Жрец Хаоса. Книга ХIV

Глава 1

Это ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ том приключений Юрия Угарова. Начать читать его историю можно здесь: https://author.today/work/454305

***

Дворцовый комплекс, Раджпутан

То, что весь её план пошёл насмарку, Шайянка поняла далеко не сразу, а лишь спустя полчаса после того, как двери Звёздной башни закрылись за последним из претендентов на престол Раджпутана. Из Звёздной башни так и не раздавались звуки борьбы. Напротив, было настолько тихо, что слышны были соловьиные трели в саду и журчание фонтанов посреди искусственных озёр, а мерный шелест листьев на верхушках пальм должен был убаюкивать, но вместо этого терзал без того натянутые до предела нервы принцессы.

Почему все три принца, столь рьяно жаждущие трона и перебившие всех своих младших братьев, не стали резать друг друга? Неужто сделали выводы из поступков своего отца? Не похоже. Тогда почему так тихо? Устроили молчаливое противостояние силы или противостояние воли? Или же она ничего не слышит из-за полога тишины?

Шайянка ждала, нервно кусая губы.

«Ну же, ну же. Пусть хотя бы в ком-то из вас наследственность отца проявится в полной мере, как и его натура», — шептала она про себя, словно мантру.

И когда ночь уже начала сдавать свои права, уступая место предрассветным зарницам, небо над Звёздной башней озарила вспышка сразу из трёх звёзд: алой, золотой и голубой. Не успело небо затухнуть от незапланированного фейерверка, как вслед за звёздами проревели с разницей едва ли не в удар сердца трубные гласы с трёх сторон, но в разной тональности. И в сочетании с ритмикой боевых барабанов это могло означать только одно: на поданные сигналы откликнулись сразу три боевые армий.

Шайянка просчиталась, когда решила, что только один принц позвал на помощь родню из-за границ Раджпутана. Так сделали все они, вступив в тайные союзы с врагами. Даже без подготовки Шайянка могла бы навскидку назвать минимум пять княжеств, которые с радостью взялись бы за расчленение Раджпутана и его грабёж. А уж получение легитимного приглашения для участия в подобном мероприятии от одного из принцев и вовсе было счастливым билетом. Грабить награбленное под эгидой сподвижников одного из раджпутских принцев было гораздо почётней, чем просто раздирать на части обезглавленное княжество.

«Была бы армия — мы бы выстояли, — тихо нашёптывала в сознании Шайянки Шула Вахини, сущность, живущая в артефакте, — но не против трёх армий в состоянии войны всех против всех».

Шайянка и сама это прекрасно понимала. Одинокая принцесса не смогла бы даже с имеющимся артефактом сломить ход истории: без сил, без связей, без армии. Но и бросить свою землю и своих людей на произвол она тоже не могла. Поэтому обратилась к единственному доступному источнику помощи, который у неё был:

— Пожалуйста, позови братьев, пусть они нам помогут.

— Помогут раздирать Раджпутан на части? — со смешком прошипела в сознании сущность.

— Нет, пусть помогут не пустить интервентов на наши земли.

— Они уже на ваших землях. Ты находишься в столице и слышишь боевые барабаны чужих армий. Они уже прошли — если не огнём и мечом, то с минимальными жертвами — через родные тебе земли, словно раскалённый нож сквозь сливочное масло. Ты же тоже зовёшь силу со стороны. А так боялась стать такой же, как они, — хмыкнула змея.

— Они призвали чужаков, а я призываю тех, кто когда-то основал нашу династию. Считай, что предков и праотцов. На мой взгляд, это диаметрально разные вещи. И уж лучше я отдам трон одному из твоих братьев, тому же Великому Погонщику, чем увижу, как родовые знамёна станут тряпками под ногами у чужаков.

— Упрямая ты, умная и благородная, — тяжело вздохнула кобра в её сознании. — И даже просьба твоя правильными словами подкреплена. И выполню я её. Но у всего есть цена. На время мне придётся покинуть тебя. Ты останешься без моей помощи, и выживать тебе в случае до моего возвращения придётся в одиночку. Справишься?

— Справлюсь, — решительно тряхнула тяжёлыми косами Шайянка. — Только сабли мне оставь.

В ладонях принцессы тут же материализовались два клинка, с которыми девушка усердно тренировалась в тюрьме.

— Смотри, продержись и не смей умирать, пока я не вернусь, — напоследок прошипела кобра и после будто ушла настолько глубоко в сознание и в душу Шайянки, что та перестала ощущать свою спутницу.

Это было странное ощущение резкой пустоты и одиночества. Оказывается, за все годы ношения браслета Шайянка уже привыкла к некой незримой сущности, стоящей за её спиной. Теперь же она впервые почувствовала себя одинокой, молоденькой, глупенькой принцессой, стоящей на белоснежных ступенях напротив выхода из Звёздной башни.

Но не прошло и пары минут, как двери, окованные серебряными пластинами и изукрашенные мозаикой из чёрного оникса, распахнулись, выпуская наружу всех её братьев, чему-то довольно улыбающихся. Вся троица с насмешкой взирала на Шайянку, стоящую с двумя клинками, зажатыми в ладонях, и преграждающую им путь.

— О, а вот и наша маленькая храбрая змейка, — язвительно рассмеялся Ювараджа Арджуна. — Я же говорил вам, братья, что это её рук дело. Что это она специально стравливала нас, чтобы мы, словно пауки в банке, сожрали друг друга, а она заняла трон.

— Ювараджа, ты в своём уме? — пыталась тянуть время Шайянка. — Махарани на троне Раджпутана не было и не будет, — слово в слово повторила она слова отца, не раз и не два слышанные ею в детстве.

— О, этот урок ты прекрасно усвоила, — расхохотался Ювараджа. — Но для того, чтобы стать махарани, необязательно садиться на трон и править самой. Можно же и выйти замуж за махараджу. Но отчего-то никто из нас тебе не был мил. Иначе бы ты изначально определила своего фаворита и помогала лишь ему.

Бхишма, самый похожий на отца сын, не стесняясь, говорил всё, что думает:

— Нас она отвергла, а это значит, что где-то есть четвёртый претендент. Не тот ли это северянин, за которого ты не боялась просить перед отцом, за которого отсидела в тюрьме несколько месяцев и которому старательно расчищаешь нынче дорогу к трону?

— Ну ничего, — заговорил на сей раз Рудра, в глазах его зажёгся фанатичный блеск. — Сейчас мы начнём тебя пытать. Если твой северянин такой чистый и светлый, как ты о нём рассказываешь, то он, конечно же, явится тебя спасать и тоже угодит в нашу западню. Если он не такой уж чистенький, как ты пыталась представить его отцу, и проигнорирует твои пытки, явившись лишь после того, как ты отойдёшь в мир иной, в надежде, что дальше мы перебьём друг друга и ему придётся сразиться с кем-то одним, — его ждёт большой сюрприз, а именно ритуальный клинок в печень. Так что давай, дорогая Шайянка, не упрямься. Я три часа кряду гнул спину и вырисовывал конструкт для жертвоприношения вокруг нашего алтаря. Будь паинькой, как и остальные женщины нашего рода, возложи свою жизнь на алтарь интересов семьи.

— Да пошли вы все, — огрызнулась устало Шайянка. — Отец всю жизнь правил по принципу «разделяй и властвуй». И двух месяцев после его смерти не прошло, вы не успели усадить седалище на трон, а уже притащили сюда врагов грабить нашу землю и насиловать наших женщин. Думаете, за каждым из вас стоят семьи ваших матерей и ваши союзники? Демона с два. Они поимеют вас всех в таких позах, что книга любви вам покажется детской сказкой. Когда до отца дойдёт, что вы сотворили, его душа вернётся из посмертия только лишь для того, чтоб трижды проклясть каждого из вас. Решили, что я позвала северянина? Трижды ха. Думаете, что сама решила стать махарани? — теперь Шайянка смотрела в глаза Бхишме. — Тоже нет. Всё, чего я хочу, чтобы наша земля и наши люди выжили. И да, дорогой братец Рудра, не только ты умеешь заниматься ритуалистикой. В отличие от тебя, я свою жертву уже принесла. Вот только призвала я не северянина, а основателя нашей династии, нашего предка. Именно он уже однажды являлся ко мне в темнице. Именно он убил отца. И даже если вы меня убьёте, именно он открутит ваши неблагодарные, нечестивые, предательские головы.

— А это будет даже весело, — расхохотался Ювараджа, вынимая парные клинки из ножен. — Позвольте, братья, я укорочу язычок нашей змейке, возомнившей о себе невесть что.

И смутной тенью в предрассветном полумраке рванул к младшей сестрице.

***

Столичный особняк Угаровых

И ладно бы только кобра явилась. В конце концов, всякие неприятности случаются в жизни. Но когда один за одним на пороге нашей спальни появились Кхимару, Кродхан и Маляван, у меня появилось острое желание отправить эту четвёрку порталом на мифическую гору Кху-Ям. Мне о такой рассказывала в своё время Инари.

К тому же я справедливо ожидал скандала от невесты, случайно превратив нашу спальню в проходной двор. Но Эсрай смогла меня удивить: сперва накрыв нас водопадом своих волос, а после наращивая на теле легчайший серебряный доспех, она прошептала практически мне в губы:

— Дорогой, ты не говорил, что в твоём общежитии присутствуют ещё и дамы.

Я оценил скорость реакции богини и был очень ей благодарен, что она не стала устраивать сцен, а потому ответил в том же тоне:

— Дорогая, всё потому, что это не жительница моего общежития. Хвала богам, хотя бы у этой кобры другой носитель. Знакомься: Шула Вахини, сестрица Кхимару, Кродхана и Малявана, а также парочки квартирующихся внутри меня, но ещё не обретших тел — Атикаи и Девасуни.

Но кобра зашипела, прерывая наш разговор:

— Тадж, на любезности нет времени. Явись на родину предков и возьми своё по праву. По праву силы, по праву крови, по праву рождения.

— Я и брал своё по праву, когда ваша четвёрка вломилась ко мне в спальню! — огрызнулся я. — А если серьёзно, то мне только Раджпутана с вашими разборками не хватало. Мало мне проблем в Российской империи, мало мне испытаний в Скандинавии, так ещё и вы в свои распри втягиваете. Нет уж. Померла так померла. Убил ваш Викрамадитья моего вероятного отца, Кхимару отомстил, справедливость восторжествовала. Мне там делать нечего.

Тройка демонов не вмешивалась, наблюдая за нашим разговором с Шула Вахини. Более того, сообразив, в какой момент они ворвались в покои к Эсрай, они изображали смущение. Зато та же богиня, не стесняясь свидетелей, вновь тихим шёпотом заговорила со мной:

— Тебе не обязательно претендовать на трон, но в Раджпутан отправиться было бы полезно. Особенно сейчас.

Я вопросительно уставился на невесту.

— Подумай: своровав меня, ты представился индийским принцем. Сейчас, судя по всему, там идёт резня. Как раз между ними помелькаешь и спасёшь официально из плена. Чем не причина для заключения брака. Альбионцы пусть кусают локти. И к тебе претензий никаких, вроде бы и не ты резню архимагов устроил.

А ведь идея-то была рабочая. Главное, по окончанию маленькой кровопролитной войны не оказаться сидящим на троне Раджпутана.

Шула Вахини же, напротив, внимательно слушала наш разговор, раскачиваясь на собственном хвосте, словно под неслышную музыку заклинателя. Сделав полуоборот к братьям, она задала им вопрос:

— Отказывается от трона, отказывается от защиты близких. А тот ли он Тадж, ради которого стоило во всё это ввязываться в преддверии Великого Передела?

— Секундочку, — возразил я. — Как раз-таки от защиты близких и от защиты людей, от Великого Передела я не отказываюсь. А трон мне и даром не нужен. Есть у тебя носительница, вот пусть она и правит.

— Женщину никогда не признают на троне Раджпутана, — пришёл черёд огрызаться кобре.

— Никогда не говори «никогда», — пожал я плечами. — Если таковых у вас не было до этого, не значит, что их не будет позже. Как говорят альбионцы, имидж — дело наживное. Рассказывай, что там у вас стряслось вкратце?

— Всё узнаешь на месте, у меня носительницу убивают! — прошипела кобра и начала осыпаться клочьями серебристого тумана.

Ещё до того, как кто-либо из демонов попытался открыть рот и заговорить, я остановил всех одной фразой:

— Там можете воевать в полную силу — это ваша вотчина, и это ваша сестра попросила о помощи. Моя война объявлена будет только Таджу, но не другим индусам. Я не буду резать людей, которые ничего мне не сделали и даже не знали о моём существовании. Но вас сдерживать не буду. Кхимару, показывай место, куда я должен открыть портал. Желательно, со всевозможными подробностями, чтобы случайно не промахнуться страной.

— Как скажешь, — с предвкушающей улыбкой ответил Великий Погонщик. — Невесту не забудь. Глядишь, ей там так понравится, что особняк себе прикупите. Всё же местная природа гораздо приветливее, чем Туманного Альбиона, или же столицы Российской империи.

Я краем взгляда заметил, как у Эсрай загорелись глаза от подобных соблазнов, и лишь покачал головой:

— Какой ты к демонам Великий Погонщик? Великим искусителем тебя надо было назвать.

— Мы же демоны, ты забыл? — расхохотался Кхимару, заодно показывая в подробностях обстановку то ли тюрьмы, то ли каземата местного, куда мне предстояло открыть портал. Накинув на себя одежду, чтобы не щеголять в чём мать родила перед индусами, я открыл портал прямиком во влажную душную индийскую ночь.

Глава 2

Шула Вахини не было от силы минут десять, но эти десять минут показались Шайянке едва ли не самыми долгими в её жизни. Входя в десятку сильнейших отпрысков Викрамадитьи благодаря браслету-артефакту, без него принцесса прекрасно осознавала, что выходить против троих братьев — самоубийственная затея. Но её принципы не позволяли ей отступить и безмолвной тварью возлечь на алтарь жертвоприношения. Шайянке оставалось только надеяться, что Шула Вахини успеет вернуться до того, как её прирежут.

Против Ювараджа она не билась. Нет, она танцевала. Тоненькая, гибкая, она, словно сизый дым, послушный дуновению ветерка, прогибалась, уходила, парировала и атаковала старшего брата. Сияя золотом сари, достойным истинной принцессы Раджпутана, она рыдала золотыми слезами, роняя куски ткани на некогда белоснежный мрамор. Казалось, Ювараджа получал искреннее удовольствие от битвы с ней.

— Знал бы, сестрёнка, что ты так хороша на саблях, знал бы, что в тебе таится столь страстный, огненный характер, попросил бы тебя у отца.

— Найдёшь себе другую постельную игрушку, — фыркнул Бхишма.

— Вот именно, — огрызнулся Рудра. — Под эту я три часа ритуальный круг рисовал. Так что завязывай с предварительными ласками и переходи к основному блюду.

Старший наследник Викрамадитьи полыхнул глазами, уязвлённый выговором братьев, но всё с той же улыбкой наступая на Шайянку, промурлыкал:

— Увы, малышка. С этими двумя шакалами я сговорился раньше, чем с тобой. Поэтому, даже если ты сейчас начнёшь умолять меня на коленях, ничего не выйдет.

Ювараджа резко взвинтил темп. Сабли мелькали, оставляя за собой огненные всполохи, искры летели в разные стороны при встрече вражеских клинков. И сама себе Шайянка признавалась, что в таком темпе продержится не дольше минуты. Но и этой минуты ей не оставили. Волосы на затылке встали дыбом, предупреждая об опасности. Она едва успела сделать резкий выпад, пытаясь отклониться, уйти с траектории неизвестной опасности, как почувствовала резкую боль чуть выше лодыжек. Боль от всех прежних ран, болезненных, хоть и не столь критичных для принцессы, померкла на фоне последней. Ведь ей перерезали сухожилия.

Со спины послышался издевательский хохот:

— Всё-то, братец, нужно делать за тебя. А теперь хватай её за косы и тащи на алтарь. Можешь даже оприходовать перед тем, как Рудра использует её в своём ритуале.

— Нет, — возмутился младший принц. — Она мне девственницей нужна. Пусть трахает кого-нибудь другого.

Шайянка опустилась на колени, не в силах продолжать стоять, на глазах выступили злые слёзы, но руки её всё ещё крепко сжимали клинки.

— Ну, в одном братец прав, — вдруг зло сверкнул глазами Рудра. — Она до сих пор не сломлена. Мне такая заготовка в ритуальном круге не нужна. Она может своей волей испортить мне весь конструкт. Сломайте её.

Два старших брата переглянулись и удержали на лицах нейтральное выражение:

— Тебе надо — ты и занимайся. Ты у нас любитель пыток. А нам она сестра всё-таки.

Рудра расхохотался:

— Ой, при смертоубийстве братьев вас это ни разу не остановило. Вы как такие чистенькие и благородненькие править собрались, если даже простейшие препятствия к трону устранить не можете? Всё самому делать приходится.

Вокруг Шайянки появился вихрь рук, как будто сама многорукая богиня-мстительница принялась кружить в танце вокруг принцессы. Но только каждый взмах нёс внутри себя обжигающую боль, густо замешанную на злой беспомощности. Как можно двумя клинками противостоять сотне? Никак. Поэтому раны, боль, кровь ширились на теле принцессы, пока практически полностью не завладели её разумом. Где-то на задворках сознания тело и разум абстрагировано наблюдали за тем, как она лишилась нескольких фаланг пальцев на левой руке и кисти правой руки, как ей попросту отрезали нос и, кажется, обе груди. Сейчас в этом окровавленном куске мяса никто бы не узнал прекрасную принцессу.

И всё же в левой руке Шайянка обрубками пальцев держала клинок. Это был последний её шанс — умереть так, как она считала нужным. Другого выхода, кроме как убить себя, принцесса не видела. Лишь за мгновение до того, как Шайянка вогнала клинок себе в шею, она почувствовала присутствие той, кого уже не надеялась встретить. Сила Шула Вахини живительным источником прокатилась по израненному телу принцессы. Но даже её не доставало, чтобы вернуть всё вспять.

— Девочка, что же эти скоты с тобой сделали? — разъярённо шипела демоница, перенимая контроль над телом.

Сил не хватило даже на полноценный оборот. Шула Вахини сменила израненные ноги на змеиный хвост, одним ударом сбила принцев на ступенях, ведущих к Звёздной башне, и, недолго думая, рванула вниз по алым от крови ступеням, спасая свою носительницу:

— Терпи, терпи, дорогая. Помощь идёт. А мы пока спрячемся и чуть залечим раны.

Шайянка с удовольствием отдала бразды управления собственным израненным телом. Она, словно маленькая девочка, забилась в угол своего сознания и от ужаса дрожала, позволяя кому-то более взрослому и мудрому принимать сейчас решения. Сломал ли её Рудра? Нет. Но даже у неё имелся предел крепости. Чтобы он не наступил, Шайянка полностью растворилась в холодном спокойствии Шула Вахини.

***

Меньше всего я ожидал, выйдя внутри чьей-то темницы, увидеть обнажённую и окровавленную Шайянку Раджкумари. Вид у той был такой, что краше на погребальный костёр укладывают. Впечатлилась даже Эсрай. Принцесса Раджпутана застряла в полуобороте, наполовину оказавшись змеёй ниже пояса, а всё остальное было изрядно подпорчено кем-то. Выдав порцию алхимии из собственных запасов, отправил невесту помогать несчастной, а сам спросил, в принципе не надеясь получить ответа:

— Кто тебя так?

Но я ошибся. Шайянка глубоко внутри имела стальной стержень, и произошедшее её не сломало.

— Братья. Они сговорились, надеясь моими пытками выманить тебя. Они считают, что алтарь их не принимает из-за того, что уже избрал истинного наследника Раджпутана. Для них ты живая угроза их правлению. Кто бы в итоге ни сел на трон.

Кто там говорил, что это не моя война и что я не стану трогать индусов. Забудьте нахрен. Мне нужна троица сумасшедших садистов, которые даже собственную сестру не пожалели, изрезав в мясо. И эти твари будут маячить у меня всегда за спиной, в надежде подловить и ударить в спину? Нет уж, такого дерьма мне и даром не нужно.

— Кроме того, эти идиоты стянули к стенам столицы Раджпутана иностранные армии. Они сами пригласили в собственную страну интервентов, и сейчас мы имеем дело минимум с армиями трёх соседних княжеств, а возможно, и большего количества. Стервятники ведь тоже слетаются под шумок на пиршество.

— Кхимару, Кродхан, Маляван — на вас иноземные захватчики. Эсрай, милая, помоги пока принцессе. А когда та придёт в себя, попытайтесь организовать хоть какое-то подобие обороны во дворце, чтобы прорвавшиеся армии не взялись за резню женщин и детей. А я, пожалуй, пойду предметно побеседую с оставшимися принцами.

Прежде чем отправляться в поединок с наследниками Викрамадитьи, я всё-таки решил уточнить специфику их способностей. Кто, как не сестра, должна была знать, какими силами обладали её братья. Но, видя состояние Шайянки, я, честно говоря, не очень надеялся на вразумительный ответ. Однако и здесь принцесса смогла меня удивить. Она короткими хлёсткими фразами описала мне всех троих братьев, их происхождение, основные силы и в конце подвела резюме:

— Сильнее всего стоит опасаться Рудры. Младшенький — тенемант. Из тени всегда может ударить. Такой меня сделал тоже он. Ему нужно было, чтобы я сломалась от боли и ужаса. И ещё в алтарном зале вокруг родового алтаря он создал некий ритуальный конструкт. Цель его мне неизвестна. Будь осторожен.

Я был премного удивлён подобными трезвыми характеристиками, как будто передо мной была сейчас не изувеченная принцесса из правящего рода, а боевой генерал, выдающий сводки на фронте.

— Не удивляйся, — прошипела принцесса уже голосом демоницы. — Я отключила ей нервные окончания, чтобы она не чувствовала боли, пока я займусь регенерацией.

— Есть что-то критическое, в чём тебе может понадобиться моя помощь? — предложил я, видя раны принцессы.

— Не переживай, после боя брат поможет мне вернуть девочку в прежнее состояние. Но приятно удивлена, что ты озаботился помощью.

— Конечно, озаботился. Потому что из всей этой сумасшедшей семейки она единственная более-менее адекватная. Где искать эту троицу уродов? — этот вопрос я адресовал уже демонической кобре.

— Как выйдешь из тюрьмы, иди на шум воды. Окажешься на водной аллее. Там по обе стороны от тебя будет два каскада бассейнов и прудов. В конце увидишь огромное белоснежное строение в тридцать три этажа высотой с не менее впечатляющей лестницей, ведущей к нему. Это и есть Звёздная башня, на вершине которой располагается алтарь рода Раджпутов. Где-то недалеко от неё и должна засесть в засаде троица принцев.

— Благодарю за напутствие. Ну что же, уроды, раз, два, три, четыре, пять… Я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват.

***

Кхимару, Кродхан и Маляван в истиной форме взмыли в небо, покидая тишину и мнимую безопасность гаремного сада. Было в этом что-то давно забытое: единение перед битвой, оценка сил врага и подготовка к адекватному отпору. Никто из них никогда бы не признался, но они скучали по запаху крови, по ритму боевых барабанов, по ускоренному току крови в жилах, по взрыву адреналина.

Тадж создал их для войны, и в ней они чувствовали себя как в своей стихии. Все, кроме Кхимару. Тот тяготился убийствами, являясь по своей природе созидателем, а не разрушителем. Вот и Шула Вахини зачастую тяготела душой к одному из старших братьев.

С воздуха демонам открылась безрадостная картина. К дворцу Раджпутов стекалась не одна армия, и даже не три. Знамёна пяти княжеств смертоносными змеями вились среди пышной зелени джунглей и кирпичных скал. По счастливой случайности, саму столицу войска пока не тронули, пройдя стороной. Слишком крепкий орешек, чтобы взять его с ходу, ведь остатки столичного гарнизона, верного правящей семье в целом, а не какому-то одному её представителю, закрыли ворота, подняли магические щиты и выставили на стены всех своих солдат, готовясь к кровопролитному штурму.

При этом столица не была самым лакомым куском пирога для захватчиков, ведь родовая казна Раджпутов хранилась во дворце. И это ещё повезло, что дворец правящей семьи находился не в центре столицы, а на её окраине, позволяя махарадже с жёнами и наложницами жить в уединении, практически на лоне природы.

Потому Джайпур с особняками знати и чиновников оставили на сладкое, стремясь первыми завладеть дворцом и его богатствами. Любопытно, что и между собой войска разных княжеств никоим образом не вступали в конфликт. А ведь силы стягивались к дворцу немалые.

С одной стороны пестрели золотые слоны на зелёных стягах. Это княжество Великого Слона — Махендрагарх — выставило триста боевых слонов и пять тысяч пехоты с офицерами-магами земли.

Справа от колонн золотых слонов серебрились лотосы на синих полотнах. Это Мевар-Нараян, княжество Озёрного Лотоса, ввело свои полки в бой. Те были традиционно сильны своим флотом, но всё равно собрали четыре тысячи пехоты под предводительством водных магов.

Чуть в стороне от всех остальных шла армия Шрингар-Кот — Крепости Страсти, как между собой называли страну наги. Эти шли поддерживать своего кандидата в наследники. Гербом у них была золотая кобра с рубиновыми глазами на чёрном поле. Их армия была поскромнее, всего две тысячи воинов-змеепоклонников. Но если эти две тысячи примут свою боевую ипостась — четырёхруких нагов, да ещё и с боевыми змеями в подчинении, — они становились грозной силой.

Ещё одним княжеством, пришедшим поддержать своего кандидата, был Марвар-Дхара — княжество Песчаного Ветра. Мать Ювараджи Арджуны была родом из этого княжества. Их символ, серебряный ястреб на оранжевом поле, трепетал на стягах, будто ястребы вот-вот должны были сорваться со знамён и взлететь в небо.

Армия Марвар-Дхара была наиболее внушительной: семь тысяч всадников на верблюдах под предводительством песчаных и огненных магов.

На последних флагах мелькали золотые молнии в фиолетовом поле. Это Виндхья-Чал, княжество Горного Копья, пришло поддержать самого младшего кандидата. Ведь в княжестве поклонялись божеству грозы, а младший принц, как сын жрицы богини-мстительницы, обещал не притеснять этот культ, более того, разрешить поставить храмы новой религии в Раджпутане. Сошлись они на почве религиозной терпимости. Виндхья-Чал привели три тысячи копейщиков под предводительством магов молнии и грозы.

— Чуть больше двадцати тысяч человек, пришедших грабить, убивать и воевать за чужие интересы. Как в старые добрые времена, — хмыкнул Кродхан, взирая на великолепие стягивающихся полков. — Одни против сотен тысяч врагов.

— Отец уже бы, наверное, хохотал в голос, — криво ухмыльнулся Маляван. — Ирония судьбы: мы тысячелетиями их защищали, а сейчас будем убивать.

— Шула Вахини просила помочь, не убивать, — тут же поправил братьев Кхимару. — Попробуйте хоть кого-то из махараджей убедить отступить.

— Когда у них перед носом маячат золотые закрома Раджпутана? — усмехнулся Кродхан. — Шутишь?

— Хотя бы попробуйте, чтобы наша совесть была чиста. А я пока организую им достойную встречу. Если они думают, что смогут нас напугать, то у меня для них плохие новости. Если первыми нападут, то к рассвету их армии перестанут существовать. Но лучше бы они так против единого врага дружно выступали.

— Хорошо. Тогда я к нагам схожу, — отозвался Маляван. — Всё-таки моя кровь, моя династия. Своих травить не хочу. Вдруг и правда послушаются. А ты, Кродхан, к кому пойдёшь?

— Мне вообще без разницы, — пожал тот плечами. — У меня другие методы убеждения. Заражу всю верхушку магической проказой в наказание за вероломное нападение, и пока полки не отойдут, не вылечу.

— Ну что ж, тогда начали. И если боги будут к ним милостивы, то нам не придётся сегодня вырезать два десятка тысяч ни в чём не повинных людей.

Глава 3

Эсрай взирала на слишком медленное восстановление принцессы Раджпутана, а внутри неё всё кипело от жажды действия, пока вокруг творились такие дела. С одной стороны, меньше всего ей хотелось быть на обочине происходящих событий. С другой стороны, она прекрасно понимала мотивы жениха: нужно было прикрывать гражданских и минимизировать жертвы. Поэтому пока на принцессе медленно зарастали раны, сперва превращаясь в змеиные чешуйки, а после лишь приобретая вид обычной человеческой кожи, богиня решила уточнить для себя фронт работ на будущее.

— Принцесса, — обратилась она, но была остановлена тихим слабым голосом.

— Не стоит утруждаться. Я знаю и альбионское наречие. Было много времени для изучения, да попрактиковать было не с кем, — обратилась принцесса Раджпутана к богине на её родном языке, чем приятно удивила.

— Хорошо, принцесса, как скажете. Какими силами располагает дворец для обороны? И самое главное, где активируется артефактная защита дворца? Сердце династии не может быть беззащитным.

— Вы абсолютно правы. Во дворце постоянно обитает порядка двух десятков жён махараджи, шесть сотен наложниц и около полутора тысяч слуг. Родовая гвардия не входит в их число. Касаемо военных сил я, к сожалению, вам не подскажу. Абсолютно незаангажированных, думаю, не осталось. Все приняли чью-либо сторону из трёх оставшихся принцев. Поэтому единственная защита — это действительно артефакты. Но кое в чём вы ошиблись. Наш дворец — это не сердце династии, это её карман. Сердце династии находится в Звёздной башне, и запуск защиты дворца производится тоже оттуда.

— У вас есть магически одарённые слуги, телохранители? — продолжала задавать вопросы Эсрай, в уме составляя план действий.

— Есть, — кивнула принцесса.

— Тогда, во-первых, нам нужно согнать всех обитателей дворца в какое-нибудь наиболее безопасное место, вероятнее всего, поближе к вашей казне. А после активировать защиту. Вы это сделать сможете?

Индуска разочарованно качнула головой:

— Женщин он не признаёт.

— Тогда кто? Юрий?

— Не только, вероятно, ещё Кхимару, — подтвердила догадки Эсрай принцесса. — Он, как основатель династии, тоже может это сделать.

«Мог бы, уже бы это сделал», — подумала про себя Эсрай, но не стала разочаровывать принцессу. Зато на ум пришла идея, как ускорить регенерацию принцессы.

— Шула Вахини, могу ли я каким-то образом помочь тебе, чтобы ускорить регенерационные процессы у принцессы?

— А ты сможешь? — удивилась демоница.

— Я, знаешь ли, не менее интересного порядка, чем вы с братьями. Если вы отвечаете за кошмары ночные, то во мне есть часть энергии ночного светила. Что-то мне подсказывает, что если я поделюсь этой энергией, вы сможете использовать её по назначению. Предупреждаю, что лечить я лично не умею, но поделиться энергией могу.

— Что ж, давай попробуем. И да, как зовут спутницу Таджа?

— Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль, если коротко, то Эсрай, — представилась богиня.

— Красивое имя, дословно означает дочь Луны и Серебра, — перевела имя и фамилию альбионки принцесса Шайянка, на мгновение возвращая себе контроль над собственным телом.

— Что ж, будем знакомы, дочь Луны и Серебра, — демоница вновь забрала бразды правления телом принцессы, отвечая и протягивая кончик хвоста для установления более тесного контакта.

***

Дворец махараджи занимал больше трёхсот гектаров. Опоясывала его огромная крепостная стена высотой в тридцать метров. В этой стене были прорублены выходы в соответствии с четырьмя сторонами света — они же и должны были стать местами предполагаемого штурма вражескими армиями. И именно там Кхимару рассчитывал устроить свои маленькие представления.

Дело в том, что не просто так он выступал за мирный вариант решения вопроса. Все души его химер были некогда людьми и воевали преданно с порождениями Пустоты, защищая своих потомков. Натравливать собственных химер на таких же людей в политических играх было мелко и недостойно. А потому Кхимару очень надеялся, что Кродхану и Малявану удастся развернуть восвояси хотя бы часть войск. Ну а самозащиту, в конце концов, никто не отменял. Поэтому сейчас с обратной стороны от каждых ворот собирались химеры Кхимару, призванные из его гробницы. По сигналу своего создателя они должны будут пройти сквозь врата и обратить в бегство врагов.

Тем временем Маляван одним своим появлением смог остановить продвижение армии нагов. А всё потому, что попросту распространял вокруг себя ядовитые миазмы, мгновенно усыплявшие его дальних потомков. Остальных бы они убили, к своим он был чуть снисходительней.

Задача, поставленная Кхимару, была ясна: минимизировать кровопролитие с целью сохранения армии людей для войны в будущем. Конечно, открыто это не декларировалось, но подразумевалось. Там, где Атикая уже утопил бы всех в крови, Кхимару предугадывал события наперёд и пытался усилить собственные позиции в будущем. Маляван же никогда не принимал чью-то явную сторону. Сейчас он был связан клятвами с Юрием Угаровым. Его приказ был предельно ясен: остановить армию на подступах к столице, не дать пролиться напрасной крови. И уже поверх шла просьба к Кхимару о минимизации кровопролития. Сам же Юрий развязал им руки, предоставив возможность самим принимать решения по обстоятельствам. Потому Маляван решил уважить просьбу второго по старшинству брата и всё же поговорить с потомками. Но если те окажутся непробиваемыми, Маляван не откажет себе в удовольствии вновь окунуться в вихрь войны.

Пролетая над вьющимся змеёй войском змеелюдей на марше и расточая природные миазмы, Маляван усыпил не менее трети от личного состава нагов, прежде чем добрался до центра войска Шрингар-Кот. Наги тут же принялись окружать своего правителя, но тот, восседая на верховом варане, взмахом руки остановил любые попытки его оградить и защитить.

Раджа нагов выглядел лет на тридцать пять, но Маляван был уверен, что тому не меньше двухсот лет. Видел он и истинный облик собеседника — помесь королевской кобры и мужчины. Нынешний раджа был неестественно смазлив на лицо, с гладкой кожей и вертикальными зрачками. Пусть с трудом, но Маляван смог рассмотреть причину вражды местного раджи с Раджпутаном. Да, с одной стороны, раджа шёл поддерживать племянника, а именно Бхишму, рождённого от союза Викрамадитьи с сестрой правителя нагов. А с другой стороны, шёл мстить за брата, некогда убитого в предгорьях Раджпутана по приказу Викрамадитьи. Конечно же, такую мелочь, как причину убийства сумасшедшего брата, терроризирующего приграничные районы Раджпутана, раджа в своём мировоззрении опустил. Ведь для него имели значение лишь родственные чувства. Но двоякость ситуации Малявану понравилась. В случае необходимости демон планировал применить подобные же двойные стандарты, как и восседающий на варане перед ним потомок.

— Что ты за существо, что одним своим появлением ослабило мою армию на треть? Сними капюшон, покажи своё лицо, — пророкотал раджа Такаша Нага.

Маляван спокойно скинул плащ, демонстрируя своё истинное обличие. Несколько секунд они играли в гляделки с потомком, после чего Маляван ответил:

— Я ваш первопредок. Я тот, от кого пошла ваша династия.

— Как-то ты не выглядишь нагом, — хохотнул раджа. Но если в интонации его была натужная весёлость, то глаза оставались серьёзными.

— Мало ли как я выгляжу. Главное — кем я являюсь. Мой яд в состоянии погрузить вас всех в сон на веки вечные. Но я пришёл говорить. Сейчас ты ведёшь свою армию на убой, стараясь поддержать племянника. Ты влезаешь в распрю, которая не имеет к тебе никакого отношения. Одно дело — помереть в славном бою с большой добычей, другое дело — захлебнуться собственной кровью.

— Такаша Нага никогда не бежал от славной битвы и сейчас не станет. Кровь моего брата требует отмщения, а кровь моей сестры может с моей помощью воссесть на троне Раджпутана. А тут какой-то неизвестный появляется в ночи и требует свернуть с пути, начертанного мне богами. Не бывать этому.

— Твой брат был тем ещё ублюдком с неуёмными аппетитами, чего ты не хотел замечать ни в детстве, ни в юношестве, ни в абсолютно заслуженном им посмертии. А племянник твой не сможет умостить своё седалище на трон по той простой причине, что не является истинным наследником Раджпутана. Истинный наследник явился и, получив доступ к алтарю, вышвырнет вас всех армией кошмаров.

Такаша Нага расхохотался:

— Так уж и армия кошмаров? Вся их армия разделена и будет воевать между собой. А все их легендарные подвиги — всего лишь проплаченные эпосы авторства местных звездочётов. Веками никто не видел эту армию. А тут ты хочешь сказать, что кто-то нашлёт её на нас?

— Веками среди раджпутов не находилось идиотов, способных пригласить иноземных захватчиков на помощь для владения троном. Но поскольку нынешняя троица оказалась не самой умной, то разгребать последствия их решений будете вы. Я могу усыпить вас всех, не дав опозориться и участвовать в этой бойне. Но вы, полулюди, которые всегда требовали свободы выбора, — я вам её даю. Вы давным-давно забыли, что такое подчиняться заветам предков. И сейчас, когда видите его воочию, вновь противоречите ему. Я не буду вас уговаривать. Я вас предупредил и выполнил свои обязательства перед вами.

— Так возглавь нас, — чуть подумав, Такаша, видимо, сообразил наилучший вариант, чтобы и мнимого духа предков не разозлить, и не отступить от собственных планов.

— Я похож на идиота? Дух предков раджпутов, призванный из посмертия, сообщил мне, что планирует уничтожить моих потомков, и дал возможность вас предупредить. Я свою задачу выполнил. Воевать за ваши алчные интересы я не буду.

Раджа спустился с варана и уверенным шагом подошёл к Малявану, разглядывая того, хоть ему и пришлось чуть задирать голову. Опустив голос до шёпота, раджа спросил:

— Как я могу верить, что ты не ракшас и не иллюзия, наведённая раджпутами? Если ты и правда предок нашего рода, скажи что-нибудь такое, чего не может знать никто.

— Имя Расхес тебе о чём-то говорит? — с усмешкой полюбопытствовал демон, наблюдая за переменами, отразившимися на лице Такаши.

Раджа нагов бледнел, зеленел, краснел и едва ли не брызгал ядом. Естественно, ему было знакомо имя старшей дочери, которую он готовил к себе в преемницы, но которая бесследно исчезла едва ли не полторы сотни лет назад.

— Так вот, я знаю, где она.

— Она жива?

— Жива, — кивнул Маляван, — но относительно не свободна.

— Могу я надеяться, что ты позволишь мне встретиться с дочерью?

— Вполне, — Малявану начинал надоедать этот разговор. Времени оставалось не так много, а ему нужно было посетить ещё одного махараджу.

— Тогда усыпляй нас всех, чтобы это не выглядело как моя ошибка в планировании.

— Не рекомендовал бы, — тяжело вздохнул Маляван. — За вами по пятам идёт ещё одна армия. Если она обнаружит вас спящими по кустам, то без зазрения совести перережет вам глотки в таком состоянии, дабы не делиться добычей ещё с кем-то. А на обратной дороге вполне могут заглянуть и к вам в Шрингар-Кот, растрясти ваши закрома. Поэтому уж лучше пусть это выглядит как ошибка в планировании и правлении, чем приведёт к ещё более грандиозным ошибкам из-за собственной гордости.

— Тогда хоть пробуди вторую половину моей армии, — нахмурился раджа.

— Сами проснутся с рассветом, — обрубил концы беседы Маляван и взмыл в небо.

***

Тюрьму я покинул, следуя ориентирам Шула Вахини: шум воды, водная аллея. Но уже в этом моменте я почувствовал нечто иное. Как будто не слился с влажной духотой тропической ночи, а окунулся в тепло родного очага после трескучих морозов декабря. Тепло это было согревающее и уютное.

И так уж вышло, что направление, откуда исходило это тепло и осознанное внимание, явно совпадало с направлением моего пути к Звёздной башне. Как бы я ни отпирался и ни говорил, что Раджпутан для меня чужой, но это было не так. Это смутное ощущение уюта и дома нельзя было ни с чем спутать. Я мог не признавать родной дом. Но он признавал меня — по праву крови и по праву силы. Считывал меня, словно страницы открытой книги: где-то хмурился, где-то восхищался, где-то ужасался, а где-то печалился. Весь этот сонм эмоций преобразовывался в этакое поглаживание по вихрастой голове мальчишки, вернувшегося домой после очередной шалости. Ощущение было странное, но не сказать чтобы неприятное.

А ещё чем ближе я направлялся к Звёздной башне, тем ощутимее был приток сил. Как будто моё тело напитывалось, словно губка, эмоциями родовой магии, слегка дурманя разум и вызывая в крови эйфорию. Очень не хотелось поддаваться этому чувству, ведь сейчас мне нужна была трезвая голова. У меня в противниках имелось три мага: ритуалист, огневик и ещё один маг кошмаров — в отличие от меня, не дикий, а обученный родовым техникам. А потому самым логичным казалось использовать ту же тактику, что и со Светловым. Я воссоздал парочку своих двойников и отправил их заходить к башне с разных сторон. Сам же, сменив ипостась и накинув на себя отвод глаз, оседлал моего Гора и поднялся в небо. Оттуда гораздо проще было следить за своими двойниками, чтобы в случае чего не просто прийти на помощь, а устранить одного из собственных врагов, стоит тому объявиться.

Была ещё одна сложность, из-за которой пришлось подняться в небо: вся водная аллея была прекрасно освещена пылающими в ночи жаровнями и факелами. На сквозняке пламя их трепетало, отбрасывая множество беглых теней. А в этом случае даже отвод глаз не спас бы от постоянного изменения конфигурации моей собственной тени в пламени факелов и жаровен. Иными словами, меня могли не видеть, а вот тень моя танцевала бы едва ли не брейк-данс, что являлось весьма серьёзным демаскирующим фактором. Потому и небо. Редко кто ожидал атаки оттуда. Да и луна уже давным-давно скрылась, уступая права наступающему рассвету.

Мои двойники шли к Звёздной башне, руководствуясь разными тактиками. Один шёл абсолютно не скрываясь, другой пытался передвигаться перебежками. Управляя первым, я что есть мочи горланил на весь гаремный сад, привлекая всеобщее внимание:

— Эй вы, индийские твари, не пожалевшие родной сестры! Долго будете прятаться, как крысы по углам? Хотели решить вопрос наследования? Так вот он я. Выходите и решайте. Или кишка тонка?

Я знатно нарывался. Но вся моя бравада была направлена именно на старшего принца — вспыльчивого, горячего мага огня, которого всё же по характеристикам Шайянки считали жестоким, но справедливым. И моя провокация всецело удалась. Из тьмы вспышкой пламени соткался принц. В золотых наручах, белых шароварах и с голым торсом. Какой-либо чалмы на голове у него не имелось, зато была тугая тонкая коса на конце короткой с завитушками чёрной бороды. Янтарного цвета радужки отражали пылающие в руках его две сабли.

— Я, Ювараджа Арджуна, старший сын махараджи Викрамадитьи, принимаю твой вызов на бой. Да победит сильнейший.

Ювараджа скрестил клинки перед собой и поклонился, признавая во мне равного соперника. Через своего двойника мне пришлось уточнить:

— Бой магический или только с использованием холодного оружия?

Оглядев мою не самую внушительную мускулатуру, Ювараджа кивнул:

— Клинки. И только.

В целом я понимал, на что был расчёт. Ювараджа был явно постарше меня раза этак в три. То, что выглядел молодо, — так маги и не то могут. Явно опыта с холодным оружием у него было дохрена и больше. У меня же в активе было лишь то, что когда-то назвала Инари техникой восточного боя, неизвестно кем мне поставленной. Что ж, сейчас мне предстояло буквально слиться разумом с собственным двойником, создав у него в ладонях два таких же пылающих огнём клинка.

— Я, князь Юрий Викторович Угаров, принимаю условия Ювараджа Арджуны, сына махараджи Викрамадитьи. Да победит сильнейший.

Я скрестил клинки, как до того принц, и также поклонился.

Он был хорош. Скорость, темп, точность движений, экономность. Иногда мне казалось, что против меня орудуют не два клинка, а четыре, а то и восемь — настолько быстрыми были его движения. Вскоре клинки и вовсе слились в огненные полосы, рассекающие предрассветные сумерки. Но нужно отдать должное Ювараджу: магию он не использовал, точно так же, как и грязные приёмчики. Хотя я, если честно, ждал этого. Ведь любая подлость с его стороны развязала бы мне руки.

Но то ли он действительно кичился своими боевыми навыками, то ли зачатки чести в нём всё же присутствовали, но бой шёл на равных. Выпады, блоки, перекаты, уходы из-под ударов. У каждого из нас был свой опыт, и две разные боевые школы в активе.

Замерев в очередном клинче лицом к лицу, я вдруг заметил, как расширились его зрачки. Ювараджа попытался отпрянуть от меня, и тут же моё тело прошибла боль, сознание затуманилось, и меня практически на последнем издыхании начало выталкивать из тела двойника, ведь оно умирало. Магия иллюзий рассеивалась. И уже на исходе я услышал чей-то хохот, а затем слова:

— Два зайца — одним выстрелом. Да, братец?

Мой двойник опустил взгляд ниже, чтобы увидеть, как одно копьё прошило насквозь и меня, и Ювараджа. Смазанное какой-то отравленной дрянью, оно распространяло по телу яд, от которого, словно от резко взвинченного старения, тело начало осыпаться прахом.

— Мы же договорились, Рудра! — ошеломлённо взирал на копьё в своей груди Юварадж.

— Да, да, договорились о том, что каждый будет править третью Раджпутана. Но зачем мне довольствоваться жалкой подачкой, если я могу править всем, а вы все пойдёте для перепривязки алтаря к моей крови?

Последнее, что я увидел глазами двойника, это как копьё праха утягивает, словно гарпуном, оба тела во тьму.

На этом сознание покинуло тело погибшего двойника. Меня же мутило от переживания очередной смерти в чужом теле.

— Гор, к вершине башни, — скомандовал я.

Судя по всему, Шайянка была верна в своей оценке, назвав самым опасным младшенького из троицы — Рудру. Имея договорённости с братьями, не моргнув глазом, изувечил сперва сестру, а потом, подкараулив во время боя со мной, убил Ювараджа. Что-то мне подсказывало, что и средний братец, Бхишма, не избежал коварства младшенького. А потому, чтобы разобраться с этой тварью, нужно было следовать к алтарю и прерывать неизвестный ритуал.

Глава 4

При участии Эсрай восстановление индийской принцессы пошло более быстрыми темпами. Привели в порядок сперва лицо — это было пусть и по-женски ожидаемо, но всё же объяснимо. Затем взялись за восстановление подвижности ног и вернули грудь, залечили остальные раны и порезы. Но вот с кистью на правой руке вышла проблема: хоть ты тресни, не получалась она похожей на человеческую. В конце концов уже сама Шайянка вмешалась:

— Боги с ней, пусть хоть куриная лапа будет. Мне без разницы, лишь бы саблю могла держать. На остальное плевать. Времени не так много осталось. К тому же, судя по тому, что я слышу, у нас с вами неожиданно в полный рост встала совершенно другая проблема.

— Какая? — едва ли не хором уточнили Эсрай с Шула Вахини.

Эсрай, конечно, слышала странные заунывные песнопения, доносящиеся даже сквозь стены темницы, но не придавала им особого значения. Мало ли у кого какие музыкальные предпочтения.

— Гарем решил совершить джаухар, — заметив недоумение во взгляде Эсрай, Шайянка принялась пояснять. — Это древний обычай самосожжения, когда все женщины от мала до велика, и беременные, и с новорождёнными на руках взойдут на костёр, лишь бы только не попасть в руки к врагам.

— Но это же бред! Мы привели помощь. К тому же среди вашего гарема всё равно должны быть магически одарённые. Неужто они не будут защищать себя?

У Эсрай в голове не укладывалось, как можно было идти на верную смерть, имея шанс защитить себя.

— Могли бы, конечно. Но это лишь отсрочит закономерный итог — многократное насилие и смерть. Ведь чем ещё заняться разгорячённым битвой и добычей воинам в разграбленном дворце? Насилием. Сперва единожды или дважды удовлетворят свою похоть, самые стойкие опробуют десяток женщин, а как обессилят, начнут измываться и упиваться собственной силой и властью, используя подручные средства…

— Можешь дальше не продолжать, — прервала принцессу Эсрай. — У меня богатое воображение. А если ваши победят, вернутся и увидят лишь пепел сгоревших жён, дочерей, матерей? Об этом ваши фанатички не подумали? Или это такой универсальный способ избавиться от старого гарема, чтобы потом набрать новый?

— Они не фанатички, — покачала головой Шайянка, поднимаясь неуверенно на ноги. — И не дуры. Это крайние меры, на которые идут далеко не при любой осаде. Подобный обычай у раджпутских женщин в чести только тогда, когда нет выбора. Ведь гарем в курсе происходящего. Нельзя было не заметить, как за прошедшие два месяца вырезали всех наследников мужского пола. Доверенные слуги и оставшаяся верной стража, вероятно, рассказали о стекающихся ко дворцу армиях противников. Потому ничего хорошего им ждать не приходится. Имея выбор — быть многократно изнасилованными, изувеченными, возможно, убитыми в последующую ночь либо сгореть в ритуальном пламени без боли под действием эликсира, — они выберут второй вариант. Тем более, они не в курсе о прибытии помощи.

— Нужно задержать их, — всё равно не сдавалась Эсрай. — В крайнем случае скажем, что принцы провели ритуал и призвали для помощи и спасения основателя рода. Так что пусть не торопятся сжигать себя заживо.

— Осталось только, чтобы нам поверили, — нехотя произнесла Шайянка, указывая дорогу альбионке в тёмных коридорах темницы. В период междувластия камеры гаремного узилища были пусты и открыты настежь. Гораздо рациональней было в такое время сводить счёты с гарантированным результатом, то есть убивать.

— Перед смертью отца я утратила его доверие. Соответственно, и отношение ко мне в гареме изменилось.

— Ничего. У тебя за спиной демоница коброидная и альбионский дух, — приободрила спутницу Эсрай. — И да, как там выглядела ваша богиня-мстительница, которой твой младшенький братец поклоняется? Мне бы хоть фреску какую увидеть, нарядец и атрибутику подсмотреть. А то есть у меня подозрение, что придётся чужую личину примерять, чтобы вашу толпу оголтелых женщин в чувство привести.

***

Пока Маляван отправился к своим потомкам, Кродхан прикинул, какую из толп смертников выбрать собственной целью. Конечно, логичнее было бы выбрать наиболее многочисленную армию. А это были представители Марвар-Дхара, княжества Песчаного Ветра: семь тысяч всадников на верблюдах, песчаные и огненные маги — это серьёзная сила. Однако же взгляд Кродхана то и дело уводило в другую сторону. В случае реальных боестолкновений верблюды через крепостные стены не перелетят, а если и перелетят с помощью магического пинка от песчаников, то явно в изрядно потрёпанном и некомплектном состоянии. Совсем иначе дело обстояло со слонами. Триста слонов из Махендрагарх — уже более серьёзная боевая сила, вызывающая опасения. Всё потому, что от обычных привычных в Индии слонов, их отличали исполинские размеры. Каждый из боевых слоников был раза в три крупнее самого обычного, а потому при желании вполне мог бы доставить проблемы крепостным стенам раджпутанского дворца. Не говоря уже про слона, служившего опорой и передвижной ставкой для раджи Гаджараджа Сингха.

«М-да, пафос наше всё! — мысленно хохотнул Кродхан. — Кто-то колесницы львами, тиграми или пантерами запрягал, кто-то себе гарем семитысячный собирал, а этот себе передвижной дворец со всеми удобствами на слоне отгрохал. Интересно, а если у слоника гон начнётся, Гаджараджа не укачает, пока их всех будет ритмично ушатывать в процессе слоновьей Камасутры?»

С такими мыслями Кродхан направился к армии Махендрагарх.

Вблизи зверушки-переростки выглядели ещё более внушительно, чем издали. Машины для убийств и вскрытия обороны около девяти-десяти метров в холке и минимум с дюжиной тонн мясца были закованы в шипастые доспехи, а бивни и вовсе чернели накладками из обсидиана. Тварей, видимо, в своё время создал химеролог и добился получения соответствующего потомства. Так что триста слонов с лёгкостью могли бы вскрыть оборону Раджпутана. Подобные силы нужно было выводить из игры в первую очередь, и, в отличие от Малявана, Кродхан вступать в уговоры дипломатическими способами не собирался.

Особенно радовало, что демон успел войти в полную силу и обрёл собственное тело, потому вполне мог усыпить и наслать проказу на всех встречаемых им воинов. Имей он носителя, как в случае с Шула Вахини, инструментарий его был бы значительно слабее.

Пока же путь армии Махендрагарх преградил густой, как молоко, и сладкий, как уста любимой женщины, туман. Армия остановилась. Никто ничего не видел дальше собственного носа. Идти вслепую с тремя сотнями боевых слонов было равносильно изощрённому самоубийству. Маги воздуха и воды пытались сделать хоть что-то с погодной аномалией, но потерпели поражение. Кродхану пришлось поддать силы в туман, чтобы его истинное действие проявилось как можно скорей.

Усладой для ушей стали первые панические крики людей, обнаруживших у себя на теле язвы. Вслед за ними раздался трубный глас испуганных слонов, а после земля задрожала.

«Наконец-то! Вот же слонопотамы! Доза убойная, а их только взяло!» — не то восторгался, не то удивлялся Кродхан, обходя по широкой дуге валящихся с ног один за одним слонов. На фоне этих громадин, воины засыпали и опадали на землю просто-таки бесшумно.

«Прелестно, просто прелестно!» — оценил демон размер язв на телах людей и животных.

Проказа была видна невооружённым взглядом в качестве убийственного аргумента.

В ставке Махендрагарх нарастала паника. Ещё бы: мало того, что армия остановилась на марше из-за аномального тумана, так ещё и явные признаки магической проказы проявились у всех без разбора: у раджи, у его лекарей, у боевых слонов, у магов-офицеров и у простых солдат. Отмахнуться от этого нельзя было. Сукровица, текущая из всё расширяющихся ран, не останавливалась. Ни магия, ни лекари, ни эликсиры — ничто не могло купировать острое течение болезни. Над армией Махендрагарх витал тяжёлый запах гноя, крови, болезни и грядущей смерти.

— Что? Что они сделали? Что это за проклятие? Почему оно одномоментно поразило лишь нас? Отправьте гонцов к соседним армиям. Поразила ли их эта дрянь так же, как и нас? Да придумайте уже хоть что-то! — лютовал Гаджарадж в своей ставке.

Сам он был похож на боевого слона в ярости: грозный, лысый, с оттопыренными ушами и усами, уложенными в форме бивней. Завершали образ доспехи из слоновой кости, зачарованных от всего и вся, но только не от магической проказы.

Но добила раджу даже не собственная болезнь, а шатание под ним излюбленного слона. Тот всё ещё пытался бороться со сном, потому шатался от изнеможения. Ранее сильнейшая тварь в выводке — ростом под одиннадцать метров — нынче дрожала, словно тростник под ударами ветра, не выдерживая не только переносной дворец-ставку, но и просто стояние на своих ногах.

— Кто-нибудь мне может объяснить, что происходит? — кричал раджа, вцепившись руками в подлокотники золотого трона в уже предсказуемой форме слона.

Дождавшись, пока паника в ставке достигнет максимума, Кродхан проявился, соткавшись из молочного тумана и демонстративно пройдя к столу с яствами. Закинув пару фиников в рот и прожевав их, он произнёс:

— Я могу объяснить. Но ответ вам не понравится.

— Что это за существо? Схватить его! Допросить! Пытать! — тут же разразился командами Гаджарадж.

Его гвардия рванула к Кродхану, но тот щёлкнул пальцами, и люди в ставке попросту обвалились, сражённые сонной магией. Лишь Гаджарадж остался восседать на своём золотом троне.

— Ты ничего мне не сделаешь, раджа, — ухмыльнулся Кродхан. — У тебя сейчас есть выбор. Ты продолжишь путь ко дворцу Раджпутов и сгинешь от магической проказы, возможно, даже не дойдя до самого дворца. Либо же ты развернёшь свою армию в сторону дома и останешься жив.

Грудь раджи ходила ходуном. Он явно сдерживался от гнева и ненависти, возможно, маскируя ими самый обычный страх. Ведь видеть, как на глазах расползается твоя собственная кожа, — то ещё испытание даже для великого раджи.

— Кто ты? Ракшас? — процедил Гаджарадж.

— Пусть будет ракшас, — пожал плечами Кродхан. — Мы сами называем себя теми, кто когда-то защищал мир людей от порождений тьмы и пустоты. Мы даровали вам мир не один десяток раз. Вот и сейчас явились, чтобы предотвратить бесполезную бойню.

— Это не бесполезное кровопролитие. Мы идём вернуть сторицей Раджпутану за все века нашего угнетения, — кажется раджа успел взять себя в руки и попытался оседлать свою излюбленную тройку коней всех правителей: пафос, дипломатию и качание прав.

— Ваши человеческие дрязги зачастую нас не касаются, кроме одного случая. Если сейчас вы перебьёте друг друга, то двадцать тысяч отборных воинов, а то и больше, полягут в бесполезной для будущего человечества войне. А уже очень скоро земля вновь разверзнется и выпустит наружу тварей пострашнее, чем люди. Они будут убивать и опустошать ваши земли для того, чтобы создать себе новый ареал обитания. И вот тогда вам всем, ослабленным после этой бесполезной войны, придётся несладко. Вы ничего не сможете им противопоставить, когда они придут и выжрут ваши столицы. Выстоять реально только единым фронтом всего человечества. Поэтому я сейчас здесь. И я сейчас тот стопор, который пытается быть гласом разума. Мы снова выйдем в бой и снова будем вас защищать. Вот только станете ли вы с нами плечом к плечу или же сделаете так, что защищать вас не захочется? Подумай об этом, раджа Гаджарадж Сингх.

Тот слушал внимательно, обдумывая ранее неизвестные факты, а после поднял на Кродхана взгляд, полный обречённости и принятия собственной судьбы:

— Ты уже заразил мою армию магической проказой. Мне уже нет пути домой. От неё нет лечения. Так лучше я сдохну, очистив собственное имя в бою, чем сдохну от болячки, так ничего не сделав.

— Кто тебе сказал, что от неё нет лечения? Разверни армию, и я уберу магическую составляющую. Я вас ею наградил, я вас от неё и излечу. А дальше лекари и маги смерти легко избавят вас от последствий. Решишь же пойти в самоубийственную атаку — сдохнешь по дороге. Гарантирую.

Гаджараджу Сингху очень хотелось верить этому ракшасу с абсолютно бесстрастным выражением лица, поедающему финики с его стола. При этом от демона натянуло такой жутью, что, не разлагайся сейчас раджа от проказы, он наверняка покрылся бы каплями липкого пота от страха.

— Почему вы явились именно сейчас? Уже известно когда и откуда полезут твари?

— Явились именно сейчас, потому что сами же и устранили раджу Раджпутана. С таким махараджей создать коалицию не вышло бы, слишком у вас у всех большие претензии конкретно к этому человеку. А полезут… — Кродхан задумался лишь на мгновение, — из-за пределов могильников они полезут, из пустыни.

— А сны, которые терзали меня последние месяцы, это тоже ваших рук дело?

Кродхан спокойно кивнул, налив себе вина в золотой кубок и выпив его залпом.

— Наших. Вы должны знать, к чему готовиться.

— Но почему? Почему вы пришли на защиту Раджпутана?

— Потому что его династия ведёт свой род от одного из нас. Точно так же, как и династия нагов.

— И много ещё династий, ведущих свой род от вас?

— Увы, из дюжины дожили до наших дней далеко не все. Моих потомков вот не осталось.

— А с вами можно каким-то образом породниться, достопочтимый ракшас? У меня есть сотня красавиц-дочерей, любая из них будет готова на всё, лишь бы стать супругой или хотя бы понести ваше семя и подарить его миру! Клянусь силой и кровью, я и на трон внука возведу!

«Вот же шельмец! — восхитился Кродхан изворотливости Гаджараджа. — Подыхает, а всё равно куёт железо, пока горячо!»

— Делай, как я велю, раджа, и тогда я может загляну к вам в гости на ярмарку невест.

— Достопочтимый ракшас, не могли бы вы тогда сдержать своё слово и вылечить мою армию, заодно выведя её из-под действия сонных чар? — раджа стал сама любезность, ведь всю строптивость как ветром сдуло, стоило куску кожи с предплечья соскользнуть и со звонким шлепком упасть на серебряные плитки малого тронного зала Гаджараджа.

— Разбужу я их по щелчку пальцев. Чем дальше от этих земель ты окажешься к рассвету, тем быстрее и легче пройдёт выздоровление от проказы. И запомни: не вздумай оборачиваться лицом к тем тварям, которые попрут из дворца Раджпутов. Взгляд глаза в глаза они воспримут как вызов и не посмотрят, что вы больны и не участвуете в бою. Они будут ведомы жаждой смерти и охоты. Хотите выжить? Уходите.

Кродхан закинул в рот ещё один финик, прожевал его с видимым удовольствием, а после просто исчез, растворившись туманом.

Глава 5

Я сделал глубокий вдох, прежде чем мы с Гором нырнули в проем в куполе Звёздной башни, где располагался алтарь рода Раджпутов.

Оттуда смердело грязью, болью, страданиями и кровью за версту, потому приходилось сдерживаться с огромным трудом, чтобы попросту отгородиться от этих ощущений, что словной цепкая паутина пытались облепить меня и выпить.

На пути у этой дряни стоял Радужный щит, окруживший нас с Гором сферой, а поверх пришлось наложить отвод глаз, дабы в высоте не попасться на глаза ни палачу, ни жертвам.

А в том, что на моих глазах разворачивалось излишне усложнённое ритуальное жертвоприношение, сомнений не было.

Вокруг черной глыбы оникса, прошитой серебряными прожилками, был расчерчен сложнейший конструкт. Чёрные линии, пульсирующие багровым отсветом в магическом спектре, тянулись по каменному полу, словно вены больного существа. В узлах конструкта местами стояли жаровни с тлеющими алхимическими ингредиентами, а в одном углу я даже рассмотрел чьё-то сердце. Судя по размерам и строению, человеческое. Детское.

«Вот урод! Это же ничего его не тронуло, когда одного из братьев потрошил! — выругался я мысленно. — Ну ничего, во что вы тут верите? В карму? Я буду твоей кармой, тварь ты бездушная. И настигнет она тебя очень скоро!»

А между тем внутри расчерченного конструкта зашевелились тела. Ювараджа я узнал по копью, торчащему из живота. Ситуация у огненного принца была аховая. Его тело с одной стороны от копья постоянно распадалось, осыпаясь серой трухой, а с другой стороны — я подозреваю, что от близости родового алтаря, оно восстанавливалось, прорастая новыми тканями прямо на глазах. Принц угодил в колесо бесконечной изощрённой пытки на грани между жизнью и смертью: и сдохнуть он не мог, но и вылечиться — тоже.

Второе же тело, видимо, оказалось средненьким принцем, Бхишмой. У того дела были ещё херовее, чем у старшего брата. Что-то подобное я видел на Алаиде и в лаборатории Таджа. Грудная клетка принца была вскрыта, а рёбра разведены в стороны, словно лепестки жуткого цветка. Внутри же зияла пустота, и только редкие капли крови ещё сочились из разорванных сосудов. Из Бхишмы явно с корнями выдрали магическое средоточие, превратив в инвалида.

При этом самого Рудры, младшенького тенеманта, видно не было. Лишь иногда из тьмы появлялась то рука, выставляющая какой-нибудь недостающий элемент (вроде склянки с мутной жижей, в которой плавали чьи-то внутренности), то живая тень дорисовывала элемент в конструкте, следя за точностью и чёткостью линий. При этом Рудра умудрялся переругиваться с братьями. Те застряли в пределах конструкта, как в ловушке, что не мешало их младшему брату над ними измываться.

— Какого демона ты здесь устроил? — возмущённо прохрипел Ювараджа. — Мы же клялись друг другу, что не предадим.

— А я что? Я ничего, — расхохотался Рудра, и его смех эхом разлетелся под куполом. — Я всего лишь хотел помочь тебе выиграть поединок. Не беда, что вы слишком близко стояли с северянином. Жаль, конечно, что его тело почему-то не сохранилось. Тебя гарпуном удалось дотащить, а он распался где-то по дороге. Видимо, нашей магии в нём было совсем чуть-чуть, раз при проходе через теневой туннель от него даже праха не осталось.

— Допустим, обманул ты клятву со мной. Но Бхишма… — Ювараджа взирал на мучения брата, с ужасом признавая, что не желал бы подобных мучений даже своему злейшему врагу.

— О-о, а Бхишму ты слишком переоцениваешь. Наш с тобой братец, плюнув на всё, ломанулся обратно в Звёздную башню и попытался взять под контроль алтарь самостоятельно, угодив в расставленную мною ловушку. Так что Бхишма сам нас предал ещё раньше, поэтому у меня руки-то и были развязаны. Предать предателя не грех. Правда, этот слабак-северянин нарушил все мои планы. Нет бы дожить до официального жертвоприношения… Как ты. Нет же, сдох, скотина. Но зато меня теперь алтарь признает главой рода без проблем.

— Ты рехнулся? — Ювараджа расхохотался, в его положении лишь это могло задеть младшего братца, вечно чрезмерно ревностно относящегося к собственным достижениям. — Если алтарь тебя до этого не признал, то сейчас и подавно не признает.

— Признает, куда он денется, — процедил раздосадовано Рудра. — Северянина я убил. Ты, по сути, живой мертвец. Бхишма был так добр, что пожертвовал для меня свой магический источник. Я проведу себе трансплантацию и стану идеальным наследником для Раджпутана. И родовые силы будут при мне, и я буду единственным представителем мужского пола. Тебе, Ювараджа, и раньше всё равно ничего не светило. Уж не знаю, почему отец тешил тебя напрасными надеждами.

— Тогда зачем было меня убивать? Боишься? — продолжал дразнить брата за неимением иной возможности ему допечь Ювараджа.

— Опасаюсь! — поправил своего узника Рудра. — Я же не идиот. У тебя уж очень хорошая репутация в армии. А конкуренты мне не нужны. Дворцовые перевороты тоже. Зачем оставлять тебя в живых? Чтобы однажды моя армия взбунтовалась против меня и случайно снесла мне голову? Нет. Я учёл отцовские промахи и его опыт в уничтожении конкурентов, так что неожиданностей не будет. А у алтаря не будет выбора.

Я невольно восхитился злым гением младшего принца.

«Вот же хитрая, изворотливая тварь!» — мелькнуло в мыслях.

Да уж, что правда, то правда: на фоне младшенького Ювараджа выглядел практически белым и пушистым.С поправкой на воспитание шизанутым папашей, конечно.

Я же продолжал наблюдать за происходящим сверху, боясь не вовремя вмешаться и выдать себя. Я и так перестраховывался как мог. Вмешиваться в ритуал не было никакого смысла до того момента, пока Рудра не проявит себя в полной мере. Зачем охотиться за его конечностями, если мне нужен был весь принц целиком.

А ещё больше меня поразило иное: я спокойно стал понимать, о чём разговаривали принцы. При том, что говорили они ни разу не на русском. В пылу боя с Ювараджей я не успел проанализировать этот момент. А вот сейчас сообразил. А с индийскими наречиями у меня отношения, мягко говоря, не сложились. Их же здесь больше, чем демонов вышло из-под рук Таджа. Но тогда откуда такие познания?

«Хорошо, что ты заметил», — прошелестел прохладой в разуме тихий голос.

«Мля, неужели я ещё кого-то подселить умудрился?» — мелькнула первая мысль. И лишь вторая принесла здравые мысли: уж не местный ли алтарь соблаговолил мне подсобить с переводом.

«Догадливый мальчик. А что планируешь сделать с родной кровью?»

Я вновь опустил взгляд на двух принцев, доживающих свои последние минуты, и на третьего, всё никак не появляющегося полностью младшенького.

— Младшего я грохну без зазрения совести. А средний и старший… Я им не помощник, с учётом той дряни, которую расчертил Рудра. Я даже плохо представляю, как это деактивировать. Энергии сюда вбухано столько, что можно разнести полдворца и тебя в придачу, пытаясь вмешаться.

— Оставь принцев мне, — прошептал вкрадчиво алтарь.

— И что ты с ними собираешься сделать?

— Привязать. Сделаю из них верных цепных псов для династии.

Хотя я понимал, что Бхишма или Ювараджа — не жильцы на этом свете, ругаться с родовым алтарём было не с руки. К тому же я вспомнил, что о чём-то подобном рассказывала в своё время бабушка, общаясь с доктором Лемонсом. Якобы инвалидов, имеющих дефекты родовых источников, могли привязать напрямую к родовым алтарям, дабы маги могли использовать заёмную силу, охраняя свои земли. Но при этом бедняги навсегда оставались прикованные к родовым землям, не в состоянии покинуть их и проживая словно под домашним арестом. Похоже, алтарь планировал с двумя принцами провернуть подобную махинацию. С другой стороны, уже то, что алтарь заступался за Ювараджа и Бхишму, что-то да значило. Выходит, не настолько прогнившими тварями они были в сравнении с Рудрой. Хотя Рудра, конечно, мал да удал. С ним кого угодно сравнивать сложновато. Не приведи боги, встретились бы Тадж с этим мальчиком — вот уж кто стал бы друзьями не разлей вода.

— Я правильно понимаю, что насчёт младшенького возражений принципиальных не имеется?

Мне показалось, или алтарь рассмеялся? Его тихий, шелестящий смех пробежал по моему позвоночнику холодком.

— Правильно.

— Тогда у меня будут встречные пожелания, — выдвинул я собственные условия. — Защиту вокруг дворца подними. А то там внутри женщины, дети, слуги. Если кто-то пройдёт сквозь защиту Кхимару, местным не поздоровится.

— А вот здесь я и рад бы, — огорчённо ответил алтарь, и в его голосе послышались нотки досады, — но конструкт мешает. Сперва нужно деактивировать эту дрянь, после этого я смогу выполнить твою просьбу. Более того, не только защиту могу поставить, но ещё и встречную атаку организовать.

— А ты химер Кхимару не пришибёшь?

Алтарь снова зашелестел тихим смехом:

— Мы и они — одного поля ягоды. Уж своих-то я распознаю.

План, конечно, вырисовывался надёжный как швейцарские часы. Всего-то и нужно было, что устранить Рудру, потом решить что-то с конструктом, этим развязав руки алтарю…

Вот только скотина эта с комплексом собственного величия осторожничала и всё никак не проявлялась из темноты. Выходило, что нужно было ловить его на живца.

Для этого я как раз использовал второго созданного двойника. За время, пока я беседовал с алтарём и наблюдал за действиями ритуалиста, моя вторая копия успела подняться к вершине Звёздной башни и вот-вот должна была войти.

Появление нового действующего лица все участники ритуала восприняли по-разному. Тот же Ювараджа выругался и только и успел крикнуть моему двойнику:

— Вали отсюда, северянин, пока жив!

Бхишма затрясся всем телом, издав предсмертные вздохи.

Зато Рудра отреагировал именно так, как я и надеялся:

— Ах ты ж сучонок изобретательный! — вынырнул он из тьмы по пояс, его глаза горели бешенством. — А кого же я тогда копьём грохнул? На иллюзию это не было похоже, тем более что ты выдержал бой с Ювараджей. Ты однозначно был жив, и копьё вкусило истинной крови, не иллюзорной.

— А ты думал, только у тебя припрятаны сюрпризы в рукавах? Нет. Спасибо тебе, дорогой родственничек, что выложил все свои планы. Теперь мне будет гораздо проще получить управление алтарём. Ты же этого так боялся?

В отчаянном рывке двойник рванул к алтарю, хоть его и отделяла от родовой реликвии три метра поверхности, испещрённой всевозможными рунами. То, что это была заведомо расставленная ловушка, сомневаться не приходилось. Рудра ещё на полшага высунулся из тьмы в ожидании моего попадания в западню.

И тем неожиданней было решение Ювараджа из последних сил, с копьём в животе, броситься мне навстречу, чтобы вытолкнуть моего двойника за пределы ритуального конструкта. Такая самоотверженная глупость в мои планы не входила, правда, качнув весы моего отношения к Юварадже с негативной в приемлемую сторону. Принято считать, что перед смертью человек проявляет все свои истинные качества: отчаянный храбрец может стать трусом, меценат вдруг может начать скряжничать и искать всевозможные способы продления жизни. Так и Ювараджа решил перед смертью проявить свои лучшие человеческие качества. По сути, старший принц, бывший хорошим военным и командиром, оказался никудышным политиком и переговорщиком. За что и поплатился.

В любом случае терять подвернувшийся шанс я не стал, а потому попросту сиганул с Гора вниз, услышав его ворчание краем уха:

— Никогда не привыкну к тому, как ты это делаешь.

При этом в полёте я открыл портал прямиком перед высунувшимся по пояс из тьмы Рудрой. Во второй ипостаси мне грех было жаловаться на собственные когти. Те вошли в грудную клетку принца глубже некуда, буквально нанизав его, словно на вилы. Резким рывком я выдернул Рудру из тьмы. А дальше демоны его знают, что произошло. То ли конструкт заклинило в связи с попаданием моего двойника в ритуальный круг, то ли я, принявшись за смертоубийство младшего принца, нарушил привязку конструкта, но мой разум, сознание и тело закоротило. Кроме уже имеющихся во мне магических сил, по связи с двойником в меня ринулся поток энергии из конструкта.

Магии боролись внутри меня, полностью отобрав у меня бразды управления телом. Я будто отключился, причём не так, чтобы стать сторонним наблюдателем, видя при этом, что делает моё тело. Нет, меня полностью отключили от процесса. Я утонул в водовороте образов: в ярости и голоде горга, выжирающего встреченных на пути тварей и не оставляющего от них даже костей; в оргиях златовласого красавца, трахающего всё, что движется, а всё, что не движется, он трахал и унижал просто потому, что мог. Причём от его сексуальных игрищ у меня было ощущение, будто я изгваздался в грязи по самую макушку — в отличие от видений из жизни горга, просто убивающего своих врагов.

Было и вовсе странное видение: будто темноволосый парень с редкими алыми локонами в шевелюре в компании двух девиц стоял в тёмной сводчатой пещере и взирал на кладки яиц — не то драконьих, не то боги весть ещё каких. И как только те начали секторально трескаться и выпускать на волю рептилоидных тварей, троица, будто только этого и ожидая, направила слитный удар магии рассвета по новорождённым. Тварей от Рассвета ожидаемо начало корёжить, но окончания видения я так и не увидел.

«Ещё геноцида мне в прошлой жизни не хватало», — печально признал я, догадываясь за какие такие грехи меня могли сослать сюда на перерождение.

Из состояния прострации меня выдернул полный рот солоноватой терпкой крови, приправленной привкусом тлена. Передо мной корчился со вскрытой грудиной Рудра. В глазах его застыл ужас и оцепенение. Вокруг нас держался розовый столб света, отрезающий любые попытки Рудры скрыться в тени. А ещё столь явный поток ужаса от младшего принца наконец-то дал мне возможность прочитать его самый большой страх — не через сон, а буквально разглядеть в его зрачках. Больше всего Рудра боялся оказаться жертвой, пришпиленной, словно бабочка, к ритуальному столу. Палач боялся стать жертвой.

Уж не знаю, что меня дёрнуло, но я открыл портал на Алаид, прямо к одному из бывших ритуальных камней, на которых распинали архимагов. Не раздумывая ни секунды, вынул из собственного «Ничто» с десяток клинков-кинжалов и прибил ими Рудру к куску обсидиана, словно бабочку в его кошмарах.

— Махашуньята, это тебе мой скромный дар для подтверждения будущих союзнических намерений, — прокричал я в пустоту обожжённого кратера.

Я почувствовал затылком холодок. Высшая сущность соизволила откликнуться на зов, но вместо ожидаемой благодарности, я услышал ехидное высказывание за спиной:

— И что заставило тебя думать, что я буду рада этим объедкам?

Нет, так-то с её стороны, безусловно, это выглядело несколько некрасиво. Вместо абсолютно целого мага я ей подогнал серединку на половинку, пропитанную ужасом и с выгрызенным, судя по всему, нутром. Хотя, насколько я видел, средоточие мага всё ещё пульсировало, хоть и несколько опустошённое стараниями меня и Войда.

— Фу, так думать о союзниках, — справедливо возмутился я. — Вообще-то в древние времена бывшие враги либо кубок вина распивали на двоих, замиряяся, либо делили пищу. Я сделал то же самое. Но если ты отвергаешь подобное предложение о мире, то так и быть. Извини, что побеспокоил своим недостойным предложением.

Как там говорится, лучшая защита — это нападение? Судя по всему, прописная истина не дала сбой и в этот раз, ибо Махашуньята дала заднюю:

— Будет тебе. Подумаешь, неправильно истолковала жест. Благодарю за подношение, союзничек.

Самое интересное было видеть, как меняется выражение лица Рудры, когда он понял, о чём мы разговариваем с первостихией. Он понял, кто именно стал тем самым блюдом и напитком, который вкушали, замиряясь между собой, враги. Но мне это уже было без разницы.

— Я могу надеяться, что ты не сохранишь жизнь моему врагу? — на всякий случай решил уточнить я у Пустоты.

— Можешь, — протянула она задумчиво. — Но я могу надеяться, что смогу поиграться с этим милым мальчиком перед тем, как его убить?

— О да, — благословил я намерение Махашуньяты и вывалился обратно в родовую башню Раджпутов, чтобы тут же понять, насколько я был неправ, отправившись к Пустоте в гости.

Ибо вернулся я с опустошённым источником, в который тут же, через связь, вновь начал наполняться энергией из ритуального конструкта. И если до того мои магии ещё умудрились сообща вытолкнуть захватчика, то теперь я оказался беззащитен.

Что там я говорил Шанталь о перенасыщении и отравлении энергиями? Я сейчас чувствовал всё то же самое, только в многократном объёме. Уж не знаю, что за дрянь пытался сделать через конструкт Рудра, но у меня было ощущение, будто меня изнутри кислотой разъедает, проникая в каждую клеточку, в каждую пору и каждый энергетический канал. И единственный выход, который я видел, — это потратить подобного рода энергию на создание химер и запустить их на защиту дворца.

Собственно, это едва ли была не последняя связанная разумная мысль, которая пришла в мой рассудок, ибо после этого я превратился в конвейер по производству кошмарных тварей. При этом, естественно, часть из них создавалась уже по знакомым мне заготовкам тех же властителей неба, горгов, роя, игольников. А всё остальное… боги его знают, где и когда я мог видеть подобное. Но оно не просто рождалось, жило, двигалось, кричало, оно подчинилось моему единственному приказу защищать дворец и его обитателей.

Пришёл я в себя от того, что моего лица осторожно лапой касался Гор.

— Юра, вставай, а то всё проспишь. Самое интересное началось.

Я чувствовал себя не просто как после жесточайшего похмелья, а как будто меня разобрали на миллионы осколков, а потом попытались собрать воедино, используя вместо клея говно и палки. Привкус во рту, кстати, был соответствующий.

— Что пропустил? — пересохшим от жажды ртом прохрипел я.

— Битву. Битву ты пропустишь. Там наши сейчас иностранцев будут озвездюливать. Они-то думали, что идут беззащитный дворец грабить. Да только хрен там плавал.

Я с трудом повернул голову в сторону алтаря. Там опадал прахом мой второй двойник. Зато мутного бурления магии от конструкта вокруг алтаря больше не существовало. Теперь вокруг него чётко прослеживались вихри магии кошмаров, которые оплетали Бхишму и Ювараджа. Принцы уже не выглядели испускающими дух, но при этом на лицах у них отразилась печать страха при взгляде на меня. Бхишма, и вовсе закашлявшись кровью, прохрипел:

— Теперь понятно, почему нам не светило главенство в роду.

Я пропустил его слова мимо ушей и обратился напрямую к алтарю:

— Ты обещал мне защиту во дворце активировать. Я своё слово сдержал, конструкта нет. Сдержи и ты своё.