Жнецы фантомных душ

ПРОЛОГ

Мэтсим открыл люк посадочной капсулы и осторожно выглянул наружу, внимательно изучая окружающее пространство. Оно, покрытое густым растительным покровом и залитое ярким солнечным светом, оказалось на удивление спокойным. Прозрачная, сияющая нежной синевой атмосфера над головой. Зеленые кроны, скрывающие горизонт. Лишь вывороченные с корнями деревья в непосредственной близости и уходящий на несколько метров в глубь земли безобразный кратер, на дне которого сейчас остывал аварийно приземлившийся модуль, вносили некоторую дисгармонию в мирный пейзаж. Впрочем, поднятая в воздух пылевая взвесь уже осела, тревожащие отзвуки удара давным-давно стихли, а поднятый ударной волной воздушный вихрь потерял свою разрушительную мощь, сменившись едва заметным теплым ветерком.

Убрав упавшие на глаза черные волосы, молодой мужчина оперся ладонями в перчатках о край еще горячей поверхности и оттолкнулся, перебрасывая тело через борт. Приземлился на ноги и, стараясь не испачкаться о копоть и пыль, покрывающие матовую, шершавую поверхность, вытащил из посадочного модуля рюкзак с комплектом жизнеобеспечения. Перекинул через плечо и, помогая себе руками, принялся штурмовать практически вертикальный подъем. Светло-коричневый грунт оказался рыхлым, и Мэт карабкался вверх, увязая в нем, обрушивая вниз небольшие песчаные лавины.

Выбравшись на насыпь, он стряхнул с одежды налипшую грязь, поправил снаряжение и уверенным шагом направился вглубь ветвистых зарослей.

На место своего приземления не оглянулся, даже когда за спиной раздался взрыв. А какой в этом смысл? Ведь он сам запустил функцию саморазрушения, чтобы уничтожить следы и доказательства своего появления на Земле. Теперь кратер ничем не отличается от обычного, метеоритного, а оплавленная масса модуля превратилась в пористую субстанцию, которую даже самый придирчивый исследователь принял бы за расплавленное метеоритное ядро.

Преодолев последнее препятствие из поваленных стволов, путешественник сверился с картой, которую услужливо развернул перед ним наручный органайзер. Определил верное направление, осмотрелся и довольно усмехнулся, оценив проходимость намеченной трассы. Дальше путь будет легким. Лес чист, между огромными стволами деревьев даже кустарников нет, скорость передвижения можно увеличить, а это значит, что радиус поиска «гостя» с неба значительно расширится — разумеется, если падающий объект все же засекли.

Впрочем, раз до сих пор не появились местные спецслужбы, в обязанности которых вменяется реагировать на вот такие нестандартные падения, можно расслабиться — произошедшее никого не заинтересовало. Теперь Мэтсим — невидимка. Хотя, наверное, лучше сказать — «один из». Опознать его среди местного населения будет весьма и весьма проблематично. По крайней мере, так утверждал отец.

— Твой морфотип абсолютно идентичен человеческому, — расхаживая по отсеку управления станции, являющейся аванпостом ловцов, высокий светловолосый мужчина инструктировал внимающего ему сына. — Поэтому проблем возникнуть не должно. Разве что... — он замялся, когда остановился взглядом на сидящей чуть в стороне изящной фигурке, и позвал неуверенно: — Лика?

— Я не знаю, как она себя поведет, когда его увидит, — вздохнула женщина, встряхивая темными, короткими волосами. — Но то, что узнает, бесспорно. У Мэта слишком много от меня... нее... — она запнулась, кусая губы.

Замешательство матери сыну было понятно. Когда-то давно, еще до его рождения, чтобы прекратить войну колонистов с землянами ей пришлось пройти через зеркальное поле эмреали и клонировать не только свое тело, но и душу. В итоге две идентичные девушки оказались на расстоянии четырех тысяч парсек друг от друга: одна вернулась на Землю, другая осталась в колонии. Как и дети, двойняшки, которых еще эмбрионами разделили, желая оставить по одному ребенку каждой из будущих мам.

Перепрыгнув через неглубокий овраг, оказавшийся на пути, Мэтсим помрачнел, вспоминая, какие эмоции затопили его сознание в тот момент, когда дядя Дэташш обрисовывал ситуацию и признавался племяннику в последствиях своей ошибки. Ведь это именно он провел операцию и фактически отдал землянам второго ребенка, не сумев определить вовремя, что у него есть тот же потенциал высшего ментаута, что и у первого.

— Твоих способностей ловца и творца, которые проявятся, едва ты найдешь свою ментальную пару, будет недостаточно, чтобы создать собственную колонию. — Дэташш поправил светлые, окрашенные на концах в красный цвет волосы, замаскировав этим нехитрым движением свое смущение. — Нужен жнец. А этот дар достался твоей сестре. Прости, Мэт, у тебя нет выбора. — Карие глаза дяди на миг встретились с негодующим взором племянника и тут же вернулись к изучению звездного неба в проеме стены.

Нет выбора. Реально нет. Потому что неполноценный колонист — это еще хуже, чем дефектная колония!

— Йаш! — выругался Мэтсим и, сбрасывая нарастающее напряжение, со злостью пнул небольшую мягкую кочку, оказавшуюся под ногами и разлетевшуюся от удара мелким растительным крошевом.

Пока он был маленьким, щемящее чувство отсутствия чего-то очень важного практически не ощущалось, лишь иногда в душе рождалась пустота. Пугающая, требующая заполнения, но кратковременная. Однако с возрастом она стала постоянным спутником, а стремление от нее избавиться — практически непреодолимым.

— Это твоя сущность ментаута просыпается, — объяснил Амирэм. Творец, второй брат отца, к которому Мэтсим периодически прилетал, чтобы изучать функциональные обязанности и специфику работы творцов, и которому пожаловался на неприятные симптомы, мешающие нормальному существованию. — Ей требуется все больше энергии, а у тебя еще нет ни пары, чтобы обеспечить ее приток, ни репликантов для работы с ментальными полями. Тебе бы с Дэтом об этом поговорить, — посоветовал он. Развернулся к экрану, на котором медленно вращалась демонстрирующая структуру зоны перехода объемная модель, и вернул своего ученика обратно к процессу обучения: — А сейчас не отвлекайся! Видишь, чего не хватает для стабильной работы пространственного искажения?

Мэт видел. Ему давалось легко все, что касалось технического оснащения колонии. Все инженерные сооружения казались элементарно простыми — он с одного взгляда запоминал особенности схем для изготовления оборудования, с полуслова улавливал нюансы технологических процессов сборки и на уровне какой-то невероятной интуиции понимал, как использовать имеющиеся механизмы.

А вот что касалось его второй ипостаси — ловца... Здесь все было не столь радужно. Для молодого ментаута не составляло проблемы проложить маршрут и ввести его параметры в навигационную систему, но пилотировать корабли, которые адаптированы для манипуляций отростками, он не мог.

Это отцу было легко — криатлами[1] колонии он управлял через ментальную связь со своими ловцами. У Мэта такая возможность отсутствовала. Соответственно, под вопросом находилась и обороноспособность будущей колонии. Оставалось надеяться, что сестра создаст все необходимые жизненные формы.

[1]Криатл — межзвездный корабль для погружений в гравитационные туннели.

А для этого ее нужно вернуть.

Мэтсим поморщился, освобождая рюкзак, зацепившийся за ветки кустарника, через который пришлось пролезать. Это сказать просто — вернуть! А как это сделать? Будет замечательно, если она согласится сама. Но ведь вероятен и противоположный результат. Особенно учитывая, что о своей истинной сущности сестра вряд ли знает. Может, и чувствует некоторый дискомфорт, но наверняка не соотносит его со своими особенностями. И достаточно ли будет простого разговора, чтобы ее убедить улететь с братом, оставив на Земле все, к чему она привыкла?

— Действуй по обстоятельствам, — уже перед самым отлетом посоветовал отец. — Тебя в принципе, ничто и никто не ограничивает. Положись на свою интуицию. Если почувствуешь, что убеждение не помогает, можешь на крайние меры пойти. Хотя это и не желательно. Заставлять ментаута действовать против его воли — не лучший вариант, это я по себе знаю... — Он задумчиво покачал головой.

То, на что намекнул родитель, Мэт прекрасно понял. Когда-то у отца проблемы были в некоторой степени похожие. Его, не имеющего возможности ментально контролировать ловцов, братья пытались заставить это делать другими способами. И подобная настойчивость привела только к тому, что отец сбежал. Исчез, сменив имя и внешность. И, если бы не нашел свою пару, так никогда бы и не вернулся в семью. Мэтсиму не хотелось, чтобы сестричка, почувствовав давление, поступила так же.

Как бы он ни был занят своими мыслями, окружающий мир отнюдь не игнорировал, чутко реагируя на малейшие изменения. Вот начала хлюпать под ногами почва. Много влаги. Значит, надо уйти в сторону более сухого маршрута, пусть и менее комфортного в плане перемещения из-за обилия невысокой кустистой растительности, пришедшей на смену лесному массиву. Вот совсем рядом шевельнулись ветки — кто-то большой грузно шарахнулся в сторону, ломая кусты. Это не опасно. Можно внимания не обращать. Вот вдалеке возник нарастающий шум, словно в небе что-то шипит раздраженно.

Мэтсим остановился, прислушиваясь, и резко присел, скрываясь в мелкой листве. Вовремя. Над ним пронеслась вереница летательных аппаратов, направляющихся в сторону эпицентра локальной катастрофы.

Засекли все же.

Выждав пару минут, путешественник продолжил путь. Произошедшее его не слишком обеспокоило. Поздно спохватились! До города осталось совсем немного — дома уже появились на горизонте.

Он ускорил шаг и через час уже шел по неширокой пружинящей дорожке, зависшей в полуметре над цветущим растительным покровом, поражающим изобилием красок и источаемым ароматом. Фиолетовые полосы невысокой травы, стелющейся по земле, сменялись зелеными зарослями, усыпанными ярко-красными, невероятно крупными бутонами. Им на смену приходили похожие на клубящуюся туманную дымку нежно-голубые соцветия, уступающие место насыщенно-желтым. А чуть дальше деревья поднимали ввысь изящные ветви, усыпанные темно-зеленой листвой и скрывающие за собой контуры жилых зданий.

Такого великолепия Мэт даже представить себе не мог и в восхищении пожирал глазами нереальный пейзаж. Ничего подобного ни на одной из планет родительской колонии он не видел. Флора была куда скромнее даже на базах жнецов, а ведь это их прерогатива — работать с биологическими формами!

— Осторожнее! — неожиданно раздалось гневное восклицание.

Чья-то рука, останавливая, уперлась в спину пришельца, шагнувшего назад и не заметившего препятствия на пути. И, словно усиливая эффект неожиданности, откуда-то снизу донеслось возмущенное:

— Р-р-ряф!

Обернувшись, Мэтсим встретился глазами с сердитой брюнеткой. Опустив взгляд, увидел недовольную мордочку совсем крошечного рыжего зверька, оскалившего белые острые зубки.

— Прошу прощения, — Мэт тактически отступил, старательно сдерживая смех. Комичность ситуации была налицо, но провоцировать и без того негативно настроенную незнакомку ему не хотелось.

— Вы что, никогда не смотрите, куда идете?

Девушка нагнулась, чтобы погладить яростно рычащее существо, не желающее снижать уровень агрессивности — ведь противник все еще рядом!

Мэтсим не удержался от улыбки. Его собеседница оказалась очень молоденькой, симпатичной и, по всей видимости, чрезвычайно обеспокоенной безопасностью своего четвероногого друга.

— Обычно я более внимателен. Просто отвлекся. Я ищу один дом. Может, вы мне поможете?

— Какой именно дом? — помедлила, но все же проявила любопытство земляночка.

Она пробежалась заинтересованным взглядом по одежде Мэтсима, задержалась на его руках, удерживающих рюкзак, даже на носочки привстала, чтобы за спину заглянуть — вдруг и там найдется что-нибудь интересное. В итоге сделала вывод:

— Вы не местный.

— Верно, — не стал отрицать Мэт. — А дом... Вот этот.

Он достал из кармана портативный блокнот. Открыв нужную закладку, развернул изображение к девушке.

Скользнув мимолетно по картинке, она впилась глазами в адрес и выдохнула с непередаваемой интонацией:

— Оу! А зачем?.. Вы, наверное... — прервала саму себя, не закончив вопроса, словно передумав. Растерянно похлопала ресницами и предложила: — Я могу проводить. Идемте.

Незнакомка развернулась, взметнув в воздух длинные темные волосы. Взмахнула рукой, заставив дорожку раздвоиться и отвернуть в сторону. Шагнула по упругому покрытию, убегающему в направлении усыпанных белыми цветками деревьев, но тут же остановилась. Наклонилась, чтобы поднять отказывающуюся идти и упирающуюся всеми четырьмя лапами лохматую сущность. Чмокнула ее в нос и представилась:

— Можете звать меня Вереника. А этот упрямец — Мэт.

— Что? — от подобного заявления ее собеседник даже споткнулся на ровном месте.

Его замешательства девушка не заметила, а вопроса, похоже, не услышала, потому как зверек, осознавший, что прогулка заканчивается и с его мнением считаться не будут, решил высказать свое негодование — звонко затявкал и задергался, вырываясь на свободу. И пока смеющаяся Вереника успокаивала любимца, уговаривая не вредничать, Мэтсим взял себя в руки. Ну мало ли какие совпадения бывают.

Вот только через десять минут в случайном стечении обстоятельств он уже не был так уверен. В первую очередь, потому, что девушка, оказавшись рядом с силовым барьером, ограждающим территорию вокруг двухэтажного здания, совершенно спокойно шагнула сквозь мерцающее сияние, тем самым выключая защиту. Она однозначно была здесь хозяйкой. Или по меньшей мере тем человеком, который имел соответствующий доступ.

— Проходите. — Вереника приглашающе повела рукой.

Недоумевая, путешественник последовал за ней, вернее, за хвостатым клубочком, который забыл о своих претензиях и с радостным лаем умчался к дому.

Растерянность Мэтсима была понятна. Пока он готовился к полету, родители часто обсуждали, как ему вести себя на Земле, общаться с людьми, одеваться, откуда получать информацию и, естественно, где жить, пока он не найдет сестру. Мама была уверена, что ее старый дом окажется нежилым. Не раз говорила, что с ним связаны не самые приятные воспоминания и, вернись она на Землю, однозначно бы жить в нем не стала. Как и продавать, впрочем. Потому и считала, что его можно будет использовать как временное пристанище.

Теперь эта возможность исчезла. Мало того, стала опасной. Если здесь есть обитатели, то это место уже не убежище для того, кто старается остаться незамеченным, а способ афишировать свое присутствие! Хорошо, что имеется еще один вариант. Запасной. Вот только не так уж он и близко. До него еще добраться нужно!

Мэт едва удержался от соблазна немедленно развернуться и отправиться восвояси. Не сделал этого только потому, что природное любопытство взяло верх. И с каждым шагом, приближающим пришельца к зданию, гладкие стены которого играли оранжевыми переливами в закатных лучах светила, желание разобраться в происходящем становилось все сильнее.

Между тем девушка в синем платье, длинная юбка которого свободно развевалась в ритме ее быстрых шагов, легко взбежала на невысокое крыльцо. Оглянулась на идущего следом спутника, подарив ему еще один заинтересованный взгляд, и уверенно распахнула дверь. Посторонилась, пропуская внутрь нетерпеливо подпрыгивающего зверька и куда лучше контролирующего себя мужчину. Шагнула следом и закрыла проем.

— Ангелина! — эхом отразился от стен ее звонкий голосок.

ГЛАВА 1. Только для твоих глаз

В ожидании хозяйки дома Мэтсим пробежал глазами по уютному интерьеру. Высокий потолок: матовый в одной половине комнаты и прозрачный, открывающий впечатляющий вид на темнеющее небо и сад — в другой. Идеально белые стены с фактурой, похожей на вязь кожного рисунка ловцов. Светлые массивные шкафы заполнены мелкими безделушками, рассмотреть которые в деталях можно, только если подойти ближе. Мягкая мебель с пестрой обивкой, такой же яркой, как и цветы вокруг дома. А их, кстати, и в самом помещении оказалось немало. Напольные вазы, емкости на столе и шкафах — все заполнено самыми разнообразными композициями из чудных растительных форм жизни.

Много. Слишком много. Или это нормально?

Совершенно нормально. Для жнеца, который не умеет контролировать и использовать ментальную энергию. Оттого она и выплескивается, подпитывая собой окружающие ее живые структуры.

Догадка, мелькнувшая в голове Мэтсима, моментально расставила все на свои места. Как, впрочем, и вызвала новую порцию изумления. Откуда здесь столько энергии? Сестра нашла свою ментальную пару? Невероятно! Или это все же не она?

Все еще пребывая в растерянности, он обернулся на легкие шаги хозяйки дома, спускающейся со второго этажа по винтовой лестнице.

Высокая, гибкая, в длинном ярко-красном платье, открывающем плечи и изящные руки. С пронзительным взглядом чуть раскосых ярко-зеленых глаз, небольшим ровным носиком, четко очерченными губами и длинными прямыми светлыми волосами, свободно перекинутыми через плечо... Сомнения исчезли тут же. Слишком уж узнаваемым был ее морфотип! И если от матери Ангелина взяла не так много, то от отца практически все.

«Генетического отца» — напомнил себе Мэтсим. Ведь структура ментаута совсем иная, и настоящий отец — тот, кто способствовал ее появлению в этом мире, — не имеет никакого отношения к внешнему виду биологической оболочки.

— Что случилось?

Шагнув вниз с последней ступеньки, девушка замерла, переводя вопросительный взгляд с нежданного гостя на брюнетку.

— Это к тебе.

Вереника встала, обогнула диван и, сбросив легкие туфли, забралась на мягкую поверхность с ногами, усаживаясь удобнее. Прихватив со столика маленький пакетик, похлопала ладонью по обивке рядом с собой и позвала:

— Мэт, сюда иди!

Пришелец вздрогнул, не сразу сообразив, что приглашение адресовано совсем вовсе не ему. Другому. Тому, кто с воодушевлением рванул к маленькой хозяйке, не забыв по дороге выразить свое негодование по поводу присутствия в доме чужака.

— Ко мне? — Ангелина насторожилась, но тут же возмутилась, увидев, как торопливо домашний любимец проглатывает лакомство, появившееся из раскрывшейся упаковки: — Ника! Я же просила не кормить его до ужина!

Махнула обреченно рукой, потому что угощение исчезло быстрее, чем она говорила. Шагнула к нежданному посетителю и остановилась напротив, внимательно его рассматривая.

— Кажется, мы знакомы?

***

Знакомы? Глупый вопрос. А что еще я должна была спросить? «Какого черта вы сюда заявились?» Или сказать: «Простите, но мы не ждем гостей»?

В душе зародилось недовольство. Появление посторонних в доме, по крайней мере в ближайшие дни, не входило в мои планы. И почему меня не предупредили? Я же просила дать мне время побыть одной! Ника не в счет. Кто же так удружил? Мама?

Я еще раз пробежала взглядом по крепкой мужской фигуре, оказавшейся на пару сантиметров ниже меня, и присмотрелась к явно родственным чертам лица.

Высокий лоб, прикрытый темными прямыми короткими волосами, широкие скулы, небольшой рот, густые брови вразлет, узкий разрез угольно-черных глаз, которые внимательно следили за мной.

Ну точно — это кто-то с маминой стороны!

— Меня зовут Мэтсим. — Гость протянул мне ладонь. — Можно просто — Мэт.

Мои губы невольно растянулись в улыбке, а взгляд переместился на игнорирующего всех и вся, занятого поглощением вкусняшки йоркшира. Мне этого песика мама четыре года назад подарила на двадцатилетие и имя попросила не менять. Не знаю, уж чем оно ей так понравилось. А может... В голову вдруг пришла неожиданная мысль. Может, она йорика в честь этого незнакомца назвала?

— Лина, — представилась я в ответ и не задумываясь подала свою руку. Ощутив деликатное пожатие, не удержалась от вопроса: — Вы, я так понимаю, мамин родственник?

Взгляда от меня он не отвел, продолжая всматриваться в лицо.

— Почти. Я твой брат.

— Двоюродный? — деловито уточнила я, убирая руки за спину.

— Нет, — в интонациях проскочило явное негодование по поводу подобного предположения. — Мы с тобой двойняшки.

Двойняшки?

От неожиданности я даже отступила, соображая — куда лучше о подобных субъектах сообщать. В службу безопасности? Или психологического контроля? А может, если получится, конечно, просто тихо-мирно выставить его из дома и пусть идет на все четыре стороны?

Гостю я не поверила. Вот если бы он заявил, что его появление — результат похождений на сторону моего отца, нисколько бы не удивилась. Папа даже сейчас, несмотря на возраст, очень привлекательный мужчина, а уж что говорить о его прошлом! К тому же он — глава земного комитета по контактам с внеземным разумом, и в его окружении всегда может найтись та, которая готова скрасить вынужденное одиночество, если таковое возникнет, разумеется. Так что вариант «сводный брат» еще мог бы иметь право на существование, но утверждение, что мы — двойняшки, это уже перебор.

— Вы ошибаетесь, — я решила не возмущаться и вывести его из заблуждения с минимальными затратами нервных клеток. Мало ли какие у человека проблемы! — У моих родителей, кроме меня и Ники, детей нет. Я это знаю точно. — Поняв, что говорю резковато, добавила в голос сочувствующих ноток: — Вас, скорее всего, кто-то ввел в заблуждение. Не знаю уж зачем. Наверное, решили использовать в каких-то своих целях. Вы бы разобрались сначала, а уж потом...

Я шагнула навстречу внимающему мне субъекту. Подхватив его под локоть, развернула к двери и подтолкнула к начавшему открываться проему. Однако Мэтсим прекрасно понял мое стремление от него избавиться, соответственно, выйти не пожелал. Остановился, так и не сделав шага наружу, еще и развернулся, взяв меня за руки. Теперь мои запястья оказались в сильных пальцах, а его сердитое лицо — совсем рядом с моим.

— Я разобрался. Твое нежелание признавать очевидные вещи ни к чему хорошему не приведет, — заявил этот ненормальный.

Очевидные, значит? Ни к чему хорошему? Он мне угрожает? Ладно.

Я бросила взгляд на сестру, которая давным-давно вскочила с дивана и теперь испуганно рассматривала наш дуэт, не решаясь перейти к каким-либо действиям. Указала ей глазами на юнит[1] и чуть заметно качнула головой. Поймет, надеюсь.

[1] Юнит — техническое устройство для индивидуального использования, формирующее виртуальные экраны с пространственно-сенсорным управлением и обеспечивающее взаимодействие с другими юнитами.

— Хорошо. Может, вы присядете и все мне объясните? — я мило улыбнулась, вновь обращаясь к «братику».

Хватка ослабла, мужчина расслабился, оглядываясь, чтобы найти предложенное ему кресло. Послушно подошел и сел, опустив свой рюкзак на пол рядом.

— Спасибо, — поблагодарил, наблюдая, как я, расправив юбку, опускаюсь на диван напротив. Сцепил пальцы в замок, сосредотачиваясь. — Наверное, мне трудно будет в двух словах описать произошедшее, но попробую. Я не обманываю, ты действительно моя сестра и наше появление на свет было одновременным, но в разных местах. Ты родилась на Земле. Я — в системе Глисс. Так уж получилось, что наше зачатие произошло именно там. Вот только шла война, и нужно было думать о мирном решении конфликта, а не о судьбе двух еще не рожденных малышей, которые оказались в эпицентре разборок между враждующими цивилизациями. Чтобы не усугублять ситуацию еще больше, наша мама согласилась с тем, что я останусь у колонистов, а ты полетишь на Землю.

Незваный гость сокрушенно покачал головой, провел рукой по волосам, убирая их со лба, помолчал и продолжил:

— Это решение было большой ошибкой! Тебе нельзя было улетать! Я именно для этого и искал тебя, чтобы вернуть обратно. Прости, сестричка, если действую излишне прямолинейно, но, надеюсь, ты поймешь мою настойчивость правильно. У меня нет выбора. И у тебя его нет. Как и времени. Нас разделили, разорвав связь, без которой ни ты, ни я нормально существовать не можем. И с каждым днем проблем, с этим связанных, будет становиться все больше. Возможно, сейчас ты этого еще не замечаешь, но очень скоро почувствуешь.

Я задумчиво покивала, соглашаясь. С сумасшедшими лучше не спорить. А то, что он мне сейчас наговорил — однозначно полнейший бред. Я, конечно, безумно люблю детективы и вообще все, что касается расследований, шпионских заговоров и интриг. Книги, фильмы, истории. У меня даже любимый герой — Джеймс Бонд! Но вот такие головоломки и авантюры — это слишком, даже для меня.

Да, я знаю, что мои родители участвовали в одной из межзвездных экспедиций в упомянутую Глисс. Они там и познакомились. И вернулись на Землю, когда мама уже была мной беременна. Но никакой войны не было! Вернее, был спасательный рейд, потому что часть экипажа «Звездного ветра» — первого межзвездного лайнера, погибшего в галактическом рукаве Персея, — осталась жива и послала сигнал SOS. Полномасштабная спасательная операция закончилась, увы, практически ничем. Вернуть никого не удалось. Зато обнаружили иную форму жизни. Разумную! И, действительно, называли ее — «колонисты». Именно поэтому вот уже больше двадцати лет комитет по контактам во главе с моим отцом разрабатывает стратегию взаимодействия и реализует механизм пассивной защиты. Потому что не слишком ясно, как по отношению к нам они будут себя вести. А этот субъект утверждает, что среди них и вырос. По крайней мере, я так его слова поняла. Как в такое поверить?

— Значит, мне нужно улететь с вами в систему Глисс? — я решила расспросить его подробнее. Сменила положение ног и провела ноготком по подлокотнику, отвлекая внимание мужчины на себя, чтобы не заметил действий Ники, манипулирующей экраном за его спиной. — И что я там буду делать?

— Да, улететь. И создать колонию. Я без тебя этого сделать не смогу, — как само собой разумеющееся выдал этот... пришелец.

— Понятно, — кивнула я, хотя ясности пояснение не принесло. — А как?

На мой вопрос Мэтсим улыбнулся невероятно знакомой улыбкой. Мне даже не по себе стало. Однозначно, у мамы такая же!

— Я не могу объяснить, но ты легко с этим справишься. Тебя научат. Тем более потенциал у тебя есть. — Он почему-то посмотрел на цветы в вазах. Восхищение в глазах стало явным, улыбка шире, а во взгляде мелькнуло сочувствие. — Как ты с ней справляешься?

— С чем? — на мгновение пропавшее подозрение в невменяемости моего визави немедленно вернулось.

— Энергии много, — подтвердились мои опасения. — Разве ты этого не чувствуешь? Ты же все излишки в них сбрасываешь! — Гость вновь впился глазами в несчастные цветочки.

Я равнодушно пожала плечами, типа не в курсе. Ничем не показала, что после его слов в душе родилось беспокойство. Ибо в точку он попал.

Мне всегда легко было с растениями. Почему-то именно мои руки они любят. Ни одно не погибнет, если я им занялась. Потому я специальность флориста себе и выбрала. Все в округе засадила своими «подопечными», и все они прижились. Про те цветы, которые выращивает фирма, где я работаю, можно и не упоминать. С некоторых пор растения, с которыми имею дело, растут как на дрожжах. И удобрений им не надо. И цветут независимо от сезона. И если срезать, месяцами могут в вазах стоять! Поневоле задумаешься о причинах.

— А ваш корабль? — я направила разговор в более привычное русло, уходя от обсуждения паранормальных явлений. — Он на Земле? Вы где-то неподалеку приземлились?

— Увы, нет, — отрицательно качнулась темноволосая голова. — Корабль на орбите одной из планет этой системы. А на Землю меня перебросило пространственным микроискажением. И капсула, в которой я летел, почти полностью сгорела в атмосфере.

— Как же тогда возвращаться? — мне стало интересно.

— Тебе не нужно об этом волноваться. Если готова, корабля долго ждать не придется.

Мэтсим неожиданно наклонился, прихватывая одной рукой мое запястье, другой цепляя лямки рюкзака. Поднялся, потянув за собой.

— Нет! — рванулась я в попытке освободиться. Сердце сильно и часто забилось в груди, хотя я не столько испугалась, сколько возмутилась самоуправству.

Освободиться не удалось. Пальцы держали крепко, и, несмотря на то, что я хрупкой девочкой себя отнюдь не считала, нужного эффекта не добилась.

— Лина? — в голосе услышала безмерное удивление, а в черных глазах на мгновение мелькнуло беспокойство. Правда, тут же исчезло. — Не хочешь лететь сейчас?

— Вообще не хочу! — на повышенных тонах пояснила я непонятливому субъекту.

— Категорично? — Интерес у него, кажется, вызвал только факт моего отказа. Мотивы его, похоже, не волновали. Ну точно, ненормальный!

— Стопроцентно! — Я вцепилась другой рукой в сжатые пальцы, стараясь избавиться от железного захвата.

— Хорошо.

Он неожиданно меня отпустил, и столь счастливо освободившуюся конечность я отдернула. А вот равновесия не удержала, начав заваливаться назад. Инерция моих руковырывательных попыток сработала.

Упасть мне «братишка» не дал. Поймал, оперативно возвращая обратно в вертикальное положение. На одну секунду я оказалась к нему так близко, что почувствовала его запах. Тонкий, едва ощутимый, до щемящего чувства в груди знакомый.

Всего мгновение и...

Грохот распахнувшейся двери, торопливые шаги вбегающих в дом людей и два раздавшихся одновременно приказа:

— Стоять!

— Не двигаться!

Я, хоть и ждала подобного развития событий, все равно оказалась не готова к той стремительности, с которой они начали происходить.

Нас окружили. У виска Мэтсима, даже не попытавшегося оказать сопротивление, появилось оружие. Меня выдернули из его рук, отправив в другие, очень знакомые, мягко притянувшие к мужскому телу.

Я его и обняла, прижимаясь щекой к мягкой ткани футболки, обтягивающей накачанную грудь, прислушиваясь к учащенному стуку сердца и краем глаза наблюдая, как люди в полицейской форме выводят из дома фигуру в необычной одежде, со стянутыми за спиной руками.

Широкая ладонь прошлась по волосам, словно успокаивая. Пальцы скользнули по щеке, подцепили подбородок, потянув вверх, и я послушно подняла голову.

— Ангел мой, ты как? — Карие глаза смотрели с тревогой. — Испугалась?

— Да нет. Просто... — Я вздохнула, стараясь не концентрироваться на смешанном коктейле эмоций, бурлящих в душе. Бросила еще один взгляд на закрывшийся проем. — Неожиданно как-то. И странно...

Не выпуская из объятий, сильные руки решительно увлекли меня в сторону дивана и усадили.

— А кто это? Я ничего толком не понял из сообщения. Как этот тип в дом-то попал? — в голосе столько возмущения!

— Феликс, прости, это я, по глупости, — где-то за спиной протянул жалобный голосок Вереники. Она даже всхлипнула для наглядности.

Ну, слава богу, хоть понимает, что виновата. Сама привела к нам сумасшедшего, вот пусть теперь и оправдывается!

Ника меня не подвела. Выложилась по полной. В таких красках описать произошедшее мне бы и в голову не пришло. Представляю, какое она сообщение Фелу отправила! Надо будет потом в юните запись посмотреть.

Осмелевший Мэт, на время жарких событий предусмотрительно исчезнувший под одним из кресел, вылез и забегал по холлу, демонстрируя максимум активности и потявкивая в самые напряженные моменты изложения. Мол, я тут старался вовсю, да только кто ж на мои потуги внимание-то обратил?

— Бред какой-то, — выслушав сестричку, заявил Феликс и, едва ощутимо касаясь кожи, провел тыльной стороной кисти по моему предплечью. — Ладно, разберемся. Меня хоть чаем за проведенную спасательную операцию поощрят?

— Конечно, — я поняла, что он совсем не злится, хотя ему наверняка пришлось сюда прыгать через флёр[2] прямо из дома. Ведь и одеться толком не успел! Поэтому внесла альтернативное предложение — Могут даже ужином.

[2] Флёр — бытовое название механизма, формирующего подпространственный микроканал, соединяющий определенные точки пространства на удалении от пятьсот метров до десяти тысяч километров. Своим названием обязан дымке, сопровождающей его работу и имеющей специфический запах.

Веренику перспектива не прельстила, так что на кухне мы оказались вдвоем. Вернее, втроем. Мэт своего не упустил и теперь торопливо заглатывал законную порцию паштета. Фел молчал, задумчиво наблюдая, как из системы экспресс-доставки появляются приборы и еда. А я, соответственно, вынимала заказанное, накрывая на стол. Тоже молча. Мне было интересно, выдержит он хотя бы до середины ужина или нет?

Не выдержал. В один прекрасный момент поймав мою руку, потянул к себе и усадил на колени. Я едва успела последнюю тарелку поставить.

— Лина... — Фел зарылся носом в волосы, щекоча шею своим дыханием. — Ты решила от меня избавиться, доведя до инфаркта? Или это новый способ меня помучить? Я же и так сам не свой без тебя.

Горячие губы коснулись кожи, заставляя меня замереть от двух совершенно противоположных желаний. Чтобы он продолжил. И чтобы перестал.

Продолжил, потому что я его люблю. И чувствовать его желание, его любовь мне хочется больше всего на свете. А перестал... Ох, как не просто все.

Во-первых, слишком быстро между нами вспыхнули взаимные чувства. По сути, мы меньше месяца и знакомы-то. И я никогда не верила в любовь с первого взгляда, а тут, стоило мне его увидеть... Нет! Еще раньше! Я в своей офисной кафешке обедала, а Феликс за заказом пришел и тоже перекусить остался. Он еще даже не вошел, а я уже знала — сейчас появится тот, единственный, с которым я проведу всю оставшуюся жизнь. А когда увидела... все, пропала. И ведь не скажу, что красавец писаный. Обычный, крепко сложенный мужчина, ну высокий, да, тут уж не отнять, но лицо ничем не примечательное. Разве что характер золотой — в этом я быстро убедилась, начав с ним общаться.

Во-вторых, я на все готова, лишь бы он был счастлив. С первого мгновения знакомства. Но это же не нормально! Первые дни я старательно делала вид, что отношусь к нему ровно, а у самой в душе все разрывалось, требуя совсем иного. Ведь его отношение ко мне было сложно назвать нейтральным.

Потому и попросила оставить меня на время, думала, эта болезненная зависимость исчезнет, если мы будем на расстоянии. Какое там! Вот он опять рядом, и я понимаю, что все мои попытки спорить с судьбой совершенно бессмысленны. Патологическое стремление быть с ним стало только сильнее.

— Фел, — выдохнула тихо. — Я подумала над твоим предложением и... — замолчала, чувствуя, как напряглись мышцы руки, на которую я опиралась.

Феликс медленно отстранился. В позе — сдержанное ожидание, а в глубине глаз — огонь желания, которое он очень хорошо контролирует.

— Я согласна, — шепнула одними губами.

Понял. Услышал. Судорожно вдохнул, потому что до этого момента, кажется, даже не дышал.

— Ангелина... — Он притянул меня к себе, сжимая в объятиях, и сбивчиво зашептал: — Девочка моя. Как я этого ждал. Боялся, что ты не решишься, испугаешься... Любимая...

Фел говорил, а я таяла. Прикрыла веки, наслаждаясь его близостью, лаской, теплом, которое разливалось по телу в ответ на жаркие прикосновения, томлением в ожидании большего. Сильные ладони прошлись по спине. Одна осталась на талии, другая легла на затылок. Губы прижались к виску в легком поцелуе, и скользнули вниз, медленно перемещаясь по лицу.

Это было волшебно. Настолько, что думать не хотелось ни о чем, кроме мужчины, который, так и не коснувшись губ, нетерпеливо спросил:

— И когда мы поженимся?

Открыла глаза, попадая в плен шоколадного взора. Глубокого, стремительно темнеющего от страсти, которую рождала близость наших тел.

— Не знаю, — зачарованно выдохнула я. — А ты когда хочешь?

— Завтра, — решительно заявил в ответ жених.

— Э-м-м... — Я растерялась, не сразу сообразив, что он просто не подумал о том, как сложно все будет организовать меньше чем за сутки. — Давай через неделю. Феликс! Никуда я от тебя не денусь. Мы пока все подготовим. Мои родители как раз вернутся, не хотелось бы регистрироваться без них.

Погладила пальчиками нахмуренные брови, и Фел вздохнул.

— Через неделю у тебя день рождения, — прагматично напомнил. — К тому же юбилейный. Неудачная мысль, совмещать два праздника в один.

Ой... Это как-то я упустила из виду. И вообще он прав, это ж потом каждый год придется все вместе отмечать!

— Тогда, может, через две? — робко заикнулась я и пошла на попятный, заметив, как Феликс задохнулся от возмущения. — Ладно-ладно! Родители прилетают послезавтра, вечером. Регистрация на следующий день тебя устроит?

— Лучше бы завтра, но, так и быть, два дня подожду, — разочарованно согласился нетерпеливый жених.

— Тогда давай ужинать.

Я шутливо чмокнула его в нос и оттолкнулась, чтобы встать.

Сбежать мне он не позволил. Поймал губы в жаркий плен, тело к себе прижал, оплетая руками и...

И мир изменился. Превратился в полотно, сотканное из множества мелких, искрящих игл. Подвижных, вибрирующих, цветных, вспыхивающих новыми оттенками, словно пропускающих что-то сквозь себя. Сплетающихся в цепочки и снова распадающихся на отдельные фрагменты. Дикое, невероятное ощущение.

Когда Фел целовал меня первый раз и я все это увидела-почувствовала, то даже испугалась. Ни в одной книге про любовь, которую читала, такого не описывалось. Обычно: эйфория, восхищение. Страсть, на худой конец. Но чтоб вот так, до какой-то нереальности... А когда все повторилось, я подумала, что, возможно, это явление трудно словами описать, вот народ и упрощает. На том и успокоилась. Приставать с вопросами к маме не стала. Неудобно как-то. А с подругами о столь личном я не откровенничаю.

Интересно, а Феликс то же самое видит и чувствует? Сконцентрировалась на нем, замечая, как ярко разгорается окутывающий нас мерцающий ореол. Ого! Раньше он был куда менее интенсивным!

Стало страшно. Может, я напрасно согласилась?

Сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, заглушая физической болью рвущееся наружу, разрывающее душу желание не прекращать поцелуй, сделать что-то еще. Осторожно отстранилась, выравнивая дыхание, и спрятала голову на груди жениха.

Несколько секунд мир еще переливался радужно, а потом неспешно вернулся в нормальное состояние. Словно и не было ничего. Осталось только ощущение неудовлетворенности и желание получить что-то большее. Знать бы что именно...

А потом мы ужинали. И Феликс так на меня смотрел, что о своих страхах я забыла. Почти. Не давала покоя одна мысль, вернее, фраза, проскочившая в пламенной речи моего ненормального гостя. О проблемах, которых я, возможно, не замечаю и не чувствую, но которые меня ждут. Может, он именно на эти странности намекал?

Сейчас я уже жалела, что с выводами о невменяемости поторопилась и решение от него избавиться приняла излишне поспешное. Нужно было разобраться во всем самой, прежде чем ставить в известность Фела, который, естественно, вызвал службу безопасности. С другой стороны, это мне сейчас легко рассуждать, в спокойной обстановке. И вообще! Мало ли какие совпадения бывают!

Проводив до двери жениха, который категорично заявил, что ему будет спокойнее, если я останусь дома, а до флёра он в состоянии добраться самостоятельно, тем более что тот открывается в пяти метрах от ворот, я вернулась в холл. Вереника давным-давно поднялась к себе — она по вечерам встречается с друзьями, и в этом случае ее при всем желании из комнаты не вытащишь. Мэт, разомлевший от избытка еды и пресыщенный впечатлениями, развалился кверху брюхом на диване, мерно посапывая.

Тихо. Пусто. Спокойно.

Я поправила сдвинутые со своих мест кресла. Привела в порядок букеты, вытащив начавшие увядать цветы. Выронила один, наклонилась, чтобы поднять, и замерла, увидев рюкзак, который Мэтсим принес с собой. Он остался лежать на полу, вернее, под столом. То ли его случайно туда толкнули, то ли гость сделал это специально, но факт наличия в доме чужой вещи был налицо.

Осторожно потянув за лямки, я извлекла находку на свет божий. Растерянно присела на диван, решая, что же теперь с ней делать? Отправить в полицию? Или посмотреть?

Несколько минут кусала губы в сомнениях, в итоге решилась. Растянув горловину, одним глазом заглянула внутрь и выронила от неожиданности. В глубине, среди вороха вещей что-то светилось. Ярко так, голубеньким приятным светом.

Ой-ой! На всякий случай отодвинулась, кто ж знает, что это такое!

Больше я уже не раздумывала. Пусть те, кому положено, разбираются! Коснулась панели юнита, активируя систему. Пробежала пальцами по развернувшемуся передо мной экрану, отыскивая данные по местным отделениям полиции, в которые сегодня доставляли задержанных. Таковых оказалось целых три, и пару секунд я не могла решить в какой обратиться первым, но мои сомнения развеялись сами собой. Потому что на экране высветилось оповещение о входящем вызове.

— Ангелина Леонидовна Нард? — На меня строго взглянуло объемное изображение серьезного офицера в бело-красной форме. — Подтвердите идентификацию.

Послушно погрузила руку в возникший рядом с ним виртуальный сканер, позволяя убедиться, что он не ошибся и я — это я.

— Спасибо. — Полицейский сухо кивнул и выразительно посмотрел на панель, наглядно демонстрирующую отнюдь не детское время. Все же Феликс засиделся допоздна. — Я понимаю, что довольно поздно, но по факту происшествия в вашем доме проведено соответствующее расследование и, с учетом отсутствия состава преступления, у меня нет оснований задерживать вашего брата в участке на более длительный срок.

— Простите, — я растерялась. — Вы сказали, брата?

— Система генетической идентификации не ошибается. Вот заверенное подтверждение. — Взгляд стал совсем строгим, а в мои руки упал отпечатанный голопринтером лист, на который я воззрилась с неимоверным удивлением. — Мне очень неприятно, что вместо того, чтобы решить ваши семейные проблемы самостоятельно, вы прибегаете к крайним мерам. И вашему жениху мы отправили соответствующее уведомление о недопустимости подобных действий в будущем. — Офицер меня пристыдил, доказав, что в плане осведомленности полиция у нас впереди планеты всей, и холодно поинтересовался: — Итак, вы задержанного заберете? Или, учитывая, что вы сочли брата не вполне адекватным, мне следует передать его службе психологического контроля?

— Заберу, — выдавила я через силу, потому что мозг никак не желал понимать, что происходит. — Простите за беспокойство. А персональные данные в земной базе...

— Да, мы их уже внесли на основании идентификации, — офицер меня понял с полуслова, даже время не стал тратить, дожидаясь, пока я закончу фразу. — Штраф за несвоевременное прохождение процедуры стандартный. У вас пять минут. Ждите у флёра.

Он отключился, а я так и осталась сидеть с приоткрытым ртом, буравя взглядом пустоту экрана, заполненную привычным белесым маревом, поскольку юнит перешел в режим ожидания.

Ну и дела...

То, что полиция спокойно отнеслась к отсутствию у них первичных данных и сделала вывод о личности задержанного на основании сравнительной генетической экспертизы, меня не удивило. Три года назад канула в небытие база персональных ID. Программный сбой, и полная неразбериха. Скандал был страшный. От чипов, которые фиксировались на запястье и передавали в единую информационную базу сведения о человеке, пришлось отказаться. В спешном порядке перешли на более надежную систему генетической идентификации и все то, что могли, восстановили. Но некоторые данные оказались утраченными. Потому и всплывают периодически вот такие «неучтенные» жители. Чаще всего это те, кто возвращается из частных экспедиций. Улетел, например, золотодобытчик на Ио до «сбоя», а прилетел обратно после него, и выясняется, что такого человека не существует. Именно поэтому все приземления на контроле у спецслужб. Любопытно, как братику удалось прошмыгнуть мимо них? И зачем родители скрывали факт наличия еще одного ребенка? Детектив какой-то. А с учетом того, что он мне тут наговорил, вообще настоящая шпионская история со всеми вытекающими последствиями!

Спохватилась, вспомнив о времени, и практически бегом рванула на выход. Полиция не шутит. Успела вовремя. Несколько секунд, и канал сработал. Над очерченным рядом с оградой серебристым кругом заклубился плотный туман, в котором проявились контуры мужской фигуры. А через мгновение нежданный гость, от присутствия которого меня избавили четыре часа назад, шагнул на дорожку. Остановился в нерешительности, хмуря брови и покусывая губы.

— Прости, Лина, — соизволил наконец заговорить. — Я не хотел тебя пугать. Думал, ты поймешь. Если вернешь мне вещи, я улечу и тебя больше беспокоить не буду.

— Ну уж нет! — я возмутилась, вцепляясь пальцами в его руку и утаскивая за собой в дом. — Улетишь, а мне потом всю жизнь от любопытства мучиться?! Хватит с меня ваших безумных секретов!

Остановилась посреди холла, осматриваясь, и кивнула на диван, где, широко зевая, косился на нас одним глазом терьерчик.

— Так. Спать ляжешь здесь, — распорядилась и уперла руки в бока, потому что не доверяю я вот этому взгляду, следящему за мной с совершенно непонятным выражением. — Объясняться будешь утром. И только попробуй сбежать или выкинуть какую-нибудь шуточку. Не знаю уж, кем ты себя считаешь на самом деле, но официально ты — землянин, система тебя признала, так что веди себя соответствующе. Ужинать будешь? — вспомнила, что наверняка этот тип вообще ничего не ел с момента приземления.

— Буду.

Кажется, братик обрадовался. Не ожидал, что его примут обратно после того, как фактически вышвырнули вон? Нет, чисто по-человечески я его, конечно, понимаю, но и он, прежде чем вваливаться в дом и выливать на меня такие новости, должен был задуматься о том, как подобное эффектное появление будет выглядеть!

— Я не умею лгать, Лина. Мне невероятно трудно скрывать что-то, если меня спрашивают напрямую, а избежать вопросов не всегда получается, — ответил на мой упрек Мэтсим, когда мы добрались до столовой. Деликатно отломил вилкой и отправил в рот кусочек оставшейся с ужина пиццы, которую я перед ним поставила. Слава богу, Феликс съел не все, и мне не пришлось возиться с заказом.

— А как же тогда... — начала я и осеклась, увидев, с какой готовностью он набрал в легкие воздух, чтобы мне ответить. — Нет! Все! Завтра! Гигиенический модуль есть и на первом этаже. Сам разберешься? И посуду в утилизатор закинь, если не трудно.

Я указала пальцем, где именно находится нужный отсек, с облегчением увидела, как братик кивнул, и сбежала. В прямом смысле этого слова. В ускоренном режиме заказала доставку постельного белья, пусть это дороже, но ждать целый час у меня нет никакого желания. Через минуту, расстелив полученное на диване, прихватила возмущенно задергавшегося Мэта и утащила в свою спальню. По дороге заглянула к сестре, нужно же ей сообщить «приятную» новость, но та уже легла, и будить ее я не стала, надеясь, что утром встану раньше.

Совершенно напрасно надеялась, между прочим! Истошный женский вопль вырвал меня из сладкой дремы. Я даже не сразу сообразила, что вообще происходит. О том, чем закончился вчерашний день, не вспомнила. Подорвалась, вскакивая с кровати, и пулей слетела с лестницы в панике, что сейчас увижу что-то совершенно ужасное, а в итоге...

Мирно сидящий на диване брюнет, округливший глаза и натянувший одеяло до самого подбородка. Истошно голосящая сестра, замершая в паре метров от него и прекратившая звуковую атаку, едва я затормозила на последней ступеньке, повиснув на перилах.

— Черт! — отдышавшись, выдала я в сердцах. — Ника! Ну чего так орать?!

— Что! Он! Тут! Делает! — взвизгнула та, с переходом в ультразвук.

Я поморщилась. Подошла к сестре и обняла за плечи. Увела к креслу, усадила и попросила:

— Посиди.

А сама потопала на кухню за успокоительным. Подумала и прихватила кофе с бутербродами, благо не забыла вчера запустить автоповара. Притащила все в гостиную и водрузила на стол.

Воду с лекарством осторожно вручила сестре, взяла свою чашку, остальное подвинула ближе ко все еще в напряжении следящему за нами Мэтсиму. Присела на ручку кресла, в котором сидела Вереника.

— Ну что, братики-сестрички, — отпила ароматный напиток, успокаиваясь. — Будем знакомиться самостоятельно, раз уж родители по какой-то неведомой причине решили, что нам это не нужно.

— Брат? — Сестра посмотрела на меня с неимоверным удивлением, даже про воду забыла и растерянно захлопала ресничками. — Но ты же вчера...

— Ты пей, пей, — напомнила ей, дотягиваясь до листочка, который остался лежать на панели юнита, и помахала перед Никой добытым. — Я откуда знала, что это правда?

— Ну знаете ли! — возмутилась сестра, залпом осушая стакан. — До инфаркта доведете своими поступками. Неужели так трудно было мне сказать? — Она, выхватив вещественное доказательство, пробежала глазами по цветным строчкам.

— Ты спала. — Я пожала плечами. — Извини.

— Ладно. — Ника бросила лист на стол, встала и строго предупредила: — Без меня ничего не обсуждать! Маме пожалуюсь! Я одеваться. Ты бы тоже привела себя в порядок. — Она кинула на меня выразительный взгляд и начала подниматься по лестнице, ворча: — Дома посторонний... то есть, брат... а на тебе почти ничего.

Упс! Едва не стартанула с места в карьер, но взяла себя в руки. В конце концов, не голая же я. На мне очень даже приличная вещь. Дизайнерская, между прочим! Ну почти прозрачная. Ну коротенькая. Но ночнушка же!

Я медленно встала и вернула чашку на стол, стараясь не обращать внимания на скользящий по мне любопытный взгляд.

— Очень милое «почти ничего», — наряд Мэт одобрил, доказав, что понятие «брат» весьма условное.

— Я не одеваюсь для незнакомцев, — фыркнула насмешливо, вспомнив, что подобная фраза фигурировала в старом-старом фильме про Бонда. А я и так себя участницей какого-то шпионского заговора чувствую! — Это кофе. — Я указала на дымящуюся чашку, к которой Мэтсим так и не притронулся. — Или ты пьешь по утрам чай? Или сок? — Подумала, что сглупила, не выяснив заранее.

— Обычно жидкую форму сублимерата, — с готовностью просветил он меня.

— Ага, — я так и не поняла, дразнит или серьезно говорит. — Чего нет, того нет, — развела руками. — Придется тебе довольствоваться кофе.

Ушла. А когда вернулась, бутербродов на подносе уже не было. И напитка в чашке тоже. Зато на диване сидел сытый и очень даже довольный жизнью Мэтсим, переодевшийся в то вчерашнее безобразие, которое разве что для маскарада сгодится. Ибо древность несусветная. Лет двадцать такое никто не носит.

Я вздохнула, затормозив на полдороге. Свернула к панели обслуживания, обернулась к братику, пробежалась глазами по фигуре, оценивая размер, ввела параметры и едва успела поймать выпавший из доставки комплект нормальной одежды. Молча вручила полученное мужчине в руки и отправилась на кухню, надеясь, что до неприкосновенного запаса он не добрался.

Повезло. Через пару минут справедливость была восстановлена. В том смысле, что теперь и мне, и Нике тоже было чем завтракать. Ох! Я еще об одном страждущем забыла, который все это время лихорадочно бегал вокруг, не понимая, почему все заняты своими делами, а не его милой персоной! Накормила. Исчез. И сделал это куда раньше, чем в проеме появился его тезка. Впрочем, я и по сердитому лаю догадалась, кто движется в моем направлении.

— Не понимаю, как это надевать. — Появившаяся в проеме фигура, продемонстрировала мне элемент гардероба, который, по всей видимости, не вписался в общую концепцию одеяния.

— Я помогу.

Возникшая за его спиной Вереника, быстро выхватила из рук непонятливого субъекта набор широких кожаных лент. Моментально зафиксировала основной ремень на поясе. Перекинула один из боковых ремешков через бедро, второй завела на плечо и пристегнула. Еще один, самый широкий, спустила вниз, обтягивая им ногу чуть выше колена.

— Это зачем? — оценивая результат, растерянно осмотрел себя Мэтсим.

— Модно, — категорично отрезала сестра, залезая на свой любимый подъемный стул. Взлетела на нем к потолку и рухнула вниз.

Вот вроде и взрослая почти, скоро шестнадцать, а ведет себя как ребенок!

— Ника, прекрати! Ешь нормально! — Я поймала ее за руку, подтащила к столу и выключила стул, пресекая баловство на корню. Вспомнила о застывшем в дверях брате и позвала: — Мэт, садись, не стой. Мы тебя внимательно слушаем.

— Так я вроде вчера все сказал, — тот проявил невиданную скрытность и опустился на ближайшее к нему сиденье.

— Ничего себе заявочки! От твоего «все» мы чуть не поседели раньше времени, — возмутилась я и попыталась выдать желаемое за действительное: — Признайся уже, что ты просто хотел ошеломить нас своим появлением, потому и придумал все эти шокирующие откровения про войну, колонию и трагическое расставание в младенчестве.

— Точно-точно! Сам, небось, все это время жил где-нибудь рядом! А полицию как-то убедил в том, что его в базе не было! — подержала меня Вереника и воодушевленно встрепенулась. — Между прочим, знакомый одного моего друга смог систему ген-контроля обмануть! И все его долги... — Она крутанула рукой, наглядно демонстрируя, куда и как они исчезли.

— Я не лгал и никого не обманывал, — сквозь зубы процедил Мэт. — А вы обе даже не представляете, насколько все серьезно и сложно.

Тон неожиданно стал таким жестким, что у меня аж похолодело в груди. Я бросила взгляд из-под ресниц на мгновенно преобразившегося субъекта. Глаза прищурены, челюсти плотно сжаты, на лице такое выражение, что в дрожь бросает. Ух ты... А братик-то реально не прост! И та внешняя покладистость и кротость, которую он периодически пытается демонстрировать, скорее всего, обманчивы. Чувствую, мне дорого мои шуточки обойдутся, а сестричке ее буйные фантазии.

Ника, кажется, тоже это поняла. Присмирела. Вот кому подобная методика воспитания полезна! Она на самом деле очень хорошая девушка, но избалованная и привыкшая ко вседозволенности. Слишком уж многое отец ей разрешает.

— Ладно, извини, — я вздохнула, понимая, что выговор мы обе в общем-то заслужили. И где моя деликатность, спрашивается?! Веду себя так, словно специально нарываюсь на неприятности. Осторожно коснулась напряженно сжатой в кулак руки Мэтсима и попросила: — Не обижайся. У нас, похоже, с нервами не все в порядке со вчерашнего дня. К тому же не слишком большой опыт общения с братьями... — чуть не ляпнула: «по разуму», но вовремя остановилась. — Вернее, этого опыта вообще нет, потому что ты первый.

Заглянула в изумленно расширяющиеся глаза и мысленно погладила себя по голове. Умничка, девочка, так держать! Проблемы нам не нужны, значит, до приезда родителей будем действовать максимально осмотрительно. А пока постараемся разузнать как можно больше. Нужно же понимать, чем скрытных родственников к стенке припереть, когда наконец появятся.

— Может, все же скажешь, как получилось, что нас разделили? — приступила я к исполнению задуманного. — И что значит «до рождения»? Тебя вынашивала суррогатная мама?

Вот только вместо того, чтобы расслабиться и изложить все, Мэтсим снова напрягся. Несколько секунд молчал, посматривая то на меня, то на Нику.

— Не меня. И не тебя. Нас обоих, — в итоге нехотя, но ответил, запутав окончательно.

— Как это — обоих? — Моя челюсть непроизвольно отвисла.

Брат взъерошил свои и без того не слишком аккуратно уложенные волосы.

— Все очень непросто, Лина. Я не человек, да и ты тоже. Мы — колонисты. Совсем иная форма жизни, которая зарождается и живет на энергетическом уровне, а материальные тела, для удобства существования в физическом пространстве, выращивает в специальном инкубаторе. В нашем с тобой случае процесс пошел неправильно. Вместо лабильных[3], способных к метаморфозу тел наши истинные сущности затянуло в человеческие эмбрионы. Так что мы оба развивались не там, где нам положено.

[3] Лабильное тело — способное к трансформации, изменяющееся внешне и по внутреннему строению.

— Допустим. — Я усилием воли подавила непреодолимое желание вызвать психушку. А чтобы оно не вернулось, сосредоточилась на первом попавшем в руку бутерброде и надкусила хрустящую булочку. — Но мама-то у нас... то есть эмбрионов... была одна?

— Одна, — со вздохом подтвердил этот... ненормальный. — А зародыши потом разделили.

Его слова я восприняла как фактическое подтверждение моей гипотезы. Проглотила прожеванный кусочек и констатировала:

— Ну вот. Значит, тебя пересадили в тело другой женщины.

— Нет, — поморщился Мэт. — Это ты росла в теле генетической копии Ирилики Нард, а я в ее исходном, которое, по своей сути, тоже является клоном... — Подумал, видимо вспоминая, и закончил: — Доминики Коваль.

Ника от изумления поперхнулась кофе, который как раз пила, и напиток, фонтанируя, разлетелся брызгами в стороны. Маленькие роботы-уборщики тут же активировались, серыми тенями скользнув по испачканным поверхностям и одежде, и снова замерли, прилипнув к стенам.

— Офонарели? — Сестра прокашлялась, продышалась, но от слов ругательных воздержалась. Почти. — Колонисты, млин! — Чашка с громким стуком водрузилась на стол, расплескав остатки содержимого и вызвав еще одну волну ажиотажа среди чистильщиков. — Вы бы себя со стороны послушали! Пересадки! Копии! Прабабушку приплели! Еще бы господа бога вспомнили! Никакая мама не клон! Обычный человек! А вы... Вы... — Ника вскочила, гневно сверкнув своими прекрасными, темными глазищами. — Вы оба ненормальные! Ты, потому что несешь откровенный бред! — Ника ткнула пальцем в грудь мужчины и бросила яростный взгляд на меня. — А ты, потому что его слушаешь!

Сестренка пулей вылетела в коридор, я даже удержать не успела, так и осталась сидеть с протянутой в ее сторону рукой.

— У Вереники очень неустойчивая психика. — Мэтсим обеспокоенно посмотрел ей вслед.

— Только сейчас заметил?

Я начала злиться. И причина крылась вовсе не в смысле произнесенных им слов, а в том, что он все эти бредни озвучил при Нике. С другой стороны, я сама виновата! Должна же была понимать, как сестра может отреагировать на подобные измышления. А с третьей стороны, кто ж знал, что у этого типа настолько извращенная фантазия?! Его вчерашние откровения — детский лепет по сравнению с озвученными сегодня! А с четвертой, я первый раз в такой экстремальной ситуации оказываюсь! Мы с сестрой никогда и ничего не скрывали друг от друга.

— Зачем при ней говорить стал? — все-таки не удержалась я от упрека.

— Так ты же сама позволила Веренике участвовать в разговоре, — озадаченно моргнул братик. — Я решил, что ты понимаешь, что делаешь. А я откуда мог знать, какой у нее тип восприятия?

Закрыла глаза и стиснула зубы, чтобы не выругаться вслух. Он хорош. И я ничем не лучше! Похоже, мы действительно стоим друг друга!

Медленно поднялась, оставив на тарелке несчастный, надкусанный бутерброд, и отправилась в комнату сестры. Если у нее будет нервный срыв, меня родители четвертуют. Я и так взвалила на себя слишком большую ответственность, когда уговорила их не брать Нику с собой в поездку и позволить на время своего отсутствия пожить со мной в этом доме. Уговорила по ее просьбе, конечно. Не хотелось девочке лететь к черту на кулички и две недели изнывать от скуки — сначала на корабле, а потом на станции, где никаких развлечений нет, не было и не планируется в будущем. Ибо работа, работа и еще раз работа. У отца — бесконечные совещания, обсуждения, переговоры. У мамы — секретарские обязанности по организации встреч и сопровождению. Вообще-то, она ветеринар, но работать по этой специальности папа ей категорически запретил, сказав: «Без меня никуда». А поскольку сам все время в разъездах, вот и маме приходиться мотаться вместе с ним. И Нике, соответственно, пока несовершеннолетняя. Это я уже вроде как самостоятельная и самодостаточная в свои неполных двадцать пять. Даже живу отдельно. Причем, наверное, в самом старом доме, который на нашей планете можно отыскать!

Я приложила ладонь к двери, а та распахнуться не соизволила. Ясно, заблокирована.

— Вереника, — позвала, легонько постучав, — открой, пожалуйста.

С полминуты было тихо. Я даже начала беспокоиться и прикидывать, как бы эффективнее взломать систему, чтобы меня впустили внутрь. В итоге все же створки разошлись в стороны сами, а в проеме показалась заплаканная сестричка.

— Неужели любимого братика одного бросила? — насупилась она, завесив лицо прядками волос.

От подобного вопроса я даже растерялась. Ника ревнует?

— Малышка, не придумывай. Ты мне куда больше дорога.

Я, шагнув к ней, обняла за плечи. Увела к кровати и усадила, целуя в макушку и убирая волосы, мешающие вытирать глаза.

— Почему тогда не выгонишь его? Он же ужасные вещи говорит! — Вереника посмотрела на меня с таким упреком!

— Послушай, Ника... — Я покачала головой, прижимая сестричку к себе. — В то, что рассказал Мэтсим, я не верю. Поначалу мне еще казалось, что есть в его словах что-то разумное, но потом... — договаривать не стала. И без слов все ясно. — А веду себя с ним так, потому что мне не хочется его обижать. Нам от подобного вымысла не жарко и не холодно. Пусть придумывает, если у него такая фантазия. К тому же это мало что меняет, в конце концов, он наш брат. И, похоже, психически не совсем здоров. Куда ему идти в таком состоянии? Вот вернутся родители и разберутся во всем. Это же их сын. Может, они нам о нем ничего и не говорили, чтобы мы жили спокойно и не переживали за него. Согласна? Потерпишь?

— Ладно — шмыгнула носом строптивица. — Если он больной на всю голову, то... — вздохнула. — Конечно, потерплю.

— Вот и умничка. Умойся и спускайся к нам.

Я встала, оправляя халатик. Однако последовать моему примеру сестра не поспешила.

— Лина-а-а... А можно я лучше тут побуду? Мы вчера с друзьями рано разбежались, договорились сегодня с утра встретиться.

Ясно. Отговорки ищет. Общаться с новоявленным и не вполне адекватным братом ей не хочется. А может, это и к лучшему.

— Конечно, — разрешила. — К обеду хоть спустишься?

Она помялась, но кивнула. Вообще прекрасно!

В куда более приподнятом настроении я легко сбежала вниз по лестнице, свернула к кухне и... И попала в загребущие лапки. Сильные такие. Хваткие.

Вот ведь! Жених в наличии, а я в халате, растрепанная и без косметики!

Пожалела, что ввела в систему его генкод на опознавание свой-чужой, потому что Фел бессовестно свободным доступом воспользовался. Еще и Мэт, мохнатый бездельник, не предупредил! Опять разлегся на своем любимом диване и делает вид, что его тут нет. Хоть бы тявкнул для приличия!

Впрочем, долго страдать по этому поводу Феликс мне не дал. Поцеловал, наглядно доказав, что ему без разницы, в каком именно виде я тут разгуливаю. К тому же в привычно возникшем радужном переливе контуры тел опять стали крайне нечеткими. Так что, если Фел видит то же самое, что и я... Ой!

Испугалась я основательно. Совсем рядом, за его спиной стоял еще один силуэт. Совсем темный, тяжелого цвета морской волны на глубине океана. И он-то как раз не искрил. Скорее наоборот, вбирал в себя разливающийся вокруг него вокруг свет. А я такого эффекта еще ни разу не видела!

Дернулась, вырываясь из тесных объятий.

— Что с тобой? — огненным заревом встревоженно ярко полыхнуло окружающее пространство.

Я помотала головой, приходя в себя. Вернее, заставляя сознание быстрее вернуться к нормальному восприятию.

Ну вот, ничего страшного. Разве что в карих глазах обнимающего меня мужчины ясно читалось беспокойство. Черные же, которые я прекрасно видела из-за его широкого плеча, смотрели совсем иначе. И в том, что именно происходило в душе их обладателя, наблюдавшего за нашим тесным общением, я никак не могла разобраться. Недоверие? Сомнение? Подозрение?

А этот-то тип чем недоволен?

— Феликс... — Я осторожно потянула его за руку, разворачивая к нескромному свидетелю и представляя: — Это Мэтсим.

— Я знаю, — живо отреагировал жених, с любопытством рассматривая нового знакомого, опирающегося спиной на стену и сложившего руки на груди. — Он твой брат. Я уведомление из полиции получил. Правда, так и не понял, что происходит, потому у тебя и появился так рано и без предупреждения. Ангелина? — наконец заинтересовался Фел моим страстным желанием сбежать и поймал за руку, возвращая к себе. — Ты куда?

— Я все тебе объясню. Но ты же сам сказал: «рано» и «без предупреждения». Пусти! Можно мне хотя бы сначала одеться нормально?

— Ты замечательно выглядишь, — одарив меня комплиментом и окинув озадаченным взглядом, будущий муж послушно разжал пальцы.

Я фыркнула и стремительно унеслась наверх. Еще один ценитель женской красоты нашелся! Неужели все мужчины считают, что чем меньше на женщине надето, тем лучше? О том, как будет происходить взаимодействие жениха с братом в мое отсутствие, задумалась только в своей комнате. На мгновение испугалась, а вдруг Мэт сейчас повторит Фелу все то, что говорил нам и... И я не знаю, каковы будут последствия! Потому и спускалась обратно осторожно, неспешно, стараясь ступать максимально тихо, прислушиваясь к негромкому разговору.

Интонации беседующих меня успокоили. Никто не нервничал, не психовал, мужчины сидели в гостиной друг напротив друга, в креслах, предоставив диван в единоличное пользование третьего представителя сильного пола. Песик, по всей видимости всецело удовлетворенный происходящим, вообще отключился от реальности, забыв, что он тут, по сути, охранник. А вот смысл того, о чем шел разговор, напряг меня ощутимо. Потому что меньше всего я ожидала, что предметом обсуждения станут наши с Феликсом личные отношения. Соответственно, предусмотрительно притормозила, чтобы не выдать своего присутствия и подслушать. Любопытно же!

— Сомневаешься ты совершенно напрасно, — не то отвечая на вопрос, не то продолжая свою мысль спокойно говорил Мэт. — Если Лина дала согласие, значит, кроме тебя, ей никто не нужен. И не будет нужен никогда.

— Не понимаю, как ты можешь быть в этом уверен, — с легкой горечью парировал Фел. — Я же не слепой. Прекрасно вижу, как на нее смотрят мужчины. И у меня в душе все переворачивается, едва представлю ее с другим. Она же такая красавица...

Ласковые интонации сладкой волной прошлись по телу, даже дыхание перехватило, словно я чем-то захлебнулась. От неожиданности и чтобы не упасть, вцепилась в перила, настолько реалистичными оказались ощущения.

— Ревнуешь? — в голосе брата ни тени насмешки, скорее беспокойство. — Напрасно. Поверь, это чувство не поможет тебе обрести уверенность.

— А что поможет? — словно удивился жених. — Я же стараюсь вести себя так, чтобы Лина не ощущала дискомфорта, а она держится со мной напряженно. Словно боится чего-то. На какие-то мгновения становится совсем близкой, я даже боюсь поверить своему счастью, а потом... — заканчивать не стал, видимо, посчитав, что и так все ясно.

— Это временно, не нужно торопиться, — обдумав его слова, мягко высказался Мэтсим. — Не дави на нее, прояви терпение. Сестра еще не осознает многих вещей, необходимость которых интуитивно чувствует, и ее это пугает. Она разберется, поймет, чего именно желает, и ее отношение к тебе изменится. Вот увидишь.

— Надеюсь, ты прав и Лина не передумает в последний момент, — совсем тихо произнес Феликс.

В наступившей тишине стало слышно, как сладко посапывает терьерчик, которому было наплевать на моральные терзания моего жениха. А вот мне — нет! Я, конечно, знала, что нужна ему, иначе, зачем бы Фелу делать мне предложение, но не ожидала, что он настолько близко к сердцу принимает мои попытки сохранять дистанцию и оставаться в рамках приличий! Хорошо хоть, ума хватило не мучить мужчину долго, хотя действовала я под влиянием совершенно непонятных стимулов. Интересно, а что Мэт имел в виду, говоря «не осознает»? Чего это я должна начать желать? Секса?

Почувствовала, как кровь прилила к щекам. Это лет пятьдесят назад в отношениях между полами все еще сохранялась либеральность, культивируемая прошлым веком, когда свобода в выборе партнера и времени вступления в интимные отношения была максимальна. А сейчас все очень даже строго. Неразборчивость в подобных связях не поощряется, и высокая мораль в отношениях прочно закрепилась в обществе.

Именно поэтому патологическое стремление быть с Фелом пугало меня ничуть не меньше, чем ненормальные видения во время поцелуев. К тому же внутренняя мотивация мужчины была мне неизвестна. А теперь, получается, можно расслабиться. Он действительно хочет быть вместе ради меня самой, а не чего-то еще.

— После свадьбы вы с сестрой останетесь жить в этом доме? — сбивая меня с мысли, неожиданно проявил любопытство Мэт.

— Лично мне хотелось бы иного, — поделился мнением Фел. — Мой дом мне кажется более удобным, а этот... — замолк, словно осматриваясь, и вынес вердикт: — тесноват. Да и в плане комфортности уступает современным. Так что предпочту, чтобы Лина переехала ко мне.

Пользуясь тем, что разговор принял совсем иное направление, я спустилась в холл.

— А меня спрашивать никто не собирается? — сделала вид, что обиделась. — Я люблю этот дом. Пусть он и старый, зато мне здесь хорошо. И природа здесь очень красивая. И соседей почти нет. А у тебя шага нельзя ступить, чтобы с кем-нибудь не встретиться.

Я присела на диван рядом с поднявшим голову йориком. Погладила мягкую шерстку, получив в ответ бурную активность и забравшийся на колени шерстяной клубочек.

Феликс растерялся. В карих глазах мелькнуло замешательство, а я в душе словно пустоту какую-то почувствовала, тут же пожалев о том, что сказала. Зачем я его огорчаю? Мне же хочется совсем другого! Чтобы он был счастлив! И с ним я уеду хоть к черту на кулички, без разговоров.

— Я думаю, что у вас еще есть время обдумать этот вопрос и обсудить, придя к решению, которое устроит обоих, — спас ситуацию дипломатичным вмешательством Мэтсим, удивив меня неимоверно. — Как Вереника? Нервничать перестала?

— Что-то случилось? — проявил аналогичный интерес жених.

— Появление Мэта было для нас несколько неожиданным. Ты забыл, какое сообщение она тебе сбросила? Вот теперь и не понимает, как себя с ним вести, — ответила я Фелу и кивнула брату: — Ника к тебе привыкнет, не переживай. К тому же не думаю, что ваше с ней общение будет постоянным, завтра приедут родители, и она вместе с ними вернется в Лирград.

— А как же свадьба? — нахмурился Фел.

— После свадьбы, — успокоила я его, пропуская сквозь пальцы шелковистую шерстку наслаждающегося лаской песика. — Эти два дня Мэту придется потерпеть.

— А потом? — будущий муж заинтересовался другой стороной вопроса. — Как я понял, у Мэтсима с жильем некоторые проблемы?

Чуть было не ляпнула: «Не только с жильем», но вовремя спохватилась и пожала плечами.

— Никаких проблем. Если у родителей не будет других планов, он сможет остаться в этом доме. Раз уж ты так настаиваешь на том, чтобы мы жили у тебя.

Вот теперь я сказала правильно, потому что улыбка до ушей и движение навстречу вряд ли свидетельствуют о чем-то другом. Как и все остальное. Мало чего соображающего терьерчика Фел забрал из моих рук и вернул на диван, а меня поднял, чтобы усадить к себе на колени. Уютно устроил в объятиях, поцеловав в висок.

— Спасибо, — тихо шепнул жених. Ласково скользнул ладонью по спине и продолжил уже громче: — Прости, ангелочек, мне на работу нужно, я ведь заскочил, только чтобы убедиться, что у тебя все в порядке. Вечером зайду и мы займемся подготовкой, хорошо? — Мужчина чуть изменил положение тела, заглядывая в мои глаза.

Почему-то я только сейчас обратила внимание на то, что на нем надето. Темно-синий комбинезон аэрорепайрера с серой кожаной обтяжкой, похожей на ту, что цепляла Мэту Ника. Только если у брата эта фурнитура выполняла в большей степени декоративную функцию, то у Феликса имела вполне определенное значение. Ибо удерживать инструменты, в то время как висишь над землей, можно только закрепляя их на себе, ведь ремонтировать аэрокары нередко приходится прямо в воздухе, когда из-за мелкой поломки нет никакого смысла терять время и буксировать их на техническую станцию. И эта профессия сейчас считается самой престижной, даже в стиле одежды ее имитируют.

— Конечно, — ответила ему улыбкой, — я буду ждать.

Получила еще один целомудренный чмок в щечку и едва сумела погасить в себе возникшую в ответ бурю желания ощутить настоящий поцелуй этих ласковых губ. Ф-ф-фух... Как все-таки хорошо, что скоро мне уже не нужно будет сдерживаться!

Выпустив меня из объятий, жених протянул поднявшемуся с кресла брюнету руку.

— Мэтсим, приятно было познакомиться. — Крепко пожал ладонь, которую тот подал в ответ, но не отпустил, продолжив удерживать в своей. — Слушай, а не хочешь поработать со мной? Ты же сказал, что хорошо разбираешься в технике.

От подобного предложения я только рот открыла, а вот Мэт...

***

Мэт смотрел в доброжелательные карие глаза своего нового знакомого, ощущая крепкое, уверенное пожатие и пытаясь разобраться, почему у того вдруг возникло желание взять с собой человека, незнакомого со спецификой работы. Да, в ответ на вопрос: «А специализация у тебя какая?», он ответил: «С техникой взаимодействую в основном». Но неужели землянин готов тратить на него свое время только из-за этого? Или дело совершенно в ином. Например, Феликсу хочется наладить отношения с тем, кто скоро приобретет статус родственника. Мама рассказывала, что для людей семейные узы понятие отнюдь не абстрактное, хотя, если судить по ее словам, не всегда однозначное. Ведь о собственных родителях она говорила крайне редко и не самые приятные вещи.

— С удовольствием, — принял приглашение Мэтсим и заметил изумленно расширяющиеся глаза и приоткрытый рот сестры, словно она не могла для себя решить: возразить или предоставить ему свободу действий.

Ее реакция, в общем-то, тоже была понятна. В то, что он рассказал, она не поверила. Сделала вид, да, максимально нивелировала полное неприятие реальности у своей сестры, но всерьез слова брата не восприняла. Мэта это нисколько не огорчало. Всему свое время. Мысль о том, что можно было бы действовать иначе и ввести ее в заблуждение, придумав удобную полуправду, он отбросил сразу. Стоит сделать это однажды, и у сестры начнут появляться сомнения. А своему брату она должна доверять безоговорочно, иначе колонию не построишь. У землян на этот счет есть хорошая поговорка, которой Мэт решил придерживаться: «Лучше горькая, но правда, чем прекрасная, но ложь». К тому же ему всего лишь нужно дождаться, когда сущность ментаута сестры заявит о себе, инициированная избытком энергии. Сопротивляться самой себе она не сможет. Необычайная удача, что ее пара оказалась с ней рядом именно сейчас!

Предстоящая встреча с земными родителями колониста тоже не смущала. Он прекрасно понимал, что фактически сделал ее неизбежной, прилетев на Землю. Вообще, глупо и недальновидно было бы рассчитывать на то, что его пребывание на планете останется тайной для них или кого-либо еще. Тем более чип с индивидуальным кодом у Мэта отсутствовал. И в этом смысле проведенная генетическая экспертиза, по результатам которой установили личность, сыграла ментауту на руку, легализовав его как полноценного члена земного сообщества и избавив от необходимости скрываться или объясняться со спецслужбами.

Теперь Мэтсиму оставалось только ждать, по возможности стараясь получать максимум информации. А что для этого оптимально? Ответ напрашивался сам собой — общение с землянами. С сестрой, в первую очередь. Однако все то, что касалось ее пары, виделось пришельцу не менее важным. Хотя бы потому, что парень был совсем не так прост, как показалось на первый взгляд. Не в смысле отношения к Ангелине, тут все было абсолютно прозрачно — к девушке Феликс относился более чем трепетно. А вот вопросы, которые он задавал в разговоре с ее братом, создавали впечатление, что землянин сознательно избегал всего того, что могло спровоцировать колониста на откровенность. И именно это вызывало подозрение.

Заинтригованный причинами, Мэт сделал выбор — оставив Лину дома, ушел с Фелом. И сейчас с интересом следил за тем, как ловко мужские руки извлекают из раскрытого борта дефектную деталь.

— Подобный тип повреждений ты уже видел. — Зависший в двух метрах от ремонтной платформы аэрорепайрер бросил добытое в утилизатор. — А у этих моделей аэрокаров варианты установки почти не различаются. Может, попробуешь сам? — предложил он, кивнув наблюдающему за его действиями добровольному помощнику.

— Давай, — не стал отказываться Мэтсим.

Отыскал в контейнерах с запчастями нужную и выбрал подходящие инструменты, закрепив их на обтяжке комбинезона. Одежду, которую утром ему заказала Лина, пришлось сменить на более удобную для работы, и теперь становилось ясно, что именно имитировал набор непонятных ремешков. Факт, который, кроме удивления, у колониста ничего не вызвал. Зачем выдавать желаемое за действительное, Мэт так и не понял, зато комфортность и функциональность экипировки оценил. Как и то, насколько легко оказалось работать с земными материалами и техникой.

Мэт шагнул в пустоту между машинами и, качнувшись в силовых линиях включившегося антигравитационного пояса, стабилизировал свое положение. Установил деталь на положенное ей место и подключил к системе, адаптировав параметры.

— Готово, — коротко отчитался, разворачиваясь к «начальству».

Оценив результат, Феликс только головой покачал. Видимо, впервые ему довелось столкнуться с тем, кто смог без подготовки и объяснений справиться с не самой простой задачей. Впрочем, от вопросов, откуда у непрофессионала подобные навыки, он снова воздержался.

— Вы можете продолжать полет. Свободного вам пространства. — Феликс кивнул пассажиру, нетерпеливо ожидающему окончания ремонта, и повернулся к помощнику. — Ну что, у нас еще один вызов, и можно будет лететь домой.

Домой... Возвращаясь на платформу, Мэт усмехнулся. Как дико слышать это слово, когда у тебя его нет. Разве для того, кто должен создать его сам, что-то может служить заменой? Домом для ментаута может быть только его собственная колония, а все остальное... Остальное лишь иллюзия. Как псевдоремешки на одежде.

Именно поэтому предложение Лины предоставить земной дом в полное его распоряжение особого энтузиазма у Мэтсима не вызвало. Оставлять сестру без присмотра ему не хотелось. Ведь необычайно высока была вероятность того, что в тесном физическом контакте с парой, энергетический потенциал которой в этот момент будет максимальным, девушка не справится с нахлынувшим на нее потоком энергии и испугается открывшейся перед ней ментальной реальности. И, раз уж Ангелина не приняла на веру слова брата о том, кто она на самом деле, легко представить, как будет шокирована происходящим. Так что Мэт прекрасно понимал, насколько важно, чтобы он оказался рядом, когда это произойдет.

Проще всего было бы не дожидаться спонтанного погружения, а спровоцировать формирование ментальной связки прямо сейчас. Но как? Как заставить сущность сестры первый раз погрузиться в свою эмреаль[4]? При том, что сейчас она даже во время поцелуя, когда нужно всего лишь коснуться полей, этого не делает! А ведь энергии вокруг нее концентрируется более чем достаточно! У Феликса, похоже, хороший потенциал.

[4] Эмреаль — ментальная реальность — мир вне материального пространства, где могут жить колонисты.

Самих потоков Мэтсим не видел, сущность ментаута в нем не могла использовать чужую энергию, а своей пары он не имел, но ему достаточно было косвенных признаков, чтобы понять — Ангелина уже на грани и переступить ее может в любой момент.

Проблема требовала решения, а найти его не удавалось. Брюнет второй час сидел в кресле гостиной, наблюдал за увлеченно терзающей юнит молодой парой, прислушивался к возникшему спору и надеялся получить хоть какую-то подсказку.

— Сам такое платье и надевай! — тихо возмущалась Лина. — Оно ужасное!

— Ладно... — Ее жених чуть ли не с головой влез в голоэкран. — Тогда, может, вот это?

Он вытащил откуда-то из потаенных глубин земной информационной сети виртуальный образ еще одного наряда.

Присмотревшись к шедевру местной швейной индустрии, Ангелина закатила глаза к потолку и застонала:

— Феликс... Я все понимаю, тебе нравится, но подбери что-нибудь менее вычурное и объемное, пожалуйста! В этом платье я буду неповоротливой, как круизный лайнер.

Судя по диалогу, который вели молодые люди, выбор одежды для одного из будущих супругов ложился на плечи второго, и достичь компромисса, если взгляды расходились, было не просто. Впрочем, дело все же сдвинулось с мертвой точки, когда наконец Фелу удалось отыскать устраивающий и его, и Лину вариант. Поцелуй, который за этим последовал, окончательно примирил обоих, и парочка продолжила обсуждение, перейдя к выбору места для проведения церемонии.

Замерший в ожидании, Мэт разочарованно вздохнул. Ну надо же! Ангелина могла прямо сейчас связку зафиксировать, ан нет! Опять зависла на границе между мирами, так и не перешагнув. Но ведь пару она чувствует! Вон как у сестры дыхание перехватывает, когда Фел незаметно подходит к ней со спины, при том что она его даже не видит! И тем не менее энергию, которая проходит через него, оставляет неиспользованной. Почему? Боится? Или не осознает того, что конкретно с ней нужно делать?

— Лина, подожди, — Мэтсим остановил сестру, когда та, проводив жениха после совместного ужина, направилась к лестнице. — Я хочу у тебя кое-что спросить.

— Спрашивай. — Ангелина помедлила, но вернулась. Привычно подогнув ногу и подтянув юбку, присела на мягкую ручку кресла и облокотилась о спинку.

— Почему ты себя сдерживаешь? — Мэт остался стоять, опираясь бедром на край стола и скрестив руки на груди.

— Не понимаю, о чем ты, — тряхнула головой девушка. Золотистые волосы, убранные за спину, рассыпались по плечам.

— О нем. — Мэтсим кивнул на дверь, возле которой минуту назад прощался с Ангелиной Феликс. — Твоя пара так близко, а ты не реагируешь. Неужели не чувствуешь, того, что должна с ним сделать?

Краска залила щеки смутившейся Ангелины, вот только в глазах сверкнула отнюдь не растерянность. Сестра рассердилась. Впрочем, возможно, колонисту это только показалось, потому что ответила она совершенно спокойно:

— Предпочту дождаться свадьбы.

Поднялась, показывая, что разговор закончен, и скрылась наверху, несмотря на попытку Мэта ее вернуть. Он не сразу сообразил, что она трактовала его слова в совершенно ином смысле.

Поведение сестры осталось ему непонятным. Неужели Фел был прав, когда пожаловался на холодность своей невесты? Ведь ментаут должен в первую очередь заботиться о том, чтобы пара получила максимум удовольствия, а Ангелина почему-то упорно делает все, чтобы этого не происходило. Зачем?! Что творится в ее голове? Или жизнь на Земле изменила сестру настолько сильно, что она тоже стала неполноценной?

Обеспокоенный, Мэтсим в задумчивости мерил шагами комнату, погрузившуюся в темноту. Нет. Не может такого быть. Не должно! Ведь столько в этом мире, в его жизни и в жизни других, зависит от этой девочки! И ради нее, ради того, чтобы она исполнила свое предназначение, он готов на все. Неужели это напрасно?

ГЛАВА 2. Бриллианты навсегда

Утром сестра на брата не смотрела, словно его рядом нет. Не разговаривала даже, чем удивила не только заскочившего проведать невесту Феликса, но и Нику, спустившуюся к завтраку. Настаивать на общении колонист не стал, сообразил, что это защитная реакция такая, да и ждать тех, кто сможет изменить ее отношение, осталось совсем недолго. Невозмутимо выпил кофе, лично добыв его и бутерброд из недр повара-автомата, и отправился переодеваться, выполняя вчерашнее обещание поработать с Фелом еще один день.

Беспокойная мысль, которая со вчерашнего вечера накрепко засела в сознании, сегодня трансформировалась в философское спокойствие. Если изменения сознания Ангелины настолько сильны, что земная личность подавила ментальную, то сделать с этим ничего нельзя. И раз уж сестра не хочет лететь с ним, не желает принимать того, кто она есть на самом деле, не в состоянии зафиксировать связку — при том что все условия для этого у нее имеются — значит, так тому и быть. А еще Мэт понимал, что в этом случае и для него самого возвращение в Глисс не имеет никакого смысла. Самым оптимальным будет остаться на Земле, где жители имеют аналогичный телесный облик, и адаптироваться. Это не сложно. Генетически он им идентичен, потенциальное место жительства есть, а теперь вот и работа...

— Молодец, что согласился! — радостно похлопал его по плечу Феликс. — Это большая удача, что тебя взяли без испытательного срока. Впрочем, ты это заслужил. Обычно категорию «Тау» аэрорепайрер получает только года через три-четыре стажировки.

Он с уважением посмотрел на квалификационные параметры, которые выдала система регистрации по результатам исправленных Мэтсимом поломок за пять часов работы и пройденного тестирования.

— А у тебя какая? — заинтересовался молодой специалист.

— «Омега», — с улыбкой ответил куда более опытный коллега. — Я семь лет здесь работаю.

На шкале, которую сейчас рассматривал новоиспеченный землянин, эта категория на три позиции превышала присвоенную ему и была максимально доступной. Ну что ж, есть к чему стремиться. И этот факт будет стимулом для самосовершенствования.

Предложение пообедать в местной столовой, прежде чем возвращаться домой, Мэт принял с энтузиазмом. Проголодаться он успел, да и земная еда ему нравилась. Куда больше, чем та, которой приходилось питаться в колонии. Не в отношении вкуса. Мама была непреклонна, буквально заставив Дэташша ввести ароматизаторы во все концентраты, которые готовили его жнецы, однако консистенция оставалась неизменной. Сублимерат мог быть исключительно однородным, хоть и разной плотности. Потому и сравняться с земной пищей ему не удавалось.

Подтвердив свою личность, тем самым оплатив счет, Феликс убрал от считывающего устройства ладонь и приступил к обеду. В который уже раз цепляясь взглядом за перстень на мизинце его правой руки, Мэт решился на вопрос:

— Красивый камень. — Пододвигая к себе одну из тарелок, он указал глазами на сверкнувший темным фиолетовым отблеском кристалл, оправленный в белый металл с продольной ярко-желтой полоской.

— Нравится? — Переложив вилку в другую руку, землянин удовлетворенно распрямил пальцы, позволяя лучше разглядеть украшение.

— Очень интересный дизайн, — максимально корректно высказал свое мнение ментаут, неторопливо пережевывая салат. — Как долго он у тебя?

Феликс чуть нахмурил брови, припоминая.

— Где-то... с месяц, — озвучил он наконец и вновь полюбовался игрой света на гранях кристалла. — Увидел в продаже и не удержался. Давно о таком мечтал.

Мэтсим задумался. Может, именно этот камень и есть реат[1]? Других же землянин не носит, а без кристалла Лина бы не почувствовала в нем свою пару. Тем более сестра упоминала в разговоре, что она примерно столько по времени с Фелом и знакома. Любопытное совпадение. Или не совпадение?

[1] Реат — кристалл, материальный внешне и ментально-пространственный внутри. Катализирует процесс перераспределения ментальных знергополей между биологическими объектами, а так же первичной и вторичной энергии между пространством и подпространством.

— Снимаешь кольцо или постоянно носишь? — словно между делом полюбопытствовал Мэт. Подцепил сочный кусочек мяса на вилку и отправил в рот, маскируя этим нехитрым действием свое нарастающее внимание.

— Постоянно, — отозвался землянин, следуя его примеру и меняя блюдо. — Камень утоплен глубоко, за одежду не цепляется и работать не мешает. Очень удобно. Хочешь, мы тебе такой же перстень подберем? Или похожий, — по-своему расценил проявленный интерес. — Не самая дешевая модель, конечно, но зарплата тебе теперь позволяет, — намекнул на изменение статуса.

— Спасибо, обязательно воспользуюсь твоей помощью, но позже, — отказываться Мэтсим не стал, в душе удивляясь неимоверно. И было чему.

Пара его отца, когда прилетела в Глисс, носила реат на цепочке, как кулон. Именно благодаря ему ловец ее почувствовал. И камень этот был с Земли. Дэташш рассказывал Мэту, что у многих захваченных в плен землян были такие же кристаллы. У кого-то в браслетах, у кого-то в кольцах. Невероятно. Что ж за планетка такая, на которой реаты — безумно редкие и ценные — продаются совершенно свободно?!

А ведь это еще не все! Получается, что на Земле и пары для ментаутов, считай, на каждом шагу. Взять хотя бы того же Фела. Совершенно случайно встреченный Линой человек, а оказался с нужным потенциалом! Кстати, экипаж того же «Звездного ветра» почти на треть был укомплектован теми, кто мог стать парой колонистам. И Дэт не раз сокрушался, что выжили из них лишь немногие. Ведь ментальные партнеры тоже редкость и их приходится искать едва ли не по всей Галактике!

Все же Земля очень необычная планета. Удивительная.

— Мэт, Лина просит нас не задерживаться, — вернул его к реальности голос Феликса. Тот взмахом руки развеял повисшее в воздухе сообщение, пришедшее ему на коммуникатор, и пояснил: — Ваши родители прилетели.

— Хорошо. Идем. — Колонист встал, показывая, что откладывать встречу он не намерен.

Ближайший флёр, в контуры которого они ступили, предупредительно создал виртуальную панель управления, и Мэтсим, за эти дни прекрасно запомнивший координаты дома Ангелины, сделал движение, чтобы их ввести. Вот только Фел остановил его руку на полпути.

— Они в своих апартаментах, — пояснил он, быстро пробежав пальцами по полупрозрачной консоли и активируя перемещение. — Девочки к ним уже прыгнули, — добавил и, едва осел конденсат, шагнул на упругое покрытие услужливо проявившейся перед ними дорожки.

Оказавшаяся столь же послушной, как и та, которой управляла Ника, тропинка по мановению руки Фела убежала к каплевидному зданию, увитому спиральной обтяжкой из полупрозрачного материала. Слепящие блики от покрытия стен заставляли жмуриться и мешали рассмотреть его хорошенько, но то, что подобное сооружение здесь не единственное, колонист заметил. Чуть в отдалении за ним возвышалось еще несколько. В свободном пространстве между ними шустро сновали аэрокары, а в полуметре над поверхностью земли, прикрытой толстым зеленым растительным ковром, широкими лентами лежали транспортные дорожки.

Следуя за Феликсом, сначала к дому, а затем по коридору, Мэтсим приложил максимум усилий, чтобы подавить эмоции и оставить разум свободным для анализа информации. Излишне сильные эмоциональные реакции были еще одним неприятным дефектом, напрямую связанным с человеческим телом, и с этим приходилось считаться. Отец Мэта не раз сетовал по этому поводу, стараясь научить сына оптимальному контролю. И все же как ни старался колонист остаться равнодушным, сделать этого не смог. На его лице так явно отразились все те чувства, что затопили сознание, — ведь женщина, которая стояла перед ним спиной к окну, была совсем неотличима от его матери. Да и по сути они были идентичны друг другу. Не только телом, но и душой.

Невысокая, по-прежнему темноволосая, с привычной короткой стрижкой, одетая в легкое цветное платье до колен, Ирилика с волнением всматривалась в черты того, кто перешагнул порог. Того, кого она согласилась оставить другой себе, чтобы спасти от гибели два мира. Того, кого она не мечтала и даже не надеялась увидеть, потому как Дэташш лично ее заверил, что правду своему брату он не откроет.

И вот теперь, когда еще в полете было получено извещение о регистрации в земной базе землянина, имеющего общую с ней и ее мужем генетическую структуру, стало ясно — своего обещания жнец не сдержал. И причины подобного поступка взволновали Лику куда сильнее, чем сам факт появления мальчика на Земле.

— Мэт?! Господи! Почему ты здесь?! — женщина метнулась к замершему в дверях молодому мужчине. Вцепилась пальцами в плечи, с тревогой заглядывая в темные глаза. — Что-то случилось в колонии? Ты прилетел один? А твой отец? С Эльдиром все в порядке? А со мной? То есть... — запнулась, видимо только сейчас сообразив, как дико звучат ее вопросы для тех, кто наблюдает за этой встречей со стороны.

— Девочки, Феликс... — Не выпуская обретенного сына из рук, Лика обернулась к ним. — Вы не могли бы побыть несколько минут в другой комнате?

***

В другой. Понятно. Вот так всегда, на самом интересном месте нас выпроваживают куда подальше! Но и спорить сейчас нельзя, вон как мама нервничает, в голосе столько беспокойства! Все же с братиком реально что-то не так. Жаль только объяснять, что именно, нам не спешат.

Развернув раскрывшую рот Нику и подтолкнув в соседнее помещение, я оглянулась на Фела, шагнувшего за нами следом, и закрыла проем. Пусть. Все равно все выясню! Похоже, невменяемостью и придуманным миром тут и не пахнет, скорее чем-то очень даже реальным. Неужели весь тот бред, который Мэтсим рассказывал, все же реален? Или не весь?

Я принялась ходить по комнате, снимая стресс и прикидывая, что же происходит? Вернее, происходило когда-то, раз отец, всегда сдержанный, предельно корректный и до безумия влюбленный в маму, сейчас мрачный, как туча, с ней не разговаривает, а на нас только один взгляд бросил, — не самый невозмутимый, кстати. И вообще, сбежал черт знает куда, едва корабль приземлился. За сутки не успокоился? А ведь родители, как я поняла, именно столько времени в курсе появления сыночка на Земле. Получается, мама скрывала его наличие от всех? У Мэта другой отец? И вопрос ему она задала, именно на эту мысль наталкивающий. Но генетика-то у брата с нами одинаковая, иначе система сразу бы идентифицировала его как кровного родственника лишь с одной генетической стороны! А-а-а! У меня мозг вскипит раньше, чем я получу ответы!

— Ангел мой, ну что с тобой? — Фел меня поймал, прижав к себе. — Ты сама не своя. Мэт — отличный парень, не думаю, что с ним связано что-то плохое.

Отталкивать жениха я не стала, его поддержка сейчас была нужна. Да и спокойнее как-то, когда он обнимает. Увереннее, что ли.

— Тебе легко говорить, а я за отца переживаю. Похоже, что папа о наличии сына вообще ничего не знал. Представляешь, каково это?..

— Вы можете потише разговаривать? — перебила меня, неожиданно раздраженно зашипев, Ника. — Я из-за вас не слышу почти ничего!

Обернулась на ее голос и с удивлением обнаружила сестру внутри голограммы юнита, созданной пиратской программой прослушки.

— Ника! — Я изумленно расширила глаза, поражаясь сразу двум вещам: бесцеремонности и наглости. — Выключи немедленно! Где ты вообще эту гадость взяла?

— Ага, щас. Чтобы нам потом опять лапшу на уши навешали? — Сестра посмотрела на меня как на дуру и хитро усмехнулась: — А программу... Где взяла, там уже нет. Вы слушать будете?

Пока я приходила в себя от подобной наглости, Фел все решил за меня. По всей видимости посчитав, что предложение Ники разумное, увлек мое безвольное тело ближе к новоиспеченному хакеру. В общем, в себя я пришла сидящей у него на коленях, окутанная полупрозрачным облаком голографической картинки, слишком нечеткой, чтобы можно было ее рассмотреть, но достаточно громкой в смысле звукового сопровождения.

— Тебе совершенно незачем оправдываться, — звучал совсем рядом тихий голос Мэта. — Я в курсе всего, что происходило. От меня никто и никогда ничего не скрывал. Ни ты, ни отец. Так что я прекрасно понимаю, насколько все сложно, и уж тем более не обижаюсь. В конце концов, ты же все равно была со мной.

Владеющее мной желание возмутиться самоуправству жениха и отругать сестру на этом душещипательном моменте самоликвидировалось. Получается, братику рассказывали все, а нас зачем-то держали в неведении?

— Мэт, — кажется мама всхлипнула, — а ты уверен, что Ангелина тоже колонист? Дэташш сказал мне, что она обычный ребенок.

— Дядя ошибся, — совершенно спокойно заявил Мэтсим. — Не смог рассмотреть ее сущность, когда мы были вместе, а после пересадки не проверил. Поторопился.

— И что теперь будет? — кажется, мама начала не на шутку беспокоиться. — Линочка к этому совсем не готова! Ты с ней говорил? Как она это приняла? А как же Фел? Они же хотят пожениться, я сообщение получила. Может, ей не обязательно улетать с тобой?

— Мама, — вздохнул Мэт. — Ты задаешь вопросы быстрее, чем я могу на них ответить. Не переживай, я уже понял, что Лина хочет остаться на Земле. Создать колонию я ее заставить не могу и настаивать не буду, в этом точно нет никакого смысла. Она сама должна захотеть это сделать. К тому же сестра мне не верит. А что касается Фела... — голос стал несколько тише, словно брат знал, что мы его слушаем. — Он ее ментальная пара.

Похоже, что от подобного сообщения мама растерялась. С минуту молчала, да и Мэтсим ничего не говорил, слышны были только шаги, словно он ходит по комнате. Тело Феликса, на которое я опиралась, закаменело. И я прекрасно понимала, каково ему слышать подобное, вот только сделать ничего не решалась.

— Пара... — наконец мама повторила озадаченно. — Но... — снова замолчала. — Я думала, что для этого ментауту нужно быть спрутом и пройти трансформацию...

— Совсем не обязательно, — в интонациях послышалось что-то ироничное. — Главное, чтобы мозговые фазы совпали. И потом, ты же в курсе, зачем перестраивается тело. Так что Лине необычайно повезло — свою пару она может использовать в полной мере и прокачивать через нее нужную энергию, ведь Феликс одного с ней морфотипа.

— А ты? — продолжился допрос. — У тебя пары нет?

На этот раз молчание наступило по инициативе брата.

— Мэт? — мама расстроилась. — Ты никого не почувствовал?

— Нет, — решился тот на ответ. — Думаю, что у меня пары не будет никогда.

— Почему? — родительница ужаснулась подобной перспективе. — Ты подожди, не торопись! Твой отец тоже считал, что не способен к ментальному контролю, а потом встретил меня, и у него все получилось, — видимо, она решила его успокоить. — И у тебя тоже получится, нужно только поискать! На Земле много девушек. Неужели среди них не найдется той, которая тебе подойдет?

— Возможно. — Снова послышался звук шагов, а потом раздался горький смешок. — Но какой смысл иметь пару, если нет колонии? У отца она была. А у меня без Лины ее не будет, ведь не похоже, что сестра согласна менять свою жизнь. Так что придется мне жить без этого...

— Хватит! — Я рванулась из ослабевших рук и решительно выключила технику. — Еще раз такое сделаешь, расскажу отцу! Вот ему и будешь объяснять, откуда у тебя такие программы и наклонности! — сердито пригрозила испуганно отпрянувшей от меня сестре и ушла к окну, созерцать индустриальный пейзаж и успокаиваться.

Эх, Ника! Что ж ты такая любопытная?! И Фел у нее на поводу пошел! Понятно, что я все равно узнала бы правду, но ведь мама могла рассказать мне все иначе, смягчив ту неприглядную реальность, которая вырисовывалась из подслушанного диалога. А теперь я чувствовала себя паршивей некуда. В первую очередь, потому, что проявила непростительную беспечность, вовремя не осознав своей ответственности за жизнь того, о ком я совсем ничего не знала и кого не принимала всерьез. Как же я могла быть такой глупой?!

На плечи легли мужские руки.

— Расстроилась? — тихий вопрос прозвучал одновременно с поглаживающим движением ладоней.

Я кивнула, осторожно отстраняясь от него и шагая в сторону. Феликс забеспокоился:

— Лина? Ты на меня обиделась?

Отрицательно мотнула головой, продолжая упорно смотреть в окно. Не хочу расстраиваться еще больше.

— Тогда что не так? — моей реакции он не понял.

— Ты же сам все слышал. — Я пожала плечами, присматриваясь к тому, как гнутся под порывами ветра тонкие ветви молодых деревьев. — Мэт ничего не выдумал. Я — не человек. Ты для меня вовсе не жених, а какая-то непонятная пара, которую я буду использовать. И проблем, которые придется решать, у меня теперь будет выше крыши. Тебе это надо?

Жених меня развернул и с силой прижал к себе, оплетая руками.

— Вот глупая! — в его голосе четко слышались и злость, и облегчение. — Я же люблю тебя и мне без разницы, кто ты на самом деле. Даже не мечтай, что я тебя оставлю. И замуж за меня завтра ты выйдешь, даже если мне для этого придется тебя тащить силком. Ты от меня так просто не избавишься. И все твои проблемы будем решать вместе. Поняла?

— Фел... — Я всхлипнула, вжимаясь лбом в жесткую ткань его комбинезона. Он ведь после работы даже переодеться не успел. — Ты пожалеешь и сбежишь.

Сокрушенно вздохнув, он меня поцеловал, не позволяя увернуться и доказывая, что сомневаюсь я в нем совершенно напрасно. И привычное пространство снова исчезло за радужными переливами. Вот только желания вникать в то, что же это за мир такой, в который меня затягивает каждый раз, едва губы Феликса касаются моих, у меня не было никакого. Может, от этого можно как-то избавиться, чтобы жить нормально?

— Кх-м... — раздалось недовольное покашливание за спиной и тихое бурчание: — Вообще-то, я еще тут. А вы пока не женаты.

Вот маленькая блюстительница нравственности! Ей подслушивать, значит, можно, а нам целоваться при свидетелях нельзя. Однобокое у сестры понимание этики, однако ж!

— А ты давно могла бы к себе уйти, — неожиданно укорил ее звучный низкий голос. — И дать им возможность побыть вдвоем.

— Папа!

Прозвучало это дуэтом — среагировали мы с Вереникой совершенно синхронно.

Поднырнув под руку отпустившего меня жениха, я стремительно бросилась к отцу и обняла. Сестра вцепилась в него с другой стороны. Соскучились за две недели.

— Мама где? — Папа нас погладил по головам и мягко отстранил.

— С Мэтом разговаривает, — тут же наябедничала сестра.

— Понятно. — Взгляд отца безошибочно остановился на закрытой двери. Впрочем, уже в следующую секунду переместился на дочь. На губах промелькнула улыбка. — Ника, ты бы заглянула к себе в комнату. Я тебе кое-что привез.

Темные глаза загорелись любопытством, сестричка ахнула, встрепенулась и все же чуть помедлила, словно понимая, что под благовидным предлогом ее просто выпроваживают. Но ушла. Надеюсь, что у нее хватит совести не подслушивать. Хотя отец с той же предусмотрительностью поставит блокировку, если почувствует, что в этом есть необходимость. Это только мама такая доверчивая и не думает, до каких изысков может дойти любопытство тех, кто остался за стеной.

Ну вот, я же говорила! Почти незаметным движением папа активировал защиту, усаживаясь на диван и касаясь панели юнита. Кивнул Феликсу, указывая на место напротив. Внимательно проследил за тем, как я помедлила, выбирая: сесть рядом с женихом или отдельно. Чуть нахмурился, когда выбрала первое, оказавшись в плену притянувших меня к корпусу рук.

— Вижу, планы не изменились, — негромко заметил он, качнув светловолосой головой. — Решили, что все складывается удачно? А если не получится?

Заявления я не поняла. Да, отец всегда относился к Фелу с определенной долей настороженности. Но негатива никогда не выказывал и встречаться с ним меня не отговаривал, разве что несколько раз просил подумать хорошенько, прежде чем решаться на что-то серьезное.

Растерянно взглянула на Феликса. Вступать в диалог тот не спешил, молчал и совершенно спокойно, не опуская глаз смотрел на будущего тестя. Перевела взор на отца, который столь же пристально всматривался в лицо потенциального зятя. И взгляды, которыми эти двое сейчас обменивались, меня насторожили. У них какие-то свои дела? Да что ж за жизнь такая?! Кругом одни интриги! У меня ощущение, что с таким окружением мне самой из флориста придется в секретного агента переквалифицироваться! Срочно!

— Ладно, — так и не дождавшись ответа, как-то обреченно выдохнул отец, грустно посмотрев на меня. — Кто я такой, чтобы вам мешать? Раз уж все идет к этому... — Его взгляд вернулся к Феликсу, в голосе появилось вполне осязаемое предупреждение. — Но учти, обидишь девочку, пожалеешь. И ты, и все остальные. Это ясно?

— Я никогда не сделаю ей больно, — на этот раз Фел отмалчиваться не стал. — И никто другой не посмеет. Вам не нужно беспокоиться.

— О чем речь? — Направление, которое принял разговор, мне не понравилось. Какое отношение имеют некие «все» к нашей будущей семейной жизни? И я потребовала объяснений — Кто и почему должен будет пожалеть?

— Те, кто решил, что может тебя использовать, — безапелляционно заявил папа.

— Не поняла... — В душе что-то взметнулось, будто ледяной порыв ветра прошелся. Я даже вздрогнула, настолько холодно стало.

— Не бойся, мой ангел. Все не так страшно, как ты думаешь. — Фел прижал меня к себе сильнее, словно желая согреть.

Заглянула в карие глаза, которые смотрели с такой нежностью, что подозревать их обладателя в неискренности было совершенно невозможно. Ровно в той же степени, в которой я не могла избавиться от желания оказаться с ним наедине.

— Прости, Лина, — снова заговорил отец. — В происходящем с тобой я виноват в первую очередь. Не смог защитить твою маму, и она попала в плен к колонистам. А Лика к тому моменту уже была беременна. И то, с кем ей пришлось взаимодействовать, повлияло на тебя. На то, кем ты стала. Только телом осталась человеком, а душой... — Знакомым жестом, выдающим его смущение, отец прошелся по подбородку. — Того, что ты ментаут, я не знал. Твоя мама тоже считала тебя обычным ребенком. А о том, что у тебя был брат, мне ничего не говорила, боялась, что я не пойму. Да и я даже в мыслях не допускал, что с этой беременностью было что-то не так. Однако, как выяснилось, это только я проявил такую самонадеянную беспечность.

Папа одним сильным движением оттолкнулся, поднимаясь на ноги. Походив по комнате, остановился у окна. Склонился к стеклу, опираясь ладонями на подоконник. Несколько секунд всматривался вдаль и наконец обернулся к нам.

Увидев его лицо, я от неожиданности вцепилась пальцами в то, что оказалось рядом — руку Фела. И было отчего. Лоб прорезала вертикальная морщина, брови сошлись к переносице, взгляд, и без того не самый спокойный, стал совсем злым, желваки ходуном ходят... Я таким отца практически никогда не видела.

— В один прекрасный момент, — мрачно продолжил папа, — я понял, что твоей жизнью очень уж интересуется тот, от кого подобного любопытства я не ожидал. Конечно, твой дед всегда отличался патологическим стремлением и способностью влезать в чужие дела: вся эта дурацкая военная операция против колонистов была под его контролем! Он даже меня ухитрился использовать, чтобы задуманные планы реализовались. Но я и подумать не мог, что ему понадобишься ты, — горечи в голосе становилось все больше, и постепенно она вытеснила яростные нотки, оставив только почти физически ощутимую обреченность.

О том, что у моего папы с его отцом не самые хорошие отношения, я знала. Дедушка, несмотря на весьма преклонный возраст, занимал один из руководящих постов в земном правительстве, и они с папой не раз сталкивались по вопросам безопасности Земли — это я в новостях читала. Хотя, когда была маленькая, а дед отдыхал на море, мы пару раз к нему прыгали. И, честно говоря, мне очень понравился. Сильный и физически, и психологически, относящийся ко многим вещам с изрядной долей юмора, он не вызвал у меня никаких негативных эмоций. Но на этом наши встречи и прекратились. Получается, дедушка Рома сделал что-то такое, что папе не понравилось?

— Именно он сказал мне однажды, что ты не человек, — подтверждая мою догадку, продолжал говорить отец. — Тебе тогда было десять лет. Не знаю, откуда у него появилась эта информация, своей агентуры твой дед никогда не раскрывал. Я не поверил. Мне привели доказательства, спорить с которыми оказалось невозможно. Сначала я злился... — Нервным движением он прошелся ладонью по волосам, убирая их со лба, и добавил, увидев, как я напряглась: — На себя. А потом решил, что, даже если все это правда, она не будет иметь для меня никакого значения. Ты моя дочь, и человеческого в тебе всегда было больше, чем инопланетного. Тем более что последнего я вообще не замечал!

Папа снова зашагал по комнате, на этот раз продолжая одновременно говорить:

— Вот только мой отец не просто так поставил меня в известность. Он желал, чтобы ты прошла специальную подготовку и обучение в школе профессиональных разведчиков. Я так думаю, что ему нужен был тот, кто мог бы наладить прямой контакт с колонистами, не вызывая у тех подозрений. И ты в этом отношении подходила идеально. Отдавать тебя отцу я отказался. Хотел, чтобы у тебя была нормальная человеческая жизнь. А в итоге он выждал время и начал действовать иначе. — Теперь тяжелый взгляд сверлил обнимающего меня жениха, который даже не подумал смутиться. — Не знаю, на что конкретно рассчитывает твой дед. Ведь из всех тех, кого пытались тебе навязать, ты выбрала самого безобидного. У него совершенно нейтральная специализация, к разведке и военным структурам не имеющая никакого отношения. В этом смысле можешь быть спокойна, я проверял. Верно, Феликс? — холодно поинтересовался папа, опускаясь на диван.

— А я сразу вам сказал, что решился пройти тестирование исключительно из-за самой Лины. — Рука ласкающим движением прошлась по моему плечу и спустилась вниз, забирая пальцы в мягкий захват. Губы едва ощутимо коснулись виска. — Если уж на то пошло, изначально меня вообще не рассматривали как подходящий для нее вариант, несмотря на высокий уровень соответствия мозговых фаз. И позволили встретиться с Ангелиной только после того, как все остальные остались ни с чем. — Вот теперь в голосе что-то сердитое проявилось.

У меня от удивления едва челюсть не отпала.

— И много было претендентов? — слегка ошалев от подобных заявлений, я почему-то только этим и заинтересовалась.

— Насколько я знаю, больше тысячи. — Карие глаза посмотрели на меня с хорошо заметной ревностью.

Цифра сразила меня наповал. Это как я ухитрилась такое количество мужчин отшить, если ни с кем, кроме Фела, не встречалась? Даже на свиданиях никогда не была! Да и в окружении моем особей противоположного пола хорошо если пара десятков наберется!

— А тебе и не нужно было с ними общаться, — отец вновь взял инициативу в разговоре в свои руки, совершенно правильно расценив мое изумление. — Ты — ментаут. Свою пару чувствуешь на расстоянии, даже если не видишь. Ну и реагируешь, соответственно. — Он вздохнул, словно сокрушаясь, что я у него такая. Неправильная. Впрочем, возможно, мне это просто показалось и жалел он о чем-то ином.

— Ты знал, — прошептала я тихо и вспомнила подслушанный разговор с Мэтом. — А мама? Ей ничего не говорил? Почему?

— Не хотел, чтобы она переживала. — Папа снова взъерошил волосы. — А в итоге, когда два дня назад получил информацию о сыне, выяснил, что Лика скрывала от меня ничуть не меньше. И то, что он прилетел на Землю, имеет вполне определенную цель — забрать тебя. Факт, который как нельзя лучше играет на руку моему отцу! Так что я теперь ума не приложу, что со всем этим делать! — Разгладившиеся было морщинки вновь легли на лоб, а в голос вернулись возмущенные нотки.

— А мне кажется, — внес свой вклад в обсуждение Феликс, — что и не нужно ничего предпринимать. Мэтсим понял, что его планы несбыточны, и согласен остаться на Земле. От предложенной ему работы не отказался, мы с ним легко поладили. Уверен, вы тоже найдете общий язык с сыном, значит, и Ангелине беспокоиться не о чем. Она может жить так, как вы этого хотели. Спокойно и для себя.

— С тобой, — добавил отец.

— Если не передумает, — моментально напрягся жених и развернулся, заглядывая в глаза, по-прежнему сжимая мои пальцы в своих. — Лина? Ты же выйдешь за меня?

Я кивнула и облизнула пересохшие губы, понимая, что сказать «нет» не в состоянии. Не знаю, что это за ненормальность такая у этих... ментаутов, но позволить себе его потерять я не могу. Вот не могу, и все. Даже если бы он был матерым шпионом-диверсантом и любил меня вполовину меньше, все равно бы согласилась. Дурдом какой-то!

— Спасибо, ангелочек, — с таким чувством выдохнул Фел, что я не удержалась. Освободила руку, чтобы пройтись подушечками пальцев по гладко выбритой щеке. Улыбнулась, когда он поймал мою ладонь и нежно сжал, поднося к своим губам. Заглянула в любимые глаза, такие завораживающие, стремительно темнеющие.

В расширяющихся зрачках мужчины вдруг что-то блеснуло. Разрослось, растекаясь световой патокой, и мягкой, бледно-фиолетовой волной выплеснулось, заставляя окружающий мир уйти за границу реальности. Вторая волна. Третья. Пульсар испускал лучи, наполняя пространство вокруг меня призрачными слоистыми структурами. Я затаила дыхание и подалась навстречу. Ближе! Потребность дотронуться до этого чуда, почувствовать, как потоки будут струиться между пальцами, окатила жаркой волной и стала практически неодолимой. Настолько сильной, что я начала терять над собой контроль. Мое! Взять! Немедленно, безотлагательно, сию секунду! Желание осталось только одно — наплевать на все, притянуть того, кто может мне это дать, к себе ближе и провалиться в безбрежный световой мир, заполненный переливающимися, сплетающимися друг с другом нитями. Невероятно тонкими, яркими, теплыми, до щемящего чувства в груди манящими.

С томительным предвкушением я потянулась к сверкающему источнику, осторожно раздвигая нити-лучики, стараясь не разорвать и наслаждаясь их ласкающими прикосновениями.

— Лина? Феликс! Что с вами? — тревожные колебания, пришедшие извне, нарушили сложившуюся гармонию. Нити раскачало. Теперь они двигались как живые, убегая, теряя яркость, исчезая, растворяясь в небытии, превращаясь в дымку.

Я почувствовала, как что-то внешнее встряхнуло меня, словно в попытке вернуть обратно. Исчезнувший было материальный мир начал просвечивать сквозь призрачное марево. Тело, на которое я опиралась, оказалось уже не так близко, как раньше.

Ну, нет! Вцепилась в него сильнее, рванув на себя, чтобы не позволить разорвать контакт. Рано! Я не закончила!

— Стойте! — еще одно восклицание, и новая порция штормового возмущения в моем пространстве. — Не трогайте их! Все нормально! Она справится!

Вот это правильно. Мешать мне не надо. Я знаю, что делаю.

Скользнула в сгущающийся туман, с удовлетворением отмечая перемены. Начавшее было угасать, сияние вспыхнуло с новой силой, манящая к себе звезда призывно заискрила световыми переливами, рождая новые нити, играющие яркими отблесками. Я потянулась к ней и погрузила руки в тягучую, световую массу...

Вспышка. Ослепляющая, нестерпимая настолько, что я зажмурилась, спасаясь от яростного блеска. Нарастающий гул, нечеткие слова, постепенно обретающие смысл...

— Раз уж ты так в себе уверен, — доносится до меня невероятно знакомый голос. Звонкий, властный. Вот только прозвучавшая в нем насмешка мне не нравится. Слишком уж она явная. И раздражающая. — Выбирай! — хлесткий приказ, и я распахиваю глаза, всматриваясь в того, кто замер напротив.

Длинные, совершенно седые волосы, собранные в хвост и перекинутые через плечо. Яркие малахитовые глаза, чуть прищуренные, внимательно наблюдающие за мной. Внушительная фигура в сером деловом костюме, склонившаяся над черной поверхностью гладко отполированного стола и опирающаяся на него костяшками пальцев.

С усилием заставляю себя сосредоточиться на том, что мне нужно сделать. Опускаю взгляд, растерянно рассматривая рассыпанные по темному стеклу, оправленные в металлические кольца камни, поблескивающие маслянистыми гранями.

Много. Слишком много. Какой из них нужный?

Красный, голубой, дымчатый... Взгляд скользит по цветовой палитре, а в душе рождается боль. Я не хочу ошибиться. Зеленый, желтый, прозрачный... Продолжаю всматриваться в радужные переливы. Нет, я не знаю, какой брать. Поднимаю глаза на замершего в ожидании визави, замечаю смешливые искорки в его взгляде и, решительно протянув руку, не глядя вытаскиваю украшение. Поднимаю, показывая его нам обоим. Фиолетовый кристалл сверкает в солнечных лучах, льющихся через открытое окно.

— У тебя два часа, — коротко кивает пожилой мужчина. Отталкивается от стола, опускаясь на стул позади себя. — И не вздумай потерять реат, — холодно предупреждает он, бросая взгляд в сторону, где в тени алькова стоит, застыв в статичной неподвижности, еще одна фигура. — За тобой проследят.

Надеваю кольцо на мизинец и разворачиваюсь, шагая на выход.

— Бессмысленная попытка, — слышу брошенную в спину насмешку. — У него ничего не выйдет. Напрасно теряем время.

— Зато перестанет настаивать на своем и займется наконец делом... — голоса растворяются в гулком стуке отражающемся эхом от стен.

Тук-тук. Тук-тук. Мерные удары моего сердца и пульсация в ладонях. Синхронные настолько, что это кажется невероятным. И правильным.

Я медленно вытащила руки из вязкой субстанции, любуясь, как послушно тянутся следом энергетические нити, похожие на застывшие разряды молний. Отпустила их, разрешая вернуться в источник, и снова притянула, наслаждаясь получаемым эффектом и властью. Даже жалеть начала, что раньше этого не сделала! Вот глупая трусиха! Столько времени потеряла! А ведь у меня не раз была возможность. Когда жених меня целовал.

Феликс!

Вспомнила о нем и забеспокоилась, сообразив, что не знаю, как он отреагировал на произошедшее. Кстати, неплохо было бы понять, а что вообще я сделала! Двойственность восприятия, не дающая рационально оценивать свои поступки, неожиданно исчезла, оставив после себя четкое осознание — я забралась туда, куда меня не приглашали! Мало того! Я же до умопомрачения боялась этого нереального пространства и всеми силами старалась избежать длительного контакта с ним! А тут так бесцеремонно в нем хозяйничала, словно оно мне принадлежит!

Вздрогнула, отрываясь от податливых губ, и отстранилась от расслабленного тела. Боковым зрением заметила, как призрачное окружение быстро трансформируется в привычный мир. С тревогой я всмотрелась в закрытые глаза и встряхнула мужчину за плечи.

— Фел! Что с тобой?

Жених наморщил нос, сильно зажмурился, вздохнул и наконец поднял веки, чтобы посмотреть на меня.

— Все хорошо, ангелочек, не волнуйся, — успокоил он, погладив по волосам. — Ты как?

— Не знаю... — попыталась разобраться в своих ощущениях. — Я в каком-то странном мире была...

— В эмреали, — поясняя, перебил спокойный, но уверенный голос.

Я оглянулась, чтобы увидеть его обладателя, и изумленно захлопала ресницами. Вся семья в сборе. Мама сидит на диване напротив. Папа стоит за ее спиной, опираясь на высокую спинку. Ника устроилась на полу, перебирая виртуальные картинки в юните. Братишка замер у окна, фактически усевшись на подоконник и упираясь в него руками.

— Что за консилиум? — С подозрением пробежалась взглядом по честной компании.

— Поздравляю, сестричка, — опять заговорил Мэт, потому что остальные молчали. — Ты теперь высший ментаут.

Это шутка такая? Присмотрелась к нему, надеясь уловить в глазах подтверждение, но ничего, кроме внимательной заинтересованности, не увидела.

— Что это значит? — потребовала объяснения.

— Можешь работать с энергополями и ментальной энергией, — с готовностью просветил меня брат. — Прокачивать и фиксировать по мере необходимости.

— И зачем мне это? — ошалела я от глобальности перспектив и полного отсутствия видимого смысла.

— Чтобы создать колонию, — объяснил Мэт непонятное непонятным. Впрочем, я быстро припомнила, что он об этом мне уже говорил. Когда предлагал с ним улететь.

— Ага, — насторожилась я, сжимая руку Феликса, который почувствовал нарастающее во мне напряжение и очень своевременно обнял. — А если я не хочу ничего создавать?

— Тебя никто не заставляет, — вздохнул Мэт, доказывая, что он желал услышать от меня совсем иной ответ.

— Живи так, как тебе нравится, — добавил отец.

Ну и слава богу. Я расслабилась, прижимаясь щекой к мужскому плечу, и ойкнула, когда что-то острое впилось в кожу.

— Фел! — отпрянула от коварного дикообраза, маскирующегося под приличного человека. — Ты бы хоть инструменты на работе оставлял!

— Я же все вытаскивал... — Жених с недоумением прошелся ладонью по рабочим ремням одежды и неожиданно для самого себя извлек из крепежа маленький, тонкий, заостренный стерженек. — Забыл, кажется. Больно? — Он виновато посмотрел на меня.

— Неприятно. — Я потерла пострадавшее место. Прошлась ладонью по виску, убирая с лица и приглаживая растрепавшиеся волосы. Фыркнула недовольно, потому что они прилипли к пальцам, словно наэлектризованные. Помогая себе второй рукой, собрала в хвост, чтобы закинуть их за спину, и замерла, открыв рот от изумления, когда перед глазами вместо красивых золотистых прядок мелькнули изрядно поблекшие да еще и окрашенные на концах в фиолетовый цвет.

— А это что такое? — опешила окончательно. Вскочив с дивана, бросилась к зеркалу на стене. Увидела себя во всей красе и отпрянула от неожиданности. Ну, Мэт! Мог бы предупредить, зар-р-раза!

Мои шикарные, блондинистые волосы превратились в непонятное нечто! Нет, у корней и примерно до середины длины прежний цвет сохранился, а вот дальше они все сильнее бледнели, насыщаясь белым цветом с ненормальным фиолетовым отливом.

Кошмар!

В растерянности я обернулась к присутствующим. Заметила, как подался вперед готовый встать Фел. Оценила хмурое лицо папы. Поняла, что брат смотрит на меня с нескрываемым, хоть и спокойным интересом. Одарила злым взглядом хихикающую Нику, явно довольную творящимся безобразием. И чуть не заплакала, увидев сочувствующие глаза мамы.

— С этим можно что-то сделать? — Я едва сдержалась, чтобы не зареветь от обиды. — Может, покрасить? Или отрезать? — уже от безысходности предложила, снова взглянув в зеркало. Никогда не любила короткие стрижки. Как мама подобные носит?!

— Зачем? Тебе не нравится? — совершенно искренне удивился брат и предупредил: — Срезать их, конечно, можно, но концы все равно такими станут. А краска при первом же погружении в эмреаль исчезнет. Так что это бессмысленно.

Ну, все. Закрыла глаза, чтобы не видеть измененную себя. Вот они! Прелести быть колонистом! Мне теперь хоть все зеркала из дома убирай.

— Мэт, — процедила сквозь сжатые зубы, интересуясь: — Это все? Или еще сюрпризы будут?

— Не надо, Лина. — Сильные руки развернули меня, прижимая к корпусу. Феликс все же не смог остаться наблюдателем со стороны. Его ладонь прошлась по голове и скользнула на затылок, зарываясь пальцами в волосы. — Твой брат не виноват. А ты прекрасно выглядишь. Мне нравится. Очень... — Горячий выдох обжег висок, потому что он склонился ко мне.

Обняла, стараясь больше ни обо что не уколоться.

— Ладно, — вздохнула, постепенно успокаиваясь. Ну а реально, если его все устраивает, то какой смысл переживать? Подумаешь, на работе будут от меня шарахаться! Нет. Не «подумаешь»! Не собираюсь выглядеть как крашеное пугало и объяснять радикальную смену имиджа любопытным коллегам. Придется отказаться от распущенных волос и изобретать прически, чтобы хоть визуально спрятать этот жуткий эффект.

— Так, — подвел итог дискуссии папа. — Раз уж все в порядке, займемся делами. Мэтсим, ты не против беседы наедине? — дождался утвердительного кивка и обратился к моему жениху: — Феликс, мне кажется, тебе тоже есть чем заняться.

— Ангел мой, прости, но твой отец прав, — извинился тот, ослабляя объятия. — Я прыгну к тебе часика через три-четыре, заберу вещи, чтобы завтра уже этим не заниматься. Хорошо?

Быстрым движением поцеловал меня в лоб и отстранился, шагая к выходу.

Я непроизвольно потянула к нему руку в попытке удержать. Ощутимым волевым усилием остановила себя, подавив ненормальную реакцию, и проводила глазами исчезающую в дверном проеме фигуру. Не понимаю, с чего у меня вдруг безумное желание вернуть Фела обратно? Да, я всегда скучала без него, но чтоб вот так, до полной потери контроля... Подозрительно.

Заставила себя о нем не думать, сосредотачиваясь на насущных проблемах. Так. Вещи... Точно! За всей этой суматохой я о них и забыла совсем. Хорошо, что Феликс напомнил! А ведь планировала, пока мужчины на работе, и комнаты в порядок привести, и все свое забрать, чтобы, когда перееду к мужу, Мэтсиму ничего не мешало и он не чувствовал себя как в чужом доме. Не успела. Родители прилетели раньше, чем я ожидала. И вот теперь придется в спешке все делать!

— Я помогу, — предсказуемо отреагировала на мою жалобу мама.

— Я — пас! — столь же быстро самоустранилась Ника. — Все свое еще утром собрала. Сумка осталась в коридоре твоего дома. Привезете?

Настаивать я не стала. То, что Вереника остается, мне только на руку. Воспользуюсь возможностью кое-что прояснить. Ведь днем родительница так нервничала, что добиться от нее чего-либо вразумительного у меня не получилось. А вот теперь...

— Знаешь, Лина, — вытаскивая из шкафа одежду и складывая ее аккуратной стопкой на кровати, вздохнула мама. — Я больше всего жалею о том, что не могла никому рассказать правды. Ах, если бы я только знала, что тебя тоже коснулись изменения, как и Мэтсима! — Она расстроенно всплеснула руками. — Хоть твой брат и уверял меня, что Дэташш ошибся, я до сих пор не могу в это поверить. Мэт! Фу! — Она вырвала из хищно щелкнувших челюстей упавший вниз ремешок со стразиками.

— Получается, ты терьерчика специально этим именем окрестила? — Я ревностно проследила за сохранностью любимого аксессуара. — А откуда ты знала, как моего брата будут звать?

— Эльдир... — мама запнулась. — Тот, для кого я была парой, мне сразу имя назвал, как только выяснилось, что ребенок будет ментаутом. А назвала... — Она с грустью посмотрела на насупившегося песика. — Потому что хотела, чтобы хоть так Мэт был с тобой. Вы же двойняшки.

— Мам, ну а все-таки, кто его вынашивал-то?

Я принялась сгребать расставленную на трюмо косметику в сумку.

— Я и вынашивала. — Родительница на мгновение замерла, словно сама испугалась того, что сказала, и осторожно продолжила: — Только это другая я была. Как бы мой дубль. Копия.

— Да, Мэт что-то про клонирование говорил. — Я кивнула своим мыслям, утрамбовывая последние вещи и фиксируя застежку. — Две мамы — это что-то невообразимое. — Закатила глаза к потолку и задумчиво протянула: — И отцов у нас тоже два. Я правильно поняла?

Я перевела взгляд на напряженную фигуру, которая присела на край кровати, забыв про уборку.

— Ну, в общем... — замялась мама. — Да, — подтвердила наконец, вздохнула, осматривая опустевшее пространство, и обрадовалась тому, что можно сменить тему. — Так. Здесь мы закончили, теперь куда? Вниз?

Несколько минут уборочной деятельности увлекли нас настолько, что стало не до разговоров. Впрочем, от атакующих мозг мыслей занятость рук не спасала, поэтому, едва подвернулась возможность, я задала вопрос, который не давал покоя:

— Так все-таки была война с колонистами или нет? — Я остановила деловито снующую по кухне родительницу, поймав ее за руку и усадив на стул. — Давай-ка ты мне все же расскажешь, что случилось в этой самой Глисс.

— Это долгая история. Линочка, может не сейчас? — Мама поняла, что на этот раз я намерена выпытать все, испугалась и напомнила, в надежде, что я передумаю: — Фел скоро придет. Да и Мэтсим тоже.

Ага, щас. Завтра у меня свадьба, точно будет не до откровений. А потом, кто знает, как еще сложатся обстоятельства. Так что у нее на поводу я не пошла. Сделала нам чай, покормила ненасытного терьерчика, практически не глядя перебрала меню автоповара, настраивая его на приготовление ужина, и внимательно слушала.

Пересказывая произошедшее, мама говорила несколько сумбурно, часто возвращаясь назад, когда ей казалось, что она упустила что-то важное, а я медленно проникалась серьезностью происходящего, потому что все, что успела узнать за эти два дня, логично вписывалось в ее повествование. Словно разрозненные элементы мозаики наконец сложились, дав мне возможность увидеть картину целиком.

Фантастическую картину.

Первая земная экспедиция к звездам, финал которой стал неожиданностью и для тех, кто входил в состав экипажа, и для тех, кто остался на Земле. Встреча «Звездного ветра» с колонистами, закончившаяся настоящей трагедией. Секретные воспоминания прабабушки, послужившие катализатором череды не самых приятных событий для моей мамы. Общение с ловцом-спрутом. Встреча с полковником новой экспедиции и совершенно неожиданное замужество. Появление изменившего свой облик колониста-ментаута, для которого она стала парой. Возвращение за ней адмирала земного флота. Согласие пройти сквозь зеркальное поле эмреали, чтобы остановить войну...

Расскажи мне кто-нибудь все это раньше или прочитай я о подобном в книге, однозначно бы приняла за вымысел. Но теперь... Теперь я уже не рискнула бы отказывать в реальности тому, с чем мне пришлось столкнуться лично. Мало того, прочувствовать на собственной шкуре! По крайней мере, свое вынужденное погружение в эмреаль колониста, в результате которого мы с Мэтом и изменились, мама описала очень похоже на то, что я видела, правда, с некоторыми отличиями. Никакого источника света она никогда не наблюдала, а вместо сверкающих нитей там были вполне осязаемые слои, похожие на отражение реального мира.

Я взяла себе на заметку — разобраться. Это эмреали такие разные или восприятие пары и ментаута не совпадают?

Легко сказать, разобраться, а как это сделать, если единственный источник информации сам впал в легкий ступор от моего вопроса?

— Знаешь, сестричка... — Мэтсим, которого я усадила ужинать и на которого насела с вопросами, едва тот заявился домой, поморщился в явном замешательстве. — Я ведь в эмреали еще ни разу не был. Для этого пара нужна, а у меня ее нет. Так что ничем тебе не помогу. Разве что чисто теоретически...

— Давай хоть так, — кивнула я, поощряя его разговорчивость.

— Как мне объясняли, каждый ментаут создает свою собственную эмреаль. И в каждой колонии она своя. То есть, получается, что это не один общий мир, а множество, изолированных друг от друга. А еще Дэташш сказал, что меня подобные задачи вообще не касаются, потому что создание ментальной реальности — функция жнеца. Кстати... — Взгляд черных глаз прошелся по моим волосам, а на губах появилась едва заметная улыбка. — Закрепив связку со своей парой, ты именно это и сделала. У нас появился свой маленький мир. Так что теперь тебе нужно его развивать и наполнять новыми структурами. И делать это тебе придется за нас обоих. Увы, но помочь в этом я не могу. Я творец и ловец. Моя задача обеспечивать техническое развитие колонии, защищать ее и тебя. Я могу манипулировать уже готовыми ментальными полями, но не трансформировать их. Лина... — Он как-то грустно на меня посмотрел и спросил с надеждой: — А ты не хочешь слетать в Глисс и этому научиться?

— Нет! — категорично отвергла я «заманчивое» предложение и мягко коснулась запястья брата, извиняясь за резкость. — Мэт, прости, но мне и на Земле неплохо...

Замолчала, потому что под пальцами, которые соприкасались с его кожей, вдруг возникло искрящее свечение, пронзающее подушечки легким покалыванием, а воздух вокруг наших рук задрожал, поднимаясь вверх, словно нагреваясь от жаровни.

Испугалась, отдернула конечность к себе, чтобы рассмотреть, но ничего необычного не обнаружила. Вообще.

— А это что сейчас было? — на всякий случай поинтересовалась.

— Что именно? — брат причин моей паники не понял, удивленно поднимая брови.

Он этого не видит и не чувствует? Ладно. Может, это у меня глюки такие.

— Наверное, показалось. — Я встряхнула головой, отгоняя наваждение, и вернулась к тому, на чем остановилась: — Ты не обижайся. Вся эта эмреаль, конечно, прекрасна и интересна, но не настолько, чтобы я все бросила и рванула в неизвестность.

— Так я и не обижаюсь, Лина. Это бессмысленно, требовать от тебя того, чего ты не хочешь делать, — совершенно спокойно отреагировал Мэт, возвращаясь к трапезе. Равнодушно, практически безэмоционально, как будто мой отказ ему безразличен.

Подобная реакция меня насторожила. Он на самом деле принял мое решение как данность? Или же таким способом пытается на меня повлиять? Проверим.

— Мэтсим, а давай найдем тебе девушку хорошую? Женишься, а там, глядишь, она тебе парой станет. Работа у тебя есть и дом тоже. Живи в свое удовольствие! На Земле столько всего интересного. Тебе понравится!

— Давай, — он опять со мной согласился. И снова никакой эмоциональной реакции. Покладистость у него сегодня просто умопомрачительная!

Брат ест, а мне теперь кусок в горло не лезет. Получается, что он на уступки идет, никаких претензий не выдвигает, на меня не давит, ни на чем не настаивает. А я, хоть ничего страшного и не делаю, на произвол судьбы его не бросаю, готова позаботиться о том, чтобы у братика на Земле все сложилось хорошо, все равно чувствую себя виноватой! Парадокс какой-то!

Ну а на самом деле отчего мне так плохо?! Почему в груди что-то сворачивается в тугую спираль, словно ищет выход и не находит? Это моя ментаутская сущность такая требовательная? Или человеческая ипостась излишне совестливая?

В общем, так и не выяснив, что же из этого верно, я трусливо сбежала. Спать.

А утром, чувствуя, что легче мне не становится, ни свет ни заря рванула к тому, от кого рассчитывала получить реальную поддержку. Ибо точно знала: из всех тех, кто в курсе происходящего, он самый осведомленный. И единственный, кто сможет мне помочь чем-то более существенным, нежели простые советы!

— Девушка, вы куда? — искренне изумился статный рыжеволосый охранник, когда я, пулей вылетев из флёра, благо доступ в правительственный корпус у меня был, не притормаживая рванула по коридору. — Стойте! — крикнул вслед.

Впрочем, преследовать меня он не стал и, завернув за угол, я прекрасно поняла почему. Навстречу, перекрывая дорогу, шагнули две крепкие фигуры в темно-бордовой униформе.

— Я к Роману Райтовичу, — решительно заявила, делая шаг, чтобы проскользнуть между ними.

— Советник занят, — на мой уверенный тон не купились, окончательно заблокировав удобную траекторию движения. — И сегодня никого не принимает. Вам назначено?

Я поморщилась, потому что мой план не предусматривал ставить дедушку в известность о намерении нанести визит.

— Нет. Но мне нужно срочно. Будьте добры, сообщите...

— Извините, — даже не дослушав, качнул головой тот, что повыше, оттесняя меня из приемной обратно в коридор. — Вам лучше уйти.

— Не уйду! — я начала злиться. — Пока с ним не поговорю!

Спорить со мной не стали. Просто впились железным захватом в плечо, разворачивая к выходу.

— Эй! — я возмутилась окончательно. — Вы что себе позволяете! — вскрикнула, потому что с величиной приложенных усилий он явно переборщил.

— Что происходит? — за спиной охранников, упертых в своем стремлении выдворить меня вон, раздался недовольный голос.

— Простите, что побеспокоили. Девушка уже уходит.

Теперь и второй охранник вцепился в мою руку, придя на помощь первому.

Я извернулась, чтобы увидеть говорящего, и с облегчением опознала седовласую знакомую фигуру, застывшую в проеме. А рядом с ней еще одну, шатенистую, без промедления шагнувшую ко мне.

— Лина! — послышалось тревожное восклицание, и недальновидных караульных оттолкнули в сторону. Меня бережно прижали к себе, целуя в макушку, потому что я привычно приложилась щекой к знакомой рубашке.

— Лина? — в интонациях деда, наблюдающего за нами, звучала растерянность. — Ты что тут делаешь?

— Поговорить нужно, — буркнула я раздраженно, отстраняясь от своего спасителя. — Ну и «культурные» у тебя охраннички. Спасибо хоть не пристрелили! — Бросила сердитый взгляд на мужчин, невозмутимо замерших у стены, замечая смешинки в их глазах. Злость стала сильнее. А с чего это им так весело?

— Идем.

Дед тоже чему-то усмехнулся, но комментировать мое замечание нужным не посчитал. Развернулся, возвращаясь в кабинет, остановился, дожидаясь пока я зайду следом, и раскинул руки, приветливо улыбаясь.

— Давно не видел тебя, малышка! Здороваться с дедушкой будешь?

Упрямиться я не стала. Послушно шагнула к нему, оказываясь в удивительно сильных объятиях, в очередной раз удивляясь, как же ему удается в весьма преклонном возрасте оставаться в такой отличной форме.

— Не ждал твоего появления, честно говоря, — погладив меня по волосам, дед озадачил новым откровением. — Не думал, что захочешь видеть того, кто пытался тебя использовать. Леонид же тебе все рассказал? — Он как-то невесело хмыкнул, не дожидаясь ответа, выпустил меня на свободу и позвал стоящего рядом мужчину: — Феликс, поухаживай за своей... невестой.

В чем заключался смысл сделанной паузы, я не поняла. А поскольку жених на нее никак не отреагировал и совершенно спокойно помог мне сесть на стул за огромным круглым столом, а сам расположился на соседнем, вообще выкинула сомнительную фразу из головы. У меня сейчас другая цель.

— Ты ведь зачем-то пришла? — проявил невероятную прозорливость дедушка, так и оставшийся стоять напротив. — Хочешь что-то узнать?

— Нет, — мотнула головой я. — Получить.

— Что именно? — Седые брови удивленно изогнулись.

— Реат. Можно парочку, — подумала, что много — не мало. Лишними точно не будут.

Если я хотела его шокировать, то у меня это получилось. Пауза наступила не самая короткая. Выражение лица оказалось весьма специфическим. А потом еще и осторожный вопрос последовал:

— С чего ты взяла, что у меня они есть?

— Как это? — я даже растерялась, не сообразив сразу, в чем именно проблема. — У тебя же их много. Вон какой выбор Фелу предоставил!

Мужчины замерли. Доброжелательность взгляда малахитовых глаз исчезла окончательно, они сощурились и скрылись за веером морщинок, впиваясь в моего жениха. Тот даже едва заметно вздрогнул, и возникшее между ними напряжение я почти физически ощутила — по коже словно невидимая волна прошлась. А до меня наконец дошло — дедушка решил, что Фел мне рассказал о камнях, а делать это, по всей видимости, ему было запрещено.

— Я же сама видела! — торопливо добавила, исправляя собственную ошибку.

От подобного заявления внушительная фигура напротив даже осела слегка, упираясь ладонями в крышку стола, словно ища поддержки.

— Как это «сама»? — Оставив в покое лицо моего спутника, дед переключился на мое. Похоже, он сегодня инфаркт заработает моими стараниями.

— Я когда в эмреаль ушла, формируя связку, меня в его воспоминания затянуло. — Я осторожно коснулась лежащей совсем рядом на столе руки Феликса, пытаясь извиниться, что не рассказала сразу. Впрочем, по грустной улыбке и ласковому взгляду, поняла — он об этом знал. Просто обвинять меня в несанкционированном вторжении на «частную территорию» не стал. Поэтому выдала честно и откровенно: — Так что лично слышала, как ты предлагал ему выбрать себе реат. И видела, сколько их тут было.

Я указала на то место, где были рассыпаны украшения. А чего теперь скрывать? Карты на стол и не блефовать!

— В тебе больше сюрпризов, чем я думал, — натужно выдохнул дедушка, опускаясь в стоящее за ним кресло. — И зачем тебе реат? Они же парам нужны, а не ментаутам, — ответно раскрыл прикуп.

— Правильно, — оценила его прямоту. — Я хочу брату пару найти.

— Вот как? — пожилой мужчина задумался, рука непроизвольно прошлась по подбородку. — У тебя не получится, — зарубил он идею на корню.

— Почему? — нахмурилась я, пытаясь понять причину отказа.

— Лина, — дед откинулся на спинку кресла, нервируя меня пристальным взглядом, который лишь немного вернул себе прежнюю мягкость. — А что ты вообще знаешь о специфике сочетания «пара — ментаут»?

Пожала плечами. Знаю я, и правда, безумно мало. Только то, что без этого камушка ментаут пару не чувствует. Беспомощно взглянула на Феликса, который упорно смотрел в одну точку на стене и приходить на помощь не спешил, продолжая хранить молчание. Расстроилась окончательно. Ему что, вообще говорить запрещено? Ущипнула, заставляя хотя бы посмотреть на меня. В ответ он мою кисть мягко сжал в своей, но позы не изменил.

— Так вот, — удовлетворенный произведенным эффектом, продолжил лекцию дедушка, — если бы дело было в одном лишь кристалле, я без разговоров дал бы его тебе, но!.. — Он многозначительно поднял указательный палец. — Главную роль здесь играют параметры мозговых фаз обоих партнеров и волновые характеристики реата, который соединяет их через себя. То есть камень должен оптимально пропускать энергию в обоих направлениях. От пары к ментауту и обратно. Знаешь, сколько сочетаний нам пришлось перебрать, прежде чем мы нашли то, которое подошло для тебя?

Дед заметно скривился, скользнув взглядом по мужчине рядом со мной.

— Представляю.

Я прикусила губу, чувствуя себя круглой дурой. Сама могла бы об этом догадаться! Ведь все факты были налицо! Разведчик из меня никудышный. И это при том, что я столько фильмов о них пересмотрела! А вот вести себя соответствующе, придерживать важную информацию и разгадывать чужие планы, похоже, не научилась.

И все же попыталась добиться желаемого еще раз:

— Значит, сделать совсем ничего нельзя?

Пару минут мой несговорчивый родственник размышлял, покачиваясь в своем кресле на гравитационных амортизаторах. Потом с неожиданным энтузиазмом в голосе вернулся ко мне, видимо, приняв решение:

— Ладно, так и быть, я вам помогу. Приводи своего брата... — он вдруг осекся, опустив взгляд на мою руку. Секунду что-то обдумывал и решил: — Завтра. Если у вас не было иных планов, конечно.

Ой... Намек понятен. Вот только теперь мне стыдно до глубины души! Я же его на свадьбу не пригласила, потому что представить себе не могла, как папа, который на дух своего отца не переносит, будет с ним общаться. И получается очень некрасивая ситуация.

— Не надо смущаться, девочка, — понимающе усмехнулся дедушка. — В моем возрасте вредно на свадьбах гулять, можно разве что в парках на скамеечках сидеть. К тому же с твоим отцом мы за одним столом точно не уживемся, а портить тебе праздник я не хочу. Так что веселитесь, отдыхайте, а вечерком милости прошу ко мне. Идет?

— Спасибо.

Поблагодарила я его совершенно искренне. И уважение, которое к нему чувствовала, стало только сильнее, несмотря на все неприглядные факты, которые мне озвучивали. Ну, знал дед, что я не человек, ну попытался по-своему это использовать, и что с того? Он же не во вред мне действовал, а как лучше хотел. По крайней мере, если бы не его махинации, пары у меня точно не было бы.

Но даже если я ошибаюсь и у деда коварные, далеко идущие планы, в которых мне отведена не самая приятная роль, если это игра такая и моего участия в ней он добивается любыми способами, что ж, поиграем. И выясним, что на самом деле ему от меня нужно. Это будет столь же занимательно, как в покере, когда приходится просчитывать не карты, а игрока, сидящего напротив.

К тому же пока преимущество на моей стороне. Во-первых, я не стала марионеткой. И за это спасибо папе, который не позволил меня забрать в спецшколу. Страшно представить, чему бы я там научилась! Во-вторых, моей парой стал совсем не тот человек, которого дедушка желал видеть со мной рядом. Допускал такую возможность, да, иначе бы вообще не позволил Феликсу участвовать в авантюрном отборе женихов, но ставку на него не делал. И пусть в последнем нет моей заслуги, это, можно сказать — случайность, но ведь сам факт уже играет мне на руку! Ну и в-третьих. Мой будущий муж, при всей его кажущейся непричастности к таинственным замыслам, однозначно что-то знает. Поэтому нужно всего лишь тактически правильно задавать ему вопросы. Например, с какой такой радости он сегодня в кабинете советника оказался?

— Утром получил сообщение с просьбой зайти, — ничуть не смутился Фел, провожая меня по коридору до флёра. — Ты же понимаешь, что игнорировать подобные просьбы я права не имею? — Он неожиданно остановился, разворачивая меня и прижимая собой к стене. Сжал голову в ладонях и склонился к лицу, не позволяя избежать взаимодействия. Вот только вместо того, чтобы поцеловать по-настоящему, лишь невесомо коснулся губ, щеки, виска, окончательно меня дезориентируя своим поведением, и быстро зашептал на ухо, обжигая своим дыханием: — Лина, глупышка, меня не подводи, тут же прослушивается все! Потерпи, я все тебе расскажу.

Еще один дразнящий поцелуй, и он отстранился, заглядывая в глаза, словно желая убедиться, что я его поняла.

Заставила себя улыбнуться, легким движением скользнув ладонью по гладко выбритой щеке. Как же я могла не подумать о таких элементарных вещах! Или это у меня в присутствии пары мозг начинает отказывать? Потому что единственное, чего мне сейчас безумно хочется — вернуть эти губы обратно! И желательно в несколько более близкий контакт, нежели тот, что был минуту назад. И это стремление настолько сильно, что даже пространство задрожало, в готовности трансформироваться в эмреаль.

Секунда, и энергия пары, которую я потянула к себе, полыхнула ярким отблеском, разливаясь стремительным потоком, окутывая наши фигуры и сжигая остатки контроля. Наконец-то! Я засмеялась, перебрав пальцами искрящие нити, привычно проявившиеся рядом. Прошлась ладонями по поверхности разгорающегося в моем мире светила, с наслаждением втягивая в себя его свет. Как же это приятно, и возвращаться не хочется, а надо.

Осторожно высвободилась из липких нитей, которые никак не желали меня отпускать, оттолкнула Феликса, разрывая контакт и снижая поток энергии, рвущийся от него ко мне. Помогло. Сияние почти погасло, позволяя выйти в реальность.

— Идем. — Жених не стал дожидаться от меня объяснений странностей поведения. Потянул к выходу и тихо попросил, бросая краткий взгляд в сторону с нескрываемым интересом наблюдающего за нами охранника: — Из дома больше не уходи, пожалуйста. К пяти часам я буду у тебя, — это он сказал уже куда громче, в явном расчете на любопытные уши. Набрал код, чтобы активировать канал, и подтолкнул меня внутрь устройства переброса.

Я послушно шагнула в круг, окутываясь дымкой конденсата и всерьез недоумевая. С чего это я в очередной раз сорвалась? Вчера крышу снесло. Теперь сегодня. Что же за сущность во мне сидит, которую я не в состоянии контролировать?

— Никого иного в тебе нет, только ты сама, — терпеливо объяснил Мэт, на голову которого я обрушила град вопросов, как только вошла в дом. Благо братик оказался в наличии. — Просто вместо того, чтобы сознательно управлять, ты все пускаешь на самотек. Это как плыть по течению. Удобно, приятно, но опасно, потому что можешь попасть не туда, куда нужно. А чтобы достичь правильного результата, все нужно жестко координировать, удерживая в том состоянии, которое тебе необходимо.

В расстроенных чувствах я плюхнулась на диван, безжалостно сминая юбку и ничуть не заботясь о сохранности любимого платья. Как говорится, не было печали... дальше вариантов много, все их знают, а смысл един. Не описать другими словами досаду на нежданные проблемы, которую я сейчас испытывала. Вот и зачем мне эта эмреаль, когда я прекрасно могу прожить без нее?! Нормального мира мало? Почему меня в эту нереальность тянет так, словно там медом намазано?

Так. Решено. Раз это не кто-то иной в нее рвется, а я сама, значит нужно просто держать себя в руках. Буду считать, что я — толстеющая сладкоежка, а эмреаль — это тортик, есть который мне нельзя категорически. Смотреть — можно. И даже полезно в плане закаливания характера. Но пробовать — ни-ни!

— Не расстраивайся. Дэташш говорил, что контролировать эмреаль не сложно. У тебя получится, — кажется, Мэт решил поддержать меня морально. Присел рядом, взяв за руку.

— Р-тяф! — подтвердил его тезка, запрыгнув на диван. Потоптался по свободному краю юбки и лизнул пальцы.

Спелись. И когда успели? Еще вчера йорк косо и недружелюбно смотрел на захватчика своей исконной территории, особенно сильно переживая за трепетно любимый диван, а сегодня ведет себя так, словно всю жизнь провел с ним рядом.

— А почему ты не на работе? — Погладив радостно повизгивающего песика, я взглянула на столь же довольного общением со мной брата.

— Ты ведь тоже не там. — Мило улыбнувшись, тот ловко ушел от прямого ответа. Я даже удивилась. Он учится быть скрытным?

— Я в отпуске. — Пожала плечами.

— А у меня выходной. — Мэт наконец-то озвучил причину своего присутствия дома. — То есть контракт только завтра в силу вступает...

Он замолк, прислушиваясь к едва различимому мелодичному переливу. Взгляд пробежался по мне, безошибочно замерев на запястье, перехваченном тонкой лентой коммуникатора.

Кому это я так срочно понадобилась? Вздохнула, отнимая руку, которую он продолжал держать в своей, и активировала комм. Из струй измененного техникой воздуха и световых потоков сложилось изображение абонента.

— Дочурка, ты как? — Темные глаза внимательно осмотрели мою физиономию на предмет наличия последствий эмоциональных реакций. — Спала нормально? Кошмары не мучили? Помочь чем-нибудь нужно? Может, мне «прыгнуть» к тебе?

— Все хорошо, мам, спасибо, — остановила я поток рацпредложений, понимая, что ее забота сейчас готова зашкалить за максимум. Как-никак, а дочка замуж выходит! — Со мной Мэт побудет, он сегодня дома, так что вечером встретимся, ладно?

Не знаю, уж насколько я была убедительной, но мама кивнула и исчезла, растворившись в воздухе. Впрочем, не успела я с облегчением откинуться на спинку дивана, как сигнал раздался снова, возвращая меня в позицию готовности к общению, а комм в активное состояние.

— Привет, сестричка, — поздоровалось и отчаянно зевнуло взъерошенное чудо-юдо. — Как поживают твои волосы? — Взгляд прошелся по прядкам, гладко зачесанным назад и собранным в пучок на затылке. — Давай, я тебе с прической помогу, а? — совершенно серьезно предложила Вереника. Похоже, от увиденного ее сонливость улетучилась мгновенно и проснулись угрызения совести за вчерашнее поведение.

Пользоваться шансом и упрекать сестру я не стала. Ника совсем еще ребенок, что с нее взять?

— Не нужно, я сама справлюсь. Ты лучше за мамой присмотри, а то она на нервах вся, — попросила, зная, что Вереника не откажет.

Не ошиблась. Согласие получила. Вот только не успела погаснуть эта картинка, как начала формироваться новая. Опять?! Да что ж я сегодня популярная-то такая?!

— Доча, у тебя все в порядке? — низкий встревоженный голос раздался еще до того, как возникло полноценное изображение. — Для чего ты была у советника? Он что-то от тебя хотел? Требовал?

Ну вот. Наивно полагала, что мои поступки — это моя личная жизнь, а оказывается, что все уже в курсе происходящего.

— Не волнуйся, пап, — постаралась успокоить и его. — Это моя инициатива. Мне у дедушки узнать кое-что нужно было.

— Лина... — Отец сокрушенно покачал головой. — Ты, конечно, взрослая девочка и в состоянии решать с кем тебе общаться, а с кем нет, но будь осторожнее, глупостей не наделай.

Он помедлил, словно хотел добавить что-то еще, в итоге махнул рукой и отключился.

На мгновение в душе появилась тревога, заставившая начать сомневаться в правильности совершенного поступка, но взгляд черных глаз, спокойно наблюдающих за моим общением с родственниками, вымел это чувство напрочь. Нет. Я все делаю правильно. И Мэтсима не брошу, и не успокоюсь, пока у него в личной жизни все не сложится так, чтобы он был счастлив. Так же, как и я.

— Сестричка, тебе не нужно ради меня чем-то жертвовать, — он словно мысли мои прочитал. — В этом нет никакой необходимости. Я смогу самостоятельно адаптироваться к жизни на Земле.

— Не бери в голову, — я легко отмахнулась от его аргументов, перекрыв одним единственным, который казался мне самым главным: — Тебе девушка нужна. То есть пара. Вот найду ее, и дальше адаптируйся в свое удовольствие, я твоей жизни касаться не буду. А пока, будь добр, потерпи. Завтра пойдем к деду. Он, конечно, не самый понятный тип, и с ним нужно быть осторожнее, но реаты есть только у него, а без них пару тебе не подобрать. Все, прости, времени совсем нет. — Стряхнула с юбки пригревшегося под боком Мэта. Вскочила, направляясь к лестнице и одновременно объясняя: — Мне себя в порядок привести нужно. Кстати, мама тебе костюм передала. Там, в доставке. — Махнула рукой в сторону технической панели. — Переоденешься?

Ну а куда он денется? Конечно, переоденется. Потом на свадьбе с нами погуляет. А когда найду ему пару, так еще и влюбится. И женится. Интересно, а детишки, которые у него появятся, тоже будут колонистами? Или людьми? А мои?

От неожиданной мысли я замерла, рассматривая в зеркале свои изменившиеся волосы. Мама сказала, мы с Мэтом ментаутами стали, потому что в эмреали зародились. Значит, если я буду себя контролировать и постараюсь туда не «нырять», дети у меня будут обычными? Очень на это надеюсь. Еще один стимул к тому, чтобы прекратить опасные эксперименты и вернуться к человеческому существованию, а не жутко-ментальному.

Почти три часа массажа и прочих расслабляющих процедур в уютных объятиях перенастроенного на косметический режим гигиенического модуля, маленький перерыв на «поесть и выгулять домашнего любимца». Еще два часа в руках виртуального визажиста, услуги которого Фел оплатил, несмотря на мои протесты и заявления, что я в состоянии самостоятельно навести красоту. А дальше — неторопливое облачение в шикарное нижнее белье, платье и туфли, опять-таки выбранные тем, кому на все это потом предстоит любоваться.

Феликс... Обжигающая волна вдруг прошлась по сознанию, учащая дыхание, заставляя сердце встрепенуться, а меня непроизвольно шагнуть к выходу. Неожиданно настолько, что я даже жемчужное украшение, которое закрепляла на корсаже, невольно уронила. Впрочем, объяснение происходящему нашла быстро — жених уже в доме и я его появление почувствовала. Просто несколько сильнее, чем обычно. Может, потому, что связка закреплена?

Торопливо закончив последние приготовления, я несколько секунд постояла, стараясь успокоиться, и открыла дверь в свое будущее. Притормозила на верхней площадке лестницы и, пытаясь остаться незамеченной, осторожно пригнулась, рассматривая холл сквозь просвет в опорных стойках перил.

Медленно прохаживающийся внизу шатен в светлом бежевом костюме, который я ему подобрала, выглядел шикарно. Высокий, подтянутый, с хорошей укладкой, нетерпеливо ожидающий свою невесту. Мечта, а не мужчина. Моя мечта.

Больше я уже не раздумывала и быстро сбежала по ступенькам вниз.

— Лина... — Феликс шагнул навстречу и замер, переменившись в лице. Широкая улыбка, которой он меня встретил, медленно исчезла.

— Что-то не так? — Я почувствовала беспокойство, рожденное непонятным мне выражением карих глаз. Он ждал иного результата?

Посмотрела на брата, стоящего чуть в отдалении. Вот у него реакция правильная. Ведет себя сдержанно, смотрит, пусть и не восхищенно, но с одобрением, и сразу понятно — выгляжу я вполне прилично. Вновь вернулась взглядом к жениху, с прежним молчаливым ошеломлением изучающему мой облик.

— Фел? — осторожно позвала, едва удерживая готовое выплеснуться, растущее волнение. — Тебе не нравится? Ты же сам выбирал...

***

Расстроенные нотки в нежном женском голосе, заставили ошалевшего от вида невесты мужчины очнуться, ведь та, что стояла перед ним, казалась ему нереальной, фантастичной, совершенной, идеальной. С милыми мягкими чертами лица, чуть более яркими, чем обычно, из-за наложенной на них косметики. Со светлыми волосами, убранными в сложную прическу, скрывающую окрашенные в необычный цвет кончики. В белом платье с изящной вышивкой, рукавами до локтя, скромным вырезом и объемной воздушной юбкой — длинной сзади и короткой спереди, открывающей стройные ноги в ажурных чулочках и лакированных туфельках на каблучках...

За эти часы Лина изменилась, стала другой. Внешне — бесспорно, но Феликс чувствовал что-то еще. Неуловимое, неосязаемое, ощутимое разве что на уровне духовного восприятия. Пытаясь понять, что же произошло, он всматривался в очертания изящной женской фигурки, ставшей для него еще более притягательной и желанной. И именно понимание этого повергало в шок. Как такое возможно?

— Ангел мой, — выдохнул тихо, — ты бесподобна. Я поверить не могу...

Движение навстречу, и девушка оказалась в его руках. С облегчением вздохнула, обнимая жениха за шею, и улыбнулась невозмутимо наблюдающему за ней брату, словно разделяя с ним свое счастье.

Вот только свидетель этой сцены, несмотря на внешнее спокойствие, внутри такового вовсе не испытывал. Изменения, неуловимо затронувшие облик сестры, он тоже заметил. И это стало для него сюрпризом, ведь Дэташш утверждал, что человеческие тела не могут подвергаться трансформации! Или же он имел в виду только глубинный метаморфоз, а не внешнюю форму?

Следом за молодой парой Мэтсим шагнул в активированный флёр, спустя несколько мгновений оказываясь среди тех, кого теперь нужно было воспринимать как членов семьи.

Леонид. Когда-то в прошлом адмирал флота, атаковавшего Глисс. Землянин, чья внешность послужила матрицей для преобразования облика высшего ментаута-ловца Эльдирата. Человек, являющийся генетическим отцом биологического тела, в котором оказался маленький ментаут. Может, именно поэтому он отнесся к нежданно появившемуся на Земле колонисту так лояльно, фактически признав в нем своего сына?

Рассеянно рассматривая статного мужчину, с легкой грустью наблюдающего за тем, как Ангелина общается со своей матерью, Мэт вспомнил вчерашний разговор наедине.

Необычный разговор.

— При всем том, что я сейчас знаю, мне трудно принять случившееся! — с хорошо заметной горечью в голосе говорил Леонид. — Для меня все это дико, непонятно, ненормально! Вернувшись из Глисс на Землю, я считал, что все закончилось. Радовался рождению дочери, спокойной семейной жизни. И что в итоге? Лина оказалась не человеком. Постепенно с этим я смирился. Понимал, что в этом есть и моя вина. Но теперь выяснилось, что и мой сын, о котором я даже не знал, тоже фактически принадлежит другой расе! — Его рука нервно взъерошила светлые волосы. — Мэт, а как ты сам к этому относишься? — Изумрудные глаза, так похожие на те, что молодому ментауту приходилось видеть каждый день в колонии, впились изучающим взглядом в его лицо.

— Думаю, что мне в этом смысле несколько проще. В нашей цивилизации нет понятия «семья». Мне, можно сказать, повезло. Исключительно из-за отсутствия полноценного лабильного тела мне позволили остаться в той колонии, которая дала мне и Лине жизнь. Если бы все пошло по стандартному сценарию, я воспитывался бы в инкубаторе, как и другие колонисты, не имея ни малейшего представления, где именно произошло мое зарождение. Поэтому о том, что есть семейные узы и родители, я знаю исключительно благодаря матери, которая стала парой моему ментальному отцу. О тебе тоже она мне рассказала, и я в принципе понимаю, что генетическое родство для землян — прочное связующее звено между особями. И мне было бы приятно знать, что ты относишься ко мне как к настоящему сыну. Хотя, в общем-то, я не настаиваю на поддержании каких-либо отношений. Если тебе неприятно меня видеть, мы можем организовать свою жизнь так, чтобы не встречаться. Это же не сложно, — осторожно закончил Мэтсим.

Некоторое время землянин молчал, обдумывая его слова. И буря эмоций, которые владели его сознанием, так хорошо отражалась на суровом лице, что Мэтсиму стало его жаль. Человеческая эмоциональность, при всем контроле, прививаемом колонистами, была ментауту знакома и понятна.

— Не стоит принимать это так близко к сердцу, — попытался он помочь. — Выбор — лишь иллюзия. Его всегда делает кто-то за нас.

— Кто тебе это сказал? — Леонид вздрогнул, в изумлении рассматривая колониста, слово в слово повторившего фразу, которую адмирал не раз слышал из уст своего наставника. Она была его любимой.

— Один из пленных, оставшихся в колонии после окончания военных действий, — пояснил ментаут. — Я иногда с ним беседовал. Его звали Владимир. Насколько я знаю, ты сам отправил нам этого человека в качестве трофея. — Мэт невесело улыбнулся, добавив: — Мама многое мне о нем рассказала.

Деликатно промолчал о том, что именно, прекрасно понимая, как эти воспоминания тяжелы для адмирала. Да и можно ли испытывать что-либо хорошее к тому, кто, прикрываясь благими намерениями, фактически тебя подставлял, исполняя волю того, на кого работал, и наблюдая за результатом. Особенно если доверял ему до последнего. А ведь долгое время Леонид считал своего наставника вторым отцом.

— Он жив? — подтверждая его выводы, голос Леонида прозвучал необычайно хрипло.

— Был жив, — тактично сообщил ментаут и задумался, припоминая. — Лет... Лет десять назад. А потом пропал. Вернее, сбежал. Так что, где он сейчас и что с ним, мне не известно.

— Как же так вышло? — последовал закономерный вопрос.

— Ему помогли извне, — вздохнул Мэтсим и продолжил, видя, как землянин нахмурился: — Мы зафиксировали образование совсем крошечной черной дыры сквозь пространство, но отреагировать не успели. Переход открылся неожиданно быстро, совсем рядом со станцией, где находился пленный. Маленький корабль практически на полном ходу пролетел сквозь технические отсеки, частично их разрушив, и столь же молниеносно скрылся в схлопнувшемся искривлении. Похоже, что Владимир знал, когда и где это произойдет. Как сообщили ловцы, наблюдающие за обитателями станции, именно после пролета чужого корабля землянин исчез. А поскольку перемещение пленных по станции в принципе ничем не ограничивается, то его исчезновение вряд ли можно объяснить иными причинами.

— Ясно.

Леонид, до этого сидевший в кресле своего домашнего кабинета, встал, шагнув к окну. Помолчал, задумчиво созерцая яркий солнечный пейзаж за стеклом, и обернулся, задав следующий вопрос:

— И тип корабля вы не смогли опознать?

— Смогли. — Внимательный взгляд черных глаз впился в застывшую в ожидании ответа фигуру. — Амирэм сказал, что это был дискоид старков.

— Старки... — растерянно повторил его собеседник и недоумевающе сдвинул брови. С усилием растер виски, словно стараясь припомнить, и нахмурился еще больше. — Подожди, я что-то о них уже слышал... Лика... Моя жена говорила, что колонисты обсуждали их возможное взаимодействие с человечеством.

— Верно, — кивнул Мэт. — Элементы технологий этой цивилизации использованы в конструкциях земных звездолетов. А это значит, что старки вступали с землянами в контакт. Но неизвестный корабль не имел интегрированных фрагментов. Это был классический дискоид, причем старой модификации. Они на таких летали еще века три назад, когда колонисты с ними непосредственно сталкивались.

— И какая связь между Владимиром и этими... старками? — Леонид недоумевающе тряхнул головой. — Ничего не понимаю, но попытаюсь разобраться. Буду рад, если ты мне в этом поможешь. И за Линой присмотришь. Она ведет себя совершенно беспечно. О безопасности совсем не думает!

Он приблизился к сидящему в кресле молодому мужчине. Остановился рядом, протягивая ему руку. Ментаут принял ладонь, отвечая на пожатие.

— Помогу чем смогу. Информацией, по крайней мере, точно. Что касается сестры, то в ее нынешнем состоянии вести себя подобным образом — это нормально, — успокоил он волнующегося за дочь отца. — До тех пор, пока ментальный мир, который она создала, не приобретет стабильности, бессмысленно ждать от Ангелины адекватной оценки происходящего в обычной реальности. Сейчас ее подсознание концентрируется только на паре, которая обеспечивает энергетическую подпитку нового мира. И Лина боится ее потерять. Соответственно, и все поступки направлены только на то, чтобы сохранить ментальную связь. Это пройдет со временем, когда она поймет, что ничего страшного нет и нужно просто поддерживать энергетический баланс. Тогда сестра перестанет неконтролируемо тянуть энергию. А насчет присмотреть... — Он улыбнулся. — Защищать колонию — моя обязанность. И Лина, в этом смысле, — единственное, что у меня есть. Так что, можешь не сомневаться, как бы неосторожно сестра себя не вела, она всегда в безопасности. Мне бы только возможностей чуть больше. Но об этом говорить пока рано.

— Наличие пары могло бы в этом помочь? — заинтересовался землянин, по-прежнему удерживая его руку в своей.

— Разумеется, — кивнул Мэт. — Иначе я не смогу уходить в эмреаль и управлять ловцами. Так что желание Лины найти для меня пару вполне объяснимо.

— Хочешь сказать, что девочка интуитивно делает все, чтобы и ты мог полноценно выполнять свои функции? — удивился его собеседник.

— Верно. Хотя ей все видится несколько в ином свете.

— Да, я знаю, она думает, что этим привяжет тебя к Земле. — Леонид задумчиво покусал губы. — Жаль, что это не так...

Комментировать последнее замечание колонист не стал. В интонациях землянина он распознал то, что желал услышать — сожаление. Леонид жалел о том, что и сын, которого он только что обрел, и дочь, которую так боялся потерять, исчезнут из его жизни. Но неизбежность подобного сценария он принял, и Мэтсиму этого было достаточно. На землянина можно было положиться. Не подставит. Все же мама очень точно предугадала, как он воспримет появление в своей жизни еще одного ребенка и как при этом себя поведет.

Мама. Та, что осталась в Глисс. А здесь другая. Но по отношению к нему точно такая же. Заботливая, ласковая, понимающая. Всегда и во всем его поддерживающая. И это несмотря на то, что жила она все это время на Земле, в совершенно ином окружении.

Мэт вздохнул, возвращаясь из воспоминаний, и скользнул взглядом по невысокой темноволосой женщине, мягко старающейся успокоить начавшую нервничать невесту. Еще бы. Ведь жених куда-то исчез! Впрочем, уже через минуту он появился с изящным букетом бело-розовых цветов в руках, которые и вручил Лине, немедленно шагнувшей к нему.

— Какая красота! — восхищенно всплеснула руками Ника, рассматривая благоухающую композицию. — Сестренка, я так тебе завидую!

Ответить ей никто не успел, потому что в ту же секунду распахнулись двери, открывающие доступ в соседнее помещение, куда более обширное и интересное по дизайну. Высокий потолок, поддерживаемый устремляющимися вверх рельефными колоннами и практически неразличимый, теряющийся в полумраке. Матовые светло-коричневые стены с прожилками желтого минерала, украшенные причудливой вязью чуть более темного оттенка. Два ряда сидений, расположенных полукругом перед небольшим возвышением, увитым зеленым растительным декором. Именно на этот подиум и поднялись те двое, что решились накрепко связать свои жизни.

Стройная женская фигурка в белом платье и несколько более крупная мужская, взявшись за руки, внимательно вслушивались в слова, которые сопровождались тихой приятной мелодией. Звуки рождались как бы ниоткуда, окутывая своим завораживающим звучанием молодоженов и присутствующих, создавая необычайно торжественную атмосферу.

Сидя в удобном кресле и наблюдая за происходящим, Мэтсим терпеливо ждал. С одной стороны, церемония казалась ему формальностью, ведь связь Лина уже закрепила и теперь при всем желании не в состоянии от нее отказаться. С другой стороны — необходимостью. Нужно, чтобы Феликс был привязан к Лине сильнее, нежели простым физическим влечением, даже если оно строится на взаимной симпатии. Страсть со временем пройдет, и вот тогда будет нужен мотив, чтобы он остался с той, которая фактически его использует. А что может быть лучше, чем взятые на себя обязательства? Тем более что для землян, с их приверженностью к подобным ритуалам, похоже, именно этот таковым и является. Добровольно данное согласие быть вместе, которое становится крепче чувственной привязки.

— Согласен, — словно в ответ на его мысли неожиданно врезался в сознание сильный мужской голос.

— Согласна, — в унисон ему откликнулся нежный женский.

В лучах падающего сверху светового потока сверкнули два кристалла. Прозрачный, кольцо с которым жених надел невесте на безымянный палец, скрепляя договор. И фиолетовый, который по-прежнему красовался на мизинце мужской руки, фиксируя ментальную связку.

Бриллиант и реат. Вместе. Навсегда.

ГЛАВА 3. Никогда не говори «никогда»

В просторном холле загородного дома, украшенного по-прежнему неувядающими букетами цветов, разговаривали двое. Одетый в темно-синий спортивный костюм молодой темноволосый мужчина, в напряженной позе сидящий на диване, и светловолосая девушка в ярко-красном платье, стоящая перед ним, уперев руки в бока.

— Нет, Мэт, это обязательно! — наставительно-строго звучал женский голос. — И я от тебя не отстану, пока ты не оторвешь свою задницу от дивана и не соизволишь отправиться со мной к деду!

— Ли-и-ина, — поморщился колонист, которому спорить с ней не хотелось, но приходилось. — Неужели ты до сих пор не поняла, что это бессмысленно? Две недели одно и тоже. Никаких сдвигов нет и не предвидится. Искать мне пару на Земле, да еще и подобным способом, бесперспективно. Пойми это!

Неэффективность процедур, в которых изо дня в день ему приходилось участвовать, казалась Мэтсиму очевидной. Слишком уж трудоемким оказался используемый землянами метод подбора. Брюнет считал, что, поставив его на научную основу, они усложнили все неимоверно. К тому же подошли к процессу с совершенно иной стороны, непривычной, и потому, наверное, до сих пор не получили положительного результата.

В колонии, вернее в ментальном хранилище, где обнаруженные колонистами и находящиеся в стазисе потенциальные пары дожидались своего часа, Мэту было достаточно провести несколько минут, чтобы понять — ни одну из них он не чувствует. А все потому, что принцип выбора был необычайно прост: мозг будущих пар определенным образом реагировал на подобранные для них реаты, позволяя ментауту поймать нужное ему излучение.

Земляне же сначала совмещали показатели мозговых фаз колониста и девушек, согласившихся участвовать в необычном эксперименте, отбирая из них тех, кто имел максимальное сходство по параметрам, а потом уже переходили к проверке того, какой кристалл сработает как усилитель. Оставалось только удивляться, что таким жутким способом удалось найти пару для Лины.

— Так они больше шести лет мучились, — фыркнула Ангелина, услышав подобное замечание. — Представляешь?! Ну да, трудность была в том, что меня нельзя было выдернуть на тестирование, и это ощутимо усложнило им задачу. Но ведь справились же! Так что твой пессимизм совершенно неуместен. Подумаешь, две недели! Не вижу проблемы и в том, что тридцать девушек тебе не подошли. Найдем еще тридцать! Все! Не хочу слушать отговорок! Пошли! — категорично заявила, наклоняясь, и, цепко ухватив за запястье, заставила мужчину подняться.

Не желая разочаровывать сестру, Мэтсим промолчал, послушно последовав за ней к выходу. Возможно, Лина права и он делает излишне поспешные выводы. Да, разумеется, шансы обнаружить пару на Земле катастрофически уменьшаются с каждым новым отрицательным результатом, но вероятность удачного подбора остается, так что еще не все потеряно.

Когда прибор, используемый землянами для регистрации мозговых волн, закончил работу и выдал результаты сверки, колонист поднялся с кресла, на котором просидел целый час. Подошел к одной из стен лаборатории, не занятой оборудованием и по сути представляющей собой огромное стекло, односторонне прозрачное. Остановился, изучая трех девушек, занятых разговором друг с другом и периодически посматривающих по сторонам. Наблюдателя они не видели, так что, нисколько не смущаясь, весело смеялись, оценивая аскетичность интерьера, в котором им приходилось проводить время.

Две брюнетки и шатенка. Симпатичные, совершенно разные и по типам лиц, и по длине волос. Стройные, гибкие, с притягательной изящностью движений. Одна высокая, в светлых бежевых брючках и белой блузке, две другие, одетые в цветные платья наподобие тех, что нравились Лине, казались Мэтсиму намного ниже его самого.

Смотреть на них было приятно, и в душе рождалось непонятное, волнующее томление, вызывающее специфические реакции организма, по всей видимости готового наладить физический контакт с представительницами противоположного пола, невзирая на отсутствие у них возможности стать его парой. Именно поэтому желание познакомиться с претендентками ближе колонист задавливал в себе на корню. Угодить в ситуацию, когда личные симпатии и предпочтения окажутся кардинально противоположными ментальным потребностям, ему не хотелось.

Вели себя девушки непринужденно, открыто проявляя эмоции. Смеялись, когда приходилось фиксировать на руках непонятного назначения широкие браслеты, с любопытством рассматривали полупрозрачные виртуальные шлемы, голограммы которых окутывали их головы, и наконец восхищенно ахали, пожирая глазами великолепие разноцветных камней, оказавшихся перед ними.

Земляночки неспешно примеряли на себя украшения, любуясь игрой света в гранях кристаллов и изящностью оправ, а Мэтсим замер в напряжении, прислушиваясь к самому себе.

Пусто. Ничего. Ему было неприятно, что он все же поторопился и решил, будто на Земле потенциальных пар много. Неужели Дэташш ошибся? Или это только ему так не везет и та, которая способна стать для него парой, одна-единственная, которую придется искать всю жизнь? Или ее вообще не существует?

Мэт закрыл глаза, стараясь уловить хоть что-то необычное, несущее надежду.

— Ну как? — со спины раздался заинтересованный мужской голос, озвучивая вопрос, который готовы были задать ментауту многие. Все сотрудники лаборатории, занятые подбором, с нетерпением ждали положительных результатов.

Отрицательно качнув головой, колонист развернулся и шагнул в раскрывшийся рядом проем. Смысла оставаться дольше он не видел, как и тратить время впустую. Правда, уйти далеко ему не удалось. На пути возникло непреодолимое препятствие: к нему метнулась сестра, положила руки на плечи и вопросительно заглянула в глаза.

Обнял, погладив по голове, и улыбнулся замершему рядом Феликсу, взгляд которого назвать равнодушным тоже было сложно. Надо же, как все переживают за происходящее. Эх, если бы сестренка умела чувствовать потенциальные пары! Это бы в корне изменило ситуацию! Не нужно было бы полагаться на человеческий фактор и везение. Она ведь жнец, и ее способности подразумевают подобные навыки. Но, увы. Этому нужно учиться. У Дэташша. А Ангелина категорически отказывается к нему лететь.

— Ты опять за свое?! — Отстраняясь от брата, она предсказуемо зашипела и возмущенно сверкнула своими прекрасными зелеными глазами. — Найдется твоя пара! Рано или поздно, обязательно! А мне и на Земле неплохо, сколько раз можно повторять?! Ни шагу с нее не сделаю. Никогда!

Последние слова максимально приглушила, потому что рядом неожиданно для всех возникла внушительная фигура седовласого мужчины в строгом сером костюме.

— Что именно ты никогда не сделаешь? — спросил он с любопытством, доказывая, что слух у него отнюдь не старческий.

Мэтсим напрягся, выпуская сестру из своих рук. В отличие от Леонида этот родственник, с которым приходилось общаться, доверия ему не внушал, несмотря на кажущуюся открытость и готовность помогать во всем. А вот подозрений вызывал достаточно.

Во-первых, потому что выяснилось: реаты отнюдь не были ходовым и легкодоступным товаром и находились исключительно под контролем этого человека. Фел, побуждаемый к откровенности Линой, все же рассказал колонисту, как именно и откуда получил свой камень. Соответственно, сразу возникло два вопроса.

Первый. Как так вышло, что экипаж «Звездного ветра», попавшего в Глисс, имел в своем распоряжении столько редчайших и тщательно охраняемых кристаллов?

Второй. Откуда у землянина реаты, если их добывали только старки? И на Раминар, где находились прииски, они никого не допускали, а если узнавали об утечке камней, вообще вели себя крайне агрессивно![1]Это Мэт прекрасно знал. Амирэм ему не раз рассказывал о том, как долго и тщательно колонистам, имеющим неосторожность увести из-под носа зеленых человечков сотню реатов, приходилось скрываться, меняя звездные системы, в итоге закрепившись в галактическом рукаве Персея. Ведь старки не просто настаивали на немедленном возвращении кристаллов, но и требовали за них компенсацию. К тому же земляне в то время еще в космос не летали. Значит, и предполагать, что генетический дедушка камушки выкрал или получил в качестве подарка, было бы наивно.

[1] Упомянутые события описываются в романе «Безмолвные тени Раминара».

Во-вторых, однажды в кабинете советника Мэт, который заглянул к нему по просьбе Лины, заметил того, о ком совсем недавно говорил со своим земным отцом. Всего мгновение, и человек, стоящий в полумраке у стены, пропал из поля зрения. Исчез куда быстрее, чем колонист успел среагировать на его присутствие, и в дальнейшем больше нигде не появлялся. Однако ментаут был уверен, что не ошибся. Владимир, бывший пленный, сбежавший со станции на дискоиде старков, сейчас находился где-то поблизости. И не просто находился, а тесно контактировал с самым загадочным человеком, который жил на Земле. Мэтсима ощутимо тревожили те нехорошие совпадения, которые так явно прослеживались в цепочке событий. Кто и какую игру ведет? Старки используют землян или наоборот?

— Так что там «никогда»? — сбивая с мысли, повторил вопрос дедушка, потому что Лина продолжала молчать.

— Со мной не расстанется, Роман Райтович, — спасая растерявшуюся жену, ответил Феликс, обнимая ее за талию и притягивая к себе. — Так ведь, ангелочек?

***

— Так, Фел... — я благодарно шепнула в ответ, опуская голову ему на плечо. Меньше всего мне хотелось афишировать то, что Мэт настаивает на возвращении в родительскую колонию. Тем более я не желала ставить деда в известность о том, что такая необходимость существует.

— Ах, в этом смысле! Ясно, — тот понимающе усмехнулся. Вот только глаза остались серьезными, доказывая, что уловку мужа он раскусил. И взгляд, который достался Феликсу, однозначно давал понять — подобным поведением советник недоволен. Впрочем, возможно, я и ошиблась, ибо продолжил он миролюбиво: — Я очень рад за вас, дети, но мне бы хотелось кое-что прояснить.

— Что именно? — теперь уже брат попытался нас спасти, переключая внимание деда на себя. Ну и получил.

— Ты, например. — Указательный палец уткнулся ему в грудь. — Тебе не надоело каждый день отпрашиваться с работы, чтобы попасть сюда? Лина, Феликс, у вас медовый месяц, а вы чем занимаетесь? — теперь он взялся прорабатывать нашу парочку и вогнал меня в краску. — Вместо того, чтобы получать удовольствие, портите себе нервы и бессмысленно тратите время, просиживая в лаборатории. Меня интересует, как долго вы трое собираетесь превращать свою жизнь в кошмар?

— И что ты предлагаешь? — Я с возмущением уставилась на того, кто мне обещал помочь, а теперь идет на попятный. — Все бросить?

Закатив глаза к потолку, дедушка что-то беззвучно прошептал. Похоже, ругательное. И вернулся взглядом ко мне.

— Я предлагаю вам всем на время уехать. Мэтсиму взять отпуск, это не проблема, твой еще не закончился, а у Феликса только начался. Так что у вас есть прекрасная возможность отдохнуть всем вместе в спокойной обстановке. Набраться сил. Получить новые впечатления. А лаборатория поработает на основе полученных ранее данных, их уже более чем достаточно.

От его предложений дар речи потеряли все. Наступила тишина, которую коварный провокатор даже не пытался ликвидировать. Просто скрестил руки на груди и наслаждался полученным эффектом.

— Зачем нам куда-то уезжать, если и дома неплохо? — наконец я решила, что хватит сваливать ответственность на моих мужчин и пора самой себя защищать. Ну и их заодно. Вот только взглянув на Фела, неожиданно осознала, что поддержки не получу. В карих глазах читалось все, что угодно, кроме согласия с моими словами.

— Роман Райтович прав, Линочка, — мягко принялся меня убеждать супруг, доказывая, что я излишне поспешно отказалась от заманчивого предложения. — И тебе, и Мэтсиму нужно успокоиться, тогда, вероятнее всего, и нужный результат получится быстрее.

Мотивы мужа я прекрасно поняла. Хоть и лежали они отнюдь не в той плоскости, в которой он их озвучил. Наша семейная жизнь была, так скажем, своеобразной. Первая брачная ночь оставила после себя весьма специфические ощущения, несмотря на то, что муж был со мной очень нежен и осторожен. В общем, мне не слишком понравилось. То есть первая часть, которая «до», была очень даже ничего, а вот то, что «во время и после»... Гм... В итоге я попросила тайм-аут на денек-другой, хоть Фел и уверял меня, что дискомфорта больше не будет и боль в первый раз — это нормально. А когда я решила, что готова к продолжению, начались... э-м-м... в общем, не самые удачные для близости дни. А потом я нервничала из-за неудач с поиском пары для брата, и в муже мне хотелось видеть больше друга, чем любовника. Он, видимо, это понял, потому что настойчивые попытки соблазнить жену, у которой голова занята отнюдь не романтикой, прекратил, оставив только поцелуи и обнимашки. Но это отнюдь не означало, что ему не хотелось большего. И он не мог не понимать, что только кардинальная смена обстановки изменит ситуацию.

Я, конечно, осознавала, что веду себя не совсем правильно, но сделать с собой ничего не могла. Мне не хотелось часто уходить в эмреаль. Во-первых, там было слишком хорошо, а я ведь решила «сидеть на диете»! Во-вторых, контролировать процесс я так и не научилась, а затягивать меня туда стало при каждом поцелуе, особенно сильно, когда Феликс чрезмерно увлекался процессом. Мне даже представить страшно, что будет происходить при... более длительном близком телесном контакте. С другой стороны, не могу же я бегать от этого всю жизнь?

— Мэт? — я вопросительно заглянула в глаза брата, оставляя решение на его усмотрение.

Тот только плечами пожал, неуверенно кивнув.

— Вот и славно, — мгновенно встрепенулся дедушка. — Мальчики, вы погуляйте, мне с внучкой наедине поговорить нужно, — непререкаемым тоном заявил он и тем самым недвусмысленно выставил их за дверь. Еще и руками себе помог.

Расширенными от изумления глазами я проследила за сим процессом и даже рот приоткрыла, чтобы поинтересоваться, вот что это такое сейчас было, да только не успела. Он меня опередил. С напором, который никуда не исчез, подхватил под руку, подводя к окну и таинственно приглушая голос. На всякий случай, наверное.

— А теперь слушай внимательно, малышка. Есть у меня подозрение, что пару Мэтсиму мы не можем подобрать потому, что он излишне на этом концентрируется. Ты, когда Феликса почувствовала, ни о чем таком не думала и не предполагала даже, верно? — Вопрос был риторическим, поэтому ответа от меня дед дожидаться не стал, излагая свою позицию: — Искать мы продолжим, но делать это постараемся так, чтобы Мэт об этом не догадывался. Там, куда вы едете, девушек будет более чем достаточно, и их частой смены твой брат не заметит. Соответственно, ничего не заподозрит. Если ты, разумеется, не захочешь все испортить и ему рассказать. Это ясно? — Полюбовался на мою ошалевшую физиономию и улыбнулся: — Глупенькая! Думала, я пытаюсь от вас избавиться? Да ты совсем ребенок, Лина! И замужняя жизнь тебя не изменила. Чем Фел с тобой занимается, спрашивается? — Улыбка стала шире, обнажая ровный ряд белых зубов. — Супруг, называется! Надо ему внушение организовать, чтобы не халтурил.

— Не надо. — Я нахмурилась, потому что недвусмысленные намеки мне не понравились. — Сами разберемся.

— Не обижайся.

Дед притянул меня к себе и ласково провел рукой по волосам, гладко зачесанным назад и собранным в узел. С некоторых пор по вполне объяснимым причинам эту прическу я предпочитаю всем остальным.

— У меня жизнь была слишком долгая и насыщенная событиями, чтобы я продолжал относиться к ней серьезно. Ко многим вещам нужен философский, а к некоторым даже легкомысленный подход. Иначе можно запросто свихнуться, — голос постепенно потерял всю свою наигранную насмешливость, и стало ясно, что шуточки закончились. Мне приоткрыли душу, а в интонациях осталась только горечь: — Нельзя принимать происходящее близко к сердцу. Идеи и идеалы не щадят никого, перемалывая в своих жерновах в угоду смыслу жизни. И чтобы выжить, нужно уметь отказывать и отказываться. Отрастить толстую шкуру, поскольку иногда жертвовать приходится не только собой, но и другими. Зачастую самыми близкими и дорогими. Твой отец этого не понял, пойми хоть ты, девочка. И запомни. Я не хочу, чтобы жизнь тебя сломала и уничтожила раньше, чем ты закончишь начатое.

Откровенность признания ввела меня в ступор. Основательный. Я подняла голову, чтобы заглянуть в малахитовые глаза, и с трудом отвела взгляд. Они с таким выражением смотрели в зеленую даль за стеклом, словно уже видели там призрак грядущей опасности.

— А что я начала? — робко уточнила, осторожно отстраняясь. Ну а правда? Вроде как ничего особенного не делала.

— Создала новый мир. — Седые брови удивленно поднялись. — И тебе его нужно развивать. Наполнять энергией, придавать структуру, изменять, контролировать. А ты этой обязанностью пренебрегаешь. Мало того, еще и сознательно делаешь все, чтобы возникшая ментальная реальность угасла. Исчезла. Потому что твое стремление в нее не попадать по-иному расценить трудно.

— А если я не хочу?

Вместо того чтобы задуматься о том, откуда у деда такие познания, осведомленность в мотивах моих поступков и почему у меня ощущение, что он сам заинтересован в существовании этого эфемерного мира, я встала в позу непримиримого борца за личную свободу и независимость. И чего всех так волнует эта дурацкая эмреаль?

— Не хочешь... — задумчиво повторил дедушка, окончательно погрустнев. — А о брате ты подумала?

Подобная постановка вопроса возмутила меня до глубины души. Это я-то о нем не думаю?! А как же мои усилия по поиску пары?

— Лина, — к вырвавшемуся на волю протесту дед отнесся совершенно спокойно, лишь сокрушенно качнул головой. — Пара нужна для того, чтобы закачивать в эмреаль энергию. А если закачивать некуда? Что тогда? Чего будут стоить твои усилия? — Он презрительно фыркнул, и в его голосе появились не самые приятные нотки: — А я тебе скажу. Ничего не будут стоить! Все будет бессмысленно! Потому что в этом случае Мэту пара не нужна. Без созданного тобой мира она бес-по-лез-на! — даже по слогам разделил, чтобы смысл подчеркнуть. — Чего ты добиваешься, когда отказываешься его формировать?

— Я добиваюсь того, чтобы меня оставили в покое, а Мэт занимался своей личной жизнью, а не моей! — мое негодование стало сильнее.

— Когда-то я думал так же, как ты сейчас, — неожиданно признался мой оппонент, не позволив продолжить. — У меня тоже был брат. И я не хотел, чтобы он мешал мне налаживать свою жизнь. А сейчас больше всего на свете жалею о том, что позволил себе подобную вольность. Меня не оказалось рядом с ним в нужный момент, ну и... — не договорив, закрыл глаза, погружаясь в воспоминания.

— Он... умер? — я мгновенно растеряла всю свою воинственность. Тут такая трагедия, а я со своими амбициями!

— Его убили, — услышала совсем тихий, бесцветный голос. — Собственный сын. Вернее, внебрачный. Его звали Ян. И он не смог простить отцу связи со своей матерью. Считал, что Борис ее бросил, а она из-за этого покончила с собой. хотя брат о существовании ребенка не имел ни малейшего представления и узнал о том, что у него есть еще один сын, только спустя тридцать лет, когда мальчик стал совсем взрослым. Сначала Ян делал вид, что понял причины, по которым произошла трагедия, сотрудничал, помогал, заверял нас всех, что никаких обид и претензий не имеет, а на самом деле ждал удобного момента, чтобы отомстить. — Дедушка с минуту молчал, прежде чем продолжить: — Ян взорвал станцию, которую строили на орбите Марса. Это задолго до твоего рождения произошло. Мой брат в это время был там вместе с женой. Она тоже погибла. Никто не уцелел. Взрыв был колоссальный...

У меня в душе все оборвалось. Я вдруг поняла причину натянутых отношений между отцом и дедом. Папа ведь тоже внебрачный. Жена деда — Алина, взяла его на воспитание, потому что родная мама умерла в родах. Бабушка, правда, тоже прожила недолго, и в десять лет у папы остался только отец. А тот, вероятнее всего подсознательно, опасался того, что его сын поступит так же, как и Ян. То есть будет действовать во вред. Вот и держал сына на расстоянии, приставив к нему своего помощника, который мог бы контролировать его поступки. О Владимире и его роли в жизни отца мне Мэт рассказал, причем не так уж мало. Во всяком случае, то, что дедушка предпочел своего сына использовать втемную, вместо того чтобы действовать честно и открыто, я прекрасно поняла. И доверия к нему это не прибавляло.

— Не повторяй моих ошибок, Лина, — тем временем, не догадываясь о моих мыслях, продолжал убеждать меня дед. — Вы с Мэтом связаны в разы сильнее, чем я с Борисом. И если мне до сих пор, хотя прошло столько лет, трудно смириться с произошедшим, то каково будет тебе, если случится что-то подобное? Прошу тебя, не лишай его эмреали. В ней смысл жизни для колонистов.

Вот это да-а-а... У меня в мозгах все перевернулось с ног на голову. Почему же Мэт ни словом, ни жестом не намекнул, насколько сильно ему самому нужен этот призрачный мир? Меня пожалел? Не хотел, чтобы я чувствовала себя обязанной что-то делать ради него? Уж лучше бы сказал. Неприятно чувствовать себя эгоисткой поневоле. Хорошо хоть, не поздно еще ситуацию изменить. И в первую очередь вывести излишне деликатного братца на чистую воду. Нет, ну а на самом деле, как предлагать мне прогуляться до колонии, так это он может, а как объяснить, зачем ему лично это нужно, так сразу в кусты? Если, конечно, дедушка не придумал все это, чтобы меня на что-то спровоцировать, используя ровно в той же степени, что и папу.

Воплощать свой план в реальность я начала сразу, едва представилась удобная возможность. А появилась она часа через три после того, как, собрав нужные вещи и закинув их в нутро транспортной системы, чтобы не таскать лично, мы оказались в гидрокапсуле, которой предстояло доставить нас к подводному отелю. Именно там нас ждали две недели того, что дедушка на прощанье обозвал «маленькими радостями жизни». Прыгнуть прямиком возможности не было, ибо механизм соединительных каналов отказывался работать, если приходилось преодолевать даже незначительные объемы воды. Так что, выйдя из ближайшего к океаническому простору флёра, мы пересели в куда менее быстроходный, зато необычайно интересный механизм. Изготовленный из трипслата[2], а потому полностью прозрачный, больше похожий на небольшую торпеду, рассчитанный на шесть пассажиров, он, едва мы устроились на сиденьях, с приличным ускорением рванул вдоль почти невидимого рельса, уводящего в морскую пучину.

[2] Трипслат — комбинированный материал (вещественно-полевой структуры), обладающий упругостью, прочностью, избирательной прозрачностью и практически полной устойчивостью к внешним воздействиям.

Кроме нас, в нем никого не было, так что мы, с интересом рассматривая открывающийся взору пейзаж, периодически вскакивали со своих мест и меняли их на другие, чтобы не упустить самого интересного. А такого оказалось не так уж и мало, особенно в начале путешествия.

Голубоватая толща воды, сквозь которую до самого дна проникал рассеянный солнечный свет. Пестрые рыбки и разнообразные медузы. Прямо под нашими ногами — коралловый риф с небольшими пятнами светлого песка. Безумно яркие анемоны, раскачивающие своими щупальцами, словно под порывами ветра. И гигантские скаты, чем-то похожие на птиц, мерно взмахивающие плавниками-крыльями.

Успокоились мы, только когда капсула нырнула на глубину и стало темно, даже подсветка и носовые прожекторы не позволяли разглядеть что-либо в подробностях. Разве что смазанные силуэты скал, проносящихся мимо. Вот тогда-то я и вспомнила о своем желании узнать правду. Осторожно выбралась из объятий мужа, который, по всей видимости, очень переживал, что я передумаю в последний момент, и потому предпочитал меня из своих рук не выпускать. И все же удерживать не стал, то ли морально расслабившись, то ли просто правильно отреагировав на мой умоляющий взгляд.

— Мэт. Очнись!

Я переместилась к брату, прилипшему ладонями к трипслатовой поверхности капсулы и застывшим взглядом изучающему темное пространство за ней. Даже за плечо потрясла, видя, что реакции — ноль.

— А? — наконец он на меня посмотрел совершенно обалдевшими глазами.

В принципе, его состояние я понимала. Даже для нас, землян, привычных к подобным пейзажам, — может, и не часто, но на море выбираться удавалось, — впечатлений было выше головы. Что же говорить про ментаута, у которого в родительской колонии таких красот нет и не было и в помине. Насколько я поняла, там исключительно космические станции и лишь на паре-тройке планет что-то более или менее приличное в плане животно-растительного мира, на остальных же только техника и неживая природа.

— Послушай, братишка, — убедившись, что взгляд сфокусировался на мне и перестал бегать по сторонам, я приступила к допросу. — Помнится, ты мне говорил насчет общей для нас эмреали.

— Я говорил? — Темные глаза удивленно округлились.

— Ну да, — вопроса я ждала, так что врасплох он меня не застал. — Сначала сказал, что у каждого ментаута она своя, а потом, что у нас появился свой мир. Значит, один на двоих? Или я ошибаюсь?

— Нет, так и есть, — коротко кивнул брат. — Обычно в колонии один ментаут, поэтому проблем с эмреалью и ее заполнением не возникает. Мы же с тобой и сам мир, и функции делим. Наша родительская колония тоже неправильная, там вообще три высших ментаута.

— Ага. — Я приняла задумчивый вид, ибо выдавать Мэту источник информации, спровоцировавший мою любознательность, не хотелось. — И все же я не понимаю, зачем вообще эмреаль нужна? Что с ней делать? Какой в этом нереальном мире смысл?

— Хочешь слетать в Глисс, чтобы научиться с ним работать? — Мэт встрепенулся, его глаза загорелись нездоровым блеском. Он даже про то, куда именно мы едем и зачем, забыл. А все почему? Да потому, что вопрос трактовал так, как ему показалось удобнее!

— Нет! — Я энергично замотала головой, пока его энтузиазм не преобразовался в неприятные последствия. Но все же постаралась смягчить впечатление, потому что разочарованный вздох наглядно показал, насколько брата огорчила моя реакция: — Пока нет. Я хочу знать, для тебя эмреаль жизненно необходима или просто важна, и все? — пошла ва-банк.

— В принципе, я могу жить и без нее, — ответил Мэт честно, хоть я и видела, насколько неохотно он признается в том, что отдаляет его от желанной цели. — Но в этом случае мне и пара не нужна. Какой тогда смысл в поисках?

Мэтсим грустно улыбнулся, а мне стало не по себе. Вот что я делаю, спрашивается? Его расстроила. Сама перепугалась. Фел теперь смотрит как-то напряженно. И опять ничего толком не узнала, разве что в очередной раз убедилась — прятать голову в песок и продолжать делать вид, что происходящее меня не касается, не получится. А может, и не нужно? Пусть себе существует эта непонятная эмреаль и радует Мэта. Что для этого требуется? Энергия?

Эх! К черту диету! Решительно встала и подхватила под руку стоящего рядом мужа, заставляя отступить. Вернее, шагнуть назад и приложиться спиной к прозрачному борту.

— Фел, — шепнула, прижимаясь корпусом к опешившему от моего напора мужчине и заглянула в изумленные глаза. — Если ты не против, давай-ка добавим в эмреаль немного огонька.

Его ладони легли мне на плечи, ощутимо сдавливая. Зрачки расширились, поглощая серую радужку и превращая взгляд в обжигающе-страстный. В глубине разгорелось знакомое светило, к которому я невольно потянулась, почувствовав его притяжение. Хриплый вдох, резкий разворот, и теперь уже я вжата сильным телом в упругий трипслат.

Феликс склонился ближе, но целовать не стал, просто скользнул носом по моим волосам, вдыхая их запах, а затем хрипло выдохнул:

— Обязательно, ангел мой. Но не здесь. И не сейчас. Потому что я могу и не сдержаться.

Он прикусил зубами мочку, сильнее сжимая мое тело, дернувшееся от нахлынувших ощущений. А потом резко отстранился, бросая краткий взгляд в сторону Мэта, и столь же неожиданно подхватил меня на руки, крутанув вокруг оси.

Я засмеялась, чмокнула мужа в щеку и обняла за шею, подмигивая брату, который наконец-то соизволил обратить на нас внимание. Даже встал, придерживаясь рукой за спинку кресла, потому что капсулу неожиданно сильно начало раскачивать.

— Феликс! — предупреждающе вскрикнула я, и он тут же меня усадил, фиксируя ремнями безопасности, несмотря на бурные протесты и заявления, что ничего страшного со мной не случится. Ну, подумаешь, штормит слегка!

Ага. Так меня и послушали. Еще и пригрозили, что, если не буду слушаться, из отведенных нам комнат вообще потом не выпустят. Вот ведь наглецы! Ладно муж, понятно, чем он в этих самых комнатах со мной заниматься собирается, а братик с какой радости его поддерживает?

Пока с ними спорила, не заметила, как пейзаж за бортом изменился. Капсула начала всплывать. Стало светлее, но до поверхности мы так и не поднялись, снова заскользив в толще воды над рельефным дном, еще более живописным и насыщенным жизнью, чем у побережья. А через несколько минут в голубой дали проявились очертания подводного города — один крупный купол в центре и несколько поменьше, раскиданных по периметру.

Коралловый атолл, замкнутым кольцом окружающий подводный город, имел пару километров в диаметре и отлично изолировал маленький оазис нежной тропической жизни лагуны от сурового простора открытого океана. Правда, выше уровня воды природный барьер не поднимался, что в общем-то и лишало нас возможности пользоваться флёрами, чтобы сюда добраться. Но, честно говоря, путешествие доставило мне столько приятных минут, что о скорости «доставки» я уже не думала.

Подобно Мэту прилипла к борту, наблюдая, как медленно и неторопливо наше средство передвижения огибает ближайшую полусферу, за прозрачной стеной которой можно рассмотреть, как прогуливаются по извилистым дорожкам местного дендрария отдыхающие. Невысокие деревья, кустарники, цветы, скамеечки, открытые беседки, увитые растениями. И все это в живописном окружении шныряющих совсем рядом рыб, скатов, медуз, поднимающихся со дна гибких водорослей... Представляю, как сногсшибательно подобный антураж выглядит изнутри!

Еще один поворот, и перед нами новое сооружение, надежно защищающее людей, сидящих за столиками ресторана, растянутого по всему периметру купола. Обслуживающие технические секции были скрыты в центре, а потому не видны, зато в верхней части над ними опознавалась свободная площадка, явно предназначенная для танцев. Клуб, соответственно.

Дальше, дальше, дальше... Неутомимая капсула, словно решив устроить нам обзорную экскурсию, сложным извилистым маршрутом двигалась среди рукотворных объектов. Вот показался заполненный водными горками и бассейнами корпус аквапарка и тут же скрылся, уступив место сложной конструкции, напоминающей гибрид воздушного пузыря и подводных пещер, скрывающих неведомые нам красоты. Новая полусфера с изящным внутренним пространством, похожим на выставочную галерею. За ней открылся свободный простор лагуны: яркий, цветной, колоритный, усеянный многочисленными маленькими корпусами спального комплекса. Затем вид из иллюминатора сменился на приподнятую над дном площадку с пришвартованными к гладкой поверхности транспортными капсулами. Наша присоединилась к их веренице, прильнув к прозрачной трубе, ведущей к центральному куполу, и приятным женским голосом заявила:

— Уважаемые пассажиры! Мы прибыли в пункт назначения. Развлекательно-гостевой комплекс «Нереида» приветствует вас.

Блокирующая выход кормовая створка дрогнула, меняя структуру, и растеклась в стороны, недвусмысленно намекая, что нам — туда. Да мы, в общем-то, упрямиться и не собирались, скорее наоборот. Поднялись и отправились в зону гостевой регистрации.

Оставив деловую часть вопроса на моих мужчин, я любовалась эффектным интерьером в стиле фэнтезийной интерпретации морского дна и его обитателей, искренне радуясь, что возможность побывать в таком замечательном месте у меня все же появилась. Ибо стоимость двух недель проживания здесь превышала все разумные границы.

Нет, мой отец, например, вполне мог себе это позволить, но принять от него предложение оплатить расходы совесть мне не позволила. Это только Ника, узнав куда мы отправляемся, встала в позу обиженного ребенка, которого лишили всех радостей жизни, потому как брать с собой отказались, и папе пришлось ей пообещать, что свое двадцатилетие она отметит в таком же месте.

Феликс, надо отдать ему должное, меня поддержал, сразу и категорично заявив, что у него средств достаточно, чтобы он мог себе позволить оплатить наш отдых из собственного бюджета. Так что дедушка, который, подкинув ему идею, куда отвезти жену и шурина, попытался было внести вклад в финансовую составляющую вопроса, нехотя, но уступил. А вот брату, у которого нынешние расходы значительно превышали доходы, пришлось побыть в роли нахлебника. Правда, он пытался доказать, что может обойтись без развлечений, но тут вмешалась мама. Сказала, что он не имеет права отказываться от помощи, потому что все они ему слишком много должны. Надавила морально, буквально заставив Мэта согласиться и перестать спорить.

Так что все решилось быстро и без особых проблем. Единственное, что меня основательно напрягало и чего я так и не могла понять — как так получается, что муж, который моего престарелого родственника терпит исключительно по «производственной» необходимости, и дед, аналогично относящийся к Феликсу, неизменно оказываются по одну сторону баррикад?

Дедушка, пусть и скрепя сердце, но все же реат Фелу разрешил выбрать и к отбору женихов допустил, хоть и не считал достойным кандидатом. Мог отказать, однако этого не сделал!

Феликс столь же неохотно, но на личные беседы с советником являлся. Опять-таки мог бы встать в позу и подобные просьбы игнорировать, не начальство же! Так нет, общался, несмотря ни на что.

И при всем этом оба всегда сходились во мнениях, что именно мне нужно. Никаких разногласий. Вот это однозначно лежит где-то за рамками моего понимания. Что-то их связывает, по всей видимости, но и дедушка, и муж упорно делают вид, что это не так. И даже прямые вопросы, которые я пыталась задавать Фелу, не помогли ситуацию прояснить. Ответ был уклончивый и лаконичный: «Нас объединяет то, что мы оба в тебе заинтересованы». Пояснять свою мысль супруг не стал. Любопытно, что же на самом деле имел в виду?

Нет, в том, что он меня любит, я нисколько не сомневаюсь. Ведь ничего от меня не требовал и не требует. Все и всегда делает так, чтобы мне было хорошо. Если и настаивает на чем-то, то очень мягко, стараясь убедить, что он прав и так будет лучше. Беспокоится, когда у меня «сносит голову» после погружений в эмреаль. Про то, как Фел на меня смотрит, я вообще молчу. Такого мужа, как он, еще поискать! Однако есть в его мозгах что-то, чего я не знаю, и это меня беспокоит. Надеюсь, все прояснится когда-нибудь. И я в нем не разочаруюсь.

Задумалась и даже не заметила, как мы внутрь комплекса попали. Фактически пришла в себя, когда Феликс, обняв меня за талию, уверенно двинулся в сторону отведенных нам апартаментов.

Вау! Головой я завертела на все триста шестьдесят градусов, потому что идти по туннельной дорожке, когда в полуметре от тебя растут кораллы и шныряют любопытные рыбы, а над тобой двадцатиметровая толща воды, сквозь которую льется рассеянный солнечный свет, — сногсшибательное зрелище.

Реакция Мэта от моей ничем не отличалась. Он, конечно, реагировал менее эмоционально, но я и по его глазам видела, насколько для него все это чудно. И только муж вел себя спокойно. Улыбался, когда я восторженно ахала, замирая и забывая, что нужно идти, а не стоять. Мягко увлекал вперед, обещая, что впечатления еще будут, поэтому нечего время терять. А потом, отправив шурина в боковое ответвление, ведущее к маленькому куполу, стоящему по соседству с тем, у входа в который мы остановились, открыл проем. Подхватил меня на руки и шагнул внутрь. Даже осмотреться не дал, уронив на что-то мягкое. Придавил собственным телом и закрыл собой обзор. Сжал голову в ладонях, не позволяя увернуться.

— Кто-то хотел немного энергии? — шепнул прямо в губы, опаляя жарким дыханием.

— Фел...

Больше сказать ничего не успела. Он с такой ответственностью подошел к данному мне в капсуле обещанию, что в себя я пришла ох как не скоро.

Открыла глаза, бездумно всматриваясь в окружающий полумрак, и поняла, что полностью дезориентирована и выжата как лимон. Во-первых, обе реальности — ментальная и обычная, перемешались настолько сильно, что я с трудом отделила одну от другой. Выпуталась из привычно липких световых нитей, не желающих меня выпускать. Там. И осторожно отодвинулась, выбираясь из-под придавливающих меня конечностей. Здесь. Ф-ф-фух!

Во-вторых, Феликс, что называется, дорвался. Полученное разрешение, вкупе с двумя неделями воздержания рядом с любимой женой, вылились в двухчасовой марафон, который он мне устроил. И теперь физическая нагрузка недвусмысленно отражалась на моем состоянии. Впрочем, усталость была приятной и совсем не раздражающей. Но еще более приятными были воспоминания о том, что было между «Фел...» и «выпуталась».

В эмреали энергетический поток не просто пульсировал, как обычно при поцелуях. Он раздувался до размеров сверхновой, взрывался огненными фейерверками, опаляя и заставляя меня зажмуриваться, а в физическом мире — кусать зубами подушку, чтобы хоть как-то приглушить рвущиеся стоны, вызванные сильными движениями моего несдержанного мужчины. Требовательного и нежного одновременно.

Я основательно перепугалась, когда последний энергетический выброс едва не затопил ментальный мир и меня вместе с ним, схлынув только после того, как страстный напор Феликса сошел на нет и супруг затих, промычав что-то совершенно нечленораздельное мне в волосы. Между прочим, поток-то исчез бесследно, а вот созданное моим подсознанием пространство стало намного больше по размеру. Такими темпами маленький мирок, в котором мне было так уютно, очень быстро в бесконечную вселенную превратится! Надо будет узнать у Мэта, это нормально вообще?!

Я попыталась сесть, проверяя жизнеспособность организма.

— Ты куда? — услышала хриплый голос, и сильные руки осторожно уложили меня обратно на кровать, подгребая ближе к обнаженному мужскому телу.

Вырываться я не стала. Послушно прижалась, обнимая и целуя влажную кожу на его плече. Облизнула губы, почувствовав соленый привкус.

— Может, в санмодуль? — робко предложила. Ему точно нужно. Да и мне не мешало бы себя в порядок привести. На голове воронье гнездо, хоть я и не вижу, но представить не трудно — опять-таки Фел постарался. Косметика, скорее всего, не поплыла, она у меня хорошего качества, стойкая, но хочется уже от нее избавиться. Да и вообще, в целях гигиены...

— Тут кое-что поинтереснее есть, — мгновенно подорвался супруг, подхватывая меня на руки и поднимая вверх. Где только силы нашел?

Пара шагов, и я почувствовала, как он меня опускает вниз.

Взвизгнула. Подпрыгнула. Вцепилась в плечи, чтобы забраться обратно на ручки.

Почему? Да потому что я тут вся такая расслабленная, тепленькая, мягонькая, голенькая, ко всему прочему, а меня сажают на что-то холодное, твердое и скользкое!

— Ну что же ты такая трусишка, Лина-а-а... — сокрушенно протянул муж, послушно прижимая меня к себе.

Почувствовала, как он перешагивает через высокий бортик, усаживаясь вместе со мной в какое-то углубление. На этот раз я оказалась на нем и поэтому возмущаться не стала. С любопытством огляделась, пытаясь сообразить, что это за развлечение такое экстремальное. А когда поняла...

— Фел... — едва выдавила из себя сквозь смех. — Хоть бы предупредил!

Оказалось, что затащил он меня в керамическую емкость сложной конфигурации, которая, среагировав на наше появление, начала медленно заполняться водой. По-моему, этот шедевр человеческой мысли называется джакузи. Экзотика, которую теперь днем с огнем не сыщешь, разве что имея непреодолимое желание оформить квартиру в старинном стиле. Не используют их. Главным образом потому, что очень уж неэкономный расход воды получается. И если обычный гигиенический модуль обходится пятью литрами на одну помывку, потому как работает на рециркуляции, то в этом устройстве каков объем, столько воды и потребуется. Соответственно, все это очень дорого и малоэкологично. Но приятно, спорить не буду.

Я потянулась, сползая с упругого тела мужа в тепленькую водичку. Мешать мне он не стал, разве что помог лечь удобнее, устроив голову у себя на плече. Придерживая мое готовое утонуть тело, дотянулся до стены, открыл встроенную в нее нишу и извлек оттуда небольшой флакон. Густая жидкость, которую он из него добыл, равномерно распределив по ладоням, пахла морем и пенилась, особенно хорошо, когда соприкасалась с водой.

Напряглась и расслабилась. Историю я помнила. Очищающий гель. Лет сто назад еще использовался. То есть вообще раритет.

Закрыла глаза, нежась в ласкающих прикосновениях бурунчиков, поднимающихся со дна, и наслаждаясь скользящими движениями ладоней по коже. Спина, плечи, руки, пальчики, снова плечи, грудь. Эй!

Дернулась, разворачиваясь лицом к непредсказуемому мужчине.

— Фел, ты... — начала было, но он ловко сгреб меня в объятия и закрыл рот поцелуем. Оторвался от губ, только когда почувствовал, что я перестала сопротивляться, и осуждающе покачал головой.

— Тс-с-с... Кто-то мыться хотел.

Вернул в исходное положение, продолжая свою провокационную деятельность. Икры, бедра, животик, чуть ниже...

На этот раз я даже возмутиться не успела. В общем, в эмреаль меня затянуло быстрее, чем я сообразила, что вообще происходит. А когда выбралась в реальность, возмущаться устроенному произволу было уже поздно. Феликс очень быстро научился пользоваться тем, что в момент перехода я своим телом вообще не могу управлять. И мне приходится постоянно перестраивать восприятие, чтобы контролировать происходящее и «тут» и «там». А это безумно трудно. Я же не могу разорваться и быть в двух местах одновременно!

Не могу... А так хочется! Потому что безумно жаль упускать даже малые частички той палитры ощущений, которая рождается в тесном сплетении наших тел. И я ничего не имею против, может и слегка бесцеремонного, но такого понятного желания мужа исполнять свой супружеский долг. Правда, в эти моменты в эмреали, едва я на время теряю с ней связь, энергетический поток словно прорывает невидимую плотину, заполняя собой все свободное пространство, растягивая его как резиновый шарик. Только вот сжиматься обратно оно, похоже, не умеет.

— А зачем ему уменьшаться? — Черные глаза брата непонимающе округлились, когда я спустя пару дней моральных терзаний осторожно попросила его ознакомить меня со спецификой функционирования ненормального мира. — Нужен адекватный объем, соответствующий уровню той энергии, которую ты получаешь от пары. Тем более ты, судя по твоему рассказу, держишь Феликса на максимуме прокачки.

— Что?! — Теперь настала моя очередь изображать набор чайных блюдец.

— Лина! — Всплеснул руками Мэт, практически впервые проявив столь бурную эмоциональную реакцию. Довела я его, по всей видимости. — Энергетический потенциал пары не вечен. Ты забираешь, он уменьшается. А восстанавливают его любым состоянием эйфории или удовлетворения. Ну да! — Он совершенно правильно понял причину моей упавшей от изумления челюсти. — Секс в первую очередь. Но и многое другое подходит тоже. Так что, пока Феликс с тобой счастлив, считай, что источник энергии у тебя фактически неиссякаемый.

Мамочки! Так вот почему у меня такое непреодолимое желание видеть мужа, что называется, сытым и довольным! Получается, я сама в происходящем виновата?!

— Чем больше Фел отдает тебе энергии, тем шире будут границы нашего ментального мира, — не обращая внимания на мое шоковое состояние, продолжил колонист. — Тем более что ты ни на что другое ее не тратишь.

Намек понятен. Тратить я не умею, потому что не обучена. А учат где? Правильно. В Глисс. Вот и напрашивается простой вывод: хочешь жить спокойно — туда и отправляйся.

Ну уж нет! Сама справлюсь!

— Я могу это остановить? Или хотя бы затормозить. Куда мне столько энергии? — сосредоточилась, включая логику. Не может быть, чтобы не было выхода!

— Остановить? — Брови поползли вверх. Лгать мне Мэт не стал, вот только правда, которую он озвучил, оказалась не так уж и приятна: — Можешь. Если потеряешь связь с парой.

— Это как? — Я облизнула мгновенно пересохшие губы, прислушиваясь к бешеным ударам сердца и выравнивая сбившееся дыхание. Организм необычайно бурно и весьма негативно отреагировал на подобную перспективу.

— Если ментально истощишь пару, выкачав максимум энергии и не дав ничего взамен. — Взгляд брата стал неприятным. Осуждающим. Видимо, у колонистов подобное поведение не считается нормальным и не поощряется. — Второй вариант, если Феликс снимет реат. Тогда зафиксированное тобой соединение начнет угасать, а канал прокачки сжиматься. Очень медленно, почти незаметно. И чем дальше вы будете находиться друг от друга, тем выше окажется скорость этого процесса. В конце концов имеющаяся связка разорвется окончательно, прекратив функционировать. Восстановить ее можно будет только фиксируя заново, с нуля.

— А созданная эмреаль исчезнет? — Мне стало не по себе. Неужели все, что я, пусть невольно, но уже сделала, совершенно напрасно?

— Н-н-нет, — чуть помедлив, словно сомневаясь, озвучил брат. — Она останется. Но ты потеряешь возможность в нее попадать и работать с энергией.

Вот и выход. Только как им воспользоваться?

Несколько секунд я молчала, размышляя и наблюдая за суматошным мельтешением стайки маленьких рыбок, упорно игнорирующих прозрачную преграду и настырно рвущихся к нам, словно единственная их цель — проникнуть внутрь купола.

Допустим, кольцо я с Феликса сдеру, но вот оставлять меня одну муж не согласится однозначно. И отказывать ему в физической близости я вряд ли смогу. Одно дело раньше, и совсем другое теперь. У нас медовый месяц, вообще-то! К тому же в моей душе все переворачивается, едва только представлю, как он расстроится, если я начну выкидывать подобные фортели.

Оглянулась, беспомощно посмотрев на супруга, который в этот момент находился у противоположной стены малого обзорного зала и колдовал над панелью, бронируя для нас места в аквакуб, чтобы весело провести вечер. То есть разговора, к счастью, не слышал, хоть и отвлекался иногда, поглядывая в нашу сторону с некоторым подозрением. Перевела взгляд на брата, который стоял рядом, положив руки на поручень ограждения, с беспокойством всматриваясь в мое лицо. Он явно переживал, дожидаясь, какое же решение я приму. Значит... Значит, не все так просто?!

— А ты? — подозрения вылились в закономерный вопрос. — Если я потеряю эту самую связь, а ты найдешь себе пару, то в эмреаль уходить сможешь?

— Нет, Лина. Ты — жнец. Наш мир существует только благодаря твоим способностям. Я могу вносить свой вклад. Помогать тебе, добавляя энергию, которую буду прокачивать через свою пару. Работать с ментальными полями, управляя репликантами, после того как ты их создашь. Но изменить ничего не смогу, — грустно улыбнулся этот бессовестно скрытный тип. Нет бы сразу признался! Так ведь, как обычно, ждал, пока я спрашивать начну!

Все. Я в ауте. Схватилась за голову, закрыла глаза и покачнулась, в ужасе от понимания того, во что влипла! Наивная! Надеялась, что можно самоустраниться, дав брату то, что ему необходимо. Ан нет. Никаких полумер в отношении эмреали быть не может. Либо мы с Мэтом получаем все, либо оба не будем иметь ничего. Ну, мамочка... Что же ты меня нормальной-то родить не могла!

— Что случилось?! — услышала взволнованный голос и почувствовала любимые руки, которые обхватили меня, удержав в вертикальном положении, прижав к сильному телу. — Ангелочек, тебе плохо?

Я спрятала лицо на груди мужа, судорожно вцепляясь пальцами в крепкие мышцы. Тихо всхлипнула, потому что от безысходности накатила такая волна жалости к самой себе, что удержать ее внутри сил уже не было.

— Мэт! Тебя с ней теперь ни на минуту оставить нельзя?! — возмущение супруга вылилось на того, кто довел меня до истерики. — Ты что Лине сказал?!

— Правду, — буркнул тот в ответ. — Она сама попросила.

— С ума сошел?! Какую еще «правду»?! — весьма эмоционально рявкнул Фел. Склонившись ко мне, прошелся по лицу поцелуями и уже совсем другим тоном попросил: — Радость моя, успокойся. Все будет хорошо.

— А ты откуда знаешь? — Я шмыгнула носом, отстраняясь и стирая ладошками слезы со щек.

— Просто знаю. — Он мне улыбнулся, подбадривая, и погладил по спине. — Ты только не забудь, что у тебя есть муж, которому надо жаловаться в первую очередь, потому что он никому не даст тебя обижать. Даже твоему брату, — ласковый голос снова приобрел злые интонации.

— Не хотел я ее расстраивать, — убито выдохнул Мэтсим. — Прости, сестричка, мне не нужно было прилетать. Я все в твоей жизни испортил. Постарайся разорвать связку. Буду рад, если у тебя это получится и ты вернешься к нормальной земной жизни.

Он развернулся и направился к выходу. Куда именно, догадаться было не сложно.

— Подожди, Мэт! — Я рванулась к нему, хватая за руку и вцепляясь в нее, как клещ. — Останься! Ты ни в чем не виноват, это я веду себя глупо. Дура потому что! И трусиха! И вообще, эгоистка. Не буду я ничего разрывать! Фел! Ну хоть ты ему скажи! Я не хочу, чтобы он улетал! — умоляюще посмотрела на мужа.

— И я не хочу. — Феликс протянул Мэту ладонь. — Прости, погорячился. За Лину испугался. Мне не нужно было тебя обвинять. Сглупил. Не разобрался. Больше не повторится.

Фразы звучали отрывисто, но искренне, и брат, опешивший от резкой смены поведения, руку принял, ответив на дружеское пожатие.

Паника оттого, что сейчас может произойти что-то непоправимое, медленно отпустила, и я выдохнула, чувствуя невероятное облегчение. Мне на самом деле было страшно. Я точно знала, что если бы Мэт сейчас ушел, брата я больше никогда бы не увидела. И именно страх его потерять многое перевернул в моей голове, расставив все на свои места.

И муж, и брат мне нужны. Раз.

Новых эксцессов, дающих понять насколько именно, я категорически не желаю. Два.

Эмреаль мне нравится, несмотря на все сложности с нею связанные. Три.

Нет таких проблем, которые нельзя было бы решить вместе. Четыре.

Итог?

— Феликс, — приластилась к супругу, — как тебе идея прогуляться до Глисс?

— Лина... — дуплетом резануло по ушам. Сверху — непонимающе-удивленно, справа — изумленно-растерянно.

— Ты против? — Я подняла голову, заглядывая в карие глаза.

— Нет. — Муж отрицательно качнул головой. Но прозвучало это тоскливо. — Просто, жаль так быстро уезжать. Мы ведь хотели отдохнуть...

— Так я и не говорю, что полетим прямо сейчас, — успокоила разочарованного супруга и заискивающе посмотрела на брата, снова ощутимо напрягшегося и явно не понимающего хода моих мыслей. — Мэт, я очень хочу, чтобы ты на Земле нашел себе пару. Обещаю, что как только она у тебя появится или как только ты будешь уверен, что ее здесь нет, мы сразу улетим. Честно!

— А как же ты? — почему-то Мэтсима мое предложение обеспокоило. — Ты же не справишься... — он запнулся, бросив быстрый взгляд на внимательно слушающего нас Феликса.

— Справлюсь. — Я улыбнулась, сильнее прижимаясь к своей паре. — Мне помогут. Правда, дорогой?

— Разумеется. Если буду знать чем именно.

Я получила очередную ответную улыбку. Впрочем, отнюдь не лучезарно-радостную, скорее натянутую. И в глазах осталась озабоченность, скрыть которую Фел не смог. Я растерялась, не понимая причин. Хорошо, что надолго его выдержки не хватило, и он выдал себя с потрохами, сделав, в общем-то, логичный вывод из нашего диалога:

— Лина, я делаю что-то не так? Ты хотела разорвать связку, значит, у тебя из-за меня проблемы?

— Нет. — Я энергично замотала головой, показывая насколько он неправ. — Это у меня с головой проблемы. И вместо того, чтобы думать, я творю черт знает что. А потом сама же этому ужасаюсь. Ни ты, ни Мэт тут ни при чем. Кстати. Мы в аквакуб идем? Места есть? — поспешила сменить тему, пока он не напридумывал себе еще чего.

— Да, порядок, — отозвался муж и, спохватившись, заявил: — Начало через два часа. За час нужно быть в экипировочной.

— Если перестанем выяснять отношения, то успеем поужинать, — внес здравое предложение брат.

Наконец-то мои мужчины вспомнили, что мы вообще тут делаем! Не сговариваясь, практически синхронно развернулись. Феликс подхватил меня под руку, и уже через пять минут мы сидели в ближайшем секторе ресторана, мирно обсуждая ожидающее нас развлечение и поглощая морские деликатесы, к которым Мэт неожиданно пристрастился. В первый день он пробовал их с осторожностью, все же привычка к неведомому мне сублимерату, который использовался в Глисс в качестве еды, была сильна. С синтетической пищей, изготавливаемой автоповаром у нас дома, брат довольно быстро смирился, а вот уговорить его попробовать натуральные продукты оказалось необычайно сложно. Он упрямился и отказывался, утверждая, что живых существ нельзя есть в натуральном виде. Зато когда распробовал...

— Фел, будь добр, передай мне салат. Нет. Другой. С креветками, — уточнил, поняв, что получит не тот, который хотел, ибо муж взялся за ближайшую к нему тарелку. А там недвусмысленно выглядывали из-под бледно-зеленых листьев политые белым соусом осминожки. — Хотя... — Он задумался, присматриваясь к аппетитному соблазну. — И этот давай!

Удивительно, но стычка, похоже, их сблизила. Брат с куда большей уверенностью и раскованностью начал общаться с моим мужем, а тот, в свою очередь, отбросил некоторую настороженность, словно перестал ждать от пришельца какого-то подвоха. И доверие друг к другу, как мне показалось, родилось именно из того, что оба наконец окончательно убедились — готовность меня защищать даже в ущерб собственным интересам у каждого из них на первом месте.

Меня это радовало. Конфликт, грозивший перерасти в большие неприятности, в итоге сослужил нам всем хорошую службу. Теперь я могла без оглядки обсуждать с ними все то, что раньше предпочитала держать в себе, замалчивать по одной очень простой причине: ячувствовала, что взаимные обвинения неизбежны.

Как же здорово, что отныне этого можно уже не бояться! Говорить обоим то, что думаю... Стоп. Нет. Не все. Есть вещи, о которых одному из них лучше не знать. А второму... Второму не только можно, но и нужно.

Вот только спохватилась я поздно. Поняла это, когда попросила брата выбрать себе партнера для игры в аквакубе. Тот категорически отказался, а Фел, оказавшийся банально не в курсе причин, заставивших меня приехать в этот развлекательный центр, естественно, подобной настойчивости не понял. И вставать на мою сторону не поспешил. Еще и переубедить постарался:

— Линочка, — ласково напомнил, — играть втроем правилами не запрещено.

Мысленно застонала, поднимая глаза к потолку. Ох, что ж я такая недальновидная-то! Нужно было раньше все мужу рассказать! Когда поумнею, спрашивается?!

В общем, стоя у арендованного нами шкафчика, встроенного в стену экипировочного отсека аквакуба, и сжимая в руках фиолетовый гидрокостюм, я тихо злилась, ругая себя на чем свет стоит. А причина моего самобичевания сидела передо мной на скамейке с самым упрямым выражением на лице.

— Мэтсимчик, ну пожалуйста! — я попыталась еще раз. — Это же всего лишь игра! Что тебе стоит выбрать себе партнера? Поверь, самому вести партию намного интереснее, чем быть на подстраховке! Смотри сколько вакансий!

Я обернулась к экрану, демонстрирующему целый список одиночек. В основном девушек. Очень даже симпатичных, между прочим!

— В другую команду я не уйду, это даже не обсуждается, — уперто повторил брат и отложил в сторону свою экипировку, наглядно демонстрируя серьезность намерений. — Либо я с тобой, либо остаюсь и жду вас здесь.

Все. Можно умывать руки. То есть пускать происходящее на самотек. Прислушиваться к моему мнению никто не собирается, а провоцировать новый скандал мне хочется меньше всего. К тому же времени уже не остается.

Я максимально беспечно пожала плечами, уступая позиции.

— Ладно. Только не жалуйся потом, что тебе было скучно, потому что Фел взял на себя координацию действий и лишил тебя большей половины удовольствия.

— Не буду, — пообещал повеселевший субъект, вновь принимаясь за процедуру переодевания. Впрочем, на свояка посмотрел оценивающе. Видимо, раньше этот эффект от участия в забаве с такой позиции не рассматривал. Похоже, даже задумался, прикидывая, как бы сместить акценты. Впрочем, решения не изменил, так что спустя полчаса, которые остались на подготовку, мы вместе с другими отдыхающими стояли в центре очерченного на полу круга, располагающегося над игровой зоной куба. Светящаяся граница предупредительно мерцала, напоминая, что выходить за нее нельзя, пол под ногами подрагивал словно в нетерпении, даже воздух, поступающий в маску через дыхательные фильтры, и тот стал каким-то густым, тягучим, затрудняющим и без того тяжелое от напряжения дыхание.

— Не волнуйся, — шепнул Фел, мягко сжимая мою ладонь и притягивая к себе ближе. — Если боишься, можешь просто смотреть. Мы с Мэтом вдвоем справимся.

Но я лишь отрицательно мотнула головой.

— Ну уж нет. Не для того я в этот экстрим напросилась, чтобы за вашими спинами прятаться. И вообще! Я снять стресс хочу, а не получить!

— Надеюсь, все-таки будет страшно, — встрял в наш диалог брат, хищно прищуриваясь и втягивая воздух расширившимся ноздрями. Даже через тонированное забрало было видно, как азартно заблестели его глаза. И это при том, что вчера я два часа расписывала ему правила и ожидающие нас ужасы, чтобы морально подготовить. Не впечатлился. Фыркнул презрительно, заявив, что игра есть игра. Детский сад, короче. Ничего серьезного.

А вот теперь растущее в других возбуждение передалось и ему. Тем более что в ожидании начала присутствующие переглядывались, присматриваясь друг к другу, явно оценивая вероятность выигрыша. Кстати, шансов победить сегодня было не так уж и мало. В аквакуб, рассчитанный на полсотни человек, сейчас были готовы спуститься всего шестнадцать: две пары, девять одиночек — четверо мужчин и пять девушек, ну и наша троица. К тому же численное преимущество никому ничего не давало. Набранный счет все равно потом будет разделен на число тех, кто был в составе команды, и в итоге зачтется среднее арифметическое. Так что... Ой!

Отвлеклась я зря. Не успела вновь сконцентрироваться, а свет уже погас. Над головой вспыхнуло синее свечение, раздался предупреждающий сигнал, и пол под ногами исчез.

Сердце ухнуло вниз, а следом за ним и все тело, которое с ощутимым ускорением врезалось в воду, пролетев метров десять до поверхности. Удар, пузыри, гулкие всплески и падающие рядом соперники дезориентировали меня окончательно.

Впрочем, это только я оказалась такая несобранная. Фел сориентировался быстро и, поскольку продолжал крепко держать меня за руку, потянул за собой, утаскивая на большую глубину, подальше от бурлящей человеческой массы. А через секунду я и Мэта заметила. Брат держался сбоку, чуть позади, в своей темно-синей экипировке больше похожий на тень.

Где и как он научился столь уверенно и свободно вести себя в воде, я так и не поняла, но проблем с перемещением у него не было, несмотря на то, что столкнулся Мэтсим с этой средой обитания впервые именно на Земле. Совершенно точно. И тем не менее в первый же день, когда мы вытащили его на пробный заплыв в бассейн, мгновенно разобрался, как именно координировать движения тела, чтобы оно занимало нужное положение в пространстве. И вообще, Мэт оказался на редкость бесстрашным, быстро адаптирующимся и при этом удивительно рассудительным. В нем чувствовалась рациональность и разумная осторожность, наверное, поэтому у меня сложилось стойкое ощущение, что он не станет бессмысленно рисковать ни собой, ни другими. Никогда. За его спиной можно было чувствовать себя совершенно спокойно. Как и за спиной Фела, кстати.

Так. Не поняла! А с какой такой радости они меня туда задвинули? Я с недоумением воззрилась на мужчин, между которыми оказалась, и осмотрелась, оценивая сложившуюся диспозицию.

Зависли мы почти в центре аквакуба, заняв самое удобное для игры положение. До дна, имитирующего глубинный разлом с вылезающими из него «подводными монстрами», еще далеко. Плазменных шаров, которыми плюются стены, мимо пролетает достаточно, несмотря на то, что их успевают перехватывать другие игроки, равномерно распределившиеся по всему объему игрового поля. Ловчую сеть, периодически спускающуюся на нас с поверхности, тоже заметить не трудно, чтобы вовремя прошмыгнуть между ячейками, не потеряв набранные очки.

Ясно. Просто меня решили подстраховать и прикрыть собой. Возмущаться не стала, пусть мальчики почувствуют себя героями, для повышения самооценки это полезно. А я и в их тени поиграю. Тоже весело.

Так. С чего начнем?

Перехватила пролетающий мимо шар, который послушно прилип к перчатке, посмотрела под ноги, невольно ужаснулась не самому приятному облику копошащихся там чудищ, оценила дальность, выбрала мишень и запустила снаряд в ближайшую тушку. Черт! Промазала! Извернулся! Еще и навстречу рванулся! Еще раз. Ах ты, сволочь увертливая! Третий шар бросить не успела, сразу две огненные сферы влепились в стремительно приближающуюся к нам «живую» массу, разрывая ее на части.

— Целься точнее, ангелочек, — пожурил муж, возвращаясь к своему сектору обстрела.

— И скорости учитывай, — добавил брат, ловко поймав новый снаряд.

Ах так, значит? Ладно. Азарт захватил с головой. Сосредоточилась, понимая, что на пристрелку у меня не так уж и много времени. На первом уровне, то есть когда монстры обитают на нижнем слое, игра продержится недолго, и скоро уже не отдельные особи, а все эти твари попрут к нам. Вот тогда и начнется самое веселье.

Тщательно анализируя ситуацию, пару раз намеченные цели я все же «убила», а потом... Потом даже думать перестала. Слишком много всего стало происходить. Излишне быстро.

Шар. Бросок. Раскрытая пасть, в которую он влетел и со смачным звуком разорвал, оставив лишь искровые следы. Резкое предупреждение: «Лина, сеть!». Взгляд вверх. Оперативное движение в сторону. Прошла. Еще один шар. «Мэт, слева!» — хлесткий, как удар, окрик. Рывок за руку, отдернувший меня назад. Чешуйчатый хвост, который разрезал воду прямо перед моим лицом. Слепящий выброс энергии, уничтоживший противника.

Ф-ф-фух! На мгновение я зажмурилась, чтобы исчезли световые зайчики, и искренне порадовалась тому, что играю в команде. Девочкам, которые справляются в одиночку, можно только посочувствовать. Или позавидовать. Это смотря с какой стороны ситуацию оценивать. Одна вон висит не так далеко, и я прекрасно вижу, как ловко она ныряет в ячейки сети и управляется с кружащими вокруг хищными тварями. Опять-таки на нее их лезет ровно в три раза меньше. Игровая программа рассчитывает нагрузку на игроков с бесстрастной точностью. Впрочем, ловкость и тренировка тоже имеют немаловажное значение. Игра-то популярная, я в детстве с удовольствием с друзьями в нее рубилась в развлекательных комплексах, разве что вместо воды там гравитационные стабилизаторы использовались и размеры куба были несколько меньше. Ну и монстры попроще. Таких эффектных, как здесь, не было точно.

Восхищенно покачала головой, оценив сколько очков получила конкурентка, уничтожив очередной экземплярчик, и спохватилась. Я тут отдыхаю, а кое-кто за меня вкалывает. Так и проиграть недолго!

Подключилась к процессу, стараясь не зевать и поражать только те цели, в которых была уверена. Ибо мои промахи провоцировали новую волну активности нападавших, немедленно устремляющихся к обидчику, а справляться с ними приходилось уже не мне, а моим защитникам, меняя тактику. И набору очков это не способствовало, особенно если учесть, что каждое «физическое касание» врага грозило штрафом. И не самым маленьким. А если допустить подобное два раза подряд, половина набранных очков улетала в небытие.

Увлеченная игрой, я все же продолжала наблюдать за нашей соседкой. Потому и заметила, как пролетели мимо пущенные ею шары. Четыре. Подряд. Да еще и выпущенные по разным целям. То ли девочка выдохлась, то ли отвлеклась, то ли еще что случилось, но ничего хорошего теперь ее не ждало однозначно. Ведь несколько монстров, одновременно атакующих одного игрока, — это практически стопроцентный проигрыш. Не увернешься. И уничтожить не успеешь.

Жалко как! Пусть и конкурентка, но ведь не такой же ценой выигрывать! А до конца раунда еще минут десять. Столько она не продержится.

Словно подтверждая мои опасения, к маленькой фигурке в зеленой защите рвануло сразу четыре объекта. Нет. Пять! Последней была синяя тень, метнувшаяся из-за моей спины в ее сторону.

Сначала я даже глазам своим не поверила. Мэт? Ну и как он ухитрился разобраться в происходящем и так быстро среагировать, если все время занят был? Еще и нас фактически бросил. Может, почувствовал что-то?

Со вновь проснувшейся надеждой я застыла, всматриваясь в сверкающие вспышки, уничтожающие опасность, и новую пару, которая образовалась так неожиданно.

— Лина, очнись! — потребовал обеспокоенный моим бездействием Фел. — Устала? Потерпи, совсем немного осталось.

— Прости.

Я вернулась к игре, оперативно перехватывая новый шар и сбивая с траектории полета монстра, рвущегося в зону непосредственного контакта. От сети увернулась в последний момент и услышала, как тихо выругался муж, который тоже едва-едва успел на нее среагировать, занятый другой целью. Ох, чувствую, Мэту достанется, когда все закончится!

Ошиблась. Едва прозвучал сигнал к завершению игры и вода из опустившегося на игроков защитного купола схлынула, а возросшая сила тяжести притянула нас ко дну, Феликс, вместо того чтобы устроить партнеру выговор, совершенно спокойно тому кивнул и подхватил меня на руки. Видимо, посчитал, что дойти на своих двоих я не в состоянии. Утащил в гардеробную, переодеваться, а потом в той же манере переместил меня в наш гостевой сектор. И о поступке свояка даже не заикнулся.

— Фел, притормози! — по дороге туда я попыталась выяснить непонятные мне планы. — Разве мы Мэта ждать не будем?

— Не будем, — с готовностью подтвердил супруг, нисколько не снизив скорости, с которой шел по коридору. — Он не маленький мальчик, не заблудится. Да не волнуйся ты за него! К тому же поздно уже. Нам спать пора.

Спать? Я растерялась, не понимая — вот это он сейчас в прямом смысле сказал или в переносном? А Феликс мое недоумение развеивать не спешил. Прямо в одежде уложил на кровать и свалился рядом.

— Кайф! — удовлетворенно выдохнул, закидывая руки за голову.

Я скосила вбок глаза, оценивая его состояние. Какой-то он уж слишком довольный. Кажется, маленький эксцесс, устроенный моим братом, его нисколько не разозлил. А ведь мы именно из-за этого не выиграли — всего десять очков уступили одной из пар! Но мужа это, похоже, не задело совершенно. Он улыбается и мечтательно в потолок смотрит. Вернее, сквозь него, в темную толщу воды над нами, потому что как такового потолка тут и нет, только прозрачный трипслатовый купол.

— Фел, ты не расстроился?

Я не выдержала и развернулась, приподнимаясь на локтях и заглядывая ему в лицо.

— Что? — удивился тот совершенно искренне. — Лина! Ну что ты! Все было здорово! Я такого адреналина давно не получал! К тому же совсем не интересно, когда все гладко проходит. Впрочем... — Его глаза хитро прищурились, и положение наших тел как-то неожиданно быстро изменилось. Теперь я снова лежала, а он нависал сверху. — Если тебе кажется, что этого удовольствия нам с тобой недостаточно...

Хищный вздох коснулся губ, и ладони, с нажимом скользнувшие по плечам, стянули платье вниз.

Я задохнулась от нахлынувших эмоций, так до конца и не разобравшись — это опять моя душа в эмреаль рвется или просто физическое тело на действия мужчины реагирует! К счастью, разговор с Мэтом я вспомнила вовремя и даже мужа на расстоянии удержала, попросив не торопиться. И честно о своих проблемах в ментальной реальности ему рассказала.

Выслушав меня, Фел задумался. Так и остался лежать рядом, непроизвольно скользя пальцами по голой коже моих рук. А я с замиранием сердца ждала, что же он скажет, потому что сама ничего придумать не могла. Ну в самом деле, не разрывать же мне связку только потому, что энергии слишком много!

— Ангелочек... — Муж наконец очнулся, поймав мою ладошку и притянув к себе ближе. — Я, конечно, могу себя ограничить и обойтись без секса. Это, наверное, было бы самым правильным, но... — Он вздохнул, коснувшись губами запястья, доказывая, что прибегнет к подобному способу в самом крайнем случае. — Скажи, а тебя только при поцелуях в губы в туда затягивает?

— Ну да, — смысл вопроса я не поняла. Пока Феликс мне не объяснил:

— Значит, нужно просто перестать целоваться. И ты будешь оставаться со мной в обычной реальности. Это, разумеется, временная мера, но она позволит нам не отказываться от всего остального. — Коже на моей руке достался еще один поцелуй.

Я с минуту растерянно хлопала ресницами, недоумевая, почему сама не додумалась до такого простого решения! Логично же! Ведь что главное? Чтобы энергию из пары я не тянула. А где я это делаю? Правильно. В эмреали. То бишь если меня в ней не будет, то и притока энергии тоже! Ура! Да здравствует удовольствие!

Удовольствие... Я утром из-за него еле-еле глаза открыла. Фел тоже лежал рядом в полном отрубе. Кажется, мы вчера немного переборщили на радостях. Впрочем, эффект от эмбарго, введенного на поцелуи в губы, был правильный, и я впервые на все сто процентов прочувствовала, как же это приятно, когда не нужно ни на что отвлекаться и можно полностью отдаться эйфории ощущений.

Полежала еще немного, любуясь мельтешащими за прозрачной стеной рыбками, тем, как светлеет водное пространство, потому что солнечные лучи начинают пробиваться сквозь водную толщу, расцвечивая ее яркими красками. Осторожно, чтобы не потревожить спящего мужа, соскреблась с упругой поверхности и уползла в модуль. К моему величайшему удовлетворению, оказалось, что, кроме раритетного джакузи, здесь есть нормальная гигиеническая техника. А когда вернулась обратно, поняла, что полчаса наведения красоты, укладки волос и придирчивого выбора одежды потрачены впустую. Потому как на кровати я оказалась раньше, чем сообразила, что вообще происходит.

Короче, второй раунд марафона, устроенного моим ненаглядным, доконал меня окончательно. И чтобы не оставить шансов мужу продолжить в том же духе, я категорично заявила, что наверстывать пропущенный завтрак и одновременно обедать мы будем в ресторане. Хотя попытки убедить меня заказать еду в комнаты были. Я не сдалась. И вот теперь задумчиво смотрела на кусочек картофеля, наколотый на зубья вилки, соображая, смогу я донести до рта добытый трофей или прибор уроню раньше. Ибо сил не осталось никаких.

— Давай-ка я тебя покормлю. — Феликс отобрал у меня объект мучительных сомнений и подтянул тарелку к себе. Обмакнул золотистый ломтик в соус и ласково приказал, поднося лакомство к губам: — Ротик открывай.

Шансов отказаться он мне не оставил. Да я не собиралась. На то и муж, чтобы ликвидировать негативные последствия. Тем более сам так активно способствовал их появлению.

Супруг тем временем ко мне пододвинулся ближе, за плечи обнял, в висок поцеловал, очередной кусочек скормил... У меня даже глаза сами закрылись от удовольствия. Все, я в нирване.

— Мило, — за спиной хмыкнул знакомый голос. — Привет, голубки. Куда же вы вчера исчезли так быстро?

Дожевала, проглотила, не подавилась.

— Привет, Мэт. — Откинулась назад сильнее и запрокинула голову, чтобы посмотреть на брата.

Ой! Я моментально сменила положение, разворачиваясь в кольце удерживающих меня рук, и напрочь забыла о проблемах своего организма, потому что рядом с брюнетом обнаружила симпатичную девушку.

Невысокая, одетая в свободный цветной сарафан, смугленькая, круглолицая, с прямыми черными волосами до лопаток и чуть лукавым выражением лица. Ее раскосые карие глаза с интересом присматривались к нашей семейной идиллии.

— Кто-то тоже исчез, — показательно вздохнул у меня над ухом Феликс. — Правда, чуть раньше, и бросив нас на съедение жутким монстрам, — от звучащих в его голосе трагических ноток я рассмеялась.

Мэтсим тоже улыбнулся, по-видимому сообразив, что это шутка.

— Ты и без меня прекрасно с ними справился, я видел, — легко отмахнулся он от обвинений и представил незнакомку: — Это Регина. Ей помощь нужна была, потому что проблемы возникли.

— Подстава, а не проблемы! — возмутилась брюнетка. — В программе глюк какой-то был, точно! Я своими глазами видела, как шары сначала прямо летели, а потом отклонились от траектории! Представляете!

— Ого! — удивился муж и проявил похвальное гостеприимство: — Обедать с нами будете? Присаживайтесь.

Через минуту мы уже активно обсуждали игру, подвигнувшее брата сменить команду маленькое происшествие, те развлекательные зоны, которые уже посетили, и те, что отложили на потом. Регина оказалась на редкость коммуникабельной и открытой. Сходилась с людьми она легко, и меня это радовало. Может, хоть общение с ней как-то повлияет на Мэта и изменит его позицию в отношении противоположного пола. У меня ощущение, что пару он не чувствует не потому, что ее нет рядом, а потому, что боится раскрыться и пойти на контакт.

А ведь есть контакт!

— На гидромассаж не ходите. Мы после игры там были, — убедил меня в этом женский голос. — Он ужасный. — Лицо девушки скривилось, демонстрируя насколько сильно ей не понравилось.

— Напор очень слабый, — пояснил Мэт.

— Слишком сильный! — фыркнула Регина.

О как. Значит, вечер вместе провели. Любопытно.

Я внимательнее присмотрелась к собеседнице, отыскивая мелочи, которые могли бы прояснить ситуацию. Держится непринужденно, с Мэтом разговаривает совершенно естественно, без наигранности и попыток соблазнения, словно они друзья всю жизнь, колечко у нее на руке интересное, витого золота с ярко-красным камнем. Вот и гадай теперь — реат это или рубинчик какой-нибудь. Пара она ему или нет?!

Хорошо, что братик умереть от любопытства мне не дал, совершенно правильно расценив причину проявляемого мной интереса, и чуть заметно отрицательно качнул головой.

Ну вот. Теперь я расстроилась. Так хотелось верить, что вот оно, счастье! Ан нет. Мимо.

— Очень классно в гидрариуме на подводных гонках, — тем временем продолжила делиться впечатлениями наша новая знакомая. — Правда, там тоже шлемы надевать нужно.

Регина с нескрываемым любопытством уставилась на мои многострадальные волосы, которые я просто собрала в хвост, ибо сил сделать новую прическу мне не хватило.

Ох, что ж не везет-то так? Патологически просто! Ну почему именно когда я выгляжу как пугало, появляются ненужные свидетели? И без того на меня окружающие косятся, когда фиолетовые концы замечают, а теперь вообще пальцами показывать будут.

Аппетит пропал напрочь. Желание развлекаться тоже. Впрочем, киснуть долго мне муж не позволил.

— Ты замечательно выглядишь, ангелочек, — заявил он, едва мы распрощались с неправильной парочкой, которая отправилась на экскурсию в подводные пещеры. — Прекрати себя изводить, иначе я замучаю тебя до смерти, доказывая, насколько ты не права.

И ведь действительно свою угрозу выполнил.

Утащил в аквапарк, укатал на водных горках, утопил в бассейне, потом спас, но только для того, чтобы накормить ужином, а потом окончательно измотать в постели. У-у-убиться легче, чем выдержать его энергичный запал! И что самое поразительное, ведь бунтовать и требовать от него иных поступков я не имею никакого желания. Мне бы возмутиться, отказаться, встать в позу для порядка, так нет, терпеливо и мужественно жду, пока он «наиграется»! Неужели потребность в том, чтобы пара получала удовольствие, для ментаута настолько велика, что собственные желания вообще ни во что не ставятся?

Печально, если так. Фел, конечно, глава семьи, любимый муж и все такое, но я-то тоже человек! Или не человек? Колонисты, они, вообще, кто? Я так и не разобралась в этом вопросе. Да, кое-что мне мама рассказала, что-то я от Мэтсима узнала, но цельной картинки в голове не сложилось. Многого не хватало, и это меня путало, заставляло додумывать, проводить аналогии, которые могли быть верными, а могли и не быть.

Например, то, что исходные тела ментаутов-колонистов имеют спрутообразный облик, я уяснила. Примерила на себя такой видок и поняла, что мне повезло необычайно. Упаси бог, родиться этаким «красавцем»! На подобном фоне даже мои волосы уже не кажутся чем-то ужасным. Мой ментальный отец внешне выглядит как человек, потому что, проходя метаморфоз, подстроился под желание своей пары. А вот то, почему у него есть два брата вполне человеческого облика, приводило меня в недоумение. Их пары отнюдь не земляне. Почему же так похожи? Ответа на этот вопрос Мэт мне не дал и насчет того, как с этим обстоят дела в других колониях, тоже ничего путного не сказал. Типа не был он нигде, кроме Глисс. Не принято у колонистов друг к другу в гости наведываться. Так-то!

Что ж за цивилизация такая странная?! Чем дольше я об этом думала, тем интереснее становилось. Я даже поймала себя на мысли, что с нетерпением жду, когда закончится наш отдых и у меня появится возможность самой во всем разобраться. Прямо на месте.

Но больше всего, конечно, мне хотелось прояснить для себя, что делать с прилипшей ко мне как банный лист эмреалью. Опять-таки не для того, чтобы избавиться, а чтобы использовать ее правильно. Классная вещь, кстати! Я, когда последний раз там была, обнаружила очень любопытный эффект, который по эмоциональному восприятию оказывается круче любого аттракциона: если зацепиться за нити, которые заполняют этот мир, можно летать. Кружить над пылающей сферой, освещающей окружающее пространство. Парить. И нити эти необычайно прочны, несмотря на то, что кажутся совсем тонкими! И не путаются совершенно, словно скользят сквозь друг друга. Искрящие золотистые паутинки, затягивающие в радужный мир, который с каждой секундой все больше насыщается сгущающимся фиолетовым туманом…

Я задохнулась и резко дернулась, выпутываясь из сладкого энергетического плена. То есть села в кровати, открывая глаза и выравнивая сбившееся дыхание. Прибавила света, чтобы посмотреть на мужа, который безмятежно спал рядом, даже не думая ко мне прикасаться. Ох, ты ж! Такого еще не бывало! Чтобы меня затягивало в эмреаль без прямого контакта с ним! Это ведь не сон был! Я разницу отлично чувствую! Что происходит?!

— Что случилось, ангелочек? — раздался сонный голос, и Феликс приподнялся на локте. Все же я своими действиями его разбудила.

— Кошмар приснился, — вздохнула, выключая свет. Говорить ему правду не рискнула. Муж и так переживает. — Прости, я не хотела тебе мешать. Не специально. Спи.

— Лина, — осуждающие интонации я хорошо распознала. Как и активное шевеление, доказывающее, что возвращаться к прерванному процессу супруг не собирается. А потом еще и руки почувствовала, притянувшие меня к его корпусу. — Почему ты извиняешься? Разве я давал тебе повод? Ангел мой... — Фел тяжело вздохнул, пройдя ласковым движением ладони по моим волосам. — Неужели до сих пор не веришь, что ты для меня дороже всего на свете? Не догадываешься, что я пойду на любые жертвы ради тебя? Не понимаешь, как сильно я тебя люблю?

— Я тоже тебя люблю. И твое счастье для меня важно ничуть не меньше. Но я не хочу, чтобы ты брал на себя ответственность за то, к чему непричастен.

Крепко обняла и опустила голову ему на грудь, прислушиваясь к равномерным и сильным ударам сердца. Еще один сокрушенный вздох, и супруг потянул меня за собой, заставляя лечь. Бережно закутал в одеяло, прижавшись со спины и опутав конечностями. Для надежности, наверное.

— Какая же ты глупенькая, Линочка... — Мужская рука осторожно убрала мешающие локоны, и мне достался легкий поцелуй в шею. — Можешь взвалить на меня все, что тебя тяготит. Я не против. На мне и так лежит такая ответственность, что дополнительной я даже не замечу.

Смысла фразы я не поняла. А пока размышляла над тем, что же она может означать, дыхание над ухом стало куда более спокойным и глубоким. Муж уснул, и это лишило меня возможности задавать ему вопросы. Но не думать.

Феликс... Загадочный ты какой, оказывается. И совсем не так прост, как видится на первый взгляд. Я о тебе, по сути, так мало знаю! Не то чтобы совсем по нулям, но реально не так уж и много.

Тебе тридцать шесть, и ты отличный специалист, то есть аэрорепайрер высокого класса. Любишь экстрим, спокойно относишься к животным, в душе романтик и идеалист. У тебя золотой характер, совершенно неконфликтный и необычайно терпимый к маленьким человеческим слабостям. Знаю и то, что родителей ты лишился, когда был совсем маленьким, потому и воспитывался в интернате. Может, именно это сделало тебя таким? Деликатным, покладистым, понимающим. Что еще? Женат ты не был, любимой девушки не имел. Маленькие, кратковременные интрижки не в счет. С моим дедом познакомился случайно и в составе группы потенциальных женихов тоже оказался волей случая, потому что твой лучший друг, которому предложили участвовать в отборе, попросил тебя его поддержать. Морально. Составить ему компанию на заочном свидании, организованном, чтобы увидеть будущую невесту и проверить, как она отреагирует на нового претендента. Не знаю, на что твой друг рассчитывал, но уж точно не на то, что ты влюбишься и сам начнешь искать возможность пройти аналогичный путь. Разрешение ты получил после почти года бесплодных попыток доказать моему деду, который лично контролировал весь процесс, что ты достойный кандидат. Убедил в конце концов. И оказался удачливее всех. Или я оказалась чувствительнее именно к тебе. Возможно, к твоим чувствам. Возможно, есть иная причина. Кто ж разберет, по каким критериям моя колонистская сущность выбрала именно тебя?

А вот теперь получается, что ты не все мне рассказал? И причина, по которой мой дедушка так настойчиво и часто выдергивал тебя для личных бесед, куда серьезнее, чем ты мне озвучил? То есть простая родственная забота о счастье внучки, это то, о чем в ваших разговорах речь, если и шла, то в последнюю очередь?

Моментально припомнила все, что папа говорил о намерениях своего отца относительно моей персоны. Неужели от своих непонятных планов советник не отступился? Да еще и того, кто оказался со мной связан, решил по полной использовать?

Фел, Фел... что ж за ответственность на тебе такая? Какую же задачу дед тебе поставил?

— Ну что за фантазии, ангел мой?! — услышав заданный ему вопрос, муж даже обратно на кровать сел от неожиданности. При том что встал уже, вернее, из гигиенической комнаты вернулся. — Никакого секретного задания у меня нет. А ответственность... — Он как-то растерянно на меня посмотрел, словно недоумевая, почему я не понимаю очевидных вещей. — Ты моя жена, я должен о тебе заботиться. Ну а то, что ты — ментаут, обязывает меня думать и о том, что твои потребности отличаются от стандартных, их нужно учитывать, понимать, принимать и помогать тебе с ними справляться. Так что выкинь эти домыслы из головы. Ясно?

В карих глазах сверкнула смешинка. Я поняла мгновенно — супруг что-то задумал, но отпрыгнуть не успела. Схватил, повалил, затискал, зацеловал, защекотал... Ну вот! Опять придется заниматься прической!

— Да оставь ты уже в покое свои волосы, — возмутился Феликс. Отобрал у меня выпавшие из узла на затылке заколки, которые я собрала на кровати, оставив в руках только расческу. — Они у тебя самые прекрасные на свете! Понятно? Просто расчеши и пойдем на завтрак!

Ага. Это ему понятно. Мне, в принципе, тоже, привыкла уже. А остальным? А остальным это... Боже мой...

Широко раскрыв от удивления глаза, я смотрела на приближающуюся к нашему столику парочку. Улыбающегося брата в белоснежном брючном комплекте и его спутницу в легком длинном розовом платье. На симпатичном личике — счастье, походка — непринужденная, а волосы демонстративно распущенны. Черные, с кроваво-красным отливом на концах.

Упс. Что такое? Я думала, что она ему не пара. Ошиблась? Стоп. А разве у пар с волосами что-то должно происходить? Это же у ментаутов такой побочный эффект проявляется, после первого погружения в эмреаль. А у братика волосы ничуть не изменились. Ну и как это понимать?

— Лина, ты чудо! Такая непохожая на остальных. Я когда твое тонирование увидела, обалдела просто. Настолько необычный эффект! Очень красивый! Ну и не удержалась, — восторженно щебетала сидящая напротив меня девушка, забыв о завтраке и любовно оглаживая блестящие прядки. — Еще вчера в салон заскочила, чтобы такой же себе сделать. Только цвет другой выбрала, чтобы с моим натуральным сочетался. Здорово получилось. Правда, Мэт? — Карие глаза впились в сидящего рядом мужчину, совершенно спокойно поглощающего свою порцию.

— Мне нравится, — тот кивнул, соглашаясь.

Я посмотрела на мужа, который не сводил с меня заинтересованного взгляда, многозначительно подняв брови.

— Вот видишь? — шепнул он едва слышно. — Я прав.

Ладно, ладно. Мне осталось только руками развести. Кто ж знал, что дурной пример заразителен? Пожалуй, теперь я не удивлюсь, если через пару-тройку дней половина обитателей этого подводного оазиса с подачи Регины обзаведется подобным «модным» атрибутом.

— А вы сегодня куда решили пойти? — я предпочла сменить тему разговора на более безопасную.

— Мы вчера только затопленную часть пещер прошли, — ответил мне брат. — Очень интересно было. Может, вы сегодня вместе с нами пойдете в воздушные гроты? Там маски будут не нужны, только костюмы и обувь.

Причин отказывать мы не видели и через час уже неторопливо шли по мелкому гравию, устилающему сложный каменный лабиринт. Мрачный, сырой, темный, душный, стены и потолок которого буквально сочились влагой, проникающей сквозь пористую породу. Стекающая с них вода скапливалась в небольших углублениях под нашими ногами, а та, что не успевала, кристаллизовалась, формируя свисающие вниз и поднимающиеся вверх похожие на гигантские сосульки образования, иногда срастающиеся в вертикальные колонны. Сталактиты. Тонкие, как иглы. Сталагмиты. Широкие, словно оплывшие свечи. Сталагнаты. Покрытые неровными натеками, будто стволы деревьев. Подсвеченные разноцветной иллюминацией, они единственные создавали тот потрясающий эффект, который кардинально менял впечатление от унылого, пробирающего до дрожи пейзажа. Завораживали, заставляли останавливаться, любоваться причудливыми фантазиями природы, забывая обо всем остальном.

Вскоре перекатывающиеся под подошвами ботинок камни сменились ровным покрытием, что поднималось над глубокой расщелиной и убегало вдаль, к притягивающему взгляд свечению. Не сговариваясь, мы направились именно туда, хотя оставалась еще возможность пойти в другую сторону, ибо дорожка раздваивалась, уводя и влево тоже. Однако этой перспективы мы даже не заметили, торопливо преодолев сотню метров отделяющих нас от... Ах!

Обширная пещера. Невысокий свод. Окаменевшие водопады, расцвеченные яркой подсветкой. А внизу — огромное озеро, поверхность которого, покрытая легкой рябью, отражала многоцветие ярких световых бликов, смазывая их резкие контуры и играя оттенками.

Желтый, изумрудный, голубой, сиреневый... Я невольно подалась навстречу манящей картинке, и мир поплыл, превращаясь в знакомое туманное марево. Глубокое, как море. Слепящее, как солнце. Фиолетовое...

***

Фиолетовых оттенков в подсветке этого земного чуда света было больше всего, и Мэт невольно улыбнулся. Как же много вокруг происходит событий и явлений, которые на первый взгляд кажутся чуть ли не знаками судьбы, а на самом деле оказываются всего лишь совпадениями.

Во-первых, показался необычайно подозрительным спровоцированный программным сбоем в игре промах девушки, внимание которой к своей персоне колонист заметил с первых дней появления здесь. Она ему понравилась настолько, что он даже решился бросить сестру, чтобы помочь. А когда игра закончилась и Регина сняла перчатки, выяснилось, что девушка — одна из тех, кто согласился участвовать в отборе «невест», потому что реат недвусмысленно красовался у нее на пальце. Видимо, земной родственник решил продолжить подбирать пару своему внуку, невзирая ни на что. Мэт прекрасно помнил те украшения, которые предлагались претенденткам в лаборатории, и это колечко среди них было. Вот только никакого отклика в душе оно не вызвало. Снова привычная пустота.

Оставалось только принять этот факт, установить дистанцию и постараться извлечь из произошедшего максимум пользы. Компания Регины в некоторой степени спасала от одиночества и давала возможность оставлять сестру и ее мужа вместе. Им сейчас это было необходимо.

Во-вторых, когда новая знакомая неожиданно затонировала кончики волос, ему на мгновение показалось, что это похоже на упрек в том, что у него не получилось принять ее как пару. Но нет. Объяснение прозвучало совсем иное.

Вот и сейчас преобладание в красках пещеры цвета реата, который окрашивал энергию Фела, казалось странным. Словно кто-то специально выбрал именно эту гамму, чтобы лишний раз напомнить им всем, что главное тут — восприятие, а не реальность.

— Лина?! — тревожное восклицание, и колонист среагировал моментально. Развернулся вовремя, чтобы увидеть, как сестра подалась вперед, будто в трансе шагая к заграждению. Протянула руку, словно хотела коснуться чего-то невидимого, повисшего перед ней, и начала оседать вниз.

Подхватил ее Фел оперативно, и все же Мэтсим ждать не стал, спустя мгновение оказываясь рядом с ними. Убрал с лица Ангелины упавшие на него светлые волосы, присмотрелся к плотно сжатым губам, подрагивающим векам, сошедшимся к переносице бровям, убеждаясь, что это отнюдь не обморок.

— Дихол! — выругался тихо, отстраняясь и сжимая кулаки.

— Что с ней? — не на шутку разволновался Феликс, ведь жена лежала у него на руках, полностью игнорируя окружающий мир.

— Нам нужно в Глисс. Срочно, — не отвечая на вопрос, заявил колонист. Обернулся к молчаливой фигурке, застывшей за его спиной: — Регина, прости, но продолжать экскурсию тебе придется одной. Мы уезжаем. Ты очень хорошая, но у наших отношений нет будущего. Не грусти, ты обязательно найдешь свою пару. — Мэт провел пальцами по мягкой щечке, убирая скользящую по ней слезинку. — Фел? — позвал растерявшегося землянина, который задумчиво хмурился, покусывая губы. Дождался реакции, убеждаясь, что мужчина понял, что именно нужно делать, и направился на выход.

— И как именно мы полетим? — неожиданно услышал брошенное в спину. Стало ясно, что Феликс пришел в себя настолько, чтобы начать задавать вопросы.

— Возьмем капсулу, поднимемся на поверхность. — Мэтсим кинул назад мимолетный взгляд. — А оттуда нас заберет мой корабль. Мне только сначала сферу активировать нужно. Подожди здесь.

Он свернул по коридору в жилой сектор и исчез в раскрывшемся проеме, ведущем в его комнаты. Оказавшись в помещении, распахнул створки шкафа и вытащил сумку с контроллером управления. Осторожно вынул темную сферу, закрытую ажурной защитной решеткой. Сильно встряхнул, сжимая в ладонях. Родившийся внутри свет доказал, что сигнал корабль принял и опознал. Теперь криатл найдет их где угодно.

Кивнув своим мыслям, ментаут скользнул взглядом по эффектной обстановке, которую видел, возможно, в последний раз, и вернулся к ожидающему его Феликсу. Через десять минут они уже удалялись от гостеприимного отеля, а через час Земля стремительно исчезала на боковом экране отсека управления криатла.

Колонист улетал домой со смешанным коктейлем ощущений в душе, радуясь, что сестра летит вместе с ним, и оставляя надежду найти пару. Пару, которой у него теперь не будет. Никогда.

ГЛАВА 4. Живи и дай умереть

— Моей души порывы,

Исчезнут в глубине небес...

Приглушенный глубокий мужской голос гулким эхом отражался от причудливо изогнутых стен и таял в полумраке, исчезая среди изящных драпировок ткани, нависающей над альковом в котором сидел певец.

— Те, кто со мной, — пытливы,

Как жаль, что ты не здесь...

Сильные пальцы легко скользили по грифу черной гитары, перебирая струны. Взгляд карих глаз не отрывался от лица светловолосой девушки, лежащей рядом. Плотно сомкнутые веки, напряженное лицо, равномерное дыхание, обнаженные изящные руки и маленькие ступни, выглядывающие из-под юбки ярко-красного платья. Просыпаться и откликаться на музыкальный призыв она не спешила.

— Я по тебе скучаю,

Далекой и такой родной.

И как снежинка таю,

Лишенный счастья быть с тобой.

Последний аккорд, тишина, напряжение, повисшее в воздухе, и разочарованный вздох. Певец отложил инструмент в сторону. Склонился над девушкой, ласковым движением прошел по волосам и поцеловал в лоб.

— Лина, Лина, — расстроено проговорил. — Ангел мой, прости.

Выпрямился, решительным движением снимая с пальца кольцо с кристаллом, блеснувшим фиолетовыми гранями в неверном свете маленьких светильников. Убрал в карман, отступая назад и исчезая в темноте раскрывшегося за его спиной проема. Оказавшись в ярко освещенном помещении, остановился, прижался лопатками к сомкнувшимся створкам и опустил веки.

— Бессмысленно, — прошептал.

— Не расстраивайся, Феликс, — мягко ответил нежный женский голос. — Попытаться стоило. Могло и помочь. Эмреаль очень чувствительна к звуковым вибрациям.

Глаза землянина приоткрылись, рассматривая невысокую женщину, с короткими черными волосами и в бежевом комбинезоне, замершую в объятиях светловолосого мужчины, стоящего у противоположной стены.

Ирилика. Та, что осталась в Глисс, чтобы остановить войну. Вот только ее спутник, несмотря на полное внешнее сходство, отнюдь не Леонид, адмирал земного флота, а Эльдират, колонист-ловец. Тот, из-за кого Ангелина стала ментаутом.

Впрочем, обвинять его в этом Фел не видел никакого смысла. Он, как никто другой, знал, насколько много в этом мире не укладывается в рамки традиционного восприятия. Жизнь куда сложнее, чем хочется себе представлять.

— Ничего страшного, — оптимистично высказал свое мнение еще один свидетель удрученного состояния землянина. Мэтсим встал, встряхнув темноволосой головой. — Не прошел этот вариант, сделаем так, как сказал дядя Дэташш. Неприятно, да, но ничего иного не остается. Идем.

Понимая, что выбора у него нет, Феликс последовал за ним в широкий коридор, оставляя наблюдающую за ними пару в одиночестве. Удивительную пару, которая была рада его появлению в Глисс столь же сильно, сколь и дочери. К тому же у ее земного аналога Фел никогда не наблюдал столь сильного взаимного притяжения. И ментальная пара отнюдь не играла на публику. Сомневаться в том, как именно Эльдир относится к своей Лике, было бы безумием. Колонист-ловец буквально ловил каждое ее движение, взгляд, готов был выполнить любую прихоть. И это лишний раз доказывало Феликсу, насколько он сам нужен Ангелине.

Его ангел, его ментаут. Как она сможет жить без него? Его жена, его любимая. Как он сможет жить без нее?

— Мэт, — Феликс окликнул идущего впереди свояка. — И долго мне придется отсутствовать? Дэташш этого тебе не сказал?

— Сказал. В лучшем случае пару дней, в худшем несколько месяцев, — скрывать информацию колонист не стал. Остановился, осознав, что его спутник замер, и попытался сгладить полученный эффект: — Ты чего? Не переживай! Не думаю, что потребуется так много времени. Сестричка, конечно, энергии в эмреаль закачала невероятно много, но кольцо ты снял, значит, нового притока уже не будет. Связка угаснет, и чем дальше ты будешь находиться, тем быстрее это произойдет.

Отвечать Фел не стал, просто шагнул вперед, преодолевая оставшиеся метры до ангара, где длинными рядами выстроились криатлы. Тот, на котором они прилетели, стоял практически последним, и мужчина приближался к нему, стиснув зубы, не желая ничего говорить. Мэтсим тоже шел молча, вспоминая, как бурно отреагировал дядя на состояние Лины.

— Мэт?! Как ты это допустил? — Жнец едва ли не за голову схватился, когда Феликс, следуя за молодым колонистом, внес в лабораторию по-прежнему не приходящую в сознание девушку. — Знаю, твой отец не хотел, чтобы ты заставлял ее возвращаться, но ведь я тебя предупреждал! Говорил, что все попытки убедить это сделать по собственной воле будут опасны куда больше, чем применение силы!

— И все же Лина согласилась, — оправдывался колонист, пока Фел укладывал женское тело на платформу диагноста. — Она готова была прилететь. Мы просто не успели, ее затянуло раньше. Причины я так и не понял. До этого сестра не раз погружалась и легко возвращалась обратно. К тому же у них, — он кивнул на ментальную пару, — в тот момент не было физического взаимодействия.

Услышав подобное заявление, беловолосый субъект сначала скептически посмотрел на племянника, а потом закатил карие глаза к переливчатому потолку и беззвучно что-то прошептал. Выругался, скорее всего. Запустил технику, закладывая в нее нужные параметры, и деловито уточнил:

— Уходила в эмреаль в прямом контакте с парой? Потому и выходила без проблем, — пояснил, увидев ответные кивки. — Проще всего сохранять связь с физическим миром, если понимаешь, где именно он находится. А вот в отрыве...

Жнец склонился над девушкой, присматриваясь к напряженному лицу.

— И что теперь делать? — Мэт растерянно потер переносицу.

— Что, что... — проворчал Дэташш, выпрямляясь и складывая руки на груди. — Лина — необученный колонист. Из такого глубокого погружения она сама не выйдет. А я не могу попасть в ее мир. Ты бы смог, у вас эмреаль общая, но ты пока не высший ментаут. Остается ждать, когда энергия закончится и ее банально выкинет. А этого типа, — кивнул он на нахмурившегося землянина, — нужно увезти отсюда куда подальше. Парсека на три-четыре, не меньше.

— Я ее не оставлю, — Феликс, по-прежнему стоящий рядом с женой, возмутился подобной бесцеремонности.

— Это же временно, — не понял его категоричности Мэт.

— Я ее не оставлю, — упрямо повторил землянин.

— Хочешь, чтобы Лина никогда из эмреали не вышла? — скривился жнец. — Зачем тогда вообще ее привез?

Мэтсим видел, насколько расстроился Фел, и ему стало его жаль. Ведь то, как землянин относился к девушке, было достойно уважения. Сестре необычайно повезло. Отнюдь не всегда ментауту удается добиться, чтобы пара привязалась к нему, перестав желать личной свободы и независимости. И даже метаморфоз не во всех случаях помогает, хотя и ощутимо облегчает взаимодействие.

Думать о том, что у него самого неполноценный организм и нет возможностей, позволяющих удержать пару около себя, Мэт давно перестал, не видя в этом смысла. Что есть, то есть. Жаль, конечно, что из-за этого он не может полноценно выполнять свои обязанности, но это не значит, что их у него нет вообще. Две, по крайней мере, точно.

Первая — помочь Лине выйти в реальность. Колонист чувствовал себя виновным в том, что произошло. Ведь это он вовремя не предупредил сестру о возможных последствиях. Не сообразил, что ментальное пространство увеличилось настолько, что девушка может там заблудиться. При том, что она его об этом спрашивала, правда, несколько в ином аспекте, просто испугалась тех изменений, которые начали происходить в ее новом мире. Искала возможность остановить процесс. Подумать только! Додумалась же, перестать целоваться с парой! И даже не предположила того, что энергия все равно будет продолжать закачиваться, тем более что Фел получает удовольствие с избытком. И у брата не спросила. А он, занятый общением с Региной, не поинтересовался, какой именно выход из положения она нашла. Не догадался и не предупредил. Значит, плохой из него защитник.

— Ты-то тут при чем? — потрясенно взглянул на него сидящий напротив человек. В небольшом отсеке для отдыха мужчины были одни, и Мэтсим, теперь доверяющий Фелу как самому себе, не стесняясь озвучивал свои мысли. — Это была моя идея. Глупая, конечно, понимаю. Но я же не знал, как именно идет взаимодействие. Из слов Лины выходило, что это поможет. — Землянин помрачнел и опустил взгляд, пробежав по маленьким фигурам, стоящим на клетчатой доске. Забрал белую ладью, поставив на ее место коня. — Тебе шах. Смотри, ты вот этот нюанс не просчитал. Взял пешку, вместо того чтобы отойти слоном. — Он вернул фигуры на доску, в позицию трех ходов назад. — Видишь?

Феликс продемонстрировал правильный вариант. Мэт кивнул, сосредотачиваясь на игре. Необычайно увлекательной земной игре, которая нравилась ему и тем, что позволяла тренировать ум, анализируя складывающуюся на доске ситуацию, и тем, что времени на нее уходило немерено. А уж чего-чего, а этого ресурса у космических скитальцев было предостаточно.

Несмотря на то, что Фел был не против маленькой экскурсии по окрестностям Глисс, улетать далеко Мэтсим не рискнул. Прыгнул на рекомендованное дядей расстояние и завис в межзвездном пространстве, подальше от населенных систем. Ну и что из того, что их охраняет еще три криатла? Это же ловцы отца, а не его собственные! Контролировать их, если что-то случится, Мэт не сможет. А допустить, чтобы с парой сестры произошло что-то нехорошее, нельзя ни в коем случае. Без Феликса Лина ничего не создаст, теперь он такая же неотделимая часть будущей колонии, как и ее ментауты. Так что Мэтсим прекрасно понимал, что задача охранять жизнь этого землянина целиком и полностью лежит на нем. Вот она — вторая обязанность, которой он не намерен пренебрегать.

Дни летели, а разрешения возвращаться так и не поступало. Колонист начал замечать, как землянин все чаще ошибается в игре. Не потому, что его соперник натренировался и стал обыгрывать своего учителя, а потому, что мысли мужчины витали далеко. Он, конечно, не жаловался и с глупыми просьбами не приставал, но Мэту и этих симптомов было достаточно, чтобы понять: психологическое состояние Фела оставляет желать лучшего. Вот и решил, что пора бы и ему проявить инициативу и отвлечь друга новым занятием.

— Почему бы нам сегодня не заняться сканированием пространства, — словно между делом предложил, краем глаза наблюдая за мужем сестры, неторопливо поглощающим свою порцию сублимерата.

— Прости, что? — не то не понял, не то не расслышал Феликс. С видимой радостью отложил недоеденный паек в сторону и заинтересованно взглянул на колониста.

— Сканированием пространства, — с улыбкой повторил тот, скомкав в руках пустую оболочку и выбросив ее в утилизатор. Отношение землянина к еде его смешило. Нет, понятно, что после натуральной пищи, сублимерат казался весьма убогим продуктом как по вкусу, так и по консистенции, но вариантов-то не было!

— Давай, — с энтузиазмом согласился Фел. — А зачем?

Улыбка ментаута стала шире. Ну надо же! Стоило упомянуть что-то техническое, и мужчина воспрянул духом. Похоже, что профессиональные наклонности, пусть на время, но взяли верх над угнетенным состоянием.

— Просто посмотришь, как далеко мы можем «видеть». Ну и принцип поймешь. — Мэт встал и направился в рубку управления.

Массивная черно-белая фигура спрута, стоящая между колоннами панели контроля, приветственно качнула многочисленными конечностями, спокойно наблюдая спрятанными под кожной складкой глазами за входящими в отсек мужчинами.

Рэдират. Пилот криатла, потому что отдавать приказы кораблю, система управления которого была заточена под бессчетное количество отростков ловца, кому-то другому было бы проблематично. Именно поэтому отец доверил корабль тому, кто был с Мэтсимом с самого рождения. Единственному его помощнику и няньке, готовому пожертвовать собственной жизнью ради молодого колониста.

Взмахнув рукой в ответ, Мэт легко пнул носком ботинка стену, добывая из нее нужную им мебель.

— Рэд, запусти нам навигационный модуль, мы на сканере поработаем, — попросил, устраиваясь в кресле и кивая Фелу, чтобы сел рядом.

К необычному существу землянин привык. За эти три недели он хорошо изучил жутковатого внешне, но вполне адекватного жителя колонии. Впрочем, и при первом знакомстве в шоковое состояние не впал, держать себя в руках аэрорепайрер умел хорошо, зная, как обманчиво бывает первое впечатление. Случалось ему сталкиваться и с куда более страшными личностями. Да, может внешность их была вполне человечной, но вот в душе...

— Смотри, вот тут можно менять настройки дальности и площади сканирования, — отвлек его от неприятных мыслей сосредоточенный голос, обращая внимание на программный интерфейс. — Если нужно взять другие координаты, то лучше распараллелить процессы, чтобы изменение прошло быстрее. Попробуй.

Мэтсим потянулся к панели, активируя еще один экран, и подтолкнул виртуальный пульт ближе к завороженно наблюдающему за его действиями мужчине.

Почти два часа Фел увлеченно перебрасывал сканирующий луч от звезды к звезде, изучая технические возможности и наслаждаясь открывающимися картинками. Желтый гигант с рыхлой, испещренной протуберанцами фотосферой. Вереница планет: желто-коричневая, голубовато-фиолетовая, красная... Космическая станция. Смещение. Голубой сверхгигант и оранжевое солнце. Двойная система. Ледяное кольцо, опоясывающее огромную белоснежную планету. Пролетающая мимо комета. Новый сектор обзора. Белый карлик и усеянный ударами метеоритов планетоид. Пояс астероидов. Свободное пространство с едва заметными далекими звездными системами.

— А это что? — землянин указал на медленно перемещающийся в межзвездном промежутке объект, следом за которым летело еще шесть.

— Это... — Мэт вгляделся в яркие точки. — Корабли. Посмотрим... — Он пробежал пальцами по виртуальной панели, выбирая сектор и увеличивая изображение. С минуту хмурился, изучая необычные конфигурации, которые стали хорошо различимы. — Любопытно, — пробормотал, запуская еще одну программу.

На прозрачном экране замелькали иные силуэты, накладывающиеся на изображение, словно система отыскивала соответствия, раскладывая элементы конструкций на части.

— Ну что там? — не удержался Феликс, едва дождавшись окончания и появления результатов на боковом профиле.

— Те, что летят в группе, это рарки. Неприятная раса. Конфликтная до безумия. В системе Вимм у высшего ментаута пара — рарк. Поговаривают, что колония вышла ужасная! А первый корабль стопроцентно принадлежит старкам. Они, кстати, с вами контактировали, ты в курсе? У земных космических кораблей элементы их технологий явно прослеживаются.

— Старки... — растерянно повторил Фел, расширенными от удивления глазами всматриваясь в названный объект.

Почему он побледнел, Мэтсим не понял, а спросить не успел. Внимание привлекла яркая вспышка. От одного из кораблей рарков отделилась световая точка и начала стремительно догонять находящийся в ощутимом отрыве объект. Тот в долгу не остался, выпустив аналогичный «презент». Несколько секунд, и обе точки встретились, ярко вспыхнув и погаснув. И тут же еще две полетели в сторону беглеца.

— Они его обстреливают? — высказал предположение землянин.

— Похоже на то, — нахмурился колонист.

— Может, можно помочь? — проявил чисто человеческое сострадание Фел. — Возможно, есть объективная причина для нападения, но все на одного, это как-то подленько.

— Рэд? — переадресовал вопрос Мэт.

— Нас слишком мало, — раздался клокочущий стрекот. — И мы далеко. Это, разумеется, не проблема, но я бы не советовал вмешиваться. Риска больше, чем пользы.

— Но ведь не оставлять все, как есть? — удивился холодному расчету землянин. — Неужели ничего нельзя сделать?

— Согласен, — кивнул, поддерживая друга ментаут.

Рэдират задумчиво покачал верхними отростками, крутанулся вокруг собственной оси и, резко сменив положение, сразу тремя конечностями влез в расцвеченные флуоресценцией отверстия панели.

— Можно, — коротко сообщил, снова перемещая отростки.

Наблюдая за его движениями, мужчины молчали, с интересом ожидая, что же именно тот сделает. А ситуация на экране тем временем становилась все более напряженной. Летящие группой корабли разделились, два из них рванули в стороны, явно задумав какой-то обманный маневр, остальные прибавили в скорости, расходясь веером.

Наконец ловец прекратил свои суматошные телодвижения и застыл неподвижно. Минута. Две. Пять. Фел нетерпеливо поерзал на сиденье, но задавать вопросы не рискнул. Буквально одним глазом взглянув на него, Мэт снова уставился на изображение. А там, отвлекая внимание прицельным огнем, рарки добились того, что одинокий корабль сменил курс, теперь прямиком направляясь к одному из тех нападавших, что покинули строй.

Невольно вырвавшееся у землянина восклицание на секунду опередило новые изменения. На пути корабля начала формироваться гравитационная воронка. Мелькающие в углах экрана цифры стали быстро меняться, бесстрастно докладывая о параметрах искривления, дальности проникновения, времени прохождения предела статичности, напряжения сингулярности... Через несколько минут народившаяся воронка затянула в себя как резко затормозивший и еще раз сменивший курс дискоид старков, так и попытавшийся удрать корабль рарков. Когда в нее устремились остальные, их выбросило обратно, а потом искривление схлопнулось, оставляя только пустоту.

— Один на один, — удовлетворенно прищелкнул Рэд, объяснив итог. — Теперь шансы уравнены. Остальное они выяснят между собой сами.

Мужчины переглянулись, обменявшись ошарашенными взглядами.

— Нормально, — уважительно отозвался о проделанном маневре Феликс.

— И куда ты их перебросил? — осторожно поинтересовался у ловца Мэтсим.

— Координаты в базе, — самым что ни на есть невинным тоном пощелкал тот. — Не переживай, оставшимся раркам до них добираться несколько недель, а формировать быстрые зоны переходов они не умеют. Странно только, что старки этим не воспользовались, они же могли через синхро-канал уйти, а летели в обычном пространстве. Кстати... — ловец помолчал, застыв в неподвижности, и наконец сразил долгожданным известием: — Мы можем возвращаться. Твоя сестра-ментаут вышла из эмреали.

***

Холодно. Темнеет. Окружающие меня объекты растворяются в наступающем мраке. И само пространство сжимается, ограничивая движения.

Нет, ну безобразие просто. Было так комфортно, тепленько, ярко, просторно. Осминожки плавали. Рыбки разные. Водоросли тянули вверх свои ростки. Камушки красивые под ногами лежали. Парить можно было легко! А теперь? Бр-р-р.

Я поежилась, оглядываясь, чтобы отыскать причину.

Исчезнувшие тонкие искрящие нити снова появились, фиолетовая дымка сгустилась, но так и раньше иногда бывало, а вот факт того, что мой, ранее огромный, истекающий потоками энергии световой шар стремительно тускнел, уменьшаясь в диаметре, мне не понравился. Э! Ку-у-уда?!

Я погрузила руки в световую массу, удерживая гаснущий источник. Помогло. Правда, хватило моих усилий ненадолго. Окатив в последний раз слабеньким выбросом, звезда погасла. Совсем.

Упс.

Оказавшись в абсолютной темноте, я задохнулась от возмущения и не сдержалась:

— Дрянь!

— В точку! — коротко хохотнул низкий голос совсем рядом.

— Такой облом! — фыркнул еще один, похожий.

— Не пугайте девочку! — возмутился куда более нежный и высокий.

Я подняла веки, встречаясь с ласковым взглядом темных карих глаз.

— Мама? — растерялась, всматриваясь в знакомые черты. Черные волосы, привычной короткой стрижкой обрамляющие лицо. Высокие скулы, раскосый разрез глаз, маленькие изящные губы...

— Да, ангелочек... — Моей ладони коснулись теплые пальцы, мягко сжав.

Прикосновение словно пробудило меня от того оцепенения, которое владело телом. Я вздрогнула и напрягла мышцы, резко меняя положение тела. Села, прислушиваясь к состоянию организма и приходя в себя окончательно.

Дышу. Сердце бьется. Есть хочется. И пить. Значит, жива. Насчет «здорова» есть сомнения.

Посмотрела на сидящую рядом родительницу, замечая, что на ней совсем незнакомая, непривычная одежда — белые комбинезоны она никогда не носила. Скользнула взглядом по полутемному помещению за ее спиной. Тоже не самый привычный дизайн. Хромированные дуги, тканевые темно-бордовые драпировки, отливающие слюдянистым блеском стены.

— Я где? — Облизнула пересохшие губы.

— Ты в системе Глисс, дочурка, — спокойно пояснила мама.

Глисс? Помню. Братишка любыми способами старался меня туда затащить. То бишь сюда. Так. А как у него это получилось?

— Где Мэт? — хрипло поинтересовалась я.

Откуда-то сбоку появилась темная фигура. Шагнула в световое пятно, превращаясь в высокого блондина с изумрудными глазами, в столь же необычном облачении. Сапоги с высокими голенищами, бежевые брюки, обтягивающий грудь салатовый колет, белая рубашка. Папа?

— Скоро прилетит, — ответив на вопрос, отец сел рядом и подал мне стакан с водой, который я машинально приняла и выпила. Отдала пустой обратно, зачарованно проследив, как он ставит его в нишу рядом с кроватью.

— А это что такое? — растерянно спросила, протянув руку, чтобы коснуться кончиков волос его не самой короткой стрижки. Зеленых, между прочим!

— Я же ментаут, Лина. Они у меня не могут быть другими, — улыбнулся родитель. — Приятно видеть, что и твои изменились. Я очень рад, что ты нашла свою пару.

Пара! Феликс! Ой!

Я дернулась в попытке соскочить с упругого покрытия, да так и застыла, потому что путь заблокировала еще одна мужская фигура. В бордовых брюках, темно-фиолетовом жилете, белоснежной рубашке и с белыми волосами, окрашенными на концах столь же экстремально. Красным.

— Ну и куда ты собралась? — незнакомец сложил руки на груди. Карие глаза впились в мое лицо, словно желая заставить что-то сделать.

Отпрянула назад, потому что по сознанию прошлась паническая волна, отчего я едва не задохнулась. Безумное чувство пустоты и холода внутри, ощущение необратимой потери и тоска. Жить не хочется. Глаза заволокло водной пеленой.

Женские руки потянули меня к себе, позволяя моей голове опуститься на подставленное плечо. Ласковые пальчики погладили волосы. Вот только я этого почти не замечала. Ни о чем думать не могла, кроме...

— Фел, — всхлипнула, размазывая слезы по щекам.

— Ну наконец-то, — удовлетворенно выдохнул красноволосый. — Почему раньше об этом не подумала?

— О чем? — отстраняясь от старающейся меня успокоить родительницы, я с трудом сосредоточилась на его словах.

— О том, что лишиться пары больно. Мучительно больно. Надеюсь, ты никогда больше этого не испытаешь, девочка моя, — ответил мне вовсе не он. Отец.

Посмотрела на него, увидев в глазах, которые смотрели на маму, именно это. Страдание и страх. Страх, что ее не будет рядом.

Ну да... Он же тоже пару терял. Мама мне рассказывала. Ой... Это же другая мама. И папа тоже... как там выразился братик? Ментальный. Я наконец окончательно пришла в себя и начала осознавать, что именно происходит и кто со мной рядом. Но волновало это меня безумно мало. Подумаешь, немного другие. Все равно же родители! Куда больше напрягал вопрос — где муж? То есть пара.

— Ему пришлось улететь, чтобы ты смогла выйти из эмреали, — бросив на мужчин предупреждающий взгляд, мягко объяснила мама. Видимо, было у них желание ответить на мой вопрос в куда более резкой форме. — И вы скоро встретитесь, — продолжила она оптимистично и начала соблазнять меня перспективами пребывания на новом месте обитания: — А сейчас давай-ка ты встанешь, приведешь себя в порядок и поешь. Потом я тебе станцию покажу, здесь есть на что посмотреть, тебе понравится!

Я не спорила. Послушно делала то, что просили. Старательно гасила в душе терзающее меня беспокойство. Пыталась сосредоточиться и запомнить хоть что-то из того, что мне показывали и говорили. Встряхивала сознание, уговаривая саму себя терпеливо ждать, потому что владело мной только одно желание — вернуть Фела. Немедленно. И сделать для этого я готова была что угодно. Сбежать. Угнать корабль. Лететь к нему навстречу. Убить того, кто будет мне мешать. Даже станцию взорвать. Лишь бы это помогло!

— Лина! — по ушам резанул короткий окрик, и я тряхнула головой, концентрируясь на стоящем напротив меня... колонисте. Лицо недовольное, карие глаза гневно сверкают, брови к переносице, руки за спиной. Сердится.

— Я вас слушаю, — процедила сквозь зубы.

Вот этого красно-беловолосого я прибила бы в первую очередь. Почему? Да потому что, во-первых, он утащил меня в одну из своих лабораторий и выговор устроил! Во-вторых, из-за него я не попала в посадочный ангар, куда уже почти пробралась тайком, после того как меня отправили спать. Ведь криатл с Феликсом должен был именно туда прилететь!

— Слушать и слышать — это две разные вещи, — нравоучительно заметил потенциальный «труп». — И уметь контролировать себя и свое окружение для ментаута самый важный навык. Не научишься этому — все будет бесполезно! И если ты в реальности не можешь собой управлять, то что говорить об эмреали! А ведь этот мир, при всей его притягательности, весьма коварен. В первую очередь потому, что блокирует память. А ну-ка сядь. — Колонист кивнул на полупрозрачное кресло, парящее в воздухе рядом.

Контроль, говоришь? Хорошо.

Я послушно опустилась на сиденье, привычно расправляя юбку. Сложила ладони на коленях, изобразив из себя самое милое существо на свете. Белое, пушистое... и с огромными острыми зубками!

Зубов мой враг не увидел. Все остальное его вполне удовлетворило. Наверное, поэтому он беспечно повернулся ко мне спиной, сосредотачиваясь на виртуальной панели и активируя полупрозрачный экран, чтобы включить это чудо неземной техники. Интересно, если я его сейчас по голове стукну, вырубится сразу или придется добивать?

Интерес к своему затылку колонист почувствовал. Повернулся, присматриваясь ко мне несколько более внимательно, чем требовалось для светской беседы.

Ладно, пусть живет. Пока.

— Уходишь в эмреаль, удерживай воспоминания при себе, — неожиданно отеческим тоном посоветовал он. — Особенно если ты не в контакте с парой. Потеряешь связь с реальностью, и снова затянет так, что сама не выберешься. Опять придется ждать, пока поля... — замешкался, пробормотав про себя: — Так. Нет у тебя еще полей. — И исправился: — Ждать, пока связь угаснет. И вообще, никогда больше не погружайся в эмреаль так глубоко и надолго. Этот мир не для того, чтобы в нем жить, хотя когда-то наши предки именно там и обитали. А потом переселились в физический мир, потому что цели их существования стали иными.

— Какие цели? — на мгновение я даже о своих моральных страданиях забыла.

Проявленное любопытство собеседник поощрил едва заметной улыбкой, но от объяснений уклонился:

— Мы об этом поговорим, когда ты будешь в более адекватном состоянии. Пока запомни следующее: будешь заново связь с парой фиксировать, не увлекайся! Просто закрепи в эмреали источник энергии и выйди. Энергию не тяни! Тебе ее девать некуда, а провоцировать расширение мира нет никакого смысла, самой же потом сложно будет структуры создавать. Вот научишься использовать энергию правильно, тогда пожалуйста.

— А что именно нужно будет создавать? — Я хмуро посмотрела на учителя. — Рыбок, камушки и водоросли?

— Каких еще рыбок? — удивился он.

— Ментальных, наверное! — фыркнула я. — Потому что реальные в воздухе не плавают!

— Подожди... — Колонист оглянулся, отыскивая еще одно кресло, шагнул к нему, хватаясь за подлокотник и подтягивая ко мне. Сел напротив, склоняясь ближе. Ну вообще чувство самосохранения у чело... колониста отсутствует! — Хочешь сказать, что ты ухитрилась трансформировать энергетическое волокно в полевую структуру?

У него даже дыхание участилось. Про ошеломленно расширяющиеся глаза вообще можно не упоминать.

Я пожала плечами. Откуда мне знать, что и как называется? Подумаешь, пропустила одну искрящую ниточку через световой поток, все равно делать было нечего. Я же не думала, что она начнет раздуваться, превращаясь в объемную картинку!

— Ну, Лина... — Визави откинулся на спинку кресла, изумленно качая головой. — Не ожидал.

Ага. Интересно, это хорошо или плохо?

— Так, так... — задумался собеседник, а затем его оценивающий взгляд вернулся ко мне. — Значит, одно поле у тебя уже есть. И формировать их ты умеешь. Быстро учишься, девочка. Молодец. Сообразительная.

Если он думает, что лесть спасет его от неминуемой гибели, то совершенно напрасно. Мое желание вырваться из этой комнаты на волю росло в геометрической прогрессии. Надо только от навязчивой опеки избавиться. Приступим?

— Контроль, Лина! Контроль! — рявкнул колонист, да так, что я обратно на сиденье упала, вцепившись в подлокотники. — Мне что, постоянно тебе об этом говорить?!

— А какого черта вы вообще со мной возитесь? — вместо того, чтобы присмиреть, я возмутилась. — У меня есть родители. Аж двойной комплект! Вот пусть они меня и воспитывают!

— Воспитывать тебя уже поздно. — Мой собеседник закатил глаза к потолку. — А вот обучить еще можно. Нет! — осадил, предупреждая мое очередное заявление, едва я набрала в грудь воздуха. — Эльдират этого сделать не сможет. Он ловец. А ты — жнец. Как и я.

Открывшийся рот закрылся. Резко. Аж зубы клацнули. Мои, естественно.

— Есть разница? — Я провела языком по эмали, проверяя на предмет целостности.

Посмотрел на меня колонист весьма специфически. Ну да. Ясно же, что есть.

— А полноценно учиться обязательно? — я осторожно начала прощупывать глубину ожидающих меня неприятностей и заискивающе похлопала ресничками. — Может, можно как-нибудь кратенько, в общих чертах?

Карий взгляд стал совсем строгим. И снова молчание.

Все. Приплыли. То есть прилетели. В Глисс.

— Значит, учить меня вы будете, — констатировала я. Представила себе перспективу и оптимизмом не преисполнилась. Разве с таким преподавателем стоит ждать чего-то хорошего? С каким таким? Да который одарил меня настолько коварной улыбочкой, что мурашки по коже прошлись.

— Могу отправить в инкубатор, — ласково сообщил жнец. — А пара твоя пока здесь побудет.

— Нет! — меня от одного названия передернуло, что уж говорить о второй части ультиматума. Боль и пустота в душе усилились, напоминая о том, как сильно Фел мне нужен.

— Тогда без вариантов, — демонстративно развел руками несгибаемый инопланетный садюга и заявил: — Сейчас идешь к себе в комнату и больше никуда не выходишь. Это первое. Второе. Когда твоя пара появится, энергетический потенциал ей не поднимаешь, только связь фиксируешь! Для этого целовать, доставляя удовольствие, вовсе не обязательно. Не нужно в эмреаль сразу много энергии накачивать. Третье. С завтрашнего дня приходишь в эту лабораторию сама. С парой. Я за тобой бегать не буду. И последнее... — Он снова наклонился ближе. — Не будешь меня слушаться, сделаешь хуже самой себе. Ясно?

Куда уж яснее. Без пары и в инкубатор. Учиться.

— Так точно, господин начальник, — отрапортовала, поднимаясь на ноги.

— Дэташш, — прошипел оскорбленный колонист.

Да знаю я, знаю. Мне Мэт твоим именем все уши прожужжал.

Оставила за спиной злющего жнеца, открыла проем и понуро побрела по широкому перламутровому туннелю, освещенному маленькими золотистыми сферами. Заблудиться я не боялась, планировка здесь не самая сложная: центральное расширение, как небольшая округлая площадка, закрытая полусферой-куполом, и радиально расходящиеся от нее лучи-коридоры без ответвлений и боковых ходов. Все до предела просто. Еще и указатели, куда конкретно каждый из них ведет.

Дотопала до конца коридора и осторожно вышла на открытое пространство. Оглянулась назад, чтобы убедиться, что никто за мной не идет, и заметила над входом светящуюся надпись: «Технические лаборатории». Прошлась по периметру купола, останавливаясь у ответвления «Полетные ангары». В очередной раз порадовалась тому, что станция безлюдна, как арктическая пустыня. Постояла в раздумьях, рассматривая сквозь прозрачный купол звездное небо. Может, плюнуть на предупреждение и...

По позвоночнику прокатилась волна дрожи, мышцы напряглись, дыхание участилось. Сердце заколотилось так, что мне даже руку пришлось к груди прижать, чтобы не выскочило. Феликс! У меня такие же симптомы были, когда я первый раз его почувствовала, еще до того, как будущий муж в кафе зашел! Он здесь, здесь, здесь!

Крутанулась вокруг своей оси, соображая, где именно находится это «здесь». Бросилась в один из коридоров, даже не соизволив прочитать, куда именно бегу. Точно знала, направление правильное!

На полпути затормозила, словно меня что-то остановило. Постояла, прислушиваясь к своим ощущениям, и вернулась на несколько шагов назад. Пнула лиловый подтек, не то стекающий со стены на пол, не то заползающий с пола на стену. Едва дождалась, когда преграда передо мной исчезнет, и влетела в темное помещение с едва-едва заметными контурами предметов интерьера. Любят они здесь экономить на освещении!

— Фел, — позвала жалобно.

На легкий шорох за спиной обернуться не успела, на руки меня подхватили куда быстрее. Бережно прижали к себе, покрывая щеки поцелуями.

Обвила руками шею, отвечая на ласку. Зарылась пальцами в волосы, сжала голову в ладонях, останавливая безудержные порывы и легко коснулась своими губами его.

Мужчина замер, словно не решаясь ответить на поцелуй. Только мне этого и не требовалось. Пространство уже привычно дрогнуло, меняя структуру. Поплыло призрачным фиолетовым маревом, наполняясь светом. Радостным, жарким, ласковым! Таким нужным! И сразу так хорошо стало, спокойно. Полюбовалась, как все ярче начинает разгораться мой пульсарчик, и осторожно отстранилась от сладких губ, теперь ловя срывающееся с них дыхание.

— До завтра потерпишь? — шепнула тихо. — Мне сегодня нельзя тебя... стимулировать.

— Конечно, ангел мой, не волнуйся, — услышала охрипший от волнения голос. — Меня Мэт предупредил.

Закрыла глаза, наслаждаясь тем, что он рядом. Какой же Фел все-таки замечательный! Понимающий, заботливый, нежный. Любимый. Обняла так крепко, как только могла. Даже когда мы поменяли положение на горизонтальное, рук не разжала. Все. Никуда больше не отпущу.

Я им дышала, я им жила, наслаждалась тем, как его ладони выписывали на спине замысловатые узоры, на ощупь легко водила пальчиками по лицу, очерчивая линию покрытого небольшой щетиной подбородка, знакомых скул, приоткрытых губ, не рискуя провоцировать на большее, и уснуть не могла, боялась, что он снова исчезнет.

— И давно вы прилетели? — чтобы не позволить себе отключиться, не придумала ничего лучше, как начать расспрашивать.

— С час примерно, — коснулось виска горячее дыхание.

От неожиданности замерла, не понимая...

— Почему я тебя не почувствовала сразу? — вопрос с губ сорвался раньше, чем я попробовала найти на него ответ сама.

— Похоже, это из-за реата, — вздохнул Феликс. — Мне пришлось его снять, чтобы помочь тебе выйти из эмреали, а надеть кольцо разрешили только сейчас. Ты буквально через минуту после этого сюда вошла.

Ух ты... А камушек-то с сюрпризами. Помню, мама, которая на Земле осталась, тоже что-то такое упоминала, но я тогда значения не придала. Не поняла, насколько это серьезно. И вообще отнеслась ко всему крайне легкомысленно!

Только теперь, успокоившись и обретя душевное равновесие, я прониклась всем ужасом того, во что меня втянули. Вольно или невольно. Намеренно или случайно. С чьей-то подачи или по собственной инициативе. У каждого, кто внес свой вклад в мое превращение из человека в ментаута, были свои мотивы и оправдания. Мама отправила на Землю, думая, что этим исправит то, что они с ловцом натворили в эмреали, а оказалось, что спровоцировала новый виток неприятностей. Отец, когда узнал правду, пытался оградить от страшной реальности, наивно полагая, что это поможет мне остаться обычной девочкой, которую он мечтал во мне видеть. Мэт хотел вернуть, чтобы вместе создать новую колонию, причем сделать это постарался излишне деликатно, а в итоге меня утянуло туда, откуда в нормальном состоянии не выходят. Фел просто попал в жернова интриг, влюбившись в ту, которую ему не позволяли любить. Дед... Вот с ним как раз совсем неясно. Он-то чего добивался, упорно ускоряя процесс? Ведь все делал для того, чтобы я как можно быстрее обрела те способности, которые заложены в моей истинной сущности! Даже антураж создал соответствующий! Цветовая гамма подсветки в пещере, которая меня столь успешно простимулировала уйти в эмреаль без привязки к паре, однозначно была подобрана специально и весьма точно. Мне же фактически маленького толчка не хватало, чтобы понять, как именно это делать!

Вызвав в памяти нужный оттенок, я на мгновение скользнула в призрачный мир и тут же вынырнула обратно. Оказывается, это так легко! Как же я раньше этого не поняла! Было невероятно глупо решить, что без поцелуев я не смогу попадать в эмреаль! Фелу простительно, что он сделал подобный вывод, но я? Почему я была настолько невнимательна и не сообразила, что момент перехода на доли секунды опережает физический контакт! Да и Мэт вряд ли мог бы помочь мне разобраться, у него же подобного опыта не было, а теория... Теория всегда остается теорией, в этом я на собственном опыте убедилась. Наша фирма перед самым моим уходом в отпуск парковую зону создавала, и каждому флористу были выданы определенные виды растений, которые он и высаживал. В итоге та часть флоры, что досталась мне, цвела буйным цветом, остальные же прямо на глазах угасали, хотя и почва, и степень увлажнения, и освещенность, все соответствовало нормам. Вот вам и теория. С другой стороны, а не связано ли подобное явление с моей сущностью? Кажется, Мэт на что-то такое намекал.

— Не намекал я! — возмутился брат, когда на следующее утро заявился узнать, в каком мы состоянии. — Я тебе прямым текстом сказал, что ты ту энергию, которая шла в то время от пары, выбрасывала в физическое пространство, вместо того чтобы загонять в эмреаль и использовать.

— А в чем суть самого процесса? — Фел решил внести свой вклад в просвещение, пока я зависала и вспоминала, это Мэтсим мне говорил или что-то иное. — Я имею в виду, что за тип энергии пвокащиваеца?

Смысл последнего слова от меня ускользнул, потому что муж впился зубами в плитку сублимерата.

Посмотрела на его обреченную физиономию и поняла — с этим безобразием нужно будет что-то сделать. Вчера мне было как-то безразлично, что именно я ем, а вот сегодня... Удивляюсь, что мама, столько времени здесь прожив, ничего не изменила и до сих пор питается таким ужасным продуктом!

— Я не знаю, что прокачивается. — ответил ему Мэт, пожал плечами и повернулся ко мне, аккуратно складывая упаковку от своего завтрака. — Думаю, что дядя вам все объяснит. Лина, ты же с ним уже познакомилась? Он тебе понравился?

Жидкость, которую я в этот момент пила, разлетелась в стороны. Подавилась я основательно, даже закашлялась, потому что с дыханием не справилась.

Фел тут же перетянул меня к себе на колени и аккуратно постучал по спине. Стер салфеткой брызги, попавшие на лицо, руки и одежду, забрал из пальцев пустой бокал, наполнил его новой порцией субстанции, похожей на сок, и вернул обратно.

— Знаешь, Мэт... — Проследив за действиями супруга, я на всякий случай братца решила предупредить: — У меня ощущение, что ужиться с нашим дядей мне будет крайне сложно.

— Жаль, — расстроился тот. — У вас же одинаковые сущности. Я думал, поладите.

Хорошо, что в этот момент, наученная горьким опытом, я не пила. Водрузила бокал на стол и решительно поднялась на ноги.

— Ладно, — подвела итог бессмысленной дискуссии. — Пошли грызть гранит ментаутской науки, пока желание это делать не пропало окончательно.

Обеспокоенный взгляд брата нервировал меня всю дорогу до лаборатории. Я даже не удержалась и, когда мы пришли, обернулась к шествующему позади нас субъекту:

— Мэт, ты не переживай, я не отказываюсь учиться. Уж чего-чего, а терпеть своих преподавателей умею.

Я улыбнулась, вспоминая обучение на Земле. Ведь и в самом деле пара-тройка профессоров, с которыми студентам приходилось контактировать, заслуживала куда большей ненависти, чем Дэташш. По сути, колонист вообще как лучше хотел, потому что очень вовремя меня остановил и не позволил наделать глупостей.

— Спасибо, сестричка, — расцвел братик. Подтянулся, собрался, даже ростом как-то выше стал.

— А ты куда? — я насторожилась, поняв, что он вознамерился топать дальше по коридору в неведомом мне направлении.

— К отцу, — услышала брошенное через плечо. — У меня обучение тоже еще не закончено. — Короткий взмах рукой, и мы с Фелом остались вдвоем перед начавшим раскрываться проемом.

— Не бойся. Я тебя в обиду не дам. Помнишь? — Муж сжал мою ладонь чуть сильнее, словно понимая, насколько трудно мне будет общаться с местным жнецом после того, что я тому наговорила вчера, пусть и в неадеквате.

Помню, конечно. Он это говорил моему отцу. И уверена, это были не просто слова.

Благодарно улыбнулась своему заботливому супругу, отвечая на пожатие, и шагнула внутрь на этот раз превосходно освещенного помещения.

Вошла и замерла от неожиданности. Ого! Огромнейший зал, заполненный разнообразным оборудованием и приборами. Куда не кинь взгляд, даже сверху, что-то работает, крутится, светится, перемигивается, тихо позвякивает, формируя какие-то объемные проекции... Нет, я вчера точно была не в себе, раз ничего этого не заметила!

— Проходите. Чего встали? Я скоро, — громкий голос, раздавшийся непонятно откуда, вернул меня к восприятию происходящего.

Присмотрелась внимательнее, углядев наконец среди технического великолепия свободный уголок с парящими креслами. То ли Дэташш их так и не убрал, то ли заранее для нас приготовил, выяснять мы не стали. Послушно в них уселись, дожидаясь хозяина.

Моя рука осталась в распоряжении Феликса, и я прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями его пальцев, нежно поглаживающих кожу. Тихое гудение, разливающееся в воздухе, смешанное с попискиваниями и непривычными звуковыми переливами, почему-то напомнило о том, что в один прекрасный момент в мире, который я создала, появилась музыка. Вспомнила, как я зачарованно следила за откликом на гармоничные колебания тонких световых ниточек, тянущихся к непонятному источнику, словно желающих что-то от него получить, и искрящих как-то сильнее. Я тогда не поняла, что это было, а теперь...

— Фел... — Приоткрыла один глаз, чтобы не упустить выражения его лица. — Ведь это ты мне пел, когда я была в эмреали?

Удивился. Смутился. Застеснялся. Ой, прелесть какая! Оказывается, мой муж полон сюрпризов!

— Почему раньше никогда мне не играл? И не намекнул даже, что умеешь! — Коснулась пальцами его щеки, поощряя откровенность.

— Я не слишком хорошо это делаю, — еще больше стушевался мужчина. — И голос у меня... — он совсем замялся.

— Давай об этом я буду судить, ладно? — Наклонилась, обнимая своего самокритичного супруга, хоть делать это сидя в кресле и было несколько неудобно. — Споешь мне вечером?

На беспомощный взгляд я не купилась. Состроила умоляющую гримаску, заглядывая в растерянные от моей настойчивости карие глаза. Добилась неуверенного кивка и опустила голову ему на плечо. Он еще и скромный, ко всему прочему!

— Кх-м... — деликатное покашливание позади нас недвусмысленно напомнило о том, что пришли мы сюда вовсе не для обнимашек.

Я выпрямилась, отыскивая взглядом жнеца, и обомлела. Вместо одного за моей спиной их оказалось трое. И только потом сообразила, что лишь один из мужчин тот самый, с которым я ругалась вчера. Другие просто очень похожи. Типажами лиц и телосложением — однозначно почти полные копии, а вот волосы совсем иные. У одного ярко-малиновые, у другого бледно-оранжевые. И только настоящий Дэташш был беловолосым с теми самыми окрашенными красным кончиками.

— Тиар, Дарк, — опускаясь в кресло напротив нас, жнец представил своих помощников. — Мои ментауты. Низшие.[1] Тебе тоже таких нужно будет создать, для себя и для Мэта, — закончил более чем неожиданно.

[1] Низшие ментауты (репликанты) — в эмреали являются энергетическими двойниками высшего ментаута, связанными с ним общим сознанием (при фиксированных полях). В физическом мире имеют незначительные изменения морфотипа (внешнего облика) высшего ментаута. Функции в колонии - контроль жизнедеятельности бионтов.

— Они не настоящие? — Я вытаращила глаза на серьезных молодых людей, спокойно слушающих наш диалог и совершенно нормальных внешне. Неправильный цвет волос не в счет.

— С чего ты это взяла? — Дэт так удивился, что даже пробежался взглядом по своим спутникам, отыскивая причину моего вопроса. — Обычные репликанты.

— Репли... кто? — пискнула я, понимая, что в моей голове явно не хватает знаний.

— Ментально-биологические клоны с небольшими вариациями морфотипа, — получила вполне удобоваримое пояснение. — Разделенные функционально на три группы, чтобы обеспечивать полноценную жизнедеятельность колонии. Поскольку вы с Мэтом имеете разные сущности, значит, твои репликанты будут жнецами, а те, что скопируешь с брата — творцами или ловцами. В зависимости от ваших потребностей.

— Ага... — Я задумалась, анализируя информацию. Получается, что колония состоит из копий высшего ментаута? Обалдеть! — И как я их создам? — проявила деловой интерес.

— Посмотришь, как это делаю я, потом с первой парой-тройкой я тебе помогу, остальных будешь формировать сама, уже в своей звездной системе. С бионтами так же поступим.

— А это кто такие? — обретенное понимание снова оказалось на зыбкой грани.

— Рекомбинанты, — меня снова сразили непонятной терминологией. Правда, дожидаться вопроса не стали, сразу пояснили: — Клоны ваших пар с чуть измененной генетикой, ведь для работы нужны разные морфотипы. То есть клоны твоей пары, потому что у Мэта ее нет.

— А если будет? — на всякий случай уточнила я.

— Вот когда найдет он свою пару, тогда и для его ментаутов бионтов создашь, — как само собой разумеющееся выдал Дэт.

— Один ментаут — один бионт? — на всякий случай уточнила я. Нужно же определиться с объемом работ. — И сколько всего мне потребуется сделать?

— Нет, что ты! — Жнец отрицательно тряхнул головой. — Один низший ментаут может контролировать пару сотен бионтов. Дарк, — обратился к рыжеволосому, — у тебя сейчас сколько?

— Сто семьдесят девять, — невозмутимо ответил тот.

— Вот видишь, — удовлетворился ответом Дэташш. — Что касается самих репликантов, то сколько тебе нужно, чтобы колония была стабильной, столько и создавай. Если потребуется защита, делаешь упор на ловцов, если техника, соответственно, творцов. Жнецы — это твои руки. Я обычно стараюсь придерживаться равновесия между разными группами, так удобнее.

Ой, мамочки... Как-то все это дико и неправильно. Совсем не укладывается в привычную мне структуру земного общественного устройства. Это даже пчелиный улей если и напоминает, то в весьма гротескном виде, потому что там все куда проще!

Я беспомощно посмотрела на Феликса, который почему-то совершенно спокойно отнесся к полученной информации. Видимо, перспектива послужить матрицей для нескольких тысяч клонов его не испугала. Получила в ответ ласковый взгляд, морально успокоилась и поняла, что готова воспринимать информацию дальше. И спрашивать.

— Получается, если всех жителей колонии нужно искусственно изготавливать, значит, ни бионты[2], ни низшие ментауты воспроизводить сами себя не могут? — задала волнующий меня вопрос. — Почему? Они же будут разнополые. Тем более биологические аналоги. Что мешает, например, ментауту мужского типа получить ребенка от бионта женского типа? Ну, или наоборот.

[2] Бионты (рекомбинанты) — аналоги пары высшего ментаута. Биологические копии с незначительными генетическими изменениями морфотипа (внешнего облика). Ментальнозависимые от низшего ментаута, т.к. связь со своим генетическим оригиналом и восприятие себя как индивидуальности у них полностью отсутствует. Функции в колонии - рабочие.

— Не могут они размножаться, Лина! — взвыл от моей непонятливости и настырности жнец. — Отнюдь не всегда пол ментаута и его пары различается. Амирэм, например, имеет пару мужского морфотипа. Это, конечно, не совсем нормальное явление, редкое, но оно встречается и в некоторых других колониях. Но даже если морфотипы по полу разные, это ничего не дает. Тела всех ментаутов состоят из пластичных органических структур, способных менять взаимную конфигурацию. Это несочетаемо с клеточно-генетическим строением тел пары и ее бионтов... — неожиданно он осекся, уставившись на меня так, словно первый раз увидел. Посмотрел на Фела, снова на меня и смачно выругался, влепляя лицо в раскрытую ладонь: — Йаш! Как я забыл! У вас же структуры идентичные! Ну, Эльдир!

Рука медленно опустилась, а вот выражение лица осталось сердитым, и Дэташш завис, глядя в одну точку. Расстроился, бедненький.