Жорж Милославский. Всем сёстрам по серьгам

Глава 1 Кто-то меня еще помнит?

Нет ничего проще, чем курировать процесс, в котором ты не ухом, ни рылом. Я уверен в этом постулате, более того, ежедневно доказываю это всей своей жизнью. А еще у меня получается заниматься делом, которому меня не учили. Подумаешь, сложность какая – Родину защищать. Я не одинок в этом, то есть в неквалифицированном служении своей Родине на поприще офицера КГБ. Куча комсомольских функционеров перешла в эту уважаемую структуру с присвоением офицерского звания в зависимости от занимаемого в комсомоле поста.

Бред, скажете? А вот не говорите, чего не знаете! Если бы это не работало, то Советский Союз не стоял бы непокобелимым столпом в море системных кризисов и всего вот этого. Стоп. Со столпом я чутка перегнул, в моей памяти имеются воспоминания об одном Союзе, который распался. И второй перед глазами, который тоже явно неизлечимо болен.

Вы вспомнили меня? Да, вот вы! Меня, Милославского Георгия Николаевича, капитана органов госбезопасности, которого ввиду молодости имеющегося под рукой организма можно звать без отчества и без затей: Жорж. Насчет тела, занимаемого мной, тоже помните? Как любит выражаться один знакомый попаданец и главред молодежной газеты «Чёрным по белому», мы с ним демоны-вселенцы. Только я в отличие от него, после пятидесяти с хвостиком лет активной и замечательной жизни вселился в себя самого двенадцатилетнего. Вспомнили? Тогда погнали!

С чего я начал эту главу? Что-то про контроль за процессом, в котором не соображаю ничего. Так вот, по роду деятельности мне приходится чуть-чуть курировать газету и присматривать за организованной преступностью. Или всё наоборот? Я курирую банду спортсменов-рэкетиров, которую сам же создал, и присматриваю за издательством, которое расположено в том же доме, где живу, только парой этажей ниже. Редакция "Черным по белому" ниже, я выше, понятное дело. К газете я тоже руку приложил, потому меня над ней и поставили, а не потому, что умный. Погодите, поставили над ней Мишку Корчагина, меня просто поселили сверху, так правильнее будет.

Гад такой, этот чёртов журналюга Корчагин, постоянно поправляет и требует, чтоб я чётче формулировал мысли и слова. Вычислили мы в своё время этого попаданца на раз: достаточно ему было в восемьдесят первом году напечатать в «Технике-молодёжи» футуристическую статью, как в девяностом мы его сцапали и приставили к делу. И десяти лет не прошло. А кто молодец? Я молодец! И разглядел в статье описание своего родного мира-времени, и завербовал работать на КГБ, и признался потом, что сам такой же попаданец.

Не совсем такой, Мишка попал в тело совсем чужого пацана, который двинул коньки от какого-то врожденного дефекта организма. Мальчик какое-то время рефлексировал по этому поводу, не тот, который помер, а Дмитрий Лихарев – акула пера из двадцать первого века. Ощущал себя демоном, боялся ритуала изгнания, пытался сидеть тихо, как мышь под веником. Ага, так у него и вышло – взрослый дядька среди учеников восьмого класса был незаметен как жираф в стаде коровок на рязанском лугу.

Мой мысленный монолог, обращенный в никуда или в вечность, типа ненаписанного блога или дневника попаданца заканчивался на том, что я получил квартиру почти в центре Москвы в районе «Новослободской». Продолжать лучше с того же места, чтоб не сбиться.

Что отличает обычного комитетского от такого, как я? Почти всё: нацеленность на карьеру, мечты о больших звёздах на погонах, уверенность в завтрашнем дне и неумолимой мощи Родины, которая стоит за его плечами. А еще они, то есть нормальные сотрудники Комитета не способны сомневаться в себе и своих поступках. А еще они служат или в резерве, или на легальном положении или в поле «на холоде», как выражаются их враги. Их не дергают как меня, не меняют фамилию и дату рождения, их не боятся потерять, потому что павшего бойца невидимого фронта можно всегда заменить таким же стойким и оловянным солдатиком.

А ты пойди замени сломавшегося попаданца, если их/нас официально подтвержденных всего два случая на весь Союз. Наверняка есть где-то еще какое-то количество, но это такие продвинутые умники, что ни разу не засветились. А умников начальство не любит, оттого и не ищет. Тем более таких, которые ничего не боятся. И веры в правизну своего дела не имеют, что характерно. У нас с Корчагиным тоже с верой не очень, но мы на контакт с органами пошли, один сам, а второй на пинках. Поэтому один уже до капитана каким-то странным образом дослужился, а второй в лейтенантах ходит. Зато Мишка здесь военную кафедру успел закончить, его звёздочки настоящие, не то что мои.

С квартирой, что я получил от своей родной конторы, уже третьей московской квартирой, что характерно, всё странно. И дом еще дореволюционный, и двушка при ближайшем рассмотрении оказалась трёшкой. Как такое может быть? Сам не знаю, просто в одной из комнат за перегородкой вместо капитальной стены оказалась еще одна комната. Без отделки, не указанная в экспликации, не числящаяся ни в каких документах, но настоящая.

Я уже ждал от судьбы чего-то невероятного типа портала куда-угодно или тайной комнаты с сокровищами. Даже пыточную комнату бы принял. Даже чулан со скелетами меня бы не удивил. А хрена-два, просто пустое помещение. Есть соблазн её такой и оставить, то есть не пустой, а тайной. Отделать как положено, а потом вход загородить шкафом. Или шкафом на роликах, чтоб отодвигать было проще. Зачем? Да сам не знаю. Да хоть кабинет там сделать, оружейку, пытошную какую-нибудь. Раз уж в голову лезет, то почему бы и нет? Кто-то из гостей плохо себя повел, добро пожаловать в отдельный кабинет. Со звукоизоляцией и кандалами на стенах.

Неплохой вариант, между прочим, с моей работой самое то. Контроль за деятельностью банды реконструкторов-фехтовальщиков с меня никто не снимал. У них, понятное дело есть свой Замок, а в нём соответствующий закуток, но вдруг придётся брать подработку на дом? В банде, официально прикрывающейся вывеской историко-патриотического клуба, я не руководитель, не тренер, а так, кто-то вроде консультанта. Того самого, которого однажды встретили на Патриарших прудах два литератора. Поскольку в клубе реконов все отыгрывают каких-то персонажей, то и я в теме. Взял себе самого неконфликтного – Локи, бога обмана, хитрости и коварства. Попрошу не путать с отцом лжи, это не я.

Насчет пытошной шучу, конечно, не стану я делать камеру пыток в своей квартире, сделаю кабинет. Вот только зачем он мне нужен, тоже не представляю. Работу делать надо на работе или на службе в служебное время, а писать мемуары скучно и утомительно, к литературе у меня давняя нелюбовь. Поэзия не в счет. Опять же мои опусы не прочтет никто кроме допущенных к государственной тайне, а они о похождениях капитана Милославского и так читают регулярно. Сам рапорты постоянно пишу и другим не мешаю это делать.

Смешно подумать, наверняка наши с Корчагиным бумажки друг про друга кладут рядом и сравнивают. А чего там сравнивать, он журналист с тридцатилетним стажем, явно лучше меня пишет, небось такие очерки у него получаются, хоть в альманах собирай. Раньше я ух как не любил всю эту лабудень с отчетами, рапортами и докладами, а сейчас вроде притерпелся.

В отчетах главное что? Чтоб на тебя не вышли, чтоб цифры бились, чтоб начальство там ответы находило, а не новые вопросы. Блин, даже немного обидно: Мишке велели брать подношения и взятки, а потом целиком тратить их на себя, чтоб золотая пыльца прямо осыпалась с тушки. Мне тоже разрешили, но в общак велели класть не всё, четверть от того, что несут барыги, сдаю в Комитет на нужды защитников Родины.

Слава Ктулху, хоть так, эти три четверти очень нужны для дела, они идут не в мой карман, а на оперативные расходы и зарплату моим боевикам. Убого бы парни выглядели, если бы их КГБ обгладывал на всю сумму личного дохода. К такому рэкетиру под крышу ни один уважающий себя барыга не пойдет. А не уважающих себя кооператоров или коммерсантов сейчас нет в природе. И потом не будет, это точно. Так что мы потихоньку поднимаемся как почти преступная группировка.

Отделку новой, пускай по факту еще более старой квартиры, чем была до этого, я тоже делаю из общих средств. Тех копеек, какие смог выжать из сдаваемой в жилфонд квартиры, на всё не хватит. Удивляетесь, что и как можно было выжать? Да всё просто: партнер по бизнесу и просто барыга Гуревич не смог отказать мне. Вернее, не так, он не смог пройти мимо такой схемы, какую я ему предложил.

Мою шикарную сталинку в районе метро «Сокол» он видел, так что представлял, о чем идет речь. А речь шла о том, что я могу просто выселиться из неё, а потом маякнуть ему про дату сдачи квартиры. А могу содрать с неё вообще всё: мрамор из ванной, батареи из-под окон, встроенную кухню, каких вообще в стране никто не видел, как класс, даже самопальную венецианскую штукатурку могу содрать вместе с паркетом. Зачем? Чтоб использовать материалы для отделки своего нового жилища, и чтобы сдаваемая квартира превратилась из конфетки в какашку.

Вот тут у него и засвербело, у матерого маклера, недавнего кооператора и начинающего бизнесмена. Имеются у гражданина-господина инструменты, позволяющие подогнать сдаваемое в жилфонд Москвы жильё в нужные руки за толику немалую. И моё жилище в существующем виде стоит очень дорого. Так дорого, что затребованные мной шесть тысяч отобьются на раз. «Олег, ты будешь со мной торговаться?» А нет, не любит Гуревич вести со мной торг, мои правила ему не нравятся. Шесть кусков он мне отдал сейчас, а квартиру я сдам потом, когда отделаю ту новую на площади Борьбы. А иначе где мне жить?

Бригада разбойников поначалу решила, что может просто слегка кинуть по срокам тех, на кого они сейчас работали, когда на горизонте снова замаячил я великолепный. Потом отделочники узнали, что после меня будет заказ на еще одну квартиру в том же доме, почесали в затылках, а когда не помогло – то взялись чесать ягодицы. В итоге их бригада размножилась как амёба – делением. Мужики оформили кооператив в сфере услуг, непьющий народ с руками встал в очередь за их зарплатой, кандидатом в маляры с этого года стать было труднее, чем кандидатом в члены партии. Притом, что небольшая очередь из клиентов у бригады уже имелась. Короткая, но на полгода.

Зима умерла так тихо, что её смерть никто не заметил. Вроде вчера еще она радовала своей белизной, а сегодня – сегодня вот точно никакая не оттепель, а самая натуральная весна. И подснежники. Я посмотрел в окно и расстроился, вспомнил, кого в девяностых той реальности называли подснежниками – нет, это было не про автомобили. А ведь вот он, девяностый год, в полный рост за окном шумит, того и гляди наступят нехорошие годы.

Что-то получилось сделать в плане купирования опасности? Кое-что получается, в отдельных локациях народ чувствует себя чуть более уверенно, особенно там, где сторожами трудятся викинги из дружины Пашки Проказова, они же члены историко-патриотического клуба «Наследие предков». А Ярл там не просто суровый вождь, а мой заместитель на ставке и с правом чего-то там. Времена пока советские, формально могут за тунеядство и привлечь, если нигде не учишься, не трудишься или не числишься хотя бы.

Солидная контора получается, настолько всё круто в Замке, что даже телефон туда протянули. Все понимают, что бесовская штуковина и неисторичная ни разу, но если быть до самого последу последовательным, то и магнитофон придется выкидывать оттуда, и гитару. Дойти в отрицании прогресса можно очень далеко, туда, где не ступала нога Константина Кинчева, а заодно ноги Хоя, Цоя и Шклярского. На такие жертвы народ в нашем клубе несогласный. И вообще, все эти колдовские штуковины в Замок притащил Локи, а ему всё можно, такой уж он бог. Локи, если кто не помнит – это я.

Несколько лет назад после смерти некоего Михаила Сергеича, а особенно после того, как не рвануло в Чернобыле, я подумал, что эффект бабочки затронет всё общество серьёзнее, а оно вон как вышло – и Цой с Хоем, и Тальков с Азизой вынырнули из своей культурной бездны на свет. Не будучи знатоком музыки, не скажу, насколько раньше или позже, с теми же хитами или с другими, но такое ощущение, что общество сильно не поменялось. Те же бурления, тот же запрос на новое, ожидание перемен, перебои со снабжением. И сравнить градус конфронтации с Западом не могу, но стена пока стоит, Варшавский договор еще не расторгнут, даже Чаушеску, бывший румынский вождь и первое лицо страны не казнён. И уже не будет, насколько я знаю, его вывезли из страны мои коллеги.

Мало одной бабочки, как оказалось, чтоб что-то изменить, давить этих насекомых не передавить. Кто-то спросит: а надо ли менять это самое что-то? Результат какой будет от прикладной энтомологии? Не знаю, не знаю я, не знают мои коллеги и командиры, но в одном мы все уверены, закрыть глаза – не самая лучшая стратегия. Тот случай, когда просто спустить проблему на тормозах очень непросто, мы все стоим как кондукторы на тормозных площадках вагонов, срываем мышцы, крутим ручные тормоза в тщетной попытке затормозить поезд, потерявший управление.

Откуда такие мрачные мысли? Да так, звоночек только что прозвучал нехороший. Одна из фирм, пардон, один из крышуемых нами кооперативов подвергся наезду. Не такому тупому, как наш самый второй раз, когда на Гуревича наехала «этническая группировка», а по-простому говоря, горцы. Нет, пришел участковый, представился чин-чинарём, а потом заявил, что хозяин магазина будет платить лично ему за спокойствие. Сука, ведь не девяносто третий же, не посносило головы народу от безнадеги и бандитской безнаказанности. И участковые – не голодающие спортсмены, не «афганцы» с посттравматическим синдромом. Вот чего людям не хватает?

На звонок надо реагировать, так что сейчас была моя очередь защищать бизнесмена. Днём его «защитил» Гуннар. Главное, что получилось? Кооператор сделал всё по инструкции: наехали – он кивнул на охранника, мол трите с моей крышей. Участковый попытался прессануть берсерка по беспределу. Прямо вот так, избить на ровном месте без предъявления каки-то претензий, без обычных в таких случаях вопросов. Взрослый дядька с брюшком и опытом застращал Гуннара так, что тот тоже сработал ровно по инструкции и запинал участкового. Потом посадил жопой на пол и спокойно уже растолковал правила этой игры в крышевых дел мастеров. Вытащил у него удостоверение из кармана, переписал данные, а потом сунул его в зубы пациенту.

Последний момент был не по инструкции, это уже чистая самодеятельность, но мне понравилось. Гуннар отзвонился в Замок, Ярл вечером позвонил мне домой, я отзвонился своему начальнику. А потом вернулся в Управление и уже очно доложился Онегину. Типа так и так, безобразие случилось, разрешите провести воспитательную беседу.

- Ты ж сказал, твой боец уже побеседовал. Жора, тебе скучно стало, давно пушкой не махал?

- Тарщ подполковник, да я разве о себе пекусь? У меня вопрос вскочил.

- Дай угадаю. Хочешь понять, личная инициатива или капитан работает в составе группы?

- Петь, так неинтересно! Я больше тогда ничего рассказывать не стану, раз ты и так всё знаешь.

- Станешь-станешь. Тебе без санкции начальства сейчас даже пьяных через дорогу переводить нельзя.

- И давно мне нельзя водить пьяных старушек?

- А, ты же еще ничего не знаешь…

- Так чего по участковому? – Если Онегин думает, что я поведусь и начну вопросы задавать про то, чего не знаю, то он ошибается. Вот из принципа ничего не спрошу. Сами придут и всё расскажут.

- Вот же торопыга. До завтра не потерпит? Пока его по базе пробьём, уже ночь наступит, Жор. Не попрешься же ты к нему ночью.

- Наоборот, самое то! Прикинь: в дверь вламываются в ночи люди в синих фуражках и кожаных пальто и тащат в фургон с надписью «Жлеб».

- Может, хлеб?

- А мы добавим абсурда. У нас где-нибудь еще валяются чистые корочки МГБшные? Я бы оформил на себя. И пистолеты «ТТ», и сапоги.

- Не нагнетай, клоун! Где ты фуражку возьмёшь с синим околышем?

- В шкафу. А удостоверения, я так понимаю, не проблема?

- Отставить цирк! Делаешь срочный запрос по фигуранту, едешь со своими бандитами по этому вашему, как его…

- По беспределу?

- Да. провоцируешь его на эскалацию конфликта, если начнёт маму звать, отпускай. А если папу, то забивай стрелку. Вытягивай всю морковку за хвостик. Не мне тебя учить, мальчик уже большой. Стой! Из вашего отдела притащи мне ту твою аналитику по милицейским преступным группировкам. Ты пару лет назад писал, помнишь? Долгова я уведомлю.

Глава 2 Еще одна длинная ночь

По плану действий всё понятно стало, стоило пообщаться с начальством – как же здорово его иметь! Это даже лучше, чем когда оно тебя имеет. Звоню Ярлу раздать указания по подготовке отряда сопровождения, не то чтобы я боюсь ехать один, просто так солиднее, когда со свитой приходишь. Даже когда не в фуражке сотрудника НКВД.

- Паша, готовь пару человек, в ночь поедем мента бессовестного додавим.

- Погоди, Локи, там уже всё изменилось.

- Не понял.

- Да чего не понимать-то? Гунара вечером приняли, недавно дали ему позвонить, встречу назначили нам.

- Как приняли? В Отделение забрали? По полной программе? Пипец! Ладно, я в него верю, кадр проверенный.

Я в самом деле конкретно этому персонажу доверяю, он парень с головой, опять же замазался в той разборке, где мы Москву от двух приезжих зачистили. Понимает, что если начнет языком трепать, получит в своё резюме убийство двух и более лиц в составе группы по предварительному сговору. Уголовный кодекс в Замке почитают или как минимум почитывают.

- Локи, не так там немного. Они его выдернули, отмудохали и в опорник засунули какой-то. Ждут старшего завтра днём.

- Угу. Я даже предполагаю, что этот опорник и есть логово участкового новой формации. Какой там адрес? Точно! Предлагаю не ждать завтрашнего дня, вдруг они нашего человека ужином не покормили.

-Я только «За»! Мне можно поучаствовать?

- Можно. Тогда прямо сейчас поедем, только ребят проинструктируй насчет «пальчиков». Встречаемся возле станции метро, чтоб не маячить раньше времени.

- Какой вход? Там их два.

Вот это правильно, лишних вопросов Ярл не задаёт, а что спрашивает, всё по делу. Что с собой брать? Кроме «Беретты» и удостоверения на самом деле ничего не нужно. Я бы даже сказал, что и ксиву брать нежелательно – случись что, сразу контору спалю. С другой стороны, доводить дело до ситуации, когда с твоего тела снимают краснокожую книжицу, совсем не хочется. Ни при обыске, ни с хладного героического трупа.

Еду в точку рандеву с помощниками, а сам расклады прикидываю. Кого встретим там, на территории оборотней в погонах? Кстати, надо Корчагину намекнуть, что уже можно в его гнусной газетенке писать про этих самых зверей оборотней. Твари пока редкие, но ни разу не краснокнижные, так и пусть пишет в газете – можно не опасаться за популяцию. Статейку даже можно прямо так и назвать «Редкие животные». Чего-то меня не в ту сторону потянуло, никак волнуюсь?

А и верно, эти кадры, которые менты-крышеватели, они могут чувствовать себя еще более безнаказанными, чем этнические группировки. У тех сила и готовность нападать, а у этих закон за спиной. Пусть, от пули закон не прикроет, зато как раз спина от ударов прикрыта. По этим тварям только сверху бить. Или в живот. Интересно, что еще до «стрелки» кое-что я уже узнал. Приняли – значит, не один участковый действует, заперли в опорнике – значит, без протокола о задержании, без доклада наверх. То есть их там целая банда.

Зато у меня бригада, мы круче. Милиционеры уже с оружием ходят? Да не особо важно, там, где они учились, я не преподавал, я обучал инструкторов. Вру, знамо дело, но если иметь в виду практическую стрельбу, то почти так и есть. Лишь бы на оружейных маньяков с левыми стволами не нарваться, табельное применять менты не любят – геморроя много, опять же все их пистолеты в картотеке, вычислят на раз.

Адрес опорника знаем, камеры в районе я уже все посмотрел – всего одна в наличии на весь район, она нам не помешает, я надеюсь. Да и та – не камера видеонаблюдения из следующего века, а просто обезьянник в Отделении милиции. Патрули? Нарваться на патруль можно только при очень серьёзном невезении. И то, надо в момент встречи совершать какое-то правонарушение, иначе до тебя не домотаются. Даже просто спрашивать о цели ночной прогулки не станут, лень. Да и не комендантский час, мирное небо над головой у подавляющего большинства граждан.

А всё равно встречаться неохота – милиция, она глазастая и памятливая. Случись какой шухер в их районе, начнут вспоминать, кого видели, где и когда. Так что пускай они по одной улице едут или прогуливаются, а мы с викингами по другой пойдем. А машины бросим во дворе. Потому ка что? Патрули глазастые, увидят на проезжей части автомобиль, ни разу не виденный в районе, могут записать в свою книжечку. Загоняюсь? Скорее всего, но пусть лучше с перестраховкой, чем с проблемами. Нам сегодня ночью опорный пункт милиции штурмовать, так что пусть всё будет тихо и без свидетелей.

Обычная многоэтажка, сбоку отдельный подъезд, над входом вывеска – всё честь по чести. Свет горит в каком-то окне, но это не значит, что там бодрствуют. В таких местах часто его вообще не выключают - специфика. Я подошел к двери, парни держатся сзади, показал ладонью – разбегайтесь по сторонам двери. Очень радует, что фонарь над входом не горит, не буду бросаться в глаза потенциальным свидетелям. Вот только немножко непонятно, что делать – врываться дуром, выломав дверь или постучаться?

Фомка с собой, не то как инструмент, то как оружие. Пригласили, но на дневной сеанс, а не сейчас. Вообще странновато – днем в оживленном месте забивать «стрелу» не по понятиям. И на виду у всех, свидетели зачем? И могут пострадать невинные граждане, если начнутся траблы.

А если Гуннара тут нет, если подстава голимая? Тогда пойдем в гости, то есть домой к участковому – пусть чаем поит там. Тем более, наверняка у такого продвинутого к чаю найдется и птичье молоко, и сациви какое-нибудь с сервелатом. Мандражирую? А ведь точно! Раньше было попроще… А когда попроще? Напомни-ка мне, моё дорогое подсознание, проще было когда? Точно – когда в школе кружок по фехтованию организовал. Потом тело выросло, стало можно влезать во взрослые беды, сразу стало трудно.

Короче, плевать! Врываемся, там видно будет, этот план еще ни разу не сбоил в отличие от других продуманных задумок. Ручка у двери обычная, то есть скобой – тихонько толкаю в полотно, вдруг тут не заперто. Нам повезло, дверь не поддалась. Если бы она была открыта, я бы небось уже описался от страха, получалось бы, что засада голимая. Причём на меня любимого и родного. А так всё в духе классического незаконного проникновения на чужую территорию.

Показываю жестом Харальду, мол всовывай гвоздодёр, отжимай дверь. Он кивает головой, что понял и делает двуручный замах от плеча своей фомкой. Сууукааа…, ага, пошутил парень, падла такая. Неслышно занимает моё место и прикладывается к двери инструментом. Тихий скрип, а потом звонкий хруст и щелчок – лопнул косяк. Теперь всё, можно не таиться, кто тут сторожил пленника, спал или сидел в засаде, все уже знают, что на опорник пришли гости.

Вошли без стука, поначалу оставив дверь нараспашку, а потом я опомнился и потратил секунду, чтоб вернуться и прикрыть дверь. Чисто чтоб не привлекать внимание возможных прохожих, мало ли кто пойдет мимо. А потом решительно и целеустремленно мы ходили по комнаткам, включали свет, открывали все попадающиеся двери. Нарваться на пулю не боялись – не те еще времена, чтоб человеки палили друг по дружке без разговоров. Воспитанное время, сначала принято спрашивать, кто и зачем припёрся, а уж потом прикидывать, какой вариант действий лучше.

Всё так и вышло, никто в нас стрелять не стал, да и некому было – в опорнике ни одной живой души. Гуннар тоже не нашелся.

- Как так, Ярл! Ты же сказал, что Гуннар здесь будет, что мы должны сюда прийти.

- По телефону так добазарились. Только это самое, никто ж не говорил, что всю ночь тут сидеть станет. Локи, признайся, что сам себя перехитрил.

- Есть маленько. Почему-то был уверен, что его тут держат.

- И что теперь, - третий боец с погонялом Олаф стукнул дубинкой по своей ладони, - отделение милиции штурмовать пойдем?

- Нет, братцы, до такого мы еще не доросли. И вообще…

- Что?

- Хлестаться с честными ментами не в кассу. Перевертыши другое дело, а нормальные пусть охраняю покой мирных граждан. Мы пойдем другим путём.

- Как завещал товарищ Ленин? А куда конкретно?

- Поедем домой к участковому. Семью не бить, но припугнуть можно. А этого гада прессанём по-взрослому. Я чую, через него выйти на Гуннара будет легче всего.

Четверым взрослым бездоспешным молодым мужчинам в салоне «Лады» практически комфортно. Особенно, с учетом того, что представление о комфорте в автомобиле имею только я. Кстати, будь парни в кольчугах, хрен бы я их пустил в недра моего любимого «Шерхана» - у меня теперь салон кожаный. Отдельная история конвертации постепенно дешевеющих денег в мечту перфекциониста. Если «Лада» в принципе может ею быть. Вокруг меня нет никого из тех, кто понимает в кожаных салонах, народ разницы не заметил.

Только Жанна почувствовала новый запах в автомобиле, крутила носом, собирала доказательную базу для обвинений в чём-то эдаком. То, что форма кресел изменилась, она так и не поняла. А кресла у меня теперь жесткие, сваренные ровно под мою фигуру и посадку без этих ваших откидываний и ёрзаний вперед-назад. Это и безопаснее, потому что не сопли, и легче по весу. Ну и проще было обтягивать самодеятельным мастерам из еще не сформированного авто-ателье. Жанне пришлось объяснять, почему кресла пахнут по-новому и наощупь приятнее. Девушка надолго задумалась, а потом начала спрашивать, все ли автомобили за бугром имеют такую обивку. Ага, все дорогие модели, а также не очень крутые, но за отдельные деньги. Это еще не лето, а как начнёт ездить со мной в чём-то коротком и провоцирующим, сразу поймёт преимущество натуральной кожи перед дерьмонтином.

Доехали по найденному моими коллегами адресу быстро, благо Москва в такое время суток вообще пустая. Сомнений о том, не ошибся ли офицер КГБ, сообщая мне адрес проживания участкового, не имелось. Третий этаж, девятиэтажная панелька, как потом будут говорить риэлторы «плохая панель», дверь а-ля «совок» открывается внутрь, как положено типовым дверям в этом времени. Фомка за спиной, дубинка в рукаве,«Беретта» в кобуре, что у Ярла, не знаю, скорее всего он тоже со стволом. Смело звоню в дверь, наглость второе счастье, если первое уже есть. А некоторым она счастье единственное.

- Кто там? – Мужской голос, скорее недовольно-обреченный, какой бывает у привыкших к таким ночным побудкам.

- КГБ СССР, гражданин Сидоров? Открывайте! – А чего стесняться, да и соврал я всего лишь на три четверти. И вообще, из нас четверых к КГБ трое тоже кое-какое отношение к Конторе имеют, просто парни еще не знают, что числятся в разработке.

- Я вот сейчас кому-то пошучу! – Пробурчал участковый и открыл дверь, даже цепочкой не оборудованную.

А раз так, то и не будем политесы разводить. Боевое самбо изучили не все участковые. Тем более, что вряд ли в нем есть приёмы против пистолета, упертого в подбородок в тесном коридоре, забитом пятью тушками.

- Саша, что у тебя там? – Женская фигура смутно белела и колыхалась в темноте квартиры.

- Ярл, фиксируй! – И уже Ярл как самый умный и продвинутый берет жену под локоток.

- Гражданка Сидорова. Пройдемте на кухню. Дети в доме есть? – Слово «гражданка» в таком контексте очень напрягает. А еще беспардонная вежливость и уверенность в жестах.

- Дочка спит. Может, вы её не станете будить, десять лет девочке, она ничего не знает. – Жена участкового Сидорова уже тащится в ночной рубашке на кухню и бормочет доказательную базу на мужа.

Я слышу эту фразу, вижу чуть ли не всё происходящее вообще - включился режим управления отрядом. Пока упирал ствол в глотку, Олаф стянул веревкой локти пациента – такие у варваров привычки странные. И пофиг, что такой вариант обездвиживания неудобен клиенту, об их удобстве думать не принято. Я человек чуткий и добрый, не влезаю в разумные проявления инициативы. Тем более, что наручники не взял. Мне их не выдали, а сам спросить «на работе» не догадался. Да и не распространены они сейчас, в секс-шопах такого товара нет, самих магазинов интимных товаров нет в нашей необъятной стране тем более. Даже в Эстонии их нет, насколько я знаю.

Что характерно, зафиксированный и уложенный на пол участковый не кричит, как это принято у нормальных граждан: «Караул! Грабят! Милиция!», шипит только, уподобившись утюгу, на который плюнули. С другой стороны, зачем ему звать милицию, когда он сам и есть она? Сумбурно излагаю? Зато правду. И мне понятно, почему он не кричит: соседей привлекать неохота к разборкам, дочку будить тоже не хочется. И это не потому, что детям спать полагается в ночное время. То есть, да, полагается спать. Но более всего я бы на месте Сидорова боялся, чтоб дочка из разряда спящих не попала в свидетели. Кто нас знает, отморозков тупых, вдруг мы свидетелей не оставляем?

- Мужик, ты всё понял уже. – Тихонько и проникновенно говорю клиенту, сидя на нём. Сижу не унижения ради, а исключительно для пользы дела. Сдавленное тело не может в полной мере напитывать мышцы кислородом, а они на голодном пайке перестают на какое-то время нормально функционировать. На этом принципе действуют всякие удавы, дзюдоисты и прочие борцы-самбисты. Слабый переговорщик – лёгкая добыча.

- Мужики землю пашут, сучёныш. – И тоже шёпотом, понимает ситуацию вражина.

- Хорош врать, твоя фамилия не Сучёныш, а Сидоров. И коза твоя Сидорова. Кстати, о козах: подумай сначала, как на их психике отразится лужа крови в прихожей и твой труп в ней. Это если мы не поймём друг друга. А если сильно не поймём, то твоя дочка станет круглой сироткой с двумя трупами в квартирке. Для вашей двушки два трупа перебор, не находишь?

- Кишка тонка у тебя человека убить, - хрипит из-под моей задницы рэкетир доморощенный, - а еще за сотрудника МВД тебе вышак моментом выпишут.

- Ой, я вас умоляю! Не пробуй брать меня на слабо. В плане упокоения всякого дерьма я уже давно не девственник. И за тебя высшую меру то ли выпишут, то ли нет, тем более, у меня смягчающие обстоятельства. Ты ж оборотень. Слыхал такой фразеологизм? Оборотень в погонах. Ну если жив останешься, еще услышишь. А коли сдохнешь… так уже услышал. На тебе и вымогательство, и похищение человека, и превышение полномочий вкупе с использованием служебного положения в личных целях.

- Гладко говоришь, - делает мне комплимент моё сиденье, - грамотный?

И что характерно, совсем не боится меня. Нас. Не то бессмертным себя ощущает, не то уверен, что погоны спасут. Как-то надо его того… выводить из зоны комфорта. Я коротко и по-деловому изложил по печени пациента свою точку зрения. Он тоненько взвыл, а на кухне кто-то чем-то громыхнул негромко. Видать, жена хотела посмотреть, но там Ярл, он не допустил слабую женщину до участия в беседе.

- Сидоров, я анатомию учил в школе жизни. Мне её знание тебе демонстрировать или ты на слово поверишь? Я ж пытать тебя стану, а ты будешь терпеть молча, прикинь. И всё затем, чтоб дочка не проснулась и наши лица не увидела. Вдуплил тему? – Дернувшееся подо мной тело дало понять, что оно всё осознало. – Сейчас ты добровольно скажешь, где наш кореш, а потом мы поедем и его заберем. Ферштейн?

- Только моих не трогайте. Скажу. В гараже он лежит.

- Живой хоть?

- Чего ему сделается? Помяли слегка, чтоб знал, как на милицию пасть разевать.

- Ну тогда поехали. Поднимайте его на ноги.

- А одеться? Я в трусах буду привлекать ненужное внимание. – Что-то быстро он на сотрудничество пошёл, не нравится мне этот момент.

- Сам же сказал, что в трусах ты особо привлекательно выглядишь. Кто мы такие, чтоб покушаться на твою неотразимость. Так скатаешься. Ключи от гаража где?

- Вы не найдете, мне их надо самому…

- Думаешь, совсем дурачки? Скажи, а мы посмотрим, всё выгребем, чтоб с гарантией.

Ключи от гаража нашлись ровно в том ящике комода, на который указал хозяин квартиры. Если эта конструкция называется комодом. А вот в соседнем ящике нашелся тот сюрприз, который я заподозрил от ушлого участкового. Пистолет «ТТ» лежал под стопкой трусов с полным магазином в рукоятке, рядом лежал запасной магазин, тоже полный. Даже гадать не стану, насколько ствол легальный, не полагаются ментам старые пистолеты, тем более, когда они без памятной гравировки «За спасение Родины». Нормальный подгон, эдак еще пару участковых ограбить, и наша банда станет полноценной силовой структурой.

Когда пациента увели из квартиры в чём мать родила, то есть в трусах и майке, я прошёл на кухню, где Паша заблокировал жену оборотня. Нам повезло, что сейчас луна ущербная, дамочка ни в кого не перекинулась.

- Гражданка Сидорова, вы же в курсе противоправных деяний вашего супруга? – Мне не требуется её подтверждение, про пистолет в комоде хозяйка дома знать не может. – Вы стали свидетелем операции, проводимой Управлением собственной безопасности МВД.

- И что, посадят теперь Сашу?

- Есть вероятность, что оставим на свободе. Если он станет сотрудничать.

- Вы его так и увели, раздетого. Может, можно ему что-то в дорогу дать?

- Не положено. А впрочем, давайте. Штаны, носки, ботинки, свитер. Чтоб в одну сумку поместилось.

- Бутербродов можно нарезать? Я быстро. Заодно и вы перекусите, небось всю ночь не ели.

Вот как я мог отказать простой русской женщине, которая до сих пор не может понять, кто свои, а кто чужие? Взяли мы и мужа её, и шмотки, и пакет с бутерами. Пригодятся, ночь длинная.

Глава 3 Дела бандитские

Всё-таки «Лада» неплохой автомобиль, если не требовать от него многого. Он и отвезет в нужное место, и не сломается, скорее всего, и сделает всё это достаточно споро. Лишь бы дорога не подводила, не через танковый полигон шла, и не была слишком ровная. Когда едешь по качественному шоссе, начинаешь понимать, что нормальная тачка здесь бы уже сто восемьдесят выдала.

А еще в моём Шерхане достаточно комфортно четырем взрослым мужчинам. Во всяком случае тем, кто сидит в её салоне. А мнение участкового, засунутого в багажник, никого не интересует. А ведь да, с почином тебя, Жорж! Нарисовался твой первый клиент, который едет на переговоры в багажнике. В неотапливаемом, что характерно и по весеннему времени критично. Так что торопимся и давим на газ. Ой, а это что такое, откуда тут явление Христа народу? Я настолько офигел от вида голосующего на дороге ночного мотылька, что в самом деле оттормозил свой болид и даже сдал чуток назад, чтоб милиционеру с жезлом было меньше идти до меня.

- Сержант мы спешим! – И сую в открытое окошко своё красное удостоверение.

- Всего хорошего! – И даже козырнул хмырь такой. Кто его просил отдавать честь тачке с четырьмя отморозками внутри?

- Локи, что ты ему такое показал, что он аж в струнку вытянулся?

- Внушил, что я ответственный товарищ из райкома комсомола. Комсомол рулит!

- Точно, ты же в их структуре числишься.

- Но-но! Не числюсь, а созидаю на благо! Объединяю и направляю молодежь на новые свершения.

- Во ты шпаришь!

- А что, что-то неправильно сказал? Вот вас разве не организовал, не направил? Насовершали уже всякого, а сколько еще впереди.

- Ну если так. Слышите, мент в багажнике долбится.

- Ничего, почти приехали, сейчас вытащим. Будет дорогу показывать к гаражам. И сам гараж тоже.

На подъезде к гаражному кооперативу мы и в самом деле вынули задубевшего клиента из багажника. Развязали руки, дали поприседать с готовностью сделать подсечку, если он попытается рвануть от нас. Куда там, с его телом, замёрзшим и скукоженным не до стометровок. Он и сам это понимал, даже спасибо сказал, когда мы кинули ему под ноги сумку с одеждой. Естественно, она была предварительно проверена на предмет отсутствия любых предметов, способных быть использованными в качестве оружия. Бутерброды мы тоже приравняли к травмирующим предметам и переложили в салон автомобиля.

Когда Сидоров оделся, хитрый Ярл для гарантии его стреножил, точнее сдвуножил – подвязал веревкой колени, чтоб ни прыгнуть, ни длинный шаг сделать было невозможно. Откуда эти реконы таких специфических знаний набираются? Так и пошли к гаражу – впереди семенящий мент не при исполнении, а сзади и по бокам мы.

Дошли, никого не встретив по пути. Хотя, было бы странно, если бы глухой ночью нам кто-то попался – сто процентов, это был бы какой-нибудь преступник. Не такая пока в Москве концентрация криминала, чтобы друг на друга нарываться возле гаражей. Ментов встретили на дороге, когда еще одного в багажнике везли – этого совпадения на сегодняшнюю ночь достаточно.

Калитка гаража открылась без сюрпризов, и ключи подошли, и участковый никаких фортелей выкидывать не стал. Впрочем, сложно изображать ниндзя с подвязанными коленями перед вооруженными бандитами, плюющими на принадлежность героя к органам внутренних дел. Я вернулся и подогнал машину к воротам, заодно сразу развернувшись. Если что случится, то лучше не тратить драгоценные секунды на лишние маневры. Свет от подфарников позволял худо-бедно ориентироваться у самого входа в гараж, а дальше лезть никто не хотел. Всяк знает, что классический гараж любого нормального мужчины изнутри представляет собой помесь свалки с капканом. Там и при свете дня чужому лазить опасно, а уж в темноте и сам хозяин рискует напороться на что-нибудь летальное. Да даже элементарно споткнуться и упасть – уже смертельный номер. Хорошо, если упадешь на покрышки, а если на разобранную коробку передач или еще какое железо?

Лезть в тёмное нутро не хотел никто, кроме Сидорова, но ему лезть не разрешили – мир всегда несправедлив. Поискав фонарик, при этом точно зная, что никакого фонарика у меня в машине сроду не водилось, снова завел её и поставил фарами к гаражу. А там мы почти на ощупь откинули стопоры створок и распахнули ворота настежь. Включенный ближний свет дал картину мира, в которой не нашлось места никакому Гуннару.

- Я не понял, где мой боец?

- В подвале он, не кипишуй. – Мне вообще казались странными некоторые словечки участкового милиционера. Он явно нахватался фени от криминального контингента. Впрочем, давно известно, что обе стороны медали выбиты в одном металле. В данном случае, я про криминал и сотрудников системы МВД. У них и песенки в почете одинаковые. И нет, это песни не про суровую службу, которая и опасна и трудна. Гимны славной милиции менты слушают только на торжественных собраниях, а блатные не внимают им вообще. В тёплой дружеской атмосфере граждане-антагонисты гоняют блатняк, он же шансон, как скромно его станут называть в следующем веке.

Я командир, у меня есть время проводить параллели и обдумывать стратегию, а ручками теперь работают другие. Парни не сами нашли люк в подвал – он был сделан из массивных досок, очень аккуратно вписанных в такие же доски пола. После того, как им ткнули пальцем в нужное место, все сразу увидели, что валяющийся на полу обрезок веревки никакой не обрезок, а ручка крышки люка.

Когда крышку открыли, нашему взору открылся подвал и полулежащий в нём викинг. Без рогатого шлема и кольчуги, без бороды и топора он всё равно оставался викингом, гордым и несломленным, но слегка побитым. А может, не слегка. И как-то всё сразу закрутилось, Сидоров почему-то решил, что наше внимание теперь всё направлено на найденного товарища, а Ярл не стал давать ему время схватить с верстака разводной ключ. Короче, рассказывать дольше, чем участвовать в замесе.

- Хорош, парни! Он уже осознал, а то еще способность к диалогу потеряет. – Мне не нужен был ни труп в гараже, ни просто потерявший сознание клиент.

- Услышали тебя, Локи! Харальд, вяжи его плотно. Будем разговаривать.

Ярл весьма своевременно встрял в процесс. Он и парней остановил, и меня заслонил от всех, давая мне возможность переложить поближе и подготовить к записи импортный диктофон из комиссионки. Денег на хорошее дело не жалко, тем более что я в рапорте писал про приобретение прибора из средств, полученных незаконным путём.

Милиционер был связан по рукам и ногам, посажен на пол и подготовлен к допросу нежным похлопыванием по щекам. А уже потом бойцы озаботились вытаскиванием друга из подвала. От лежания в подвале в зафиксированном виде Локе какое-то время был немобилен, так что его один подсаживал снизу, второй тянул за шиворот, стоя наверху. А уже потом его взяли под руки и отвели в машину. Я велел Ярлу увести его в тёплый салон и накормить не только из человеколюбия, мне казалось правильным провести допрос его и Сидорова по отдельности.

Впрочем, с нашим парнем спешить нет нужды, следов пыток на теле нет, он ругался и пытался пнуть тушку участкового, когда Гуннара достали из подвала. Пытался – это не значит, что мы оттаскивали бойца от врага с криками: «Он пленный, не бей!». Кто бы на нашем месте стал мешать проявлению столь естественной реакции на вид поверженного неприятеля. Просто у грозного, хоть и побитого берсерка не хватило сил как следует пнуть дядьку, а бить слабо ему стало стыдно.

Конструктивный диалог со связанным оборотнем обогатил обе стороны пониманием целей и задач оных. Мы поняли, что менты начали эксперимент по обиранию кооператоров под видом защиты (какой позор!) и что наш клиент не первый, кто попал под прессинг этих негодяев.

Я почему так возмущен – у нашего клиентоса в плане крыши всё было чики-чики, он не нуждался в еще одной крыше. Менту было сказано открытым текстом: «Этот терпила под нами, отвали!» Вот надо было ему лезть в бутылку, пытаться забрать себе нашего бизнесмена, искать приключения на свою задницу? Но если говорить честно, то у участкового всё равно были бы проблемы – клуб «Насилие предков» специализируется на сборе данных о таких бандах. И плевать, что кроме меня в клубе никто не в курсе, на кого они работают.

А чем мы обогатили Сидорова, какое знание подарили ему? Во-первых, дали ему понимание, что монополия на насилие кончилась. Теперь у многих есть стволы, готовность бросать персонажей за решетку, и наплевательское отношение к закону. Во-вторых, мы уведомили служивого о наличии в стране той самой революционной ситуации, когда низы не хотят, а верхи не могут. Ну и чисто для примера проиллюстрировали ему большевистский лозунг об экспроприации экспроприаторов. Говоря проще, мы раскрутили его на тайник в гараже, где он прятал нетрудовые доходы. «Прятал» - глагол использован в прошедшем времени не зря. А вот зря они били Гуннара, ему теперь компенсация морального ущерба положена. В мою сумку положена, но это пока.

Искали тайник и допрашивали пленного мы не в свете фар, мы нашли выключатель, так что нужды в распахнутых воротах уже не было. Практически не били дядю, просто спросили, что разговор можем вести в гараже, а можем в подвале, чтоб крики не доносились до ранних прохожих. Он мне поверил, приходилось пинать участкового только тогда, когда он забывал что-то или долго искал формулировки. Капитан сдал нам свою банду всю или почти всю, когда я вежливо его попросил об этом одолжении. Милиционер уже не очень надеялся выжить, скорее просто решил ускорить и облегчить допрос.

И снова мы его удивили, когда просто оставили под утро живого связанного в тёмном гараже и велели благодарить за это собственную жену с её вкусными и такими уместными бутербродами. На самом деле у меня и в мыслях не было кончать такого ценного кадра, но если есть возможность укрепить брак ближнего своего, то почему бы нет? Тем более, что про своих сослуживцев и подельников он хорошо наговорил, будет что анализировать и разрабатывать моим коллегам из Конторы.

А еще я в душе лелею надежду, что после столкновения с нами, у товарищей ментов не возникнет желания повторять общение с моей бандой. Диктофон я перед расставанием Сидорову показал на пару секунд. Опытный служака понимает, что такой компромат может быть опаснее пистолета. Ну и до кучи была расплывчатая отсылка к его друзьям в ответ на вопрос участкового о том, как мы узнали его адрес. Пусть теперь подозревает всех подряд и боится меня ужасного и всё ведающего.

В машине я не влезал в разговоры парней о том, что нужно делать, чтоб избежать таких травм в дальнейшем. Не о том волнуются ребята, в следующий раз может дойти и до оружия, если какие беспуты со стволами вылезут. Надо их учить навыкам обращения с оружием на более серьёзном уровне. А еще надо проталкивать идею легального владения короткостволом в стране. Я и так потихоньку про это дую в уши начальству, но Советский Союз не готов вводить те свободы для своих граждан, которые были утрачены вместе с проклятым царизмом. При сатрапах чуть не до самого заката монархии был по сути всего один запрет – подданным не разрешалось покупать армейские винтовки. Вот и носили в карманах шинелей и тужурок, дамских сумочках и саквояжах револьверы и самозарядные пистолеты всех мастей и калибров. От собак, от хулиганов, от городовых…

- Палачи свободы не боялись своего народа так, как наша пролетарская власть.

- Но-но! Ты с выводами поаккуратнее! – Оборвал как-то меня Онегин. – Не посмотрю, что ты у нас незаменимый, впаяем неполное служебное соответствие.

- Да хоть полное несоответствие! И так одно сплошное враньё кругом. «Ложь религия рабов и хозяев. Правда бог свободного человека!»

- Знаю, помню, Горький. – Пётр не дал унизить себя незнанием классики. – И про то, что ты оружейный маньяк, мечтающий весь мир превратить в страну Маньячию, я тоже знаю. Была бы моя воля… даже не знаю, что бы я сделал, если бы мог решать. И в твоих словах есть правда, и тех, кто боится оружия, я понимаю. Опять же, это какая ответственность! Разрешить человеку владеть оружием – это надо быть уверенным в его абсолютной вменяемости.

- Петь, так ведь уже давно разрешаем всем подряд владеть оружием. В год больше тридцати тысяч трупов по Союзу, и ничего, терпим сопутствующий ущерб.

- Ты про охотничье? Нет там такой статистики, в год меньше сотни, и подавляющее большинство инцидентов – это несчастные случаи при обращении с оружием, а не умысел.

- Я не про охотничье, я про автомобили. Получают права, покупают машины, едут, сбивают.

- Это другое.

- Да чем же? Доверяем руль, а машина опаснее пистолета. Потерял управление или сел пьяный за руль, врезался в остановку – и всё, несколько трупов в наличии.

- Да уж, умеешь ты проблему другим боком поставить, Жорж. Ты что предлагаешь, не выдавать права?

- Наоборот, разрешать законопослушным гражданам оружие. Тем более, в свете намечающегося в стране смутного времени.

- Пиши аналитическую записку.

- Так писал уже. – Как я не люблю писанину, аж жуть.

- Больше бумаги, чище задница, Милославский. Пиши снова, будем толкать.

Это был в самом деле не первый разговор на оружейную тему, но впервые он был, как бы лучше сформулировать? Был не разговор со стеной, вот. Вот только время поджимает нещадно, когда еще новый закон примут. Да скорее страна развалится, и только на её обломках что-то можно будет под шумок поменять. А пока… А пока надо дернуть Корчагина на цикл статей о гражданском оружии и учить своих боевиков навыкам владения. Только так. Уже давно бы их отдал в секцию практической стрельбы, да боюсь, что прознают про мои связи с Конторой Глубокого Бурения. Со стороны без рекомендаций в такие секции людей не принимают. Элитарность спорта или ведомственные фильтры?

«Ой, дурак я!» - Аж подпрыгнул в кресле Шерхана и вильнул рулём. Можно же через комсомол пойти! Тема патриотического клуба пока курируется ВЛКСМ, вот через райком мы и запишемся в стрелковую секцию.

- Локи, убить всех нас хочешь?

- Наоборот. Парни, есть маза записать вас всех в секцию практической стрельбы, чтоб в следующий раз у противника никаких шансов против нас не осталось.

- А стволы будут? Кроме того, который мы сегодня подняли?

- Стволы уже есть. Сегодня стало на один больше. Но что толку давать оружие в руки тех, кто не умеет им пользоваться. Только насмешите всех.

- Это как ты в прошлый раз, да, Локи?

- Именно! Только может получиться совсем не смешно. Гуннар чуток оправится, запишу вас одной группой.

- А ты сам?

- А я сам постоянно тренируюсь по персональной программе. Почти каждый день.

- Что, каждый день в тир ездишь?

- Стрелковые упражнения – это самый последний этап тренировок, там и без стрельбы хватает что отрабатывать. Стрельба из пистолета ничуть не проще, чем из лука, можете не ржать.

Весело им, понимаешь! И что там такого смешного, ну разил я плафон, с кем не бывает. Обычно лучники в клубе «Наследие предков» тренируются на дворе, там отдельный стрелковый сектор выделен рядом с металищем ножей и прочих топоров. А тут я приехал в Замок, зашёл в большой зал и вижу – девица-красавица, главная по лучному направлению в зале мишень поставила, что-то отрабатывает в тепле. Эх-ма, развернись душа, раззудись плечо!

- Дай-ка, я тоже стрельну разок!

- А ты умеешь? А каким хватом тетиву тянешь? А наруч нужен? – Столько вопросов лишних от пигалицы.

- Сама сейчас всё увидишь.

И показал. Ожидая нормальный тугой лук, я наложил стрелу сарацинским хватом, поднял лук над головой на выпрямленной руке, а потом опустил её до уровня мишени, одновременно натягивая тетиву. Легко пошла, женская натяжечка! Довёл стрелу до мишени и не теряя ни мгновения на выцеливание, плавно отпустил стрелу в цель. В самую середочку вошло, бахнуло и осыпалось осколками. А я всегда говорил – плафоны с лампами накаливания есть зло неисторично!

Что характерно, только что нас было всего двое в зале, а уже куча свидетелей. И вердикт – Локи лук в руки больше не давать! Арбалет его удел. Ладно, я еще отыграюсь на вас, вот на этой внутренней дружине отыграюсь. Будут по часу каждый день извлекать оружие и «вкладываться» в пистолет. О! Не забыть им холосты патронов наделать.

Глава 4 Планы партии, планы народа

Нормально мы тему отработали, это не Онегин сказал, это мой вывод. А он просто почитал рапорт, послушал трек с записью допроса, что-то себе пометил в ежедневник и велел пленку приложить к рапорту. А ничего, что я кассеты на собственные деньги покупаю? Ладно, не на совсем уж собственные, на поборы с коммерсантов. А потом не меняя выражения лица и совершенно будничным тоном продолжил:

- Ты про выборы что думаешь?

- Про какие такие выборы? Началось что ли?

- Про всенародные прямые выборы президента СССР. Темнота!

- А чем кривые не подошли? У нас же Верховный Совет, вся власть этим самым. Председателем Верховного Совета товарищу Романову уже западло сидеть?

- Враги обступили, твари требования выдвигают по поставкам зерна и мяса. Сам видишь, что в магазинах на прилавках лежит, без импорта поимеем перебои со снабжением такие, что всё само рухнет.

- И чего, им не нравится наша самая демократическая в мире система? У нас же блок коммунистов и беспартийных на всех выборах из одного кандидата побеждает единогласно. А потом нам объявляют, кто новый царь. Всё ж прозрачнее некуда.

- Хорош ёрничать, Жорж. – Пётр привычно ступал по скользкому льду общения с попаданцем. – Нам подсунут троянского коня, которого мы не сможем переварить. По их мнению. Вон, Корчагин докладывает, опять приходили господа.

- Снова про парламентаризм вещать со страниц жёлтой прессы?

- На этот раз конкретно просили поддержать демократию.

- Просто просили?

- Нет, конечно. Занесли. – И Онегин пальцами показал, сколько занесли, толщину «котлеты» обозначил. – Ельцин их кандидат, но это не точно. Просто современный, здравомыслящий, яркий политик.

- Чего?! Ельцина?! В презики?!

- Вот и нам такой расклад не очень нравится. Самое странное, рыли по нему, ничего не нашли вообще. Нигде никаких ушей по всей биографии. Кристальной чистоты мужик.

- Крепкий коммунист двойной очистки?

- Типа того. Настоян на идеалах революции.

Я всё понимаю, то есть на самом деле – ничего. А особенно не понимаю, зачем товарищ делится со мной всеми этими деталями. Жалуется? Да непохоже на Онегина, мне он обычно жалуется только на меня, на моё поведение и характер. А фиг ли делать, если я не умею не высказывать наболевшее тем, кто меня заражает этими болезнями. Или…

- Пётр, а зачем ты мне всё это излагаешь, родной?

- Есть мнение. – Пауза прямо МХАТовская, я в них уже разбираюсь. - Мнение, что кое-кому стало скучно тупо рулить патриотическим клубом, поэтому ОН, - Онегин выделил местоимение голосом, - лезет в политику. И не просто лезет куда-нибудь, а к перспективному еще не кандидату, но всему из себя такому политику новой формации.

- Погоди. Он – это кто? Я его знаю?

- Жорж, шила в мешке не утаишь, вы с Корчагиным кореша и приятели, а скоро соседями будете. Кстати, на этой почве вы законтачили? – Вот уже и легенду начерно обкатывать начали.

- Нет. Он приезжал в Замок ради статьи для газеты. Слово за слово, палкой по столу, как-то сцепились языками, я ему пострелять дал из всего, что было… Да?

- Да, нормальная тема, вы оба молодые. Дальше что?

- А дальше нас породнил комсомол. Ему и так хорошо, у него газета в руках оказалась. А я дал на лапу, кому положено, так мы и стали соседями.

- В первом приближении сойдёт. Потом к нему придут люди от Ельцина, я так понимаю. Он их сведёт с тобой, ты заинтересуешься перспективами… - Сейчас Онегин не записывал, а наоборот, читал из ежедневника. Интересно, он свои блокноты как часто сжигает? Или тупо хранит в сейфе? А когда сейф весь переполняется, тогда что?

- Посвечу боевым крылом райкома комсомола?

- По обстоятельствам. Короче, Жорж, не форсируешь это дело, но и не берешь время на раздумье, когда случай представится. Ты у нас энергичный с шилом в заду карьерист, весь на спорте (моё выражение) и в комсомоле душой и телом.

- А телу требуются белки и углеводы, женщины и хорошая тачка. Так?

- Да. Блин, Жора! Опять ты вплетаешь шкурные интересы в оперативную игру! Что, по-другому никак?

- По-другому не поверят. Все их респонденты или сволочи продажные, или идейные враги СССР, или засланцы из Конторы. Ты какой вариант предпочтёшь? Не по факту, а их ощущение моей персоны.

- Идейный враг? Да, враг из тебя вряд ли получится. Не поверят. Приспособленец, карьерист и сибарит – так ты и есть такой!

- Но-но! Я в книжке читал, нормальный попаданец через три года уже бы в кабинет Берии дверь ногой открывал. Вон, Корчагина возьми, всего девять лет тут, а уже главный редактор газеты. А я простой капитанишка, и даже не похвастаться званием, засмеют.

- Да, тебе только хвастаться погонами Конторы не хватало. Знаешь, Жора, я даже порой жду, что ты своим удостоверением начнёшь размахивать направо и налево. А ты пока скромный, пистолетом размахиваешь.

- Угу, я такой, я очень скромный. И ничего у вас не прошу.

- Только квартиру.

- А вот тут не надо! Мне первую выдали за заслуги перед отечеством вместо ордена посмертно. И я эту куцую однушку за свои и мамины-папины кровные превратил в нормальное жильё. А уже потом обменял его на равноценное. И не просто так, а в интересах Комитета, между прочим. Не так?

- Вот же вы попаданцы угри скользкие. Опять вывернул всё на интересы Родины. Смотри, у тебя от радения на страну скоро карманы лопаться начнут!

- Ой, вот не надо меня защёчными мешками корить только! Сам знаешь, сколько подпольных миллионеров кругом. И никого не тронь, все под крышей. Даже обидно, что не под моей. Пора уже партию спускать с небес на грешную землю.

Короче, нормально поговорили. Или это не так называется, когда начальство нарезает объем работ? Грехи мои тяжкие! Восемь лет назад, когда я сюда провалился, мне быстро стало скучно, потому я и заварил движуху с огоньком. Сейчас бы поскучал, но уже не получается. А ведь просто хотел заниматься своим любимым историческим фехтованием, просто сделать из него настоящий спорт, а не взваливать на себя ответственность за судьбы России и её граждан.

С другой стороны, надо признаться честно: когда я достиг цели, когда истфех стал самым настоящим спортом на государственном и чуточку международном уровне, когда я даже стал чемпионом чего-то там… тогда мне и стало всё это слегка скучновато. Что дальше? Этот вопрос заменил мне извечный русский «Что делать?». Стать чемпионом еще пару раз? Не вопрос, просто время, пот и капелька крови. Натаскать еще одну хорошую команду? Ввести в турнирную сетку групповые бои?

Всё это могут сделать и без меня, а может даже лучше меня. Какое дело конкретно моё – вот вопрос. Что лично я смогу сделать лучше других, где без меня никак? Скажете – Остапа понесло. Может и так, но ведь хочется вторую жизнь не катить по нисходящей после главного в жизни дела, а найти следующее главное. Вот и получается, что я чисто для профилактики ною, что хочется поскучать, кокетничаю.

Кто-нибудь знает, когда у попаданцев-прогрессоров выходной? Вы не поверите, у них два выходных в неделю, если иного графика не назначит начальство. Моё пока молчит по поводу режима труда и отдыха от подвигов, так что все выходные у меня свободные! Человек, всю жизнь работающий по графику «пять-два» не поймёт той радости, какую несут два «законных» выходных тем, кто работал в смену, вахтами или служил на страже Отчизны двадцать четыре часа в сутки. Суббота с воскресеньем мои!

Жанна продолжила политику невмешательства в семейную жизнь такого замечательного меня, так что ехать в Тулу она категорически отказалась. Даже если она ждала, что я стану её уговаривать, я этого не понял, не увидел, не придумал себе внутри головы. Меня всё устраивает, родители не лезут в личную жизнь, ограничившись знанием того, что она у меня есть. Часики не тикают, я не окажусь одиноким холостяком на старости лет, меня наивного дурачка не охомутает какая-нибудь ушлая, вертихвостка не вскружит мне голову. Родители верят в здравомыслие своего сына. А еще они почему-то уверены, что мне сначала надо перебеситься в половом плане.

Зачем я туда еду? Редкий случай – не требуется никого инструктировать, ничего не надо сжигать, прятать или фальсифицировать. С прошлого раза, когда я внезапно «постарел» на три года, ничего не изменилось. Родители и тогда стоически приняли этот фортель Конторы, а уж сейчас, когда я чисто в гости, банально увидеться с родителями – они и подавно довольны. Только предвижу в глазах немой вопрос: «В самом деле просто так приехал, на Марс не шлют?» Успокойтесь, никуда не шлют, всё хорошо, я в гости, я к вам.

Не каждый человек, проживший шестьдесят лет, может похвастаться, что его маме с папой чуть-чуть за пятьдесят. И они бодры, полны сил в меру разумного, даже не пенсионеры еще. У некоторых попаданцев такое прокатывает, у самых счастливых. Или счастье не причем? Может, я просто жил праведником, потому мне и награда такая вручена. Хорошо быть атеистом, был бы верующим, уже бы голову сломал себе такими вопросами.

В эту поездку я не стал заморачиваться с поиском стратегически важных продуктов типа тушёнки и сгущенки. Немножко другой уровень дохода диктует иные ответы на пищевые вопросы. Подъехал к рынку, дошел до кооперативного магазина и купил всего того, за что советские люди продали Страну Советов в прошлой жизни. Колбасы, окорока, сыр, прочие товары не первой необходимости. Будет чем родителей побаловать, тем более что у них есть, где хранить вкусности.

Дома меня ждали, но как-то неуверенно. Явно у людей в разгаре какие-то сборы. Не то в поход, не то еще куда-то на природу, но явно не в тёплые края, не к морю.

- Георгий, ты завтра с нами на дачу поедешь? Надо сезон открывать. – Отец решил, что мне такому взрослому и ответственному товарищу, офицеру спецслужб не престало зваться нелепым именем Жорж.

- Мой Шерхан сейчас не проберется, я и в твоём Кабанчике не уверен. А сидеть втроём там тесно. Или что-то такое делать будешь, что моя помощь нужна?

- Да ну, Жора, ничего такого. Мы едем просто посмотреть, развязать деревья, забор после зимы поправить, чтоб зверьё не лезло из леса. Соскучились по даче, чего там говорить. – Мама не стала придумывать какие-то важные дела.

- Ну и езжайте тогда вдвоём, а я по Туле пройдусь. А то просто поваляюсь на диване с книжкой. Хочется от всего отдохнуть, голову разгрузить.

- А что такое? На службе проблемы?

- Пап, на службе всегда какие-нибудь проблемы. Нет, просто я вам не говорил еще… Я квартиру собрался поменять. Вернее, уже поменял. В старой живу, а в новой ремонт делаю. Отделываю практически с нуля.

- Вот это новость так новость! И молчал.

- Не было уверенности, что поучится. Заранее крякать хуже нет.

- А что за квартира, зачем поменялся? Новый хоть дом в этот раз? – Да, отец, умеешь вопросы задавать.

- Во-первых, дом старый, начала века. Зато после капитального ремонта. Так что крыша, проводка, арматура, вода – всё свежее. Во-вторых, к центру ближе. По цене где-то плюсом миллион долларов будет в сравнении с той квартирой. Не сейчас, ясное дело, а потом.

- Доллары, миллионы, всё у вас москвичей не как у нормальных. Миллион какой-то придумал. Ладно, не лезу, ты у нас уже взрослый. Опять придётся с книжки деньги снимать. – Вздохнула мама.

- Стоп! А что, у вас на книжке какие-то деньги остались?

- Ну да.

- Снимайте немедленно и тратьте! – Я аж подпрыгнул. Как я мог упустить такой вопрос?

- Погоди, чего кричишь? Дадим мы тебе денег.

- Я не про это, денег у меня своих достаточно на отделку. Вы все свои сбережения снимайте и покупайте что-нибудь нужное. Только не хрусталь и не ковры, пожалуйста. Да хоть прогуляйте их или в турпоездку скатайтесь. Скоро всё сгорит с этой инфляцией.

- Машину можно поменять, - папа робко закидывает удочку, - есть вариант, денег нет. То есть деньги есть, но не на машину.

- Коля, ты же говорил, что тебя наш «Запорожец» устраивает.

- Устраивает, потому что нормальной машины нет. А до дачи я и на «Жигулях» доеду, не вопрос.

- Короче, папа-мама, берите кредит, ссуду, что угодно. Я подкину сколько-то. Ваша задача досуха все накопления вытрясти и купить машину. Получится с кредитом?

- А отдавать потом как?

- Мам, ну инфляция же. Ты у нас с экономическим образованием, тебе должно быть понятно. Что сейчас деньги, через год-два будет совсем незначительной суммой. Ты на работе миллионами оперируешь, а пройдет время, у всех в карманах по миллиону будет. Это уже гиперинфляция. Кстати, потому и назвал цену квартиры в долларах, что в них скоро проще будет всё считать.

- Георгий, а как же статья за валютные махинации?

- Отменят. Мир не стоит на месте, мир летит в тартарары.

Мой экономический спич не привёл к немедленным действиям. Тут, то есть в этом времени народ вообще не привык что-то делать немедленно. Никто не слышал про внезапную денежную реформу, обвал курса рубля, про финансовые пирамиды и волатильность доллара. Если сын сказал, что надо всё бросить и бежать тратить деньги, то надо скататься на дачу, как запланировали, в воскресенье всё спокойно обговорить, а потом уже решить, что и как делать. А Жора, он термаха неуёмный, вечно бегает, скачет с места на место с шилом в одном месте. Ничего, подрастёт, научится вести себя как взрослый. Ага, так и будет. Я стану взрослым, когда совсем одряхлею и сил бегать не станет.

Таким вот образом один сотрудник Комитета госбезопасности в субботу оказался предоставленным самому себе в славном городе-герое Туле. Сходить в «Арсенал» к своим? Или в Тульский кремль к «чужим» - в древних стенах окопался, если так можно сказать про крепость, клуб истерической реконструкции «Крепость». Шучу, по словам знакомых, вполне себе нормальный исторический клуб. Немного дерутся, немного реконструируют быт и костюмы средневековой Руси. С учетом того, что их кремль построен в тысяча пятисотом году. Вот под него они и подлаживаются, как могут. В Европе этот период обозначен как закат высокого Средневековья, точнее даже уже Ренессанс. А в России пока лаптем хлебают щи. Скататься посмотреть, как тульские реконы едят суп лаптями?

На самом деле моими мыслями водила зависть. Лёгкая и светлая, но немножко мутная зависть человека, выбившего под свой клуб реконструкторов аж целую церковь с пристройками и назвавшего её гордым именем Замок. А тут у людей клуб «Крепость» и целая настоящая крепость начала шестнадцатого века в полном своём распоряжении! Как не завидовать? Постараться никак, тем более что не вся крепость отдана ушлым реконструктрам, один угол занимает не то электростанция, не то распределительная подстанция. Короче неисторичное здание, пролом в стене и провода через него уходят в город. Тоже мне, реконструкторы! У них, небось, и каминов нет. А зато у них музей оружия прямо в кремле. Сложно не стать завистником, скатаюсь-ка я к ним, познакомлюсь хоть.

Звонок по телефону сбил меня с шутливых размышлений. Совершенно не шифруясь, я снял трубку и сказал всё, что думаю по поводу звонившего:

- Алло!

- Здравствуй, Жорж. Это я!

Судя по голосу, это действительно была она. Голос принадлежал девушке или молодой женщине, и явно не на условиях аренды. Вот только как зовут эту «я» было совершенно непонятно. Так что я включил ту самую Онегинско-МХАТовскую паузу.

- Жорж, ты что, не узнал меня?!

Действительно, как я мог не узнать ЕЁ? Подумаешь, не виделись несколько лет, полных бурных приключений, перестрелок, погонь и Жанны.

- Да узнал, конечно. Привет, боец Коваленко. Или как теперь тебя звать, Женечка?

Глава 5 В одну реку

- Уж точно, лучше зови меня Женечкой, чем бойцом Коваленко. И да, я сменила фамилию.

- Погоди, а что ты раньше молчала, когда я тебя так называл?

- Раньше мы были детьми, а сейчас выросли.

- Детьми, - я не удержался и хмыкнул, - точно! А сейчас мы с тобой взрослые.

- Я уж точно, а насчет тебя, Милославский, это надо еще посмотреть.

- А тогда еще вопрос, как ты узнала, что я в Туле? И вообще, откуда у тебя мой номер?

- То есть, как узнала, что ты в Туле? Просто позвонила. А номер мне давно еще дал твой бывший ученик, мы в одной группе учились в Политехе.

- Как у тебя всё просто. Позвонила, поздоровалась… А ничего, что я тут не живу?

- А где ты живёшь? В Узловую свою вернулся?

- В Москве.

- Во как, а я и не знала, думала, ты в Тулу вернулся. А ты закрепился там, получается. Какой ты молодец, Жорж! Тебе в Москве комнату дали или общежитие?

Она совсем ничего про меня не знает, или придуряется? И вообще, чего ей от меня надо? Неужели с мужем не ладится настолько, что про меня вспомнила?

- Жорж, а давай встретимся, сходим куда-нибудь. Я приглашаю!

- А давай! Раз ты приглашаешь, то почему бы и нет.

- Ну ты же студент, а я уже трудящаяся, так что будет справедливо, если я заплачу за нас. – Я немножко промолчал на это. - Ты же студент? Только не говори, что не стал поступать. Чего молчишь?

Вот как общаться с человеком, который помнит про тебя такие интимные подробности, как биологический возраст твоего тела? А еще она в курсе, что три года назад я числился военнослужащим. А еще я был у неё первым. А еще… этого достаточно, чтобы капитан Милославский растерялся, никогда Штирлиц не был так близок к провалу в очередной раз. Что ж, надо встречаться, выяснять, что фигуранту известно, чего он хочет, кто его послал. И решать, что делать потом с телом.

Шучу, конечно. Никакой угрозы Женька не несёт, кроме всякой фигни по телефону. И вообще, мы же обещали друг другу в Интернате, что как только кто приедет в город к члену своей банды, непременно к нему заедет домой. Ага, с тех пор мы стали капельку взрослей, и банды теперь у нас не шуточные, у меня так точно. Даже неинтересно вспоминать, как кого из тех моих ребят звали, хотя наверняка с моими возможностями можно и выяснить, кто где осел или где крутится, если масса небольшая и осесть не получается.

Смешно стало, когда вспомнил, как я высказывал Гуревичу своё неприятие московских кафе и ресторанов, мол качество не то. В Туле лучше? В Туле еще скромнее, но тут и пафоса нет, во всяком случае в той чебуречной на проспекте Ленина, где мы встретились, его не было. Зато были чебуреки.

- Привет, Жорж! Чебуреки будешь?

Нахлынувший вихрь эмоций был беспощаден и неудержим. Да это же Женька! Чтобы не упасть от налетевшего на меня тела, пришлось его подхватить руками, поднять и пропустить мимо, а затем и слегка закрутить. Стоп, в случае с девицами, надо говорить «закружить». Очень удачно я не задел её ногами стоящие в зале столики. Не задел, потому что около входа было оставлено пустое пространство. А имеющиеся тут металлические вешалки тактично отступили и прижались к стеклянной стене. Уже поставив Евгению на пол, я прикинул, что мог наделать тут тарарам не хуже, чем в одном прибалтийском кафе. Там я целенаправленно швырял стулья в барные полки и окна, а здесь достаточно было снести Женькой вешалку для верхней одежды, и она бы попыталась выйти на проспект через стекло стен. Эпично могло получиться.

- Женя дорогая, конечно, я буду чебуреки, ведь для этого сюда и приходят.

- А водку? Водка под чебуреки – это классика.

- Водку не буду.

- Что, всё еще по игристому гуляешь? Вроде уже взрослый, а всё лимонадом балуешься.

- Балуюсь. Но дело не только в этом, я вообще-то за рулём.

- Да ладно баки забивать! – Какой у Жени богатый теперь лексикон, выросла девушка. Женщина, если точнее обозначать. – Откуда у тебя машине появиться. Отцову взял? Точно, у вас «Запорожец» был. Видишь, я всё помню!

Весна в этом году пришла всерьёз и ненадолго, я надеюсь. Ненадолго, потому что за ней лето очередь занимало. Во всяком случае середина апреля, а снега на глаза почти не попадалось даже в лесах под Тулой, пока ехал. Обычно он чуть не до майских праздников в оврагах прячется. А раз всё растаяло и не подсохло, то и Шерхан мой выглядит не очень. Точнее, он весьма грязный, не то, чем принято хвастаться перед девушкками.

Мы подошли к нержавеющей баррикаде, разделяющей зону приёма пищи и кухонную, чтоб заказать себе чебуреков – волнующее блюдо, одинаково любимое и студентами, и доцентами. А также докторами наук, рокерами и сантехниками. Короче говоря, всяк понимающий человек под пиво, водку или как мы сейчас, под разговор с удовольствием уничтожает эти золотистые конверты. Я помню, что в будущем чебуреки отступят перед напором шаурмы и гамбургеров, перейдут в разряд легенд и редкой дичи. Но не пропадут насовсем.

Чебуреки сейчас это вам не пельмени потом, здесь и сейчас не спрашивают, с чем они. С чем сделали, с тем и есть станем, выбор не предусмотрен. Блин, что-то мне эта «стекляшка» напоминает знакомое, в прошлой жизни я тут зависал, кажется. Чуть не подумал, что сейчас себя молодого встречу, но опомнился: я и есть тот молодой Жорж Милославский, и другого такого в этом варианте вселенной не сыскать.

И да, я вспомнил, что мы здесь делали в будущем. Вспомнил и задумался – если я крестился потом, то есть в прошлой жизни, то я сейчас считаюсь крещеным? Или надо перекрещаться? Перекрещиваться? Короче говоря, тогда мы здесь выпивали в честь моих крестин. Сходили втроём с моими родителями во Христе в собор, погрузили мою голову в купель, а потом сюда – пить водку и заедать её чебуреками! Во мне от того крещения ничего не поменялось, а инок Феофил, мой крестный, теперь получил полное право молиться за меня. Зачем ему это понадобилось? Я не спрашивал, мне было просто весело тогда после пятидесяти граммов водки или от молодости. Вот как сейчас от вида Женьки, привета из моей второй юности.

- Ты чего такой довольный? – Интересно, какого ответа она ждет?

- Да просто хорошо. Москва, она немного не такая, там если зайдешь в такой вот кафешку, то народу будет полно, шум, мусор. А если чуть поприличнее место, то уже совок совком, и у швейцаров морды как у бульдогов. Брылы висят, глазками зыркают, прикидывают – кого пущать, кого взашей, и твои деньги в кармане считают сквозь ткань.

- Да, тут не Москва.

- Да и фиг с ней, сама как? Зачем фамилию сменила, где муж?

- Муж объелся груш и уже не дюж. Не в этом смысле, а так. Характерами не сошлись. Я работаю в какой-то конторе, с комсомолом обломалась, там с улицы никого не берут. И из институтского комитета не берут тоже. Я даже не представляю, чей ты родственник, что тебя такого сопливого тогда в обком ВЛКСМ взяли на работу…

Женька вываливала на меня историю своего житья-бытья, а я смотрел на ворот её импортной курточки, белой с голубыми вставками, и видел, что белый ворот от трения с шеей стал почти чёрным. Как подшивной воротничок у солдата-срочника к концу дня. И из всех ощущений, которые я испытывал от встречи со старой подружкой, это было основным. Ерунда какая! Ведь только что всё было здорово, далась мне эта грязь!

- … Ну а ты чем занимаешься в своей Москве? Местечка мне там не найдется? – Голос Жени пробился сквозь пелену моей грусти об ушедшей юности.

- Будешь смеяться, работаю в райкоме комсомола.

- Секретарём хоть?

- Инструктором. Как обычно отвечаю за патриотическую работу с молодёжью.

- Милославский, это шлак! Ты уже сколько лет на одной работе и до сих пор не вырос. Хотя, в Москву перебрался, это плюс. А с местами у вас там как?

- Да как везде. Чьи-то дети, племянницы, невестки и зятья.

- Совсем глухо? Хоть телефончик дашь московский?

- С домашним сейчас туго, - Женька хохотнула на мои слова, - а на службе запрещено давать посторонним.

И ведь что удивительно, я снова ни словом не соврал. Номер телефона старой квартиры давать бесполезно, а в новой я его еще не установил, такая петрушка. Номер же комитетский реально под запретом. Кому надо, то в курсе, а прочие пускай телефонируют на общедоступный номер для неравнодушных граждан.

- Так что, Жорж, мы просто так встретились?

- Почему просто так? Здорово же, увиделись, вспомнили молодость боевую! Тебя подвезти куда-нибудь? – И сразу стало ясно, что продолжения я не планирую.

- Ты в самом деле на машине? Ах да, Жорж зря не скажет. До дома подкинь, если нетрудно.

- Не такой Тула большой город, чтоб было трудно. Пошли!

Мы вышли из «стекляшки», я подошел с водительской стороны и отпер дверь ключом. А потом галантным жестом открыл для дамы дверцу со строны пассажира. Не сказать, что получилось очень куртуазно, пришлось тянуться направо. Не вылезать же из салона, а потом оббегать машину, а потом опять оббегать её. Это сколько лишней грязи натаскаешь в салон.

- О! У вас «Жигуль»! Молодец у тебя папахен, а я думала, так и катается на свистульке той. Помнишь, подвозил тебя на вокзал, когда мы познакомились? А чего вы машину не обделали?

И эта туда же! Что за времена, что за нравы! Никто не оценит кожу салона и кресла-ковши, все смотрят на пластмассовые нашлёпки и бахрому на стёклах.

- А где ручка, чтоб окна открыть?

- Тебе жарко?

- Просто хочется.

- Вот кнопки на подлокотнике, разберешься. Говори адрес или лучше показывай рукой, куда руль крутить. Только заранее показывай.

Насколько у меня было хорошее настроение, когда я ехал на это свидание, настолько же оно было неважнецкое, когда я возвращался домой. Ну и ладно, сказано же, что в одну реку дважды не войти. Глупость, конечно, но что-то такое философское в этом есть, можно поумничать. Допустим, ты когда-то в неё входил и получил удовольствие, она была кристально-чистая и ласковая. А потом через какое-то время снова в неё входишь, вроде та же самая, а какая-то она мутная, холодная. И ты понимаешь, что зря приходил, и раздеваться не надо было, и на трезвую голову ты бы к ней уже не полез… Это я про реку, да.

А может, всё дело в весне. Не люблю это время года, весна хороша, когда она уже почти лето, когда всё цветет и зеленеет, когда солнце практически летнее. И ты такой стоишь на пригорке, смотришь на лес, одевшийся в новую листву, и говоришь: «Весна-красна!» А какая это весна, когда от неё уже ничего и нет? В Туле сейчас самая голимая веснища-грязища, кучи мусора нагребли везде после зимы, ни листочка зеленого, всё серо-бетонное, даже бордюры еще не побелили. Волей-неволей станешь бурчать по поводу воротника бывшей подружки. А какого хрена она тут! С мужем расплевалась и сразу про меня вспомнила, нашла себе мужезаменителя по старой памяти.

Возвращаясь домой в расстроенных чувствах, опомнился и зарулил к отцовскому гаражу. Понятно, что в Тулу я приехал просто навестить родителей, однако же маленькое дельце сделать надо. В гараже среди коробок с не-пойми-чем есть одна, которую кому попало в руки не дашь. В ней лежит не самовар, не тульский пряник, но тоже можно сказать, визитная карточка города, очередной «Тульский Токарев». Заберу его в Москву, раз уж обещал повышать огневую мощь своих архаровцев, так и сделаю. Оружие в шаловливых ручках опасно, но прежде всего для того, у кого его нет.

Теперь можно и до родительского дома. В квартире у родителей имеется достаточно большая библиотека – мамиными трудами она содержит сотню томов всяких классиков. В прошлой жизни до большинства книг и даже собраний сочинений руки так и не дошли, а в этой… Паустовского я даже сейчас читать не стану, лучше приготовлю что-нибудь изысканное на ужин, пока жду маму с папой. Сыра я привез достаточно, секретами изысканных блюд владею давно. И главный из них – если добавить тёртый сыр, любое блюдо становится утонченным и изысканным. Только в борщ его лучше не сыпать. Хотя… как-нибудь попробую.

И второе маленькое дело, которое я собирался сделать попутно, дожидалось меня в родителей. Уже неделя прошла, как отец сделал по моему заказу небольшой сейф. Точнее, стальной ящик для вмуровывания в стену. Дверца у него из пятимиллиметровой стали, а стенки из тройки, зато с отверстиями под дюбели. Вгоню в кирпичную стену, с кондачка не вырвут. Уже традицией стало, что, продавая квартиру, я оставляю в ней сейф. Пусть у людей будет хорошая память о прошлом хозяине. Этот тяжеленный ящик я погрузил в багажник, не дожидаясь родителей. Кстати, только что подумалось: я перешёл на новый уровень жизни, когда в сейфе лежит не только оружие, но и деньги. Наличности стало на руках собираться такое количество, что её и в сейф не стыдно положить. И вообще, как солидно прозвучало вчера: «Покупайте машину, если денег не хватит, я подкину». Слова не юноши, но мужа.

Родители вернулись голодные грязные и довольные поездкой. Как я понял, для них это чуть ли не спорт теперь – заехать в какую-нибудь бяку, а потом из неё выбраться на своем Кабанчике. Бедные, что не говори, а у «Лады» проходимость ниже. Сменят колёса, и с их привычкой к буеракам останется только за трактором идти. Благо, колхозы еще дышат полной грудью, найти трактор на просторах Родины пока не проблема.

Отмылись, покушали, чем бог послал. А бог, то есть я, послал в этот раз курицу с картошкой под сыром. Совершенно незатейливое блюдо: вымочил курицу в маринаде с уксусом, солью, перцем и сахаром, порубил её. Картошку даже чистить не стал – просто помыл и порубил дольками. Потом всё выложил на противень слоям, снизу картошка, потом курица, сверху тёртый сыр. Часик в духовке – блюдо готово! Идеально, с моей точки зрения, ничего делать не надо в плане помешивания, добавления чего-нибудь. Просто жди, когда будильник зазвонит, раз таймер еще не изобрели. А как смотрится, а какой запах! Прямо праздник живота.

И да, курица была кооперативная, из тех, кого у кулинаров принято звать цыпленком. Раньше ломал голову, почему при одном размере одну тушку зовут курой, а другая – цыплёнок. А потом допёр, это зависит от полового статуса. Кто уже нёсся и умер своей смертью – тот курица. А кто не вкусил прелесть материнства и погиб во цвете юных лет, тот цыпа. И да, цыпочки нежнее в кулинарном плане.

На следующий день я уезжал в Москву, нагруженный вареньем, соленьем и родительским благословением. Боясь соседства сейфа с домашними закатками, поставил их на заднее сиденье. Так что не гнал своего Шерхана, с таким грузом попасть в аварию самое последнее дело. Зальёт салон рассолами и вареньем – хана коже. Самому смешно от таких мыслей, но уж какие есть. Женька? Выкинул из головы, как засохший кактус с подоконника. Даже не поинтересовался, какая теперь у неё фамилия.

Древний как… как не скажу, до какой степени древний пистолет, такой плоский, словно на нём сидел тот самый мамонт, спокойно уместился во внутреннем кармане куртки. Держать оружие в сумке при транспортировке можно, но тогда ни саму сумку, ни машину, в которой валяется сумка, без присмотра оставлять нельзя – безопасность при обращении с огнестрелом я впитал с растворимым кофе. И уж совсем тупое пижонство класть ствол в бардачок. Первое место, где шарятся, когда вскрывают чужую машину. Без надежды найти что-то путное, но всё равно воры всех стран и времен лезут в перчаточное отделение в надежде найти хоть что-то ценное, хоть запасную пачку сигарет. Угу, хоть чужую волыну.

Рулю и сам с себя смеюсь – если сейчас кто-то нехороший на меня наедет, можно будет двумя руками с двух сторон достать два ствола и навести их на супостата. Картина получится эпичная, одно плохо – передергивать затвор и досылать патрон в патронник будет нечем, раз обе руки заняты. Такой трюк срабатывает только с револьверами. Можно, конечно, и пистолеты возить с досланным патроном, но как по мне, то категорически нельзя, если нет опасности в любой момент нарваться на огневой контакт. Особенно нехорошо может выйти с «ТТ». У него при спущенном курке от случайного удара по оружию боёк может наколоть капсюль, то есть можно поиметь случайный выстрел. Такое редко, но случается.

Чтобы тебя никто не остановил на дороге, надо просто нигде не останавливаться, даже на заправке. Но не мой случай, Шерхан просит кормёжки. Заруливаю на свороток к АЗС, подъезжаю сзади «Москвича», не старого, а последней модели, вполне уважаемая машина. Иду к будке заправщика оплачивать заправку, опаньки! Какое знакомое скуластое нерусское лицо у клиента, за которым я пристроился.

- Узнал?

- Узнал.

- Автограф будешь просить?

- Да нафиг он мне. А хочешь, погадаю?

- А мне это на кой?

- Если серьёзно, Виктор, в этом году не гоняй. И неспавшим за руль не садись.

- В этом, хм. А в следующем, значит, можно?

- До следующего еще дожить надо. А у тебя карма не почищена.

Братцы, я сделал всё, что мог. Если Цой и после моего предупреждения погибнет, значит у него планида такая. Но надежда есть, вон он какой озадаченный сел за руль, будет ехать и думать. А это полезно. Как там в его песенке поётся – будь осторожен!

Глава 6 Дворец на минималках

А тучи-то сгущаются. Если верить газетам, то народ потихоньку перестаёт верить в светлое будущее. А когда у людей отнимают веру в светлое завтра, они начинают требовать светлого сегодня. Причём ирония фразы до них не доходит, здесь с пивом никто не шутит, никто не просит светлое или тёмное, не спрашивает про сорт. Здесь и сейчас вопрос лаконичен, как выстрел: «Пиво есть?» И в случае положительного ответа лица светлеют, как то самое будущее, ставшее настоящим, проблемы отходят на второй план. А если употребить больше, то печали прямо тонут.

Почему меня растеребило на философию? Это я возле пивной на светофоре постоял, посмотрел на простой народ. Пивная, она всегда пивная, то есть мужской клуб, место силы. Даже не важно, классическая это пивнушка с бочками, вокруг которых гуртуются добровольные мастера с молотком и краном в руках, или такая вот ново-московская. Большое здание, чуть ли не ангар с установленными вдоль стен автоматами по продаже напитка. Кидаешь монетку в двадцать копеек, а тебе в кружку вместо газировки пиво пополам с пеной. Внутри людно, снаружи, на подходах к пивняку тоже своя атмосфера… Не близкая мне лично, но имеющая место, вбирающая в себя моих сограждан. А значит тоже принимаемая к учёту.

Нет, я не собираюсь прибирать к рукам эти точки, хотя… Где формировать общественное мнение, как не тут. Коммунисты много потеряли от того, что недотумкали – парторги или комиссары с замполитами здесь были бы весьма полезны. Не кондовые излагатели кумачовых лозунгов, а замаскированные под выпивох, такие же поддатые и небритые. И тоже ругающие власть, но в ином ключе, в полезном для КПСС. Но куда там, это высший пилотаж, наши в такое не умеют. Большевики перед революцией могли, а эти давно утратили жажду и готовность побеждать любой ценой. «Что ж, им есть что терять…» - пропел Кинчев из проезжающей машины, словно нарочно озвучив мою мысль.

И тут прямо как камнем кто кинул – какого хрена! Какого хрена я всю прошлую жизнь слушал «Алису», порой включал треки групы «Кино», а сейчас только тем и занят, что спасаю страну от себя самой? Кто мне мешает сходить на концерт всех этих чемпионов русского рока? Ведь они живы, молоды и даже заправляются там же, где и я. Цой не даст соврать.

Билеты… билеты на концерт какой-нибудь выдающейся группы я могу достать по двум каналам, если не припрягать Комитет. Могу достать через Корчагина, его газета на регулярной основе через «Москонцерт» получает парочку для критиков или своих обозревателей. А могу через Проказова, но не на любое мероприятие, а на те, что проводятся во Дворце на Яузе. Каким боком он нам? Он не крышует уважаемую площадку, как могло кому-то подуматься, он там обеспечивает порядок.

Какая связь между бандитами-реконструкторами и порядком? О, эта история достойна пера какого-нибудь признанного мастера слова! Очередной сборный рок-концерт под видом фестиваля молодых исполнителей с поэтичным названием «Зеркало мира» завершился полным разгромом. Оному подверглась не музыка, не молодежная политика комсомола, а зал моего родного Института Инженеров железнодорожного транспорта. Руководство не то захотело навариться на модной теме, не то воспылало любовью ко всему прогрессивному, но нарвалось на замену кресел в зрительном зале, на сплошную замену.

«Запретить, так его итить!» - воскликнула общественность устами райкомов КПСС, а газета «Черным по белому» ответила мягкой статьёй насчет «Недостаточно мы еще воспитываем наше подрастающее поколение, а когда беремся, то кроме запретов никаких инструментов не имеем-с». И рок не запретили, тем более что с разных сторон пошла невнятная, но серьёзная такая волна недовольства линией партии. И от рок-тусовки отстали.

Всякие дворцы культуры и всякого под неё маскирующегося уже почуяли, на кого валит молодежь, чьи билеты котируются как грины в подворотне. Почуяли и продолжили звать этих демонов на свои сцены. А чтоб те не буйствовали, привлекли милицию. Нашу советскую милицию с их резиновыми новомодными дубинками. И снова разгром, но теперь громили зрительскую массу. И снова доставалось зрительным залам, ломались кресла, срывались шторы... А что вы хотели, когда эти бесноватые фанаты взяли моду петь вслух вслед за кумирами?! А нельзя! Кто сказал? Капитан Матвейчук сказал! Сидеть тихо, кто дёрнется, мигом получит здесь и сейчас! А потом еще получит в отделении! Всем сидеть, твари!

Короче, силы правопорядка вносили немножко нездоровую нотку на концерты. Так что самым умным оказался вариант с организацией порядка силами добровольных народных дружин. Точнее, комсомольских дружин, на возмездной основе, следящих за тем, чтобы никто высоко не взлетал, мебель не ломал, поджогов не устраивал. И всё устаканилось, во всяком случае рокерам было не обидно получить по мордасам от ментально близкого рекона в железе и с комсомольским билетом где-то дома. Тем более, что били только за дело и только в зале, никуда не утаскивая.

Ярл нарабатывал авторитет, викинги имели дополнительный заработок, а я – данные о денежных потоках, идущих через концертные площадки. Зная, как работает схема в одном зале, нетрудно было экстраполировать её на все остальные. Ну и общак Замка тоже получал дополнительную подпитку. Еще чуть-чуть, и хватит на восстановление маленькой и неисторичной котельни, которая раньше отапливала церковь и пристройки. Это не по Покону, но очень удобно, тем более что вся арматура оказалась не только чугунной, а и вполне исправной. Только саму печь поменять с котлом, и всю зиму наслаждайся теплом. Камин – штука пафосная и красивая, но сколько же от него геморроя!

Короче, если появилось желание сходить на кого-то из легенд, то и нечего время тянуть. А то убьют или еще куда-нибудь зашвырнет хитро-сделанное мироздание, вздыхай потом: «И чего я не послушал живьём эпичных музыкантов из «Пикника» или не сходил на прости-господи «Сектор Газа», сто лет бы их не слышать. Да и на этот дворец, который на Яузе посмотреть охота, что он из себя представляет, в самом деле дворец или чисто погоняло у него такое, а на самом деле какой-нибудь дворец культуры машиностроителей. Раз форсировать внедрение в команду Ельцина мне не велели, то просто буду культурно расти над собой. А перед этим народ погоняю по Замку, чтоб не расслаблялись. Одних по стрелковке проэкзаменую, других мечом побью, чтоб никто не ушел обиженным. Замок – моё детище, я очень надеюсь, что ежели его как росток взращивать и удобрять… то однажды получится его приватизировать за цену малую.

Кстати, здесь комсомол так и не перевели на самоокупаемость, то есть не дали выводить средства с безналичных счетов структур ВЛКСМ в мир налички и барышей, как это случилось в прошлом моём мире. Тогда всё было сделано по красоте: сначала разрешили наоткрывать всяких комсомольско-молодёжных предприятий, потом вбухали в них безналичные деньги ЦК, а далее ловким движением руки кто-то умный изящно перевел всю эту виртуальную денежную массу в реальные наличные денежки. Последний секретарь ЦК ВЛКСМ Зюкин ушел из комсомола в банковскую сферу, что меня ни разу не удивляет. Простоял у руля всего год, не удивлюсь, если его и высунули на этот пост ровно для того самого – для вывода денег на правильные счета.

Сейчас на календаре девяностый и никаких Зюкиных поблизости не наблюдается, я специально узнавал, персонаж сидит в Хабаровске. То есть, не сидит, а руководит тамошним комсомолом. Зато рядом есть Ярл, с которого я и спрошу билетики на что-нибудь достойное.

- Локи, а зачем тебе билеты? Ты ж у нас власть! И по комсомольской линии, и по религиозно-божественной. На кой ляд тебе задумываться о мирском?

- Думаешь, я с Жанной через контролёров в невидимости пройду? Там небось такие старушенции, через них никакая шапка-невидимка пройти не поможет.

- Вам не надо через них идти. Есть служебный вход, на нём наши заправляют. Сделаем всё красиво.

- И нам придется стоять весь концерт? Не, не уговорил.

- Да чего это, стоя? Локи, специально по такому случаю откроют бенуар. Будете как коронованные особы смотреть шоу. Честное слово, вам понравится!

- Бенуар? Это что за локация? Будуар знаю, бельэтаж тоже. Про бенуар не слышал.

- Темнота! Ты хоть раз в нормальном театре был? – Ярл потешался надо мной как форменный театрал и эстет. Только что в носу не ковырялся.

- Ну был.

- По бокам от сцены выдающиеся изолированные ложи с балдахинами и прочими излишествами для высокопоставленных особ наблюдал?

- Помню что-то такое. Это и есть бенуар? – Ярл кивнул. – И что, в этом дворце культуры есть бенуар?

- Даже два. Не для августейших особ, понятное дело, но вполне уровня генерал-губернатора или еще кого.

- Не звезди! Я видел на картинке этот типичный кусок сталинского ампира, какой генерал-губернатор в СССР?

- Ой, Локи, это моя самая большая печаль.

- Что это? Архитектура?

- Она самая. Как ты знаешь, стиль «Модерн» опирался на растительные орнаменты норманнской культуры раннего средневековья. Прямо как бальзам на душу сурового викинга.

- И чего?

- Дворец этот построили в девятьсот третьем году. В тысяча девятьсот третьем, понятное дело. М как раз в стиле модерн. А после войны его снаружи перестроили и придали ему вид типичной хрени а-ля «Дворец культуры». Кстати, сейчас он относится к Московскому электроламповому заводу, и зовётся «ДК МЭЛЗ». А знаешь, как он раньше назывался?

- Как?

- Народный дом, вот как. Проклятый царизм построил и содержал его для рабочих, они там играли всяких Шекспиров, Чеховых, Горьких.

- Погоди, ты гонишь! Угнетенные рабочие в свободное время играли пьесы Горького на деньги угнетателей чисто для души?

- Ну да. А на случай посещения спектакля высочайшими особами московского разлива предусмотрели те самые бенуары, в которых вы с Жанной будете слушать группу «Аукцыон».

- Не, «Аукцыон» не хочу. Там всего пара песен, которые мне нравятся. А кто еще будет?

- Кино можно будет посмотреть.

- Просто кино или группа?

- Вообще можно просто кино, но на той неделе будет Цой со своей командой. Если хочешь, потом за кулисы проводим, сможете пообщаться. Организовать?

- Я не знаю, недавно уже общались маленько. А Жанна может заинтересоваться, она у меня на всякие модные тенденции падкая.

- Тогда замётано, я своих проинструктирую.

- Твои, это которые наши?

- Обижаешь, Локи. Все наши!

- Я не в плане обиды. Я думал, ты уже раскрутился с этим бизнесом так, что наших уже не хватает.

- Знаешь, к тому всё и идет. Скоро официалку будем обрабатывать руками чужих. То есть своих, но не из клуба. Что скажешь?

- Скажу, что своих много быть не может. Я согласен, привлекай к мелочёвке наёмников. Только в Замок их не тащи.

- Побойся Одина, Локи! У нас здесь кто попало никогда ходить не будет. Если он не девушка и не Новый Год. Но такое ты и сам разрешаешь.

Если вы бывали хотя бы на одном рок-концерте в каком-нибудь ДК Машиностроителей Углекопателей или ТрестВодоКанал, то знаете, как это всё происходит. Дикий шум со стороны колонок почти не напрягает, заглушаемый еще большим шумом в зале, дым клубами стелется не со сцены, а на неё, алкогольное амбре перебивает ауру интеллектуальной утонченности… Кто-то толкает кого-то, причём исключительно дружелюбно и без умысла, а просто от полноты жизни. Получает сдачи также беззлобно, кого-то затоптали, кого-то посадили на шею, чтоб все видели, с какой крутой чувихой альфа-дог пришёл на тусу.

Нельзя сказать, что всего этого мы с Жанной были лишены, шум и дым вполне до нас добивали. А вот прочие сопутствующие эффекты уже экранировались этим самым, как его… бенладеном. А не, Жанна сказала, что бенуаром. Кто-то из самых буйных попытался навестить наше милое гнёздышко с криком: «Ребята, подсадите!» Он даже подтянулся на лепнине, но был сброшен вниз одним из телохранителей. Удар резиновой дубинкой помог физкультурнику не познакомиться с кистенём второго дружинника. Ярл мне выделил двоих бойцов из нашего клуба, чтоб подчеркнуть мой статус, или он знал про нравы меломанов?

Группа «Кино» выступала основным и единственным составом, не взяв на вооружение схему «Миража», напротив меня боком стоял Виктор и гнусавил в микрофон, изредка косясь на нас с Жанной. Интересно, он узнал меня или ему стало интересно, кто такой умный занял ложу? Первый раз за две жизни слушаю Цоя вживую и сотый раз задаюсь вопросом: «Почему?» Вокальные данные? Смешно. Глубина смыслов в текстах? При желании скрытые смысловые слои можно найти в любом тексте, если сильно захотеть. Музыкой берет? Или, наоборот, возможностью натренькать ритм любыми пальцами на любых дровах даже при отсутствии звука? Тайна, как всякое настоящее искусство. Вот же доказательство, беснуется в зале, радуется чему-то. Я понимаю, Витя популярен в том мире, где он погиб, мёртвые звёзды ярче. Но здесь-то почему?! И ведь даже у меня всего из себя замечательного нет желания свалить с концерта, сижу и пытаюсь понять его секрет.

Программу парни отыграли без антракта – молодые и на драйве, пока они не нуждаются в отдыхе совсем. Живут быстро, любят на бегу, размножаются спорами.

- Локи, пошли за кулисы? – Я не помню погоняло конкретно этого бойца, но лицо знакомое.

- А они что, не в гримёрке отдыхают после концерта?

- Не, кто их в туда пустит, в эту, как её…

- В артистическую уборную? – Жанна шарит в теме.

- Да, в уборную им хода нет.

- Конкретно группе «Кино»?

- Да ну. Всем рок-группам. Если их в помещение приличное запустить, то потом хрен выковырнешь. Сразу бухать начнут. А за кулисами неуютно. И пыльно, и холодно и сидеть негде. Неудобняк, короче.

Вот так, братцы. Я тут рассуждаю о парадоксе Цоя, вещаю о вечном, а их ссаным веником по кулисам гоняют. Такова жизнь. Хоть ты стадионы собирай, а в реальности дворцов культуры остаешься мутным музыкантишкой. Может, это правильно, вдруг только так рок-кумиры ухитряются не утерять связь с корнями? А как начал губу оттопыривать и райдер выкатывать, так всё – забронзовел и стал «народным артистом», чуждым простых слушателей.

- Нет наверное, не будем мы мешать им, пусть отдыхают.

- То есть, как это не будем?! – Мне прилетает в бок от спутницы, я аж охнул от боли и неожиданности. – Я для чего сюда шла?

- Музыку слушать?

- «Кино» слушать я и на магнитофоне могла! Вставай, Милославский, веди меня к Цою! А то люди спросят, что вчера делала, мне и похвастаться будет нечем.

И мы пошли за кулисы, отбиваясь от странных людей, проталкиваясь сквозь группки тех, кто не спешил расходиться. Я вертел головой и понимал, изнутри дворец в самом деле выглядит не как типовой советский ДК. И да, у парней уже сформировалась определенная репутация. Пробующие закурит прямо в фойе прекращали это дело просто по взгляду дружинников.

Мы прошли в святая святых любого театра, где на каком-то штабеле всё-таки устроились музыканты с вином, но без стаканов. Бутылка переходила из рук в руки, а на закуску были сигареты. И группу «Кино» никто не гонял, видимо статус всё-таки что-то решает. Мои парни были тут за старожилов, так что именно они нас друг другу и предстаавили:

- Парни, знакомьтесь, это Жорж Милославский, тот самый.

- Тот самый? То есть мы что-то должны о нём были слышать? Он с вами?

- Да нет, скорее мы с ним. Жорж, это Юра, это Георгий, Игорь, А Витю ты знаешь. – Просто и без расшаркиваний Рагнар представил всю команду. В которой сразу оказалось аж два моих практически тёзки.

- Чувак, а я тебя видел! Мы с тобой в дороге недавно встречались. Ты еще пургу какую-то нёс. – Узнал меня Цой. – Винище будете?

- Он же Локи, ему положено. – Бросились меня защищать парни.

- То Локи, то Жорж, непонятно. А подруга с тобой, это твоя, Локи?

- Вино не буду, я за рулём. Подруга моя, Жанна зовут. Вот напросилась с вами познакомиться.

- Ага, пускай знакомится, раз просилась. – Но Жанна удивила меня, как воды в рот набрав.

- Виктор, а такой вопрос, почему вы не исполняете песню «Легенда»? Классная же вещь получилась.

- Какая такая легенда?

-Да, чувак, наши песни называют кто во что горазд. Какие там строчки хоть? Помнишь?

Как-то неожиданно для себя я взял в руки чью-то акустическую гитару и начал перебирать струны, чего там уметь, полтора аккорда. А потом запел его песню, не стесняясь слабого голоса и отсутствия слуха:

«В сети связок в горле комом теснится крик,

Но настала пора, и тут уж кричи, не кричи.

Лишь потом кто-то долго не сможет забыть,

Как, шатаясь, бойцы об траву вытирали мечи.

И как хлопало крыльями чёрное племя ворон,

Как смеялось небо, а потом прикусило язык.

И дрожала рука у того, кто остался жив,

И внезапно в вечность вдруг превратился миг»

Окружающие сперва вежливо притихли, а потом замолчали, вслушиваясь в слова. А потом еще помолчали, переводя взгляды с меня на Цоя и обратно. Они ждали развязку, и она последовала.

- Чувак, как там тебя, Локи, ты спрашиваешь, почему мы не исполняем эту песню? Понимаешь, хрень какая, я её не написал. Какие-то куски в голове всплывали, фразы, рифмы, аккорды. А вот так, чтоб цельная песня получилась – не сошлось. И отсюда вытекает следующий вопрос: где ты её мог слышать? Не подскажешь? – Все подобрались, температура в помещении понизилась, вино оказалось забыто.

- Я же Локи. А богам доступно больше, чем простым смертным. В одном из планов бытия, вернее в одной из версий мира ты эту песню написал, а я её услышал и запомнил.

- Чувак, ты гонишь!

- Это Локи, пацаны. Он и не такое может, просто принимайте его как данность.

- Ты больной на голову или хренов экстрасенс?!

- Я просто один из богов этого мира.

- А если я тебе сейчас… - Я не стал ждать окончания фразы Юры-музыканта и приложил к его подбородку ствол «Беретты».

- Успокаивайся.

- Парни, всё! – Цой развел руки в примиряющем жесте. – То, что ты мне тогда говорил, это из той же оперы? Видел что-то?

- Видел. Ты летом же в Латвию собрался в отпуск? Вот там и разобьёшься на своей тачке в одном из вариантов будущего.

- А в другом?

- В другом через два года в кабаке застрелят в пьяной драке. Еще вариант есть, где ты от рака мозга умираешь в две тысячи пятом.

- А нормальные варианты есть? – Цой как-то всерьёз начал вслушиваться в мои слова.

- Есть. Но надо постараться. Не гонять, не быковать, не бухать с кем попало.

- Не, я так не смогу. Это уже не жизнь получается, а фигня какая-то.

- Твой мир, твой выбор. И извини, что я жути нагнал. Просто жалко, мог бы еще много чего написать, а тут хренак! И нету.

- Локи, а ты слова все помнишь?

- Той песни? Все.

- Напиши, пожалуйста.

- Не вопрос, песня твоя.

Веселье не получилось, вернее я сам его народу испортил, впрочем, даже не пожалел об этом. Прогрессор я или погулять вышел? Мы прогрессоры постоянно кого-то лечим, кого-то калечим. Некоторые до встречи с нами сами не доживают. Блин, ведь была мысль позвать музыкантов к нам в Замок, но куда там после моего выступления! Не подрались, уе хорошо. И я даже не знаю, что бы делали мои бойцы, за кого впряглись, если бы я начал с киношниками махаться. Я конечно свой, а они легенды – неоднозначно всё.

Глава 7 Богу богово

Уезжали мы с Жанной из дворца культуры вдвоём, по её лицу никак не получалось прочесть, довольна она концертом, или я испортил впечатление от вечера своей эскападой.

- Жорж!

- Чего?

- Признайся, ты же всех снова обманул?

- В каком плане обманул и почему снова? Ты про мои пророчества? – Я даже напрягся, не зная, что ответить на такое обвинение. На тридцать процентов я правду Цою сказал, это как считать?

- Нет, я про песню. Признавайся уже, это ты написал её и Вите сейчас подсунул!

- Вот не было нужды ему помогать. Он песни как пирожки лепит, я к своему творчеству отношусь вообще наплевательски. Стал бы я напрягаться своё за чужое выдавать.

- А откуда ты тогда знаешь их ненаписанную песню?

- Я ж всё объяснил, ты чем слушала?

- Да ну тебя. Любому же понятно, что про вас текст.

- Про кого «про вас»?

- Про истфехов. Как там было… «ля-ля-ля… из натруженных рук в траву выпадали мечи».

- Ля-ля-ля, это ты верно заметила. Не знаю, о чем Виктор думал, когда писал, только песня получилась не про спорт и не про древность. Она про всех, кто воевал, кто выжил в бою, потеряв своих друзей. От тех времен и до следующих. Мне в этим деле другое всегда было непонятно.

- Что? – Подруга явно хотела услышать что-то важное, судя по выражению лица.

- Непонятно, как все эти наркоманы и алкаши ухитряются так здорово писать и петь о том, в чём они ни ухом, ни рылом.

- А ты сам не такой?

- Нет, я не алкаш, в этой жизни точно нет. Опять-таки я петь не умею.

И Жанна внезапно отстала, принявшись разглядывать проносящиеся мимо уличные пейзажи. А может быть, она смотрела в себя, мне некогда было разбирать, мне за дорогой следить надо. Не на душе тоже ощущалось что-то эдакое, не очень весёлое. Вот и ходи после такого на концерты. Правильно я делаю, что записи слушаю, там и звук чище, и сведение правильное, и никто из музыкантов не лажает под действием адреналина. А главное, вот этих разговоров потом гарантированно не будет.

Май радовал не только хорошей погодой, но и подходящим к завершению ремонтом в новой квартире. Самое смешное, что второй клиент у моих отделочников сорвался. Михаил, хмырь такой заселился раньше меня в голую квартиру. То есть, голую по понятиям продвинутых попаданцев. Отделанная по-советски квартира не впечатляла. Унылые тусклые обои, стрёмная белая краска по дверным косякам и рамам. Плитка в санузле практически такая же, как в общественных туалетах.

- И этот поц еще смеет называть меня торопыгой! - Михаил ткнул в меня пальцем. – Жорж, ты озаботился отделкой, а я торопыга? Как ты как вообще такое смог выговорить, а? – Отчитывал меня Корчагин. Моему гневу при посещении Мишкиной квартиры не было пределов, этот хмырь сказал, что поторопился я.

- Жорж, а как иначе тебя назвать? Вот нафига ты сейчас взялся ремонт делать, что потерпеть не мог пару лет?

- И жить в этом совочке? Мыться, глядя на эту плитку и синюю краску на стенах?

- Ну да. пару лет подождал бы, а потом на нормальных импортных материалах всё бы и оформил. И импортом я называю не польскую керамику, а нормальную итальянскую. Даю гарантию, через пару лет она как раз появится в доступе.

- Ладно, Михаил, я понял твои резоны. – Такой аргумент мне оказался понятен. – Они имеют право на жизнь. Но лично я несогласный два года ютиться, тем более что при моём темпе жизни два года – это очень много. Я пока ни в одной квартире больше двух лет и не жил. Ну и еще один момент имеется.

- Какой такой момент? – Корчагин разлил остатки вина по нашим с ним бокалам. Лишних ушей в квартире не присутствовало.

- Девяностые, нулевые, которые непременно наступят, они такие немного чудные в этом плане. У меня коллега вслух страдал, мол только сделал пафосный ремонт в новой квартире, а уже новые материалы пошли на рынок. Всё, что он до этого момента лепил сразу стало отстоем и дешманским говном, гостей позвать стыдно. Он всё ободрал и замутил отделку по новой.

- Дай угадаю, через три года всё снова стало отстоем?

- Да, Миш, так и было. Гнаться за прогрессом сейчас – дорогое и неблагодарное дело.

- О! Жорж, а помнишь, как смартфоны каждый год выходили новые, как мы не знали, куда старые девать, особенно с Айфонами гонка шла.

- Смартфоны… Не бей по больному, сколько лет здесь живу, столько лет страдаю. Иногда даже думаю, не приснилось ли мне то будущее, которое осталось в прошлом. Ну как можно представить, накручивая диск телефона, что будет плоская панелька, а в ней все чудеса мира разом? А ну как мир не в ту сторону поскачет, вдруг впереди никаких Айфонов.

- Да не, глобально всё остаётся, как было. Не грусти, капитан, доживём и до Айфонов. Тебе сейчас сколько лет?

- Недавно мне сказали, что двадцать пять.

- Как это «сказали»?

- Как, как… Начальство наверху, ему виднее. У нас в Конторе поменяться всё может в любой момент. Привыкай к этой мысли и живи: сегодня ты в Москве редактор, а завтра прогреваешь трактор. Как прикажут, так и будет. Хорошо, хоть с половой принадлежностью не балуются. Ладно, у тебя мы всё посмотрели, благо тут и смотреть нечего, пошли ко мне. Наведем аудит от заказчика.

И мы пошли ко мне, где уже можно было жить, в первом приближении то есть. Впрочем, жить при наличии крыши можно даже в голой коробке. Знавал я одну семейку, они жили в новостройке без отделки. Палатка, надувные матрасы, пара розеток-времянок, кран и дырка слива. Жили дружной семьёй с детьми и отделывали купленную квартиру. Я к такому не готов. Поэтому продолжал гонять своих демонов, в этот раз искусивших меня дубовой доской по всему полу. Не мощная половая доска им попалась, не такая, которую можно настилать на лаги, а чисто декоративная двухсантиметровой толщины поверх фанеры. Но как смотрится! А когда они её отполируют и пропитают маслом, получится примерно так, как задумывал архитектор этого дома почти сто лет назад.

Скажете, я барствую? Отнюдь. Если не спрашивать людей, где они спёрли материалы, а грозно вопрошать: «Чего так дорого?!», то получается качественно и надолго. Ну и по цене не очень смертельно. В этот раз мрамор грабители не смогли умыкнуть для меня, вроде экономия, а жалко. Плитка в самом деле польская пошла на стены.

- Вот, Миша, полюбуйся, через сколько такой пол устареет морально?

- По полу согласен, тут у тебя всё здорово. А вот унитаз отстойный, согласись.

- Переживу как-нибудь. То место, которым я на него сяду, у меня не шибко избалованное. Стульчак закажу из ценных пород дерева, облагородит.

- Еще закажи резной узор на сидёлке. Встаёшь, а у тебя задница неописуемой красы.

Не подколоть друг друга в разговоре у нас не получается. Всё ж братья по несчастью, если так можно назвать доставшуюся нам вторую молодость. Я даже побаиваюсь маленько, что однажды не удержимся, сорвёмся в посиделки в стиле «А помнишь…», тогда насухую общаться не выйдет. С учетом запасов алкоголя в моём доме чисто на всякий случай получится жёсткая пьянка.

Ладно, квартиру посмотрели, бригадира носом в найденный косячок ткнули, можно дальше идти, точнее спускаться по лестнице, обходить дом, чтоб попасть в редакцию. Неожиданно Корчагин придержал меня на улице, явно он решил, что вторая часть беседы должна произойти без посторонних ушей. Мы выбрали во дворе место, уже свободное от бытовок, техники и мусора, но еще не облагороженное зелеными насаждениями и всякими качелями-песочницами.

- Жорж, а вот просвети меня: раз у тебя имя и фамилия не псевдоним, и ты по жизни Милославский, получается, что ты реально из этих? – И Мишка сделал неопределенный жест рукой.

- Для журналиста ты сформулировал так себе. В парадигму следующего века за фразочку «из этих» можно и в табло получить. Конкретно, что ты имеешь в виду?

- Я про фамилию. Милославские – это реально бояре какие-то были?

- Темнота! Сударь, сказав «какие-то» в лицо потомку древнего рода, вы нанесли мне оскорбление! Хуже смог сделать только тёзка твой Булгаков. Падла такая, он моего предка выставил в роли домушника по кличке «Солист». Причём, сразу в двух пьесах.

- Век живи и век учись. Я только про одну знаю, которая «Иван Васильевич». Теперь не увиливай, что у тебя за предки, чем владели?

- Да так, по мелочи. Русью правили мои предки, Миша, Россией-Матушкой.

- Да ты гонишь! Жорж, так даже твой любимый Локи не врал.

- Сам смотри, гражданин Корчагин. Первая жена царя Алексея Михайловича была в девичестве Милославская. Для тупых перевожу: мама двух царей Фёдора Третьего и Ивана Пятого, мама царевны Софьи, так вот она из моего рода. То есть я из её. Воспитатели, окружение, царские советчики при троне все были из Милославских. Что мои предки правили, я загнул маленько, но управляли, стоя за троном, это да. А потом пришёл Пётр и всех нагнул.

- Блин, круто ты зашёл, прямо с пары козырных тузов. – Михаил явно не был готов к такой лекции по истории. - И чего, когда капитализм построим, потребуешь обратно всё нажитое непосильным трудом?

- Думаю, это лишнее, товарищ. Нахапаем свеженького! Я вот на Замок нацелился, если что, место уже забито.

- А не боишься, что та же история с церковью повторится? Возвышение, возврат имущества, смычка с властью, бизнес, все дела. Так что войдет в силу РПЦ и заберет все бывшие свои объекты недвижимости.

- Ты про реституцию их имущества? Да, я помню ту историю. Самое яркое, это когда отобрали помещение у реставрационной мастерской, которая иконами занималась. А еще детский дом выгнали на улицу по божьей милости. Только с моим Замком у них хрен что выйдет, одно дело у сирот отбирать недвижимость, совсем другое дело банду рэкетиров из дома выгонять. Зубы обломают, я еще помню, как можно по коленям стрелять.

- Ну-ну. Против системы вы никто. Единственный способ борьбы – быть частью системы. Или не дать такому вообще вырасти.

- Миш, а к чему ты этот гнилой базар завёл? Не просто так же, я вашу породу знаю.

- Комитетскую или писательскую? – И стоит такой глазками хлопает, словно удачно стрелки перевёл.

- До настоящих комитетских тебе еще далеко, товарищ Корчагин. Ушлый ты как все журналисты. Думаешь, что исподволь направлением разговора рулишь. А не всегда так выходит, я тоже не пальцем деланый. Короче, колись, что у тебя за тема?

- Да всё тоже самое. Веру святую поддержи, церковь прорекламируй.

- Во дают! Забесплатно?

- Ага, сейчас! Там тоже не дураки сидят, понимают, к кому с пустыми руками идти только время терять. Подмазывают, словно по той же методичке работают, что и с Ельциным.

- Так я тут причем?

- Ты же у нас Локи. И вообще по богам эксперт. Понимаешь, хочется так их пропиарить, чтоб и заказчик не увидел подвох, и при этом выглядели они тухло со своими перспективами в глазах людей.

- Ну понятно, как заказуху написать, так мы всё можем, а как какашку клиенту за его деньги подсунуть, это к Жоржу. Ладно. Есть у меня одна идея.

- Не томи, Жорж, делись.

- Короче. Один из постулатов православия есть симфония. Всякая власть от бога, всякая священна.

- Ага, я в курсе. И ты предлагаешь написать, что советская власть тоже богоугодна? И всё, что большевики творили, это тоже от бога. Круто, но как-то резко.

- А дальше мы напишем еще резче: советская власть и коммунисты с комиссарами суть борцы за свободу и обновление церкви.

- Борцы за свободу церкви? Да ты гонишь, Жорж!

- Миха, смотри. Пётр Первый отменил патриаршество и назначил себя главой русской православной церкви, а её саму сделал частью госаппарата. Буржуазная февральская революция дала ей свободу от чиновников. И они тут же снова вернули себе патриархов. Это раз. У паствы появился выбор верить или нет, то есть коммунисты по своей привычке отсекли попутчиков и подневольных фальшивых верующих. – Я сделал паузу для самого сложного пассажа. – А потом революционеры очистили церковь от прилипал, карьеристов и стяжателей из числа священников. Великая Октябрьская Социалистическая революция сделала служение богу нравственным подвигом как в годы раннего христианства. И сейчас во всех их епархиях и этих самых, как их… синодах сидят почти сплошь идейные христиане, а не функционеры и хапуги. Слава КПСС, да святится имя её.

- Блин, я теперь не сомневаюсь, что ты настоящий бог коварства и обмана! И звучит твоя хрень пафосно, и по смыслу не подкопаешься. Пять баллов. – Я скромно потупился. – Жорж, может тогда статью тобой подписать? Или сделать совместную, редакторскую в соавторстве с инструктором райкома комсомола?

- А что скажет партия?

- Мы партии неподконтрольны, КГБ рулит. Подруливает.

- Не скромничай, Михаил. Если главред лейтенант Комитета, то наша Контора рулит в полный рост, не пригибаясь. С начальством посоветуйся, нужна ли моя фамилия под статьёй. Хотя… как вариант демонстрации нашего знакомства вполне. А то самому лезть в кубло демократов неправильно, могут заподозрить.

- Спрошу. И это, если предатели Родины за тебя спросят, то я поручусь за Милославского перед ними. Типа тебе корона не жмёт, ты ради своих амбиций готов снова сдать Москву французам или полякам.

- Просто сдать? Ни за что! Не так мы воспитаны, чтоб отдать город врагу без всякого профита. Другое дело, попробовать продать её кому-нибудь задорого. Если в цене сойдемся, то почему бы и нет? Главное при этом, ничего не подписывать. Продадим, потом отожмём взад. Еще и напинаем по их бессовестным задницам. И прогоним, как это заведено, бедных и униженных.

Отзвук этого разговора вылился в большую статью в центральной прессе, а точнее в газете «Черным по белому». Моей фамилии я там не узрел, что меня даже маленько порадовало. А еще было интересно почитать в следующем номере реакцию читателей. Не новая забава – размещать письма в газете по следам своих статей, но в этой газете с реакцией читателей работали как-то особенно резко. Порой выдавали совсем бредовые опусы, да еще и снабжали их унизительными комментариями, словно шел срач на «стене» какого-нибудь блога, а не в газете.

И всё это вытворялось под маркой плюрализма и открытости. Вещать про плюрализм мнений было некому, проводник перестройки канул в Лету, не успев даже слово такое выучить. Но само явление, и словечко это ненашенское, что характерно, всё равно всплыли в обществе и стали весьма популярны. Возникло ощущение, что историю не переписать, но это не повод складывать ручки в пенал. Никто не мешает поглумиться над иллюстрациями и подрисовать что-нибудь к ним. Экзистенциональное зло от этого не станет белым и пушистым, зато будет не так страшно с ним бороться.

А не бороться было нельзя, Партия – этот всемогущий всеведущий монстр, партия потихоньку начала отходить, а то и сползать на вторые позиции. Что характерно, на первые никто не выдвинулся, тем самым создавая кризис власти. И этот образовывающийся на наших глазах вакуум понимающему человеку как бы намекал, что скоро в те верхние слои политической атмосферы всосёт некоторое количества воздуха снизу вместе со всяким мусором. Всё в полном соответствии с законами термодинамики.

Самое смешное, что кроме Новогодней речи товарища Романова про роли Советов и Коммунистической Партии, никаких иных официальных сигналов не было. При этом в воздухе витало что-то необъяснимое. Кто-то вспоминал про Хрущевскую оттепель, кто-то призывал брататься с капиталистами, потому что они «тоже выступают за общечеловеческие ценности». Честное слово, так и начали формулировать – общечеловеческие ценности! Откуда-то всплыл петушок русской демократии Пенкин, запевший не своим голосом про «филинг», то есть про чувства. Леонтьев никак не изменил репертуара, но костюмы стали чуть более откровенными.

С экранов кинотеатров на людей посыпалась эротика, с которой комитет госбезопасности не пытался бороться. Я нарочно спросил старших товарищей, оказалось: с эротикой на экране и в жизни всегда боролись парткомы всех уровней, а сейчас у них установка не мешать народным чаяниям. Проблемы с колбасой в магазинах, так пусть народ смотрит на телеса в кинотеатрах. Зрелища вместо хлеба – на какое-то время должно проканать. Короче говоря, пария большевиков почувствовала себя в меньшинстве и теперь борется за голоса простых людей. Мне кажется, они слегка опоздали, но я служу в Конторе, а не в ЦК, так что с советами лезть не стану.

_____________________________________________________

Товарищи! Прошу прощения за такую неспешную интенсивность написания, просто страшно писать то, что пишу. И это... напоминаю про сердечки. А то решу, что последняя книжка уже не актуальна и брошу. Вру, конечно, вряд ли брошу, я Жоржу обязался. Но всё равно, хочется видеть, что кому-то еще он нужен. Финал и Жорик.