Жизнь в долине. Городская скука

Сквер, Бодлер и поэтесса

Июль. По пыльным улицам медленно, нехотя каталась одинокая уборочная машина в напрасной попытке смыть вездесущие пыль и песок. Она в легком цветастом сарафане бродила в старом центре города в поисках чего-то что смогло бы побороть ее скуку. Бесконечные проулки сменяли друг друга пока она не дошла до небольшого сквера. Пьянящий аромат цветущей липы окутывал весь сквер. Она пройдя весь сквер наткнулась на широкую зеленую скамейку с облупившейся от времени краской. На ней сидела хрупкая, болезненно бледная, будто выдуманная, волшебная девушка в в темной, длинной юбке и легкой бордовой блузе. Поставив на колени сумку она что-то искала. Но вот из сумки она достала небольшую книжку в мягкой желтоватой обложке. Девушка начала листать книгу изредка вчитываясь а текст, но тут ее светлое лицо исказила то ли злость, то ли презрение и она с силой выдернула тонкий лист и с громким хлопком припечатала его к скамье. Она закрыла книгу, подорвалась с места и стремительно направилась вглубь сквера, но остановившись в нескольких шагах, развернулась и вернулась к скамейке, швырнула книгу рядом с листком и ушла. Мечтательница осторожно, крадучись, подошла скамейке лежал брошенный незнакомкой сборник стихов Бодлера. Она села рядом с книгой и шепотом прочитала - «Цветы зла». Она взяла сборник в руки. Из под мягкой обложки выскользнула тонкая, желтоватая страница. Страница плавно опустилась на песчаную дорожку перед скамейкой. Вверху красовалось витиеватое «Альбатрос». Она нагнулась и подняла листок. Пробежав глазами по строчкам она дошла до последнего четверостишья и остановилась. Последнее четверостишье было выделено ярко-желтым маркером. Она встала со скамьи и шепотом прочитала выделенное в слух - «Поэт, как альбатрос, отважно, без усилья

Пока он – в небесах, витает в бурной мгле,

Но исполинские, невидимые крылья

В толпе ему ходить мешают по земле.»

Ниже были две аккуратно выведенные строчки - «Моя поэтесса, буду ждать тебя сегодня вечером в сквере. Приходи! Твой покорный слуга А.». Она снова опустилась на скамейку. Хоть она никогда не писала стихи и никогда не станет как та самая поэтесса, она решила, что обязательно дождется этого до беспамятства влюбленного А. и вернет ему оставленный таинственной, гордой, но такой холодной поэтессой сборник Бодлера в мягкой обложке.

Искупление перед ангелом

На сквер опускался теплый летний сумрак. Она все сидела на скамейке и листала сборник стихов. Загадочный А. должен был прийти с минуты на минуту. Зашуршала песчаная дорожка и к скамье вышел молодой человек. Она пригляделась и поняла, что перед ней стоит Путешественник, тот самый, который несколько лет назад, зимой незваным гостем пришел в долину и разрушил спокойную рутину ее обитателей. Теперь же он быстрым шагом направился к скамье до безобразия влюбленный, в надежде встретится с поэтессой, но заметив ее он помедлил и осторожно опустился рядом на скамью.

Легкий летний вечер передал свои права густой темноте и духоте позднего вечера уже постепенно перетекающего в ночь.

Она достала из книги вырванный листок и протянула ему - «Это твое?».

Он кивнул и аккуратно, не касаясь ее рук забрал листок. Они не кольцо минут сидели молча, не смотря друг на друга. Накрапывал легкий летний дождик упорно стараясь сбить висящую в воздухе духоту и дорожную пыль. Она поднялась со скамейки и пошла в сторону своего дома. В маленькую серенькую комнату в коммуналке с небольшим окном в двойной деревянной раме и с широким подоконником. Она вышла из сквера. Сладкий запах липы сменил еле заметный запах дождя и сырого асфальта. Она огляделась в поисках таксофона. В нескольких метрах на углу сквера стоял таксофон. Она подбежала к телефону и подцепив черную трубку, быстро набрала номер.

Путешественник как только она скрылась из виду убрал вырванную страницу в карман и пролистал брошенную на скамейке книгу, достал ручку что то быстро черкнул на странице, и побежал вслед за ней.

Она стояла около таксофона и робко оглядывалась по сторонам, с мокрых волос по оголенным плечам катились дождевые капли. Он подбежал к ней, стянул с себя пиджак накинул ей на плечи и протянул ей открытый сборник. Вверху открытой страницы витиеватое «Искупление» расплывалось от частых дождевых капель. Она шепотом прочитала три четверостишья и снова споткнувшись о четвертое остановилась и посмотрела на путешественника. Он перевел взгляд с нее на книгу и так же шепотом прочитал - «О ангел счастия, и радости, и света!

Бальзама нежных ласк и пламени ланит

Я не прошу у вас, как зябнущий Давид…

Но, если можете, молитесь за поэта

Вы, ангел счастия, и радости, и света!»

Он посмотрел на нее. Мечтательница молча вернула ему сборник и подняла на него взгляд тихо, но очень уверенно произнесла - «Твой ангел радости увы познал тоску и грусть, и ночью бледный сторах. Твой ангел радости, увы, страдал не раз… твой ангел кротости знаком и с тайной злостью» - она остановилась, насмешливая улыбка скользнула по бледным губам - «Она поэт - не ты! Молится буду за нее, чтоб ты оставил и ее»

Мечтательница скинула с мокрых плеч пиджак. Из за поворота выехала машина и медленно прокатившись по пустой узкой улочке остановилась рядом с ними. Она подцепила и выжала насквозь промокший подол, открыла переднюю дверь и села в машину. Машина двинулась и медленно покатилась вдоль сквера, оставив позади промокшего Путешественника.

Встреча с Мастером

Август. Жаркое красно-оранжевое закатное солнце лениво скатывалось за крыши бесконечных многоэтажек. Город сморенный дневной жарой прятался в душных квартирках. Дул уже по-осеннему холодный ветер. Она куталась в большую джинсовую куртку и еле волочила стертые в кровь туфлями ноги в поисках ближайшей станции метро. На плече болтается затертая полу-пустая сумка. Повернув за угол, она выходит на знакомый проспект. В такое время редкие прохожие, снующие тут и там, скрывающиеся во дворах, теперь спешили укрыться от изнуряющей жары в метро. Вдалеке показалась знакомая фигура. Ноги в кружевных колготках сами пустились вскачь. По проспекту шел Мастер. Он давно уже растерял всю свою нежность и привязанность, теперь он жил один, но все еще мог часами сидеть у окна разглядывая снующих по городу людей и проезжающие мимо машины. Теперь он привык к кофе и к незамысловатым романам, теперь он курил по три-четыре сигареты в день и учился в местном университете на филолога. По средам ходил в литературную мастерскую, по вечерам водил в кафе задумчивую низкорослую кучерявую однокурсницу. Мастер часто звонил в маленькую коммунальную комнатушку и рассказывал - рассказывал о себе, учебе, новой подружке и мастерской. Часто в конце их полуночных разговоров он сбивчиво, но очень искренне благодарил ее за то, что помогла ему. Мастер поравнялся с Мечтательницей лишь едва улыбнувшись, сказал одними губами «спасибо!» быстрым шагом направился к метро. Она оглянулась махнула ему рукой и поплелась дальше по полу пустому проспекту, находу решив, что до дома дойдет сегодня пешком.

Выходное утро

Выходной день. Вся коммунальная квартира разморенная ранним, летним утром еще спала. Солнце едва пробивалось в зашторенное окно. Проскользнувший в комнату лучик скакал по серым стенам и в конце метнулся на кровать, где лежало небольшое зеркальце. Он отскочил от зеркальной поверхности и начал упорно светить в открытый шкаф перед которым стояла Мечтательница. Она, пошарив по полкам, вытащила кремовое платье с короткой пышной юбкой. Натянув розовые кружевные колготки, она выскользнула в общий коридор, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить соседей. Добравшись до общей ванной, она закрыла за собой дверь и начала аккуратно стягивать накрученные вчера бигуди. Один за одним темные локоны падали на плечи. Покончив с прической, она снова вернулась в свою комнату. В комнате, на кровати, на смятом покрывале сидел Студент и крутил в руках маленькое зеркальце. Она, заметив нежданного в столь ранее время гостя, взвизгнула, быстро прикрыв рот руками. Студент весело рассмеялся и протянул ей карманное зеркальце. Она улыбнулась, забрала зеркало, и подбежав к маленькому письменному столу, вытащила из ящика розовую помаду. Накрасив губы, она повернулась к Студенту и молча махнула рукой, призывая его встать с кровати. Как только он встал и отошел к двери она заглянула под кровать и выловила оттуда коробку с единственными туфлями на каблуке.

На улице было тепло, во дворе никого не было и только пара птиц на деревьях пели свою никому не понятную, но такую веселую песню. Он стоял около машины, уперевшись на открытую дверь. Она соскочила с крыльца и чуть ли не вприпрыжку добежала до машины, быстро поцеловала его в щеку и села на переднее сиденье машины. Машина тронулась с места, заиграло радио. Город просыпался. В свои права вступало солнечное, ленивое утро.

Мысли вслух

В маленькой серенькой комнате было неспокойно. Мечтательница, с растрепанной прической и все в том же кремовом платье, то бегала по комнате из угла в угол, будто искала что-то, то удрученно, тряпичной куклой, опускалась на кровать. Туфли неуклюже завалились на бок у двери и ждали, пока хозяйка успокоится, и снова надев их, радостная выскочит на крыльцо. Мечтательница подорвалась с кровати, подбежала к домашнему телефону, схватила трубку и легкий писк кнопок зазвенел на всю комнату. Гудок, еще один и еще… Студент не отвечал, обещал позвонить когда вернется домой. Прошло три часа, но в ответ все та же тишина. Она, уже готовая плакать от страха и злости на себя за то что ничего не может сделать, швырнула трубку на кровать. Несколько минут в комнате стояла звенящая тишина, пока не зазвонил телефон. Она подлетела к кровати и подняла трубку. Звонил Мастер. Мечтательница, захлебываясь слезами чуть ли не кричала в трубку что с ним что-то случилось и она что-то срочно должна предпринять. Мастер успокоил ее и предложил вместе дойти до дома Студента и проверить. Мечтательница наотрез отказалась и решила идти одна. Она вернула трубку на место, и нацепив туфли, выскочила на улицу.

Тишину ночной улицы нарушал размеренный стук каблуков. Спустя мучительные два часа она смертельно уставшая, добежала до его дома. Три ступеньки крыльца и вот она уже набирает заветные цифры на домофоне. Раздался сонный голос Студента. Она наконец-то облегченно выдохнула и сказала чтобы утром, как только он проснется, обязательно позвонил ей. Она медленно поплелась в уже знакомый сквер не желая проводить остаток ночи в душной коммунальной комнате.

В сквере по прежнему пахло липами. Было свежо и тихо. Мечтательница медленно свернула на тропинку, ведущую к старой, зеленной скамейке. На скамейке, скрытый ночной темнотой, сидел Путешественник и вглядывался в звездное небо. Она быстро развернувшись на месте, пошла обратно, но услышав окрик - «Зачем убегаешь? Я здесь жду тебя каждый день с нашей последней встречи» все же остановилась - «Зачем я тебе?». Он остановился в нескольких метрах и посмотрел прямо на нее - «Я хотел объясниться!». Мечтательница вздохнула, и отведя от него взгляд, ответила - «Я все равно ничего не смогу понять. Я ни хочу тебя понимать…»

Путешественник просто кивнул и вернулся к скамейке, ведь он знал что она скажет именно это. Теперь это просто его мысли сказанные ею в слух.

Искусство

Сентябрь. Быстро пожелтевшие березы уныло качались на ветру. Около выставочного зала цвели кусты душистого, белого шиповника. Мечтательница поправила длинную вельветовую юбку и перешагнула высокий порог выставочного зала. Здесь выставлялись работы ее старой знакомой - настоящей художницы. Статная девушка с непослушными рыжими волосами. Сейчас она, в голубом платье с воздушными рукавами, стояла в другом конце зала уперевшись руками в бока, непринуждённо разговаривала с одним из посетителей, попутно разглядывая слонявшихся по небольшому залу посетителей выставки. За ее спиной на длинном столе во всю стену раскинулся фуршет. Мечтательница медленными маленькими шагами двинулась по залу. Она разглядывала картины. Они были не детальны и простоваты, но в них чувствовались уют и тепло, но вот прямо напротив, как год назад, раскидистый грушевый сад, жужжащий рой пчел и вязкий, малиновый закат. Что-то знакомое кольнуло беспокойный ум и быстрой стрелой метнулось к сердцу. Эти мотивы она уже где-то видела… Мечтательница развернулась на месте и быстрым шагом двинулась дальше по залу. Следующая картина тоже оказалась до боли знакомой. Сквозь густые ветви высоких деревьев пробивается яркий солнечный свет, из ветвистого куста папоротника выглядывает напуганный мышонок и целый рой блестящих, волшебных фей над кустом. Внизу холста из-под рамы выглядывало размашистое «Maître». Она протянула руку к подписи, но вовремя одернула руку. Из-за спины послышался звонкий веселый голос Художницы - «Здравствуй пташка! Наконец-то выдалась минутка с тобой поболтать. Как ты? Сколько же мы не виделись? Где ты все это время была?». Мечтательница лишь загадочно улыбнулась и пожала плечами. Рассказывать про долину не хотелось. Художница рассмеялась, и взяв ее под руку, потащила к столу - «Пойдем я тебя кое с кем познакомлю! Тебе он точно понравится! Здесь есть и его картины». Мечтательница огляделась по сторонам и заметила что перед столом стоит Мастер и его кучерявая однокурсница, напротив него стояла Поэтесса из сквера и что-то сумбурно рассказывала. Художница подтащила Мечтательницу к столу и представила. Мастер лишь усмехнулся и сообщил Художнице, что давно знаком с ее подругой.

Разговоры по душам

Шампанское весело искрилось в бокале. Зачем же она вчера забрала этот злосчастный сборник? Теперь казалось что он прожигает сумку и сквозь нее обжигает ногу. Мечтательница сидя на ступенях уже давно закрытого выставочного зала, слушала причитания Художницы, монотонно постукивая каблуком о ступеньку. Художница оставила попытки выпытать у подруги где же она пропадала и когда успела познакомится с Мастером и теперь рассказывала о веренице тщетных попыток продать картины, о проблемах в личной жизни и об утопленном горе в бесчисленных бокалах. Мечтательница оторвала взгляд от бегущих на перегонки пьянящих пузырьков, по освещенной закатным солнцем шла Поэтесса. Она уходила, а мечтательница так и не рассказала ей все что хотела. Сначала побоялась, а теперь, когда шампанское развязало язык, хотелось поделится всем. Мечтательница быстро распрощавшись с подругой, обещала ей вечером обязательно позвонить и кинулась за исчезающей за поворотом Поэтессой. Нагнала она ее уже только на шумном проспекте, и всучив сборник стихов, выпалила – «Мне нужно кое-что тебе про него рассказать». Поэтесса нахмурилась – «Про Бодлера?». Мечтательница отдышавшись, помотала головой – «Нет, про того, кто подарил тебе этот сборник». Лицо поэтессы исказило в отвращении – «Нет уж! Про него и слышать ничего не хочу! Он видите ли будет о ком-то грезить, а я должна мучиться?!». Мечтательница лишь улыбнулась в ответ и забрала сборник. Поэтесса попрощалась и быстро скрылась в шумной, спешащей по домам толпе. Мечтательница присела, положила книгу на бордюр и медленным шагом, пошла вдоль проспекта в свою тихую серенькую комнату. И только ветер ловко шуршал страницами, будто искал нужный стих.

Мастерская

Вдоль широкого бульвара катились автомобили. Спрятавшись от шумных прохожих, птицы насвистывали веселые песни. Поэтесса медленно прогуливалась по бульвару до небольшого кирпичного здания - литературной мастерской. Сегодня среда, а значит сейчас он там. Она размеренным шагом вышла во двор мастерской. Пахло яблоками и сигаретным дымом. Цвели яблони, скрывающие крыльцо. Она закинула сумку на плечо, и прихватив длинную юбку, пошла по пыльной узкой тропинке, сквозь небольшой яблоневый сад. На крыльце, оперевшись о дверной косяк плечом, курил Мастер. Она остановилась напротив крыльца, достала небольшой, завернутый в желтоватую бумагу холст и протянула ему - «Я принесла, то что ты просил». Он нехотя оторвал взгляд от яблонь, забрал у нее пакет и махнул рукой в сторону мастерской - «Пойдем». В мастерской было пыльно и душно. На столе валялись росчерки и исписанные листы бумаги. На конфорке недовольно бурлил забытый кофейник. Поэтесса сняла кофе с плитки и разлила по стоящим рядом кружкам - «Когда вы познакомились?» - она протянула ему кружку, выжидающе смотря в глаза. Мастер сразу понял о ком речь и слишком хорошо знал Поэтессу чтобы делать вид что не понял о чем она говорит - «Когда я уезжал в долину мы жили там вместе. Не говори ей что мы давно знакомы… она думает что я всю жизнь прожил там». Поэтесса кивнула и ничего не сказала, хотя целый рой вопросов кружил голову. Мастер поднялся с табуретки и выходя в сад, кинул, будто невзначай - «Я ее любил, но теперь наши пути разошлись. Я очень ценю ее и буду ей благодарен до конца жизни… она очень многое для меня сделала, не зная обо мне толком ничего». На город лениво опускался вечер. Закатные лучи разрезали оранжевыми полосками небо. Поэтесса задумчиво размешивала кофе и смотрела на цветущий яблочный сад за окном.