратий Иванович… — я осторожно перебил учителя, видя, что он увлёкся. — Но сейчас, насколько я понимаю, ситуация в нашей империи с архимагами несколько ухудшилась…

Учитель вдруг резко выпрямился, его глаза загорелись тревожным огнём:

— Ухудшилась, молодой человек! Причём я бы сказал, что ухудшилась она катастрофически! — он вскочил и начал нервно шагать по кабинету. — Если ещё буквально сто лет назад, незадолго до рождения вашей прабабушки княгини Елизаветы Ольгердовны Угаровой, архимагов в Чёрной Сотне была едва ли не треть, то есть порядка тридцати человек на всю страну, что являлось сильнейшим фактором для завоевания…

Он остановился как вкопанный, его тень гигантским пятном легла на стену:

— То спустя сто лет, к сожалению, после постоянных военных действий, бесполезных завоевательных походов в чужие ментальные территории и стараниями некоторых сторонних лиц, нынче близких к трону… — его голос дрогнул, — архимагов, осталось восемь. Восемь, Юрий!

Кондратий Иванович схватился за спинку кресла, его пальцы побелели от напряжения:

— И это влечёт за собой для всех историков серьёзные опасения! — он швырнул на стол несколько книг. — В связи с тем, что та же Индия, к примеру, может похвастаться на данный момент пятнадцатью раджами-архимагами! Тот же Китай со всеми его территориями также имеет порядка семнадцати архимагов! А Япония… — он истерически засмеялся, — Япония со своими маленькими островками в Океании сейчас умудрилась вырастить двадцать два архимага, хотя в период первой войны за Курильские острова у япов их было двенадцать!

Учитель тяжело дышал, затем продолжил более спокойно:

— И это мы ещё не рассматриваем европейские государства… — он устало опустился в кресло. — С Европой, кстати, несколько полегче, — заметил Кондратий Иванович, вытирая пот со лба. — Потому что Скандинавия за последние сто лет окончательно потеряла суверенитет, а вместе с ним потеряла порядка девяти архимагов. Часть из них уничтожили в войне, части пришлось уйти в другие страны и усилить их. Священная Римская империя потеряла порядка десяти архимагов… и это с учётом присоединения части скандинавов.

Он поднял на меня усталый взгляд:

— То есть, в принципе, они пока ещё держатся вровень с нами… — его голос стал совсем тихим, — но грозит это перейти в то, что если мы дальше будем терять архимагов с такой скоростью… — он сделал паузу, — то рано или поздно на нас нападут.

Глава 16

Я сидел у окна в библиотеке, размышляя о грядущих катаклизмах для империи. Кондратий Иванович дал прекрасное объяснение происходящего в мире и одновременно подстегнул к всестороннему развитию, чтобы в минуты опасности иметь как минимум двух архимагов в семье.

Пальцы сами по себе начали выбивать нервный ритм по деревянной столешнице. Даже если нам не придётся охранять собственные земли... Нам всё равно придётся защищать империю. Никуда мы от этого не денемся.

Я резко откинулся на спинку кресла, заставив его жалобно скрипнуть. Другой вопрос – хочется ли защищать империю, которая сквозь пальцы смотрела на уничтожение рода? Так себе желание. С другой стороны, земля и люди здесь ни в чём не виноваты.

После лекции Кондратия Ивановича мне было над чем подумать. Серьёзно подумать.

Одно оставалось непонятным: почему Российская империя продолжает курс объединения с Орденом? Ведь он не даёт альтернативы архимагам... Либо я чего-то не знал.

Я резко встал и направился в кабинет учителя.

— Кондратий Иванович! — я постучал в дубовую дверь, не дожидаясь ответа. — Можно вопрос?

Брилев поднял голову от бумаг, поправил сползающие очки. Его кабинет был завален фолиантами, а на столе дымилась палочка, наполняя пространство душным пряным ароматом.

— Входите, княжич. Что вас так взволновало? — он отложил артефакторное перо, смахнув со стола невидимые крошки пепла.

Я закрыл дверь и сел напротив:

— Скажите, пожалуйста, есть ли некие уставные документы... или популистские манифесты Ордена? Можно ли изучить его догматы?

Кондратий Иванович замер, его брови поползли вверх. Долгие секунды в комнате было слышно только потрескивание свечи.

— Очень... любопытный вопрос, — наконец, произнёс он, снимая очки и протирая их платком. — Чем они вас так интересуют?

Я нервно провёл рукой по волосам:

— Хочу понять, почему они так популярны в империи. Понятно, что для простецов они — альтернатива нам. «Враг нашего врага — наш друг» и всё такое... — я сделал ироничный жест руками. — Но меня интересует другое: как они собираются удерживать империю от распада, если архимагов уничтожают и саму идею развития магии топчут?

Брылев нахмурился.

— С чего вы это взяли, княжич?

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как мозг кипит от множества мыслей и планов, большинство из которых нужно было выполнять здесь и сейчас, но сутки, к сожалению, были не безразмерными.

— Из книг по магии иллюзий. Бабушка передала из Гильдии Магов.

Кондратий Иванович резко выдохнул, с неодобрением поглядывая на меня.

— Юрий, — он обхватил край стола белыми пальцами, — запомните. Лучше — запишите на подкорку: никогда, слышите, никогда не высказывайтесь о подобном в обществе! Это воспримут за ересь! Подобное можно обсуждать только в кругу семьи. Даже со мной... — он провёл рукой по лицу, — поднимать такие вопросы было неосмотрительно.

В кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Однако... — учитель неожиданно разжал кулаки, — отвечу вам. Откровенность за откровенность. Вся моя жизнь связана с служением вашему роду, поэтому буду честен.

Он наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнул странный огонь:

— Я считаю, что задачей Ордена НЕ является сохранение нашей империи. — Каждое слово он подчёркивал ударом пальца по столу. — Я убеждён, что их цель — разрушение империи и превращение её в вассальные земли!

Я замер, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Поймите меня правильно, — Кондратий Иванович понизил голос до шёпота, — это та самая организация, после появления которой в Скандинавии... — он сделал выразительную паузу, — сильная империя превратились в разрозненные княжества, которые затем подчинились Голландии и Священной Римской Империи.

Старый учитель встал и начал нервно шагать по кабинету, его тень мелькала на книжных полках:

— Конечно, Российскую империю сломить сложнее из-за размеров, ментальности... — он резко обернулся, — но скандинавы тоже так думали! А теперь их земли разделены между другими государствами.

Он тяжело опустился в кресло и неожиданно улыбнулся:

— Впрочем... базовые документы Ордена я вам принесу на будущее занятие. Почитаете на досуге.

Следующее занятие мы посвятили изучению дворянских родов. То, что у Эльзы было «вшито на подкорку» ещё в интернате, у меня отсутствовало напрочь.

Кондратий Иванович расстелил передо мной огромный гербовник, его потрёпанные страницы шелестели, как осенние листья.

— Всего около трёхсот семей, — водил он пальцем по пожелтевшим страницам, — высшая аристократия. Но есть ещё две сотни родов — так называемые «местники».

Я поднял бровь:

— Местники?

— Те, кто получил титулы при вхождении их земель в империю, — усмехнулся учитель. — Грузинские, армянские, казанские, астраханские князья... да много кто, — он перечислял, загибая пальцы. — Правящие фамилии получали «титул вежливости», но легко его теряли за попытки бунтов и организации восстаний.

Я задумчиво провёл пальцем по гербу Угаровых — чёрная горгулья на кроваво-красном поле.

— Подозреваю, так и наш род получил титул, — пробормотал я. — Прибыли, доказали пользу трону силой...

— Именно! — Кондратий Иванович хлопнул ладонью по столу, заставив подпрыгнуть артефакторное перо.

Я аккуратно закрыл гербовник и неожиданно спросил:

— Кондратий Иванович... а нельзя ли достать подборку газет? Хотя бы за последние пять лет?

Учитель нахмурился, потирая переносицу:

— С какой целью?

— История — это хорошо, — я жестом очертил круг в воздухе, — но хочется понять, чем эти семьи дышат сейчас. Мелочи, слухи... — я многозначительно прищурился, — они лучше всего показывают реальные расклады.

Кондратий Иванович задумался, постукивая пальцами по переплёту книги. За окном завывал ветер, а свеча на столе коптила, отбрасывая причудливые тени.

— Хорошо, — наконец, сказал он. — Озабочусь этим вопросом. В столичных библиотеках должны быть подобные подшивки.

— Отлично! — я вскочил со стула.

— Но, Юрий... — учитель остановил меня суровым взглядом, — помните, некоторые вопросы лучше обсуждать лишь в кругу семьи. И то не всегда и не со всеми.

***

Лучший отдых – это смена рода деятельности, поэтому после лекций с Кондратием Ивановичем меня ждали на занятиях с Резваном Эраго.

Эльза, как всегда, работала с энергией — преобразовывала светлую в тёмную, тёмную в светлую, причём с такой скоростью, что казалось, будто её пальцы лишь слегка касались воздуха, а между ними уже вспыхивали и гасли сгустки силы. Резван ставил перед ней задачу: в считанные секунды до поглощения она должна была сориентироваться и выдать «что-то на гора» — то есть не просто принять удар, но и моментально преобразовать его в противоположную спектральную форму, пока в произвольную и удобную ей, но позже задачи будет ставить уже учитель.

А я… Со мной Резван взялся проверять звериную составляющую.

Он ходил вокруг меня мягкой пружинистой походкой хищника, изучающего добычу, его тень скользила по зелёной траве парка. В руках он держал кристалл — мутный, с тёмной сердцевиной, будто в него вплавлен кусочек ночи.

— Ты должен был обрести вторую ипостась горга, — сказал он, подбрасывая кристалл и ловя его. — Симбиоз с его сущностью дарует магу звериную форму. Но пока ты её не принял ни разу.

Я молчал.

Резван внезапно бросил кристалл прямо в меня.

Я поймал его рефлекторно — и ничего не произошло.

Он попытался испугать меня, резко бросался вперёд, рычал, даже разбил стену ударом ладони, но я лишь отшатнулся от летящих осколков, не чувствуя внутри ни злости, ни страха.

— Юрий, в конце концов! Защищайся! — он схватил меня за плечи, его пальцы впились в ткань моего тренировочного костюма. — Я же вижу внутри тебя звериное нутро. Почему ты не выпускаешь его?

Я вздохнул.

— Не знаю, что ответить, господин Резван. Я не воспринимаю вас как угрозу. Вы — друг семьи. И, хвала всем богам, я знаю об этом. Поэтому… — я развёл руками, — мой внутренний зверь, если таковой существует, не считает нужным реагировать на ваши дурачества.

Его глаза сузились.

— Дурачества?!

— Возможно, когда случится настоящая опасность, он проявит себя, — попытался я успокоить оборотня, у которого едва ли не пар из ушей шёл. Ещё бы, его, военачальника своего рода, не считали угрозой.

Резван фыркнул, но не сдался.

— Не думай, что я оставлю попытки. Я буду подкарауливать тебя. Провоцировать.

Чтобы я хотя бы понимал, с чем мне предстоит иметь дело, он принёс мне не учебник, а энциклопедию — толстый, потрёпанный том в кожаном переплёте.

— «Вымирающие твари», — он швырнул его мне. — Читай. Закладками отмечена информация о горге.

Я открыл книгу, страницы пахли пылью и старым пергаментом. Резван тем временем вернулся к Эльзе. Но на этот раз он не давал ей энергию. Он пытался научить её пить эмоции.

***

Я перелистывал страницы энциклопедии, вчитываясь в описание. Горг оказался редкой, вымирающей животиной — этакая странная помесь пса, рептилии и, возможно, саблезубого кошака. Уж очень его клыки напоминали кривые кинжалы, торчащие из пасти.

Чешуйчатая кожа покрывала мощное тело, а ядовитая кровь делала его опасным даже после смерти. В книге утверждалось, что алмазное лезвие не могло разрезать его шкуру — проверено экспериментально. Взрослая особь вымахивала до четырёх метров в длину и полутора в холке. Не лошадь, конечно, но солидный зверь.

Что удивительнее всего — эта тварь одинаково хорошо чувствовала себя и в палящий зной, и в лютый холод. Как рептилия обходилась без спячки, оставалось загадкой. Добавьте к этому умение быстро бегать, отлично плавать, а если верить некоторым заметкам на полях — даже лазать по деревьям. Получался идеальный хищник, практически непобедимый в естественной среде.

Княгиня не зря так цеплялась за своего горга. В энциклопедии говорилось, что эти создания давно не встречались семьями, а отдельные особи считались большой редкостью. Фактически вид признали вымершим. Но больше всего меня заинтересовало другое, что же могло убить такое существо?

В тех обрывках воспоминаний, что показал мне горг перед смертью, мелькало нечто... некое существо, после встречи с которым он начал слабеть. И самое странное — на его шкуре не было ни царапины. Ни единого повреждения. Так от чего же он умер? От тоски по свободе? Или от чего-то более страшного, что не оставляет внешних следов?

Я провёл пальцем по странице, где перечислялись физические характеристики. Ни слова о магических способностях, ни намёка на то, что эти существа могут достигать самосознания. А между тем в тех же воспоминаниях явно чувствовались воля, разум, даже какая-то своя, странная магия.

Горг отдал свою жизнь, чтобы подлечить меня. Теперь, глядя на волка Резвана, я понимал, насколько мы отличаемся. Даже его острые клыки вряд ли смогли бы прокусить шкуру моего покровителя. Хотя...

Я припомнил, как горг сам вскрывал себе шею когтями. Значит, уязвимые места всё же были. Глаза, шея, возможно, именно там и стоило бить, если вдруг... когда-то придётся встретиться с кем-то подобным в бою.

Закрыв энциклопедию, я отправился на первый урок к княгине Угаровой. Пришло время изучать основы химеризма.

***

Прежде чем приступить к обучению, бабушка решила устроить мне небольшой ликбез. Она сидела в своём кресле, обложенная фолиантами, а её пальцы неторопливо перебирали страницы старого атласа.

— Понимаешь, Юра, — начала она, пристально глядя на меня, — химеролог — это не творец чудовищ, как думают обыватели. Наш дар — создавать искусственных существ, комбинируя генетический материал разных форм жизни. Но и тут есть свои жёсткие правила.

Она прикрыла книгу, и корешок глухо стукнул по столу.

— За всю жизнь мне ни разу не удалось объединить растение и животное. А вторая невозможная пара — мёртвое и живое. Сама суть этих вещей противоречит такому слиянию.

Я кивнул, а она продолжила, вставая и подходя к полке с заспиртованными образцами.

— Создание любой химеры — процесс трудоёмкий. И начинается он вовсе не с умения что-то резать и сшивать. — Она провела пальцем по стеклянной банке, где плавало нечто, напоминающее крыло с чешуёй. — Сначала нужно изучить анатомию, физиологию, магические способности существ. Поэтому твоими настольными книгами станут атласы и энциклопедии. Ты должен понимать, кого с кем можно скрестить, кому можно привить крылья, а кому даже пытаться не стоит.

Бабушка взяла со стола склянку с мутноватой жидкостью и встряхнула её перед моим лицом.

— Кроме того, химерологу необходимо знание алхимии. Растворы, эликсиры, стабилизаторы — без них создание просто не выживет в процессе... трансформации.

Она тяжело вздохнула и поставила склянку обратно.

— Конечно, если у химеролога есть дар целительства, задача упрощается. Но у большинства его нет. Поэтому алхимия для нас — едва ли не основная статья расходов.

Я поднял бровь:

— Настолько дорого?

— Очень, — она усмехнулась. — Поэтому большинство химерологов держат собственные фермы, где выращивают материал. То, что ты видел внизу, — всего лишь малая часть коллекции. Основные вольеры расположены в парке.

Бабушка вдруг замолчала, её взгляд стал отрешённым.

— Но самое сложное... — она медленно провела рукой по воздуху, будто очерчивая невидимые границы. — В большинстве случаев мы не можем дать химере способность размножаться естественным путем.

— Вообще?

— В теории возможно. Но на практике последний удачный случай был триста лет назад, ещё в Скандинавии. Мне такое пока не под силу.

Я задумался, а потом осторожно спросил:

— Бабушка, а как насчёт компенсации недостатков? Например, если нужно заменить утраченную часть тела...

Она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Ты про мою ногу и глаз?

Я кивнул.

— Ногу я смогла восстановить сама, уже будучи архимагом. Но глаз... — она покачала головой, — глаз и мозг — слишком тонкие материи. Даже лекари высшего круга не всегда рискуют браться за такое. Мне его вживлял ещё мой дед.

— То есть конечности — можно, а что-то сложнее — нет?

— Можно пришить новую руку, лапу, даже крыло. Можно вживить ядовитые железы или изменить кожный покров. Но вживление глаза или оперирование мозга... — она развела руками, — нет.

— Почему? Не хватает знаний? Силы?

Бабушка задумалась, её пальцы сжали край стола.

— Дело не в концентрации или умении. У меня есть и то, и другое. Дело в... благословении.

— В чём?

Уж что-то подобное я не готов был услышать в разрезе мучений княгини от благословения Светловых.

— В кругу семьи говорят, что раньше на нас лежало внимание некой сущности. Именно она позволяла творить чудеса. Но со временем с исчезновением основной ветви рода мы утратили эту связь. Теперь мы всего лишь ремесленники в своем деле.

Я замер, а потом медленно улыбнулся.

— Бабушка... Кажется, у меня появилась идея, как компенсировать нехватку людей в нашем роду.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то между страхом и любопытством.

— Юра, — она вздохнула, — твоих идей я уже начинаю бояться.

Но я видел — в глубине её взгляда теплился интерес.

— Елизавета Ольгердовна… Сколько ветеранов после военных кампаний осталось калеками? Причём я не о зелёных юнцах, а о тех, кто реально прошёл через ад. О тех магах, может, и не архимагах, но тех, кто воевал ещё тридцать-сорок лет назад вместе с дедом, с моей матерью… кого-то из ваших сверстников уж и не надеюсь отыскать. Но они были бы лучшим вариантом.

Бабушка перестала перебирать бумаги на столе и подняла на меня взгляд.

— Если мы можем восстановить им конечности, вернуть подвижность, почему бы не сделать этого? — я продолжил, чувствуя, как в голосе проступает уверенность. — И не взять их в род? Они будут служить не просто верой и правдой, они будут служить на совесть.

В кабинете повисла тишина. Бабушка задумчиво сложила пальцы в замок перед собой и опёрла подбородок о них.

— Единственное, — добавил я, — я бы предложил скрепить их принятие клятвой крови. Чтобы, если кто-то вдруг решит стучать Ордену…

— Это был бы смертельный номер, — тихо закончила она.

Я кивнул.

— Да, Юра, решения у тебя рациональные… но столь же жестокие.

— А как же? — я пожал плечами. — Либо верность, либо смерть. Другого не дано. Тратить время и силы на предателей мы не будем.

Бабушка задумалась, её взгляд скользнул по портретам предков на стене.

— И, конечно, — добавил я, — нас будут интересовать не все подряд, а только те, кто может быть полезен. Кого-то возьмём в поместье, пусть работают здесь. Кто-то останется в столице и станет нашими глазами и ушами. У этих людей есть связи, устоявшийся круг общения… Поверь, очень многое можно узнать из случайных разговоров. Но вот в чём загвоздка, — я прошелся по кабинету, — нам нужен не только Алексей. Нам нужны ещё интуиты, логики-аналитики. Сможет ли он найти подходящих людей — вопрос. Но искать надо.

Бабушка прикрыла глаза, будто просчитывая варианты.

— И, опять же, — я остановился напротив неё, — лучшая база для поисков — ветераны и выпускники интерната. Интернатские — наши же воспитанники. Нами обученные, нами же… почему-то отпущенные.

Бабушка медленно выдохнула и подняла на меня взгляд.

— Я подумаю над твоим предложением, — сказала она наконец. — Возможно, кого-то и удастся найти. Но запускать в поместье первого встречного я не стану.

Она встала и подошла к окну, глядя туда, где за деревьями виднелись крыши вольеров с химерами.

— Однако… — её голос стал тише, — это нападение. Такое демонстративное, наглое… Оно заставляет задуматься. Поместью давно пора ожить. Перестать быть просто рассадником для моих экспериментов.

Я улыбнулся. Значит, она согласна.

План начинал обретать форму.

***

Завершающим этапом первого занятия бабушка провела меня к клеткам с животными, которые сегодня были расставлены иначе – попарно. Она предложила мне угадать или предположить, можно ли из этих двух существ создать одно. Совместимы ли они? Это оказалось невероятно интересной практической частью нашего занятия.

Перед началом Елизавета Ольгердовна неожиданно сняла свою повязку с глаза. Я впервые увидел, что глаз у неё был, но он принадлежал явно не человеку. Но и артефактом на подобие очков, виденных у лекарей, он не являлся. Вполне живой орган с подвижным зрачком.

«Со временем и Эльзе, вероятно, придётся носить что-то подобное для тонких вмешательств в организм», — подумал я. Пока же она могла проводить общую диагностику и лечить наружные раны без подобного артефакта. Но у бабушки вживлённый глаз был не для красоты. Иначе она бы не прятала его под повязкой.

Если раньше я видел лишь цветовые потоки магического воздействия, то теперь, после поглощения сущности горга, моё восприятие изменилось кардинально. Как будто два разных типа зрения наложились друг на друга, создавая более целостную картину. Теперь я видел не просто цвета, а саму суть – энергетическую или биологическую природу существ.

Я почти не смотрел на самих животных, меня куда больше интересовали их ауры. В одной паре клеток две энергетические сущности мирно сосуществовали, не проявляя агрессии друг к другу. В следующей паре одна аура буквально подавляла другую, «облизываясь» на соседа, словно рассматривая его как потенциальную пищу.

— В первом случае слияние возможно, — сказал я бабушке, указывая на гармоничную пару. — А вот во втором... Вряд ли это даст какой-то результат.

Она одобрительно кивнула, её искусственный глаз слегка сверкнул в полумраке помещения.

Мы прошли около десяти пар клеток, и я угадал практически все варианты. Лишь в одном случае у нас с бабушкой возник спор. Мне даже пришлось специально сосредоточиться, чтобы рассмотреть реальных животных в этой клетке — там сидели осьминог и каракатица.

— Как ты вообще собираешься совместить осьминога и каракатицу? — скептически спросила Елизавета Ольгердовна, скрестив руки на груди.

Я не мог объяснить это логически, но в памяти вдруг всплыла четкая картинка — где-то когда-то подобное существо уже существовало.

— Конкретно эта пара может быть совместима, — уверенно заявил я. – К тому же может дать потомство. Нужна лишь стихийная магическая совместимость. Но результат спорный… нужны будут лекари для сохранения потомства и поддержка сильных магов той же стихии в момент рождения, чтобы выжили родители.

Бабушка задумчиво постучала пальцами по прутьям клетки, затем неожиданно рассмеялась:

— С такой интуицией, внучек, тебе прямая дорога в химерологи! В своё время дед точно так же водил меня по клеткам — я угадала восемь из десяти. А ты... девять из десяти! — Её живой глаз сверкнул одобрением, в то время как вживлённый холодно поблёскивал. — Да ещё и в последнем случае был настолько уверен, что даже меня заставил усомниться!

На этом наше первое практическое занятие по химерологии было завершено. Бабушка снова надела свою повязку, скрыв второй глаз, но я уже знал, за этой тканью скрывается не протез и не провал глазницы, а профессиональный инструмент архимага-химеролога.

После занятий по химерологии наступило время ужина. Собственно, представив, что таким образом мой день будет проходить ближайшие три месяца, я, с одной стороны, несколько расстроился, с другой — воодушевился. Свободного времени не предполагалось в принципе, а необходимо было где-то выкроить ещё и часы для занятий спортом. Тело следовало приводить в норму: горг, конечно, сделал мне подарок в виде улучшенной мускулатуры и подправил колено, однако полную подвижность не смог вернуть даже он. Интересно, что за дрянь так искорёжила мне конечность? Хотя чему удивляться, если княгиня за тридцать лет не избавилась от последствий светлого благословения. Что уж говорить обо мне. Всего восемнадцать лет прошло, и то такой прогресс.

После ужина я отправился на тренировку. Для начала нужно было растянуться, сделать комплекс упражнений, чтобы проверить упругость мышц и привести их в тонус. Эльза сперва наблюдала за моими действиями, затем сменила домашнюю одежду на тренировочный костюм и присоединилась, стараясь повторять движения. После разминки я отправился на лёгкую пробежку, следовало понять, насколько хватит подвижности и не вернётся ли скованность в коленях. Лёгкий бег вокруг озера в парке… Погода была прекрасная, лягушки квакали в такт моим шагам. Для этого тела подобное занятие казалось несвойственным, но монотонный бег успокаивал и давал возможность размышлять. Эльза держалась на несколько шагов позади, будто чувствуя, что мне нужно побыть наедине с мыслями. Так мы бежали минут пять. Прихрамывая, но упорно. Перегружать колено в первый же день не стал, однако после пробежки захотелось окунуться. Не раздумывая, скинул рубаху и штаны, нырнув в озеро. Водная гладь серебрилась под закатными лучами, деревья шелестели листвой, а прохладная вода ласкала разгорячённое тело.

Я улёгся на спину, глядя в небо. Эльза осталась на берегу, стараясь не привлекать внимания. Но её любопытный взгляд то и дело возвращался к моему телу. Одно дело – осматривать бессознательное вялое тело, а другое – видеть молодого здорового обнажённого мужчину.

«Итак, расследование рано или поздно закончится, — размышлял я. — Вряд ли в нашу пользу. Скорее всего, придумают отписку насчёт виверн. Они, кроме благословений и полётов, ничего не успели сделать. Щёлкающая пасть возле Эльзы не в счёт, да и беседку в парке отстроят. Попытаемся прижать их через моё колено, но и оно пошло на поправку. Придётся объяснять… Очная ставка со Светловыми неизбежна. С магическими способностями что-то получается. Алексей обещал принести «Магию кошмаров». Базовая иллюзорная магия подчиняется мне — создание неживых предметов и мелких существ. Но живое существо, осязаемое тактильно, — уровень архимага. Значит, теоретически я мог бы претендовать на этот статус. Вот только широко афишировать такие возможности пока не стоит, и так наёмники, Светловы и Керимовы в курсе. С химерологией оказалось сложнее, чем думалось. Вряд ли я достигну высот предков княгини, но это способ усилить род. Лекарский дар Эльзы поможет создавать химер без эликсиров. Экономия, высокая выживаемость… Да и идея восстановления конечностей у ветеранов, если совместить подходящие виды, возможно, подлежит реализации. И главное — враги. Нападение Светловых спускать нельзя. Нужно ответить интеллигентно и замысловато, чтобы даже тени подозрений не упало на нас».

Спокойствие мерных гребков и размышлений прервал голос княгини с берега:

— Юра, завершай водные процедуры. Собирайся. Нас вызывают в столицу.

Глава 17

В столицу мы в этот раз летели на Ваське. Эльза осталась дома, ведь она находилась под присмотром Резвана. Он гарантировал, что в случае чего перегрызёт всем глотки за свою подопечную, и отчего-то я ему верил.

Теперь, когда воочию увидел негласное единение оставшихся представителей тёмного спектра, мне стало несколько спокойнее за сестру. В то же время сильно афишировать нашу лояльность к тёмным было нельзя, судя по задумке Елизаветы Ольгердовны.

В полёте особо не поговоришь, однако до того, как поднялись в небо, мы успели обсудить и согласовать с княгиней наше поведение в столице.

— Елизавета Ольгердовна, как думаете, с какой целью нас вызывают? — спросил я, приглушая голос, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Да здесь и думать нечего, — фыркнула она. — Очную ставку хотят устроить, скорее всего. Да только мы от своих слов отказываться не будем.

— Понятное дело, что не будем, — вздохнул я, — но ситуация несколько осложнилась. — Я намеренно понизил голос. — Колено-то у меня, хоть и стараниями горга, выглядит гораздо лучше, чем при предыдущем осмотре. Это я вам даже без лекарского образования смогу подтвердить.

— Да знаю я! — отмахнулась Елизавета Ольгердовна, бросая на меня оценивающий взгляд. — И уже думала, что с этим можно сделать. Пока вариант только один.

— И какой же? — удивился я, чувствуя, как в груди зашевелилось любопытство.

— Скажем, что я пожертвовала горгом и прирастила тебе новую ногу.

Мои брови вздёрнулись так высоко, что, наверное, могли почесать затылок.

— А такой вариант реален?!

— Горги — твари редкие, — задумчиво проговорила княгиня. — Некоторые их считали в том числе и магически одарёнными, поэтому свой экземпляр я берегла практически пятьдесят лет. И уж кому могла бы его пожертвовать, как не родному правнуку? Сам-то как думаешь? Если уж я себе конечность прирастила, то уж и тебе смогла бы. — Она усмехнулась. — Это, кстати, и был запасной вариант. Оставлять тебя калекой я не планировала.

— А как мы доказывать-то это будем?

— А вот это уже хороший вопрос, — задумалась она, постукивая пальцем по набалдашнику трости. — Если бы удалось хотя бы раз тебе провести частичную трансформацию, чтобы продемонстрировать лапу, как у горга, это уже было бы хоть что-то. Понятно, что полностью конечность ты не скопируешь, потому что всё-таки разные виды… Хотя почему же… она тоже пятипалая? — княгиня замолчала, уставившись в пространство. — Надо бы подумать…

— Елизавета Ольгердовна, зверь во мне ещё не просыпался, — напомнил я, — и это при всех стараниях господина Резвана. А уж он-то пытался, и рычал, и пугал, и прочее… Но не реагирует на него зверь, хоть ты тресни.

— А вот это плохо, — нахмурилась она. — Поэтому будем думать, что и как делать на месте…

Про себя я подумал, что в крайнем случае попробую наложить иллюзию. Хотя, собственно, почему в крайнем?

— Забирайся на Ваську, ноги в стремена и держись крепче за луку седла, — скомандовала княгиня. — Тебе вторым номером дуть не сильно должно.

— Погодите! — резко остановил я её и, не церемонясь, задрал штанину.

Я попытался представить нечто, максимально похожее на лапу горга. И, в общем-то, представил эту конечность на месте своей.

Ну что сказать… Пять минут позора — и нога у меня была.

Выглядело это, честно говоря, жутковато. Даже я сам видел у себя вместо ноги мощную, покрытую чешуёй лапу горга. А уж бабушка…

— Ты это сейчас как?! Это что — частичный оборот удался?! — вскинулась княгиня и даже скинула повязку с глаза, чтобы рассмотреть мою трансфрмацию.

— Нет, это магия иллюзий.

Бабушка, недолго думая, выхватила из ножен, притороченных к седельной сумке, тонкий длинный стилет, больше похожий на шило, и попыталась вогнать его мне в ногу.

Я дёрнулся, пытаясь уберечь и без того травмированную конечность, но тут же с удивлением понял, шкура действительно не пропустила удар. Стилет просто соскользнул с неё.

— Это сейчас я не понял… — пробормотал я.

Кажется, ошарашены были мы оба.

— А это значит, Юра, что кому-то однозначно светит экзамен на архимага иллюзий! — княгиня смотрела на меня с неподдельным обожанием, словно кошка, налакавшаяся сметаны. — Это же надо — даже свойства умудрился скопировать! Боги, да ты должен был родиться явно в семье светлого спектра… С кем же Вика-то тебя… — она даже не договорила, в полном обалдении глядя на меня. — Уж на что я знала патриархов Иллюмовых и Миражевых, те и то к глубокой старости смогли выдавать нечто, похожее на твои творения.

— Елизавета Ольгердовна, а Иллюмовы и Миражевы… Они в каких отношениях с Орденом?

Информации много не бывает. А мне нужно было понимать, чем дышат мои вероятные родственники.

— В каких-каких? — фыркнула она. — Опасаются они его, опасаются. Магию свою стали передавать исключительно в собственном роду. Никаких учебников, никаких методик, ничего на сторону не уходит. Все, кто поумнее, понимают, чем может закончиться заигрывание с Орденом. Уж не думай, что мы совсем дураки.

Она прищурилась.

— Думаешь, я не знаю, что тебе Брылёв на занятиях рассказывал? Так это все разумные люди понимают.

— А на троне у нас кто сидит? Разумные или не очень? — решил я уточнить заранее, к чему готовиться.

— Понимаешь, в чём дело, Юра… На троне у нас не разумные, а хитрые сейчас. Разумные как-то мрут быстро. Вот в чём проблема, — она опечаленно вздохнула. — Ну да ладно, это так… Мы с тобой ещё повоюем.

Княгиня твёрдо кивнула.

— В общем, придерживаемся этой идеи. Ногу я тебе схимерила, пожертвовав своим единственным и неповторимым образцом. Потому что иных вариантов не было, и то до конца вылечить не смогла.

— Согласен.

***

Дальше у нас было полтора часа полёта на Ваське. Ощущения непередаваемые, но почему-то мне казалось, будто на спине скорпикоры мне не хватало простора, воздушных потоков, бьющих в лицо, чувства свободного падения.

Княгиня едва успела схватить меня за ремень, когда на вираже я раскинул руки и наклонился так низко, что чуть не выскользнул из седла.

— Ты что, совсем с ума сошёл?! — рявкнула Елизавета Ольгердовна, вцепляясь мне в плечо. — Васька тебя, конечно, поймает в полёте, но гарантирую, способ передвижения в её когтях тебе не понравится!

И сразу же за этим я услышал другой голос — лениво-кошачий, с лёгким шипящим подтекстом:

— Твои команды на меня не рассчитаны.

Я замер.

— Я не командовал… Извини, если сделал что-то не так.

— Я не об этом, — скорпикора будто вздохнула. — Твои движения на виражах, попытка дожать, докрутить… Это под другой размах крыльев и другой вес. Я даже пытаться это повторять не буду, убьёмся. А вот дракон твой… иллюзорный… тому бы подошло.

Я поблагодарил Василису, но в голове уже крутилась мысль: «Это что же выходит? Я летал на чём-то подобном в прошлой жизни?» Обрывки воспоминаний будто шевелились где-то на краю сознания.

— Хочешь полетать? — вдруг предложила скорпикора, и в её «голосе» прозвучал соблазн.

Кто я такой, чтобы отказывать женщине, если её желания совпадают с моими? Особенно если это химера.

— Хочу!

Васька тут же рванула в вираж, почти камнем сорвавшись вниз, к верхушкам деревьев. Я раскинул руки, ловя ветер, и наклонился вперёд, будто сам управлял полётом. Казалось, я чувствую, как химера ловит каждое моё движение, а может, это она делилась со мной своими ощущениями.

Не передать словами…

Василиса явно решила пошалить, сделала пару резких разворотов, внезапно «клюнула» вниз, а затем стремительно взмыла вверх. Я не сдержался — расхохотался и закричал от восторга.

И тут бабушка обернулась, её глаза сверкали торжеством.

— Поздравляю, внучок! Только что у вас с Васенькой установилась связь.

— Да ладно?! — я не поверил своим ушам.

— Вот тебе и «ладно»! — княгиня улыбнулась так, будто я только что исполнил её заветную мечту. — А представь, как мне удивительно, когда моё создание самовольно открывает ещё один канал связи — да ещё и на доверии!

— Да… это дорогого стоит, — пробормотал я, ещё не до конца осознавая, что произошло.

— Ты — прирождённый химеролог. Хотя иллюзионисты, конечно, со мной поспорили бы, — хмыкнула Елизавета Ольгердовна.

Во дворец мы добрались ровно за полтора часа. Нас уже ждали. Площадь перед Кремлём была вымощена кроваво-красной брусчаткой. Васька приземлилась грациозно, мягко присела и, словно царица, милостиво разрешила нам спуститься.

Встречал нас никто иной, как Григорий Павлович Савельев.

Про себя я отметил, что даже в темноте над ним кружили мушки — живые, назойливые, словно грызущие его изнутри.

«Что с ним? Болеет, что ли?»

Необычно было видеть такую мерзость вокруг живого человека.

Савельев заметил мой пристальный взгляд, но никак не отреагировал.

— Княгиня, княжич, прошу вас. Императрица-регент вызывает.

— Это я и так поняла, Григорий Павлович. По телефонограмме. — Елизавета Ольгердовна холодно улыбнулась. — А цель вызова известна? Понятно, что мы не можем не явиться к собственному сюзерену по его вызову. Особенно если последний раз это случалось… этак, лет двадцать назад. Но всё же?

— Елизавета Ольгердовна, я не могу знать планов государыни. Она сама вам о них расскажет, — Савельев склонил голову, и мы двинулись за ним по дворцовым переходам.

Что могу сказать…

Охрана здесь была — мать честная! Едва ли не на каждом повороте, в каждой анфиладе стояло по гвардейцу.

«Кто здесь и чего так боится?» — невольно возникла у меня мысль.

Кроме того, даже в столь поздний час дворец жил полной жизнью. Было около десяти вечера, когда мы прилетели, но коридоры кишели слугами, мелькали аристократы. И это без намёка на бал или приём.

В темноте не удалось рассмотреть всё в деталях, но даже так было ясно: высокие башни, крепостные стены, купольные своды — классический русский кремль, мощный и неприступный.

«Хотя днём, наверное, выглядит ещё монументальнее…»

Но чем дальше мы шли, тем отчётливее становилось заметно европейское влияние во внутренней обстановке дворца.

Савельев провёл нас через анфиладу пышных залов, устланных бордовыми коврами с золотым шитьём, к массивным дубовым дверям приёмной императрицы. В воздухе витал терпкий аромат благовоний, смешанный с запахом ночной фиалки, проникающим сквозь бесчисленные открытые окна из сада. Едва мы остановились перед дверями, украшенными гербом империи, как из тени колонн материализовался сухопарый камергер в расшитом серебром камзоле. Он церемонно сложил руки на животе и, чуть склонив седую голову, произнёс сипловатым голосом:

— Их величества просят обождать несколько минут.

Григорий Павлович, не отводя внимательного взгляда от моей походки, вдруг заметил, крутя в пальцах серебряный перстень с фамильным гербом:

— Княгиня, я вижу, ситуация с ногой у княжича… парадоксальным образом изменилась, — его губы искривились в подобии улыбки, но холодные глаза оставались непроницаемыми.

Елизавета Ольгердовна медленно повернулась к нему, перебирая пальцами чёрные чётки на своём поясном ремне:

— Всё верно вы заметили, Григорий Павлович, — её голос звучал ровно, но в уголках глаз дрожали едва заметные морщинки напряжения.

— И каким же образом вам удалось сотворить чудо? — Савельев намеренно сделал паузу, постукивая лакированным каблуком по мраморному полу.

Княгиня резко перевела разговор, выпрямив спину так, что полы её плаща зашелестели:

— Григорий Павлович, вы будете присутствовать на беседе с императрицей?

— Предполагаю, что нет, — он сделал показной жест открытых ладоней, — там круг лиц будет несколько ограничен. Меня в этом кругу не окажется.

— Кто же ещё будет приглашённым в этот круг лиц, кроме патриарха рода Светловых? — мой голос прозвучал громче, чем я планировал, эхом отразившись от высоких сводов.

— Княжич, боюсь, что это может быть полнейшим сюрпризом как для меня, так и для вас, — Савельев сокрушённо покачал головой. — Однако же я надеюсь, что всё обойдётся миром, и война в стенах Кремля не разразится… даже родовая.

— Надежда умирает последней, — я хмыкнул, поправляя штанину и заодно проверяя состоянии иллюзии. Та ещё не рассеялась, что не могло не радовать.

— Княгиня, вы не ответили на вопрос по поводу ноги, — настойчиво повторил Савельев, поправляя перекосившуюся саблю.

Елизавета Ольгердовна медленно подняла голову, и её взгляд, холодный как зимнее утро, буквально пригвоздил безопасника к месту:

— Скажите, Григорий Павлович… — она намеренно растягивала слова, — у вас, если не ошибаюсь, двое сыновей и дочь? От двух браков, так ведь?

Савельев напрягся, и его пальцы непроизвольно сжали эфес шпаги:

— Всё верно, — он сделал едва заметный шаг вперёд, словно ищейка готовая сорваться в погоню.

— Скажите, если бы один из ваших отпрысков вдруг стал магическим инвалидом, а у вас бы была малейшая возможность это исправить, при том, что все лекари в унисон сообщили бы, что это невозможно… Вы бы воспользовались ею?

Савельев задумался, его скулы двигались, будто он мысленно пережёвывал ответ. Наконец, он глубоко вздохнул, и его плечи опустились:

— Если бы это не нарушало закона… то да, — он выдохнул, словно сбросив груз.

Княгиня внезапно улыбнулась, но в её улыбке не было ни капли тепла:

— Ну вот и я воспользовалась. Со своей специализацией, со своей силой… — каждое её слово падало, как молот на наковальню, — я собственными методами нивелировала урон, нанесённый моему наследнику. И если уж медицина бессильна… — она сделала театральную паузу, — вместо неё за лечение взялась я.

Савельев побледнел, уставившись мне на ногу, будто оттуда на него смотрела какая-то тварь. Он открыл рот, чтобы возразить, но тут раздались три гулких удара посоха о мраморный пол. Из-за дверей появился мажордом в парчовом камзоле, длинные полы которого колыхались в такт шагам:

— Её Императорское Величество, императрица-регент Мария Фёдоровна, ожидают гостей! — его бас раскатился по залу.

Григорий Павлович, всё ещё под впечатлением от слов княгини, лишь галантно указал рукой на распахивающиеся двери. Но в последний момент, когда мы уже сделали шаг вперёд, его рука неожиданно вскинулась, описывая в воздухе обережный символ, уже видимый мною ранее. В его обычно холодных глазах вдруг мелькнуло что-то, похожее на участие.

Кажется, в этот момент он искренне желал нам удачи.

Мне же от чего-то стало весело. Вот уж чего-чего, а удачи нам здесь не требовалось. Как там говорила княгиня, у рода было некое благословение высшей сущности… Посмотрим, остались ли хотя бы его остатки в нашем роду.

Княгиня вошла первой, вслед за ней вошёл я. Дверь за нами тихо закрылась, и перед нами предстала вполне себе ожидаемая картина: кабинет императрицы сейчас был затемнён — тяжёлые шторы скрывали время суток, повсюду горели магические светильники, отбрасывающие причудливые тени на стены, обитые тёмно-синим бархатом.

Весьма красивая женщина, я бы даже сказал, аппетитная, пристально разглядывала меня. Не менее пристального взгляда удостоилась и княгиня. Лишь после того, как дверь за нами окончательно закрылась, императрица указала на стулья перед своим массивным дубовым столом, который стоял буквой «Т».

Она восседала за ним в домашнем платье без большинства всевозможных наград и регалий, с минимумом украшений. Действительно, нас принимали почти по-семейному. Нам предстояло побеседовать с императрицей, а нашим оппонентом, как я подозревал, как раз и выступил патриарх рода Светловых.

Выглядел он ни разу не довольным, а скорее надувшимся и получившим выговор. Высокий мужчина богатырского телосложения, с объёмной белоснежной бородой и седыми волосами, собранными в строгий хвост. Разглядывал он меня взглядом хищника, готового растерзать, перегрызть горло. Но только мой внутренний горг всё равно не воспринимал его в качестве достойного соперника.

— Княгиня, княжич… — начала императрица, обводя нас внимательным взглядом. — Я пригласила вас сегодня, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, которая последние пятьдесят лет существует между двумя родами — верными столпами короны и империи.

Светлов едва сумел натянуть улыбку на губы, однако же кивнул, соглашаясь с императрицей. Интересно, что же она ему такое сказала, что того так перекосило? Ну вот сейчас и узнаем.

— Княгиня, я смотрю, княжичу стало лучше. Неужто ситуация с ногой парадоксально изменилась? — императрица приподняла бровь. — А ведь говорили, что это неизлечимо.

— Да врали они всё! — возмущённо фыркнул Светлов, ударив ладонью по столу. — Я же говорил — случайность, а инвалидность — поклёп и навет! Не могло его так благословениями отоварить. Кроме одного случая, и я вам о нём в личном разговоре указал!

— Игнат Сергеевич, помолчите! — ласково улыбнулась императрица, отчего по столу зазмеилась изморозь. — Вашу сторону я выслушала, дайте и княгиню послушать!

В её голосе явственно почувствовался лёд предостережения.

— Ваше Императорское Величество, — склонила голову княгиня, — моя магическая специализация позволила мне вмешаться и попытаться спасти хотя бы остатки магической структуры в конечности наследника, дабы снизить повреждения, полученные в результате нападения.

— И что же у вас вышло? — поинтересовалась императрица, слегка наклонившись вперёд.

— Не сочтите за оскорбление, но, если позволите, Юрий продемонстрирует результат. Для этого ему придётся частично обнажиться.

Императрица заинтригованно кивнула, перед тем пройдясь опытным оценивающим взглядом по моей фигуре.

— Ваше Императорское Величество, позволите воспользоваться вашим ножом для вскрытия писем? — попросил я императрицу.

Та удивлённо отреагировала на мой вопрос, но передала нож с короткой тонкой ручкой, этакий элегантный стилет, которым вряд ли можно было нанести хоть какой-либо вред. Мне же его было достаточно. Острота лезвия была такова, что я с лёгкостью распорол штанину и продемонстрировал заранее заготовленную иллюзию лапы горга. Что удивительно, её не пришлось даже обновлять.

Я демонстрировал лапу, открыв взору государыни разрез, начинающийся чуть выше колена. Но обувь снимать не стал — так нога хотя бы отчасти напоминала человеческую, а с когтями горга на таковую уже не походила.

— Впечатляет, — признала императрица, пристально разглядывая мою ногу. — Я думала, досужие языки врали, когда упоминали, что вы сделали себе подобную операцию…, но теперь верю. Скажите, княгиня, удалось ли полностью восстановить физические и магические кондиции наследника?

— Частично, Ваше Императорское Величество. Хотя бы теперь он сможет ходить, заниматься спортом и верховой ездой, фехтовать и, в принципе, постоять за себя. Как вы знаете, калеки в эпоху империй не выживают.

Но здесь заговорил Светлов:

— Елизавета Ольгердовна, судя по узнаваемой чешуе, неужто вы пожертвовали жемчужиной своей коллекции, горгом, ради этого?.. — Светлов не употребил ни титула, ни имени, что являлось полнейшим неуважением, к тому же указал на мою ногу взмахом руки, будто обсуждал некую вещь, а не наследного княжича.

Бабушка не утерпела:

— А ради родной крови я готова пожертвовать не только горгом, но и каким-нибудь родом империи, — очаровательно улыбнулась княгиня, так, что даже у меня зашевелились волосы на затылке. — Хотите лично стать жемчужиной моей коллекции? Это легко устроить!

— Хватит! — подняла голос императрица, стукнув ладонью по столу. — Мы здесь собрались не для того, чтобы обмениваться угрозами, а для того, чтобы заключить мир, который вам придётся соблюдать, хотите вы этого или нет! — императрица поочерёдно бросила взгляд на Светлова и на нас.

— Мы с графским родом Светловых не ссорились, чтобы мириться, — холодно произнесла Елизавета Ольгердовна. — Это у них с нами постоянно несчастные случаи происходят.

Мне кажется, если бы можно было зарычать или же взглядом заморозить на месте, Светлов уже бы рассыпался на мелкие льдинки от одного взгляда бабушки. Сам же Игнат Сергеевич хранил молчание. Молчание сие длилось едва ли не минуту, пока патриарх рода играл в гляделки с двумя женщинами. Меня они в расчёт не брали.

Я изучал энергетическую структуру Светлова и не мог не удивляться. Как же так получилось, что патриарх рода сверкал не так ярко, как та же Елизавета Ольгердовна, при том, что, по словам самой княгини Угаровой, она — представитель младшей ветви и носитель пассивного навыка? Сам Светлов выглядел ещё тусклее. Вот тебе и «лучик солнца золотого».

Я мысленно хмыкнул. Что же касается императрицы, то, судя по цвету её ауры, вот уж кто действительно мог заморозить взглядом всех присутствующих, так это она. Единственное, чего я не понимал, так это принципа заключения междинастических браков. Пожарские — огневики, они должны были заключать брак с кем-то, усиливающим их стихию. Тем более императорская семья, у них же должен быть выбор! Кто им подсунул магичку льда? Я не представлял, какое приданое нужно было посулить за ней или каким образом её уговорили на такую свадьбу. Не представлял.

Оставалось только дивиться их династической политике. Однако нужно было отдать должное, аура императрицы сияла достаточно ярко, на удивление. Даже ярче, чем у Светлова. Но в то же время на этой ауре красовалось несколько странных брешей: одна в районе живота и одна в районе шеи. Будто аура в этих местах расползалась и не была целостной. Надо будет позже уточнить у бабушки, что бы это могло значить.

Светлов, кстати, на удивление, был целостен, хоть и равномерно тускл. Бабушка же выглядела как сгусток серебристого тумана. Интересно, это химеризм так проявляется? Причём туман этот не был статичным, он постоянно циркулировал вокруг неё.

Самым неприятным было то, что я явно обладал некой силой, позволяющей видеть гораздо больше других. Но разобраться в значениях увиденного не мог. А ведь пассивный навык мог бы стать отличным подспорьем в моих делах. А если уж совсем мечтать, то княгиня на пассивном навыке архимагом стала. Что мне мешает добиться высот по нескольким направлениям магического искусства?

Светлов всё же заговорил:

— Ваше Императорское Величество, я приношу свои глубочайшие извинения княгине Угаровой за досадное недоразумение, произошедшее несколько дней назад. Все объяснения на эту тему уже были даны моими людьми, но задекларированного в обвинении вреда я не вижу, уж простите. А потому виру, наложенную короной, считаю чрезмерной.

— Игнат Сергеевич, вы считаете себя вправе перечить короне? — холодно спросила императрица.

Светлов поёжился, но взгляда не отвел.

— Я считаю себя вправе напомнить, что дар нашего рода — вытравливать тварей бездны и хаоса, живущих в Пустошах. Если на обычное благословение княжич отреагировал столь остро, я требую провести проверку Божественной Дланью в храме Ордена, чтобы удостовериться, что под личиной княжича не скрывается подобная тварь.

— Граф, вы в своём уме?! — едва ли не вскочила с места Елизавета Ольгердовна, уже потянувшись рукой к набалдашнику трости.

Я успел перехватить её за кисть и с силой сжать, предупреждая от поспешных действий.

— Игнат Сергеевич, мне едва исполнилось восемнадцать, — спокойно сказал я. — Вы думаете, я успел побывать в Пустошах и заразиться?

— Извините, Ваше Императорское Величество, — с брезгливой миной отвернулся от меня Светлов, — но пока он не пройдёт проверку, я даже не стану считать его человеком. Я считаю это справедливой ценой за отчуждение одной трети имущества рода.

Я мысленно присвистнул. Корона не мелочится! Могли бы заводом каким обойтись или рудной жилой неразработанной, а тут сразу треть.

Похоже, на княгиню такие аппетиты нашей защиты тоже произвели впечатление.

Но Светлов ещё не закончил:

— К тому же мы долго разбирались в причинах… страданий княгини после попадания под армейское залповое благословение и тоже пришли к выводу, что она стала носителем тьмы и хаоса после одной из командировок в Пустошах. Иначе её бы так не корёжило. А потому мы запрашиваем проверку в храме Ордена как княгини, так и княжича. Ибо если мы окажемся правы, то замок Угаровых стал ростком Пустошей в нашей империи.

Даже я понимал, что это серьёзное обвинение. А бабушка и вовсе зубами скрипнула так, что, вероятно, это могли услышать на нескольких этажах дворца.

— Или вы чего-то боитесь, княгиня? — язвительно добавил Светлов.

Елизавета Ольгердовна подняла на него взгляд, полный ненависти.

— Я в этой жизни уже ничего не боюсь вашими стараниями, Игнат Сергеевич, — ледяным тоном произнесла она. — Если для того, чтобы вас разорить, мне понадобится ещё раз войти… в храм, — перед этим словом она сделала такую долгую паузу, что только совсем тупой не смог бы догадаться о количестве всевозможных эпитетов, которые она мысленно произнесла в адрес этой «богодельни» Ордена, — то так тому и быть.

— Вот и прекрасно, — очаровательно улыбнулась императрица, так что у неё даже ямочки на щёчках появились, сделав её лицо весьма милым. — Но у короны есть некоторые дополнения к вашим обвинениям, Игнат Сергеевич. Подобные слова… сопоставимы с обвинением в предательстве. Если княгиня с княжичем пройдут проверку, то я, как их сюзерен, имею право припомнить вам это оскорбление и затребовать виру ещё и за него. Кроме того, в следующий раз любые «случайности» в отношении вассалов короны будут рассматриваться исключительно с точки зрения равновесного вреда. А это значит, что если род княгини Угаровой случайным образом прервётся по косвенной вине вашего рода, то и ваш род тоже прервётся по косвенной вине ещё кого-нибудь.

Мы с бабушкой удивлённо переглянулись. Это сейчас что было? Вряд ли кто-то мог бы сказать, какая вожжа попала под хвост императрице. Причём, насколько я понял, даже сам Светлов несколько ошалел от подобных заявлений. Но он быстро взял себя в руки и ответил:

— Благодарю вас, Ваше Императорское Величество, за предупреждение, однако же не считаю обвинения оскорблением. Я считаю это заботой о безопасности империи. Личных счетов с княгиней у меня нет и не было, как она правильно заметила.

В кабинете воцарилось тягостное молчание.

— Княгиня, граф, княжич, будьте гостями короны, — наконец, нарушила тишину императрица. — Вас проводят в гостевые апартаменты. Если необходимо, предоставят платье для завтрашнего мероприятия в храме.

Я покосился на бабушку, лицо которой снова заледенело.

— Мы не нуждаемся в подобного рода подарках, — тихо, но чётко ответила она. — Угаровы в состоянии обеспечить себя парадным выходным платьем.

— Ну вот и отлично. Тогда доброй ночи, господа, — улыбнулась императрица, что означало конец аудиенции.

Мы встали и направились к выходу. Но у самой двери Мария Фёдоровна окликнула нас:

— А вас, княгиня, княжич, я всё же попрошу остаться.

Светлов, услышав эту фразу, нахмурился, однако, хоть и с большой неохотой, покинул кабинет. Дверь за ним громко захлопнулась. И в этот момент с лица императрицы словно слетела маска, столь тщательно сохраняемая последние десять минут.

— Княгиня, коротко и начистоту, — тихо начала она. — Я знаю, что вы хотите порвать род Светловых, как водоросли в салат. Но войны мне не нужны, особенно в преддверии совершеннолетия наследника. Я не собираюсь передавать ему страну с гражданской войной. И уж тем более — гражданской войной с участием Ордена. Я прекрасно осознаю объём и размер накопившихся у вас претензий к Светловым. И потому завтра после проверки можете просить всё, что считаете нужным. Всё, что считает нужным корона, мы уже попросили, — она пододвинула небольшой конверт с документами в нашу сторону. — Имейте в виду, я представляю, чего вам будет стоить находиться в храме. Но очень прошу вытерпеть это ради будущего благосостояния империи. Отмахнуться от такого обвинения я не могу даже в отношении личных вассалов. Особенно в отношении личных вассалов.

Княгиня взяла конверт. Кивнула на прощание, давая понять, что услышала напутствие императрицы, и мы вышли.

***

До гостевых покоев нас провели буквально за каких-то пятнадцать минут. Странно, от места приземления до приёмной императрицы мы добрались быстрее, чем сейчас до этих апартаментов. Хотя, возможно, это была особая «честь», нас водили кругами, давая время на размышления.

В гостевых покоях не было ничего необычного — стандартный набор для высокопоставленных гостей: тройка спален с будуарами, просторная гостиная с камином, гардеробная и прочие необходимые помещения. Всё выдержано в сдержанных сине-золотых тонах, с гербами империи на шторах и дверных ручках.

Княгиня сразу же принялась за дело, сделала несколько звонков по телефону, чтобы к утру нам доставили соответствующую одежду. Её пальцы нервно барабанили по мраморной столешнице, пока она говорила с кем-то на другом конце провода. Затем, когда все распоряжения были отданы, она вскрыла переданный императрицей конверт.

Просматривая документы, она пару раз хмыкнула, затем её брови сдвинулись, образуя глубокую складку между ними.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовался я, наблюдая, как её пальцы сжимают бумагу чуть сильнее необходимого.

— Да нет, Юра, всё так… всё так, — она медленно покачала головой, не отрывая глаз от документов. — Просто я не понимаю, с чего бы это вдруг они решили нас обласкать своим вниманием. Обычно они до такого не доходили ни после смерти Николая, ни после смерти Вики.

Я присел напротив, стараясь поймать её взгляд:

— Княгиня, процессуальные моменты тоже имеют значение. И поверьте, уж кто-кто, а мы Светловым этими «процессуальными моментами» ещё кровушки попьём, — я попытался улыбнуться, но улыбка получилась скорее оскалом. — Так…, а что говорила императрица по поводу вашего посещения храма? Что не так? Что вам придётся терпеть?

Княгиня отложила бумаги и тяжко вздохнула, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки:

— Да как тебе сказать… В храме благословение, наложенное Светловыми при участии Ордена, крепчает и подпитывается. Убивает оно меня, проще говоря. Подозреваю, что проводить проверку в храме они собрались по той причине, что заодно хотят убить и тебя, и меня, если уж отравление случилось одним и тем же.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки:

— Но императрица-то им угрожала…

— Императрица, да, — княгиня горько усмехнулась. — Но, видишь ли, в чём дело, внук… Если так случится, что во время молебна в Ордене вдруг скончаются архимагичка-химеролог и её внук, пострадавший от благословений Светловых, — её голос стал ледяным, — сильно по нам плакать не будут. Скажут, что мы были заражены тьмой или ещё чем-то подобным из Пустошей, и наша смерть — закономерный результат победы «братьев» Ордена над злом.

— А они… реально могут что-то подобное сделать?

Лицо княгини стало каменным, а в глазах вспыхнул холодный огонь:

— Они не просто попробуют, Юра. Они это сделают. С гарантией.

Я почувствовал, как злость в крови разливается здоровым азартом. Меня их благословения не задели. А уж сюрпризов на этом молебне я им обеспечу.

Глава 18

Перед тем как отправиться спать, я попросил княгиню рассказать мне всё, что ей известно об Ордене. На удивление, говорила Елизавета Ольгердовна около часа и по существу, пересказывая всё, что помнила об их догматах, внутреннем устройстве и влиянии.

Когда я удивился такой осведомлённости, бабушка только отмахнулась, завершив рассказ фразой:

— Своего врага нужно знать в лицо. Ненависть не должна застить глаза.

Княгиня удалилась спать, а я, оставшись один в своей спальне, плотно сомкнул веки и погрузился в инспекцию собственных сил. Иначе это и назвать было нельзя. Мне срочно требовалось понять, какими возможностями я располагаю, чтобы защитить её от завтрашнего нападения орденцев и Светловых.

Пальцы непроизвольно сжали край одеяла, когда первая очевидная мысль пришла в голову: магия иллюзий. Конкретнее — попытка накинуть на княгиню вещественную иллюзию в виде шкуры горга. Возможно, это увеличит её сопротивляемость благословению… Но всё это нужно было проверять. Причём при непосредственном воздействии того самого проклятого благословения.

Я скривился, представляя, как придётся проводить такие опыты прямо под взглядами орденцев. Однако, вспомнив привычку бабушки носить закрытые костюмы, жакеты с высокими воротниками, длинные плащи и кожаные перчатки, понял: можно попытаться накинуть иллюзию шкуры прямо поверх её тела.

«Но лицо…» — я провёл рукой по своему лбу, представляя уязвимое место. Голову так не скроешь. Значит, весь натиск сконцентрируется в одной точке. Прекрасно. Просто замечательно. Как бы такой напор не угробил княгиню быстрее, чем равномерное распределение благословения по всему телу.

Перевернувшись на бок, я продолжил размышлять. Второй вариант — использовать ту самую третью магию, существование которой становилось всё очевиднее. Почему я в этом уверен? Потому что не просто так в моей ладони материализовались зубы, не просто так вытянутой рукой я откинул от Эльзы нападающего всадника на виверне, а потом… Потом была та самая пряжка.

Я задумался, вспоминая то странное место — бесконечное пустотное ничто, где парили и я, и вырванная пряжка от ремня. Это пространство казалось до боли знакомым, будто я слышал о нём где-то… Но где? Возможно, это ещё один подарок из прошлой жизни. Только вот разобраться в его природе пока не получалось.

Я знал наверняка: это место существует, доступно далеко не всем, и управлять им могут единицы. А размеры… Границ я не видел, но чувствовал — они есть, просто находятся за пределами моего нынешнего восприятия.

Какую же магию могло представлять это место? Вероятно, пространственную… Или я что-то ещё упускаю? Факты были слишком разрозненными. Хотя нет, ситуации разные, но суть одна: я желал защитить близких. Железная воля и желание оберегать — вот что запускало механизм использования неизвестной магии.

«Будем надеяться, завтра не придётся к этому прибегать», — подумал я, но мысленно добавил этот вариант в список возможностей.

Третья идея заставила меня нахмуриться. Можно было призвать в храм Эльзу. Ночи хватило б с лихвой. Чтобы Васька успела слетать за энергоманткой и вернуться к рассвету. Своими способностями Эльза могла бы поглотить часть благословения… Но это значило подставить под удар и её. Если с нами что-то случится, Эльза останется последней Угаровой. Нельзя складывать все яйца в одну корзину, чтобы не дать возможность нашим врагам уничтожать одним махом весь род Угаровых. Потому придётся каким-то образом выкручиваться самостоятельно.

Я повернулся на спину, уставившись в потолок. Оставался последний, самый невероятный вариант — обратиться к той самой сущности, что когда-то покровительствовала нашему роду. «Чем чёрт не шутит», как говорят в этих краях. Мало ли, вдруг она обратит внимание на своих бывших подопечных.

Не складывая рук на груди, не становясь на колени, как это делают орденские братья, я просто лежал и мысленно обращался в тёмное звёздное небо, раскинувшееся в эту ночь над дворцовыми комплексами Кремля:

«Я не знаю, как тебя зовут. Я не знаю, был ли ты. Вероятно, был, если до этого Угаровы смогли выбраться из Скандинавии и прижиться здесь. Очень возможно, что это ты направил мою душу в тело Юрия. Мне нужна помощь. У меня есть некая сила, но я не знаю, как ей пользоваться, кроме как пожелать. Мне нужно хоть что-то. Учитель… понимание… хоть как-то обучиться её использовать. Сегодня на рассвете наши исконные враги, как, видимо, и твои, попытаются нас сломить. Я буду держаться столько, сколько смогу, защищая себя, род и княгиню. Но ты хоть дай подсказку, как использовать собственный ресурс. Чтобы я мог действовать эффективней, а не тыкался, как слепой котёнок, по углам».

Закончив эту странную молитву, я закрыл глаза… И мгновенно провалился в знакомое ничто. То самое безграничное пространство, где когда-то парила одинокая пряжка. Только теперь я был здесь не случайно — меня позвали.

Передо мной из пустоты медленно соткался силуэт — массивный, мужской, черт лица разглядеть было невозможно. Но сама его стать говорила за себя: широкие плечи, гордая осанка, ощущение древней силы, исходящей от этого призрачного образа.

Я чувствовал себя марионеткой, подвешенной за ниточки перед кукловодом. Но, как ни странно, не испытывал ни страха, ни благоговейного трепета. Напротив, в груди заиграла какая-то весёлая бесшабашность.

«Как интересно получается — просил помощи и сразу получил! — подумал я, едва сдерживая ухмылку. — Только бы не спугнуть такую удачу». Вспомнилось, как Савельев осенил нас обережным знаком. Может, и правда, мы — «фартовые», если обращение сработало так быстро?

Силуэт лишь покачал головой, будто читая мои мысли, и начал медленно обходить меня кругами. Его незримый взгляд ощущался буквально на коже, он изучал каждую энергетическую нить, каждый узел моей сущности. Отдельного внимания удостоился источник. Если бы можно было, неизвестный бы мне, как лошади на ярмарке, и зубы проверил. Хорошо, хоть под хвост не заглянул. Но в целом, судя по едва уловимому кивку, тень осталась довольна осмотром.

Только тогда в моей голове прозвучал голос — низкий, хрипловатый, будто доносящийся сквозь толщу веков:

— Ну, здравствуй, потомок.

— И вам не хворать, предок, — бодро ответил я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке.

— Ты просил помощи. И наш Покровитель вырвал тень моей души из небытия, чтобы помочь тебе.

Что-то подобное я и предполагал.

— Вы поможете разобраться с моей магией? — напрямую спросил я, не видя смысла в церемониях. Время дорого.

— Нет, — ответ прозвучал мгновенно, как удар хлыста. — У нас разная магия. Я не могу научить тебя своим заклинаниям. Моя магия из первой линии наследования, твоя — из второй.

Я буквально опешил, ощущая, как улыбка сползает с лица. Тогда в чём же помощь?

— Стоп. Я просил помощи не с химеризмом, — поспешно пояснил я. — Есть третья магия… Я надеялся, вы поможете её понять. Думал, это и есть утраченная магия первой линии наследования.

Тень замерла, затем снова начала кружить, изучая меня, но теперь её движения стали резче, будто она впервые увидела что-то неожиданное.

— Нет. Не наша, — наконец прозвучало. — Вернее… до рождения могла бы ею быть, но… что-то её трансформировало. И результат этой трансформации мне не знаком.

— Бомба, — хрипло произнёс я, чувствуя, как сжимается горло. — Пустотная бомба попала в лазарет, где я родился… Мать погибла. А я вот…

— Вот уроды! — взорвался предок. На самом деле звучало это несколько иначе, но самый близкий и культурный аналог звучал бы именно так. — Чтобы женщину беременную да дитя…

Тень замолчала, и в этой тишине я почти физически ощущал её ярость, не находящую выхода.

— Вот что… — наконец, заговорил он снова. — Магия, может, и разная, да кровь единая. Я расскажу тебе принцип построения щита, но не могу ручаться, что он подойдёт для твоей… изменённой магии. По силе узлов и каналов ты должен выдержать. Так-то щит шестого порядка.

И мой разум вдруг заполонили сонмы знаний: рунические формулы, схемы энергетических потоков, принципы построения защиты. Щит, который описывал предок, был поистине изощрённым, но главное — незаметным для окружающих. В его исполнении он выглядел как серебристая дымка, удивительно похожая на ауру княгини.

— У тебя такого не выйдет, — предупредил он. — Природа магии иная. Близкая, но иная. Запоминай. Направишь свою силу также — должно получиться.

Не знаю, сколько времени я провёл, пытаясь воспроизвести этот конструкт. Минуты растягивались в часы, часы — в дни. Как и предупреждал предок, моя магия отчаянно сопротивлялась, будто живая субстанция, не желающая принимать чуждую ей форму.

Но после бесконечных попыток у меня что-то получилось. Я почувствовал это скорее интуитивно — странное напряжение в груди, лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Увидеть свои потоки я не мог, как не видел их и предок.

И вдруг он резко двинулся вперёд, выпустив в меня серебристую волну энергии. Но за мгновение до касания она рассыпалась, будто наткнувшись на невидимую преграду.

— Молодец, потомок, — в его голосе прозвучало одобрение. — Покровитель в тебе не ошибся.

Мне показалось, что он усмехнулся — я даже представил, как шевелятся его седые усы. А затем всё исчезло: и тень, и бесконечное пространство. Меня резко выдернули из сна.

Княгиня энергично трясла меня за плечо. Её пальцы впивались в мою кожу сквозь ткань ночной рубашки, а в глазах горел тот самый стальной огонь, который я уже успел узнать.

— Юра, вставай! — её голос звучал как команда на поле боя. — Принесли парадный княжеский костюм. Нужно примерить, чтобы успели подогнать по фигуре.

Она подошла к окну, резким движением распахнула шторы. Утро ещё не успело вступить в свои права. Было что-то около четырёх утра.

— Нам следует быть при всех регалиях власти, когда мы пойдём на проверку, — продолжала княгиня, поправляя на своём запястье массивный золотой браслет. — Потому что, даже умирая, мы должны оставаться сами собой: гордыми, сильными, не склоняющимися под ударами судьбы.

Если я думал, что мне выдадут парадный вариант костюма-тройки со всеми вытекающими атрибутами, то жестоко ошибался. То, что внесли в комнату слуги, больше напоминало выставку реконструкции костюмов древней эпохи — как минимум трёх-четырёхвековой давности.

Наши одеяния выглядели скорее как изысканная версия боевых доспехов. Костюм княгини состоял из пластин, выточенных из костей неведомых тварей, скреплённых золотыми пряжками, которые при малейшем движении звенели, как колокольчики. Она ловким движением повернула свою трость — и та с лёгким щелчком превратилась в удлинённый кортик, который она тут же пристегнула к поясу.

Но больше всего меня поразила её корона — золотая диадема в виде двух горгулий, чьи расправленные крылья сцеплялись над переносицей, создавая жутковато-величественный силуэт.

Мой наряд оказался не менее впечатляющим: серебряные пластины, соединённые в подобие кольчужной сетки, где в каждой ячейке был выгравирован миниатюрный вихрь. Я машинально провёл пальцами по холодному металлу, ожидая увидеть фамильный символ — тех самых горгулий. Но нет, ничего подобного не было и в помине.

К моему удивлению, в комплекте оказался и плащ — тяжёлый, подбитый песцом, точно такой же, как у княгини, только её был глубокого синего цвета, а мой — холодного стального оттенка. Но главным сюрпризом стала корона наследника. Украшали её не горгульи, а несколько серебряных вихрей, объединённых тонким ободком.

При этом в комплекте и у княгини, и у меня шли скипетр, наручи, кольца. Но все они не были артефактами. Я не видел в них силы. По большому счёту, это были дорогие украшения, побрякушки.

— Елизавета Ольгердовна, — я осторожно взял в руки скипетр, ощущая его неожиданную лёгкость, — судя по виду, это должны были быть боевые артефакты?

Княгиня горько усмехнулась, поправляя перчатку:

— Должны были, Юра, должны были, — её пальцы сжали набалдашник трости до побелевших костяшек. — Копии с эскизов оригиналов когда-то изготовил ещё мой дед.

— А куда делись сами оригиналы? — я не мог отвести глаз от своего отражения в зеркале, такого чужого, облачённого в древние регалии.

— Оригиналы с боевыми свойствами? — она резко повернулась ко мне, и её плащ взметнулся, как крыло. — Никто не знает. Но мы обязаны выглядеть как подобает прав… княжескому роду, — тут же поправилась она, при этом её голос звучал железно. — Поэтому цепляем декорации… и полетели.

Она щёлкнула пальцами, и слуги тут же бросились помогать нам с последними деталями костюма. Я поймал своё отражение в зеркале — высокий, бледный, в странных древних доспехах, больше похожих на театральный реквизит. Но в глазах у нас с бабушкой горела одна на двоих решимость идти до конца, даже если этот конец уже виден на горизонте.

***

Мы отправились в храм Ордена. К счастью, он располагался не в центре столицы, а на противоположной от магического квартала стороне. Во-первых, чтобы держаться подальше от своих извечных оппонентов-магов, а, во-вторых, чтобы простолюдинам было удобнее посещать молитвы и получать благословения, не сталкиваясь с магической братией. Поэтому свой путь мы проделали на Ваське, чьё недовольное рычание становилось всё громче по мере приближения к «святыне».

С высоты птичьего полёта я разглядел бурлящее человеческое море — сотни задранных вверх лиц, следивших за нашим приближением.

«Я думал, проверка будет закрытой», — пронеслось в голове. Ведь если это победа, о ней и так раструбят на весь мир, а вот унизительное поражение при свидетелях никому не нужно. Значит, либо Светловы абсолютно уверены в своей правоте, либо…

— Елизавета Ольгердовна, — прокричал я, наклоняясь к уху княгини, — если сейчас кто-то устроит беспорядки или, не дай боги, теракт… Это же нас и обвинят?

Она лишь хмыкнула, поправляя перчатку:

— Могут. Но здесь императорской гвардии на каждом квадратном метре больше, чем самих простецов, — её пальцы сжали набалдашник трости. — Императрица перестраховалась.

С высоты храм выглядел величественно, но чуждо. Амфитеатр с куполом из разноцветного стекла, от которого расходились крытые галереи. Острые шпили башенок сверкали на утреннем солнце, а белоснежная каменная облицовка слепила глаза. Но что-то в этой архитектуре было не так… Мне она напоминала не длань, как утверждали простолюдины, а растопыренную когтистую звериную лапу. Как у того же горга. Впрочем, мало кто из простецов видел храм с такой высоты, чтобы сделать соответствующие выводы.

Начав снижение, мы вызвали панику в толпе. Люди шарахались от боевого клича Василисы так стремительно, что я всерьёз испугался — вот-вот кого-нибудь затопчем, окончательно испортив и без того сомнительную репутацию рода.

— Надо что-то делать, — пробормотал я себе под нос, высматривая наименее людное место на площади. Выбрав угол, я резким жестом возвёл иллюзии штандартов Угаровых — алые щиты с изображением горгулий.

Практически мгновенно вокруг нас материализовались два десятка этих величественных созданий. С воинственными криками они пикировали на площадь, занимая позиции у штандартов. Их перепончатые крылья поднимали вихри пыли, заставляя толпу пятиться ещё дальше.

Пользуясь моментом, я не только отгородил безопасную зону, но и проложил дорогу к вратам храма.

Всё же преграждение дороги княжеской колонне являлось административным правонарушением и вполне могло караться, как минимум, штрафами, а, как максимум… Существовал регламент обращения с ездовыми животными. Если лошадки и ездовые орлы в худшем случае могли лягнуть либо клюнуть, нанося вред, то у химер была другая природа. Они запросто могли сожрать своего обидчика. И им бы никто ничего не сделал, если хозяин выполнил регламент со своей стороны, огородив место расположения боевых созданий. Если бы хотя бы кто-то решил забраться туда из толпы, сам был бы виноват, дурак.

Я только что регламент в отношении боевых химер выполнил добросовестно, огородив для нас с бабушкой и для Василисы проход к храму. Собственно, именно поэтому при нашей первой поездке в столицу нас и сопровождала колонна химер. Это была не просто демонстрация силы, а необходимая мера предосторожности, дающая право беспрепятственного проезда.

Но я всё же недооценил орденцев. Несмотря на ранний час — половина шестого утра — площадь была забита до отказа. Люди стояли плечом к плечу, создавая удушливую давку. И все они чего-то ждали… Чего-то, что должно было произойти с нами.

Утренняя литургия обычно начиналась в шесть утра — этот факт я уловил из обрывков шёпотов и пересудов среди простецов. Толпа явно недоумевала, что делают здесь представители «черносотенного» дворянства, да ещё и из сильнейшего рода тёмного спектра. Обрывки фраз долетали до моего чуткого слуха:

— Говорят, их будут судить за колдовство…

— Может, маги тоже решили получить благословение перед походом в Пустоши?

— Да нет, их на заражение проверять будут!

Слухи расползались по площади со скоростью лесного пожара, хотя в глаза нам никто не смел и заикнуться о подобном. Я ловил эти перешёптывания, ощущая, как по спине пробегают мурашки. Толпа замерла в напряжённом ожидании — словно на площади вот-вот должно было начаться театральное представление.

За пять минут до шести в толпе началось движение. Люди нехотя расступались, пропуская императорский кортеж. Первыми появились гвардейцы Пожарских. Их алые мундиры пламенели на фоне серых одежд простолюдинов. Они выстраивали дорогу к храму, устанавливая штандарты с изображением фениксов. Я заворожённо наблюдал, как вышитые на знамёнах птицы то и дело вспыхивали живым огнём, чтобы через мгновение вновь стать обычной вышивкой.

«Иллюзия или настоящая магия?» — я не мог понять, чувствуется ли от артефактов хоть какая-то сила. Мои пальцы непроизвольно сжали рукоять кортика.

Императорская карета, ярко-алая с червонным золотом, въехала на площадь, запряжённая парой фениксов. Даже в своей «немагической» ипостаси — просто крупными птицами — они излучали нестерпимый жар, заставляя толпу отшатываться. Простецы шарахались от пламенного дыхания мифических созданий, освобождая путь.

Ровно в шесть массивные двери храма распахнулись, и на ступенях появился Игнат Сергеевич Светлов. Сегодня он был в парадном камзоле из светлого шёлка, с горностаевой опушкой на плаще — настоящий образец аристократической старины. Его лицо сохраняло невозмутимое выражение, когда он подошёл к карете и почтительно подал руку императрице.

Но вот что стало неожиданностью — вслед за государыней из кареты вышел наследник престола. По лёгкому подрагиванию век Светлова я понял: такого развития событий он не ожидал.

Я с интересом разглядывал будущего императора. Юноша унаследовал материнские черты, но медный отлив в волосах и алые глаза выдавали в нём мощного мага. Несмотря на юный возраст — всего семнадцать лет — его взгляд был цепким и взрослым. В этом не было ничего удивительного: здесь дворяне взрослели быстро. К восемнадцати они уже успевали и в битвах поучаствовать, и жизненного опыта набраться, лишь после этого поступая в коллегиум для оттачивания то ли боевых навыков, то ли административных, в зависимости от планов рода. Такова была здешняя реальность.

По едва заметному кивку императрицы процессия двинулась к храму. Мы с Елизаветой Ольгердовной синхронно сделали шаг вперёд со своей стороны. На ступенях наши пути пересеклись — государыня оценила наши парадные одеяния, слегка улыбнулась уголком губ и осенила нас тем же обережным знаком, что и Савельев накануне.

Двери храма оставались распахнутыми, но внутри не было ни одного простеца. Вместо них — белоснежное море хламид братьев Ордена. На каждой груди и спине золотом сияла вышитая длань с расходящимися лучами.

Княгиня подавила лёгкий кашель, её лицо исказила гримаса отвращения:

— Собрались на пир стервятники, — прошипела она так тихо, что услышал только я. — Всё столичное отделение Ордена явилось, не запылилось.

Я крепко сжал её руку, чувствуя под пальцами дрожь:

— Ничего, бабуль, прорвёмся, — пробормотал я, делая первый шаг под своды храма. Холодный мрамор под ногами казался обжигающе ледяным после уличного тепла.