Жизнь вампира II

Глава 1

Мы бы пробежали мимо, если бы я не заметил крест над кущей деревьев и не затормозил группу, готовящуюся преодолеть следующий холм.

— Куда дальше? — спросил Маглен, даже не запыхавшись, но его прожженная форма намокла от плотного ночного тумана. Все взгляды устремились на Питера.

— А?

Тот съёжился под таким вниманием и, опережая очередной подзатыльник, указал пальцем куда-то в заросли. После небольшого исследования мы нашли канаву и канализационную решетку.

— Это еще что такое? — удивился Джарвис, на чей вопрос ответил Салливан:

— Канализация.

— И как нам быть дальше? Прутья шириной с руку! — запаниковал Питер, начиная рвать на себе волосы. — Раньше их тут не было.

— А не ты ли говорил, что все будет просто как дважды два! — взорвался Маглен, хватая парня за шиворот и поднимая над землей. Он готов был впиться ему в шею, будь он человеком.

— Что-то подобное я предполагал. — Успокоил я вампира и принялся осматривать решетку. Несколько прутьев можно было расшатать, но… Сказать честно, сил у меня практически не осталось, я имею в виду моего дара. Руки до сих пор била дрожь, так что я обратился к Джарвису.

— Расшатай вот эти две, пожалуйста.

Хватило всего пары минут, чтобы Джарвис не просто расшатал, а вытащил решетку целиком.

— Ух, голова! — похвалил меня гангстер и чуть было не швырнул ее в кусты со всей силы, если бы Салливан не остановил его.

— Нам еще ставить ее обратно.

Я кинул последний взгляд на часы и отдал короткую команду.

— Заходим по одному. Питер первый…

— Почему я?!

— Я последний. — Не слушая его препирательств, я продолжил раздавать распоряжения. — Сумки держим так, чтобы не намочить. Вперед!

***

В темноте был слышен лишь всплеск вод и вонь сточной воды.

— Боже, какая гадость! — в сердцах высказался Питер, старательно зажимая нос и продвигаясь не слишком расторопно. Что нервировало остальных.

— Шевели копытами, придурок! — сквозь зубы шипел на него Джарвис, который шел следом, держа большую часть нашего груза.

Несмотря на шум, издаваемый передвижением, я, который шел в конце, все же отлично слышал их перешептывания и даже раздраженное сопение тех, кто не говорил, но продолжал сотрясать воздух своим дыханием.

Так как я был в конце, то прекрасно мог отслеживать, как мерк свет в отражении воды. И вот когда он исчез, а мы прошли уже порядка нескольких сотен метров, наконец прозвучал долгожданный вопрос.

— В планах это, конечно, не оговаривалось, но какова протяженность пути?

Спросившим был не кто иной, как Салливан, который, видимо, как и я, обратил внимание на изменение уровня воды. Незначительное, но то, что раньше она покрывала стопу, а теперь доходила до середины икры, начинало напрягать. Вместо ответа я также задал вполне сносный вопрос:

— Питер, когда была построена церковь?

В том, что он меня услышал, я не сомневался, однако его резкая остановка и ругань Джарвиса, который на него налетел, явно говорили о том, что он меня услышал.

— Я… я не знаю, она стоит здесь уже давно… — неуверенно промямлил Питер, и встало все движение.

— Бесполезный придурок, — ругнулся Маглен и даже сделал попытку дотянуться до него через Джарвиса, если бы Салливан не вмешался и не придержал его.

После чего на полном серьезе обратился ко мне:

— Есть возможность скрыться в другом месте?

Если честно, я и сам начинал сомневаться в своем выборе, но… посмотрев на часы, прекрасно понял, что…

— Времени нет. Солнце уже встало. Так что у нас есть два выхода: либо мы остаемся здесь и пережидаем солнце, а после ищем другое место; либо идем дальше. Как поступим?

В глазах всех (кроме Ника и Питера, от которых так и фонила паника) читалась решимость двигаться вперед.

— Идем дальше! — сурово высказался Джарвис и пнул Питера, восстанавливая движение.

— Мудрое решение, — поддержал Салливан.

Мы шли дальше. Путь тем временем изменился: потолок стал выше и шире, но вместе с тем и уровень воды претерпел значительные изменения.

Особенно ярко это отразилось в моменте, когда Питер провалился и Джарвис чудом успел поймать его… сумку. Так что парень намок с ног до головы и начал истерику: мол, больше впереди он не идет… И что-то про то, что гореть нам всем в аду. Но это удалось быстро исправить — немного поменяв распорядок. Теперь впереди шел я, за мной Ник, потом Маглен, Питер, и под конец Салливан и Джарвис; все свои вещи при этом держали над головой.

И как это часто случается, когда теряешь надежду, появляется спасительный лучик. В нашем случае им стала канава в потолке, однако ни лестниц, ни чего-то подобного не было. Хотя мне было не важно, поскольку я поднялся туда на остатках своих сил.

Помещение, или, скорее, пространство площадью где-то под триста квадратных метров, судя по всему, было отведено под склеп. Поскольку в ложбинах стен тлели остатки костей, в самом центре был каменный постамент или стол, от которого ползли канавки прямо к тому месту, где я вылез. Однако не думаю, что мертвецы или старый, покрытый слоем пыли склеп, могли напугать моих попутчиков… по крайней мере троих из них. Да и сухость, кажется, играла главную роль в нашем положении.

— Эй! Ты там сдох?! Фестер?!

Несмотря на искаженное эхо, по нахальному гонору было ясно, что это Маглен.

— Живой.

Я приблизился к канаве, из которой на меня таращились красные глаза и недовольные морды.

— Сначала вещи, потом я подтяну вас.

***

Харвин молчал. И молчал не потому, что не мог говорить, а скорее из-за того, что не мог подобрать слов.

Казалось бы, место с повышенной военной и государственной секретностью, спрятанное на отшибе страны и не имеющее никаких прецедентов проникновения или взлома, можно считать самым защищенным объектом в Соединенных Штатах Америки. Но что он видит?

Дверь, тонированная и оснащенная последней системой безопасности, теперь лежала у его ног обломками. А вместо нее в стене была гигантская дыра. Внутри также все пребывало в хаосе: трупы (и вампиров, и охранников), много крови и беспорядок, устроенный побегом. Даже в его кабинете побывало торнадо, и, кажется, он догадывался, кто мог это сделать.

— Как же не вовремя, — спустя долгое молчание процедил Харвин, отчего охранник рядом с ним вздрогнул. — А я ведь только отчитался обо всем начальству.

Причина отъезда начальника тюрьмы была до одури обычной. Как и всегда, он получал наводку, собрал людей и отправился на «охоту». Но что-то с самого начала было не так! Во-первых, «объект» был убит (свеженький и неотесанный, можно сказать, сам себя казнил, когда выбежал на солнце), во-вторых, так называемое начальство в который раз обругало его за неэффективную работу, так еще теперь ему докладывают о том, что все заключенные сбежали!

— По-моему, проще было бы застрелиться.

Харвин вновь отпустил ненужный комментарий, но на этот раз без внимания его не оставили.

— Как я посмотрю, настроение у вас под стать ситуации.

Перешагивая через обломки, к нему приблизилась Пирс. Женщина выглядела взъерошенной, а следы пережитого кошмара отчетливо отпечатались на ее лице.

— Мисс Пирс! — с натянутой радостью протянул Харвин, так словно хотел разодрать ее, как собака кошку. — Смотрю, вы не пострадали…

Женщина проглотила издевку и ответила вполне спокойно, но мрачно:

— Мне повезло.

Ей уже довелось писать отчет о том, что на момент бунта она была в своей лаборатории и после сигнала тревоги все двери были заблокированы. Но, имея доступ к камерам со своего компьютера, она прекрасно видела происходящее… кошмарное зрелище.

— Действительно, — мрачно протянул Харвин, пнув кусок бетона носком ботинка. — Половина моих людей мертва, а большая часть наших заключенных сбежала. Так мало того, разбежались, как тараканы…

— Что будем делать дальше?

Это прозвучало немного отчаянно.

— Работать, — раздраженно ответил Харвин. — И начать лучше с поисков.

***

— Вау! Это прямо как в фильме!

Питер с неким фанатичным выражением лица осматривал склеп. Несколько раз даже рискнул тронуть кости, но тут же отскакивал, когда выползали насекомые.

— Придурок.

Наблюдавший за ним Маглен действительно смотрел на него как на полного идиота, и в его глазах читалась жажда дать ему под дых.

Да и не только он, поскольку все выдохлись и предпочитали сидеть и отдыхать, а не шастать по каждой щели с детской радостью. А еще мы все были практически голыми, не считая нижнего белья.

Уж не знаю, способны ли вампиры болеть, поскольку, в тюрьме мы находились под постоянным надзором, подобных случаев не было, но рисковать никому не хотелось. Поэтому мы сняли вещи и разложили их сушиться на этом столе-мемориале.

— Кстати, а почему мы прячемся от солнца?

Прозвучал очередной глупый вопрос Питера.

И отвечать ему совершенно никто не хотел. Салливан и Маглен даже синхронно взяли сигареты в рот, чтобы не отвечать. Джарвис старательно делал вид, что спит, а Ник… ну, Ник есть Ник. Меня удивляет даже то, что он до сих пор не начал истерить. И так как все дружно слились, это бремя выпало на мою голову.

— Солнце опасно для нас. Под ним мы сгораем.

Я снова скосил глаза на часы, убедившись, что день только начался.

Данное знание не вызывало ничего, кроме тоски, поскольку именно ее я ощущал, думая о небе и зудящем желании увидеть его снова, пускай даже и ночное. Сказывается время, проведенное в четырех стенах.

— То есть мы не блестим?! — как-то разочарованно возмутился Питер, а от его заявления Салливан даже поперхнулся.

— Это как? Блестеть?

— Ну как Эдвард из «Сумерек».

Питер даже воодушевился, почуяв интерес у слушателей.

— Как кто? — Маглен спросил так, словно ему рассказывали о какой-то очень известной личности или авторитете, а он ни в зуб ногой.

— Вы что, фильм не смотрели? Ай, ладно! Ну, может, хотя бы «Дневники вампира»? Хотя нет, там они горят… значит, все правильно.

Вот теперь все, включая меня, смотрели на него как на придурка.

— Ребята, ну серьезно! Вы что, никаких фильмов или сериалов не смотрели?! Интернет же просто полон разной тематики про вампиров.

— Вот только они не настоящие, молодой человек, — прохрипел Салливан, и Питер наконец заткнулся.

Я непроизвольно и сам задумался над его словами. Помню, однажды тайно выбрался в кинотеатр на сеанс фильма «Дракула». Только и там вампиры очень сильно отличались от действительности: лысые, бледные и больше похожие на упырей, нежели на людей. Хотя, на мой взгляд, остальные совершенно на них не похожи.

— А как долго мы тут проторчим?

В который раз подал голос Питер. От кого-то послышался раздраженный вдох, и, как бы мне ни хотелось промолчать, но вопрос явно адресовывался мне.

— Пока Харвин не прекратит поиски по этой местности.

— Что? Но это ведь может занять целый месяц! Если не годы!

Эхо его крика разнеслось по склепу и, кажется, пронеслось в канаве. Я непроизвольно вздрогнул, представив, как крик по воде добрался до наружи и как прямо в этот момент у решетки стоит Харвин. А дальше облава, собаки и…

Джарвис в один момент оказался рядом с Питером и дал ему звонкую затрещину, не менее громкую, чем крик парня. Однако если я беспокоился о нашей безопасности, Джарвиса волновало отнюдь другое…

— Я пытаюсь заснуть, поганец! Заткнись и спи!

Питер обиженно пробурчал себе под нос и потер многострадальный затылок. Но… О Господи! Он наконец заткнулся! Я не смог не сдержать вздоха облегчения, после чего наконец устроился поуютнее в своем углу и прикрыл глаза.

Быстро я, конечно, не заснул, но под шум сточной воды и сопение остальных мне наконец удалось уснуть.

Глава 2

— Давайте, ребятки! Первые двадцать четыре часа самые важные! Ищите их! — Следующие слова он еле слышно прошептал под нос: — И ничего, что прошло уже два дня.

Харвин с надеждой наблюдал за собаками, которые активно обнюхивали местность на наличие следов.

Те, кто имел доступ к важной информации, особенно к той, которая содержала в себе данные о вампирах, знали, что у вампиров нет запаха, но он вполне может остаться на одежде. Именно на это сейчас надеялся Харвин.

К нему подбежал один из людей и сообщил не менее радостную новость.

— Сэр, они нашли еще пятерых! Трое убиты, двоих схватили!

— Прекрасно.

Настроение стремительно улучшалось. Но оно стало бы еще лучше, если бы он смог наконец узнать о местонахождении всего четверых определенных вампиров.

Большая часть из тех, что содержались в тюрьме, по большей части были пойманы сразу же, так что поймать или убить их не было какой-то важной задачей. Но вот определенные личности… непроизвольно вызывали боль в его желудке.

Он осмотрел раскрывающийся перед ним пейзаж и задержал взгляд на крышах домов города.

— Ну вы же не настолько глупы, чтобы прятаться там. Верно? — с надеждой спросил он сам у себя и почему-то сам расстроился.

Не сказать, что вампиров трудно найти среди людей, скорее даже напротив: некоторые отличаются слишком кардинально. Но если у них есть голова на плечах, то это будет очень трудно сделать.

***

— Черт! Я уже задолбался. Фестер, как долго нам тут сидеть?

Маглен с каждым часом становился все напряженней.

Уж не знаю, в чем тут причина… Может, все дело в том, что он опять сидит в заключении, но на этот раз в склепе, в грязи, и масштаб был куда скромнее наших прочих апартаментов.

Наверное, поэтому он, как загнанный зверь, мерил склеп шагами. Меня это особо не волновало до того момента, пока он не начал топтаться по разложенным мной документам. Что скорее злило, нежели волновало.

— Прошла всего-то неделя, Маглен. — Я, скрепя сердце, отряхнул лист с явным следом ноги по центру. — Имей терпение.

Когда мы наконец пришли в себя после побега, первое, что я сделал, — это начал разбирать документы, которые я утащил из кабинета Харвина. Это было… интересное чтиво. Странное с какой-то стороны, поскольку многого здесь я не понимал. Но вот дневник Харвина стал для меня удивительным открытием. Сказать честно, я узнал его совершенно с другой стороны. Могу даже сказать, что, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, то… кто знает… могли бы стать друзьями.

Все дело в том, что у Харвина, точнее Гектора (как его звали), похожая с моей семейная ситуация. Отец — военный (точного чина он не указал, но порой называет его Генералом), мать — профессор точной науки, еще и трое старших братьев есть, о которых он отзывается так же нелестно, как и о родителях. Что еще можно сказать? Холод в семье и постоянные требования быть лучшим во всем. Гектор потратил целых три страницы на описание того, как он ненавидит то, что от него требуют быть идеальным во всем. Здесь я с ним солидарен: это действительно очень сильно давит. Но вот то, что Гектор стал лучшим курсантом и имел несколько наград, меня не удивило, как и принятие приглашения на работу в попытке избавиться от родительского контроля. Но и тут не все так просто, как казалось: для начала то, что работать ему пришлось на тайном объекте (в нашей тюрьме) еще и с вампирами (в его почерке я прямо так и вижу ту агрессию и отчаяние, которые он передавал). А вот дальше, где-то спустя пять лет, в его дневник попал и я. Кстати, я удивлен, что у нас с Гектором небольшая разница в возрасте — всего-то в 5 лет. То есть я стал одним из первых вампиров, которых он поймал. Ну а дальше все было настолько обыденно, что мне показалось, что все эти исписанные страницы — всего лишь повторение одного и того же. Но я все равно читал, внимательно надеясь узнать что-то новое.

Чужой голос отвлек меня от чтения.

— Мне тоже интересно. Сколько еще?

А это уже интересовался Джарвис.

В отличие от Маглена, он почему-то ударился в спорт. Что удивило меня, да и не только меня, но это не важно. За все то время, пока мы сидели в тюрьме, я ни разу не видел, чтобы кто-либо этим занимался. А тут он прямо к марафону готовится: и отжимания, и пресс, растяжка.

Я бросил взгляд на часы: 18:14 (среда).

— Посидим еще несколько часов. После чего будет первая вылазка.

— Господи, спаси и сохрани! — в дальнем углу забился Питер.

В этот раз ему вновь придется стать проводником. Спустя неделю наши запасы усохли до поразительного минимума, так что всех особо озаботил этот вопрос. И главное: что делать дальше?

Поэтому мы пришли к выводу о необходимости наконец выйти наружу. Меня, конечно, все еще страшило то, что наше убежище было не так далеко от тюрьмы, а Харвин и его псы по-прежнему шарятся где-то поблизости.

А единственный, кто хоть что-то знал о городе над нами, был, как бы это ни было плохо, Питер. И, осознав, насколько трудная роль ему предстоит, он опять ударился в панику.

Клац. Клац. Клац.

Рядом со мной, с кем же еще? Ник сидел и тыкал пальцами по клавишам этого… ноутбука, как назвал его Питер. Еще одной вещи, которую я прихватил и которая оказалась бесполезна. Ибо для того, чтобы… как это слово? «Пошариться» в нем, нужен был пароль. Который никто не знал. Плюс ко всему Питер почему-то так перепугался, что чуть волосы на голове не выдрал, крича что-то о «спутниках» и «отслежке». И сколько бы он ни объяснял нам, что это такое, мы так и не поняли.

Но вернемся к ноутбуку: вытащив у него «батарею», я отдал его Нику играться. Как ни удивительно, а игрушка ему понравилась. То есть он клацал по клавишам и сидел относительно смирно.

Пожалуй, единственный, кто был по-настоящему спокоен, это — Салливан. Я даже завидую…

***

Господи, это наконец свершилось! Хотя я и боялся, но все прошло как нельзя лучше…

Нет, мне, конечно, не понравилось, что вылазить в город пришлось через склеп. Или… как его назвал Фестер — подъемник для трупов. А потом еще и через кладбище бежать, жуть какая! Я даже не сомневался, что мы пойдем с ним вдвоем. Хотя, может, это и к лучшему? В отличие от остальных он, по крайней мере, спокойный. Других я как-то побаиваюсь, даже Ника… больно ненормально он выглядит.

А подъемник оказался довольно старый и настолько трухлявый, что меня беспокоило то, что он может нас не поднять. Однако все эти проблемы исчезли, когда Фестер в очередной раз использовал свои суперспособности, чтобы поднять нас.

И черт возьми! Я так завидую! У одного телекинез, у второго перекидывается, еще и чтение мыслей! А у меня ничего! Я что, совершенно бесталанный?!

Но когда мы наконец выскочили… да! Да! Именно выскочили, ведь по-другому и не назвать то, что мы на полной скорости выбежали с кладбища и спрятались в переулке за мусорными баками.

Я всегда любил ночной город. В отличие от дневного, он был похож на совершенно другой мир… даже не знаю, как описать, потому что раньше об этом даже не задумывался. Хотя сейчас проклинал чуть ли не каждого прохожего и фонари по всей улице. Чего они шастают тут среди ночи?!

— Питер, нам нужна одежда, — тихо прошептал Фестер, сидящий рядом.

И меня как молнией сразило! Ведь он прав! Я даже не обратил внимание на то, что мы по-прежнему носили тюремные робы, хоть и грязные. Однако…

— Сколько ты просидел в тюрьме?

Я просто не смог удержаться от вопроса, поскольку его взгляд будто пытался обхватить все вокруг. Так словно он и не видел этого никогда.

Фестер одарил меня удивленным взглядом, но на вопрос ответил честно:

— Не знаю.

Я еле подавил разочарованный вздох.

Ну да… я ведь тоже не знаю, сколько там просидел. А ведь сам попал туда не так давно. Наверное...

— Тогда поставим вопрос по-другому: когда ты родился?

— В 1976 году.

Кажется, у меня отвисла челюсть. Я судорожно принялся считать и пришел к довольно поразительным результатам.

— Тебе 45 лет?! Боже, да ты ровесник моих родителей!

Данное заявление было вознаграждено удивленно вздернутыми бровями.

— Ну а ты? — в свою очередь спросил Фестер, хотя даже сквозь его вечно непроницаемую маску я увидел взрыв эмоций. Похоже, его это сильно задело.

— В 1998. Мне 23. И, опережая твой вопрос, когда меня схватили, был 2021 год.

Кажется, я окончательно вывел его из строя. Я даже успел возгордиться, пока эта вечно думающая морда снова не превратилась в «мистер План».

— Нам нужна одежда. Где ее можно достать?!

— Иди за мной…

Глава 3

Мир изменился… даже слишком. Оказывается, я просидел 26 лет… 26! Уж не знаю, много это или нет. Если взять для сравнения Джарвиса и Маглена или даже Салливана. Ему должно быть даже больше сотни лет!

Но сейчас не время об этом думать, поскольку мне нужно быть все время настороже. Ибо, как я уже говорил, — мир изменился. И он был совершенно не похож на тот, в котором я жил раньше. Хорошо, что у нас есть Питер, иначе ориентироваться в нем было бы трудно.

И, в отличие от меня, он довольно хорошо в нем ориентировался, и мы приступили к следующему шагу, а именно — наведаться в дом Питера. Добираться туда пришлось окольными путями, избегая людей, светлых улиц и транспорта (машины, как я успел заметить, также претерпели изменения, в худшую или в лучшую сторону). И все же на весь путь нам понадобилось почти 5 часов, большую часть которых мы искали дорогу, потому что Питер (идиот!) не знал, как добраться до дома пешком, а про незаметный путь он вообще ни сном ни духом!

В общем, когда я уже начинал думать, где мы можем спрятаться днем, ибо, если брать в расчет время, обратно до рассвета мы попросту не успеем, Питер наконец объявил о прибытии.

Его домом оказался уютный коттедж с двориком и лужайкой. Все мило и ухоженно, да так, что я на мгновение вспомнил собственный дом. Он, конечно же, был скромнее, но некая связь все же присутствовала. И главное, что свет внутри не горел.

— Мы же не можем зайти через дверь, да? — с надеждой спросил он у меня, и я, естественно, согласился.

— Мы не знаем, сколько прошло времени. Возможно, Харвин сказал им, что ты мертв, а возможно, ты просто исчез из их жизни.

— Грусть-печаль. — На его лице появилась слабая улыбка. Наверное, в отличие от меня, у него была любящая семья, поэтому я и не знаю, что он может чувствовать.

— Есть другой способ пробраться внутрь?

— Ага. — И вот теперь на его лице появилась пакостная ухмылка.

Мы обошли дом сзади, крадучись подбираясь к большому дереву, чьи ветки почти вплотную достигали окна на втором этаже. Я сразу догадался, что он хочет сделать.

— Ты раньше уже так делал? — с неким сомнением спросил я, но Питер уже поставил ногу и начал взбираться по нему.

— Ага. Когда еще в колледж ходил. Мы устраивали вечеринки, а мои предки постоянно запрещали и велели сидеть дома. А я сбегал прямо у них из-под носа.

— Ты ходил в колледж? — удивленно спросил я.

— Естественно! А ты?

— В университет. Но не проучился там и год…

— Неужели бросил?

Питер крякнул последний слог, то ли от натуги лазанья, то ли от занозы, но общий смысл я уловил.

— Нет. Просто меня…

Моя заминка, словно, передала ему мое беспокойство, и он тут же сменил тему.

— Знаешь, ты не многое потерял. Вся эта зубрежка и сессии! Нервы и стресс! Отцу пришлось пообещать мне новую машину, чтобы я окончил последний курс…

Я молча слушал и дивился тому, что Питер, оказывается, имеет схожие черты с теми, кого я в прошлом называл своими сокурсниками… а некоторых даже друзьями. Хотя это не изменит того, что я отношусь к нему как к младшему или даже ребенку.

Питер тем временем умело поставил ногу на подоконник окна и одним рывком сместился с ветки на него. Он немного повозился и наконец открыл окно (кажется, я слышал скрип доски — похоже, он сломал раму). На то, чтобы заползти внутрь и немного провозиться там, у него ушла минута, после которой из открытого окна показалась ладонь, которая гостеприимно поманила меня за собой.

В отличие от Питера, я не стал утруждать себя лазаньем по дереву и, просто осмотревшись по сторонам на наличие лишних глаз, поднял себя вверх. Лицо парня в тот момент, когда я оказался на подоконнике, как всегда, выражало полную бурю эмоций.

— Ты как всегда… — пробурчал он себе под нос и принялся бродить по комнате.

Оказавшись внутри и осмотревшись, я понял, что это спальня, которая, судя по всему, раньше принадлежала Питеру. Хотя беспрекословный порядок словно отвергал эту истину: идеально заправленная постель, аккуратно расставленные вещи и фотографии в рамках на полках. Я боялся даже шелохнуться, чтобы ненароком не нарушить эту идиллию.

У Питера, кажется, были схожие мысли, потому как он тоже не сразу начал двигаться, и первое, чего он коснулся, — это фотография на письменном столе с… ноутбуком. Я лишь слегка напряг зрение, чтобы рассмотреть в фоторамке счастливые лица семейства: взрослого мужчины и женщины, которые отдельными чертами напоминали Питера, сам Питер с такой улыбкой, которую я никогда у него не видел, и еще один парень чуть помладше, но очень на него похожий.

— Твой брат? — непроизвольно вырвалось у меня, но, что удивительно, я получил ответ.

— Денис. Мой младший брат. — Он с трудом поставил рамку на стол и начал действовать более решительно. — Что нам нужно?

— Давай начнем с одежды.

Питер кивнул и открыл шкаф. Я, кстати, отметил, что его вещи были на месте и в такой же опрятности, как и комната.

Мне достались рубашка, джинсы и джинсовая куртка, из обуви — кроссовки. Но мы все же оставались такими же чумазыми, ведь нам негде было умыться, пользоваться ванной мы не решились, чтобы не разбудить домочадцев. Питер в свою очередь покапризничал, поскольку ему не нравилось «то» или «это», в итоге после хорошей затрещины он наконец определился.

А вот с вещами для остальных получилось труднее. Если для Ника и Маглена еще нормально, то для Джарвиса размер уж явно не тот. К тому же мне кажется, что Салливан не согласится носить «худи»… Мое высказывание, естественно, получило столь же гениальный ответ.

— Можно заглянуть на чердак, мистер Критичность, — злобно пробурчал парень, складывая в рюкзак сменную одежду и пару-тройку личных вещей, в числе которых оказалась и фотография со стола.

— К нему можно добраться, не издавая лишнего шума?

Я тем временем пролистывал его учебник по истории. Кстати, она практически не изменилась, за исключением пары моментов.

Мне бы очень хотелось взять несколько книг с собой, но это занимало лишнее место. Хотя Питер все же засунул за пазуху журнал эротического содержания.

— Лестница недалеко от комнаты Дениса. Хочешь рискнуть?

Я услышал в его тоне вызов, но, как бы мне ни хотелось действовать без риска, без него никак.

— На чердаках обычно есть много полезных и ненужных вещей.

***

— Хух!

Маглен нанес еще один сокрушительный удар, нацеленный в голову Джарвиса. Но опытный боец с легкостью увернулся и заломил парню руку, одновременно повалив и прижав к полу.

— Брейк.

Салливан хлопнул в ладоши, знаменуя окончание поединка.

— В очередной раз победа присуждается Джарвису.

Мужчина отпустил оппонента и помог ему подняться.

— Не обессудь, сынок, но против опыта не попрешь.

— Не радуйся раньше времени… старик, — злобно прошипел Маглен, отмахиваясь от руки Джарвиса и ковыляя на вывихнутой ноге к стене.

Ник тем временем с рассеянным видом смотрел на ладони и прикладывал друг к другу, пытаясь извлечь звук, который получился у Салливана, но у него не получалось.

— Ах, как же трудно быть вечным победителем! — довольный, потягиваясь, вещал Джарвис, насмехаясь над Магленом. Тот, в свою очередь, сразу же перевел тему:

— Когда они вернутся?

— Что, уже соскучился?

— Я к тому, что они могут нас бросить здесь, — опроверг предположение Маглен и, словно ища поддержки, посмотрел на Салливана.

— Фестер не тот, кто бросает союзников… — в свою очередь, защитил он собрата.

— Это и так понятно. Он не бросит Ника… Эй, фрик, хлопать нужно сильнее… А вот Питер вполне может.

Ник удивленно вытаращился на Маглена и, последовав совету, начал с силой прикладывать ладони друг к другу, только вот выглядело так, словно он хотел что-то раздавить.

— Фестер за ним присмотрит, не переживай.

Салливан поджал под себя ноги и вернулся к чтению документов, которые, в отличие от молодого вампира, он понимал и тщательно изучал.

— Ага, конечно.

«Хрясь!» Маглен вправил стопу, и прямо в этот момент воздух разнес громогласный «хлоп!»… затем еще и еще.

— Ну все… теперь его не остановить, — разочарованно вздохнул Джарвис, а хлопки тем временем становились все чаще и чаще.

Глава 4

Я крадусь в стенах собственного дома! До чего я скатился! Хотя улыбка сама собой расплывается на лице, стоило вспомнить, что именно таким образом я пробирался в комнату после ночных вылазок до… моего обращения.

Фестер шел за мной по пятам и совершенно не издавал звуков, в отличие от меня. Казалось, еще шаг, оглушительный звук — и вся семья прибежит и застукает нас.

Хотя от моей двери до комнаты Дениса было всего пару метров, я как-то забыл о том, что лестница на чердак находится прямо перед ней.

— И? — прошептал Фестер.

Кстати, я и раньше знал, что он выглядит молодо, но в моей одежде он казался еще моложе. Вот никогда бы не поверил, что он ровесник моей матери.

— Сейчас-сейчас, — ответил я ему так же негромко.

После чего наконец дернул за шнур, и лестница с ужасным скрипом разложилась. Я почувствовал, как в груди все сжалось от страха, и я услышал чей-то голос…

***

Слава всем богам, дом оказался пуст. Когда лестница открылась, я едва мог соображать, потому что не ожидал столь резкого скрипа. На столь оглушительный шум не последовало никакой реакции, но вот Питер, кажется, чересчур испугался. Мне потребовалось несколько минут, чтобы дозваться до него, прежде чем он вспомнил, кто он и что происходит.

Однако вместе с этим нам в руки попала фантастическая возможность обыскать дом и при этом не прятаться. Первым делом я направился в ванную, где тоже нашел много чего удивительного, включая свое лицо. Пришлось даже пощупать его, чтобы убедиться, что оно действительно мое.

А потом я наконец подставил голову под теплую струю воды и был поражен тем, сколько на мне было грязи и каким на самом деле бледным являлся. Ну хотя бы стал похож на человека, а не на бездомного. Питера я обнаружил в комнате его родителей; он опять предался ностальгии, и я пошел на кухню, наконец спустившись на первый этаж.

Подобных вопросов, конечно, не задавалось, но, кажется, семья Питера довольно обеспечена. И все так аккуратно… Помню, у нас была экономка, так как мать не умела вести домашние дела. Наверное, у его семьи тоже она есть.

На кухонной стойке стояла ваза с фруктами, и меня осенило! За все то время, что я провел в тюрьме, нам ни разу не давали обычной еды. Я думал, из-за того что теперь мы можем пить только кровь, но так как нам ничего не говорили, меня потянуло на эксперименты.

Рука сама собой сжала в пальцах красное наливное яблоко. Но, несмотря на отсутствие аппетита, я впился в фрукт зубами и вдруг понял, что, по сравнению с человеческой шеей, оно поразительно легко прокусывалось. Всего один укус, а сладкий сок уже стек по подбородку и пальцам. На вкус яблоко оказалось… яблоком.

Ничего необычного. Я сделал еще пару укусов, прежде чем в окнах отразился свет фар. Тело среагировало молниеносно: пригнулся за столешницей, сжавшись так, словно хотел спрятаться в тени.

Я не знал, что делать, потому как было не ясно, вернулись ли хозяева дома или это соседи. Однако, когда я услышал голоса и щелчок дверного замка, сомнения отпали сами собой.

Все, что мне оставалось, — это внутренне проклясть свою беспечность и на четвереньках проскакать до лестницы на второй этаж. Вот только я все еще не знал, что нам делать.

***

Это было странно. Комната брата выглядела более живой, чем моя, хотя там, конечно же, не было столько хлама, как здесь. И все же было какое-то странное чувство неправильности, которое начинало грызть изнутри.

Хотя от чего? Кровать, как всегда, в беспорядке, вещи разбросаны повсюду, его любимые бита и перчатка… Я помню, как мы играли вместе. Это тоже странно. Я включил свой компьютер, чтобы проверить новости, и в очередной раз был поражен, поскольку со дня объявления о моем исчезновении прошел всего год.

Один год, показавшийся мне вечностью… Невольно я подумал о других, взять хотя бы того же Фестера, и о том, сколько им пришлось просидеть в заключении.

— Можно сказать, мне повезло…

Мои мысли были сбиты эхом чужих голосов и хлопком входной двери.

Сердце снова стянула глухая боль. У меня появился шанс. Шанс вернуться спустя всего год! Родители еще не успели забыть меня… Но в очередной раз меня обломали! Чертов Фестер!

— Быстро наверх! — прошипел он как зверь и первый же вскарабкался по лестнице на чердак. Сообразив, я сорвался с места следом за ним, и в голову не попала ни одна идея пойти и повидаться с семьей.

Глава 5

— Театр — дерьмо! Я уже тысячу раз говорил, что не хочу идти на вашу долбанную пьесу!

Денис вырвался вперед, раздражаясь уже от одной мысли о пережитом и о пламенных взглядах в спину от родителей.

Хотя нет, говорила в основном только мать. Отец все еще болтал по телефону, он не расставался с ним даже после окончания спектакля, а мать все бубнила и бубнила. Только и говорит, что: сиди ровно, не смей спать во время спектакля, не позорь нас!

— Достали!

Денис открыл дверь и включил свет. Дом, который он так надеялся покинуть, уже успел осточертеть!

— Надеюсь, в скором времени я свалю отсюда в колледж!

— Успеешь еще соскучиться. Только вот подобное отношение к своим родителям не может считаться нормальным!

Денис ничего не ответил вслух, но высказать хотел многое. Он подошел к холодильнику, но прежде чем открыть, увидел на полу яблоко.

«Наверное, упало».

И не предпринял ни одной попытки поднять. Ему было лень.

Денис взял бутылку воды и под непрекращающийся бубнеж матери и отца начал подниматься наверх. Но брошенные в воздух слова заставили его остановиться на полпути.

— Лучше бы Питер был здесь.

Он знал, что она не специально. За последний год он только и слышал: «Вот Питер то, Питер сё!». Денис и раньше слышал подобное, но никогда не воспринимал всерьез, поскольку знал, каким был его брат, и хотел быть таким же. Но теперь… после его исчезновения… он только и мог что злиться, слыша в любом предложении имя «Питер». Однако в какой-то момент нашел ему оправдание:

— Он сбежал от вас.

Денис поднялся в свое убежище, где он мог наконец остаться в одиночестве и насладиться долгожданной тишиной. После трех часов бренчания и плясок он наконец мог ею насладиться.

Хотя небольшой шум все же был. Можно было бы приписать его родителям, но он, что странно, доносился сверху.

— Наверное, мыши.

***

Мне хотелось впечатать Питера головой в стену, но я сдерживался. Не сказать, что все было настолько плохо, но игнорировать его спонтанность я просто не мог.

К примеру, его позыв навестить брата! Большей чуши я не слышал с того момента, как узнал, что вампиры не выдумка. Мы сидели на чердаке два часа с того момента, как вернулась его семья, а я при этом панически смотрел на часы — до рассвета оставалось всего 4 часа!

Катастрофически мало времени! Но выбора не было, поскольку варианта остаться здесь никак нельзя было рассматривать. Именно это я объяснял Питеру, когда он начал нести бред о том, чтобы остаться здесь и повидаться с братом.

Уж не знаю, помог мой авторитет или его страх перед расправой за нарушение запрета, но мы благополучно вылезли на крышу через окно, а оттуда я спустил нас обратно на землю. И надеюсь, незамеченными.

Обратно мы неслись так же, как и при побеге, может, даже быстрее, поскольку теперь вел нас я, а не Питер. И в церковь мы вернулись аккурат на первых минутах восхода. В том, чтобы спуститься в склеп, уже не было столько трудностей.

— Явились наконец.

Нас встретило «радостное» приветствие из дальнего угла, вслед за которым появился и Маглен. Он выглядел чем-то расстроенным или даже разозленным, казалось, мог накинуться на меня за любой неприятный ему ответ.

— Возникли непредвиденные обстоятельства.

Краткое пояснение, кажется, немного успокоило его, но окончательно настроение улучшил брошенный ему рюкзак, на который он накинулся словно дикий зверь. Бедный рюкзак оказался выпотрошен в момент.

— Вас видели? — лениво поинтересовался Салливан, с куда большим интересом наблюдая за трофеями, которые доставал Маглен.

— Нет. Но риск был, и у меня есть две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

— Давай уж с хорошей. А то тут на пессимизме свихнуться можно! — вот и Джарвис подтянулся. — И как я погляжу, мне еще не скоро ходить в обновках.

— Твоего размера нет, — грубо буркнул Питер и, увидев оскал бывшего гангстера, пожелал исчезнуть с его поля зрения.

— Поговори мне тут, сопляк! Так что там с новостью?

— Ну, хорошая в том, что я не увидел ни одного полицейского патруля на улицах, и по городу не висят плакаты с нашими лицами в розыске.

В лицах большинства присутствующих читалось некое подобие неверия и раздражения. Это вынудило меня добавить:

— Я не вру.

— Дело не в том, верим мы тебе или нет. Просто вряд ли Харвин или те, кто стоит за ним, будут так явно кричать о побеге вампиров на весь город, — пояснил Салливан и по-доброму усмехнулся, словно пытался объяснить несмышленому ребенку простую истину.

— Я как-то не подумал. К слову, вторая новость. Не знаю, как вы ее воспримите, но дело в том, что сейчас 2021 год. Возраст считайте сами.

Появившаяся пауза заставила всех промолчать, пока Маглен ее не нарушил.

— 63.

Как и у меня, возраст и внешность разнились кардинально.

— Вау! А мне получается 81. — Джарвис чему-то посмеялся, и это несмотря на то, что выглядел на все 50.

— 45, — ответил я для солидарности. — А Питеру, судя по всему, 24.

Все посмотрели на Салливана, думаю, это была причина самого большого интереса всех присутствующих. По его хитрым глазам было видно, что он хотел нас промариновать еще немного, пока наконец не сразил ответом.

— 162.

Маглен удивленно присвистнул.

— А ему сколько?

Общий индекс любопытства резко переключился на Ника.

На его лице было выражено некое подобие улыбки и абсолютное непонимание происходящего. И этот вопрос стал интриговать нас еще больше.

— Проблема в том, что мы не помним, когда он появился, — ответил за него Салливан и пояснил: — Так мы хотя бы могли прикинуть. На глаз ему 18–19.

— Ну не суть важно. Это твоя головная боль, Фестер.

Закончил дискуссию Маглен и наконец принялся стягивать с себя ненавистную робу.

Только вот от его слов мне стало как-то обидно. Не за себя, за Ника. Он-то, бедняга, наверное, и не понимает, что происходит. Я взял несколько вещей из тех, что не понравились Маглену (мне как-то все равно, а Нику, я думаю, и подавно) и подошел к моему «немного» сумасшедшему товарищу. Больше всего мне не нравилось то, что одевать его придется опять же мне!

Ник как-то странно посмотрел на свои ладони и…

— Что у него с руками?

***

Сна не было ни в одном глазу. Да и мог ли я спать в такое время?! Конечно, нет!

Вчера ночью мне, думаю, показалось, когда я услышал чужие голоса. И даже показалось, что один из них принадлежал Питеру. Хотя не исключаю того, что я схожу с ума. Я рассматривал этот вариант только потому, что в последнее время вспоминал о брате, ведь годовщина его исчезновения была не так давно.

— Блядь! Как же я скучаю, брат…

Будь я способен проронить хотя бы слезу, уже бы выплакал ведро. Жаль, что эта чёрствость досталась мне от отца. Настоящий ублюдок! Даже сейчас он пропадает на своих «совещаниях», считая, что никто не знает о его шлюхах.

А мама? Интересно, она знает? Хотя вряд ли… После исчезновения Питера и предположения (даже думать о таком не хочу!) о его смерти она начала пить. Сначала немного, а затем я видел несколько пустых бутылок каждое утро.

Даже сейчас она наверняка пьет у себя в спальне, так что не будет мешать тому, что я задумал. Хотя было бы странно, сделай они то, что не делали целый год — проявлять интерес к моей жизни. Кажется, вместе с Питером исчез и я… в такие моменты жалею, что это не так.

И уж не знаю, что меня сподвигло открыть дверь, которая не открывалась уже очень долгое время. Однако творившийся беспорядок меня насторожил, хотя сначала мне показалось, что все нормально, пока я не пригляделся. Ряд вещей никак не вписывался в привычную картину: лежащий на тумбочке учебник, переложенные коробки обуви и отсутствие фотографии в фоторамке на столе.

Мой адреналин подскочил, и я начал обыск. Словно от найденного мной свершится чудо… или катастрофа. Однако я все же кое-что нашел — следы обуви на подоконнике и сломанный замок окна.

Выводы я умел делать быстро, поэтому мне сразу стало интересно: «Кто?» и «Зачем?». С первого взгляда я не мог понять, пропало ли что-нибудь, поэтому и делал сейчас то, что многие назовут безумством — устроил засаду в комнате Питера.

Меня гнобило сомнение и собственный здравый смысл, но я все равно сидел у него в шкафу с фонарем и битой. На всякий случай…

Глава 6

— Уваааааааа… — Протяжный стон, издаваемый телом по имени Фестер, раздражал всех.

Особенно потому, что никто не знал, как долго это длится и сколько еще будет, ведь часы, как ни странно, были у Фестера, а я, придурок, не догадался взять свои, когда был шанс. Прямо так и видел их лежащими в ящике стола.

— Увааааааа… — Он снова застонал, скрючившись в клубок, а сидящий рядом с ним Ник, кажется, вот-вот заревет. Парень сжимал своего грязного медвежонка, нервно раскачиваясь, как псих, хотя он им и был.

— Да что с ним такое? — За муками страдающего с поразительным равнодушием наблюдал Маглен, уже переодетый в мои черные джинсы и красную толстовку, которые смотрелись на нем круче, чем на мне.

— Может, кровью отравился? — предложил Джарвис и с сомнением посмотрел на один из последних пакетов крови.

— Наверняка съел что-то не то… — пояснил Салливан и, кажется, наслаждался происходящим. — Молодой человек, вы случайно не ели ничего… обычного?

Фестер перевернулся на другую сторону, и теперь его злобный взгляд упирался прямо в парочку мирно трапезничающих вампиров.

— Яблоко… — через силу процедил он. — Но я откусил совсем немного… Уххх…

Он сжал руки на животе, словно надеялся в тисках заглушить боль.

— Порой хватает и одного кусочка. — Продолжил издеваться Салливан, а Джарвис понимающе закивал. — Мы больше не люди, их пища для нас словно яд. Поэтому радуйся, что не съел много…

— Мы можем умереть, съев обычное яблоко? — заинтересовался Маглен. Он выглядел так расстроенно, словно у него были планы устроить грандиозный обед.

— Нет, но адские муки обещаю.

И, словно подтверждая его слова, Фестер снова сподобился на стон. А Ник все же разразился детским плачем.

— Я сойду с ума! — Маглен вскочил на ноги, зажав уши.

И я согласен, какофония этих звуков сносила похлеще болельщиков на футболе, хотя даже их я хотел бы слышать больше, нежели этот дуэт.

— Так, ясно, Джарвис, помоги мне. — Салливан отбросил иссушенный пакет в сторону и подошел с громилой к страдальцу. — Нужно прочистить тебе желудок, и это будет… неприятно.

— Да, делайте уже хоть что-то! — в сердцах прокричал Фестер, все никак не разгибаясь из скрученного положения.

— Понятно, Джарвис, давай!

Они потащили его к канаве, и, кажется, процесс избавления от остатков будет не менее болезненным.

— Мне, конечно, жаль и все такое, но насчет вылазки? Все в силе? — Маглен, как обычно, поражал своим эгоизмом.

Интересно, все вампиры такие или только этот индивид не способен сопереживать? Даже мне в какой-то степени стало его жаль.

— Похоже, Фестер выведен из строя, так что придется вам пойти одним. Так, придержи его, хорошо, и…

Он с размаху ударил его в живот, отчего Фестер в один миг выгнулся, а в другой согнулся и изверг из себя кровавый фонтан. Это было настолько мерзко, что я едва удержал собственный позыв. Но проблем это не уменьшило. Я и этот уголовник?! Если с Фестером я еще мог договориться (что тоже было нелегко), то это полный пиздец!

— Отлично! И когда?! — Маглен резко хлопнул в ладоши от удовольствия, и в склепе резко стало тихо.

Все (кто не был занят извержением своего желудка) резко посмотрели на Ника, который замолк. Он посмотрел на свои ладоши, и процесс хлопанья начался по новой… Лучше бы он плакал, это хотя бы не так капало на мозги.

— Святой Марк! Пожалуйста, скажите, что я не буду слушать это еще один день. Сколько времени?!

Даже Салливан показался раздраженным. Он бессовестно оттянул опорную руку бедного Фестера, отчего его подкосило, и он едва не юркнул в канаву. Джарвис вовремя успел поймать его за ноги, прежде чем он рыбкой нырнул в канализацию.

— 17:58. В принципе, можете идти, закат нам не особо страшен, но лучше держитесь тени.

Я с большой радостью покинул этот дурдом.

— Так, придурок. Слушай меня сюда!

Кажется, именно так я себе это и представлял: темная подворотня, отсутствие людей и ни единой возможности дать отпор шизанутому поджигателю, который припер меня к стенке. Не знай я, что он меня ненавидит, то подумал бы, что влюбился.

Мне уже приходилось выслушивать признания от парней, и не сказать, чтобы я гомофоб, но эта тема как-то не по мне… Однако ситуация, в которой я оказался, была угрожающей. Особенно для моей пятой точки!

Мексиканец наконец отстранился и с похабной улыбкой уставился на меня. Ну все! Прощай, моя анальная девственность!

— Где у вас тут клуб?!

— Что?

— Клуб, идиот. Где люди хотят немного выпить и потанцевать. Желательно там, где водятся незаконные препараты…

— Но… разве мы можем?

— Мне тебе что, разжевывать все надо? — Маглен опять начинал злиться. — Я хочу есть! И не просто какую-то тухлую бурду из пакета, а свежую и горячую, только из вены знойной красотки… Короче, ты понял!

— Понял… — согласно кивнул Питер, и его воодушевленный настрой померк.

Чтобы добраться до ближайшего клуба, им понадобилось несколько часов. Однако, как бы Маглен ни злился, все, что мог сделать Питер, — это молча сносить подзатыльники.

Глава 7

Я с блаженным удовольствием допил пакет крови. На данный момент меня даже не волновало, что он последний. Как-то не до этого мне было, пока извергал из своего желудка остатки яблока. Хотя по ощущениям они были похожи на кучу гвоздей или даже игл, а после этого «процесса» я на Салливана смотреть не мог.

За рукав рубашки меня слабо потянул Ник. Я еле повернул голову — сил совсем нет, даже несмотря на кровь. Его зеркально чистые глаза, прямо как у маленького ребенка, смотрели на меня с непонятным посылом. Хотя по протянутому мишке рискну предположить, что он пытается меня подбодрить.

Мне вот интересно, а другие поняли все риски его дара? Если его начинают мучать кошмары, то обычно страдают все окружающие… или просто я такой неудачливый? Как бы то ни было, не хотелось бы, чтобы он опять начал реветь, так что я принял его медведя. А это долговязое недоразумение, переодетое в футболку с каким-то нелепым мультяшным персонажем, — Питер, как будто зная, для кого она, пристроился рядом и… кажется, уснул. Кажется, пришло время перевести дух…

— Наконец-то уснул.

Рядом материализовался Салливан. Я невольно вздрогнул, и старший вампир это заметил.

— Небось, больше не трону, но это станет для тебя хорошим уроком.

Он с едва слышным хрустом — уж не знаю, что там у него может хрустеть, — сел рядом, однако моего настороженного состояния это не изменило. Хотелось бы отсесть, да вот только оказался зажат с двух сторон.

— Фестер, ты же собираешься жить среди людей?

— Странный вопрос… — неожиданно вырвалось у меня, но я тут же ответил: — Но да… собираюсь. Как бы ничего больше и не остается.

— Тогда я дам тебе несколько советов. Думаю, после недавно пережитого они тебе пригодятся.

— Это вы про яблоки?

— Ха-ха… ну да. И не только. К примеру, мы и правда не можем есть человеческую пищу, но если съесть и избавиться от нее через час или два, то болей не будет. Это скорее будет похоже на обычную тошноту. А если съесть пюре, то протянуть можно полдня, да и выходить она будет проще.

Не успев расстаться с ощущениями недавнего извержения, я не нашел эти слова обнадеживающими.

— Хотя кое-что все же есть…

— Что?! Есть что-то, что мы можем съесть?

— Скорее выпить. Это вода. Вот уж от чего будет неплохо, а даже хорошо. Поскольку, выпив достаточно жидкости, мы можем протянуть без крови около двух суток.

— Ого. Действительно полезная информация.

Да-да… если придется скрываться среди людей от Харвина и им подобных, то есть на людях, это вполне обычное дело. Однако я даже не помню, чтобы как-то зависел от пищи или вкусных блюд, так что не думаю, что это будет проблемой.

— А вот алкоголь под запретом. Эта дрянь будет похлеще яда, — сурово высказался Салливан, прервав мои размышления о планах на будущее.

— Почему?!

— Что бы ни говорили Харвин, Пирс, Говард или Эфэнбах, но мы — вампиры, больше похожи не на людей или зверей, а на растения…

Как-то раньше я упоминал про свой список абсурда, кажется, эта новость заняла первую строчку в нем.

— Не надо на меня так смотреть. Я живу побольше твоего, так что кое-что да знаю, так что поверь моему опыту. А про растения… это чтобы как пример тебе объяснить. Растения ведь не поливают помоями или вином, это вредно, не говоря уже о том, что опасно.

— Понятно… Про солнце, про еду… вы мне уже столько всего рассказали и помогли… прямо и не знаю, как вас благодарить.

— Пустое. — На его лице появилась слабая улыбка. — Если бы не ты, мы бы по-прежнему сидели там, и кто знает, может быть, и сгнили там же.

Он замолчал, а я как-то и не знал, стоит ли продолжать разговор. Так-то спросить хотелось о многом, вопросы буквально накладывались друг на друга. Но и спрашивать как-то… атмосфера не та. Хотя будет ли еще такой шанс спросить:

— Салливан, скажите, а вы знаете, откуда появились вампиры?

— Хороший вопрос.

Видимо, из-за крутого поворота в теме разговора он достал пачку сигарет, где осталось не так много, и взял одну в рот. Но тут же вспомнил об отсутствии Маглена и других принадлежностей для зажигалки и со вздохом разочарования вернул сигарету обратно.

— Однако… скажу честно, я без понятия. Может, теория старика Дарвина правдива, и на каком-то этапе человечество свернуло не туда, или какой-то ученый сварил волшебное зелье. Вариантов много… как звезд на небе. Но кое-что я все же могу тебе рассказать.

Я весь обратился в слух. Это, конечно, не то, что мне хотелось услышать, но, если Салливан считает это важным, или, точнее, сравнимым с информацией о нашем происхождении, это однозначно будет интересно.

— Хотя это скорее будет касаться Ника, нежели тебя. Ты вот скажи, что дальше с ним делать будешь?

— Хороший вопрос…

Я посмотрел на спящее лицо, которое уже самозабвенно устроилось на моем плече и пускало на него слюни.

Если сейчас об этом подумать… и сделать это хорошенько, я начинаю сомневаться в своем решении. Учитывая «особенности» психики Ника, то пусть и в тюрьме, но там ему был обеспечен должный уход. А я по своей прихоти его оттуда вытащил… как-то даже и не по себе стало.

Но если поразмыслить еще лучше, точнее покопаться в самом себе, то бросить его там я никак не мог! Как-то это не по-человечески, что ли, точнее — не по вампирской солидарности. Да и бросить его теперь не получится, о чем я честно признался:

— Возьму с собой.

— Ну тогда слушай… — с угнетающим вздохом начал Салливан. — Как ты, наверное, заметил, ты не можешь врать насчет своего имени.

— Заметил, — с таким же разочарованием ответил я. А ведь как было бы проще, если бы я мог скрыть хотя бы имя.

— Но вот с Ником-то все по-другому. — Салливан снова завис, как если бы сомневался, стоит ли выдавать свои мысли. — Ты ведь не знал его имя, но при этом он отзывается на то, которое ему дал ты. Никаких несоответствий не замечаешь?

Заметил! Странно, что раньше не обращал на это внимания!

— С ним и так все непросто. Может быть, это побочное действие способности?

— Все возможно. Но знаешь… некоторые вампиры могут скрывать свои имена.

— Что?!

Я переполошился, а из-за дерганья проснулся и Ник. Но сейчас было совершенно не до него.

— Каким образом?

— Путем тяжелых тренировок, — простодушно отозвался старший вампир. — Хотя и возраст играет не последнюю роль. Все же на это требуется много времени.

— Мда… А я уже понадеялся. — Разочаровывает, но не так сильно, как полное отсутствие этой возможности. — Кстати… Говоря о Нике, вы хотели намекнуть, что, возможно, он умеет так делать?

На это Салливан просто пожал плечами. Зная его уже достаточно давно, а это почти 20 лет, я понял: продолжения разговора не будет. Хотя он и так подкинул мне достаточно пищи для размышлений.

В этот момент я почувствовал, как десны снова зачесались. Еще одна странность: если вампир голоден — клыки как будто заражаются чесоткой. И этот зуд не проходил вплоть до момента, пока не вопьешься в чью-то шею.

И этот голод я знал очень хорошо. Поэтому все текущие вопросы были отодвинуты на задний план, пока не раздобуду кровь. Вот только вопрос: откуда?

***

Слава богу! Я наконец от него отвязался!

А сейчас домой! И как можно быстрее! Мне еще нужно успеть забрать вещи и вернуться обратно, чтобы Маглен ничего не заметил.

Хотелось забрать часы, а еще бомбер и так по мелочи… Интересно, отец не сменил пароль на сейфе? Мне понадобится много денег, чтобы обеспечить себе жизнь. Хотя, учитывая, сколько прожили остальные, даже всех денег отца не хватит. Но надо же с чего-то начинать.

Я аккуратно подобрался к дереву под окном, стараясь не приближаться к свету из окон. Время еще не позднее, но я удивлен тому факту, что свет горит только на первом этаже, а в комнате брата нет. Денис — любитель засиживаться допоздна, но, может, за этот год он изменился? Вряд ли так же, как я, но за это время с ним тоже могло всякое приключиться.

Немного подождав, я вскарабкался по стволу и добрался до окна, которое было любезно открыто. Мы что, не закрыли его вчера? А может… да не…

Однако общение с Фестером посеяло во мне зачатки паранойи, и, прежде чем залезть внутрь, я внимательно осмотрел комнату, но ничего необычного не было, за исключением того бардака, что остался после нашего вчерашнего визита.

Теперь мне еще и в собственной комнате бояться надо? Ну да ладно! Возьму что нужно и уйду. И больше не вернусь! Поеду куда-нибудь далеко-далеко, к примеру, в Новый Орлеан! Почему бы и нет?! Карнавалы, пьянки, вечеринки! К тому же город колоритный на мрачные истории, думаю, там найдется местечко для одного вампира.

Я подошел к шкафу, чтобы достать бомбер и…

Глава 8

— Какими были, такими и остались. Хотя я не против…

Маглен с улыбкой приобнял девушку рядом, ведя сквозь толпу в дальний угол.

Хотя, даже если бы он укусил ее прямо здесь, никто бы и не заметил. Окружающим было плевать на них: люди танцевали словно безумные, а музыка… Она оглушала так, что Маглену хотелось выбежать сразу же, как он переступил порог клуба, но желание было сильнее…

Он без каких-либо проблем слился с танцующей толпой, нашел подходящую жертву, ну а дальше все было делом техники. Техники, отработанной когда-то, но действующей до сих пор, даже на этих, кто теперь годился ему во внучки… Находишь самую безвольную, предлагаешь дозу улетной наркоты (а они ведутся, даже если ничего не показать), и все! Девочка в твоих руках!

— Эй!

Девушка брыкнулась, попытавшись выбраться. Но из-за своего пьяного состояния и силы Маглена у нее этого не получилось, и она по-прежнему была в его руках. Будь Люси, как называлась девушка, посообразительней и не такой пьяной, у нее бы получилось от него отделаться. Однако, вразрез с ожиданиями, Люси была совсем никакая.

— Ты обещал, что мы повеселимся! Сколько мне еще ждать?

— Недолго.

Маглен в предвкушении облизнул губы и, достигнув заветного места, прижал Люси к углу.

— А вот сейчас закрой глазки.

Она послушалась, а он отвернул ее лицо и прошелся пальцами по гладкой коже шеи. Вены выделялись и пружинили под его пальцами, соблазняя вампира. Он видел их даже под мерцающим светом прожекторов. Пожалуй, единственное, что сейчас могло отстранить Маглена от жертвы, — это горькое обилие духов, способное отпугнуть даже полицейского пса.

И вот наконец он приблизился к ней вплотную, учуяв манящий запах крови сквозь духи. А дальше Маглен уже не понимал происходящего, не слышал вскрика боли и шума гомона людей, которые не восприняли смертельный поцелуй в дальнем углу как нечто опасное.

***

— Черт! Блядь, как больно-то!

Я не мог поверить своим… ушам, хотя биту из рук не выпускал. Передо мной на полу, корчась и матерясь, лежал Питер… точнее, я так думал, поскольку слышал его голос. Живой! Но я не мог шевелиться. Боялся, что, если хотя бы шелохнусь, он исчезнет.

Но Питер, похоже, даже не видел моих страхов. Кряхтя и не отпуская ушибленный лоб, по которому я вдарил со всей силы, он поднялся на ноги, с ужасом смотря на меня.

— Дени? Черт! Ты не должен был меня видеть!

Вместо слов я посветил фонарем ему в лицо. Это действительно был он!

— Питер? Это правда ты?!

Бита и фонарь покинули мои руки, и я тут же вцепился в плечи брата, сжав до боли собственных пальцев.

— Это же ты?! Да?! Мне это не мерещится?!

В темноте я не видел его лица, но глаза… Почему-то мне казалось, что в них отражалось то же неверие, которое испытывал сейчас я. И почему они красные? Чужая рука зажала мне рот с такой силой, что даже вздохнуть было нельзя.

— Придурок! Не ори ты так, всех перебудишь!

Когда хватка исчезла, темный силуэт сдвинулся и включил настольную лампу. Даже при тусклом свете было видно, что это Питер. Хотя мне было достаточно и простого фонаря, чтобы в этом убедиться. Облегчение от того, что он живой, быстро сошло на нет, и на его место пришел гнев.

— Ублюдок!

Я со всей силы ударил его в грудь, но он лишь качнулся. Я знаю, что по сравнению с битой мой обычный удар кулаком — всего лишь тычок, но почему-то меня окатила обида, и мне хотелось начистить рожу этому придурку.

— Где ты шлялся все это время?! Почему не звонил?! Что с тобой случилось?!

Вопросы возникали в голове не переставая. Будто я вспомнил все, что спрашивал у Бога, который на них так и не ответил. А я все спрашивал, или, скорее, кричал, стараясь выбить их из Питера.

— Успокоился?

Он соизволил заговорить лишь когда я выдохся. Но сразу же замолчал. Это выражение его лица было непривычно видеть. Кажется, он не хотел об этом говорить. И… я остро ощутил то, что мой брат изменился.

Черт! Да что же с ним случилось?

— Я хотел увидеться… но… это могло поставить вас под удар.

— Рассказывай! — Я с усилием толкнул его, сам еле удерживаясь на ногах.

— Денис… — Кажется, он хотел отказаться, но передумал. — Садись. Рассказ будет долгим.

***

Кажется, свежий воздух хорошо сказывался на моем самочувствии. Как и одиночество. Да уж… после пережитого стоило прочистить не только желудок, но и мозги.

Только это не избавляло от назойливого чувства жажды. И я абсолютно не знал, где мне достать крови. Странное ощущение, поскольку я прекрасно знал, откуда она берется, но не испытывал ни малейшего желания ее добывать. Поэтому и гулял не в городе, а по кладбищу, без каких-либо свидетелей, без цели или направления.

Вот если бы все было как раньше. Захотел поесть — пошел в магазин. Но кровь не яблоки, чтобы покупать их в магазинах. А значит, мне снова придется сделать то же самое, что и с Шепардом. Главное, чтобы не случилось как с Харвиным, не очень-то и хотелось озвереть и потерять себя.

Я практически примирился с этой мыслью, как услышал еле слышное звучание знакомой мелодии. Потребовалось какое-то время, чтобы я вспомнил, где слышал ее раньше, или, скорее, когда? В детстве, но воспоминания оказались даже приятными, чем ностальгическими.

Сладкая вата, соленый попкорн, клоуны и акробаты. Вспомнился даже мандраж на самом верху чертова колеса. И пока я вспоминал, ноги сами шли за музыкой, пока через поле от кладбища не показался свет ярмарки. Отсюда уже слышался шум толпы и смех детей.

Не видя ничего плохого в том, чтобы подойти поближе, я двинулся вперед. Почти рядом с ближайшим шатром я заметил рельсы и вагоны локомотива.

— Так они приезжие?

Так и не дойдя до самой ярмарки, я задумался над тем, что таким образом было бы легко покинуть город. Но это будет трудно… солнце, люди, не говоря уже о потребности в крови. Кажется, проще будет уехать отсюда на машине: ее нетрудно угнать, и ехать можно практически без свидетелей. Или, на крайний случай, пешком. Кажется, вампиры бегут быстрее машин…

— Привет тебе с другой стороны.

Я резко вздрогнул от чужого крика и обернулся на него. Из ближайшего шатра, точнее из-под него, вывалилось мужское тело, продолжающее голосить непонятно кому. На нем был сверкающий стразами фиолетовый пиджак и синий платок, повязанный на шее.

— Я, наверное, тысячу раз звонил тебе, чтобы сказать, Что я сожалею обо всем, что сделал. Но когда я звоню, тебя, похоже, никогда не бывает дома.Мужчина, пьяно раскачиваясь, подобрал с земли высокую шляпу и неряшливо нахлобучил себе на голову. Похоже, он был пьян настолько, что даже не заметил меня, стоящего всего в нескольких метрах от него, и все еще продолжал тиранить слух своим пением. Но вот что будет дальше, я даже предположить не смог: мужчина расстегнул ширинку, вытащив наружу свое хозяйство, чтобы облегчиться.

Я же был настолько обескуражен, что даже не сразу отвернулся. Хотелось сразу уйти, однако кое-что меня все же остановило — ужасный зуд клыков и накатившая злоба. Сознание померкло на мгновение, а когда снова вернулось, я уже стоял за его спиной. Помимо вони перегара и мочи, меня буквально звал запах его крови.

Мужик застегнул ширинку и обернулся, уперевшись своим замыленным взглядом в меня:

— А ты еще, черт возьми, кто? — пробулькал он.

В моем теле снова что-то щелкнуло. Словно переключатель менял владельца с «меня» на «вампира». Рука, словно не принадлежащая мне, зажала его челюсть и отвернула в сторону. Другая одним рывком сорвала с нее платок, оголяя беззащитную шею.

Клыки впились в нее, и полилась кровь.

Глава 9

— Как-то так… — Я закончил рассказывать и стал дожидаться ответа Дениса.

Брат сидел напротив, и по его ошарашенному виду было понятно, насколько его потрясло услышанное. Мы сидели в полной тишине, не сводя глаз друг с друга.

— Ты же не прикалываешься надо мной? — наконец спросил он.

— Руку даю на отсечение.

Я попытался отшутиться, но Денис опять никак не отреагировал. Пришлось оттянуть губу, чтобы предоставить весомый аргумент.

— Какого х@@! — вскрикнул Денис, в один рывок вскочив на ноги. — Это чё… реально? Ты теперь вампир?

— А я тебе о чем сейчас говорил? — пришел мой черед злиться. Зачем я ему расписывал мои геройства по спасению других, если он мне не верил с самого начала?

— Тогда все эти штучки про вампиров. Ты… блестишь?

Я усмехнулся его наивности.

— Нет, на солнце я горю, прямо как в «Дневниках». И да, я пью кровь, а еще бегаю даже быстрее олимпийского чемпиона. А про распятье и серебро — полная чушь!

— Охренеть!

Денис наконец восхитился мной, как подобает младшему брату, но это продлилось недолго. Он резко скис и присел рядом на кровать.

— Дени, ты чего?

— Ты ведь не собирался возвращаться?

— Эммм… ну да. — Я неловко посмеялся, но быстро затих. Атмосфера не располагала к веселью. — Я планировал взять вещи с деньгами и уехать, но… кто ж знал, что ты засел в засаде в моем шкафу.

Между нами опять повисло молчание.

— Я поеду с тобой, — высказал свое решение Денис.

— Нет! Ты меня не слушал? За мной охотятся, Денис! Я сам опасен! И я вряд ли смогу защитить тебя в случае опасности!

Мысль о том, что Денис поедет со мной, мне не нравилась! Более того, я даже не рассматривал такого варианта! Не говоря уже о том, чтобы вообще видеться с братом.

Признаюсь… я хотел с ним повидаться. Но все равно боялся! Знаю, что трус, но я и свою жизнь не могу представить, не то чтобы заботиться о ком-то!

— И что с того?! Мы семья! Братья! Да я чуть с собой не покончил, когда мне сказали, что ты мертв! Представь, каково мне было! Думаешь, я переживу это снова?!

— Ты… что?

Меня как будто окатили ледяной водой. Я думал, что моя пропажа нелегко сказалась на семье и что Денис будет переживать больше всех. Но суицид?!

— А если не хочешь брать меня с собой как человека, то пожалуйста! — Он резко рванул ворот футболки, чуть не порвав ее. — Сделай меня таким же, как ты! Кусай!

Я не мог сказать и слова, так и оставшись стоять с глупым лицом. Денис же как будто сошел с ума.

— Кусай, Питер! Или, может, нужно выпить твоей крови, а?! Питер, скажи хоть что-нибудь!

А что я мог сказать?! У меня котелок не варит, стоило понять, что мне предложили кровь. Соблазнительная, вкусная… так и манит к себе.

— Нет-нет! Денис! — Я оттолкнул от себя брата, закрыв лицо. — Я не могу!

Перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний. Как вампиры во время побега накидывались на охранников и как они кричали. Отвратительное зрелище! Не хочу, чтобы Дени прошел через это!

— Почему нет!

— Ты хоть сам понял, о чем попросил?

— Не хуже тебя знаю, — огрызнулся щенок. — И знай, что, если ты этого не сделаешь, я все равно сбегу из дома!

— Что ты вообще несешь?!

Мне хотелось закрыть ему рот, чтобы он перестал нести этот бред. Черт! Не хочется этого признавать, но Фестер был прав.

Встреча с братом. Она не должна была случиться. Я теперь даже не представляю, что мне делать!

— Питер.

Теплая рука Дениса легла на плечо.

— Я сам этого хочу. И не буду винить тебя, если мой выбор в будущем принесет нам обоим неприятности.

Кажется, я сдаюсь… а может, оно и к лучшему? Что будет со мной, когда другие уйдут? Кто у меня останется? Никого! Фестер, Ник, Салливан, Джарвис и даже Маглен — они все разойдутся в разные стороны и… будем честными: со мной никто не захочет пойти, как и взять с собой. А Денис… если мы… если он будет со мной, то будет не так страшно.

Боже… какой же я говнюк! И эгоист, а еще сам Маглена критиковал… Но он же сам этого хочет, так что у меня есть его согласие.

— Хорошо. Но предупреждаю… это будет больно.

— Я готов. Так как? Укус или кровь?

Я облизнул пересохшие губы, и голос еле просипел:

— Укус.

***

Я свалил тело с плеча, вызвав клуб пыли и привлекая остальных.

— Смотрю, кто-то вернулся с гостинцем. — Джарвис приподнял безвольную руку, чтобы окровавленное горло находилось на уровне его носа. — Ммм… свежатина. Удачно перекусил, Фестер? Хотя, кажется, тут еще осталось…

И он впился в остатки. Салливан, что странно, придирчиво осматривал труп.

— Молодец, что сюда притащил. Хотя и необдуманно… Полагаю, ты хотел оставить его в живых, но не сдержался, я прав?

Даже оправдаться нечем. Потому что прав. Когда я наконец пришел в себя, то был сыт и с телом на руках. Человек, чье имя я даже не знал, был убит мной же… гадкое чувство. И гаже от того, что это необратимо. Я ведь действительно не хотел никого убивать.

— Можешь не отвечать, и так понятно. Если бы нашли труп с разорванным горлом, Харвин был бы тут как тут. Хотя мне кое-что интересно…

Салливану и интересно? Похоже, сегодня какой-то особый день. Точнее, ночь.

— Я внимательно слушаю.

— Ты где его нашел? Одежда у него странная.

— На ярмарке. Кстати… — Меня как осенило. — Они приехали на локомотиве, так что, если интересно, можно рассматривать как способ уехать из города.

— Свалить с бродячим цирком?! Какая романтика. — Джарвис наконец оторвался от высасывания остатков и вытер рот рукавом. — Но я не собираюсь ехать с циркачами. Вряд ли они на своем паровозике довезут меня до Лас-Вегаса.

— Вы собираетесь в Лас-Вегас?

Данная новость меня удивила, если не шокировала. Если честно, даже не представляю, как Джарвис будет там жить. Хотя с какой-то стороны можно сказать, что это его город.

— Ага. Моя родина! Хочется наверстать упущенное время. — Он с удовольствием потянулся, разминая спину. — Рулетка, скачки, покер. Если бы можно, то с удовольствием добавил бы выпивку и женщин, да вот только это уже давно в прошлом.

И довольный ушел в свой угол, насвистывая незатейливую мелодию.

— А вы? Что вы делаете?

На сей раз я обратился к Салливану, который за время нашего разговора с Джарвисом уже успел раздеть труп наполовину.

— Кажется, это мой размер… но не совсем мой стиль.

Это да. Мне даже трудно представить Салливана в фиолетовом пиджаке. Если бы не следы крови на воротнике, он бы мог надеть рубашку, а так… только с пиджаком.

— Но думаю, мне все равно стоит тебя поблагодарить.

— Будем считать это платой за информацию.

— А ты смекалист, — ухмыльнулся вампир, аккуратно складывая вещи на руке. — И отвечая на твой первый вопрос: планирую вернуться на родину.

— В Англию?

— Да… путь не близкий. Придется пересечь океан, но это меньшее из неудобств. — Он резко замолк, прижав окровавленный ворот к носу, и сделал глубокий вздох. Для меня в этом, как и, впрочем, во всем остальном, что касается вампиров, было что-то извращённое.

— Фестер, ты все еще хочешь найти Его?

Этот вопрос всколыхнул мое сознание, как хороший удар Харвина. Разум прочищается, но только на секунду, а после приходит боль! Только в этом случае меня сковала злоба и гнев, которые не хуже избиения гонят кровь по венам, заставляя ее закипать.

— Да, — выдавил я злобное шипение, поскольку говорить нормально совершенно не мог.

— Твое дело.

И ушел переодеваться.

Я же присел возле своего угла, где, собственно, пристроился и Ник (к счастью, он спал). Я бы с удовольствием последовал его примеру, только вот напоминание о своей мести заставило мой мозг заработать на полную. Я так не думал с того момента, как меня посетило озарение на побег.

Теперь же задача стояла еще труднее: пересечь сотни миль, чтобы добраться до города и до Него. Хотя нет, поставим задачу по-другому: мне нужно найти Его. Следовательно, вопрос — как это сделать?

Путем недолгих раздумий я пришел к выводу, что лучше всего начать поиски там, где все началось. Собственно, от поездки домой это меня не избавляет. Хм… как все непросто. Нужно решить проблему с транспортом, выбрать путь, еще встает вопрос о пропитании (так как мне не нравится оставлять за собой трупы), и Ник (еще одна головная боль).

Кстати, о головной боли…

— Маглен и Питер не вернулись?

***

Кровь… она везде… повсюду…

Время как будто замерло… Я не мог пошевелиться… и он не шевелился… потом был крик… Да точно, кричала какая-то женщина… не помню ее лица… а потом звук сирен… и чей-то голос… только я его не понимал… а он все спрашивал и спрашивал… а я не отвечал… потому что и он не отвечал… я тоже звал… а он не отвечал…

Глава 10

— Какая животрепещущая картина.

Харвин перешагнул порог залитой кровью комнаты. И, несмотря на то что выглядел он вполне расслабленно, его цепкий взгляд ни на секунду не выпускал вампира из поля зрения.

Заключенный номер 21-207, или, другими словами, Питер Герет, сидел в центре своей комнаты с окровавленным трупом брата на руках. Парень так сильно прижимал его к себе, что Харвин сразу понял: разделить их будет непросто.

— Эй, Питер.

Он осторожно приблизился к вампиру, который, кажется, его даже не видел.

— Ты меня слышишь?

Ответа не последовало.

— Ты хоть сам понимаешь, что сделал?

Опять молчание.

— Черт.

Он выругался, с сочувствием посмотрев в последний раз на Дениса Герета, чье тело баюкал его старший братец-монстр.

Харвин вышел в коридор, где его поджидали штурмовики и их капитан.

— Что нам делать, сэр?

— Пакуйте его. Только тело не забирайте — может забуянить. Разберемся с этим, когда перевезем его.

Капитан кивнул паре бойцов, которые услышали приказ, и заглянул внутрь. С его лица мигом схлынула кровь, что Харвин, естественно, заметил. Этот капитан был приставлен к нему взамен его убитого предшественника. Молодой, почти того же возраста, что и Харвин, когда тот вступил в должность. Он был готов поставить свою урезанную зарплату на то, что тот приходится родственником кому-то из начальства.

Так что тут и без слов понятно — такую картину он видел впервые.

— Сэр… что здесь произошло?

— М? — Харвин с безразличием заглянул внутрь, где Герета пытались поднять на ноги. Выглядело так, будто он постоянно на такое смотрел. Хотя это была почти правда. — Ничего особенного. Просто вампир, вернувшийся домой и с голоду перекусивший братом. А может быть, хотел его обратить…

— А он может?

— Нет, — соврал Харвин, однако это была лишь правда наполовину.

Капитана заметно передернуло от таких фривольных слов, которые совершенно не подходили ужасному виду перед глазами.

— Капитан, — сурово позвал Харвин, и тот выпрямился, едва не отдав честь по рефлексу. — Нужно прочесать город.

— Опять?

— Что значит ваше «опять»?

— Мне докладывали, что вы посылали поисковые группы сразу же, как пришел сигнал о побеге. Несколько из них до сих пор патрулируют город.

— Так оно и есть. Но посмотрите сами… — Он слегка кивнул головой в сторону сошедшего с ума вампира. — Этот парень явно прятался где-то в городе. И, возможно, не один…

Перед его глазами появилось сразу три лица. И, кажется, Герет водился с ними. В голове что-то щелкнуло! Герет был единственным местным! Кое-кто мог этим воспользоваться… и воспользовался!

В этот момент двое бойцов вели Питера под руки мимо начальства. Но Харвин резко их остановил, склонившись над опущенной головой.

— Герет, где остальные? Ты ведь знаешь?

Тот все еще молчал. У мужчины зачесались кулаки — дать ему несколько тумаков, но он сдержался.

— Питер… — более мягко обратился начальник тюрьмы, отчего даже стоящий рядом капитан передернулся. — Мы можем помочь твоему брату.

Парень резко вздернул головой, уставившись на Харвина. Это могло обнадежить в его адекватности, если бы не искрящееся безумие в глазах. Только Питер все еще молчал.

— Я помогу, если ты ответишь мне, куда его отвел.

Естественно, он говорил об Олби, главном зачинщике этого балагана, но пострадавший разум Питера смог вспомнить лишь недавние события.

Парень зашептал что-то неразборчивое… губы плохо его слушались, но Харвин смог разобрать.

— Отлично! Уводите его!

Бойцы резво принялись исполнять приказ, а Питер начал кричать:

— Вы ведь вылечите его?! Он поправится?!

И вопль продолжался вплоть до дверей.

— Ваши приказы, сэр.

Капитан уже в полной готовности ожидал распоряжений.

— Собирайте людей и устраивайте облаву. Кажется, их тут не так много. Будем ловить.

И в приподнятом настроении зашагал следом. Отдав приказы по рации, капитан нагнал Харвина, чтобы получить дальнейшие распоряжения.

— Сэр, что делать с женщиной?

— Это та, что позвонила в полицию?

— Да, их мать. Она была пьяной, но, кажется, вполне вменяемой.

— Алкоголичка?

— Кажется… — неуверенно согласился капитан, получив в ответ довольно безжалостное наставление.

— Тогда все просто: вколите ей что-нибудь, пусть думает об этом как о ночном кошмаре. Что до парнишки, скажите, что сбежал из дома. И смойте все следы.

— Вас понял.

***

Это была уже третья, которую Маглен выпил, не убив ни одну. Конечно, ему еще с первого укуса хотелось осушить их полностью, но он держался, и девушки просто потеряли сознание от анемии.

Стерев остатки с губ, он опустил обессилевшую Джоли на кожаный диван… к остальным. Девушки пребывали в блаженном забытьи, устроившись на мягкой мебели, и к этому времени уже напоминали половину клиентов этого клуба.

Настроение Маглена, и без того приподнятое хорошей трапезой, требовало больше адреналина.

Музыка уже не мешала, она проникла в его тело вместе с горячей кровью, смешанной с какой-то химией. Наверное, из-за нее его пульс стучал как отбойный молоток.

Маглен вновь вернулся в толпу, но теперь уже не с целью охоты, а для чистого удовольствия. Несколько девушек, еще трезво мыслящих, тут же прижались к нему разгоряченными телами.

Музыка, ритм… Маглен слился с потоком людей, что отрывались от души, отстранившись от остального мира. Вампир только сейчас смог ощутить вкус свободы, которой его лишили.

Внезапно его прошиб холод, который мерзкими пальцами прошелся по его спине. Маглен замер, так и стоя в центре танцпола. Его глаза заметались по пространству, ища причину навострившегося чутья…

А что, если бы он этого не сделал? Если бы проигнорировал его? К сожалению, нам этого не узнать…

Маглен увидел его сразу же, в частности, потому что было трудно не заметить спокойно стоящего человека у входа. И выглядел он совершенно не как вышибала клуба. Вампира передернуло от того, что первая ассоциация, которая пришла ему в голову, — это охранник тюрьмы.

Только вот и он его заметил. Не сводя острого взгляда с Маглена, он поднес рацию и что-то прошептал. И, хотя из-за музыки не было слышно, вампир смог прочитать по губам:

— Он здесь.

На сей раз тело пронзил ток страха, и он понял, что пора бежать!

Но так как главный вход был уже перекрыт, Маглен расталкивал толпу, чтобы протиснуться назад. В затылок словно кто-то дышал, но он не мог остановиться.

Наконец добравшись до задней двери, он отшвырнул с пути официанта и забежал на кухню. Персонал, явно не ожидавший такой наглости, либо, наоборот, привыкший к подобному, спокойно смотрел на нарушителя. Только ему было абсолютно плевать на них, все, что ему сейчас было нужно, — это сбежать.

Однако, когда он почти приблизился к спасительной двери, та распахнулась, и на кухню забежала целая толпа охранников. Только теперь они выглядели гораздо пугающе, чем раньше, и дула их оружия были нацелены прямо на Маглена, заставив того оскалиться от злобы.

Ничего не понимающие повара, только увидев оружие, тут же сбежали, и в кухне остались лишь вампир и толпа солдат. Маглен едва отступил назад, как несколько стволов тут же дернулись.

— Не стрелять! — раздался звонкий приказ, и из-за спин солдат вышел капитан.

Даже несмотря на то что он стоял впереди, от Маглена его отделяло несколько метров. Капитан не рисковал подходить слишком быстро. Он вытащил телефон и, сравнив фото оттуда со стоящим перед ним, наконец заговорил:

— Маглен Круз, сдавайтесь! И мы не причиним вам вреда!

— Хотите снова запихнуть меня в клетку! — огрызнулся Маглен, чувствуя, как страх опасности сковывает ноги.

Капитан едва заметно нахмурился от этих слов. Но оставался вполне спокойным.

— После вашего побега были пересмотрены условия содержания. Я могу вам обещать, что они будут гораздо лучше прежних. Так что прошу вас пройти с нами...

— Поцелуй меня в задницу, ушлепок! Я не вернусь туда!

И Маглен резко метнулся в сторону, надеясь добраться до окна, но несколько солдат сразу же открыли огонь, и вампир рухнул за стол, поймав собой несколько пуль. Выстрелы не прекращались, разнося столы, посуду и продукты в щепки.

— Отставить! Не стрелять!

Наконец очнувшийся капитан принялся сразу же отдавать приказы. Его послушались не сразу. Как только все успокоилось, в воздухе повис запах пороха и удушающее чувство.

— Маглен Круз! Вы еще живы?!

— Сука! — выругался вампир, прижимая кровоточащую рану в плече и давая понять, что жив.

Надо было что-то придумать! Хоть что-нибудь! Его сердце билось так громко, что пульс отдавался в ушах… он прекрасно слышал, как тяжелые сапоги топчутся по плитке, и звук их приближался с каждой секундой.

Маглен осмотрел пространство рядом с собой и сжал нож, валяющийся рядом. К сожалению, это было единственным, что можно было бы использовать как оружие… хотя он знал, что этого недостаточно. Смешно! Он вампир, который в разы сильнее обычных людей! Да что там! Он охотится на них!

Но против этих людей у него нет шансов!

В одно мгновение весь мир вокруг Маглена замер. Он видит перед собой плиту и шланг с газом. Мысль родилась сама собой, и он бросился вперед, перерезав его. В нос тут же ударил запах газа.

— Не двигайся! — приказал солдат, стоящий сзади и уперший дуло ему в затылок. Маглен замер… ему оставался всего один шаг. — Подними руки и не смей что-нибудь выкинуть.

Но он не послушался! В руках вспыхнуло пламя, и все пространство поглотил огонь. А после последовал взрыв, разнесший все вокруг...

***

Я отслеживал минуты… 1… 2… 3… только вот теперь даже час не мог изменить того факта, что на часах уже было 9. А Маглен и Питер так и не вернулись.

И так вопрос: что произошло?

— Это бесполезное занятие. Они вряд ли вернутся, — прокомментировал Джарвис, пытающийся натянуть на себя футболку Питера… третью по счету.

— С ними что-то случилось, — ответил я, устало разминая переносицу.

— Это и так понятно… вот только что?

В свою очередь, Салливан уже переоделся в свой новый костюм и выглядел, мягко скажем, смешно во всех этих стразах. Хотя, кажется, он и сам это прекрасно понимал.

Но меня не покидало ощущение, что они к чему-то готовятся. И я могу их понять: стоило сопоставить время и отсутствие парней, как мне самому захотелось подорваться и бежать куда подальше. И только солнце сейчас удерживало меня от этого безрассудного поступка.

За эту ночь я уже успел прогнать кучу планов того, как покину город. И даже пофантазировать насчет того, что будет дальше, но нынешняя ситуация идет вразрез со всем.

По склепу пронеслось эхо треска, и Джарвис отшвырнул от себя порванную майку… четвертую.

— Наверняка это все из-за Питера, — предположил он и взял следующую. — Но что-то мне подсказывает, что и ее постигнет участь предшественниц.

— Маглен тоже не сильно сдержан, — вставил свое слово Салливан. — Но я соглашусь с тобой: у Питера больше шансов принести неприятности, чем у Маглена.

— Это не изменяет того факта, что их обоих нет, — высказался наконец я и едва не отшвырнул часы со злости. — И только вопрос времени, когда придут за нами!

Три вампира с недоумением уставились на меня. И это злило еще больше! Какого черта они такие спокойные?!

— Что?!

— Ты какой-то нервный. Лучше успокойся… — посоветовал Салливан, и голос его звучал немного серьезнее обычного.

— Успокоиться?! Мы почти сбежали?! Нас бы никто не подумал здесь искать! А теперь из-за двух придурков все летит в тартарары!

Я все-таки швырнул часы о камень, но те были слишком крепкими, чтобы разбиться, и просто отлетели в сторону.

Перепуганный Ник (уже когда-то ощутивший все прелести моего злого состояния) быстро перебежал в другой угол, подальше от меня.

Джарвис тоже было сделал пару шагов, но навстречу ко мне. И то, как сжимались его кулаки, вполне понятно говорило о его способе моего усмирения. Но Салливан его остановил всего одним коротким взглядом.

После чего впился в меня своими холодными глазами.

— Фестер, кажется, это ты чего-то не понимаешь.

— Я? Это я не понимаю? Я учел все риски! Я много раз говорил, что нам нужно быть осторожней! А теперь все напрасно! Нас опять посадят за решетку или, того хуже, сразу убьют! Вам так понравилось быть подопытным?

— Нас постоянно будут преследовать, и не важно, где мы находимся, — вмешался он в мою речь. — Да, возможно, из города мы бы могли уехать вполне спокойно, но что дальше? Думаешь, Харвин и его псы оставят тебя в покое? Нет. Уж поверь мне, я знаю, о чем говорю.

Черт! Он прав! Опять!

— И вспомни… разве не ты придумал план побега. Думается мне, ты прекрасно сможешь со всем справиться, если снова возьмешь себя в руки.

Я сжал кулаки, сдерживая ругательства, и злобно пнул рюкзак Питера, представляя, что это его голова.

— Уже лучше.

Похвала Салливана осталась без ответа.

Но в кое-чем он все же был прав. Надо успокоиться и придумать, что делать. Если Маглена и Питера схватили, то они могли бы сразу сдать их местоположение, но этого не случилось. Почему? Может, их пытают, но они молчат (хотя мне что-то слабо верится в молчаливость Питера), и это только вопрос времени, когда они все расскажут.

И второй вариант — их убили. Лучше, конечно, второй, но, так как узнать об этом не получится, то и предполагать нечего.

То есть бежать все равно придется! Только как? Угнать не получится, могут найти по номерам… что делать-то?

— Тик-так…

Мне протянули часы. Ник осторожно приблизился ко мне.

— Спасибо, — буркнул я и нацепил их обратно. Похоже, бросил их я действительно сильно, раз стекло треснуло, но время они показывали по-прежнему.

Ник (бедное создание) стоял рядом и смотрел на меня глазами, полными доверия. Это было бы мило, если бы они не светились красным, потому как это выглядело так, словно он смотрел на меня как на пакет с кровью.

Жуть…

Черт! Я опять о нем забыл. Мне ведь и Ника с собой тащить придется… а что если? Нет! Бросить его тут я никак не смогу!

И что делать? Хватать его и бегать? Было бы проще, если бы нам удалось затеряться среди толпы людей, да вот только где можно найти толпу ночью, не говоря уже о том, чтобы днем можно было где-то схорониться…

— Точно!

Все резко обернулись на мой крик, но вместо злости я почувствовал прилив сил, и улыбка сама появилась на лице.

— Я совсем о ней забыл!

Глава 11

— Вы в этом точно уверены?

Я пожал руки Салливану и Джарвису, все еще не до конца уверенный в их намерении.

Как только солнце село, мы все ушли из склепа с намерением больше туда не возвращаться. И теперь, стоя на краю кладбища и небольшого перелеска, прощались друг с другом.

— Конечно. Кто знает, что может случиться, останься мы на одном месте.

— Понимаю.

Я-то понимаю, но мне все равно не нравится идея разделяться. Старшие вампиры, видимо, уловили причину заминки в разговоре, но ничего не сказали и, чтобы более не задерживаться, развернулись и скрылись в тенях деревьев. Луна сегодня была на удивление яркая, словно желая осветить нам неизвестность в будущем. Последнее, что мне удалось услышать напоследок, было:

— Береги себя, Фестер.

Я постоял на месте еще некоторое время, видимо, надеясь на их возвращение, но Джарвис с Салливаном были предельно категоричны в своем решении. Для меня же факт расставания с ними сказался тяжелее, чем я представлял. Но времени разводить здесь тоску не было. Я развернулся к Нику и, позвав вампира за собой, двинулся в противоположную от леса сторону, к железной дороге.

Музыка ярмарки, как и в прошлый раз, достигла нас за доброе расстояние от шатров. Однако теперь я решил войти не таясь, через парадный вход, и то, что я увидел, заставило меня испытать некое разочарование действительности.

Это была не яркая страна чудес из моих воспоминаний, а ее пошарпанное подобие. Фонари светили тускло, и единственное, что помогало не ходить в сумерках, — это сети гирлянд на каруселях, которых здесь было не так много: чертово колесо (довольно маленькое, на мой взгляд), карусель с лошадками, несколько автоматов на подобие измерителя силы или «Ударь крота».

Даже киосков с едой было не так уж и много. Что заметно, все они располагались у входа, но как бы меня ни манил запах карамели или попкорна, воспоминания о последней трапезе все еще были свежи в моей памяти.

Игнорируя их и зазывал, которые упрашивали или даже молили посмотреть на выступление женщины-змеи или силача, мы с Ником шли дальше. Я специально держал его за руку, чтобы тот не потерялся. Может, развлечений здесь было мало, но народу, напротив, много. Мне не единожды приходилось извиняться за задетое плечо (в частности, как раз таки из-за Ника, который не замечал препятствий у себя на пути). За это, казалось бы, безобидное действие на нас постоянно кто-то косился, а один мужик даже сплюнул мне чуть ли не на ногу.

Удивителен и тот факт, что мой внутренний «вампир» не вырвался и не поубивал всех в округе. Может, это из-за того, что я недавно поел? Стоп! А как там Ник?

Я окинул парня пристальным взглядом, но не нашел каких-либо отклонений. Он по-прежнему выглядел взъерошенным и витающим в облаках, да и вместо того, чтобы смотреть на людей, предпочитал вертеть головой в стороны автоматов и тира с игрушками. Это немного успокоило, но я хоть убей не мог вспомнить, когда он ел в последний раз. Стоило разобраться с этим поскорее… только сперва надо решить одну задачу.

Если меня и злила неспособность держать ситуацию под контролем, время и место были не подходящими для истерик. Мне нужен был тот, кто отвечает за этот «балаган», или, по крайней мере, тот, с кем можно поговорить. Однако никто не попадался на глаза. Я старался выцепить взглядом любого в костюме или каким-либо образом выделявшегося на общем фоне, но нет.

Поэтому, наплевав на собственные попытки, я подошел к очередному зазывале и обратился прямо:

— Прошу прощения…

— Да… — Тот лениво повернул ко мне голову, и на его лице читалось отсутствие желания мне отвечать.

— Мне нужен директор. Где я могу его найти?

Зазывала лениво поднял правую бровь, выказывая тем самым свое недоумение, но на вопрос все же ответил.

— Шатер с плакатом «Удивительный Засс», тебе нужен Томас Лаберти.

— Спасибо за помощь.

Я быстро развернулся и, потянув за собой обезвоженного Ника, направился прямо к нужному шатру. После часа блужданий я уже прекрасно знал, куда нужно идти.

Шатер «Удивительного Засса» отличительно выделялся на всеобщем фоне, в частности, потому что был достаточно большим, почти что цирковым, а над его входом величественно развевался плакат силача, поднимающего рояль.

И вот когда я уже хотел зайти внутрь, путь мне преградила не менее накачанная рука, чем на постере.

— Вход платный! Плати за билет.

Мужчина, остановивший меня, не был похож на обычного зазывалу, больше на обычного рабочего. О чем достаточно точно говорили его рабочий комбинезон и пояс с инструментами.

— Я пришел поговорить с Томасом Лаберти о работе.

— Какой еще работе?

— А вот об этом я уже поговорю непременно с ним.

Мужчина смерил меня и Ника осуждающим взглядом и, кажется, хотел прогнать, но какое-то знание помешало ему это сделать.

— У него сейчас выступление. Хотите увидеть сейчас — платите. Нет — ждите.

И, не добавив ничего больше, скрестил руки на груди, встав перед входом. Его ответ был критичным, однако и в нашей критической ситуации нельзя было что-либо сделать. Так что я стряхнул грязь со стоящих неподалеку ящиков и, усевшись на них вместе с Ником, стал ждать. Мужик у шатра все это время не сводил с нас сурового взгляда, словно ожидая, что мы можем выкинуть что-то эдакое.

Ожидание далось нелегко, нога то и дело отстукивала по земле на нервной почве. Мне постоянно казалось, что время ускользает сквозь пальцы, как песок. Спустя пять минут полог наконец отодвинули, и из шатра повалил народ, немногочисленный, как я про себя подметил.

Я уже встал с ящика, чтобы подойти, как полог снова отодвинули, и под свет фонарей вышла молодая девушка в костюме гимнастки: коротенькой юбке-пачке, обтягивающем топе, расшитом блестками и стразами, а прическа запудрена, скручена и украшена пером. Ее косметика также меня удивила: не было и миллиметра настоящего цвета лица, а глаза и даже немного щек разрисованы многими цветами. Наверное, поэтому она напомнила мне попугая.

Девушка о чем-то щебетала с тем самым рабочим, пока я не приблизился достаточно, чтобы стать для них заметным.

— Ты еще здесь? — чуть не сплюнул он.

А девушка, напротив, заинтересовалась.

— А кто это?

Не давая ему снова меня оскорбить, я первым вставил свое слово:

— Я пришел увидеться с Томасом Лаберти.

— Вы его поклонник?

В ее и без того сверкающих глазах засиял настоящий восторг. Не ответить на который попросту было нельзя.

— В каком-то смысле.

Рабочий, видимо, быстро сообразивший, что к чему, уже хотел было ее остановить. Но девушка была проворнее: она вцепилась мне в руку и потащила за собой.

— Так чего вы ждете?! Выступление закончено! Так что я могу проводить вас к нему. Пообщаетесь! Попросите автограф. Он будет очень рад!

И, даже не услышав от меня ответ, затащила в шатер, который внутри казался меньше, чем снаружи. Несколько рядов лавочек перед небольшим пустырем, на котором еще остался недавно использованный реквизит. Но гимнастка повела меня еще дальше, пройдя шатер насквозь; мы вышли из него, оказавшись нос к носу перед вагоном, исписанным рисунком с плаката. В его окнах горел свет, что выдало присутствие внутри человека.

Девушка буквально взлетела на ступеньки и силой, явно не обладающей с таким хрупким телом, забарабанила в дверь.

— Открой дверь! Это я!

Прошла буквально доля секунды, как нам открыли. В узком проеме еле умещалось мощное телосложение. Уперевшись взглядом в него, я даже не сразу смог поднять глаза на его лицо. А оно было ему под стать: угловатое, с мощной челюстью и пышными бакенбардами. Взгляд, однако, был крепким и уверенным, нежели злым. Но меня он не удостоил и каплей своего внимания.

— Елена? Что случилось? Пожар?

— Нет!

Девушка, по имени Елена, выглядела довольной, как маленький ребенок, который готовился получить похвалу.

— Смотри, кого я тебе привела! — Она живо подхватила меня под локоть и выпихнула вперед ему на обозрение. — Твоего поклонника.

На сей раз меня будто бы пожирали глазами. Этот Томас Лаберти выглядел словно голодный тигр.

— Поклонник, говоришь?

Этот вопрос явно адресовался мне.

— Д-да… — промямлил я, за что тут же удостоился осуждения.

— Елена, оставь нас на минутку. Хочу пообщаться со своим поклонником.

— Конечно! — взвизгнула девушка и напоследок прошептала мне на ухо: — Не за что!

Мы остались одни, и Лаберти отодвинул свое массивное тело, освобождая проход.

— Ну что ж, заходи… поговорим.

Дважды повторять было не нужно. Я быстро забрался в вагон, чтобы он точно не передумал, и встал прямо у него на пути.

— Как тебя зовут?

— Фестер.

Чертово имя! Каждый раз злюсь от того, что приходится его говорить.

— Зачем соврал? У меня отродясь поклонников не было.

— Но девушка...

— Она просто легкомысленная и почему-то уверена, что у меня поклонников как грязи в каждом городе. Ну так и?

— Мне нужно было с вами увидеться. А это был хороший повод, — честно признался я.

Лаберти и бровью не повел. Всего лишь отошел и уселся на кровать, мне же оставалось только стоять, так как в его маленьком убежище не было ничего предназначенного для этого.

Кровать, комод и несколько коробок со всяким хламом — не слишком живописно. Зато все стены сплошь увешаны постерами и наградами, накрепко прибитыми гвоздями.

— Так и зачем?

— Мне… то есть нам нужна работа.

— И ради этого ты… Ох! — Он устало потер рукой лицо и посмотрел на меня с некой жалостью. — Прости, парень. Работы больше нет, мы уезжаем завтра, так что шел бы отсюда.

Однако я его жалости не разделял. Я был рад просто иметь возможность уехать без привлечения внимания, но если это случится как можно быстрее, то для нас так даже лучше.

— Вообще-то я хотел устроиться на постоянную работу.

На сей раз Лаберти был озадачен моим ответом.

— Зачем это тебе? Неблагодарный труд, еще и дьявольски тяжелый, платят сущие гроши, без постоянного дома и с вечными переездами. Не говоря уже обо всех проблемах с населением. Подумай еще раз, парень. Мой тебе совет: иди ты отсюда. И если хочешь найти работу, то посмотри в интернете. Кто вообще хочет пойти на постоянку в этот цирк?

Последнее он явно спрашивал у себя. Но мое решение было неизменным. Даже можно сказать, отчаянным.

— Я знаю обо всех рисках… сэр. Мне просто нужна работа, угол для сна и немного денег. За это готов заниматься любой работой. Даже самой тяжелой.

— Ты ведь не натворил ничего, да?

Этот вопрос меня несколько смутил. Перед глазами пронеслось все то, что, по его мнению, можно было отнести к понятию «натворил». И да… расскажи я ему об этом, мне не то что место на ярмарке, даже в жизни не дадут. Кое-кто до сих пор пытается притворить это в жизнь, но не об этом сейчас...

— Нет.

Гигант резко встал на ноги, нависнув надо мной подобно горе.

— Хватит врать! Лучше сразу признавайся! Иначе я вызову копов и сдам тебя им!

Если бы такое было возможно, меня бы пробил холодный пот, но благодаря вампирской сущности лицо мое по-прежнему оставалось непроницаемым.

— Я не вру. Но от этого зависит наше будущее.

Между нами повисло напряженное молчание. Не знаю, сколько оно длилось, мне показалось, что несколько часов. Пока он наконец тяжело вздохнул, пригладив бакенбарды.

— А ты крепкий орешек, хотя и выглядишь как задохлик. Ты сказал, вас двое? Кто второй?

То, что он не выгнал меня, а начал расспрашивать о Нике, несколько ободрило. Значит, есть шанс, но чую, тема с доверием еще не закрыта.

— Он остался снаружи.

Мы вернулись в шатер, где, помимо меня, Лаберти и Ника, был еще и тот самый рабочий по имени Эванс.

— Так это твой друг?

Лаберти критично осмотрел парня, и по его взгляду было видно, что такого индивидуума на своей ярмарке он видеть не хочет. Ситуацию нужно было срочно исправлять, поэтому я ляпнул первое, что пришло на ум.

— Брат… младший.

И чтобы хоть как-то оправдать его повадки, добавил:

— Страдает деменцией.

— А выглядит как старший, — задумчиво пробасил гигант. Наверное, потому что с его телосложением бубнить и уж тем более шептать не получалось.

Почему назвался старшим, я тоже не до конца понял, но признаться, что я — тот, кто за ним все это время следит и сопли подтирает, еще и младший! Нет уж, увольте! Хотя Ник и выше меня, это никакой не показатель того, что он может быть старше, ведь его настоящий возраст я даже не знаю.

— Нам часто так говорят, — вякнул я, оттягивая Ника себе за спину. — Разница у нас всего год.

— Два брата, один из которых страдает деменцией… вы случаем не сбежали из дома?

Какая, однако, любопытная идея! Почему я сразу об этом не подумал?! Нам же легенда нужна, мы же, считай, из неоткуда появились! Свалились, так сказать, прямо на голову!

— Нет. Мы детдомовцы.

— Ах… Ну теперь понятно!

Лаберти заметно расслабился, снова пригладив бакенбарды, но в его глазах по-прежнему читалась неуверенность.

— такому дебилу даже молоток доверить нельзя! Не то что монтировку! — встрял Эванс. Похоже, он занимает должность на уровне бригадира, раз уж он так вольно высказывается.

— Я буду работать за двоих! Я могу! — с нажимом сказал я. — Ник может носить тяжести. Может, он многого и не понимает, но силы ему не занимать!

Эванс и Лаберти усмехнулись на мое заявление. И если рабочий это делал от издевки, то гиганта, похоже, пронял мой настрой.

— Ладно уж… дадим вам шанс. Сегодня, как закроем ярмарку, будете помогать разбирать аттракционы. Посмотрим, как справитесь, а там уже посмотрим. Эванс вам все покажет.

И, кажется, Эванс не был этому рад.

Глава 12

Эванс не утруждал себя слишком подробной экскурсией, вводя нас в курс дела. Кажется, он совершенно не рассматривал возможность того, что мы пройдем этот так называемый «экзамен». Иначе я просто отказывался понимать эту ситуацию как нечто другое!

Особенным моментом после этого стал полный крах моего песчаного замка насчет иллюзий волшебной ярмарки. Все было так просто и халатно, что даже расстроило.

Также я не забывал постоянно отслеживать время, это нервировало еще больше. Я не знал, когда закрывается ярмарка: она может работать вплоть до рассвета, что ставит нас в ситуацию, когда «экзамен» мы не сдадим! А это очень плохо!

Так что, когда часы показали 01:00, моя уверенность окончательно пошатнулась. И, слоняясь по ярмарке без дела, я обдумывал наш дальнейший план действий. В склеп не вернешься, а других мест, чтобы залечь на дно, искать уже времени не было. Только если не сорваться прямо сейчас…

Кажется, я начинаю жалеть, что не пошел вместе с Салливаном и Джарвисом. И когда я практически убедил себя бросить эту затею и пойти шататься по кладбищу в поисках свободных гробов, движение человеческого потока начало меняться. Все больше народу уходило в сторону выхода, я даже почувствовал прилив адреналина. Еще можно было успеть!

Я поднял себя с насиженного места и бросился к Эвансу, которого пас последние несколько часов.

— Ну что? Можно начинать?

Мужик посмотрел на меня так, словно надеялся, что я исчезну, но, на его несчастье, этого не случилось.

— Завтра, — буркнул он.

— Как завтра?! — застопорился я. — Почему не сейчас? Мы же можем быстро со всем разобраться!

— Да что ж ты такой отчаянный? Не видишь, что ли, все устали! Спать надо!

И, оттолкнув меня со своего пути, направился к чертовому колесу. Кажется, он совершенно не был настроен мне помогать. Но если ответа от него мне дождаться, то следует обратиться к кое-кому другому.

К счастью, Лаберти был на прежнем месте. Я застал его за тем, что он складывал свои гири в такие же крепкие ящики.

— А! Это ты… Как там тебя?

— Фестер.

— Да, точно. За чем пришел?

Мне начинает казаться, что никто из них совершенно не рассчитывает на наш успех. Глубоко вздохнув, вернул себе душевное равновесие, которое и без того уже было нарушено.

— Хотел узнать, когда можно приступать к работе?

— Что сказал Эванс?

— Завтра.

— Ну значит, завтра и приходи.

И, убрав последнюю гирю, потянулся всем своим телом, разминая уставшее тело. Он теперь не был похож на яростного тигра, а скорее на сонного льва.

— Разве вы не собирались завтра уезжать? Не успеете ведь…

— Парень… все уже устали. Никто не будет на ночь глядя разбирать оборудование…

Будущее вырисовывалось некрасочным. Переносить на завтра точно было нельзя, не говоря уже о том, что если не сделать этого сегодня, то завтра с Ником мы уж точно никуда не уедем. У меня буквально не оставалось выбора, надо было идти на риск… иначе никак.

— Мы сможем!

— Чего? — Лаберти, кажется, даже не понял, что я сказал.

— Я говорю, мы с Ником успеем справиться до рассвета. Иначе никак. Сгорим нафиг.

Мне в голову даже закралась мысль забрать свои слова обратно, но грохочущий смех Лаберти перебил настрой. Когда гигант наконец успокоился, то, вытирая накатившие слезы, заметно преобразился.

— А давай! Только вот доверять вам все я не буду. Сам понимаешь, не хватало еще, чтобы вы мне все тут переломали!

— Понимаю.

— Тогда пойдем. Посмотрим, что можно вам доверить.

***

Черт бы побрал мой язык! Захотелось, блин, проехаться на локомотиве!

Во мне бушевало много эмоций, но внешне я старался их не выдавать. Так как Лаберти просто-напросто снова передал нас с Ником на попечение Эванса. А тот, узнав от своего босса поставленную перед нами задачу, тут же решил отыграться.

И если Лаберти не хотел подпускать нас к серьезным объектам, то его протеже был совершенно противоположного мнения: он попросту сказал нам разобрать все аттракционы и убрать их в локомотив. Временных рамок перед нами не ставили, однако для меня они были и буквально укладывались в 5 часов.

Раздав задание, Эванс выделил нам с Ником ящик инструментов и пошел рассчитывать других рабочих, которые, как и посетители, устремились выйти через главный выход, он же и вход. Таким образом, на всей ярмарке осталось очень мало людей.

Я пока не начинал действовать, за что получил насмешливые взгляды от тех, кому Эванс успел растрепать «новость». Но для прикрытия я начал раскручивать болты столбов с фонарями, естественно, делая вид, что дается мне это с большим трудом. Ник все это время крутился где-то рядом, изъявляя желание мне помочь, но я отталкивал его с единственной целью — не спалиться. Если я еще могу делать вид, то Ник попросту скрутит этот рог в бараний рог.

И за таким неспешным занятием время действовать наконец наступило. Все, кто жил при ярмарке, наконец разбрелись по своим вагонам, а я к тому времени успел развинтить только один столб. Думаю, каждый из них уверен, что такими темпами у нас ничего не получится… Что ж, посмотрим, кто кого!

— Ник!

Я подозвал парня, и тот с готовностью подбежал ко мне.

— Послушай. Сейчас ты должен будешь кое-что сделать. Кое-что очень трудное. Как думаешь, справишься?

Ник согласно закивал головой, размахивая своей торчащей во все стороны шевелюрой.

— Тогда нужно сделать так, чтобы все в этом поезде уснули или потеряли сознание. Как тебе будет проще. Справишься?

Он немного замялся, но после недолгих раздумий все же согласился, и его тихое:

— Да.

— стало мне ответом.

В отличие от прошлого раза, забирать его медвежонка не пришлось. Ник просто закрыл глаза, как будто о чем-то серьезно задумавшись. Я же не заметил, как его способность действует, и только чей-то резкий вскрик в одном из вагонов и моментальная тишина стали тому доказательством.

— Ну что ж… — Я еще раз обвел безлюдную ярмарку изучающим взглядом и, убедившись в отсутствии лишних глаз и ушей, объявил: — Приступим! У нас всего три часа.

***

— Тебе есть что сказать?

Лаберти все еще не верил в происходящее.

— Даже намека на оправдание.

Рядом с ним стоял Эванс, в таком же глубоком шоке, как и гигант. И их удивление было оправдано:

Еще ночью вся ярмарка была собрана и расставлена, а теперь все было сложено и накрыто брезентом. Причем уложены были лишь крупные объекты, те, что поменьше, такие как автоматы, лотки с едой и шатры для выступлений, уже были сложены и загружены в поезд. Все, что оставалось, — это загрузить оставшееся и дать сигнал к отправке.

— Может, им кто-то помог? — продолжал строить свои предположения Лаберти, поглаживая бакенбарды.

— Точно нет! — наотрез отрицал эту идею Эванс. — Я сразу же отпустил всех наемных. Здесь никого, кроме наших, не осталось.

— Значит, все это они сделали вдвоем? Всего за полночи?

— Похоже, что так, — не мог не согласиться рабочий.

— Ты же все проверил?

— Да… Все на месте и ничего не сломано. Даже на мой взгляд, слишком аккуратно.

Хозяин ярмарки моментально просиял, даже плохое настроение от неспокойной ночи само собой забылось.

— Эванс, ты понимаешь, что это значит?

— Не совсем…

— Мы сорвали джек-пот! — не мог не обрадоваться Лаберти. — Работают как дюжина, хотя на самом деле всего двое! А значит, и платить им надо как за двоих… хотя накинуть за переработку все же стоит. И кто же нашел нам таких кадров? А, Эванс?

— Ты… — недовольно буркнул рабочий, убрав руки в карманы комбинезона, словно умывал руки от разговора.

— И где наши герои сейчас? Я надеюсь, они не передумали к нам наниматься.

— Не передумали. Вот… — Он передал Лаберти сложенный листок бумаги. — Нашел приколотым на брезенте.

— Ну-ка, посмотрим.

Гигант развернул листок и, прочитав краткое предложение в четыре слова, усмехнулся.

— Ладно. Как придут рабочие, скажи им погрузить все в поезд и не плати больше за проделанную работу. Считай, они ничего не сделали. А я пока пойду пообщаться с нашими новичками.

Эванс проводил Лаберти задумчивым взглядом и вернул свое внимание к накрытым брезентам. И хоть убей, не понимал, как они это сделали!

***

Я как мог старался подавить зевоту. Спать хотелось страшно: нервная ночь, сопряженная с тяжелым трудом, серьезно сказалась на моем состоянии. А также использование способностей. Да, из-за того, что время поджимало, пришлось применить и её, поэтому теперь от перенапряжения меня била сильная дрожь.

Но без этого мы бы ничего не успели. Хоть Ник и делал все, что я ему говорил, быстро и точно, но даже так нас всех было всего двое. Ну ладно… мы успели, и это главное. Хорошо еще, что додумался о том, чтобы не перетаскивать все под чистую. К тому же близился рассвет, так что нам надо было как можно скорее от него спрятаться.

Поэтому мы залезли в один из последних вагонов, где складывался реквизит, но имелось место для парочки рослых парней. Ник отрубился сразу же, стоило только положить голову на ровную поверхность. Я же пристроился рядом и стал ждать: как только проснутся остальные, то либо Эванс, либо Лаберти придут нас проведать.

Время медленно тянулось за чередой зевков, и в дверь наконец постучали. Я резко осел, накрывшись старым брезентом, и притворился спящим. И господи, чего мне стоило не отключиться сразу же. Оставшись без ответа, стук повторился снова, и дверь слегка приоткрылась.

— Эй! Фестер…

Голос Лаберти «тихо» позвал меня. Чтобы не слышать этого баса снова, пришлось ответить сразу же.

— Что? А, это вы, мистер Лаберти.

Признаться честно, я испытал культурный шок, увидев этого гиганта в шелковом китайском халате нараспашку, но сумел сдержать комментарий.

— Хах… — Гигант усмехнулся, по нему было видно, что он в хорошем настроении. — Выйдем, поговорим.

Я скосил глаза ему за спину: небо уже окрасилось в приятный розовый цвет, а макушки деревьев и домов освещало яркое солнце. По телу пробежался неприятный холодок.

— Может, лучше внутри? Я очень устал, все тело ломит. — И для наглядности потянул плечо.

— Вылазь, разговор серьезный.

И его первый высунулся наружу.

Не имея выбора, я вылез из-под брезента и высунулся наружу. К счастью, дверь вагона была с противоположной стороны от солнца, поэтому я более спокойно устроился на краю вагона. В своем роде оставаясь внутри, но при этом снаружи.

— Знаешь, Фестер. Вы смогли меня удивить. А это, поверь мне, не так просто сделать.

— Это ведь хорошо?

— Очень! После увиденного я даже и не подумаю вас отпускать! Не теперь, когда мне в руки попали такие талантливые кадры!

Его речь заставила меня успокоиться и приободриться, несмотря на солнце и усталость.

— Так значит, вы нас берете?

— Естественно! Выделим вам место, питание и зарплату, естественно, с нас. Учитывая, на что вы, парни, способны, это меньшее, что я могу для вас сделать. Так что давай паспорта и пожмем друг другу руки!

Он протянул мне мощную ладонь, но на его рукопожатие я не смог ответить. Как-то я забыл о такой важной детали, как документы.

— С этим небольшая проблема.

— Хочешь сказать, их у вас нет?

Я неоднозначно пожал плечами, скрывая это за глупой улыбкой.

— Ну что ж, не вы первые, не вы последние… есть у меня уже парочка. Позже с ними познакомитесь. По рукам?

— А можно еще одну маленькую просьбу?

Брови Лаберти хмуро насупились. Я тут же принялся его успокаивать.

— Ничего невыполнимого, просто мы, так сказать, ночные. Работать можем только ночью, надеюсь, это не станет проблемой.

Выслушав меня, Лаберти снова разразился смехом и только когда в вагоне послышалась возня разбуженного Ника, поспешил замолкнуть.

— Тоже мне просьба. Мы, можно сказать, все ночные жители, ночью представления. Днем отсыпаемся.

— Нам совсем нельзя днем выходить, — уточнил я, тем самым заслужив заинтересованный взгляд гиганта. — Понимаете…

Прости, Ник, мне придется снова тебя использовать.

— Ник… он хоть и кажется безобидным, но днем… Я даже не знаю почему, то ли ему солнце не нравится, то ли еще что…

— Ближе к делу, — поторопил меня Лаберти.

— Он становится буйным. Может навредить себе или другим. Но если выводить его ночью, то ничего не будет. Днем спит, ночью бодрствует, все просто. А я, как понимаете, все время с ним, так что перенял его режим.

Лаберти молчал, он задумчиво разглаживал бакенбарды, не спеша отвечать.

— Буйный — это, конечно, плохо. Но вы же сможете работать так же, как и сегодня ночью?

Я согласно кивнул.

— Тогда все в порядке. Ничего сверх того, что вы можете, я требовать не буду, работайте как умеете, и этого будет достаточно. Насчет режима я с Эвансом поговорю, можешь не переживать. А насчет брата лучше никому не рассказывай, от греха подальше. Люди здесь не глупые и так увидят, что он у тебя… кхм… с изюминкой. Хотя если что…

Он посмотрел на меня так, словно мог прибить к земле одним взглядом. Хотя тут как посмотреть, кто кого…

— Своими же руками разорву.

— Я вас понял.

— Вот и ладненько. Так как вы, парни, уже со всем разобрались, то мы сможем отправиться уже в полдень. Отдыхай, парень, вы большие молодцы. Чуть позже пришлю к вам Елену с завтраком.

— Благодарю.

Разговор был окончен, и улыбка не хотела сходить с моего лица. Я плотно затворил дверь и улегся на пол. День уже начинался довольно хорошо и грозил стать еще лучше сразу же после того, как мы покинем этот злосчастный город.

Глава 13

Когда мое окоченевшее тело получило неожиданный толчок, я не хотел просыпаться. Пусть я больше не чувствовал прежней усталости, но просыпаться все равно не хотел. Там меня не ждет ничего, кроме суровой реальности, а здесь — сладкая нега забытия…

Да кто, мать вашу, пытается меня разбудить?!

Я распахнул глаза и, даже не успев толком разобрать, что вижу, резко вскочил и прижался к стене. Все, что я сейчас мог видеть, — это яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь щель открытой двери. Один из них едва не коснулся моей руки, продолжи я валяться дальше.

— Ты чего?

Чужой голос наконец отвлек меня, и, стараясь не выказывать паники, я повернулся к его обладателю. Незнакомая девушка с не менее удивленным видом, чем у меня, сидела на краю вагона.

— Я тебя напугала? Прости…

Она виновато улыбнулась и поставила передо мной две тарелки с ароматными прожаренными кусками ветчины спама и картофельным пюре. Я непонимающе уставился сначала на еду, потом на девушку, так и не понимая, что вообще происходит.

Может, я еще сплю? Это сон?

Словно опровергая эту идею, под боком смачно засопел Ник. Этот слабоумный гений додумался завернуться в брезент, так что солнце ему совершенно не угрожало.

— А… ты кто? — из меня наконец вырвался голос.

Девушка непонимающе захлопала ресницами, но, осознав что-то, задорно улыбнулась и подсела ближе. Я же, в свою очередь, наоборот, втиснулся в угол, подальше от нее и от солнца.

— Без грима не узнал? Это же я! Елена!

Услышав знакомое имя, я пристальнее рассмотрел ее лицо и в конце концов увидел нечто знакомое с тем образом, который увидел вчера. Похожими оказались только глаза — темно-зеленые, почти карие.

— Ну… ты выглядишь по-другому без грима, — процитировал я собственные мысли, неловко улыбнувшись.

Но Елена не обиделась, а только улыбнулась еще шире.

— Дядя сказал, что вы теперь с нами будете.

— В каком-то смысле… — пришлось согласиться.

И между нами повисло молчание. Я как-то и до всего этого безумия не слишком-то ловко с девушками общался, а теперь и вовсе без понятия, что должен говорить. Как ни крути, ничего, кроме опасения по отношению к ней, я не чувствую.

— Так как тебя зовут?

— Фестер.

— Ну, а как меня, ты уже знаешь. Я, кстати, гимнастка и ассистентка дяди. А еще помогаю по мелочи. Вот, собственно, и все.

— Понятно… ну а мы просто рабочие. Будем помогать в меру своих сил.

И опять молчание, которое уже неловко затягивалось. Хотя меня больше волновало медленно сдвигающееся по орбите солнце. Оно медленно клонилось к закату, но было все еще достаточно высоко. Уже не имея сил смотреть на него, я переключился на нетронутые тарелки.

— Спасибо за завтрак.

— Завтрак? Уже вечер, хотя это остатки с обеда. И… — Она неловко заправила прядь волос за ухо. — Я сама приготовила. Хочешь, могу кофе принести?

— Нет! Нет! Все отлично!

Я подхватил тарелку в руки и замер. Тело уже инстинктивно не стремилось даже делать вид, что собирается есть. Поэтому я просто взял вилку и начал ковыряться в пюре.

— Подожди, ты говоришь, уже вечер. Но разве ярмарка не должна была уехать в обед? Так Лаберти сказал?

— Ах, да. Дядя сделал для нас выходной. К тому же мы до сих пор не можем найти Робри, нашего фокусника. Его уже два дня не видели. Даже не представляю, что сделает дядя, если тот вернется. А он страшен в гневе, так что советую тебе его не сердить.

— Я запомню. Так и когда мы отправляемся?

— Ночью. Так как мы локомотив, то чаще всего переезжаем ночью, чтобы не сбивать расписания других. К тому же… — Елена чуть наклонилась, словно у нас тут заговор тысячелетия. — Мне велено тебе об этом не говорить, но дядя собирается устроить вам приветственную вечеринку.

Этого мне только не хватало. Но не могу же я об этом ей сказать прямо? Поэтому натягиваем радостную улыбку и врем:

— Звучит здорово.

К счастью или к сожалению, но грозящую молчанию неловкость прогнал скрип колес. Елена, имеющая возможность выглянуть из вагона, удивленно уставилась на что-то. К сожалению, мне такая роскошь была не позволительна.

— Что там?

— Полицейские, — недоумевающе ответила девушка, продолжая за чем-то наблюдать.

Я отложил тарелку и припал к стене. Еще утром я волновался, что такое количество щелей опасно, но сейчас был несказанно рад найти достаточно большую, чтобы посмотреть хотя бы одним глазком.

Обзор был размыт и ограничен, но я действительно увидел полицейские машины, разве что они не мигали. Сидящая рядом Елена комментировала происходящее.

— Вот и дядя вышел.

Я сдвинулся в сторону и скосил голову, чтобы изменить обзор и увидеть гигантскую фигуру Лаберти. В частности, я понял, что это он, по его китайскому халату. К нему из машины вышло трое человек, одного из которых я тут же узнал. Даже приглядываться не пришлось. Харвина я узнаю везде!

По всему телу прошла крупная дрожь. Появилось чувство, словно я крыса, загнанная в угол. По чистой случайности так оно и есть, ведь я сижу в углу вагона, под солнечным светом, а буквально рядом со мной Харвин со своими верными псами.

— Что они там обсуждают?

— Отсюда не услышать, — ответила Елена, но ее лицо было недовольно сморщено. — Надеюсь, Матео и Диего успели спрятаться. Кстати, у вас ведь тоже нет паспортов.

Удивительно, что она переживала о такой незначительной вещи, как документы, в ситуации, где под угрозой была моя жизнь. А Ник просто продолжал дрыхнуть, мне бы так…

Но натянутые нервы не позволяли, вместо этого я только усилил напор, стараясь рассмотреть, что там происходит. Вот Лаберти что-то говорит, Харвин показывает ему удостоверение (наверняка фальшивое, хотя с его возможностями, может, и настоящее), Лаберти протягивает ему папку с бумагами. Харвин на них даже не взглянул, так просто пролистал пару страниц и что-то высказал со своим обычным серьезным лицом, указывая на вагоны.

Я нутром почуял неладное. Он хочет обыскать вагоны! Все! Это конец! Прощай, воля, привет, камера, если не электрический стул.

Однако ни один из его людей так и не направился в сторону локомотива. Они поговорили еще пару минут, и Харвин уехал, а Елена тут же спрыгнула на землю и поскакала со всей скорости к Лаберти.

Смотреть дальше уже не требовалось, так что я вернулся в исходное положение, только подальше отодвинул тарелку с неудавшимся завтраком. Чувство безысходности медленно наполняло тело, не позволяя шевелиться, хотя желания шевелиться у меня вовсе не было.

Со злости даже пнул Ника, мирно сопящего из-под брезента. Но тому хоть бы хны, пробубнил что-то и снова засопел.

Вагон резко дернуло, и на том же месте, что недавно, появилась Елена. Лицо ее было взволнованно, но не переставало лучиться улыбкой с детским восторгом.

— Собираемся! Тут копы ищут беглецов, так что пакуемся и сматываем удочки! Чтобы наших в придачу не загребли!

И словно ураган, исчезла так же стремительно. Хорошо, хоть захлопнула за собой дверь. А мне надо бы собраться с мыслями: для начала мы уезжаем, причем немедленно — это хорошо; потом, Харвин точно не мог знать, что мы здесь, об этом ни Маглен, ни Питер не знали, к тому же он не стал бы просто так уезжать, не прихватив нас с собой. Ну или, по крайней мере, не убив. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Через некоторое время послышался гудок, и локомотив медленно начал двигаться. Мне больше не хотелось спать, так что я просто спрятался под брезент и просто ждал, когда мы остановимся.

Продолжение следует...