Жизнь служанки. Из грязи в... Мэри и Марья

Глава 1

Жизнь служанки. Из грязи в...

Мэри и Марья

Не могу понять, как так получилось, что именно на описания быта дворянской усадьбы Джейн Остин равняются большая часть читательниц. У наших авторов таких описаний не меньше. Так что простите меня за заголовок, писать я буду не только об Англии, обещаю!

Работа мечты! Жизнь простой девушки в деревне, неважно, российская она или британская - трудная доля. Семьи были большими, хозяйство - натуральным, продукты - скоропортящимися, свет - солнечным, освещение - отвратительным, отопление - опционным, труд - малопроизводительным и в большинстве своём ручным.

А если на календаре 1809 год - так это вообще мрак. Хотя и в этом веке можно было найти свои плюсы: все продукты без ГМО и предельно свежие, ибо холодильников не существовало в природе. Перефразируя товарища Булгакова вы ели или свежую рыбу, или тухлую. В России, впрочем был ещё один минус - крепостное право. Решить изменить свою судьбу простая поселянка права не имела. В отличие от своей товарки с туманного Альбиона...

Самая вожделенная профессия для простой девчонки из деревни - работа горничной. Живешь в тёплом и чистом доме, одета, обута, накормлена, да еще и платят (британке). Не работа - мечта!

И пишу я это "мечта" без всякой издёвки. После работы в поле под палящим солнцем, дома - с ухватом, веретеном и скотиной, одним глазом следя за малолетними братьями-сёстрами, вторым - за чугунком в печи, третьим посматривая на веретено или спицы, работа горничной девушке действительно казалась раем земным.

Самая растиражированная картинка горничной - это девушка в темном платье с белоснежным фартучком, со строгой прической и наколкой в волосах. И российских сенных девушек, и британок господа режиссёры видят одинаково. Мода была такая!

Ах, как порой меняются термины! Во времена Джейн наколка - это кусочек кружева в волосах девицы, имитирующий чепчик, а нынче - творение тату-стилиста. На коже девицы из 19 века никаких рисунков, конечно, нет. Хотя... ;), бывало всякое и в те весёлые времена. Что там разглядишь, когда взору открыты только милое личико да кисти рук.

Но это, так сказать, парадный вариант! Конечно, он идеально подходит для фото или кинокартинки, но вот в жизни малофункционален. В таком наряде много по дому не поработаешь. Пыль смахнуть с резной позолоченной картинной рамы можно, но следы от пушистого веничка-дастра из пёрышек вполне могли остаться и на белоснежных накрахмаленных манжетах, и на кружеве передника. А ведь вся эта вышивка - ручной работы.

В России-матушке горничные девушки от такой заботы были избавлены - камины были больше для красоты, большие и богатые дома топили печами, сложенными по голландской технологии: чисто - топка была максимально закрыта, красиво - всё в ярких глазурованных изразцах, экономно - дровишки свои.

Пыль в английском доме - не та пушистая серая пыль начала века 20-го (в 21 веке городская пыль - это уже на 80 % сажа от покрышек). В начале 19 века все горизонтальные поверхности очень быстро покрывались сажей и угольной пылью. Отстирать её - занятие затруднительное, а передник ведь ещё и накрахмален.

Присмотритесь к картине внизу - горничная в тени, отдёргивает балдахин кровати. Передник девицы, подающей утренний кофе своей хозяйке - серенький, из грубой ткани. Скорее всего - это вообще личная камеристка своей госпожи и кофе она варила сама, не доверяя тонкий процесс кухарке. И платье останется чистеньким..

На фото и картинах мы видим на служанках строгого покроя платья не всегда чёрного цвета, какими любят одевать горничных киношники. Конечно, никто позировать художнику или фотографу в затрапезном виде не станет. Так что мы имеем возможность лицезреть только, так сказать, парадные варианты.

Подавать хозяйке завтрак в постель или чай гостям, принять у леди верхнюю одежду или подать утреннюю - вечернюю корреспонденцию можно и нужно элегантно. В этом случае горничная - лицо дома, по её вышколенности и аккуратности будут судить о самой хозяйке, так что требования к девушкам, поступающим в услужение, были строгими.

Чаще всего за закрытыми дверями девушка была одета в серый длинный халат с длинными рукавами и завязками на спине, чтобы не испачкать платье. Вот в нём отлично можно было справляться с многочисленными обязанностями, не страшась за чистоту и целостность весьма немногочисленной одежды.

За нерадивость британку просто увольняли, а нашу с вами соотечественницу ждала порка на конюшне.

И неизвестно ещё, что более жестоко: оправившись от розог русская девушка продолжала работать в доме или оказывалась на менее престижной работе огородницей, прачкой, скотницей. Британку ждала улица - без рекомендаций на работу её не возьмут, а чтобы добраться до дому нужны деньги. Многие выбирали панель.

Глава 1

Пыльная работёнка в доме Беннетов. Горничная в британском (и не только) доме. Мэри.

Мы помним, что британское общество делилось на 9 классов: Высший высший, средний высший и низший высший. То же самое со средним и низшим, градация шла по титулам и богатству. Беннеты относились к низшему высшему классу. 1% от населения Британии.

На часах пробило 4.30. Спят все слуги, и только горничная Мэри в сером застиранном халате поверх старенького бумазейного платья, позевывая в кулак и ёжась от утренней свежести, торопится в кухню.

Её первая обязанность на сегодня - растопить печь, чтобы кухарка времени зря не теряла, да натаскать воды из колодца в большущую бадью, что стоит на краю плиты.

Этой водой будут пользоваться и для приготовления еды, и для мойки овощей и для мытья посуды. Вода в чайники тоже польётся отсюда. Так что 5-7 вёдер - это разминка. Может случиться так, что придётся Мэри побегать ещё, если затеют внеплановую стирку.

Миссис Беннет мадам крикливая и вспыльчивая, попадаться ей под руку нет охоты, а потому туфли с войлочными подошвами неслышно ступают по коврам. Как ни щекочет нос сажа из камина, а чихнуть - значит поднять такие клубы, что потом замучаешься оттирать её. Так что совок и щётка в руках проворной Мэри мелькают осторожно, а ведро быстро наполняется серым порошком - шлаком.

В доме Беннетов всего 4 камина, плюс кухонная плита, так что "утренняя зарядка" быстро накачает мускулы простой деревенской девчонки из ближайшей деревни. Камины мало очистить, их нужно еще подготовить к новому дню: красиво и правильно уложить в камин растопку из щепок и принести полное ведерко угля.

Само бронзовое ведро должно сиять, как и щипцы, кочерга и решётка или экран перед камином. Пока натираешь - считай: короткий отдых. Зимой камины зажигаются с утра, летом - ближе к вечеру, когда хозяева и их гости соберутся в гостиной или столовой.

Но долго рассиживаться некогда. В кухне уже гремит кастрюлями и чайниками кухарка, потянуло ароматом овсянки и жареных яиц, стоит поторопиться, чтобы успеть сесть за стол и не попасть под разнос старого дворецкого.

Доход мистера Бенета аж 2 000 фунтов. Это позволяет ему держать достаточное количество прислуги: кухарку с помощницей, дворецкого, экономку, конюха с мальчишкой на подхвате, лакея, садовника, скотника, камеристку для супруги и горничную, Мэри. И пусть ей всего 15 лет, зато какое личико румяное.

Первый чай, на часах не больше 10.00, леди проснулась, но ещё не вставала.

На столе в кухне на общем подносе нарезанный ломтями серый ноздреватый хлеб. Белый пшеничный и булочки в печи - для господ. Сливочное масло - тоже для них, а слугам и топлёного нутряного жира достаточно.

Это им ещё повезло, дворецкий рассказывал, что в Лондоне кухарки из приличных домов частенько продавали яйца и жир, предназначенный для слуг и остатки от трапез господ, всем желающим, у кого хватит деньжат заплатить за угощение. Дешевле, чем в лавке, но для кухарки чревато скандалом с экономкой.

Чай не такой ароматный, как господский, но вкусный. Фермерам и арендаторам о таком только мечтать остаётся. Это заварка от вчерашнего хозяйского чаепития, если её залить свежим крутым кипятком да чуток притомить на плите, то не хуже господского крепость и аромат. В Лондоне и его можно продать в лавку, надо только хорошенько просушить сначала. Тоже пенни в кухаркин кармашек.

Долго за завтраком слуги не засиживаются - хозяйство большое.

А ей пора господ да их дочек будить. Захватив ведро горячей воды, горничная споро поднимается по лестнице, предназначенной для слуг, на второй этаж. Быстро наполняются кувшины для умывания, разносятся по комнатам. Первый достаётся хозяйской спальне, заодно открываются шторы на окнах, откидывается балдахин кровати. Ничто не смущает привычную ко всему служанку - спят хозяева часто в раздельных комнатах, своему хозяину поможет лакей. Её обязанность - хозяйка.

Пока та плещется в умывальном тазу, Мэри надо успеть на кухню за чайным подносом. Кухарка уже заварила чай, сделала тосты с маслом, поставила сахарницу, вазочку с джемом или мёдом, кувшинчик сливок.

Это самый первый чай, лёгкий, чтобы взбодриться и согреться. Спустившись к завтраку, хозяйка попотчует себя более плотным и сытным угощением. Будет и каша, и молоко, и белый хлеб, и булочки со свежим сливочным маслом, и мёд, и ветчина, и яйца всмятку, и чай с кофе.

Что удивительно, утро хозяйки русского поместья, барыни Благодатской, почти ничем не отличалось от утра её островной товарки, миссис Беннет (смысл фамилии тот же: благословенный, благодатный (фр. версия фамилии). Зато у русской горняшечки, Маши, совсем другие хлопоты.

Маша

Все мы помним бессмертное:

" ...Позвала к себе Чернавку,

И наказывает ей,

Сенной девушке своей,

Весть царевну в глушь лесную

И связав её, живую,

Под сосной оставить там

На съедение волкам..." Треш просто.

Всем понятно, кто будет отвечать за пропажу государевой дочки. Но, выполнив приказание, Чернавка возвращается к своей хозяйке. Почему? А выхода нет - она крепостная и полностью в воле своей хозяйки.

К сену эти девушки не имели никакого отношения, как ни подсовывай нам ИИ скабрезные фото. Сени - это прихожая флигеля или дома, расположенная с северной и восточной, не парадной стороны дома. Парадный вход и флигели максимально удалены. Фактически - это дом, внутри которого ещё один дом. Были сени холодные и теплые, без отопления или с небольшими печками.

В холодных сенях, где температура не опускалась ниже +5 С, в коробах и сундуках хранился садовый инвентарь и верхняя теплая одежда. В ларях, пересыпанные стружкой, покоились яблоки и груши, морковь, свекла и капуста. В тёплых сенях стояли прялки и ткацкие станки, вышивальные пяльцы и кружевные валики. Сенным девкам просто так, без работы, сидеть невместно! Большую часть светового дня они проводили в сенях, в которых работали, ожидая оклика хозяев. Тут же, по лавкам, спали.

Буквально, девушки по вызову!

Принести-унести, помыть-почистить, сбегать куда или позвать, спеть-сплясать, помочь кухарке или няньке. А между делом плетут кружево, прядут пряжу, вяжут и вышивают приданое хозяйским дочкам. Зовут их первыми, кормят последними.

Самая неквалифицированная рабочая сила на деревне и в поместье. Так хоть не в поле, в три погибели согнувшись, а в усадьбе. А не вот это непотребство голорукое да голоногое..

Эх, Маша, горюшко-горняша. На нашем календаре 1809 год. Почему? Сама не знаю... Захотелось!

Мэри в Лонгборне как раз готовит своей хозяйке, миссис Беннет, первую утреннюю чашку чая. В России, в имении Отрадное, Маша занята тем же в опочивальне своей хозяюшка, барыни Благодатской. Вот только по холодному гулкому дому, продаваемому сырыми сквозняками, Маша в войлочных туфлях не бегает с ведром для угля и совком. Для того в русском барском доме истопники имеются.

О туфлях Машенька 15 годов от роду только мечтать может. Она их видела, да, но никогда не надевала. Зимой и летом босиком по полу бегает. А если на двор или в сад, или в лес зачем барыня пошлёт, так зимой валенки есть, а летом лапти.

Или сенных девок отправит, ибо ей не по чину. Некоторые её товарки за всю жизнь туфли ни разу не примерили, да и разная у них жизнь бывает.

Её забота - развлекать хозяйку. Нитки распутать, коли вышивать примется, достать книги расчётные, передать кухарке поручение и поднос с заедками доставить. Волосы расчесать и переплести косу, новый чепчик из обрезков батиста сконструировать. И всё - с улыбкой, с поклоном глубоким, очи в пол потупив.

Её спальное и рабочее место - у порога светёлки её хозяйки, на войлочной кошме и рядом с ней, от рассвета до рассвета. Она горничная - горняшка, потому что в отличие от сенных девушек обитает в хозяйской горнице, светлице.

Делай, что велено! Круг её обязанностей простой - делай, что прикажут: пой, пляши, молчи, спину подставляй, если хозяйка гневается и постельку барину грей, если прикажет.

Дела у её хозяев идут неплохо, сахарный заводик работает, на казённый завод изрядно отправляют по первопутку водок да наливок, полотняный завод тоже приносит неплохой доход. Так что своих людишек Благодатские не продают. Больше трёх сотен душ у них да деревенек с пяток.

У каждой дочки свои горняшечки: с платьем управиться, новой вышивкой освежить наряд, прическу сделать, песню спеть о любви несчастной.

А в дому до полусотни прислуги работают. Есть кому на кухне работать и к столу подавать, кому полы воском натереть и в прачечной с бельём разобраться, с огородом, садом или ягодой управиться.

Вот как ягода-то пойдёт, так и забудут девки сенные да горничные, когда спали: киевское варенье из вишни в цене, по пяти рублёв за фунт в Петербурге идёт. А что тот фунт, ам и нету!

А попробуй ту вишню на решетах с сахаром трясти по трое суток, да в тенечке и ветерке. Чтобы сок не отдала, не сгнила, а завялилась, высохла до мягкости. Зато и самой можно полакомиться, пока собираешь ягоду. Хозяйка за то не бранится, лишь грозится батогами, а у самой искры в глазах пляшут. Деньги с той продажи пойдут на приданое юных барышень. О приданом дочек русская барынька всегда печётся, а коли сыновей нету, то и старшая наследницей станет. Мы люди не дикие, майоратом дочерей унижать не станем.

И сами девицы без работы не сидят: вышивают по батисту и шёлку, читают много, на иностранных языках разговаривают, поют и музицируют, науки изучают. Их горняшки вон и по-английски, и по-французски лясы точить умеют, и грамоте обучены. Хозяйка озаботилась - такую девку ежели продать, так до двух сотен рублей можно выручить. Дорого ученье!

Спит Маша на полу, а не на кровати. Удобно и экономит место. Проснулась, скатала валик и под кровать хозяйки спрятала. Какая простыня, какая подушка?! Вы ещё перину вспомните. Хорошо, хоть одеяло есть, всё же от двери порой дует. Скинула сарафан, да так, в рубашке до пят девушка спать и повалилась.

С первыми лучами зари ей просыпаться, а засыпать - как получиться. Намедни до полуночи барыне пятки чесала, комаров гоняла да сказки рассказывала. А я обозвала её Благодатской. По возрасту и состоянию души и кошелька как раз подходит!

Вот ведь незадача - много детей барыня родила, да только пять дочерей в возраст вышли. Все остальные пятеро деток - на погосте. Кто в младенчестве помер, кто вовсе на свет не родился.

Для справки не верящим в перманентные беременности светских дам: за 6 лет брака Наталья Николаевна Пушкина родила мужу 4 детей: "Машку, Сашку, Гришку, Наташку" - цитата папеньки детей. Ещё одного ребёнка она потеряла на позднем сроке. Через 10 лет второму мужу она родит ещё троих детей. И это было нормой.

Все дети Натальи Николаевны выжили оттого, что жили долго в деревне, а не в холодном промозглом Петербурге.

42 года барыне Евраксии Алексеевне Благодатской - в преклонных годах уже, и Маша надеется, что отправят её сенной девкой в приданое одной из дочек хозяйки. Там и из сенных девок в горняшечки попасть можно, или в няньки - тоже хорошо. Нянек чаще замуж отдавали, нежели горничных.

Тяжела доля крепостная. Жить, зная, что ты - имущество, было для Маши привычным. С пяти лет она в усадьбе, за звонкий голосок хозяйка её в дом забрала, чтобы песни печальные пела или сказки рассказывала. Так что всякое уже видали Машины глаза...

Замуж выйти, за кого прикажут, а не по кому сердечко сохнет. И после замужества не факт, что вместе жить придётся - любого своего человека можно продать, коли нужда в деньгах появится, или проиграть в карты - такое тоже случалось.

Маша Богу неустанно молилась за хозяина своего, только к книгам интерес имевшего, а не к вину и картам. Но и тут - как повезёт. Любому постнику молодая свежая кровь может в голову ударить. Или не в голову, а много ниже...

Всё от воли хозяина или хозяйки зависит. Тут главное - не зевать и поворачиваться, чтобы глаз хозяйский не задержался на богатой косе или тонкой талии, а хозяйка не разгневалась за медлительность или слишком привлекательную внешность.

Вон Марфа уже не знает, как повернуться, чтобы спрятать под сарафаном растущее пузо, чтобы хозяйка не заметила. Не барин - она виновной останется. Тому что - приказал, она и явилась в его опочивальню. А не явилась бы, так управляющий за косы приволок, а опосля подлого действа на конюшню отправил, розог или батогов отведать. А там бы и конюхи разлакомились - мимо них такое не пройдёт.

А теперь прячется в сенях от хозяйкиного взгляда и дрожит, как листик осиновый. Недолго остаётся прятаться: или в омут головой отправится, или дитё сама удавит, а может так случится, что смилостивится барыня, да отправит загулявшую девку замуж в дальнюю деревню.

По одной досточке Маша над пропастью ходит, да понимает, что недолго её девичьей чести с ней оставаться. Не хозяину, так гостю уважаемому достанется, а то и лакей какой растопчет цвет девичий в темном коридоре.

Глава 2

Мэри

Оставив хозяйку распивать чаи, Мэри отправляется вниз. Двухэтажный особняк Беннетов был утроен просто и разумно.

На первом этаже располагались гостиная, библиотека, западная и восточная столовые с каминами и кабинет мистера Беннета. Второй этаж занимали личные комнаты господ и их дочерей.

Младшие дочки спали, как и многие в благородных домах, на монументальных просторных кроватях по двое. Никто в те времена подростковой мебелью не заморачивался. Частенько мебель служила хозяевам не одно десятилетие.

Ни в одной спальне камина не было - во избежание пожаров, комнаты обогревались от каминных труб, проходящих по внешним стенам дома. Почему не по внутренним? Бог их, британцев, поймёт...

В цокольном этаже располагались службы: кухня, прачечная, людская, ледник и комнаты для хранения продуктов и белья. Здесь было тепло и сухо от монументальной печи, здесь же находился земляной туалет (об этом изобретении - я расскажу подробнее несколько позже). В мансарде, без печек и жаровен, по двое в комнате ютились слуги.

Личные комнаты были только у старших слуг: экономки и дворецкого. Даже личная горничная госпожи делила комнату (и кровать ради тепла) с одной из служанок юных мисс. Не графская камеристка, чай. А что без жаровен - так огонь в доме вещь опасная, и угореть можно спросонок.

И во всех этих комнатах было необходимо вытереть пыль! Особенно в комнатах с каминами, от которых не только тепло распространялось, но и сажа летела, окрашивая все светлые поверхности, примешивая к атмосфере комнат изрядный аромат серы.

Ловкие пальчики девушки быстро прошлись по всем горизонтальным поверхностям чуть влажной ветошью после того, как метёлочкой отряхнула пыль и сажу с резных панелей на камине и стенах. Вся уборка всегда организовывалась сверху вниз, хотя резные части потолка протирали хорошо, если раз в месяц, но перед важными событиями - обязательно. В этом случае в помощь домашним слугам нанимали подёнщиц в деревне.

Для ухода за деревянной, а не изготовленной как наша - из опилок, мебели, вручную отполированной, имелось в запасе у Мэри средство из смеси натурального воска и скипидара. На чистый кусочек ветоши наносила она вязкую смесь и натирала мебель и резные панели, а через некоторое время проходила по ним же кусочком замши.

Следовало это делать Мэри по понедельникам и пятницам, но девица быстро смекнула, что есть возможность хорошо сэкономить и добавить несколько пенсов в свой кошелёк. Чуть поменьше лить мастики, а то и просто пройтись по дереву лоскутком замши, освежая блеск.

И всё это - голыми руками, без всяких перчаток, чистящих и уходовых средств.

Не избежали внимания Мэри и вот эти мягкие, уютные и безусловно дорогие кресла из натуральной кожи на фото вверху. Для них было припасено специальное средство - хлопковое, оливковое или льняное масло.

Импортное масло, хлопковое - из Персии или Америки, льняное - из России, оливковое - из Греции или Италии хорошо смягчало кожу, а стоило немало, экономка выдавала их девушке в маленькой мисочке. Да кто ж уследит, как толика малая в бутылочку перельётся. Дорогое масло и полироль у неё охотно покупал лавочник. Пенс к пенсу - вот уже и шиллинг. И с этого стола порой удавалось Мэри "отщипнуть" себе на приданое.

Вот уже и время завтрака, прозвенел гонг, которым дворецкий неукоснительно собирал членов семьи к завтраку.

Для Мэри - самое хлопотное время, зато и самое увлекательное: ухватить кусочек с блюда незазорно, коль не увидит никто. По чёрному ходу с крутыми лестницами мчится девушка из кухни с подносами, на которых тяжёлые серебряные судки с крышками установлены. Их надо поставить на буфет, на подогревательницы - серебряные спиртовки, чтобы не остывали. И не верьте, что ели остывшие блюда, раз кухня от столовой за 300 метров находится. Зимой даже ложки для обеда в таких подогревательницах к обеду подаёт Мэри, красотой любуется. И радуется, что не ей всё это добро после мойки чистить и полировать. И печалится - серебро всё же, дорого, а как же хочется себе в приданое хоть пару ложечек умыкнуть. Да экономка точно всё пересчитывает и до подачи, и после, когда посуда в кухню возвращается, а дворецкий пару раз в неделю всё это добро серебряное чистит.

Но Мэри девушка находчивая - обеды да званые ужины - хороший повод прикарманить пару ложечек или вилочку. Все гостьи с ридикюлями, кто же их проверять станет, а порой и вправду гости не стесняются - потихоньку в карман то кольцо для салфеток опустят, то вилочку для лимона. А на то и Мэри, чтобы шепнуть хозяйке на ушко, намекая на ловкость пальчиков дорогого гостя.

Самое главное - самой не попасться! А потому у Мэри есть схрон в саду, из него свои мелочи девушка домой носит нечасто, но регулярно. Никто о ней не позаботится так, как она сама!

Подала на буфет горячее, кофейник, чайник, на столе вазочки с джемом, вареньем, сливочным маслом, мёдом, сливки и молоко в кувшинчиках. Завёрнуты в салфетку поджаренные тосты. Бисквиты и булочки ждут на фарфоровом блюде.

Можно Мэри и самой чуток передохнуть.

За дверями гостиной присела на пуфик, прислонилась она головой в чепчике к стене и замерла, наслаждаясь недолгим покоем. Через полчаса, не раньше, прозвенит колокольчик для неё. Можно уносить грязную посуду и судки. А заодно - полакомиться вкусностями, оставшимися от господ.

На кухне до них желающих много найдётся. Но первый кус - ей!

Маша

Мало кто вдумывается в сакральный смысл выражения "крепостные души".

Помещики были властны над своей собственностью в прямом и переносном смысле. Они искренне и истово верили, что владеют и телами, и душами своих крестьян. И распоряжались ими, как их душенька захочет. Женили и выдавали замуж, разлучали семьи, а то и просто лишали возможности создать семью.. И я уж молчу про банальное насилие...

Одни имена у девушек, один возраст, даже время одно. А какие разные судьбы.. Как бы ни тешили свои мечты о "попадантстве" современные писательницы, пока никто не дерзнул "попасть" в тело крепостной из имения барыни Салтыковой. Уж больно незавидная судьба была у её крепостных женского пола.

До сих пор точно не выяснено, сколько душ погубила помещица, сколько женщин изуродовала. Да и Дзен быстренько наложит "вето" на подобные страсти, отправив автора на скамейку штрафников. И сколько на Руси было таких Салтыковых мужеска и женска роду...

Тише мышки сегодня перебирает Маша голыми пятками по наборному паркету, торопясь позвать у хозяйке дочку старшую. Хмурая барыня Евпраксия Алексеевна с самого утра, как привезли почту, не в духе. А как узнает новость барышня, Наталья Петровна, так и заголосит небось, а то и посудой кидаться начнёт. С неё станется!

Крутенького характера юная барышня - в маменьку. Третьего дня Глашке, подавшей слишком, по её мнению, горячую воду к умыванию, ошпарила тем кипятком пальцы. Маша самолично потом Глафире пальцы мазала гусиным жиром, да пеняла, что не проверила та воду.

На её место кухарка свою дочку мечтала поставить, да уж больно хорошо Глаша с волосами управляется - те у неё словно сами в кольца сворачиваются и на головке барышниной покойно укладываются. Вот и отомстила кухарка. Помог жир, даже волдырей не осталось. Зато теперь Глафира никому из дворни, крома Маши, не верит. И правильно делает!

Теперь Глаше осторожной надо быть вдвойне. А всё оттого, что в гости едет троюродный братец Петра Николаевича. Да не просто так, а с намерением! Мечтает он жениться на Наталье Петровне, первой дочке господской, старшенькой, раскрасавице. Ни разу её не видел, да на приданое щедрое разлакомился. А как увидит светлое личико Натальи Петровны, так и вовсе упрётся.

То и господам ясно, да как дело повернётся, неведомо. Могут отказать, уж больно родство близкое, а могут и согласиться, коли сам из себя и с капиталом. Да всё это дело господское, а вот сенным девкам да горняшкам может туго прийтись. Всё от барыни зависит, как распорядится, так и станется.

Как распорядится? Кому выпадет горькая участь прислуживать да постель греть господскому гостю? Коли не приглянется с первого взгляда гость нежданный - так приставит лакея. А если с виду благородный господин, да молод, да собой пригож - так и девку отправит в горницу к нему. Как бы не Глашку! Она ведь девка ещё, да сохнет по кузнецову сыну...

Но все они - в воле барской. И не только воды гостю подать умыться-побриться, но и в ночи изведать, каков он по женской части: горяч ли, спокоен ли, не крутенького ли нраву. Оттого и поджимаются в испуге Машины пальчики да по позвоночнику мурашки бегут. Оттого и торопится она Глафиру предупредить до того, как к матушке-барыне её позовут.

Можно ведь и хворой прикинуться, травку нужную Маша знает, так пузо сведёт, что до знахарки отправят, а не в спальню к гостю нежданному. И спрятаться не выйдет!

Чай подать - дело нелёгкое

Едва гость на пороге появился, как позвала его хозяюшка чаю откушать, да новости последние о себе рассказать поподробнее. Господам беседа, а Маше - труд тяжкий. Это у вас в 21 веке чашки чайные на стол поставил, конфет в вазочку насыпал, а чайник на газу вскипит за три минуты.

В нашем 1809 году всё сложнее. И тяжелее.

Бисквитница эта - особая гордость барыни. Из самого Парижу ей привезли эту диковинку ещё во времена её собственного девичества. Для самых дорогих гостей из горки посудной её достают. Хитро она устроена, бисквиты в ней совсем не черствеют оттого, что заперта. Одно нажатие пальчиком, и она раскрывается, как цветок.

Пока Маша скатерть стелит, кухарка чайный поднос готовит. Маше его нести надо осторожно не только потому, что кипяток расплескать нельзя. Под чайником тем хитрым, бульоткой который кличут, огонь сам собой горит.

Льют туда спирт, что на винокурне господской гонят, да поджигают. вечером этот синий дьявольский огонь очень страшновато смотрится. А хозяева над Машиными страхами смеются и над тем, как её личико в синем том свете выглядит.

Несёт этот поднос Маша, а он тяжёлый, да чайник сам собой качается на этих рогульках. Того и гляди, ошпарит. Да она уже привычная, знает, как правильно рогульки на ребристый поднос поставить и так плавно шагает, как лебёдушка плывёт, тот и не качнётся даже.

Но это только чайник. А есть ещё вазочки серебряные да хрустальные с прибором фарфоровым, из Китая привезённым. Чашечки в нём такие тоненькие, что даже прозрачные. И расписаны цветами дивными.

Фарфор тоненький, прозрачный, драгоценный. Попотчуйся, гость дорогой! Оцени заботу и достаток хозяйский.

Когда-то давно Маша разбила одну тарелочку из того сервиза. И до сих пор помнит, как болела спина после розог. Больно было - страсть просто! Да понимала Марья, что натворила, что виновата. И теперь этот сервиз никому не доверяла, сама расставляла на скатерти, любуясь дивными цветами заморскими, хризантемами.

И всё это великолепие Маша на столе расставляет под бдительным оком экономки. Ей ответ держать перед барыней за малейшую оплошность её подчинённых.

А из-под платка отслеживает взгляды жениха самозванного: оценит ли тонкость фарфора, богатство убранства, щедрость господскую. Не вспыхнут ли алчностью глаза, не дрогнут ли губы в ухмылке хищной. Вот в этот момент, когда лакеи вносят главное украшение - вазу серебряную с рыбой!

Дёрнулся глаз! Как есть дёрнулся. Не смог алчности своей скрыть, сверкнули глаза восхищением и жадностью. А Машенька как раз в этот момент на подставку сию торт воздушный водрузила.

Ох, недаром старались барыня, Евпраксия Алексеевна и Наталья Петровна, учили Машу, как руки поднять, да как двигаться. Рубашонка у Маши так натянулась на известных округлостях, что гость аж закашлялся. Сипло так, с отдышкой, нехорошо. А потом не столько чай прихлёбывал, сколько наливками да настойками баловался. И всё на Машину грудь поглядывал. Пышную да вольную, корсетами не стянутую, сарафаном узорчатым подчёркнутую.

Марья в это время прям напротив него стояла, за спиной Евпраксии Алексеевны, очи свои в пол потупив. И только кусочки барыне своей отрезала да на тарелочки подкладывала то, на что её пальчик указывал. За мужчинами лакеи стояли, свою работу исполняли. А на столах такое ароматное изобилие, что глаза разбегаются

Пироги на поду печёные и пряженые в масле (коли рецепты нужны, так я готова!) с творогом, курагой и изюмом, с абрикосами свежими, соком истекающими, с зайчатиной, с рисом шафранным, с белугой, крольчатиной и свининой мелко нарубленной, с грибами и селёдками. Калачи, ситники да саечки крупитчатые.

И так Маша хитро расставила пироги, что как ни потянись, куда ни укажи гость дорогой, так непременно на солёные пироги попадает. А каждому на Руси известно, что сладкое на столе - для гостей любимых, дорогих, а солёная - для нежданного гостя, нежеланного.

А как хохотали потом барыня с дочками, когда лакеи передавали потом в лицах, как отреагировал гневно батюшка, Пётр Николаевич, на просьбу прислать ему девку Марью той же ночью. Мол, рубашка у него в дороге прохудилась, починить надобно да прачке снести.

Как после такого афронту нетрезвого свататься?

А Марья за смелость свою да находчивость платок получила. Краасивыыый, с кистями. И разрешение к матушке в деревню сбегать, проведать. С гостинцами! До земли поклонилась Маша барыне своей, убежала к матушке радостная, а в горнице девичьей ещё долго девицы Благодатские хохотали.

Глава 3

Мэри

Тяжела и неказиста жизнь прислуги. Как только снесла вниз Мэри посуду от завтрака, так и унеслась наверх. Мыть посуду - не её забота. На кухне, хоть и теплее, да сейчас кухарка вся в трудах - обед проворит.

Гостя ждут хозяева, так что ей помимо сегодняшнего обеда хозяйка дала задание сделать желе. А его готовить в 1809 году, это не вам развести пакетик желатина - это на крохотном нагреве варить кости говяжьи или овечьи пару дней понадобится.

Да не ребра, а голяшки или лытки, так что самое время озаботиться, кладовку проверить, запасы перечесть, меню продумать да хозяйке на проверку отнести.

Сложив и убрав в буфет скатерть со стола, Мэри прошлась веником по коврам. От греха подальше, пока ей новую пыльную работу не нашла вездесущая экономка, сбежала она в комнаты юных хозяек. Там тоже работа для неё всегда сыщется.

От завтрака до обеда вертится Мэри, как заведённая. Сейчас в верхних комнатах пусто. Пользуясь хорошей погодой, барышни отправились на прогулку, а ей ещё предстоит взбить и проветрить их постели, вынести содержимое ночных ваз и вымыть их, заправить постели заново, да так, чтобы экономка, которая обязательно проверит качество её работы, не начала высказывать ей замечания.

Сегодня по расписанию, составленному для неё заранее, самое время заняться щётками для волос.

Собрав в передник все гребни и щётки, Мэри спускается в прачечную. в тазу разводит мыльную стружку и начинает работу. Драгоценные щётки миссис Беннет, подаренные ей к свадьбе - предмет особой гордости хозяйки. Украшенные самоцветами, они однажды попадут в приданое одной из её дочерей или будут оставлены в наследство. Зная взрывной характер хозяйки, Мэри догадывается, что последний вариант вероятнее всего.

Позолоченное серебро чистится особо аккуратно. для очистки щетины Мэри заваривает кипятком отруби и протирает ими свиную щетину. Надо быть внимательной, чтобы резные ручки не запачкались. Ими же чистится и черепаховый панцирь, из которого сделан гребень. Осталось только протереть всё фланелью и заняться менее пафосными щётками юных мисс.

На щётку мисс Китти даже смотреть страшно. Здесь придётся всё тщательно отмыть в мыльной воде. и вот уже стараниями горничной, чей труд незаметен и привычен, щётка становится предметом гордости юной леди.

Впрочем, Мэри знает, что с любовью Китти к природе и валянию среди цветов на лугу, она очень быстро загрязнится вновь.

Вычистить щётки мисс Лиззи и мисс Джейн, кокетки мисс Лидии и тихони мисс Мэри - пара пустяков. Они всегда опрятны. У старших мисс они из тяжёлого серебра и черепахового панциря. В наборах и расчёска, и щётка, и зеркальце, и щёточка для одежды, есть даже маленькая щёточка для ногтей. Их не видно тут, они наверняка в ридикюлях.

Разложив вымытые аксессуары для просушки на туалетных столиках мисс, Мэри вновь спускается вниз. Ей ещё предстоит вычистить все щётки для пола, отчистить от грязи скобу у крыльца и натереть все ручки на дверях, чтобы сияли. Коробочка с мелом и лоскут фланели уже ждут её, а экономка вздыхает и хмурится. Как только вся грязная работа по дому выполнена, самое время бежать наверх, переодеваться.

Белоснежный накрахмаленный передник с аккуратной наколкой в волосы уже ждёт хозяйку разложенный на кровати, каки чёрное бумазейное платье. На туалетном столике, рядом с кувшином и тазом для умывания, лежит щётка для ногтей. Умыться, вычистить малейшие остатки грязи ей куда труднее чем благородным девицам, причесаться и переодеться - на всё совсем немного времени.

И вот она уже внизу, с книксеном открывает двери вернувшимся с прогулки хозяйкам.

А ей ведь надо ещё собрать цветов, чтобы украсить свежими букетами дом! И она торопится по замшелым дорожкам парка на полянку, где как раз сияют рассыпанными солнечными зайчиками нарциссы.

Встретить тут постороннего почти невозможно, но Мэри всё равно торопится, ей не хочется вновь становиться мишенью для мисс Лиззи или экономки.

Всё время до обеда она находится в людской. Раз за разом звенит колокольчик, вызывая её то в комнаты мисс, то в комнату миссис. И только в библиотеку, кабинет и личные комнаты мистера Беннета отправляется лакей.

Кому и куда бежать, показывает специальная доска, на которой колокольчик и значок отмечают комнаты, в которых дёрнули за сонетку.

Красивая вышитая лента есть в каждой комнате. Это - предмет особой гордости, часто их вышивали девушки из благородных семей, показывая всем гостям своё искусство во владении иглой.

В Ловуде, загородном поместье, Мэри не так часто приходится открывать двери гостям, как пришлось бы в городском особняке. Но и тут ни минуты девушка без дела не сидит. Сегодня её посадили помогать кухарке - чистить яблоки для пирога. пара долек, отправленных в рот, вызвали искренний смех поварихи и экономки.

На плите побулькивает бульон для будущего желе, ароматно пахнет корицей и девушке даже налили чаю, чтобы утолить голод. Вместе с сэндвичем с огурцом, выращенным в теплице, это настоящее блаженство для неизбалованной деревенской девчонки.

Вот уже и обед поспел. На обеде и ужине в столовой командует дворецкий, а разносят блюда горничная и лакей.

Пока хозяева наслаждаются обедом, слуги тоже могут пообедать. Это во времена королевы Виктории придёт обычай "русской подачи", когда несколько перемен блюд подаются постепенно. Сейчас на столе стоит всё вместе: суп, запечённый картофель, сыры, ветчина или ростбиф, соусы, вода, вино и даже десерт на буфете.

Для слуг наступило блаженное время отдыха. Никогда господский обед не длился менее часа. Можно неторопливо сытно и вкусно покушать, передохнуть на заднем дворе, посплетничать и даже выкурить трубочку, чем господин дворецкий и занялся, оставив женщин отдыхать.

Маша

Дом, милый дом. Радостная, бежала Маша к матушке своей, в крепкую избу недалёкой деревеньки. Крепко сжимала она в руках ручку корзинки с гостинцами, для меньших братьев и сестричек припасённых.

Высушенные в сухарики маленькие кусочки белого хлеба - такого Маша и не едала никогда до барского дома. Свою долю редких лакомств от барского стола Маша съедала редко - пару раз потешилась, да и довольно. Младшие её никогда такого не пробовали, горбушке ржаной радовались, солью присыпанной.

Не сказать, что совсем голодно жили, оброк платили исправно, на барщине не убивались особенно. Матушка её, крепкая и телом, и здоровьем женщина, успела произвести на свет 12 деток, да почти все они померли от оспяного поветрия, когда самой Маше уже 10 исполнилось и её в барской усадьбе крепко-накрепко заперли. Чтобы домой не сбежала и в в усадьбу заразу не принесла.

Тогда барскую усадьбу барин велел запереть и за калитку никто не смел выйти. Скотница Ульяна, матушка Глафиры, тогда тайком-тишком в деревню наведалась, родные у неё там были. Думала, не узнает никто, да не знала, что барин своих псов со сворок спускать велел Те-то лай и подняли.

Ульянку обнаружили псари, да рогатками да ворота усадьбы вытолкали. Все померли: и Ульяна Тимофеевна, и вся её родня. Одна Глашка осталась, сиротой горемычной, бесприданницей. Ибо барин все избы с поветрием сжечь велел. Со всем скарбом так всё по ветру и пустили.

Как потом сказывали, прибился к деревне пацанёнок пришлый, беглый, видать. На сеновале дальней избы, у самой околицы, схоронился. Да по крикам нашли его, как в жару метаться стал. Дурные бабы его пытались водицей колодезной отпаивать, да сами и заразились.

После того поветрия привёз барин доктора, что всем его чадам и домочадцам на руках надрезы делал, да втирал в них дрянь какую-то. Даже Маше сделали, впрочем, как и всей дворне, включая огородниц, от младенцев до стариков. Никого не пропустили! Бабы сначала вой подняли, да как хозяин сказал, что день барщины за то каждой семье спишет, так и примолкли.

Немало хворей по деревням со странниками ходит, тот доктор сказывал. То кашель нападёт, то горячка такая, что всё тело ломает и в жару бьёшься сутками напролёт. Бывает такая зараза, что незаметно чахнуть человек начинает, а бывает, что за несколько дней помирает в страшных муках.

А Машины родители тогда как раз на барщине были, в дальнем овраге, где капуста барская самая крепкая растёт. В балагане решили несколько дён переждать, поработать без толку до дому не бегая. И скотину даже с собой пригнали со строгим от барыни приказом не травить поля хозяйские. А чего их травить, коли у оврага самая зелёная да сочная трава растёт, которую как раз и полоть бабы отправились.

Спасла их капуста. Как есть спасла! Половина деревни перемёрла, а кто выжил, те с рубцами на физиономиях долго сами своего отражения в речке да пруду пугались. Но и Машины младшие братья с сёстрами, что у бабушки были оставлены на пригляд, в том же поветрии сгинули вместе с бабушкой. Все вшестером потом в том пламени сгорели.

А дом Маши, что отец к свадьбе срубил, осиротел на детские голоса, а матушка больше понести не могла. Четверо их осталось, и маша среди них - средняя, да самая на личико пригожая, самая голосистая, за что и была барыней примечена.

Едва переступив порог да на иконы в красном углу перекрестившись, Маша свою корзинку отнесла за печь, в бабий кут. Матушка потом сама разберёт гостинцы. А пока ей помочь надобно.

Схватив небольшой топорик, побежала Маша к ивам, что за околицей у пруда росли да нарубила веток молоденьких целую кипу. С трудом волоча за собой по деревне сноп прутов для кролов, заприметила она, что соседские мальчишки расшатали доски в заборе - никак опять за яблоками незрелыми повадились. Не сказывая матушке, заколотила щепой расшатанные доски накрепко. С тех яблок по лету насушенных, да по осени в лари ссыпанных их батюшка на рынке весной немалую деньгу получал. Немногие яблоки до весны крепкими лежат, а батюшка секрет ещё от своего деда знал, да не выдавал никому.

Удивилась Маша тишине в дому: вроде и печь тёплая, а не слыхать никого. Видать, или на покос ушли, или в поле работают. В огороде нет никого, так и Маша сиднем сидеть не будет: пару гряд прополола от сорной травы, которую в коровник снесла, падалицу собрала да в решето ссыпала. Заметила, что вишня поспевать стала - о том экономке бы сказать не забыть. Она, хоть и такая же крепостная, да рангом самая высокая в доме, ближе её хозяйке только её нянька будет. Уж её Евпраксия Алексеевна завсегда слушала, хоть и смеялась над её причитаньями да воркотнёй изрядно.

Не зная, когда вернутся родные, не стала Машенька тесто заводить, перекиснет ещё. а вот яблоки собранные нарезала ломтиками, да на чердаке на рядне и разложила. Малая работа, а всё матушке облегчение...

Воды натаскать от колодца, огород полить, полы вымыть да стол обеденный выскоблить песком начисто ей в радость в родном-то доме. да время летит, пора уже в усадьбу возвращаться. Помолившись перед родными иконами, отправилась Мария Тимофеевна на службу свою, в дом господский. Чистый, большой, уютный, тёплый...Хозяйский.

В котором она - лишь вещь, имеющий и ценность свою, и цену.

Глава 4

Подарки для Мэри

После церковной службы (утренней уборки и растопки каминов) Мэри отправится домой, к матушке. Сегодня у неё законный выходной. Правда, уйти она должна после церковной службы и вернуться в поместье - до 22.00. До того святого для британцев часа, как дворецкий запрёт на ночь двери и проверит все окна, иначе штрафа и выволочки не миновать.

Помните бессмертного Бэрримора? Это его святая обязанность и привилегия: проверить, что всё заперто, везде потушены свечи и камины.

Почистив и повесив у окна проветриваться свои рабочие платья, Мэри одевает прелестное платьице, которое ей подарила миссис Беннет на прошлое Рождество. Это платье из тонкого полосатого сукна цвета какао мисс Китти случайно порвала на перелазе, возвращаясь из Мэритона от тётушки.

Прореха на боку не сильно бросалась в глаза, но штопать его не стали. Вместе с остальными вещами мисс Китти и мисс Лидии его отдали Мэри. А вшить в прореху карман горничная догадалась сама. Свежий кружевной воротничок Мэри вышивала сама, как и оборки на выходном чепчике. Мило и практично!

Осталось помочь одеться старшим мисс Беннет и можно отправляться в церковь. сегодня все должны выглядеть безупречно! А Лидия всё копается...

Конечно, перед выходом из дома Мэри снимает чепчик и белоснежный фартук, а нарядный воротничок уже приколот к вороту. Само платье под плотным плащом из колючей шерсти, защищающим от пронизывающего ветра, не видно. Но походка Мэри, знающей, что она одета нарядно, на выход, от этого сильно меняется. Её шляпку сегодня украшают свежие нарциссы. Вон, как смотрит на неё сынок сыровара. Даже проповедь слушает невнимательно и получает от батюшки своего ощутимый тычок в бок.

Мэри сидит слева, на третьей скамье, сразу за своими господами, и отлично видит, что происходит справа.

Сегодня в сумочке Мэри притаилась небольшая вчерашняя булка и кусочек ветчины. Свою долю на завтрак Мэри припрятала в салфетку, чтобы побаловать матушку, ей и простой каши сегодня хватит. А саму полотняную салфетку тоже можно оставить дома. Хорошее полотно, да ещё и с вышивкой, тоже денег стоит. И пусть продать не получится из-за невыводимого пятна от соуса, зато и самим попользоваться не грех тем, что на стол господам уже положить зазорно.

Март на дворе, начинаются полевые работы, а у мисс скоро новое обновление в шкафах произойдёт. Что-то они оставят для себя, для переделки, а что-то и Мэри достанется. Полинявшее, прохудившееся, ветхое. На минувшее Рождество Мэри много вещей матушке принесла. Что-то переделали для её младших сестричек, а что-то продали.

Ткани на платьях юных мисс всегда отменного качества, а ручное кружево, даже тоненькая ленточка, дорого стоят. Простой селянке или фермерской дочке платье новое такого качества, как и благородных мисс, не по карману, а вот слегка поношенное - вполне.

Шляпка, которую мисс Лидия купила в Мэритоне, наполовину распорола, желая переделать, да так и не переделала, тоже оказалась в том свёртке. Наверное, мисс Китти с мисс Лидией сами сунули её туда.

Если бы миссис Беннет заметила, она бы стала браниться и велела Мэри обновить отделку, коли барышням лень. Основа совсем новая и соломка яркая и блестящая. Сегодня эта шляпка украшает головку самой мисс Мэри, а её никто даже не узнал, только мисс Лиззи глянула насмешливо, но ничего не сказала, а с неё станется - эта мисс за словом в карман не лезет!

Бальные башмачки и прогулочные ботинки, из которых выросли обе мисс, совершенно крепкие, только немного поношенные.

Кстати, интересный факт, о котором вы вряд ли знаете: вся обувь на ножках мисс, миссис и даже мистеров в те времена шилась без разделения на левую и правую стопы. И создатели сериала "ГиП" в 1995 году (подумать только, 30 лет ему в этом году исполняется!), честь им и хвала, не стали изменять исторической правде. Вся обувь сшита исторически правильно, без разделения, но по меркам актёров. Обошлось без натёртостей, травм и мозолей

Видела Мэри, как поглядывала на те башмачки экономка миссис Беннет. За них в лавке можно не один шиллинг выручить. Ботинки-то модные, господские, на каблучке изящном, из отличной телячьей кожи.

Мэри сама их носить не станет, больно дорого, а матушка в Мэритон их снесёт. В городской лавке, если их предварительно хорошо почистить и смазать жиром для мягкости, можно продать любой горожане среднего достатка. У лавочника тоже дочка на выданье. Вон она, вторая слева стоит, рядом с батюшкой своим.

До дома Мэри идёт вместе с родными, которые не могли пропустить воскресную службу даже сейчас, когда и землю надо пахать, и за коровами присматривать - отёл скоро, и овечки с малышами того и гляди через перелаз на чужое поле сбегут.

Много у них новостей: у младшего братишки зубки режутся, старший брат нанялся в лавку, мясо рубить, а батюшка чуток простудился, надо бы ему горчичники поставить да в носки её сухой перед сном насыпать. Да как убедишь упрямого мужчину, что это для его же блага куда полезнее, чем 4 пенса за пинту эля в пабе оставить. В пабе веселее, и не пилит никто...

Слушает ворчание матушки Мэри и всё крепче её убеждение, что ей с местом повезло! Пока она в услужении - не будет у неё семьи. Слуга только одному господину служить должен! А муж для жены всегда первый после Господа.

Вот сосватается к ней кто-нибудь, так уволят её тут же, коли согласится. А потом рожать без остановки, как матушка: семь ребятишек у неё, мал мала меньше.

Лицо, некогда столь же свежее и прелестное, как у Мэри, обветрилось, морщинки горькие появились - троих малышей она схоронила - и это немного, поверьте. Руки огрубели от вечной стирки, от мытья посуды в холодной воде, от дойки да уборки навоза в стойле.

До дома Мэри идёт вместе с родными, которые не могли пропустить воскресную службу даже сейчас, когда и землю надо пахать, и за коровами присматривать - отёл скоро, и овечки с малышами того и гляди через перелаз на чужое поле сбегут.

Много у них новостей: у младшего братишки зубки режутся, старший брат нанялся в лавку, мясо рубить, а батюшка чуток простудился, надо бы ему горчичники поставить да в носки её сухой перед сном насыпать. Да как убедишь упрямого мужчину, что это для его же блага куда полезнее, чем 4 пенса за пинту эля в пабе оставить. В пабе веселее, и не пилит никто...

Слушает ворчание матушки Мэри и всё крепче её убеждение, что ей с местом повезло! Пока она в услужении - не будет у неё семьи. Слуга только одному господину служить должен! А муж для жены всегда первый после Господа.

Вот сосватается к ней кто-нибудь, так уволят её тут же, коли согласится. А потом рожать без остановки, как матушка: семь ребятишек у неё, мала мала меньше. Лицо, некогда столь же свежее и прелестное, как у Мэри, обветрилось, морщинки горькие появились - троих малышей она схоронила - и это немного, поверьте. Руки огрубели от вечной стирки, от мытья посуды в холодной воде, от дойки да уборки навоза в стойле.

Оттого, хоть и готовит себе Мэри приданое, а мечтает дорасти до экономки в доме миссис Беннет. И пусть мистер Беннет уже мужчина в годах, новому хозяину Лонгбона понадобится прислуга, которая всё и всех знает в округе, так почему бы не Мэри подсуетиться.

Вот уже и смеркается, пора возвращаться. Нежно целует Мэри матушку, батюшку и малышей, но возвращение в господский дом, просторный, тёплый, красивый - как путешествие в другой мир.

Марьины радости

Стоило Маше подойти к воротам имения, как услыхала она звон колокольцев почтовых. И так они заливисто и радостно звенели, так свистал с облучка ямщик, что Машенька остановилась в недоумении. А тот радостно улюлюкал, стоя на облучке, да шапкой размахивая.

- Передай барину, что война со шведами к финалу близится. Виктория! Как во времена Петра Лексеича. Передай. - Он ловко кинул Маше прямо в корзинку связку писем и несколько газет, а сам, развернув тройку, рванул дальше, даже коней не напоив. И только, заворачивая коней прокричал фразу непонятную.

Сломя голову, метнулась Маша с почтой в сени, а там и в господские покои, спеша передать почту, да, споткнувшись о порожек растянулась во весь рост прямо у ног управляющего.

- Чего носишься, оглашенная, никак пожар где? Колокольцы больно быстро отзвенели, нешто почта? - Сильные пальцы оторвали оглушённую девицу с пола да встряхнули слегка. - Ну неси, коль так торопишься, нешто вести важные, коли носа расшибить за ради них не жалко. - И слегка шлёпнул Марью пониже спины, то ли подгоняя, то ли с намёком каким..

Робея, вошла Маша в библиотеку, куда дворне женской путь был строжайше заказан без особого вызова. Подала с поклоном связку, что бросил ей почтмейстер и только и молвила, глаз от полу не поднимая, что вести, мол, важные, с полей бранных.

- Почтальон велел передать, что даз Швёдишен кёнигсрайх скоро капут.

В тот же день батюшка-барин слегка перебрал с наливками да настойками, радостно выговаривая на ворчание своей супруге:

- Ах, душа моя, Прасковьюшка, да думали ли мы, что сбудутся чаяния? Ведь не просто так радуемся. К миру все идет! Никак к осени и заключат договор со шведами, а там глядишь и блокаду континентальную усилят британцам. Где им воду брать, если шведы свои порты для них закроют? То-то! А у государя Александра Павловича губа не дура, он уже Финляндию под крылышко российского орла взял, так и еще землицы урвёт, не сомневайся! Ведь только в марте графу Шувалову две тыщи шведов сдались, а граф Барклай де-Толли с князем Багратионом недаром маршем в марте месяце по Ботническому проливу рванули. К победе этой спешили. Воинам нашим в туретчине легче станет. Авось, и там сдюжим султана османского.

Дворня, испуганная и обрадованная, с трепетом прислушивалась к новостям, громко вещаемым обрадованным барином. Были у каждого забритые в солдаты - кто сына, кто племянника, кто дядю отдали непрекращающимся войнам, ознаменовавшим начало 19 века. Каждый с трепетом ждал возвращения родной кровинушки, да редко кто дожидался. По 25 лет служили солдатики в те годы на Руси Великой.

А Маша за радостную новость получила из рук барина серебряный рубль! И никто не отобрал заветный подарок...

Радости радостями, а работать надобно. С поклоном обратившись к управляющему, рассказала Машенька о зреющей вишне, за что получила от него похвалу и одобрение. А от сенных девок - косые взгляды да шёпот страдальческий.

И уже на следующее утро закипела в саду работа. Обобрать вишню надобно на киевское варенье осторожно, не помяв, и только совершенно зрелые.

Рецепт настоящий! А уж какая вишня вкусная!!!

В огромных медных котлах на заднем дворе кипел сахарный сироп: растворённый в соотношении 2,5 фунта сахара к литру колодезной воды (1 кг на литр воды). В него прямо на решете опускали ягоды, да там и оставляли до остывания сиропа. Потом, не вынимая, вновь кипятили около 10 минут. И так повторяли 4 раза, не меньше.

К вечеру вынимали решёта и оставляли ягоды подсохнуть, а утром пересыпали ягоды пудрой сахарной да трясли в решётах над чистым полотном.

Трое суток трясли каждое сито по десять раз на дню, а кто ленился и давал ягоде сок пустить или загнить, тех за волосы барыня лично таскала нещадно за испорченный сахар: ягоды-то много, сахарная пудра дорога.

По серебряному рублю, по пяти - ассигнациями, продавала барыня в столице нежные цукаты, не боящиеся сырости, сочные и вкусные. А фунт - это всего 409,5 граммов!

Хранили и перевозили киевское варенье в холщовых мешках, а продавали в бумажных пакетах. И никогда барыня в накладе не оставалась. Целые поезда подвод снаряжая в столицу, где не гнушалась держать личную кондитерскую лавку. Не только вишню так заготавливали, но и малину, и клубнику, и сливу, и абрикосы.

А какие ароматные пироги с сухим вареньем получались - объеденье просто! Ни одна сенная девка или горняшечка не увиливала от тяжёлой работы. Всем дело находилось. За то и куксились на глазастую Марью, что работы прибавила. Ну да летом каждый день год кормит, Маша не роптала. Всё едино в барском дому так не ломались, как в поле. Зато ягоды зрелой много можно было мимо лукошка пронести.

Барыня в рот не заглядывала, да песни петь при сборе ягодном не велела. Вот малина пойдёт - так запоют рощи девичьими голосами. Малиновое варенье в три раза вишнёвого дороже.

Пропитанный ароматным соком сироп заливали в глиняные крынки и завязывали свиным пузырем и бечевой. Пузырь ссыхался, и зимой благоухал свежей ягодой на весь дом, когда хозяева чаёвничать изволили. Дворня без своей доли тоже не оставалась, кто те крынки считал? Да не своевольничала сверх меры, а то конюшня рядышком...

Глава 5

Жизнь сельской Англии мисс Мэри.

Общественное положение, статус и доход делали жизнь англичан, и особенно - англичанок, максимально дистанцированными.

Нам сейчас невозможно осознать всю ту пропасть, что лежала между людьми разного достатка. Именно поэтому я отвернулась от мисс и миссис Беннет и рассказываю о жизни их прислуги. Мне это интереснее, чем вечные балы и беседы лентяек в муслине, о жизни которых не один том написан.

Мэри стояла перед мистером Эткинсом, дворецким, потупив глаза и не смея даже поднять на него взгляд. Сухощавый желчный старик, злобно шипя, выговаривал ей за поведение, неподобающее юной девушке в приличном доме, коим, несомненно, является дом мистера Беннета.

Причиной выволочки стала щётка. Та самая, которой Мэри подметала главную лестницу именно в том момент, когда мистер Беннет решил спуститься из своей спальни на втором этаже в библиотеку, расположенную на первом

Что уж ему там понадобилось в столь раннее утро, Мэри ведать не ведала.

Всего шесть часов утра! Она уже успела вычистить и растопить камины в покоях первого этажа и вымести пыль из общего коридора на втором этаже. Всё её внимание в этот момент было уделено главной лестнице.

Величественная, красивая, с резными балясинами, выполненная из тёмного полированного дерева, она требовала особого ухода. Мэри уже очистила от пыли и неизбежной грязи верхний пролёт и поворот, как раз отчищала метлой особо присохший к ступеньке комок земли, когда мистер Беннет начал спускаться по лестнице.

Она просто не заметила хозяина! Не успела отвернуться носом в угол, как того требовали правила поведения для прислуги, и продолжала борьбу с комком земли.

Когда она нос к носу столкнулась с хозяином, то просто от изумления и неловкости выпустила из рук злосчастную щётку и та упала черенком прямо на хозяина поместья!

Конфуз, скандал и повод к увольнению.

Да, вам смешно, мой дорогой читатель! Особенно, если вспомнить разных баб-Мань, прибирающих в наших поликлиниках и офисах и бормочущих: #Ходют тут и ходит, топчут и топчут, грязюку носят, нет бы дома сидели!#...

Для девушки из английской деревни, прислуги в богатом доме, подобный афронт очень часто мог закончиться увольнением. Иногда даже без рекомендаций! Их отсутствие - веский повод для будущих нанимателей задуматься о поведении и честности девицы и ...отказать.

Так что не зря Мэри дрожала сейчас перед таким же слугой, как она, но имеющим несравненно более высокий статус. Пусть выговаривает, пусть брызжет слюной, но не выгоняет из дому.

Вернуться в дом матушки, к хлеву, коровам, овцам, чадящей кухне, грязному загону со свиньями для неё сейчас - падение в пропасть. За спиной начнут шушукаться, пойдут сплетни: ведь совсем недавно в гости к Беннетам приехал молодой пастор, будущий наследник имения.

Всё могло случиться. Мэри наверняка застали за неподобающим поведением, иначе бы не выгнали без рекомендаций. Её даже замуж теперь никто не возьмёт с таким пятном на репутации! И болтать будут долго, не один год, ибо скучна жизнь в захолустье на новости, особенно скандальные.

Всё это Мэри знала, всё понимала, но мистер Эткинс повторял все её страхи вслух, отчего на глаза девушки набегали жаркие слёзы стыда и страха.

- Идите мисс, выполнять свою работу и впредь будьте предельно внимательны! Я не потерплю в Лонгборне от вверенных мне слуг подобного падения нравов.

Не веря себе, Мэри присела в коротком реверансе и опрометью кинулась в свою комнату, выплакаться, умыться и переодеться перед завтраком.

Счастье, что она не потеряла место, буквально окрыляло её.

За столом она сидела тише мышки, а потом вернулась к привычным делам. И не забывала Бога благодарить, что мистер Беннет настолько неразговорчивый джентльмен, даже супруге своей ничего не рассказал.

Миссис Беннет сегодня была особенно не в духе, ибо мисс Лиззи всячески от мистера Коллинза, гостя-кузена, пастора по совместительству, ускользала. Мистер Коллинз искал её и в саду, и в библиотеке, и в верхних комнатах, и в нижних. Даже в прачечную нос любопытный засунул, куда Мэри как раз снесла хозяйское бельё. А на такие предметы дамского гардероба, что Мэри в тот момент сортировала, даже мужу смотреть не положено!

Хорошо, что Мэри быстренько прикрыла ладошками самое интимное бельё, а то бы ещё одной выволочки ей не избежать, на этот раз от экономки. А то аж вспыхнули любопытством маленькие глазки на полном лице мистера Коллинза.

А что вы хотели - холостяк! Таких предметов он ещё не видел, если только...

Разобрав и замочив в кадке батистовое дамское бельё, Мэри принялась за более плотные ткани. На манжетах мистера Беннета обнаружились пятна от чернил - их она замочила в молоке, пятна от свечного воска очистила и пролила кипятком, следы клея залила крепким джином с содой. Куда сложнее было отстирать пятна от фруктов с платья мисс Лидии. Пришлось долго тереть в холодной воде с уксусом, а потом тщательно прополоскать в горячей воде.

Закончив в прачечной, Мэри заглянула к миссис Хилл, экономке, чтобы сообщить о выполненной работе и получить новые указания. С приездом гостя хлопот у всей прислуги прибавится: ей предстоит закончить стирку, а на кухне может понадобиться её помощь. Плита одна, и кухарке нужна будет вся её площадь и возможности.

Уверив Мэри, что с кипятком на завтра проблем не окажется, миссис Хилл велела отправляться Мэри к садовнику за шпинатом, мятой и зеленью к обеду, заглянуть к мяснику в лавку за свежей бараньей ногой и к бакалейщику - напомнить о поставке новой партии свечей.

Подхватив корзину пообъёмнее, Мэри отправилась в путь.

Машенькины горести или Мученья автора, для мисс Беннет непонятные

Ох, недаром говорят, что жизнь полосатая. То платок на Машину голову свалился подарком, то рубль серебром. Всякая радость худую подкладку имеет. Недаром народ российский язвительную пословицу придумал.

Не всё коту масленица, будет и великий пост! Начался пост и в Машиной жизни, такой спокойной, такой размеренной. А всё с того самого шлепка началось. Не стало ей прохода от господина управляющего. Да ладно бы вольного, а то ведь такого же крепостного, как и вся дворня в доме господ Благодатских.

То он велит ей, личной горняшке барыни, Евпраксии Алексеевны, присутствовать при пересчёте столового серебра и фарфора. То начнет отчитывать за недовольство барыни прислугой своею, нерасторопный да ленивой, два решета вишни так и упустившей из вида и подгнившей...

Больше всего Машеньку его взгляд пугал: пристальный, жадный, непонятный.

А тут случилось страшное - захворала барыня, Евпраксия Алексеевна.

Первой неладное почуяла именно Марья, свернувшаяся калачиком на своём войлоке у изголовья барской кровати. Как ни уставала она за суматошный день, а сон имела чуткий, по единому скрипу кровати просыпалась.

Вот и заметила, что барыня, всегда засыпавшая быстро и покойно, в этот вечер всё вертелась, крутилась, места себе удобного найти не могла. А среди ночи вдруг застонала жалобно. Подскочила Маша, да к барыне метнулась, а та в жару мечется.

Пришлось Марье разбудить лакея барина да управляющего, а дальше понеслась дурная весть по дому. Менее, чем через полчаса за доктором на коляске господской кучер отправился, а Маше было велено при хозяйке находиться неотлучно до приезда врача.

Со страхом и трепетом ждали все в доме вердикта врачебного. А барыня то в жару мечется, то в холодный пот её кидает и жалуется на острую боль в правом боку.

Первым делом велел доктор принести в её покои большую бочку да наполнить её теплой водой, в ту бочку барыню усадить и давать ей пить прохладную чистую воду с каплями маковыми по чуть-чуть, но часто. А сам отправился к барину, Петру Николаевичу.

Думает он, что у барыни камни в пузыре желчном появились, да один камушек и сдвинулся. Помается барыня, Евпраксия Алексеевна, немало, да с Божьей помощью выздоровеет, коли камень маленький.

- А если большой, - посмурнел доктор, - то медицина помочь не в силах, только облегчить боль страждущей настойкой опийной. - И перекрестился.

Диета, которую доктор барыне прописал, несказанно удивила всех, а кухарку - так первую. Лёгкий куриный бульон, котлета куриная на пару и никакого студня, так долго готовившегося. Никакой буженины, копчёной свинки да жареных с маслом коровьим блинов. Этак барыне и с тела схуднёт, и с голода злиться будет.

Обошлось!

Отправил доктор барыню, которой после его лечения куда как полегчало, на воды целебные, в Карлсбад или Виши. Мол война в Европе идёт, а лечиться надобно. Курорты никто громить не станет!

Глава 6

Мэри. Британские мыльные страсти

Ох, уж эта большая стирка!

Она занимала в Британии не день, даже не 2 дня, а четыре! Как?! Нам, владелицам стиральных машин разной степени прогрессивности в это не верится. Давайте проверять с календариком:

День первый. Замочить!

Бельё отсортировать по плотности ткани и степени загрязнения. Бельё может быть как хлопковым, так и льняным, и даже шерстяным. Но не искусственным и не синтетическим - вот бы Гринписовцы и Антиойловцы порадовались!

Обработать все пятна подходящим пятновыводителем. Опять же, абсолютно натуральным. Вот бы я за этих любителей "Назад, к природе" порадовалась! Как следует прополоскать и замочить в холодной воде, которую надо самолично из колодца в прачечную вёдрами натаскать.

Шести вёдер хватит на первый день стирки одежды семьи из 7 человек плюс 7 человек прислуги (кухарка с девочкой-помощницей, экономка, камеристка мадам, дворецкий, конюх и сама Мэри). Так это только первый день!

День второй. Стирка!

Натаскать и нагреть воды. Натереть мыло (да, оно уже изготавливается промышленным способом и напоминает наше хозяйственное, хотя есть и нежное, туалетное, для дам) на тёрке. Развести стружку в горячей воде. Замоченное накануне бельё прополоскать и отжать вручную. Грязную воду (вручную) слить в сточную канаву, расположенную на задней части господского поместья.

Ага! Никакой канализации нет в природе. Именно туда, к канаве, Мэри ежедневно относит ведра с грязной водой от мытья пола и стен, содержимым ночных горшков, а помощница кухарки - воду от мытья посуды. На то она и сточная канава!

Амбре от неё непередаваемое. Сюда же попадает содержимое свинарника. Отходы жизнедеятельности лошадок и коровок отправляются на поле в качестве удобрения.

В горячей мыльной (и едкой) воде вальком бить бельё. Долго бить. Пока не отстирается.

Те, кто жил в общагах в конце 80-х знают простой метод. Очень похож. Вода, порошок, ведро и швабра + простыня или пододеяльник. Перекладина швабры снизу, ткань сверху, движения руками вверх-вниз. 7 минут активного бултыхания и можно отжимать и полоскать. Просто и эффективно! Аллилуйя стиралке-автомату, канализации и водопроводу!

День третий, полоскание

А что тут скажешь? Руки болят от тяжести вёдер, связки ноют от выкручивания, а кожа горит от ледяной воды. Развесила Мэри бельё тут же - рядом кухня и горячая печь. Так что до завтра всё успеет высохнуть..

День четвёртый. Глажка!

Это огнедышащие чудовище меньше всего похоже на утюг. Огромное тяжеленное чугунное тело с полостью внутри - туда Мэри маленьким совочком горящие угли насыпает, чтобы грелся равномерно. Впрочем, есть и утюжок для кружев, и валёк для постельного белья.

Валёк - выгнутая доска с насечками и ручкой. Простыня, скатерть или полотенце накручивается на скалку и вальком прокатывается по столу. Белье льняное, жёсткое после стирки, мягким да нежным становится.

А ведь помимо непосредственно стирки, есть у прислуги ещё и повседневный тяжкий труд: уборка комнат, проветривание матрасов и постелей, чистка и топка каминов. Вчера Мэри замешкалась, хозяина не заметила, и носом у угол вовремя не отвернулась, так её за это отчитали. Едва до увольнения дело не дошло.

Так что она с удовольствием сегодня провела в прачечной всё время после обеда. И лишила себя таким образом зрелища Большого Скандала. Ибо мисс Шарлотта Лукас увела из-под носа у мисс Лиззи мистера Коллинза.

Сама мисс Элизабет (мисс Беннет следовало называть только старшую незамужнюю дочь, остальных - по именам) от священника нос воротила и строила козью морду.

Чем уж он ей не понравился, Мэри было непонятно: высокий, симпатичный, услужливый. Правда, весь какой-то паточо-липкий. Ну так верно, это от смущения, ведь ему в будущем имение отойдёт, а мисс и миссис придется из имения съезжать. Вышла бы Лиззи за мистера Уильяма и всего делов. Все бы дома остались.

Подумаешь, без любви замуж выходить?! В 23 года уже как-то не до выбора, тем более с таким крошечным для благородной леди приданым: всего-то тысяча фунтов, и то, после кончины миссис они ей достанутся. С таким-то приданым не до переборов. Но мисс Лиззи всегда была леди своевольная и с характером.

Вон как ей красиво в любви признавались, даже картина за спиной - на ту же тему: молодой кавалер признается даме в нежных чувствах. На полотне девушка кокетничает и стоит глазки. Но наша мисс только фыркала и одёргивала родственника.

Мэри своими ушами слышала, она под окнами пряталась и подслушивала цветы для букетов в гостиную и холл собирала. Всё внимательно выслушала, чтобы точно знать, как благородные люди признания делают, а леди - соглашаются.

Ей не понравилось! Хотя мистер Коллинз так красиво говорил. Если б ей, Мэри, сын кузнеца или лавочника такие слова говорил, предлагая руку и сердце, она бы точно не устояла.

А что теперь?! От ворот поворот жених получил. И тут же себе замену нашёл, рядышком, леди Шарлотта как раз в гости к мисс Лиззи шла, они в саду и столкнулись.

Вот по этому поводу миссис Беннет скандал и устроила. Едва за доктором не послали. Прислуга тоже обсуждала в кухне ситуацию, да Мэри за плеском воды ничего не расслышала. Не до того ей было. Зато позже, при уборке, она в комнате миссис нашла под комодом шкатулку фарфоровую с отколотой с крышки фарфоровой фигуркой.

На каминную полку или туалетный столик благородной дамы такое уже не поставишь.

И продемонстрированная хозяйке изуродованная шкатулка (без содержимого) одним мановением кружев на руке рыдающей дамы отправилась к Мэри в карман. А вместе с нею и пара шпилек с жемчужинами на верхушках. Леди столько по дому и двору металась, что и не заметила, как они выскочили.

Кому горе, а кому-то прибыток!

Мэри искреннее мисс Шарлоттой восхищалась: умная, вежливая, спокойная, трезвомыслящая. Вот только совершенно не симпатичная. Нет в ней женского обаяния и на фартинг!

Кокетничать не умеет, глазки строить тоже, восхищаться речами джентльменов, чушь несущих. Так ведь при этом она - леди, дочка баронета! У неё выбор куда скуднее, чем у Мэри, например. За кого попало замуж не выйдешь, а приданое скудное.

Мисс Шарлотта небось уже и чепчик надеть собиралась, как знак, что смирилась с участью старой девы. Мол, к этой девице можно не свататься - откажет. Так что ей мистер Колинз как яблочко зрелое наливное, сам в руку упал. Она и довольна, как кошка, вылизавшая горшок сметаны.

Зато теперь она - невеста, и Лонгборн ей принадлежать будет. Самое время Мэри подсуетиться и себя зарекомендовать. Вызнать у мисс Хилл всё самое важное в работе экономки. "Учиться всегда полезно!", - правильно матушка говорила. И шанс свой упускать нельзя, как скользкое мыло в корыте с горячей водой.

Маша. Не британские страсти

На воды-то барыня отправилась, да Машу с собой брать не захотела. Молодая девка, пригожая, шустрая - а ну как сбежит? В дальней-то стороне, в чужом государстве, - как, кому и где её искать?

Выскочила девка-служанка в лавку или на рынок с корзинкой, в которой серебро хозяйское или украшения драгоценные, и пиши пропало. Так что надёжнее со старой кормилицей, старшей над сенными девками, состарившейся для горняшки, да со старшей дочкой.

Для девицы на выданье поездка за границу на воды - первый повод жениха найти. А дома и экономка есть, и управляющий, и дочки младшие, и прислуги полный штат. Будет, кому за мужем и поместьем приглядеть..

А дама иногда и отдохнуть право имеет!

Вот матушка Дяди Фёдора, пока все четыре платья не выгуляла, с Черноморского курорта не уехала. А какая просвещённая женщина, культурная во всех отношениях, с дядей с большими усами за роялем поёт голосом Толкуновой. А ребёнок в деревне один, позабыт - позаброшен. Оставлен в возрасте 10-11 лет на попечение кота и собаки, топить печь, из колодца воду носить, корову доить и сено косить.

А она на морях с мужем, батюшкой мальчонки-отказника-скаута-выживальщика загорает, и ни у одного из родителей сердечко не захолонуло... А всего-то делов: чемодан-вокзал-пляж.

Подготовка к поездке в начале века 19- го - это отдельная песня. Горькая

Первым делом дворня озаботилась каретой, в которой барыне предстоит путешествовать.

Выкатили из каретного сарая старый дормез, да полностью у него колеса перебрали, обковали полосками железными, кожу и деревянный каркас как следует жиром и воском обработали. Поставили новые оси и полозья не забыли под днище дормеза закрепить. Ибо сколько его, того лета?

Пока барыня до Чехии доберётся, в России уже первые белые мухи полетят. Во Францию ей ехать боязно - Наполеон в Европах лютует, страсть! Авось в Чехии тихо...

Конечно, после Аустерлица (1805 г), расположенного как раз в Чехии, здесь тихо! (Это сарказм) Е.А. ещё не знает, что как раз в эти июльские дни 1809 года у города Зноймо, (Моравия, что в те годы тоже Чехия и заодно Австрия) французы разгромили австрийцев...Но соцсетей и электронных СМИ ещё не существует. Быстро разнести новость по миру невозможно.

На почтовых ехать долго и муторно, дорого и чревато.

На перегонах между станциями иногда грабят. На постоялых дворах еда не для хворых печенью, в постели клопы, на стенах - тараканы. И лошадей не дождёшься. Поговаривают, по два дня путешествующим своей очереди ждать приходится.

Так что, как Поэт описывая "старушку Ларину", которая "Боясь прогонов дорогих, Тащилась тихо, на своих", описывал вполне обычную ситуацию. В другое время заложили бы кибитку или возок, но летом на них ехать - пыль глотать.

Это ж вагон класса люкс!

Сиденья в лежанки раскладываются, печурка на случай похолодания имеется, даже отхожее место в наличии, скрыто дощечкой на дне. Это вам не русская кибитка или заграничный почтовый дилижанс. Серьёзное средство передвижения, на долгие вёрсты предназначенное.

За качеством подготовки следил управляющий. Его мнения мужики, кузнец, плотники да шорники, слушаются безоговорочно. А за сбором вещей и припаса следила экономка.

Маша сама в короба грузила и чайный погребец, и кофр с обувью и платьями, и бельё и многое другое, что описывал классик.

Ваш выход, товарищ Пушкин! Он, современник событий, так описывал отъезд в Москву:

"Осмотрен, вновь обит, упрочен

Забвенью брошенный возок.

Обоз обычный, три кибитки

Везут домашние пожитки,

Кастрюльки, стулья, сундуки,

Варенье в банках, тюфяки,

Перины, клетки с петухами,

Горшки, тазы et cetera,

Ну, много всякого добра."

А это не в первопрестольную отъезд, а куда как далее...

Дальние проводы - лишние слёзы . Бегала Маша по дому с вещами, а сама слёзы украдкой смахивала, так ей с барыней хотелось уехать - мОчи нет.

И не оттого, что на курорт барыня отправилась, а от того, что страшно ей здесь, в имении, у родной матушки под боком, одной оставаться. Управляющий всё чаще её останавливал в коридорах, да расспрашивал о разном, а руки его то за плечо её держат, то по спине жарко придерживают.

У Маши сердце так и обмирает от ужаса. А пожаловаться кому вроде и повода нету. Ничего дурного он себе не позволяет. Пока. А что дальше будет, когда зоркая барыня, Евпраксия Алексеевна, с дочкой со двора съедут? Она девок портить дворне не позволяла.

За насилие могли по её приказу и батонов ослушнику «отсыпать», даром что управляющий, а всё одно подневольный человек, дворня.

Девка нетронутая да ловкая - сама по себе целое состояние: от 40 рублей ассигнациями за простую бабу до двух сотен серебром за хорошенькую, нецелованную и умелую горняшечку платили.

А коли девка сама загуляла, так её, как пузо заметят, быстро из поместного дома на деревню замуж отправляли. Коли виновник неженатый, так женили шалопутников. А иначе могли по своей воле и за вдовца с табуном детишек выдать, и за пьяницу или буйного. Тут волком от тоски взвоешь!

Да ведь дворне-то, мужикам, всё едино. Жениться им не дозволялось, чтобы всё их время только барам принадлежало.

А кровь горячая, вот эти жеребцы стоялые и до баб охочие, часто распускали не только руки. Зажмут в темном коридоре, погребе или закутке и поминай, как звали тебя, девичья честь. Так что, как Марфа, развлекавшая барина да забрюхатевшая от него, это ещё повезло. Да и барыня вовремя в дорогу собралась. Авось, Марфа родит, так барин её за какого тихого мужичка хозяйственного и отдаст.

А как схорониться самой Маше? Вот и плачет девка, наряды хозяйские упаковывая да мятой сушёной их перекладывая для свежего духа и защиты от насекомых.

Глава 7

Мэри. Горечь и предупреждение

Ничего не предвещало, как говорится...

Весь день, как белка в колесе, крутилась Мэри накануне. Стирка отняла так много сил, что мимо её внимания прошел грандиозный скандал: мисс Шарлотта Лукас и мистер Коллинз объяснились!

Только за ужином в людской она узнала потрясающие известия. А то весь вечер голову ломала: с чего это миссис Беннет на мисс Лиззи осерчала? Да так, что за весь ужин ни разу к ней не обратилась.

За столом гробовая тишина была весь вечер. И стул мистера Коллинза, оставленный специально рядом с мисс Лиззи, пустовал.

А оно вон оно как!

И Мэри вовсе не удивилась. Вот даже ни капельки! Обе старшие мисс, конечно, хорошенькие, но ведь уже давно им замуж пора. А ни одна из них ещё не помолвлена.

Мисс Шарлотте 27 лет. Многие её незамужние сверстницы надели скромный чепчик - негласный сигнал для холостых джентльменов, что за этой "юной" леди не стоит ухаживать. Или приданого нет, или какая другая причина, но ...

Бывало, что жених погибал на охоте, от болезни или на войне до свадьбы. А если помолвка была тайной, то и траур, пусть и частичный, носить не положено. Вот и надевали девушки убор, более замужней даме приличествующий и дающий понять без слов, что сердце леди занято. А кем - неважно!

Вот мисс Джейн уже 23 года. Хорошенькая, как куколка, добрая, приветливая, слова от неё дурного не услышишь. Все думают, что со дня на день явится в Лонгборн молодой джентльмен, просить её руки и сердца. Дай ей Бог счастья и деток.

А мисс Лиззи на что надеется? Ехидство мисс-бесприданницы можно в соус вместо уксуса лить, а самомнением тосты намазывать заместо масла, и за словом в карман не лезет.

Всего-то дочка джентльмена, делов-то на рыбью ногу. А гонору!?

Матушка Мэри, если бы её дочь посмела себя так в обществе вести, быстро бы её хворостиной вежливости поучила. А миссис только ручкой машет, да на богатых женихов надеется.

А чего надеяться, когда действовать надо! Вот Мэри уже заметила интерес в свой адрес со стороны сыновей лавочника и кузнеца. Матушка сказывала, что и приданым её интересовались, и планами. Но Мэри ещё сама не решила, что выберет: карьеру прислуги или личное счастье в браке.

Сразу же после того, как Мэри в свою комнату ушла после того, как все шторы в доме задёрнула, к ней вошла мисс Хилл. Ничего не говоря, вынула из кармана фартука две шпильки миссис с жемчугом, найденные Мэри на полу и молча на горничную уставилась.

- О, мисс! Я их на полу в коридоре нашла, когда стол к ужину накрывала да запамятовала вам передать. Простите меня, мисс!

Мэри тараторила и лила слёзы как могла убедительно. За два года, что она в прислуге, врать и изворачиваться она научилась виртуозно. Как и красть.

А мисс только слушала, да шпильками в пальцах играла.

- А я ведь видала, как ты в кларет хозяйский давеча бисквиты макала да улетала. Вкусное лакомство?

У Мэри горло-то и перехватило. Было! Уж больно ей винца того захотелось, коим хозяйка себе нервы лечила. Допробовалась!

- Не я одна из того графинчика лакомилась. - только и хватило смелости пробормотал.

- Не одна. Да не пойман - не вор, а тебя я застукала. Но хозяйке докладывать не стану. Работница ты хорошая, ответственная. А то, что дурочка, так это с возрастом пройдёт. А воровать ты перестанешь! И это моё тебе первое и последнее предупреждение. Выпрашивать подарки можно. Красть продолжишь - под суд пойдешь. Поняла?

Только головка в кружевах в ответ качнулась. А что тут скажешь? Поняла, конечно!

- О мисс, я так хочу выучиться на экономку, как вы!

- На место моё метишь? Твоя правда, меня Шарлотта тут не оставит. Или свою служанку приведёт, или ... Есть у тебя шанс выслужиться. И время есть выучиться. Только глупостей больше не повторяй.

И, сунув в руки Мэри шпильки, молча вышла. А Мэри, только тут в карман руку опустив, там свою находку обнаружила. Провела её старая мисс, да как ловко! Зато учить не отказалась, признала её право и ловкость - это ли не радость?

Еле сил хватило платье красивое снять с фартуком и наколкой. Их ближе к окошку - проветриваться. На старый колченогий стул лёг корсет. Щёлкая зубами от промозглой сырости, девушка забралась под старое одеяло.Спать одной холодно. Кухарка делит свою кровать с помощницей, а ей не с кем. Экономка спит одна.

Едва головой подушки в ветхой заштопанной наволочке коснулась голова усталой горничной, как та уже спала. Завтра ни свет ни заря ей снова за работу приниматься, а ведь ещё бельё неглаженное и стекла в окнах мыть пора...

И снились ей розы, ароматные, красивые, колючие, как мисс Лиззи..

Маша. НеВиндзорские насмешницы

Кто помнит сюжет шекспировской комедии?

Как всегда у товарища Шекспира, много неразберихи: звенят монеты (или их недостаёт), ухаживания, свидания, ревность и любофф. Ну, и насмешки, конечно! На сцене это выглядит смешно. В жизни чаще - трагично. Но бывает, что трагедия превращается в фарс, а потом и в анекдот.

В конце июля барыня имения Отрадное Евпраксия Алексеевна Благодатская отправилась на воды в Карлсбад. Лечить свою многострадальную печень. Вернее, даже не саму печень, а как сообщил доктор, желчный пузырь, в котором от невоздержанной тяги дамы к жирной, копчёной и жареной пище камни образовались. Вот купаниями в водах минеральных те камни и лечатся.

С собой почтенная матрона захватила дочку старшую, Наталью Петровну. Барышне уже 18 годок пошёл, пора суженого подыскивать. В деревне, среди соседей, подходящей кандидатуры, на взгляд придирчивой матушки, не сыскать.

Голодранец не надобен, у юношей в голове ветер и амуры, а справный хозяин в летах уже. А для Натальи Петровны матушка мечтала об офицере. ж больно статно они в своих мундирах да лосинах смотрятся. Особенно гусары!

После Аустерлица многие вернулись домой кто с ранением, кто с контузией. Самые отличившиеся были обласканы императором, оправились от ран и уже вернулись на службу. Так что по пути на воды Евпраксия Алексеевна, урождённая Одоевская, собиралась остановиться сначала в Москве у родных, а потом и у столичных родственников.

Совместить, так сказать, приятное с полезным: и дочку родне показать, и родственные связи обновить. На будущий год и в Свет Наталью можно начать вывозить. А пузырь потерпит...

Кот из дома - мыши в пляс!

Ох, верна старая русская поговорка. Едва осела пыль за поездом барыни, как дворня выдохнула и расслабилась.

Пётр Николаевич предпочитал надзору за хозяйством чтение и охоту. Да не какую попало, а псовую. Были у него в молодости планы на развод русской гончей, да супруга была категорически против. У неё оказалась аллергия на собачью шерсть. С чиханием, слезотечением и опуханием физиономии. Так что наслаждался барин охотой с чужими сворами. И книгами.

А вся власть в доме с отъездом маменьки попала в руки юным барышням, старшей из которых, Елизавете Петровне, едва 16 исполнилось. И стоит ли удивляться, что в дом всё чаще стали заглядывать в гости молодые люди, прежде барыней тщательно отсеивавшиеся.

Куда как проще лакею велеть посыльному от соседей сказывать, что "барыня не принимают!" А коли барыня не принимает, то и барышням не увидишься. Этикет-с!

А Елизавета Петровна страсть имела не только потанцевать, как все девушки в этом чудесном возрасте, но и к верховой езде. Прогулки верхом - это чудесно! Но прогулки вдвоём для молодых людей, не связанных помолвкой, попросту невозможны.

Ни отдалённость имения, ни чистота помыслов в расчёт не принимались. Для лиц благородных уединённость с девицей даже на 5 минут - повод готовить свадьбу. Вот и бегала Маша за своей хозяйкой по перелескам и полям. Да не одна, а с целой ватагой сенных девушек. Своих да соседских. Соблазнённые старшей сестрицей, младшие тоже велели своих коней седлать. Тут и соседки подтянулись: и юноши, и барышни. И постарше, и помладше. Кто верхом, кто в коляске, а кто и пеший.

Машенька даже вздохнула свободнее. Она горничная теперь у непоседливой Елизаветы Петровны, которая редко за пяльцами сидит. А коли сидит, так всегда в компании, когда Маша то в уголке мышкой под веником прикинется, то на стол чай с заедками проворит

Некогда управляющему за руки её хватать, да в тёмных коридорах расспрашивать.

А там Бог даст...

Глава 8

Мэри. Маяк надежды маленькой британки

Небо едва окрасилось в серый, а Мэри уже на ногах. Старое серое платье, такой же серый передник и нарукавники, совок, ведро, метёлка. Привычные действия почти не занимают разум: руки ловко очищают камин от вчерашней остывшей золы, свежая порция угля уже засыпана в сияющее медное ведёрко. В кухне растоплена плита, а котёл для воды почти пуст. Зато парадное крыльцо и главная лестница вместе с холлом сияют чистотой!

Большие напольные часы в гостиной пробили 5 раз. До завтрака слуг ещё два часа, в сделать необходимо много. И ещё больше - обдумать.

Злосчастные шпильки. Вчерашний разговор с мисс Хилл не идёт из головы. Две пары драгоценных шпилек мадам "оттягивают" карман. Мэри не решилась оставить их в комнате. В этот раз прихваченное хозяйское добро буквально жгло её руки и терзало совесть.

Наверняка мисс Хилл замечала её кражи и раньше. Но ведь, по чести говоря, крали все слуги. И сама мисс не без греха, наверняка на её счёте в банке уже лежит с сотню фунтов.

Но в этот раз Мэри действительно попалась. Хорошо, что шпильки хозяйка потеряла накануне, и горничная сможет отговориться, что нашла их на полу в углу западной гостиной, в саду на дорожке, и не сразу вернула.

Украшения в доме - и этим всё сказано! А едва миссис проснется, как обнаружит свою пропажу на туалетном столике в будуаре. Вчера, раздеваясь перед сном, она не могла не заметить нехватку украшений.

Оттого и заглянула к Мэри мисс экономка, уверенная, что зоркие глаза девчонки заприметили безделушки. Когда Мэри по звонку понесёт хозяйке горячую воду для умывания, у неё будет время положить их на место.

А то и отдать непосредственно владелице. Так даже лучше! Надёжнее. Так она и сделала.

А мисс экономка только глаза прищурила довольно, увидав в причёске миссис полный набор украшений, как добравшаяся до сливок кошка. Только зря она думает, что у неё теперь есть против Мэри ,,шпилька", коей можно колоть, когда надобно.

Мэри и сама не промах! Сегодня утром, разбирая свежее бельё для хозяйских комнат, обнаружила она в одном из шкафов мышиное гнездо.

Все шкафы и их содержимое - вотчина и ответственность экономки. Хотела сразу сказать, да передумала. Пусть эти твари полотно хозяйское ещё чуток попортят. А краснеть и объясняться за убыток - экономке. Не уследила!

Или ещё лучше - позвать из деревни мальчишку с хорьком. Его услугами в деревне многие пользуются. Знают, что хорь мышам да крысам первый враг.

Тогда можно себя проявить активной радетельницей за хозяйское добро. Мисс Хилл это оценит, участие Мэри приметит, и штопать потом меньше придётся.

И так хорошо, и эдак неплохо!

Мечты мечтами, а работу никто не отменял. Вооружившись тряпками и старыми газетами, юная горничная полезла на стремянку. Окон в усадьбе много, копоти и сажи тоже хватает.

Так что ведро с водой и тряпка ей первые помощники, а зеркальный блеск на стекле навести помогут старые мятые газеты. Они и воду соберут, и блеск наведут благодаря свинцу, что в краске содержится.

На всё утро ей работы хватит. А перед обедом, скинув серую робу и вычистив пальцы и ногти щёткой, наденет Мэри красивое платье с крахмальным передником и будет с красивым подносом ходить. То почту принесут, то колокольчиком гость звякнет, то юные мисс в свои комнаты позовут. Им и посплетничать хочется, и с волосами самим возиться лень. А Мэри тут как тут: помощница, ушки внимательные и язычок болтливый. А что вы хотите, девчонке всего 15 лет.

Маша, пленэр и голые пятки.

А ещё зоркие глазки, быстрые ножки и находчивость.

Вот спрашивается, как Маша за хозяйкой своей, юной барышней Елизаветой Петровной, могла бегать пешком, да ещё и босиком по лесам и перелескам? Та, понимаешь, носится по пленэру со своими поклонниками на изящных и быстрых лошадках верхом. А бедной крепостной за ней носиться приходится! Непорядок...

Да только не носилась Машенька за всадниками, вцепившись в хвост коня барышни. Скакать галопом или рысью в дамском седле - опасная затея. Особенно - в лесу.

Ей достаточно было держаться на расстоянии от всадников, которые по лесным тропкам двигались неспешным шагом, а на полянках у пруда или газоне у дома их и так прекрасно видно. Здесь и погарцевать не грех.

Не положено было барышне, девице из хорошей семьи дворянских кровей, оставаться с юношами- дворянами наедине. Да и не только с юношами, но и вообще с лицами мужского пола. Для этого они должны быть на виду, пусть даже этот "свидетель" - компаньонка из крепостных. Именно поэтому барышни Благодатские предпочитали гарцевать на лужайке у господского пруда, на глазах у восхищённых зрителей. И молодежь об этом прекрасно знала, как и о последствиях этого поступка для обеих сторон.

Маша, присутствовала на всех беседах матушки с дочками, на которых им просто и доходчиво маменька объясняла, как кавалера в сети заманить. Тут и музицирование, и голос приятный, и танцы, и лёгкий нрав, и смех переливчатый, и книжки с разговорами.

То, что на поверхности. А о наблюдательности, анализе поведения господина и его слуги, как запускать и собирать слухи, использовать родственные связи, чтобы подробно разузнать о характере и состоянии кавалера - о таком изощрённом поведении со стороны прекрасного пола мужчины даже не задумываются.

И этому надо учиться! Не все юноши мечтали связать свою жизнь с девушкой из глухой деревни поместья.

Смазливый Женечка Онегин - тому прекрасный пример. Как он Танечку Ларину на место поставил осадил: изысканно, вежливо, тактично. А мог и репутацию девушки разрушить не только поступками, но и болтовней, как потом едва не сделал с репутацией женщины замужней. "Иные языки страшнее пистолета"... Будь Татьяна чуть хитрее, то свидание вполне можно было повернуть против заезжего гостя.

Встреча наедине в неурочное время была? Объяснение было? Да. Компаньонка рядом, пусть даже это и нянюшка?! Нет, к тому же девица в слезах?! Женись!

Пятки горят! Помните, когда у вас в последний раз была реализована возможность погулять босиком?

Я точно помню, как 2 года назад шла полтора часа пешком по ночному Адлеру от Поющих фонтанов до гостевого дома на Лескова. Но в Сириусе дороги при строительстве утюжком выглаживали и моют ежедневно. А в любом другом городе прогулка босиком травмоопасна.

Так отчего Маша без обуви? А не положено! Обувь крестьянской Руси - лапти, носили с онучами - полотняными портянками, обвязанными веревками. Чаще её носили мужчины, работавшие на земле и в лесу.

В поле лапти обували только на сенокосе и уборку, чтобы стерня ступни не травмировала, да на пастбище, где есть риск сильно испачкать ноги. Женщины и девушки больше работали в доме и носили лапти куда реже. Разве что когда в лес за грибами-орехами- ягодами отправлялись, лапоточки обували. А в господском доме полы гладки и мыты, на дворе стеклотара битая со щепками не валяется. Так что нечего сенным девкам да горничным лаптями по полу стучать.

Вот и бегали босиком, сверкая натоптанными розовыми пятками.

Глава 9

Мэри. Маяк надежды маленькой британки

Небо едва окрасилось в серый, а Мэри уже на ногах. Старое серое платье, такой же серый передник и нарукавники, совок, ведро, метёлка.

Привычные действия почти не занимают разум: руки ловко очищают камин от вчерашней остывшей золы, свежая порция угля уже засыпана в сияющее медное ведёрко. В кухне растоплена плита, а котёл для воды почти пуст. Зато парадное крыльцо и главная лестница вместе с холлом сияют чистотой!

Большие напольные часы в гостиной пробили 5 раз. До завтрака слуг ещё два часа, в сделать необходимо много. И ещё больше - обдумать.

Злосчастные шпильки. Вчерашний разговор с мисс Хилл не идёт из головы. Две пары драгоценных шпилек мадам "оттягивают" карман. Мэри не решилась оставить их в комнате. В этот раз прихваченное хозяйское добро буквально жгло её руки и терзало совесть.

Наверняка мисс Хилл замечала её кражи и раньше. Но ведь, по чести говоря, крали все слуги. И сама мисс не без греха, наверняка на её счёте в банке уже лежит с сотню фунтов.

Но в этот раз Мэри действительно попалась. Хорошо, что шпильки хозяйка потеряла накануне, и горничная сможет отговориться, что нашла их на полу в углу западной гостиной, в саду на дорожке, и не сразу вернула.

Украшения в доме - и этим всё сказано! А едва миссис проснется, как обнаружит свою пропажу на туалетном столике в будуаре. Вчера, раздеваясь перед сном, она не могла не заметить нехватку украшений.

Оттого и заглянула к Мэри мисс экономка, уверенная, что зоркие глаза девчонки заприметили безделушки. Когда Мэри по звонку понесёт хозяйке горячую воду для умывания, у неё будет время положить их на место.

А то и отдать непосредственно владелице. Так даже лучше! Надёжнее. Так она и сделала.

А мисс экономка только глаза прищурила довольно, увидав в причёске миссис полный набор украшений, как добравшаяся до сливок кошка. Только зря она думает, что у неё теперь есть против Мэри ,,шпилька", коей можно колоть, когда надобно.

Мэри и сама не промах! Сегодня утром, разбирая свежее бельё для хозяйских комнат, обнаружила она в одном из шкафов мышиное гнездо.

Все шкафы и их содержимое - вотчина и ответственность экономки. Хотела сразу сказать, да передумала. Пусть эти твари полотно хозяйское ещё чуток попортят. А краснеть и объясняться за убыток - экономке. Не уследила!

Или ещё лучше - позвать из деревни мальчишку с хорьком. Его услугами в деревне многие пользуются. Знают, что хорь мышам да крысам первый враг.

Тогда можно себя проявить активной радетельницей за хозяйское добро. Мисс Хилл это оценит, участие Мэри приметит, и штопать потом меньше придётся.

И так хорошо, и эдак неплохо!

Мечты мечтами, а работу никто не отменял. Вооружившись тряпками и старыми газетами, юная горничная полезла на стремянку. Окон в усадьбе много, копоти и сажи тоже хватает.

Так что ведро с водой и тряпка ей первые помощники, а зеркальный блеск на стекле навести помогут старые мятые газеты. Они и воду соберут, и блеск наведут благодаря свинцу, что в краске содержится.

На всё утро ей работы хватит. А перед обедом, скинув серую робу и вычистив пальцы и ногти щёткой, наденет Мэри красивое платье с крахмальным передником и будет с красивым подносом ходить. То почту принесут, то колокольчиком гость звякнет, то юные мисс в свои комнаты позовут. Им и посплетничать хочется, и с волосами самим возиться лень. А Мэри тут как тут: помощница, ушки внимательные и язычок болтливый. А что вы хотите, девчонке всего 15 лет.

Маша, пленэр и голые пятки.А ещё зоркие глазки, быстрые ножки и находчивость

Вот спрашивается, как Маша за хозяйкой своей, юной барышней Елизаветой Петровной, могла бегать пешком, да ещё и босиком по лесам и перелескам? Та, понимаешь, носится по пленэру со своими поклонниками на изящных и быстрых лошадках верхом. А бедной крепостной за ней носиться приходится! Непорядок...

Да только не носилась Машенька за всадниками, вцепившись в хвост коня барышни. Скакать галопом или рысью в дамском седле - опасная затея. Особенно - в лесу.

Ей достаточно было держаться на расстоянии от всадников, которые по лесным тропкам двигались неспешным шагом, а на полянках у пруда или газоне у дома их и так прекрасно видно. Здесь и погарцевать не грех.

Не положено было барышне, девице из хорошей семьи дворянских кровей, оставаться с юношами- дворянами наедине.

Да и не только с юношами, но и вообще с лицами мужского пола. Для этого они должны быть на виду, пусть даже этот "свидетель" - компаньонка из крепостных.

Именно поэтому барышни Благодатские предпочитали гарцевать на лужайке у господского пруда, на глазах у восхищённых зрителей. И молодежь об этом прекрасно знала, как и о последствиях этого поступка для обеих сторон.

Маша, присутствовала на всех беседах матушки с дочками, на которых им просто и доходчиво маменька объясняла, как кавалера в сети заманить. Тут и музицирование, и голос приятный, и танцы, и лёгкий нрав, и смех переливчатый, и книжки с разговорами.

То, что на поверхности. А о наблюдательности, анализе поведения господина и его слуги, как запускать и собирать слухи, использовать родственные связи, чтобы подробно разузнать о характере и состоянии кавалера - о таком изощрённом поведении со стороны прекрасного пола мужчины даже не задумываются.

И этому надо учиться! Не все юноши мечтали связать свою жизнь с девушкой из глухой деревни поместья.

Смазливый Женечка Онегин - тому прекрасный пример. Как он Танечку Ларину на место поставил осадил: изысканно, вежливо, тактично. А мог и репутацию девушки разрушить не только поступками, но и болтовней, как потом едва не сделал с репутацией женщины замужней. "Иные языки страшнее пистолета"... Будь Татьяна чуть хитрее, то свидание вполне можно было повернуть против заезжего гостя.

Встреча наедине в неурочное время была? Объяснение было? Да. Компаньонка рядом, пусть даже это и нянюшка?! Нет, к тому же девица в слезах?! Женись!

Пятки горят

Помните, когда у вас в последний раз была реализована возможность погулять босиком?

Я точно помню, как 2 года назад шла полтора часа пешком по ночному Адлеру от Поющих фонтанов до гостевого дома на Лескова. Но в Сириусе дороги при строительстве утюжком выглаживали и моют ежедневно. А в любом другом городе прогулка босиком травмоопасна.

Так отчего Маша без обуви? А не положено! Обувь крестьянской Руси - лапти, носили с онучами - полотняными портянками, обвязанными веревками. Чаще её носили мужчины, работавшие на земле и в лесу.

В поле лапти обували только на сенокосе и уборку, чтобы стерня ступни не травмировала, да на пастбище, где есть риск сильно испачкать ноги. Женщины и девушки больше работали в доме и носили лапти куда реже. Разве что когда в лес за грибами-орехами- ягодами отправлялись, лапоточки обували. А в господском доме полы гладки и мыты, на дворе стеклотара битая со щепками не валяется. Так что нечего сенным девкам да горничным лаптями по полу стучать.

Вот и бегали босиком, сверкая натоптанными розовыми пятками.

Глава 10

Денежки счёт любят. Доходы и расходы чопорных британцев. Шаг в сторонуС чего-то нужно начать, так отчего бы не с денег? Зарплаты слуг, доходов землевладельцев. Тех самых пенсов и фунтов, воспетых британской литературой.

Но для начала давайте договоримся не пинать автора в комментариях! А попинать желающие найдутся. Правда-правда...

Денежная система Великобритании начала 19 века очень сильно отличается от современной. В самом начале века Англия пришла к Единому золотому стандарту. Чтобы не запутаться, когда-то я для себя написала карточку, да посеяла ея в переездах, а жаль. Попытаюсь воспроизвести вновь.

Двигаемся от меньшего к большему:

Фартинг короля Георга III - самая мелкая монетка. Чеканился из меди и бронзы.

Полпенни - содержал 2 фартинга, 4 фартинга (или два полпенни) составляют

Пенс (пенни) - медная монетка. 12 пенсов составляют

Шиллинг (боб)- серебряная денежка.

20 шиллингов составляли фунт. В 20 веке изъят из денежного оборота.

Крона - она же четвертак, 5 шиллингов. Была как серебряной монеткой, так и золотой.

Соверен - золотая монетка, по своей ценности равнозначна фунту стерлингов.

Фунт - купюра. Хотя в названии фигурирует серебро ;-) "стелинг" .

Гинея - чеканилась из золота, привезённого из Гвинеи, отсюда и название. Содержит 21 шиллинг. Фактически дороже фунта, а если учитывать обесценивание бумажных денег из-за Наполеоновских войн, то понятно, что золото ложилось мертвым грузом в домашние сейфы.

Ничего общего, кроме названий, в современную денежную систему не переехало! Гинеи и соверены вместе с шиллингами отошли в прошлое в первой четверти 20-го века, фартинги исчезли в 1953 году, с приходом к власти Елизаветы II.

Уффф, отстрелялась! А теперь поговорим о ценности всех вышеперечисленных денег.

Наша Мэри получает очень много, "всего" 20 фунтов в год. И то, только потому, что она - единственная горничная. Есть ещё камеристка мисс Хилл (25 f), но она помогает с одеванием и причёсками старшим мисс, экономка (30 f) и кухарка с помощницей (25 и 10 футов в год). Если бы в доме работали две горничные, то вряд ли они могли рассчитывать на сумму выше 15 фунтов стерлингов в год.

Мужская прислуга получала куда больше только потому, что они - мужчины. Дискриминация о половому признаку в полный рост! Смело удваивайте зарплату экономки для дворецкого и горничной - для конюха. Итого на зарплату слуг у Беннетов выходит примерно 200 футов. Ого!

2000 фунтов годового дохода мистера Беннета - это много или мало?

Давайте договоримся, что конвертировать мы их не станем, а будем учитывать только покупательскую способность. Это намного правильней. Частая ошибка - переносить стоимость денег в другую валюту без учёта этой способности. Бургер, самый простой, у нас стоит 150 руб, (1,5 доллара), а в штатах такой же бутерброд стоит 5,5 баксов, а то и подороже. Вот она, покупательская способность во всей красе.

Доходы Беннетов

О них автор упоминает весьма туманно. Только то, что поступают они с майоратного поместья. Земля с домом переходит по наследству только по мужской линии, пятерым дочкам не светит ни ярда земли!

Мистер Коллинз в самом начале книги упоминается именно как дальний родственник, а не кузен (двоюродный брат) родителя девушек. Возможно, он внук прадеда (или деда) мистера Беннета от его дочери. При полном отсутствии наследников мужского пола в прямой линии, искали в боковых ветвях семейного древа.

Что выращивают на этих землях, тоже не упоминается. То ли мисс Остин настолько слабо разбиралась в сельском хозяйстве , то ли не стала заморачиваться. Кого интересуют гектары, центнеры и удои, когда есть возвышенные чувства?

Но мы-то с вами существа куда менее возвышенные. Нам интересно, с чего и как получал папа пяти дочек свои доходы. К северу от Лондона росли яблоневые сады, выращивались ячмень, горох и пшеница, хорошо рос скот. Яблони - это не только фрукты, весьма дорогое удовольствие, но и сидр. Вкусный слабоалкогольный напиток, который можно было и дамам употреблять.

Коровы - это сливки, сливочное масло и сыр. Молоко портилось быстро, а железных дорог не было, хотя существовали каналы, по которым ходили баржи с углём, зерном, мукой, бочками с элем и более крепкими напитками. Могли и молоко возить в Лондон из пригородных ферм. Но я за сыроварню Беннетов, уж больно выгодно!

Южнее, в Кенте, хороший урожай (и прибыль) давал хмель. Скорее всего, на земле Беннетов росла пшеница. Но это допущение... Тем более, что роста в развитии сельского хозяйства ещё не произошло.

Сеялки, плуги и бороны придут на поля в викторианскую эпоху. Во времена Регентства сеяли простым разбрасыванием зерна. Помните знаменитого "Сеятеля" Кисы Воробьянинова? Вот так и сеяли, а птички не дремали, радостно склевывая угощение. Даже поговорка была: "Одно - воронью, Второе - воробью , Третье сгниёт, Четвёртое прорастёт." Зерно ложилось то густо, то пусто и это не способствовало высокой урожайности.

В любом случае, само семейство землевладельцев не особо заморачивалось о своих владениях. Землю арендовали фермеры, вносившие плату. Больше Беннетов ничто не волновало. Перестанут платить из-за неурожая - просто найдут других, а этим покажут "на выход".

Вот такая вот изнанка у красивого романа. О ценности доходов и той самой покупательской способности поговорим в следующий раз.

Девушка с косой по имени Sмеpть

Никто не готов посмотреть ей в глаза, но каждому когда-нибудь придётся это сделать.

Сегодня в ночь по душу Марфы и её младенца пришла Мара. Та, что создана для того, чтобы сжать вызревшие колосья, освободить ветви деревьев для плодов нового урожая, проводить уставших, помочь преодолеть последнюю преграду.

Три раза вставало солнышко над старой баней, в которой дозволялось мыться дворне господ Благодатских. Три дня и три ночи выла в ней измученная молодая женщина 17-ти лет от роду. Незамужняя, невенчанная, она готовилась привести в этот мир новую жизнь не по своей воле. Взыграло у барина при виде ладной девушки, намывающей пол в его кабинете, ровеснице его дочери.

Кто будет о желании-согласии спрашивать дворовую девку? И кто знал, что и единого раза хватит, чтобы понести ...(неправда! Много раз он потом её в кабинет вызывал, плясать нагой заставлял, наслаждаясь её стыдливый румянцем и плёточкой поигрывая, намекая на наказание за нерадивость да тело её полнеющее ощупывал, охальник старый. О сыне он мечтал!)

Марфа, наученная знахаркой, и травы пила, и в бане парилась так, что сердце останавливалось, и вёдра тяжёлые с помоями на задний двор таскала. Ничего не помогало. Если б барыня пузо заметила, этой же плёткой Марфу бы со свету сжила. Но живот был небольшой, сарафан с рубахой - просторны, а после Евпраксия Алексеевна сама приболела, не до дворни ей стало.

Вот уж и сентябрь вызолотил листья на берёзах, и рожь с полей убрали, обмолот начали. Марфе срок пришёл родить. Ушла она в старую баньку, чтобы не видел никто, не слышал, там и тепло, и чисто, и воды много. Да не получалось. Повитуха деревенская только руками развела и уголком платка слезинку вытерла - не жилица баба, плод велик слишком для хрупкого юного тела. Уж она все приметы соблюла: узлы на вороте рубах роженицы развязала, косу ей расплела, водой святой окропила и полок, и страдалицу. Даже Библию ей на живот клала. Ничего не помогало...

А на второй день, как раз Машенька ей бульону принесла, да скушать уговаривала, пришёл в баню хозяин. Оглядел Петр Николаевич убогую баню, похмурил брови, губы пожевал да бросил измученной болями девочке-женщине: "Коли пацана мне родишь, так вольную дам обоим", - вышел в низенькую дверь.

- Не вышло у меня вольной стать, Машенька!, - сухие потрескавшиеся губы подружки дрогнули, скатилась по впалой щеке слеза, - так может, Бог даст, у моего сыночка добрая жизнь случится. Водицы бы мне холодненькой, Машенька...

Обтёрла мягкой ветошью Маша раздувшееся тело подружки, глотая слёзы, напоила её водой, в которую маковых капель накапала по совету знахарки, да вернулась в господский дом.

А тот звенел от девичьего смеха: к барышням опять гости приехали, на охоту собираются всей ватагой. В этот раз прислугу с собой брать зазорно. Не баловаться едут, на охоту! На лису едут да на волка: там не горняшка, там егеря надобны. Что им, молодым и свободным, что рядом помирает человек от последствий барской похоти.

К вечеру похоронили осквернённое тело Марфы вместе с её нерождённой дочкой. Барин велел проверить, какого пола был младенец, а потом на охоту с гостями и дочерьми ускакал...

Что ему девка крепостная: одной больше, одной меньше. Даже мальчонку родить не сумела, поганка малолетняя. К вечеру, усталые и довольные, вернулись охотники с добычей. е только лис добыть удалось, но и пару волков сумели на рогатину взять егеря. И гости довольные, и супруге на возок зимний хорошая полость будет.

Долгий ужин закончился часам к одиннадцати, не раньше. Усталые гости разбрелись по комнатам отдыхать. А в сенях да на кухне дворовые люди господ Благодатских поминали душу рабы Божьей Марфы, которая мечтала о счастье, да так его и не дождалась...

- Разной её люди описывают, - утёрла слезу кухарка, тётка Марфы, - да только немногие её видели. Мне довелось, как в лихорадке оспяной билась.

Никакая она не костлявая. Девушка она юная, красивая, с косой длинной аж до пяток, да глазами печальными. В руке у ней серп сверкающий, а на голове венок из цветов полевых. Ромашки помню, колокольчики видела, васильки. Идёт она по высокой зелёной траве, а та под её ступнями не клонится, ковром стелется. Цветок она протягивает, да брать его нельзя, коли жить хочешь... Хорошо у ней Марфутке моей будет, вольно да радостно...

Р.S. Автор не видела колодцев, вихрей и туннелей, зато всё описанное видела. ТАМ действительно хорошо и удивительно спокойно.

Глава 11

Высокоградусное утешение расстроенной британки

Самое интересное можно услышать только тайком. Мэри не хотела подслушивать. Честно-честно не хотела.

Она чистила коврик в коридоре второго этажа, а потом протирала полиролью панели. Так что две фигурки, проскользнувшие в комнату мисс Джейн, вовсе девушку не заметили. А то, что они неплотно затворили за собой дверь - так это вовсе не вина Мэри.

Она продолжила работу неторопливо и старательно. Внимательно вслушиваясь в разговор старших сестёр. Ну, что сказать? Для миссис новости будут сногсшибательными, отличным поводом снова пошвырять шкатулки и пометаться по комнатам, ломая руки и взывая к небесам.

Богатая семейка, с которыми мисс Беннет так подружилась (особенно с юношей), уехали из Незерфилда в Лондон и, похоже, навсегда. Сначала мисс Джейн всё надеялась, что юноша приедет сам. Не пришит же он к сёстрам своим, но те уже из Лондона которое письмо по счёту шлют с рассказами о яркой светской жизни брата.

Как всегда, богатые да родовитые не могут сказать всё нос к носу, словами через рот, им обязательно надо написать письмо. Вот сестрички Бингли и написали. А мисс Джейн теперь рыдает на плече у сестрёнки.

Тихо, чтобы никто не услышал. А то ей же и влетит, что не может скрывать свои чувства, не "держит лицо", как положено леди из общества. То, что отличает людей благородных от плебса. Вот ведь незадача. Будь Мэри на её месте, она бы быстро в чепчик старшей сестры - разлучницы вцепилась! Чтобы неповадно было разлучать два влюблённых сердца. И юноше, который расточал такие авансы благородной девице, пришлось бы отвечать перед её папенькой, общественным сходом и пастором.

А тут такие словесные кружева наплели, а всё равно, даже Мэри за ними видит сарказм и насмешку: "Наш телёнок идёт туда, куда мы укажем, а ваш выгул на выпас не годится! Больно беден..."

Тихонько, чтобы не скрипнуть половицами, Мэри удалилась. Надо новость в кухне рассказать, но самой первой - мисс Хилл. Чтобы укрепить доверие к себе, а то, может и щестипенсовик перепадёт - тоже неплохо. Для мисс Хилл эта новость - хороший повод пополнить хрустальный погребец хозяйки и положить в карман нюхательные соли.

Это благородным господам можно лакомиться коньяком, портвейном, хересом да выдержанным виски. Для людей попроще и джин хорош, и крепкий портер - что для мужчин, что для женщин.

А леди может лечить расстроенные нервы только нюхательный солью и вином. Или, только в самых крайних случаях, бренди или ромом. Вот именно этим приятным сладким напитком и лечила миссис Беннет свои расстроенные нервы. А такая новость потребует много "лекарства". Мисс Хилл оценила сногсшибательную новость от Мэри именно шестипенсовиком. Захватив из винного подвала запылённую бутылку с залитым сургучом горлышком, она поспешила в будуар своей хозяйки.

И вовремя! Уже к вечеру хрустальный графинчик с ромом был практически пуст, с кларетом - изрядно ополовинен, а миссис рыдала в гостиной у камина, оплакивая сорвавшегося с крючка жениха старшей дочки и её пошатнувшееся реноме. От не очень трезвых и весьма громогласных сетований на судьбу, равнодушие дочерей к собственному будущему, общее падение нравов и скаредность несостоявшихся золовок мистер Беннет сбежал в свою библиотеку.

Младшие дочери поспешили с новостями в Мэритон, к тётке, а уж та разнесла новость по лавочкам, знакомым и соседям. Так что уже назавтра о незавидной судьбе мисс Беннет не судачил только ленивый.

И только две старшие мисс остались двумя мишенями для острот, уколов и укоров своей матушки. А что такого? Матушка Мэри, перебрав в воскресенье крепкого портера (а то и опрокинув стаканчик джина), и с супругом подраться могла так, что наутро оба синяками подтверждали истину "Бьёт - значит любит!" Могла и сыну отвесить затрещин, и дочку за косы потрепать. Верное, я вам скажу воспитательное средство, куда доходчивее всех слёз, увещеваний и словесных шпилек.

А тут - всего-то, жалобы на глупость дочек и на судьбу, не давшую сыновей. И никто бедной женщине сочувствует. Варвары!

Вот выпорола бы миссис Беннет Лиззи как следует розгой, или на хлеб и воду посадила, лишив батиста с муслином и кружевами - чтобы оценила масштаб будущей бедности. Отправила её на кухню, пай с почками печь, камин чистить и ведро поганое выносить хоть за собой.

Глядишь, дочка бы и образумилась, не фыркала бы на жениха, не имея за душой и тысячи фунтов. А теперь поздно! Свадьба уже назначена. С другой. Молодец мисс Шарлотта, не упустила свой единственный шанс на удачное замужество. В этом Мэри её поддерживала и прекрасно понимала. Приданого почти нет, как и красоты со свежестью, 27 лет уже есть. Впереди - тоска приживалки в доме братьев.

А ведь дам Беннет и вправду всех шестерых теперь за порог Лонгборна выставят, стоит мистеру Беннету отойти в мир иной. И будет тут полноправной хозяйкой и не менее рачительным владельцем мистер и миссис Коллинз.

Маша. На мягких лапах ходит осень

Жизнь в русской деревне начала 19 века проста и незамысловата. Даже если это барская усадьба, то отличие быта господского от быта ,,подлого люда,, самое небольшое.

Маша проснулась затемно, когда высокие напольные часы в холле пробили пять. За окошком, укрытым плотной шторой, ещё темно, но скоро засереет небо раннего октябрьского утра. Последние листья облетали с клёнов и дубов, день обещал быть дождливым, плотные тучи клубились над парком, сжатыми полями и дальним лесом.

Шустрой мышкой, зябко поджимая пальцы на узких ступнях, проскользнула девушка на кухню через девичьи сени. Здесь, на лавках вдоль стен, спали сенные девчонки в количестве четырёх штук. Совсем недавно их было пятеро. Разного возраста и роста, они разметались по лавкам, ловя последние минуты отдыха.

А кухне в печи уже упревала в здоровенном чугунке гречневая каша на завтрак. С постным маслом - слугам, с коровьим на молоке - господам. Тонко посвистывал вёдерный самовар, тонко пахло капорским чаем с брусничным листом. Кухарка как раз заканчивала месить тесто для свежего ржаного хлеба, добавлявшего в кухонный дух чувственную кисло-сладкую ноту.

Часть теста она отложила в отдельную посудину и добавила в него перетертой в медной ступке доброй горсти тмина, льняного масла и миску густой темной патоки. Промесив как следует тесто, велела Маше отнести миску, укрытую чистой холстиной, в холодные сени. Это хлеб хозяйский.

Во вторую квашню, к большей части, она добавила изрядное количество отрубей и продолжала месить, пока тесто не стало красивым и гладким. Эту квашню они, перекрестив, вынесли на холод вместе.

Давно уже Марья мечтала узнать секрет вкусного и ароматного хлеба, да кухарка секрет берегла, для Марфы старалась. А теперь решила открыть секрет подружке её, Маше.

Век горняшки недолог: или замуж отдадут, или станет личной доверенной служанкой барыни. Немногим удавалось на кухне обосноваться. Берегли эти места, по наследству передавались секреты вкусной выпечки и блюд.

Сегодня Маша даже проснулась раньше, лишь бы одним глазком глянуть, как с хлебом управляются. Чан с закваской она видела, а рецептуру ей пока не доверили. Сегодня просто смотри, завтра месить станешь, а через неделю будут учить на под горнила хлебушек выкладывать лопатой. Мудрёно...

Вот господский хлеб, из одной муки с людским испечённый, отличается даже внешне, а уж на вкус. Перепадала Маше порой горбушечка, с сольцой да льняным избоем (остатками от выжимки масла, жмых) она особенно хороша. А хлеб "людской" более ноздреват, светлее, легче. Как вкусен он с постным маслом, с огурчиком солёным, с квашеной капустой, со щами. Из коровника скотницы уже принесли свежее молоко, процеживают его через редкий холст, разливают по кувшинам и бадейкам. Бадьи так же отправляются в сенцы, отстаиваться. Скоро сливки поднимутся вверх и кухарка снимет ,,вершки" на сметану и масло, а остатки пойдут в сыродельню. Ничего в хозяйстве рачительном не пропадает.

Пока хозяева сладко спят ненастным утром, в кухне за завтраком, экономка, пошептавшись с управляющим, каждому даёт ,,урок". Дело, которое надо выполнить обязательно, неизвестно, кто и когда проверит качество, но за леность можно и батогов получить. Собрать в саду самые поздние яблоки, груши перебрать, проверить в подполе бочки с огурцами, отправляться в лес с мешками и лукошками за орехами, желудями и поздними грибами, за калиной и рябиной. Не сегодня- завтра снимут капусту и тогда, вооружившись ножами, вся женская прислуга будет квасить капусту. С брусникой и морошкой, клюквой и свёклой, морковью и яблоками.

Шпарить бочки дубовые под капустку Машу с Глашей снарядили уже сегодня. А Марья ещё и с выпечкой хлеба помочь обещалась, так что на Глафире - воду таскать с реки. Не меньше четырех вёдер кипятка надобно на одну бочку, а их не меньше двух десятков. Намаются сегодня девчонки, да куда деваться. Осень-припасиха год кормит.

В холодных сенях хранятся фрукты в ларях, пересыпанные стружкой и соломой, бочки с мёдом, мешки с киевским вареньем и цукатами. В подполе уже выстроились бочонки с заводом: огурчиками и грибочками.

Как наладится санный путь, так отправится торговый барский поезд в Москву или даже С-Петербург. Догонять барыню и сестрицу Наталью, которые остались у родни, напуганная войной в Европах, отправятся и старшие барышни, Елизавета и Шурочка. Им пришла пора женихов на балах присматривать.

Для Маши с Глашей нежданная весть - отправятся они с поездом, младшей и старшей горничными Елизаветы Петровны. Приданым девицы на выданье, её советчицами да доглядчитцами.

В домах, где балы устраивают, для прислуги особая комната имеется. Вот там-то самые точные сведения о хозяевах узнать можно: кто амуры крутит с дворней, кто во хмелю буен, у кого матушка всё хозяйство в кулаке держит, кто картёжник изрядный, кто скупец, а кто уже и проигрался в ноль и ищет богатую невесту, дела поправить. Но это, когда снег плотно ляжет, а пока за работу, чернь ленивая. Зря только барский хлеб точите!

А в сенях уже и квашня поспела. Намочив руки в чистой воде, кухарка учит Машу с ржаным тестом управляться: оно хитрое, липучее. Оглаживают нежно старые пальцы каждый кусочек кремового теста: ни вмятинки, ни трещинки не пропускают. Иначе при выпечке разорвёт каравай пар, корочку поднимающий.

И Маша повторяет урок мудрой кухарки, оплакивающей свою незадачливую племянницу и роняющей слезы прямо на будущий хлеб.

Глава 12

Там шиллинг, здесь крона, а где-нибудь фунт.

Простите, что слегка изменила текст песни, уж больно он красив. Наш мистер Беннет, с куда большими возможностями против мальчика Бобби, скопить не сумел не то, что пуд, а вовсе ничего... Мы уже выяснили, откуда поступали средства на жизнь семейства. Доходы от арендаторов земли, входящей во майоратные владения Лонгборн, приносили ежегодно 2000 фунтов стерлингов.

Осень - время сбора арендной платы и выплаты жалованья слугам. Итого, после выплат зарплаты (её мы подсчитывали в "Денежки счёт любят"), чистым доходом у мистера Беннета остаётся 1800 фунтов. Как он умудряется потратить эти немаленькие для 1809-го года денежки? Загадка.

Мэри внимательно слушала, что вещает стряпчий, приглашённый в дом.

Девушки Беннет решили, что им пора немного расширить знания о финансовой стороне жизни. Мистер Беннет призвал своего стряпчего для познавательной лекции. Девушкам замуж выходить, дом содержать, перед супругом отчитываться. Надобно осваивать и бухгалтерию, а не только музицировать и умные книжки читать. Отчего папенька этим важным вопросом ранее не озадачился - тайна сия велика есть. Скорее всего, вообще не задумывался. Он ведь искреннее считает своих дочерей девицами недалёкого ума. Как будто это кому-то когда-то замуж выходить мешало.

А горничная сделает вид, что пропалывает грядку с георгинами, а сама прислушивается. Ей тоже интересно, хотя порой хочется топать ногами и кричать. Ведь это так несправедливо, что... Все деньги принадлежат брюкам. То есть - мужчинам. Без вариантов!

Оказывается, и для Мэри это было чистым откровением - женщина не имеет права на собственное наследство и даже личный заработок! Всё деньги принадлежат старшему мужчине её семьи: отцу, мужу или брату. Ну, или дядюшке!

Даже если братишка лет на 15 младше старшей сестры и склонен к азартным играм, всё равно он вправе единолично распоряжаться денежками леди. Вот тут Мэри и оценила добродушие и щедрость собственного батюшки, позволяющего ей откладывать свой заработок, копить на приданое.Как вам это понравится? Вы работаете, а ваш муж приходит, забирает вашу зарплату - и тратит по своему разумению. Хоть на девок, хоть на карты, хоть на выпивку. И не разведёшься!

На булавки жене положена определённая сумма - эта статья есть в каждом аглицком брачном контракте! Предусмотрена она оттого, что слишком часто муж, получив приданое супруги, просто транжирил его, не задумываясь о жене и детях.

Женщине, чтобы прокормить семью, приходилось просить финансовой помощи у родни или просто поселиться у отца, брата или дяди со своим выводком.

Чтобы этого не случалось, в контракте предусмотрена была ежегодная выплата супруге для покупки самого необходимого: тканей, одежды и обуви, прочих мелочей. Для этого в банке откладывалась сумма, с которой и шли денежки "на булавки". Обычно, она составляла сумму, равную доходу с приданого леди.

У мисс Гардинер, в замужестве Беннет, в приданом было 2 тысячи фунтов стерлингов, что давало 60-80 фунтов годового дохода. Немаленькая сумма по тем временам! Столько в год зарабатывал доктор Ватсон почти 80 лет спустя.

Это и были единственные деньги, за которые миссис перед супругом не отчитывалась! Но отдельный расход им наверняка вела. Всё остальные траты скрупулёзно вносились в единую расходную книгу до последнего фартинга. Денежки счёт любят!

Мисс Хилл, с раннего утра озвучив все "уроки" подвластной ей женской части прислуги, сидела над книгой расходов, подбивая итоги года. За окном вновь клубились тяжёлые тучи и мелко моросил дождь. Вот уже неделя, как льёт, хорошо, что озимые посеять успели до того, как земля окончательно промокла и дорога в Меритон превратилась в непролазную грязь. Пользуясь затишьем, мисс засели за рукоделие - впереди Сезон, надо освежить гардероб. Маменька наотрез отказалась заказывать новые платья у модистки, не в Лондоне, чай, а для Меритона и переделки будет достаточно. Но по паре новых платьев девицы себе и сами сшить могут.

Налоги

Это вотчина хозяина. Налоги на землю и окна должен быть уплачен до 25 марта, день Святой Девы Марии.

2 шиллинга - налог за дом;

4 шиллинга - налог на окна (от 10 до 20 окон. Пытаясь сократить расходы, многие домовладельцы закладывали "лишние" оконные проемы.)

20 фунтов стерлингов подоходного налога на поместье в 2000 акров (с 1806 года, когда начались Наполеоновские войны, и до 1816-го года (битва при Ватерлоо) мистер Беннет будет выплачивать 10% с дохода от аренды, если доживёт, конечно) за минусом 3% за каждое дитя (в нашем случае - это 3 фунта за всех девиц скопом), составят 17 фунтов; Соль, часы и мужские шляпы (поштучно) тоже облагались налогами. Правда, цифры узнать не получилось, сорри.

Продукты питания

Мисс Хилл вздохнула, подводя итог долга булочнику, в бакалейную лавку и торговцу колониальными товарами, кузнецу и мяснику.

Булочнику. Из расхода 5 буханок хлеба в день по 7 пенсов каждая (средняя цена) 35 пенсов • 365 дней = 12 775 пенсов/1064,5 шиллинга/ 53 фунта. Ох, пора кухарке печь хлеб самой, даром, что у неё помощница есть. Экономия выйдет изрядная: фунт муки не дороже 3-х пенсов! Вдвое дешевле.

Бакалейщику: растительное масло, крупы, вино, сыр, соль, копчёная рыба, мука забирали из семейного бюджета ещё около 50 фунтов стерлингов ежегодно.

Как хорошо, что яйца, молоко, овощи и фрукты поместье имело свои. Иначе эти цифры могли быть куда выше. Только яиц ежедневно в доме уходило от трёх дюжин в обычный день до пяти в дни, когда принимали гостей.

Колониальные товары: рис, чай, кофе, какао, пряности и сахар - это ещё не менее 150 - 200 фунтов в год. Гости любят попить чайку за чужой счёт.

При этом слуги пьют спитой чай, заваренный повторно, а ключик от чайной шкатулки миссис Беннет не доверяет даже самой мисс Хилл, на поясе носит, на красивой золотой цепочке. Апельсины в доме появляются только по праздникам - по кроне за дюжину.

Вот ведь Наполеон со своей блокадой начудил.

Мяснику: ежедневно в доме уходило не менее кроны (5 шиллингов) на баранину, телячьи котлеты, ветчину и сосиски. Это вкупе в год выходило на 92 фунта. Семь членов семьи, что им 4 фунта мясного разнообразия (1, 800 кг) на завтрак, обед и ужин? А если прибавить званые обеды, то можно смело плюсовать сюда ещё две сотни фунтов. Семь дней рождения, Рождество и прочие праздники. Полкроны мясник за одну утку берёт - разорение просто!

Сами посчитайте, если не верите: в фунте ровно 4 кроны. И это мисс Хилл с миссис Беннет ещё изрядно экономят. Праздничные обеды влетают в копеечку в шиллинги и фунты, съедая всю экономию напрочь.

Ткани и "булавки"

В год леди изнашивают не менее двух дюжин пар шелковых чулок. Полтора шиллинга за пару. 216 шиллингов- это чуть меньше 10 фунтов.

Шляпки - это не баловство, но мисс Лидию пора приструнить. По 4 - 5 шиллингов тратить за безделицу, которую она, распоров, дарит прислуге - слишком дорогой подарок.

В год каждая леди снашивает по 3 - 4 шляпки, хотя могли бы и сами соорудить на прежнем остове новую из обрезков ткани от новых платьев. Для них 5 фунтов - ерунда, а на эти деньги семья фермера месяц, а то и два жить может!

От 10 шиллингов до полутора фунтов обходились плащи. Шерсть тонкой выделки или что попроще, шелк на подкладке или простая саржа? Ох, грехи наши тяжкие. Ещё 10 фунтов...

Платья - слёзы рачительной экономки.

Это платье горничной может стоить от 2-х до 6 шиллингов, а у мисс Хилл оно не меньше фунта стоит. Ей невместно шить себе платье из той же дешёвой ткани, что и младшая прислуга. А на платья миссис и мисс Беннет ежегодно уходит по 100 фунтов. На каждую! Матерь божья, 600 фунтов...

А кружево? Это она ухитряется со старых платьев миссис спарывать наиболее дорогие кружева. Чистит их, крахмалит, а то и чинит порванные участки так, что незаметно. А потом и в дело идут, обновляя гардероб.

Отлежится в сундучке пару лет такой кусок, никто и не вспомнит, откуда. А юным мисс и миссис новые подавай, ещё по 10 фунтов за полосочки, фишю, чепчики.

Мистеру Беннету одна рубашка не менее 1 фунта стоит, но ловкие пальчики мисс Хилл и миссис Беннет сами шьют их из хорошего плотного полотна.

А вот парадный фрак с жилетом построить не менее 10 фунтов выходит. Зато как мистер Беннет в нём представительно выглядит на обеде в Незерфилде. А ещё и домашнее мужское платье (костюм назывался именно платьем, автор не ошиблась): шлафрок, тёплый халат, охотничий костюм, несколько пар брюк и дюжина рубашек - не меньше 50 фунтов в год.

Транспорт и лошади

Настоящее разорение! Один коновал в год обходится в 10 фунтов, лошади верховые - по 200 фунтов за голову, да по 50 фунтов те, что на поле работают. Пара скаковых, да 6 тягловых лошадей. Хорошо, что не ежегодно их покупать надобно, но 40 фунтов каретнику, за фураж и коновалу на круг выходит.

Доктор

За прошедший год не менее 20 раз посещал Лонгборн.

Вкусно кушал и не забывал прислать счёт за свой визит. От фунта до пяти, в зависимости от тяжести невроза хозяйки и обильности обеда. 60 фунтов - недурно!

__________________________________________

Итого: 1 157 фунтов, 6 шиллингов из тех 1200, что мистер Беннет выделил миссис на ведение дома. Очень хорошо!

Есть, чем миссис Беннет обрадовать. Доктора бы пореже вызывали, было бы совсем хорошо. Если бы они 20 лет назад начали так экономить, то и не пришлось бы сожалеть, что юные мисс без гроша за душой, бесприданницами замуж выйдут...

И это ещё мисс Хилл свечи не считала! Восковые, в зависимости от качества, от 6 пенсов до шиллинга за полдюжины. (1-2 пенса за штучку - для простоты счёта). Сальные дешевле, 6 пенсов за дюжину, но они сильно чадили, "плевались" жиром, портя мебель и платье окружающих, и дурно пахли.Дом потреблял ужасающее количество свечей! Было нормой, что в повседневной жизни пользовались сальными свечами даже в Букингемском дворце, не то что в доме мелкопоместного дворянина. Такой эпизод экономности и скупости даже в "Короне" обыграли. Бал под сальными свечками, когда расплавленный жир на голову капает и на фламандское кружево. Брррр.

Экономка восковые и сальные огарки продавала лавочнику, а тот переплавлял их и снова пускал в дело. Это был её законный "профит".

А как мне посчитать, если я не знаю расход свечей на дом? То-то и оно.... Упущеньице...

Маша. Акварель в небесах и на тканях.

Дожди зачастили, заливая пашни, превращая дороги в непролазную топь, полную жидкой глинистой вязкой массы, в которой намертво застревали колеса любой телеги. По утрам края глубоких луж сковывал хрупкий хрусткий лёд, а бурьян покрывало кружево инея.

Совсем недолго осталось до настоящих холодов. А пока Отрадное превратилось в тихое уединённое поместье, полное своих потаённых хлопот.

4 ноября крёстным ходом отметили православные обретение Казанской иконы Пресвятой Богородицы. Помянули избавление Москвы и всей России от польского нашествия. 9 числа отметили День поминовения Параскевы Пятницы. Совсем скоро, 14 ноября пройдёт служба в домовой церкви Благодатских в честь св. Косьмы и Дамиана Асийских. А там и 21 ноября недалече - День архистратига Михаила.

Особый день для семьи. В этот день помянут и господА, и дворня двух Михаилов, рождённых Евпраксией Алексеевной. Первенец пары даже не закричал после рождения, а второй ушёл к ангелам в возрасте трёх лет. Еще трое мальчиков было у пары, да ни один не вышел из детского возраста. И только шустрые бойкие девчонки скрашивали жизнь отца и матери.

И только дворне скучать не приходилось.

В тёплых сенях установили ткацкие станки, по лавкам девушки пряли лён, жужжали веретёна, постукивали прялки, тихо и монотонно журчала песня о тяжкой женской доле, о неверном возлюбленном, о муже, сгинувшем в чужом краю или о разбойнике Стеньке Разине. Много их, песен протяжных знали девушки. Иногда и барышни прибегали послушать.

Машеньке уже кухарка доверяла хлеба печь самостоятельно, а Глаше секрет хозяйского киевского варенья доверила. Глашка учила Марью волосы укладывать в соответствии с античными греческими модами, так принятыми в свете. И многие сенные девушки ходили по дому с непривычными узлами, веселя барышень.

Не спеша укладывали в плетёные из лыка короба припас для барыни. Для Елизаветы Петровны и Александры Петровны шьют платья по последним модам, описания которых вместе с рисунками Натали Петровны прибыли с последней почтой.

Для Елизаветы Петровны - в нежно-розовом цвете, для Шурочки - в тоне топлёных сливок. Ох, и изящные же моды! Что есть сие платье, что его нет - чисто из тумана ткань соткана. И называется похоже - дымкою. Под него ещё одно платье из шёлка простого, без узору, надобно, чехол называется. А на подоле, чтобы красиво спадало, да ни за что не цеплялись, руло пришито, конским волосом набитое. И платье не задерётся непотребно, и не зацепится ни за что, и спадает до полу красиво. Полотно дымки девушки все вместе вышивали до того, как платье воедино собрать.

У подола погуще цветочная вязь и покрупнее, с гранёными бусинами гранатов. Они остались от длинного ожерелья, принадлежавшего ещё матушке Евпраксии Алексеевны. А ближе к груди - редкие мелкие цветочки со стеклянным розовым гарусом (бисером).

Главное, чтобы по росту село идеально. Так, чтобы и не коротко , и не длинно. Коли коротко, так вульгарно будет, и не выше щиколотки ни в коем случае. А коли длинно окажется, так танцующие на подол невзначай наступить могут. Всему платью тогда беда и барышне позор и оскорбление. Для шлейфа петелька небольшая с ,,пажом" изящным. Можно петельку на запястье накинуть, а можно ,,пажом,, к подолу пристегнуть. Но это для плотных тканей, а не невесомой дымки.

А барышни уже и бархат раскроили на два платья. Эти с длинным рукавом, тёплые, всё же не лето на дворе. Не сидеть же им взаперти в Москве! И по городу в карете проехаться, и в гости заглянуть, и по парку прогуляться. И в пару им шубки отделкой свежей украсили.

Дивные цвета: экрю и тёмно-синий, они отлично оттеняли и молочную нежную кожу и здоровый румянец, и золото волос статных юных славянок. Отличные эскизы Наталья Петровна прислала! Вся отделка, каждый шовчик - как на ладони. Щебет, смешки, короткие споры: куда воланчик крепить, ровно ли берту уложить или фестонами, тонкий руло на подоле закреплять или стекляруса обильно пустить?

Ох, на что только девичья выдумка горазда ради блистания на бале! А девицам горничным шей-вышивай ради желания хозяйки хоть всю ночь, хоть весь день. Лишь бы успеть к заветному балу! Переложат готовые платья бумагой шёлковой, упакуют в чемоданы и сундуки. Совсем немного осталось, уже вон и морозец крепчает. Осталось ледостава дождаться - и в путь!

А Вам приходилось шить платье вручную? Не на машинке, а ручками- пальчиками?! Автор однажды сподобилась сшить так платье-футляр из черного бархата на суконной основе. Без бретелек, точно по фигуре. В него нужно было шагнуть, чтобы надеть, выдохнуть и застегнуть. Каждый сослуживец на корпоративе новогоднем его вниз руками тянул. "Ты его приклеила, что ли?" Зато вечер был мой! 33 года миновало, даже не верится...

Глава 13

"Я так мечтаю выйти замуж за военного...", - напевает мисс Беннет, а Мэри на ус мотает.Сменяются эпохи, а военная форма для женского пола остаётся всё так же притягательна... Об офицерах грезила матушка, по мундирам сохнет и Лидия. И у Мэри сердечко замирает...

Зачастил в поместье Лонгборн молодой офицер. Не только у Лидии глазки разгорелись и зубки засверкали. Мисс Элизабет тоже в Меритон стала чаще наведываться: то в лавку, то в библиотеку, то к тётушке - записку от матушки занести. И обязательно мистер Уикхем ей встретится. Даже неприлично!

Это в романах молодые леди в одиночку по полям и перелазам пешком носятся по две мили в один конец. В жизни за такое откровенно вульгарное поведение ей бы высказали свое "фи!" все окрестные кумушки. В одиночестве только в собственном парке молодая леди может гулять без урона для репутации.

С сестрицей гулять по окрестностям можно, со служанкой можно. Тут даже если молодой человек провожать по полям да перелескам надумает, так ничего страшного - компаньонка рядышком. А мисс Лиззи рисковать своей репутацией не стоит. Она уже и так в перестарках ходит. Прогулки для здоровья - это, конечно, хорошо, и офицер весь из себя красавец, но что у него в кармане: монеты или вошь на аркане?

Так что во все свои прогулки она с радостью берёт Мэри: и спутница есть, и говорить с ней не надо. Главная собеседница мисс Лиззи уехала к тётушке , в Лондон, лечить разбитое сердечко. Кавалер-то её так и не объявился. Самому ему писать девушке, с которой он не обручён, светские правила запрещают. А сёстры стали писать всё реже, всё язвительнее. Вот мисс Джейн и впала в меланхолию, а чтобы развеять её первейшее дело - Лондон, который Мэри себе даже представить не может.

Дома выше Лонгборн-хауса, в 4, а то и 5 этажей, и как они не падают?! Целые улицы таких громадин! Вот бы хоть одним глазком поглядеть... Ей бы потом воспоминаний на всю жизнь хватило. Но вот уже и офицеры и Меритон!

Ах, как они хороши в своей красной униформе. Белое, красное и золотое на их мундирах заставляют неровно биться девичьи сердца. Офицеры - это для дам. Они и сами дворяне, хоть и из вторых сыновей, которым поместье не светит. На девушек вроде Мэри они и не взглянут с честными намерениями. А вот капралы или сержанты - совсем другое дело. У них и пенни найдётся в кармане, угостить девушку портером. И интересная история про дальние места, в которых службу вести доводилось. О Корсиканце, о французах, о том, как те улиток и лягушек едят или суп из лука варят, даже без баранины. Как его есть-то можно, тот суп? Врут, наверное, зато как красиво врут.

Офицеры, небось, те же сказки юным мисс рассказывают. Вон, как щёчки у мисс Элизабет покраснели, глазки сияют. Несомненно, ей мистер Уикхем по сердцу пришёлся. Напрасно! Он же гол, как сокол, а таких мисс обманутых у него с десяток наберётся. Уж больно гладко стелет.

Мэри собственными ушами слышала, как миссис Гардинер втолковывала племяннице, что не стоит давать воли воображению и чувству. Всё одно, им двоим ничего не светит в денежном плане, а на бесприданнице такой блестящий джентльмен не женится. Он явно ищет девушку с приданым, пусть даже и не дворянку.

Та, как всегда, отшутилась, да на мистера Дарси ещё больше разозлилась. Ведь из-за его чёрствости такой привлекательный молодой человек остался без пенса на большой дороге. Как же, без пенса! Слышала Мэри, сколько стОит патент офицерский. Ей таких денег ни в жизнь не собрать! А тот сыну дворецкого его купил, не побрезговал.

Справка: В своих романах мисс Остин писала о людях своего класса - офицерах. Читая её романы я изрядно повеселились. Сплошь полковники и адмиралы! А всё было куда сложнее. Полки британской армии имели в своём составе один батальон из 10 рот. В роте не больше 100 человек личного состава. Рядовые набирались среди низших слоёв граждан. Тех, кто и сухарю не каждый день радовался. Солдату положен мундир, обувь, оружие и еда. Каждый день!

Бульон из говядины или баранины, картофель или каша (порридж) на гарнир и хлеб (сколько съешь). Вечером пинта пива, а по праздникам - порция рома. Для многих сотен, если не тысяч жителей Британии это был шанс заработать и выбиться в люди.

За дезертирство как следует пороли, а потом клеймили буквой D на физиономии (чаще всего на лбу). Отличился? Получи капрала (ефрейтор)- это уже ступень вверх. А если ооочень повезёт, то и сержанта. Их на полк всего двое. И он имеет право на пику или мушкет в бою, мундир из более качественного сукна (меньше линял), шарф на пояс и право "строить" рядовых и стучать докладывать о провинившихся сержант-майору - это уже почти бог для рядовых. Один на весь полк. У него есть трость, которой он с удовольствием "строит" подчинённых.

За малейшее несоблюдение Устава, законов Империи и нарушение воинской дисциплины рядовых нещадно пороли. И руководил экзекуцией наш сержант-майор.

Энсин (прапорщик) и лейтенант (по двое на роту) - первые офицерские звания, за которыми следовали капитаны, майоры, подполковники, полковники.

Всё офицерские звания продавались и покупались (патент) только дворянам. При покупке первого патента, энсина или лейтенанта, моли сделать 50% скидки, но разницу приходилось доплачивать при покупке следующего звания. Свой статус было необходимо подтвердить документально и рекомендательным письмом от папеньки, ленд-лорда, священника или судьи.

Чтобы стать энсином, нужно было внести в кассу Военного ведомства 450 фунтов, лейтенантом – 700, капитаном – 1800 фунтов стерлингов, майором – 3 200, подполковником – 4 500. Цены в гвардейских частях были в два раза выше. Для того, чтобы купить себе звание постарше, нужно было сначала продать предыдущий патент и отслужить положенное количество лет.

Стоимость патента была существенной и для многих вторых - третьих сыновей выбор был невелик: армия или церковь. Только так можно было не уронить своё реноме и заработать капитал на наградных. Заниматься торговлей дворянам не возбранялось, но вопрос первоначального капитала сводил на нет многие мечты. Забавно. Полковником можно было стать, набрав собственный батальон. Например, пообещав третьим - четвёртым сыновьям собственных фермеров золотые горы Вот так всё просто! Не исключено, что полковник Рикман Брэндон собрал свой батальон именно так. Не продавались офицерские патенты в Индийской армии, артиллерии, на флоте и в инженерных войсках. Здесь было нужно, помимо дворянства, ещё и образование.

Дорога, дорога, ты знаешь так много. Маша

Снег укрыл невесомым покрывалом землю, сковал ручьи и речки мороз. Сразу посвежел воздух, очистилось от серой хмари небо. А в поместье Отрадное звонче зазвенели девичьи голоса. Дворня уже с ног сбилась, укладывая сундуки с одеждой и всяким припасом. Совсем скоро в дальнюю дорогу.

Шубки барышень освежили отрубями. Разложили по лавкам, засыпали свежими отрубями, слегка запаренными, протёрли и выколотили. Засиял мех, поднялся, освобождённый от пыли и долгого заточения в сундуках. На хрупких девичьи плечиках волны лисьего и заячьего меха, крытого узорчатым сукном, смотрелись волшебной рамкой. Сапожки на заячьем и лисьем меху, домашние и бальные туфельки из кожи, сукна и шёлка, шляпки изящные - всё упаковали до Москвы. Путешествовать по России зимой куда удобнее в валенках и пуховой шали.

Возок был осмотрен, поправлен, поставлен на новые полозья. Новая полость из волчьего меха (ох, и порадуется барыня Евпраксия Алексеевна обновке) надёжно укутала девушек от мороза. Это не дормез хозяйский, здесь всё проще.

В крытых кибитках громоздятся сахарные "головы", современному человеку напоминающие артиллерийские снаряды. В сани-розвальни загрузили товар для кондитерской лавки: киевское варенье в рогожах, мёд в бочонках и воск брусками. И Маше с Глашей место нашлось. Закутались в тулупы, закопались в сено по самый нос и дремлют

Пасека - это настоящее золотое дно. Мёд и самим съесть можно, и продаётся он неплохо. А воск идёт на изготовление свечей. Свечи из хорошо очищенного воска стоили по 13-16-ти рублей за пуд (16 кг), мёд - 20 рублей за пуд. Для сравнения сахар стоил 1 рубль за фунт (440 гр), поэтому варенья большинство российских домохозяек 1810 года предпочитали варить на меду. Сахар был дорогой экзотикой и продавался "головами", как и отливался. Знакомый нам "песок" появился намного позднее. Но всё равно, сахарный заводик приносил господам Благодатским изрядную прибыль. Оттого и стоило до 5 рублей ассигнациями и 1 рублю серебром киевское варенье, как бы это не возмущало некоторых моих читателей.

По хрустящему насту двинулся "поезд" до первопрестольной из Отрадного в конце ноября. Не меньше двух недель будет он тащиться по бескрайним заснеженным просторам России. Но прибудет в Москву куда быстрее, чем путешествовала хозяйка летом. Всё дело - в дорогах.

Накатанный "зимник" без ям, рытвин и ухабов пользовался огромным спросом у жителей своего времени. Замёрзшие реки не нуждались в мостах, значит, их можно было пересекать по самым коротким маршрутам. Единственный минус - желающим сэкономить приходилось весь фураж везти с собой. А чтобы обезопасить себя от лихих людей возницы частенько вооружались огнестрельным оружием.

Глава 14

Цинизм по-британски, в муслине.

Звенят колокола Меритонской церкви. Осыпают молодых зёрнами риса гости, мелкие монетки летят с зерном на подмороженную траву, радуя ребятишек. Мистер Коллинз нынче взял в жены Шарлотту Лукас, а после свадебного завтрака молодые уедут не в свадебное путешествие, а в деревеньку Хансфорд.

Здесь, в приходе усадьбы Розингс-Парк, им предстоит делить радости и заботы, выпадающие на долю англиканского священника и его супруги. Она сегодня мила, а он смущён. И оба добились того, к чему стремились - уверенности в завтрашнем дне. И Мэри вместе со своей матушкой искренне за мисс Шарлотту Коллинз рада.

Почему писатели и особенно писательницы любят награждать своих главных героев потрясающей внешностью вкупе с прекрасными душевными качествами? Вот вы, лично вы много знаете людей по-настоящему красивых, и чтобы при этом они были ещё и добрыми, отзывчивыми, сердечными, щедрыми, искренними... Единороги встречаются чаще. И Мэри с вами в этом единодушна!

Как бы ни была её хозяйка, мисс Лиззи Беннет, обаятельна и остроумна, но её спесь и гордость буквально лезли из неё, как тесто из квашни. И это изрядно смешило матушку Мэри, умудрённую жизненным опытом, и та советовала дочери присмотреться к ситуации внимательнее, чтобы самой в такую же не попасть.

Искренняя дружба мисс Лиззи с мисс Шарлоттой Лукас всегда казалась Мэри немного притянутой за уши.

Элизабет несомненно нравились начитанность и широкий кругозор её старшей подруги, её лёгкий цинизм и практическая сметка. Но о какой подлинной дружбе между девушками одного круга, примерно одинакового достатка и положения можно говорить?! Они - конкурентки на брачном рынке, где дам много, а мужчин мало. Дружба? Не смешите мой веник!

- Пойми, Мэри, тихо шептала ей маменька, пока они шли на праздник по покрытой льдом траве. - Шарлотта старше Лиззи на пять лет. В этом возрасте это колоссальный разрыв. Тем более, что мисс Лиззи дочь джентльмена, а папенька Шарлотты был представлен в Сент-Джеймском дворце и.о. короля Принцу-Регенту Великобритании. Имеет титул! И его дочери и сыновья на свадебном рынке имеют больший вес при равных исходных.

И как сегодня мисс Элизабет на Шарлотту смотрела: и снисходительность во взгляде, и жалость и даже презрение мелькнуло. А ведь она не в лучшей ситуации, хоть и милее Шарлотты. И моложе! Послушай, как миссис Коллинз зовёт мисс Лиззи в гости. Ей подружка нужна, чтобы показать, что она счастлива тем, чего добилась и показать, чего Лиззи сама себя лишает. Ха! Неумный муж... Да таких половина, если не больше. Умная жена сделает так, что муж по гроб жизни не узнает, кто в доме по-настоящему главный!

Мэри часто сокрушалась про себя, чистя камин или вынося вёдра с нечистотами, о превратностях судьбы. Некрасивым девушкам часто достаётся незавидная доля своей некрасивостью оттенять жизненный успех других. Там и подвиги, и слава, и деньги, и счастье. А ты вроде как в стороне.

А ведь вот как повернулась судьба! Шарлотта - замужняя женщина. Со своим домом, птичником, садом. И мужем! А гордячка Лиззи по-прежнему ждёт у моря погоды и пальцем о палец для изменения своей судьбы не ударит. И уверена в абсолютной правильности своих действий.

Она живёт одним днём. При всем своём уме, так превозносимом её папенькой, она даже не задумывается о сложностях, которые её ждут в будущем. Наслаждается прогулками по полям и редкими балами в Меритоне, но ухаживания и знаки внимания соседей-холостяков если не жестоко высмеивает, то холодно игнорирует.

Появился на горизонте милашка Уикхем, и ее глазки заблистали. Но потухли, как только мисс узнала о тяжком финансовом положении молодого джентльмена. Ей не хочется разделять с любимым грошовое офицерское жалованье и тяготы полевой службы.

Любовь любовью, а хочется и состояния. И миляга Уикхем из того же теста. Его страстные взгляды на мисс Лиззи быстро потеряли свою страстность, как только на его пути появилась юная наследница 10 000 фунтов мисс Кинг. Куда что девалось!

Правда, что уж греха таить, на обедах в дом миссис Беннет он всё так же с друзьями частые гости. Вот только на мисс Кинг до её наследства он и внимания не обращал. Но уж таковы люди - каждый выбирает по себе. Уж если дала судьба красоту, а не деньги, то надо красотой на жизнь зарабатывать...

Ой-ой-ой , куда Мэри её раздумья завели! А ведь деньги совсем необязательно даруют семейное счастье. Вон, мистер Беннет откровенно жены стыдится, а той всё нипочём.

Красота - это счастье? Тогда почему в мире столько счастливых некрасивых людей? Ведь по всем законам генетики здравого смысла должно быть наоборот. Но нет! Истинных красавиц по пальцам можно пересчитать. И ещё меньше среди них счастливиц. Много хорошеньких, ещё больше симпатичных. Откровенно некрасивые тоже встречаются, но тут весь фокус в том, что именно они оказываются... счастливее прочих.

В чём загадка? Давайте назовем этот феномен «Эффект Шарлотты». Умница, обаяшка, некрасотка Шарлотта сделала финт ушами и оставила мисс Беннет с носом. И Мэри за неё искренне радуется, что не остаётся незамеченным наблюдательной будущей хозяйкой Лонгборна.

А может, всё дело в человеческой доброте? И доброта мистера Коллинза, его мягкость и чуткость, вкупе с наблюдательностью, цинизмом здравым смыслом и снисходительностью Шарлотты сделают их брак куда более гармоничным, чем кажется.

День да ночь, сутки прочь. Дальняя дорога

Вот уж пятый день в дороге. Всё бока отлежали девчушки Глашка да Машка. Отоспались на год вперёд, отъелись на сытных харчах: каше и щах.

Кашу обозники варили на костре, а щи везли в мешках. Их наварили ещё в Отрадном, заморозили, порубили на куски и в мешках на одни из Саней погрузили. Кормить народец надо, и сытно, а денег хозяйских на их прокорм тратить неохота. Вот и воспользовались придумкой древней старины.

Время от времени от нечего делать и энергии, не находящей выхода, девчушки спрыгивали с Саней и шли рядом. Возницы в возрасте с пониманием усмехались в бороды. А те, что помоложе, отчаянно перед девушками рисовались, демонстрируя удаль и силу. Скука - главный враг в дороге. Чтобы её развеять, и песня сгодится, что с подружками в девичьей пели, и частушки задорные. Парни подхватывали перепевки и смех задорный гремел над поездом, пугая ворон на берёзах.

Но от работы и барской заботы не скроешься. Барышням с мамками да няньками в возках тоже скучно, жарко, душно. То коса растреплется, так переплести надобно, то чаю хочется с бубликом, то от последствий чаепития избавиться. Так что и Глаша, и Маша частенько возки с хозяйками догоняли.

А тут, как на грех, метель! Завьюжело, закружило, закуржавело. Где небо, где земля? Всё бело. Резкий ветер острыми льдинками снежинок колет лицо. Те тают на коже и замерзают, скоро лицо покрывается хрупкой корочкой. Это ещё ничего, обморожения не получишь.

Хуже, когда буран с морозом. Вот тогда и правда в белой звенящей от холода круговерти теряют путники дорогу, вязнут в снегу, выматываются, кружа на одном пятачке. Замерзают люди насмерть порой в сотне метров от жилья, не в силах углядеть и пальцев на вытянутой руке, не то что ближнее жильё.

О приближающейся непогоде старший каравана узнал по ломоте в старых ранах да по небу, по которому плыли целые замки облачные. Остановиться решил в небольшом селе на почтовом тракте, несмотря на то, что белый день на дворе стоял и непогодой не пахло. На увещевания мамок юных барышень сурово ответил, что ему лучше знать, и ответ перед барами держать он будет, а не бабы глупые. А барышням всё смех да развлечение.

Староста села, седой одноногий мужик, посоветовался со старшим и решил проводить барышень в ближнюю усадьбу, где жила семья секунд-майора Петра Александровича и Натальи Андреевны Епанчиных. Суровая женщина, хозяйка крепкая, 4 сотни душ по разным волостям и уездам, в деревеньках да сёлах, у нее проживает. Всех в кулаке держит! А ещё пуще - трёх сыновей своих, весьма к морской службе дело имеющих.

Они в плаваниях, а она с супругом-отставником в имении, скучает. Гостям завсегда рада будет, тем более, что непогода разгуляется надолго. В сельском доме только дворне хорошо, да возничим, а барышням в господском доме уютнее будет. Так что успели возки до метели до Воздвиженского добраться, а там закрыло марево снежное белый свет, как его и не было...

Вот так оказия! Кто ж предполагать мог, что оба старших сына из плавания возвратясь, дома окажутся на побывке именно в то время? Его Величество Случай, не иначе.

И все три дня, что бушевала за окнами метель, в теплом и гостеприимном барском доме две юные барышни Лизонька и Шурочка отчаянно флиртовали с молоденькими лейтенантами Флота Российского. Николаше уже сравнялось 23, а Ванечка - 22 года. Самое время невест подыскивать.

Так что барыня Наталья Андреевна, в девичестве Давыдова, только жмурилась довольно, глядя на игры и забавы молодежи. Семья крепкая, вон какие у барышень горняшечки сытые, не затурканные, смотрят с уважением, да не гордятся в страхе. И с денщиками сыновей не таясь и не жеманничая, беседуют. На попытки их сманить в сени не поддаются: сели в уголочек, вышивкой занялись, а сами с хозяек глаз не спускают. Так и надо. Славно!

Вот и невестушек искать не пришлось - снежный шторм прибил в их гавань две яхты. Сам Господь способствует. Быть свадьбам! И Наталья Андреевна ушла писать письма Евпраксии Алексеевне..

Историческая справка: Двое братьев — Николай Петрович Епанчин и Иван Петрович Епанчин — участвовали восьмого октября 1827 г. в Наваринском морском сражении, в ходе которого союзная англо–франко–русская эскадра разгромила турецко–египетский флот. Оба они вышли в адмиралы. Третий сын, Павел, был слаб здоровьем для морских сражений и пошёл по военно-чиновничьей части.

В 1827 Николай Петрович, командуя 44-пушечным фрегатом «Елена», принял участие в Наваринском сражении, за которое получил орден Св. Владимира 4-й ст. с бантом. В августе 1828 награждён табакеркой с алмазными украшениями за содействие президенту Греции при прекращении чумы. В 1830 награждён орденом Св. Георгия 4-й ст. за 18 морских кампаний. В 1837 был произведён в контр-адмиралы, через два года назначен командиром 3-й бригады 3-й флотской дивизии, а в 1842 году – капитаном над Кронштадским портом и награждён орденом Св. Станислава 1-й ст. С этого времени он оставил службу на море и занялся административной работой. Умер членом Адмиралтейств—Совета. Когда морские врачи сообщили адмиралу, что он умирает от старости, старик отказался принимать лекарства, озаботился о войсках, которые будут наряжены для его погребения, приказал в этот день для офицеров приготовить обед, а нижним чинам выдать денежные награды. Епанчин собственноручно набросал рисунок надгробного памятника, который предстояло поставить на его могиле. "Дааа, были люди в наше время, Не то, что нынешнее племя"

Лизонька и Шурочка , как улеглась метель, поехали дальше, а юношам осталось вспоминать весёлых сестричек и мечтать.

Кто лучше А.С. может описать бесконечность русских дорог..

Со временем (по расчисленью

Философических таблиц,

Лет чрез пятьсот) дороги, верно,

У нас изменятся безмерно:

Шоссе Россию здесь и тут,

Соединив, пересекут.

Мосты чугунные чрез воды

Шагнут широкою дугой,

Раздвинем горы, под водой

Пророем дерзостные своды,

И заведет крещеный мир

На каждой станции трактир.

XXXIV

Теперь у нас дороги плохи 42,

Мосты забытые гниют,

На станциях клопы да блохи

Заснуть минуты не дают;

Трактиров нет. В избе холодной

Высокопарный, но голодный

Для виду прейскурант висит

И тщетный дразнит аппетит,

Меж тем как сельские циклопы

Перед медлительным огнем

Российским лечат молотком

Изделье легкое Европы,

Благословляя колеи

И рвы отеческой земли...

Глава 15

В Лонгборне Рождество

Если вам кажется, что Лонгборн в эти праздничные дни выглядит так же, как сейчас, то вы глубоко заблуждаетесь. Ёлками в канун нового, 1810 года, в домах обычных жителей Великобритании даже не пахло! И мисс Остин обычаи не описывала, потому, что о них знали все.

А мы не знаем. Нам интересно вместе с Мэри поприсутствовать на Святочном Бале, оценить Рождественское полено, повеселиться все Двенадцать дней Рождества. Заглянуть не только в верхние комнаты, но и в нижние.

Рождественские праздники, как известно, приходятся в Туманном Альбионе на весьма неприятное время года: холодный промозглой ветер, снегопады, которые сменяются затяжным дождём.

Холод, всепроникающая сырость и сквозняки приводят к простудам, кашлю и насморкам. В эти дни кухарка, миссис Смолл, специально весь день (и на ночь тоже) греет изрядный котелок молока для слуг и сливок для хозяев.

Для господ ,, для сугреву" она то и дело готовит эгг-ног, а сама с остальными слугами удовольствием потчуется поссетом. Мэри пару раз хозяйским напитком побаловалась. Куда как вкусно!

Сливки (1 стакан) она подогревает почти до кипения, смешивает со щепоткой соли и 1 чайной ложкой молотой корицы, отдельно взбивает в пену 2 яйца с сахаром (3 ст. ложки) и добавляет к сливкам. Хозяева сами нальют что кому нравится: ром, херес, виски или бренди. Ме меньше 80 мл согласно старинному рецепту. Отлично согревает... (Кто бы сомневался...)

Но для Мэри и поссет хорош: горячее молоко с портером и корицей - отличное согревающее. Особенно, если портера побольше! Молоко тогда створаживается крепче, а корица придаёт горячему напитку незабываемый аромат праздника. Бррр, как по мне...Но о вкусах не спорят.

А ещё кухарка умеет приготовить отменный плам-пудинг. Готовить она его начинает за две недели до праздника и все домочадцы участвуют в процессе: кто ингредиенты добавляет, кто перемешивает. В этом году Мэри доверили бросить пенни. А так как на всякий случай готовит миссис Смолл сразу три пудинга, то и серебряных пенни тоже три улетело в темную густую массу. Лидия и Мэри готовили ароматную фруктово-пряную составляющую: 350 граммов изюма заливали хорошей рюмкой отличного бренди (50 мл) на 2 часа. К нему добавляли 50 граммов миндальной крошки, 50 граммов растолчённых грецких орехов смешивали со 100 граммами засахаренных вишен без косточек (Машенькины сухое киевское варенье!), 100 граммами фиников без косточек и 100 граммами кураги. Туда же тёрли цедру 1 крупного апельсина и выжимали 3 столовые ложки его сока, сыпали чайную ложку смеси пряностей: розовый перец, гвоздика, кардамон, корица.

А пока ароматы плыли по кухне, мисс Китти смешала мягкое масло с мукой, крупным куриным яйцом, сахаром и хлебными крошками (120 граммов муки, 120 граммов белых хлебных крошек, 120 граммов сливочного масла, 100 граммов коричневого сахара).

Мисс Лиззи под шуточки папеньки пыталась как следует смешать масляное тесто с фруктово-пряной смесью, благоухающей бренди.

Мистер Беннет укладывал массу в смазанную отличным говяжьим жиром форму, а миссис Беннет ворча укутывала форму вощёной бумагой и обвязывала шпагатом. Укладывала форму с пудингом в котёл на водяную баню сама миссис Смолл, а за временем (2 часа непрерывного кипения) и наличием воды в котле следил дворецкий. Все при деле! Две недели пудинг зрел в холодной кладовке, пропитываясь ароматами. А кухарка отгоняла от него любопытствующих девочек Беннет, так и норовивших отщипнуть кусочек на пробу. Один из пирогов всегда оказывался изрядно подъеден к празднику.

Логборн тем временем украшали веточками остролиста, побегами плюща и клубками омелы. К ним для яркости добавляли золочёные орехи, яблоки, маленькие свечи, палочки корицы, сухие дольки апельсина. Ёлки без стеклянных шаров, а украшенные только яблоками, маленькими свечками и золочёными орехами, крендельками и имбирным пряниками, стояли только в Букингемском дворце с подачи немки королевы Шарлотты (жены Георга III и мамы Принца-Регента) и в домах знатнейших англичан.

Самое крупное полено, способное гореть 12 дней кряду, в дом заносили с песнями, прибаутками и рождественскими гимнами все мужчины рода. Порой их заменяли слуги мужского пола. Каждый вечер хозяин будет зажигать его лучинкой от прошлогоднего Рождественского полена и вся семья будет собираться вместе, чтобы проникнуться важностью момента.

Санта Клаус? Это что за немец? Неа, не слышали! Подарки были предусмотрены только для слуг и бедных. И преподносили их именно люди зажиточные, со средствами. Мэри радовалась, как ребёнок. В этот день Беннеты всегда дарили слугам самые хорошие вещи: щедрый отрез ткани на платье, несколько шиллингов, дюжину хороших свечей, плед или новые башмаки.

Так что в Лонгборне было заготовлено много подарков! Для фермеров, их жён и детей, домашних слуг, для самых неимущих и больных. Вручали их накануне праздника, перед вечерним богослужением в церкви прихода или сразу после него. Разворачивать подарки будут только утром, в эти часы млея в предвкушении.

Конечно, упаковкой их занялись мисс Хилл и Мэри. Не миссис же Беннет выполнять эту работу. Хотя младшие дочери семьи с удовольствием присоединились, упаковывая свёртки.

Во многих приходах устраиваются костюмированные представления со сценками из Святого Писания или хоровые исполнения Рождественских гимнов. Мэри усмехнулась, представив себе как тяжело придётся Шарлотте, миссис Коллинз. Она в в Хансфорде, приходе её мужа, человек новый, а сразу столько забот ляжет ей на плечи.

Наверняка прославленная мистером Коллинзом леди Кэтрин окажет ей всемерную поддержку и участие. Зато сразу есть прекрасный шанс проявить себя! Мэри не сомневалась, что его миссис Коллинз не упустит. Не такое у неё воспитание, чтобы не проявить свои самые лучшие стороны: доброту, участие, щедрость.

Надо будет письмецо мисс Шарлотте миссис Коллинз написать, с поздравлениями и пожеланиями благоденствия и счастья. Ласковое слово, оно ведь и кошке приятно, и человеку.

Проникновенная рождественская служба закончилась, как и праздничный ужин, когда в темноте кухарка вносит в столовую, едва освещённую огнём в камине, пылающий синим огнём пламм-пудинг. Пенни достался мисс Китти и та радостно хлопает в ладоши. После ужина в людской и своей доли сладкого и ароматного пудинга Мэри без сил отправляется спать. Свой свёрток она развяжет вместе с матушкой.

Завтра у неё долгожданный выходной. На весь день! Какое счастье...

Москва! Как много в этом звуке, А ещё в аромате, вкусе и суматохе!

Возок с барышнями Благодатскими и иже с ними прибыл на двор князей Одоевских, троюродной родни их матушки, что по московским меркам буквально ближняя родня, только к вечеру. Заходящее Солнце золотило маковки многочисленных церквей, окрашивало снег в розовый и голубой там, где он оставался чистым.

Увы, таких участков было немного и большинство из них притаились за красивыми коваными оградами. На дороги Москвы смотреть было страшно после чистых тропок Отрадного. Ещё страшнее становилось при осознании, что переходить дорогу придётся вот по этой каше, состоящей из мокрого снега, отходов человеческой жизнедеятельности, обрывков бумаги и лошадиного навоза. Вонь стояла соответствующая. И Лиза, и Шурочка, сморщив брезгливо носики, выглядывали в оконца возка. Такого от Первопрестольной они не ожидали! Острый запах навоза смешивался с кислым ароматом печной золы и дыма, свежей выпечки и свежестью снега, прелью гниющей соломы. В деревне пахло похоже, но всё же пованивало так не всегда, а только если ветер задувал со стороны скотного двора, спрятанного за липовой аллеей. Здесь запах был настоявшийся, прочный и привычный. Никто из прохожих носов не морщил и брезгливости не высказывал. Все привыкли.

Вы вот тоже, в Москву впервые приезжая, удивляетесь, как люди дышат таким воздухом? В нём же выхлопных газов больше, чем кислорода.

Ничего, всех устраивает! Вот и в веке 19-м основной ароматической нотой на московских улицах был аромат конских яблок и зимой, и летом.

Так что и барышни, и их дворня въехали в подворотню особняка, не испачкав обуви и подолов своих юбок. Московская родня оглушила девушек приветствиями, лобзаниями и и новостями.

Ваш выход, Александр Сергеевич!

Родне, прибывшей издалеча,

Повсюду ласковая встреча,

И восклицанья, и хлеб-соль.

«Как Таня выросла! Давно ль

Я, кажется, тебя крестила?

А я так на руки брала!

А я так за уши драла!

А я так пряником кормила!»

И хором бабушки твердят:

«Как наши годы-то летят!»

Но в них не видно перемены;

Всё в них на старый образец:

У тетушки княжны Елены

Все тот же тюлевый чепец;

Все белится Лукерья Львовна,

Все то же лжет Любовь Петровна,

Иван Петрович так же глуп,

Семен Петрович так же скуп,

У Пелагеи Николавны

Все тот же друг мосьё Финмуш,

И тот же шпиц, и тот же муж;

А он, все клуба член исправный,

Все так же смирен, так же глух

И так же ест и пьет за двух.

Их дочки Таню обнимают.

Младые грации Москвы

Сначала молча озирают

Татьяну с ног до головы;

Ее находят что-то странной,

Провинциальной и жеманной,

И что-то бледной и худой,

А впрочем очень недурной;

Потом, покорствуя природе,

Дружатся с ней, к себе ведут,

Целуют, нежно руки жмут,

Взбивают кудри ей по моде

И поверяют нараспев

Сердечны тайны, тайны дев.

Незабвенный наш знал, о чём писал. Всё так и было: объятия и ревнивые взоры сверстниц, смущение и радость. Но больше всего сестриц изумили изменения, произошедшие в их матушке.

Евпраксия Алексеевна, всегда крепкая телом и духом, отличавшаяся отменным чувством юмора и любившая посмеяться, заметно сдала, сильно похудела и цвет лица имела самый нездоровый. Но всё охи, ахи и вздохи отмела и запретила одним резким взмахом руки: "Позже, мол!".

Пока в барских комнатах Лизоньку и Шурочку всячески оценивали на стройность, милоту, кроткий нрав, язвительность и отношение к острым шуткам, в нижних этажах и флигелях простые деревенские девушки не чинились. Они избавились, наконец, от валенок, тяжёлых шуб, пушистых шалей оренбургских, тёплых кофт в выделенном им небольшом чуланчике под самой крышей просторного особняка.

Для Маши и Глаши в людской быстренько накрыли угол стола, чтобы подкрепившись, они поторопились к своим хозяйкам. Обед, состоящий из щей, непонятного белого вареного овоща, квашеной капусты и мочёных яблок не затянулся. Они познакомились и с поварихой и с экономикой, весьма обрадованной списком привезённых из деревни гостинцев: жизнь в городе весьма дорога.

Была истоплена баня, где наши путешественницы, в количестве четырёх уставших от впечатлений штук, яростно избавлялись от телесной усталости и грязи. А потом, уставшие и разморенные, пили чай с ими же привезёнными вареньями и слушали перезвон московских церквей, церквушек, часовен и монастырей.

Впереди их ждал Сезон!

Глава 16

Какая боль! Зубная боль!

В этот раз я немного позлословлю, если Вы не против. На свой собственный счёт... Тема не для слабонервных. При всём могуществе современной медицины (и стоматология - не исключение) казусы неизбежны.

Удалили мне в начале февраля зуб мудрости. И всё вроде как прошло успешно, и антибиотики пить стала сразу, вот только небольшая температура. А на третий день разнесло мою физиономию, как дыньку! Маленький городок заперт метелями. Лечим, как можем. Челюстной хирургии нет, хирург из больнички разводит руками: полоскать и колоть антибиотики. Спустя неделю, очередной, почти бессонной ночью, снится мне мистер Беннет, зубами страдающий. Какая отличная тема! Его супругу я пожалела, у неё нервы слабые.

Стоматология времён Регентства была однозначно карательной и смертельно опасной. Что тут сказать, если зубоврачебное кресло было запатентовано в США лишь 15 августа 1848 года.

Мистер Беннет почувствовал неладное ещё накануне. Жевать баранью котлету, поданную на ужин, было несколько затруднительно. Один из коренных зубов явно побаливал.

Зубной боли этот ещё весьма крепкий господин боялся, как огня. Его матушка ушла из жизни, маясь от регулярных воспалений, с ними связанных. А потому деревянная щётка со свиной щетиной и коробочка с тонко измельчённым мелом были его друзьями с детства.

Сладкое он не любил и не уважал, помня страсть маменьки к сладкому. Кариесом, уделом и карой сладкоежке, не страдал. Но... Не кариесом единым мучается человек. Болезней зубов много и не все они связаны с плохой гигиеной полости рта.

Травмы, даже застарелые, простуды и переохлаждения, слишком твёрдая (или слишком мягкая) пища, воспалительные процессы и генетическая предрасположенность - всё это собирало с человечества свою мучительную дань здоровьем и даже жизнями. Так что мистер Беннет не зря переживал и волновался.

Доктор, призванный к своему другу и соседу, только руками развёл: вырывать, голубчик, без вариантов! Но боль пока была небольшой и мистер Беннет, как и многие из нас, понадеялся, что всё само пройдёт. Особенно, если бренди прополоскать. Мэри первая узнала через пару дней, что не прошло!

Резкий звон колокольчика оторвал её от уборки на кухне, когда за окном ещё было совершенно темно. Явившись в комнату хозяина в половине шестого утра, она первой удостоилась лицезрения перекошенное и опухшей щеки достойного джентльмена. Бренди спасало ситуацию недолго. Срочно отправили за доктором. И тот, зная о проблеме, явился во всеоружии. Извлекая из своего саквояжа широкие и прочные бинты, он посоветовал испуганной Мэри привести конюха и дворецкого. Пациента нужно зафиксировать надёжно, чтобы он в порыве сильных эмоций не повредил ни себе, ни доктору. Особенно врач за себя волновался, что вполне обыденно. Пациентов много, а дипломированные доктора на дороге не валяются.

Выполнив поручение, горничная хотела скрыться подальше от места предполагаемой операции, но её попытка успехом не увенчались. Дрожа от страха, Мэри пришлось ассистировать, так как миссис Беннет, увидав разложенные на чистой льняной салфетке не совсем чистые клещи, щипцы и пинцеты, продемонстрировала истинную хрупкость своей нервной системы.

Грохот от падения корпулентной дамы вышел знатный.

На грохот прибежали юные леди и увидав величие выше представленной композиции, стремительно ретировались. С визгом, плачем и стенаниями. Матушку их пришлось транспортировать на супружеское ложе, с которого её муж поспешно ретировался.

Конюх и дворецкий крепко привязали хозяина за руки, корпус и ноги к креслу. Прочное полотенце охватило лоб мистера Беннета и со спинки кресла оба конца ухватил кучер, зафиксировав голову своего хозяина. Картина маслом, от которой у Мэри её собственные зубы начали выбивать ритмы ирландского рила.

Мэри пребывала в стазисе, держа перед собой поднос с инструментами. Не желая лицезреть экзекуцию, она просто закрыла глаза.

Вопль владельца Лонгборна был громок, могуч и оглушающ. Щипцы сорвались с наполовину вытянутого из челюсти зуба. По инерции доктор едва не рухнул на пятую точку. По щекам страдальца слёзы струились потоком. А доктор, поплевав на руки, снова схватился за инструмент.

Наконец всё кончилось...

Мэри, сомлев от шока и бросив на пол ужасаюший её поднос, сбежала в кухню, одним духом выпила стакан хереса и разрыдалась. Стакан предназначался не ей, но Мэри это было фиолетово. Наконец, умывшись ледяной водой, она попросила налить ещё один бокал волшебного напитка - для хозяина. Тот свой погребец с лафитничками открыть был не в силах.

Всю последующую неделю мистер Беннет горел в жару и лелеял свою челюсть алкогольными полосканиями в виде хереса и бренди. Как говорится, пользы для! Кухарка готовила ему протёртые супы и жидкие каши. А его супруга двигалась по дому едва ли не на цыпочках и про свои больные нервы от ужаса, её обуяавшего, даже не вспоминала.

О том, что полоскать рот после удаления нельзя, что алкоголь обеззараживает раны, не допуская воспаления, его друг с дипломом доктора... был не в курсе. Он назначил бренди для успокоения болей и как верное средство от нервного потрясения. Миссис Смолл настояла на бережном и лёгком полоскании рта хозяина крепким солевым раствором. Чтобы гной оттягивало и сгусток, рану закупоривший, не вымыло. И неизвестно, что было действеннее: бренди или соль.

О потрясении Мэри не подумал никто, кроме миссис Смолл. Честь ей и хвала! И хересу... А ведь, окажись на месте мистера Беннета его супруга, бренди бы ей не прописали, и ушла бы страдалица из жизни в муках от заражения крови. Как тысячи до и после неё...

До изобретения антибиотиков оставалось ещё 130 лет.

Ах, будет бал у Воронцовых.

Шлёпаю себя по рукам, а ничего не получается: для каждой из нас несбыточная мечта - первый бал Наташи Ростовой, так трепетно написанный Львом Николаевичем и так волшебно экранизированный Сергеем Бондарчуком. Но не буду!

Двоюродные и троюродные сестрицы Евпраксии Алексеевны всерьёз озадачились введением в московский высший свет двух юных красавиц. Их старшая сестрица уже почти москвичка, за минувшие полгода успела покорить не одно мужское сердце. И пусть у девушек нет высоких титулов, сотен душ и тысяч рублей в приданом, но милое свежее личико, ловкость и грация, томный взор и нежный голосок способны завлечь в свои сети не только трепетного юношу, но и зрелого мужа. А там уж и родственники подскажут, из каких фамилий лучше женихов выбирать. Для них это старая мудрая игра-стратегия с многоходовками. А для девушек - это в первую очередь Большой Бал.

Не милые деревенские танцульки или родственный бал в День ангела, а настоящая сказка в настоящем пышном дворце. Тем более, что первый бал Сезона Одоевские уже дали. Выпячиваться в этом деле не следует. Сейчас ,,посыпятся" ответные приглашения, и Лиза с Александрой будут не одиноким незнакомками без связей, а выступят под покровительством большой и дружной семьи со связями и влиянием. Но бал - это кульминация! До него на долю прислуги, а именно к этому великому штату принадлежат Машенька и Глаша, выпадает огромный труд.

Господа продумывают список гостей, примерно на четверть больше, чем явятся. Рассадку гостей за столом - стоит учесть все дружеские связи, давние ссоры и открытую вражду. Меню - должно быть пафосно, неожиданно, интересно, красиво, элегантно, дорого и вкусно. А слуги очищают от снега двор, чтобы приезжающим экипажам можно было быстро высадить пассажиров и отъехать в сторону. Отмывают все парадные залы и лестницы: вы когда-нибудь пробовали отмывать от пыли и копоти мрамор? Так, чтобы он засиял внутренним светом, прозрачностью и глубиной с искоркой.

Мрамор воду очень не любит, так как относится к известнякам метаморфическим. Никаких кислот, щелочей, щёток и скребков. Только немного воды, мягкая ветошь и усердные руки. Какое счастье, что бал будет у Воронцовых! Особняк Одоевских как раз отмывают ПОСЛЕ бала.

Мраморная лестница, стены, колонны. И люстры с восковыми свечами, иногда роняющими вниз капли и всегда коптящими стены и потолок ...

Вот эти-то стены и бесконечную лестницу Маша и Глаша отправились оттирать едва влажными тряпками, а потом полировать замшей и особой мастикой на основе бесцветного очищенного воска.

А барышни-хозяйки недовольны! Кто будет их дымковые платья проветривать да отглаживать? Чтобы ни пятнышка, ни складочки, ни залома на нежной ткани? Бездельницы Бог знает где пропадают, а им переживай, в моде ли их наряды, не устарел ли фасон? Не коротко, не мало ли платье, сшитое деревенскими бесправными крепостными портнихами?

Наталья, Елизавета и Александра Петровны в компании двоюродных и троюродных сестриц захотели осмотреть гардероб, приготовленный к сезону. Пока домашние горничные распаковывали сундуки, девушки выясняли глубину родственных связей: кто кому и кем приходится.

Под смех и шутки извлекались платья прогулочные, домашние, дневные и бальные. Осматривалась вышивка и аппликации, россыпь бисера и позумент, оценивались крой и швы. И, наконец, вынесен вердикт: "Чудесно! Не хуже, чем на Кузнецком!" . И тут же было велено закладывать, чтобы ехать на Кузнецкий - сравнивать. Сие святилище и роскоши, и моды считалось в обеих столицах главным. Ибо здесь нашли своё главное пристанище самые модные, самые элегантные и самые дорогие французские магазины. "Где за французский милый взор бывает денег русских сбор", как тонко отметил душка И.А. Крылов.

И уж конечно, самое пристальное внимание барышни уделили перчаткам, веерам, лорнетам и ,,пажам", бальным книжкам из тонких пластинок слоновой кости и шатленам. Ах, просто глаза разбегаются...

Лаконично изысканные бальные варианты или с кошельками, флакончиками духов и зеркальцами. Серебро и позолота для изысканных выходов аристократок и бронза для повседневных платьев мещанок и экономок.

Но без чего на бале не обойтись, так это без портбукета. Девице на первом балу он просто необходим - для цветов, единственного доступного ей украшения. А там вариантов: и для ручек, и для платья, и в причёску.

Как остановиться?

Глава 17

Развлеченья сестричек БеннетОх уж, эти рождественские балы! Ни один из режиссёров не взялся показать все развлечения на великосветском бале начала 19 века.

Нам иногда показывают контрданс - тот самый танец марширующих друг против друга партнёров с поворотами и проходами. Мэри всегда с удовольствием смотрела, как величаво и горделиво барышни Беннет двигаются в танце. Сходятся и расходятся, почти касаясь плечами кавалеров, кланяются и приседают в реверансах, кружатся и перестраиваются под музыку.

Контрданс всегда открывают хозяин и хозяйка бала - и сегодня это мистер и миссис Беннет. Ведь этот бал дают в Лонгборне и гостей прибыло немало, 24 семьи, больше 100 человек. Не все из них танцуют, есть и любующиеся.

Игривая и шаловливая мазурка требует от партнёров изрядной выдержки. Танец быстрый, стремительный и очень...чувственный. Ошибиться в фигуре нельзя, это сразу сломает весь строй танцующих, зато можно ускользнуть в альков, отдышаться, и вновь вернуться. Никто за перемещениями пар уследит не в состоянии.

И очень важный в плане выбора партнёра танец. Дело в том, что сразу после мазурки гостей приглашают к столу. И угощаться пара сядет рядом. Вот ведь не повезло мисс Лиззи. Мистер Уикхем танцует с мисс Кинг, а с ней в паре "па" мазурки исполняет молоденький и недалёкий мистер Лукас, младший брат Шарлотты. С таким собеседником за столом со скуки помереть можно.

Но самый весёлый , самый смешной и продолжительный танец бала - это котильон. Танец-игра. Нам даже представить невозможно все занимательные фигуры этого танца, который танцевали парами от 6 до 12 человек. Переплетения рук и пар на изрядном друг от друга расстоянии. Перемещения по кругу и вдоль - участники сами руководят танцем, по его ходу придумывая новые движения. И так от получаса до двух.

Фигуры танца редко похожи на сам танец, это и гимнастика, и акробатика, и ещё Бог знает что. Даже элементы "ручейка" присутствуют. Правда-правда ..

Вальс только-только шагнул в бальные залы и немногим в обществе нравились его фигуры. Уж больно нескромными были поддержки: рука мужчины плотно лежала на талии девушки. А корсеты-то укороченные! ЧТО он там нащупает и что нашепчет в розовое целомудренное ушко партнёрши, вынужденной опираться на его плечо весь танец? Скандальный вальс!

И нет в нём ещё полёта и стремительных вращений, а только плавность, элегантность и эстетика уплывающего в прошлое мира. Ах, этот вальс! Будущий король балов..

Запыхавшиеся, уставшие, разбегаются девицы Беннет по укромным уголкам поместья, где парочки уже играют в "Чья туфелька ?" Когда мужчины и девушки с завязанными глазами должны определить, чью обувь они в данный момент держат в пальцах.

Ах, какая увлекательная и провокационная игра! Попробуйте сами, но не забудьте надеть перчатки. На бале без них нельзя! А как вам "Свечи и перья"? Водящий ставит на свою макушку подсвечник с горящей свечой и его визави в игре должен сделать так, чтобы партнёр дёрнулся, уронив свечу или весь подсвечник.

Ох, и игры у леди и джентльменов! А что такого, до начала Викторианской эпохи ещё долго. Виктория ещё и на свет не родилась. И наследница у Принца-Регента подрастает, принцесса Шарлотта. И до задрапированных ножек роялей ещё жить и жить.

Наука девичьей красы от Англии и до Руси

Вот уже схлынули волненья первых дней пребывания барышень Благодатских в Первопрестольной.

Со всеми родственниками, и ближними, и дальними, вновь укреплены дружеские связи. С визитами, чаепитиями, хлопотами о самочувствии, сетования и на погоду, дальние концы и бесконечными беседами об устройстве государства российского и высоких ценах среди старшего поколения. И о модах - среди молодёжи.

В людской и Мария, и Глафира тоже определились с местом и положением. И если в первый день девушки ещё безропотно выполняли все уроки местной экономки и управляющего, то нынче, отхватив от барышень изрядных упрёков со слезами за нерадивость и отсутствие на месте в важный момент, уже могли поставить на место всех остальных слуг Одоевских, пытавшихся их шпынять.

"Я личная горняшка барыни своей. Что барышня или барыня велят, то и выполню, а вы мне, сударыня, не указ!" В первый раз услыхав сии дерзкие речи от Глаши, местная сенная девка уже хотела бежать жаловаться экономке, да передумала: а ну, как ей влетит за самоуправство?

И отстала от приезжих, перестав нагружать их делами, порученными ей самой: чистить, скрести, мести и полировать.

Вся лепнина, зеркала, шёлковые панели на стенах и хрусталь в люстрах требовали тщательнейшего и незаметного ухода: протереть мятыми газетами хрусталь и зеркала для пущего блеска, освежить долькой лимона засаленный штоф шёлковых обоев, натереть восковой полиролью наборный паркет и отполировать его до блеска зеркального, замшевой тряпицей натереть до жаркого сияния бронзовые ручки, прутья каминной решетки и задвижки на окнах. И всё успеть, пока хозяева дремлют, уставшие после вчерашних хлопот до полуночи.

Мария и Глафира тоже без работы не сидели: требовалось проветрить весь гардероб, привезённый с собой. Проследить, чтобы ничего не пропало и не появилось нового (с заговором и наветом, упаси Господи), чтобы все башмачки были на месте, а новые покупки с Кузнецкого моста нашли своё законное место на письменном или туалетном столике.

Хрустальные флаконы с духами и фарфоровые коробочки с пудрой. Пинцетики для бровей, полировальные подушечки для ногтей, крючки для застёгивания пуговок на перчатках, шнурки для корсетов, шпильки и булавки. Чтобы щётки для волос были чисты, ленты отглажены и гребни сияли каменьями.

"Всё, чем для прихоти обильной

Торгует Лондон щепетильный

И по Балтическим волнам

За лес и сало возит нам,

Всё, что в Париже вкус голодный,

Полезный промысел избрав,

Изобретает для забав,

Для роскоши, для неги модной, —

Всё украшало кабинет

Философа в осьмнадцать лет.

Янтарь на трубках Цареграда,

Фарфор и бронза на столе,

И, чувств изнеженных отрада,

Духи в гранёном хрустале;

Гребёнки, пилочки стальные,

Прямые ножницы, кривые

И щётки тридцати родов

И для ногтей, и для зубов."

Взглянув на причёски гостий на утро по приезду, их тётушка, Аглая Алексеевна, закатилась хохотом, отмахиваясь от девиц веером.

"Что это, голубки мои, за вавилоны у вас на головах? Видать, в деревне девок учить куафюру укладывать некому, коли так косы уложили. Кликните Фёклу со всем прибором", - велела она одной из горняшек, кои прибежали на перезвон серебряного колокольца. - "Что ж, мудрёная наука, волоса a la greek укладывать.

Узел из кос прихотливей укладывай на затылке, теперь стрелу али копиё в стразах в косы воткни, али гребень широкий в каменьях. Вот этот хорош, резной, и этот, с жемчужной решёткой. И держит косы, и подчёркивает их сиянье.

- Завей кудри помельче у личика, и на лбу их уложи привольно у барышни, да смотри, не обожги стальной палочкой, из крутого кипятка вынутою. Твои пальцы не жалко! Личико хозяйки береги. Вот так, славно! А теперь на затылке кудри помельче завей.

Ох, и хороша ты, Лизавета Петровна! Даже краше Таши, сестрицы своей... И куда свежее моей Ольги, Бог свидетель". И Аглая Алексеевна, загадочно улыбаясь, уплыла в покои сестрицы, хворающей Евпраксии Алексеевны.

Лизонька любовалась на своё преобразившееся лицо, а Маша дула на обожжённые пальцы, думая, как половчее пользоваться сиими приспособлениями, чтобы вовсе без пальцев не остаться.

Видала она в людской пробки от бутылок в вином шампанским. Прочные, лёгкие из дерева чудного. Вот если ими палочку для завивки держать, так точно без волдырей обойдётся. Шурочка от новой причёски сестры тоже оказалась в восторге, и велела себя тако же по-гречески причесать. Но только после урока танцев.

Как раз учитель пришёл, и почти все уже собрались. Ждут только их и Ольгу. И барышни умчались на урок танцев и этикета: как веером махаться изысканно, как реверанс учинять, как смущение показать. И как натереть бальные туфельки мелом, чтобы не скользить на натёртом сияющем паркете бальной залы.

Падения на бале, увы, не редкость. Как и порванные платья, и потерянные драгоценности, и испорченные репутации. Одной оплошности порой довольно, чтобы от репутации ничего не осталось. Всем хитростям мусью - француз научит под бдительным надзором двоюродных тёток-компаньонок.

А кто из барышень не испытывал трепета перед первым Большим балом своего первого Сезона? Для многих девиц на выданье с небольшим приданым или вовсе без оного Сезон - это порой единственный шанс поймать птицу удачи за радужный хвост. Собрав последние средства, наделав долгов, их привозят со всей России на эту ярмарку невест в надежде сбыть подороже невинность, юность и красоту своих дочерей.

И нет никакой почти разницы между судьбами сенных девок, продаваемых с торгов тишком, увлекаемых насильно для утех в личные гаремы господ, отдаваемых затяжелевшими или постаревшими замуж в дальние деревни.. И судьбами их хозяек. Только платье на барышне подороже, да фамилия знаменитая.

Вспомните горькую судьбу Марии Раевской: батюшка её, бравый генерал так отлично вёл дела, что практически разорил свою семью. И выдал дочь в 19 лет за своего ровесника и друга, весьма состоятельного, к слову сказать. Мнением её о будущем муже, желанием идти замуж за мужчину, в отцы годившегося, даже не поинтересовался.

И получил за дочь немалые откупные! И отказывался её в Сибирь отпускать, так как терял тогда возможность через неё и её сына- наследника управлять делами Сергея Григорьевича Волконского. Вот такая вот история о правах женщин в первой трети 19 века.

Глава 18

Бал для Мэри в Лонгборне

Двенадцатая ночь - сегодня всем в Британии весело! Сегодня, 5 января, вся Англия отмечает Двенадцатую ночь. Прекрасный день для того, чтобы от души повеселиться. Каждый бедняк и простой фермер сегодня получит от ленд-лорда добрую пинту эля, кусок пирога, миску каши и шестипенсовик за песню или шутку.

Самая знаменитая - про двенадцать подарков в Рождество: от золотой куропатки на грушевом дереве до 12-ти барабанщиков. Даже женщина или ребёнок не уйдут сегодня без подарка из дома хозяина, которого обязательно надо поздравить в этот замечательный день.

А в людской с самого утра дым коромыслом. Кухарка испекла огромный Пирог трёх королей с марципановыми фигурками и с сюрпризами внутри. И каждый нашел в своём кусочке что-нибудь интересное: крону к богатству и процветанию, медное колечко - к замужеству или женитьбе, подковку на счастье, бусинку из яркого стекла - к радости.

Фасолина досталась конюху Эвансу - сегодня он Хозяин Беспорядка и распорядитель хозяйства. Именно он придумывает работу мистеру, миссис и мисс Беннет. Ведь сегодня хозяева прислуживают своим работникам. И мисс вырядились в платья горничных, с фартуками и наколками для пущего веселья.

Эванс умница, не забывает, что праздник - ненадолго, и с последним ударом полуночных курантов всё вернётся на круги своя. И за шутки в Двенадцатую ночь можно отдуваться 12 месяцев.

Чего Мэри не ожидала, так это того, что Хозяйкой Эванс выберет именно её! Мэри с радостью приняла на себя роль хозяйки Лонгборна и с улыбкой награждала отличившихся работников маленькими подарками, заранее приготовленными миссис и мисс Беннет: мешочки с монетами, свёртки с отрезами на платье или рубаху, башмаки или сапоги.

Мисс Лиззи под её командованием разливала эль и пунш, мистер Беннет исполнял роль дворецкого, открывая и закрывая двери для гостей, а мисс Китти и мисс Мэри играли на фортепиано весёлые песенки, под которые слуги и хозяева танцевали от души. Даже мисс Лидия приняла участие в игре - она отряхивала большим веником всех входящих от снега и притворно ворчала на учинённый в доме беспорядок.

Сегодня Мэри была дивно, как хороша! Так хороша, что у сына кузнеца наконец нашлись слова для того, чтобы признаться ей в своих чувствах и пригласить её на свидание. У Мэри от неожиданности даже дыхание перехватило: вот оно! И как поступить, что выбрать: собственный дом, семью и детей или вечную работу прислугой?

Уже после того, как бал закончился и все разошлись, она тихонько поскреблась в комнату мисс Хилл. Ей был нужен дельный совет, а к матушке её ещё не скоро отпустят.

- Ох, мисс! Как же быть-то теперь?

- А это, голубушка моя, только ты сама решить можешь. Ни я, ни матушка твоя за тебя этот выбор не сделаем.

Сэм парень славный, работящий, на тебя давно заглядывается. Да только семейная жизнь - это тоже работа от зари до зари, да рожать детей каждый год будешь. Коли любишь Сэма, так выходи за него, а коли холодно на сердце, так и подождать можно.- А вы? Вас замуж звали в юности?- Делали мне предложение, да только мой любимый от лихорадки чахоточной сгорел незадолго до свадьбы. Не захотела я судьбу искушать: сестрица моя младшая в первых же родах умерла. А старшую муж её, с которым она пять детей прижила, смертным боем бил. А ведь тоже всё хорошо да счастливо начиналось. Не для меня замужество. А ты сама подумай, чего хочешь! То и выбери, только у тебя право на выбор есть. Не всем так повезло.А теперь иди, поздно уже, завтрашнюю работу никто не отменял.

Долго голову ломала Мэри, как ей поступить. И с матушкой советовалась, и с батюшкой. А всё равно выбор сама сделала, стоило ей увидеть, как Сэм бродячую собаку у церкви пинком в сточную канаву отправил.

Бедная животинка, пока летела, так визжала жалобно, а Сэм хохотал, себя по бокам хлопая. И даже когда Мэри увидел, не смутился своей ненужной жестокости.

Потому Мэри спокойно ему отказала в помолвке, ничуть душой не страдая.

Раз с беззащитной тварью жесток, так и её потом не пожалеет.

Сделала Мэри свой выбор! А приданое своё сестрицам раздала - им пригодится. А ей и в господском доме, в услужении, и тепло, и сытно, и вольготно. И деньги честные сама зарабатывает, и подарки получает. А красть больше не станет - незачем.

Не стоит мелкая прибыль хозяйского гнева и недоверия. И мисс Хилл к ней куда лучше относиться стала после истории со шпильками. Стала учить вести книги учётные. И мистер Беннет помнит, кто за ним, хворающим, ходил безропотно.

И только несчастная псина даже не догадывалась, что одним своим воем решила судьбу человеческую.

P.S. Рецепт Пирога трёх королей (волхвов)

Тесто:

Цукаты — 100 г

Вишня (вяленая) — 50 г

Изюм — 100 г

Коньяк — 5 ст. л.

Мука пшеничная / Мука — 500 г

Дрожжи (прессованные) — 10гр.

Соль — 1 ч. л.

Молоко — 170 г

Масло сливочное (размягчённое при комнатной t +немного для смазывания формы) — 100 г

Сахар — 100 г

Цедра апельсина (или по вкусу) — 1 ч. л.

Цедра лимона (или по вкусу) — 2 ч. л.

Яйцо куриное — 4 шт.

Приготовление:

Цукаты, вишню и изюм смешаем с коньяком, накроем и оставим пропитываться. Для опары в тёплом молоке размешаем чайную ложку сахара, дрожжи и треть муки. Накроем и оставим в тёплом месте для брожения (20 - 40 минут).

В другой посуде растираем размягчённое сливочное масло с сахаром, солью и цедрой. Вбиваем сюда же яйца и взбиваем вилкой или венчиком. К яично-масляной смеси добавим опару, замоченные цукаты и сухофрукты вместе с коньяком и оставшуюся муку. Замешиваем мягкое, чуть липнущее тесто. И ставим в тепло, подниматься, накрыв чистым полотенцем ещё на 30 минут.

Форму хорошенько смазываем сливочным маслом и укладываем нежное тесто. Ставим на расстойку ещё на 20 - 30 минут прямо на плиту, в которой включена духовка. Выпекаем 1 час при температуре 170 - 150 градусов.

Смазать ещё горячим сиропом от варенья или яичным желтком.

Очень вкусно!

Сезон открыт не только для балов

Для нас Сезон и Бал - единое целое. Вы тоже в этом убеждены? Так я разрушу ваши грёзы.

Светские развлечения - это и обеды, и ужины, и прогулки, и концерты, и катанья на коньках, и скачки на льду Москвы-реки (и любой другой) на тройках, и Опера, и Балет, воспетые Солнцем русской поэзии, и карты, и бильярд, и маскарады, и литературные вечера.

Ну и балы, конечно, тоже!

Домашние, в "узком" кругу и большие, в Дворянском Собрании. Вы видели это помпезное здание Москвы не единожды - теперь это Дом Союзов. А когда-то здесь собирались дважды в неделю до пяти тысяч гостей единомоментно. Именно в Дворянское Собрание привезли добрые родственницы трепетных барышень Благодатских заодно с собственной подросшей молодёжью. С октября и до начала Великого Поста продлится Сезон.

Кадеты, гардемарины и юнкера, воспитанницы институтов благородных девиц и красавицы со всех сторон безоглядной Империи учились здесь интригам, флирту, оттачивали остроту умов и языков. Под руководством опытной родни учились, не теряя лица, встречать победы и поражения.

Здесь складывались матримониальные планы древних родов, знаменитых фамилий и новых героев нового времени. У кого-то впереди были годы развлечений и блистания, у некоторых - только одна попытка, единственный в жизни Сезон, который потом будет вспоминаться всю жизнь. Свет десятков свечей отражался в белом мраморе колонн, зеркалах и бликующих окнах, многократно преумножающих сияние свечей в хрустале. Мундиры и фраки, блеск орденов и бриллиантов, перья и эполеты, скучающие лица и любопытные взгляды.

И холопы...

Кучер будет греться у большого костра, коротая долгое ожидание (от 6 до 8 часов длился обычный бал), а Маша всё это время будет в людской, где своих господ и хозяек ждут такие же, как она сама, крепостные.

Это в столице на балы ходят чиновники, государственные служащие и царедворцы. Новые фамилии и новые состояния Здесь, в Москве, обосновались старинные боярские роды, гордые принадлежностью к знаменитым ещё до Смуты фамилиям.

А русское барство любило пустить пыль в глаза даже своими крепостными. Особым шиком нынче на Москве стало привозить с собой и камердинера, наряженного не в ливрею, а в пышный фрак, и камеристку, одетую едва ли не пышнее иной губернской дворянки.

Так что Маша совсем растерялась в этом пышном обществе слуг, едва ли не более чванливых, чем их господа.

Она себе и представить не могла, что и крепостному можно так бегло говорить по-французски, обсуждая моды или труды модных литераторов. И это ведь такие же подневольные, как она сама! Холопы.

Вот пара мужчин в летах обсуждают труды философа Вольтера, один Бог знает, кто это такой. А здесь юная девица в нежном розовом шёлке крючком вяжет кошелёк из тонкой металлической пряжи с серебряными бусинками. Ловко складываются затейливые узоры и ведётся не менее затейливая беседа с симпатичным молодым человеком в солдатской форме. Не иначе, денщик какого-нибудь офицера крутит амуры, пока его хозяин танцует польку, нежные звуки которой прекрасно слышны и здесь.

На столах расставлены простые закуски, пироги, расстегаи и морс в кувшинах. Ну не тратить же вино на подлое сословие? Им и кваса достаточно!

Машенька робко устроилась в углу, среди таких же молодок в сарафанах и платочках. Она боится выпустить из рук ридикюль, в котором пудра, несколько запасных пар перчаток, иголка, ножницы и катушка ниток притаились в ожидании случайного конфуза.

Осмелев, они угощаются пирогами и морсом, делятся впечатлениями, слушают шум бала и ждут. Время от времени открывается дверь, и одного из них вызывают то в дамскую, то в господскую комнату.

Едва услыхав фамилию хозяек, Машенька стремглав летит на зов. У одной из барышень, у Натальи Петровны, выскользнул локон из прически, а Шурочка воспользовалась моментом, чтобы посетить уборную. В таком наряде без горничной не справиться!

Шутя заглянув в людскую, Александра поманила ладошкой сестру и рассмеялась, обозревая паноптикум, внезапно им открывшийся. А Наталья Петровна призадумалась, глядя на свою горняшку, примостившуюся уже на лавке у стены в компании таких же плебеек.

Ох, не к добру эта морщинка на чистом белом лбу! Чего Маша не ожидала, так это того, что стоило двери закрыться, как один из господ денщиков в зелёной форме подошёл к ней и представился знакомцем.

И правда! Они виделись совсем недавно, в поместье господ Епанчиных. Лейтенанты флота Российского, пользуясь отпуском и оказией, также решили посетить Москву, освежить знакомства и развеяться перед новыми назначениями. Так что это истинный перст судьбы, что на столь ярком бале оказались новые знакомцы.

Глава 19

Эх, английские дороги

Чего Мэри ждала менее всего, так это того, что в марте её с собой в поездку возьмёт мисс Элизабет!

Не иначе, как визит к чете Коллинзов внёс в душу язвительной и острой на насмешку мисс некий раздрай. Ну как же: подруга, всегда готовая к встрече с девушкой на пять лет моложе, с похожим взглядом на жизнь и устройство общества, готовая надеть чепчик старой девы вдруг взяла и решила выйти замуж.

И за кого?! За отвергнутого той самой юной подружкой нелепого кавалера.

Ладно бы был красив, воспитан и богат (а он довольно симпатичен, если бы не суетливые манеры и лизоблюдство, и не бедствует. А в перспективе будет богат!). Так ведь нет! Обидное всего, что помолвка и этот нелепый брак случились так неожиданно, стремительно. Ещё второго дня он искал общества Элизабет Беннет и признавался в нежных чувствах, а сегодня уже помолвлен с Шарлоттой Лукас. Задевает это тщеславие, вы не находите?

Это и не давало покоя Мэри. Вот куда, спрашивается, мистер Коллинз торопился?! Подумаешь, патронесса велела жениться...Или воспитание юноши было настолько жёстким и жестоким, что он теряется и пасует перед любым авторитетом?

Да будущее покажет...

А пока собирай, Мэри, саквояж с чемоданами и собирайся в дальнюю дорогу, сначала в Лондон к Гардинерам, у которых уже скоро как полгода гостит мисс Джейн, а потом в Хансфорд, к Шарлотте Коллинз.

Эх, английские /римские/дороги

О дорогах родного края Мэри знала до удивления немного. Да и зачем ей? До её родной деревушки от Лонгборна по проторенной тропке можно добежать за 10 минут, только редко горничной удается к матушке вырваться: по воскресеньям только полдня свободны, да раз в месяц отпускает её мисс Хилл на всё воскресенье.

До Мэритона неспешным прогулочным шагом мисс Беннет добираются минут за 40 - отличная прогулка в погожий день. А в непогоду надо дома сидеть, у камина. Вышивать, читать, дремать или чай пить.Потому что нечего грязь месить, да юбки пачкать с ботиночками!

Зато Мэритон стоит на большой дороге, созданной ещё в незапамятные времена римского владычества на Острове. Вот ведь технологии были! 1600 лет прошло, а никакие кареты их разрушить не смогли. И удобно, и практично, правда, изрядно тряско по булыжникам ехать в карете, зато не вязнут колёса по ступицу в чернозёме. А на месте станций, через каждые 10-15 миль дороги (20-30 км) выросли городки или деревушки из камня. На века построенные, как и дороги.

Не верите? Вот в Оксфорде с разницей в 200 лет были сделаны снимки: в 1810 и 2015 годах. Только веточка дерева обновила пейзаж, и поверх брусчатки уложили асфальт. Фото это можно найти в Сети.

А дорога та самая, римская!

Ох, возница, поспешай. По раскисшим весенним дорогам А под сиденьями специальные жаровни установлены, на всякий случай. Путешествовать порой приходилось и зимой.А вот вознице не позавидуешь: сиденье толстой кожей обито, а сверху сукном, чтобы возница не соскользнул ненароком. От непогоды его защищает только плащ шерстяной с начёсом, чтобы вода не впитывалась, да плед. Ну и куда же без шляпы с высокой тульей и полями? А Мэри с её милым капором и тонким шерстяным плащом с чужого плеча придётся несладко. Но кто будет спрашивать мнение служанки?! Вот нужна она мисс в дороге, как шерсть черепахе.

До Лондона от Мэритона рукой подать. Выехали раным-рано, и уже к обеду (английский обед далеко не в полдень начинается) прибыли в столицу Великобритании. Ну что сказать: большой город и вонючий!Вот уж точно, Лондон - город контрастов. Больше миллиона человек проживали на довольно небольшой территории, протянувшейся вдоль Темзы. И чем ближе к реке, тем невыносимые была вонь, от неё исходящая.

К счастью, Гардинеры жили на достаточном удалении от реки, но окна в доме для проветривания открывались редко. А всему виной дорога, проходящая мимо дома. Лошади редко спрашивали дозволения на опорожнение мочевого пузыря или ...всего остального. А лошадей на Бернерс-стрит хватало с избытком. Вся эта мерзкая субстанция источала вонь, размывалась частыми дождями и растаскивалась пешеходами и колесами экипажей и по тротуарам, и по проезжей части дороги. Так что Мэри, изрядно Лондоном разочарованная, с нетерпением ждала отправления в Хансфорд.

А какое отменное чувство юмора у лондонцев! Поспорили два джентльмена о роли слухов в приличном обществе.

Мистер Гардинер на следующий день по приезду девушек в красках живописал переполох, случившийся прошлой осенью на их улочке.27 ноября, в пять часов утра, прибыл трубочист, чтобы почистить трубы в доме миссис Тоттенхэм.

Горничная, открывшая дверь, сообщила ему, что уборка не нужна, и что его услуги не требуются. Несколько мгновений спустя появился ещё один трубочист, затем ещё и ещё - двенадцать, если не больше. Потом прибыла целая вереница повозок с большими партиями угля, за которыми последовала череда кондитеров, доставлявших большие свадебные торты, затем врачи, адвокаты; викарии и священники, которым сказали, что кто-то в доме умирает. Следующими появились торговцы рыбой, сапожники и более дюжины пианистов, а также шесть крепких мужчин с оргАном. Также прибыли высокопоставленные лица, в том числе управляющий Банком Англии, герцог Йоркский, архиепископ Кентерберийский и лорд-мэр Лондона. Узкие улочки вскоре стали заполнены торговцами и зеваками. Поставки и визиты продолжались до раннего вечера, в результате чего большая часть Лондона остановилась.

Главный спорщик, мистер Хук расположился в доме прямо напротив Бернерс стрит, 54, где он и его друг провели весь день, наблюдая за разворачивающимся хаосом, вызванным заведомо ложными пущенными сплетнями.

Несмотря на яростные попытки найти преступника, Хуку удалось избежать разоблачения, хотя многие из тех, кто его знал, подозревали его в причастности. Через некоторое время он принял решение ненадолго уехать из города.

После того, как всё закончилось, Хук выиграл пари и получил от мистера Бизли одну гинею (87 фунтов стерлингов на современные деньги). Ему удалось сделать знаменитым самый обычный дом, в котором ничего не произошло.

Ну как же так!

Миссис Гардинер гневалась, потому что её соседка и подруга миссис Тоттенхэм перенесла нервный срыв. А мисс Лиззи и мисс Джейн покатывались со смеху. Мэри пришлось выбежать из комнаты, чтобы там, в коридорах плакать от смеха, представляя себе всю эту чехарду.

И чуток завидовать горничной миссис Тоттенхэм, получавшей от каждого визитёра шестипенсовик.

Ах, будет бал!

Закружились барышни Благодатские в вихре балов, светских раутов, концертов и визитов. Уже восток розовеет зарёй, а они только домой возвращаются усталые, но довольные.

А Маша и радуется, что редко с ними ездит. Пару раз пришлось покрасоваться ей в барском платье, так чуть со стыда не умерла: ткань тонюююсенькая, кисея паутинная, под ним шелк скользкий да холодный. И всё!

Плечи голые, грудь чуть наружу не вываливается. Стыдоба! Матушка бы её в таком наряде увидала, так не хворостиной или крапивой девку уму поучила, а сразу за полено схватилась бы, не иначе! Попробовала Маша этот стыд платочком с головы прикрыть, так бырышни хохотали, по пальцам били и платок совсем отобрали.

Хорошо хоть с волосами мороки не было: уложила Маша косы короной вокруг головы, как матушка когда-то показывала. Да барышни аж задохнулись от восторга! Такого волосяного изобилия на их головах не наблюдалось.

Клюют носами Таша, Лизавета и Шурочка Петровны, пока Маша их раздевает да прически распускает, в косу простую волосы переплетает. На ближней церкви уж обедню служат (8-9 часов утра), а они только спать ложиться собираются. Да они и сами друг дружке помогают, потому как устали до изумления. Валятся в одну постель все втроём и спят до того, как в церкви к шестому или девятому часу на службу звонят ( к 12 и 15 часам соответственно).

А пока девицы дрыхнут без задних ног, Маша со своих сбивается: платья надобно собрать, у окошка открытого в специальном чуланчике на сквозняке морозном освежить. Туфельки атласные бальные крахмалом вычистить и высушить, чтобы и следа от носки не осталось. Перчатки и чулочки шёлковые осмотреть, починить, если надобно, да в едва теплой воде постирать и высушить в холстине. Починила-заштопала шёлковые чулочки хозяек паутинкой ссученной. Лайковые перчатки особой заботы требуют. Их надобно протереть мягкой белой фланелькой, смоченной в молоке с нюхательный солью (спиртом нашатырным). А как загрязнится фланелька или молоко, так свежую смесь сделать.

Спят хозяйки, хлопочет Маша. Открыла сундучок со швейным припасом, колдует над лентами, галуном да позументом. То волан подрубить надобно, то рюшу в мелкую волну собрать. Или цветов из лоскутков крахмальных собрать букетами и гирляндами. Уж больно ловко у неё получаются анютины глазки, астры, розанчики, хризантемы и ландыши - как живые!

Приколоть к новому платью заготовку недолго, да на живую нитку к платью пришить - всё равно на один раз. Два раза одно и то же платье приличная барышня в сезон не наденет. Да ведь ежели к Сезону 100 платьев сшить - и миллионщику разориться нетрудно. Да только дамские хитрости не для мужского ума!

Вот белая кисея. Ежели под неё надеть яркое зелёное, или ярко-синий кушак атласный, то совсем по-другому платье смотрится. Платьев дымковых у каждой барышни по 4 туалета, да платьев-чехлов для них ещё по 4 штуки. Самых разных цветов, от розового в лавандовый до синих и зелёных. И тканей: шёлка, атласа, бархата и бомбазина. Вот и менялись барышни туалетами, меняли и соединяли чехлы с верхними платьями, а то и просто без верхнего дымкового обходились.

Дымка розовая на юбке + нижнее из синего бархату или атласа? Фиолетовым покажется. А если ещё то волан пустить через плечо от плеча до подола, то гирлянду из цветов прикрепить. То кушак из яркой ленты под грудью приколоть... Это же глаз не отвести, как хороши барышни!

Вот вам пример: кто из нас не помнит портрет Лопухиной: обычная тончайшая, а потому бесценная хлопковая ткань, напоминающая современную марлёвку, но конечно, выделкой больше на нежнейший батист похожая. Но всё одно - почти бельё! Как вс1 меняют яркий бирюзовый шёлковый кушак + косынка-фишю стоячая крахмальная.

Вот и сидит Маша у окошка с иголкой в руках, пока её шёпотом обедать в людскую не позовут такие же усталые, как она сама, горняшечки.

По всей Москве течение суток с началом Сезона встало с ног на голову. Баре ночью хороводятся, а дворня - днём. Одна Евпраксия Алексеевна в разуме осталась, да она и не выезжает, и гостей, кроме самой ближней родни, не принимает. Зато всё слышит, всё видит и примечает.

Она точно знает, у наших барышень воздыхателей не перечесть. Да не все они благополучные: есть гусары, в дым проигравшиеся, а есть и приличные офицеры, за картами не замеченные. Артиллерист есть контуженный, пара старых ловеласов при деньгах и имениях, два брата, лейтенанты флота, и ещё парочка дворян из дальних имений, о которых пока точных сведений нет.

Вроде бы и землица есть, и души в наличии, а вот о характерах и склонностях - не выведать, не у кого. Ох, тяжело маменьке трёх дочек на выданье! И сама ещё в соку, ещё и 40 лет не исполнилось, а заботы и тревоги всё здоровье забрали. Ещё крошкой пережила она осаду Оренбурга бунтовщиками Пугачёва и на всю жизнь от испуга не оправилась.

Поскорей бы с женихами определиться, да на воды поехать. Говорят, императору очень воды липецкие по нраву пришлись.

Глава 20

В гости к Шарлотте Коллинз

Ах, Шарлотта, шалунья, натянула-таки нос Элизабет Беннет!

По дороге к пасторскому домику Коллинзов разные мысли витали в хорошенькой головке горничной Мэри. Кто-то назовёт её язвительной, кто-то желчной. Но ведь и поводов особых любить-обожать молодую хозяйку у неё не было.

Дружба девичья, задушевная, которую так ярко демонстрировали всем окружающим мисс Лиззи и мисс Шарлотта, никогда не обманывала Мэри. Да ладно! Неужели вы поверили увереньям мисс Беннет, которые она так щедро расточает? Красивым и даже миловидным леди из семей джентльменов всегда живётся легче, чем некрасивым представительницам тех же благородных фамилий.

Покровительственное, чуть насмешливое отношение своей хозяйки к явно некрасивой девушке из менее состоятельной семьи всякому внимательному взгляду, и тем более - домашней прислуге, прямо-таки в глаза бросается. Не могла не заметить его и Мэри.

Видимо, тем болезненнее была для мисс Лиззи столь стремительная измена настырного жениха. Настолько, что даже в личном разговоре с подружкой, пришедшей предупредить её о состоявшейся помолвке, не смогла сдержать чувств. И как вежливо, с достоинством и чувством правильности своих действий, Шарлотта Лукас поставила на место Элизабет Беннет! Мэри была в восторге.

Ей такой жених, как мистер Коллинз, и во сне не являлся. Всяк сверчок, знай свой шесток!

Её родная Британия - страна консервативная. Тем более, в матримониальных отношениях классов. Всякая девица, строящая планы выйти замуж, и мысли не допустит рисковать своим добрым именем, честью и положением в обществе ради несбыточной мечты. Соглашайся, пока предлагают - женихов на всех катастрофически не хватает. 40% девиц оставались незамужними. Тут не до выбора. Особенно учитывая классовую обособленность(9 степеней по минимуму)

Это в дикой России, где, говорят, рабы есть, как в дикой Америке, можно выйти замуж по любви. Бесприданницы во фрейлинах у императрицы? Для Англии это позор, а в России - обычное дело. И ведь какие партии себе составляют! За князей выходят замуж.

И нет там той жёсткой и жестокой иерархической градации общественного мнения. (А вы как думаете, права Мэри или заблуждается?) Дочь сэра Лукаса вышла замуж за священника. Но стоит тому унаследовать Лонгборн, и из священника он станет ленд-лордом. А приход свой продаст, имеет право. Огромный шаг вверх, который вряд ли поймут не британцы и уж тем более, люди другого времени!

"Браки хороши лишь с людьми одного с тобою круга и состояния" - предостерегал мистер Беннет своих дочерей. И был прав. Мистер Дарси, пусть и гордец, но иного полёта птица, иного круга общения. Общество его круга и класса будет с презрением посматривать и относиться к его избраннице, выбери он мисс Лиззи, например. Язвительности там будет через край! Шарлотта выбрала себе ровню, а уж насколько верно она играла с арифметикой, покажет время.

Бывают ли браки по расчёту счастливыми? Да, если расчёт сделан правильно!

Вот уже карета заворачивает к домику при церкви.

Мило, ничего не скажешь! Пока господа обмениваются приветствиями, хозяйская и приезжая прислуга познакомились и обмениваются понимающими взглядами и совместными усилиями разгружают экипаж.

В приходском домике светло и чисто. Он двухэтажный, вполне комфортабельный. И в людской, где хозяйничает только одна кухарка, миссис Стамп, вполне просторно. В комнатке, что выделили Мэри, даже уютно. Это не крохотная комнатушка под самой крышей Лонгборна, где шум дождя не даёт спать, барабаня по крыше.

Здесь комнаты прислуги в полуподвале. Тихо, покойно и тепло. И весьма внушительные подвалы, где хранится отличное вино, всегда под контролем! Хозяйство немаленькое. Есть, где миссис Коллинз разгуляться: сад есть, и небольшой скотный двор с овечками и коровами, и птичник, и выпасы. Её супругу даже из дома нет нужды выходить, чтобы в церковь попасть. Из дома есть крытый проход в ризницу, как удобно, что дверь в нём скрипучая.

Миссис Стамп с хитрой улыбкой заметила, что новая хозяйка не велела смазывать петли, чтобы точно знать, дома ли хозяин. Много у новой миссис Коллинз хлопот при одной-единственной служанке, хотя порой приходит девочка- подёнщица для совсем уж чёрной работы: вычистить крыльцо от грязи, вынести помои, вымыть окна и пол, помочь в коровнике, снести бельё к прачке в деревню.

Для Шарлотты остаются заботы более "чистые": растопить камин, вытереть пыль, накрыть на стол. А всё остальное на миссис Стамп. Хорошо, что с гостями Мэри приехала! Ей одной бы сложно пришлось всё успевать. Зато, пока хозяева и гости заняты приветствиями, можно и по саду пройтись, и в птичник заглянуть за свежими яйцами. Да омлет приготовить испанский на свежайшем молоке. Гости с дороги устали и проголодались. Тут одним чаем не отделаешься. Подойдёт испанский омлет.

Пока Мэри грела на плите сковороду со сливочным маслом и взбивала яйца с молоком и солью, кухарка уже нарезала кусками отварной картофель. Вылить смесь в сковороду, где уже чуть подрумянился картофель, накрыть крышкой, да в духовку поставить много ума не надо. А как запечётся через 5 минут, посыпать тёртым овечьим сыром. Вкуснятина!

Как раз и чайник вскипел, и колокольчик прозвонил из столовой, требуя чая и закусок. Мэри как раз достает из печи котлеты из баранины, молодец, девочка, и просить не пришлось. И снесла всё нужное к буфету в столовой. А там уж господа сами разберутся, кому чем угощаться.

А пока господа угощаются, и самим можно подкрепиться тем же самым. Сытно, вкусно и почти все продукты со своего двора и огорода. После обеда мистер Коллинз повёл своих гостей в сад, хвастаться посадками и насаждениями, живностью и землями. А Мэри с миссис Стамп занялись чемоданами. Всё надо по полочкам разложить, развесить платья дам, почистить дорожные костюмы от пыли, бельё для прачки сложить. Радостно и многословно делилась впечатлениями о новой хозяйке кухарка. И умница она, и экономка отличная, и спокойная, и рукодельница, и сыр по её рецепту стали делать из овечьего молока, и в саду она много работы нашла для супруга. Вырезать старые ветки, омолодить яблони, проредить вишни, место для беседки расчистить - уж больно виды вокруг восхитительные.

К супругу относится ровно, спокойно, с уважением, и в воскресной школе с ребятишками занимается. В благотворительном кружке местных дам себя зарекомендовала, как особа здравомыслящая. И леди Кэтрин де Бург к ней с симпатией относится, каждое воскресенье к обеду приглашает.

Мэри слушает, а у самой на душе как кошки скребутся: Шарлотте с мужем не только днём, но и ночью общаться приходится. После Сэмова предложения ей только теперь мысль о плотской стороне супружества в голову пришла. Авось повезло Шарлотте! И её муж совсем не так безнадёжен, как кажется.

Длинная коса - девичья краса

Гости на пороге, а у нас головы не мытые!

Именно эта мысль отчего-то первой пришла в голову Маше, как только барышни проснулись для нового дня. Чуть за полдень, да. Так они с бала вернулись с первыми лучами зари. Уже принесли с кухни большой кувшин горячей воды, и Машенька старательно поливает на руки хозяйкам умываться. Уши, шея, руки и декольте барышни старательно намыливают ароматным мылом.

Сегодня среда, до бани ещё далеко, а позволить девице на выданье благоухать вчерашним по'том и старыми духами - это не комильфо, сударыня! Так что отмываем радости вчерашнего бала старательнее! А вот с волосами сложнее. Головы тоже потели и это становится заметно, у корней они слегка засалились, потемнели и это в глаза бросается на светлых локонах.

По'ротой Маше быть не хочется за нерадивость. Так что к "утреннему" умыванию прибавится уход за волосами. С тремя головами ей одной не справиться, так что Глаша оставила ненадолго Евлампию Алексеевну и присоединилась к подружке.

У матушки Машиной копеек на мыло всегда не хватало, а волосы дочерям мыть нужно. В народе каких только средств не применяли: и пахта, и простокваша разведённая, и отвар луковой шелухи, и взболтанное в воде куриное яйцо. Даже мел и тальк использовали наравне с отрубями запаренными.

Но голову каждые два дня мыть не будешь, ни дров на то не напасёшься, ни времени - сушить шевелюру. На сенокосе и жатве волосы пачкаются так, что глядеть страшно: пыль летит такая - ни одна косынка не спасёт. Так что придумали русские бабы, как и голову не мыть, и с чистой головой спать ложиться.

В каждом доме свои секреты. Имелся он и у матушки: крапива и самогон.

Самую свежую крапиву в деревнях ели, а корни да жёсткие старые будылья выкидывали. Но только не она. Разотрёт их в медной ступке в кашу, да в бутыль с самогоном и вливает. Пропорция простая 1:1, настаивается в темноте. А применяется легче лёгкого.

Волосы свои каждая девица расчёсывает 2 раза в день: с утра и перед сном. Хочешь - не хочешь, а надо! На ночь коса помягче, днём потуже.

Гребень Маша обматывает ветошью или рядном (марлей), слегка смоченной в настое крапивном и волосы прочёсывает от корней к кончикам. Ветошь загрязняется и прополаскивается в воде, потом опять в настой, на гребень и снова - здорово. И не меньше "100 ударов" гребнем по волосам.

А Вы пробовали эти "100 ударов" использовать? Щеткой из натуральной щетины, наверное, отлично помогает...

Бутылка с настоем у Маши в корзинке имеется, и, спросив дозволения, горняшечка опробовала свой метод на шевелюрах хозяек.У них не гребни, а щётки со свиной щетиной, так даже легче и быстрее дело пошло. Правда Глафире остаётся тщательно щётки вымыть и вычистить. Заодно и прически навертели к вечернему концерту.

Пока волосы Натальи Петровны подсыхали, Мария с Глафирой в четыре руки уже и младших сестёр причесали. И как же засияли освежённые пряди, Маша даже удивилась. А барышни вовсе в восторге были.

Кстати, настой крапивы в смеси с настоем на берёзовых бруньках входил в состав лосьона "Кармазин", отличное средство. Проверено на себе!

Мне ещё вас пудрить. Ага, и шею, и руки, и мордочки, и декольте.

Макияж в 19 веке на ваш похож, как моська на слона. А что? Тоже есть уши, лапы и хвост!

Томная нежность и бледность юных дворянок активно приветствовалась. Светские красавицы и уксус пили, и мел ели, и белладонну в глаза закапывали. Всё, чтобы достичь идеала аристократичной анемичности и бледности. Вот только барышням из провинции её продемонстрировать было в разы сложнее, чем жительницам облачного Петербурга.

Обилие свежего воздуха, жирное молочко и сливки, свежий хлебушек и овощи без ГМО обеспечивали Наталье, Елизавете и Александре отменный цвет лица, что называется "кровь с молоком". Сельский активный образ жизни и инспекции садов, полей и огородов пешком и верхом золотил кожу наших красавиц, окрашивая щёчки нежным румянцем.

Так что всё это великолепие юности и естественной свежести стоило чуток приглушить в угоду моде. У девицы на выданье этикет допускал только пудру, рисовую или из молотого корня ирисов. Никаких румян, туши из воска, сала и сажи и уж тем более - краски на губах. Фи! И даже духи - тонкие, свежие и нежные ноты цветов. Ампир!

Но дама не была бы дамой, пусть даже очень юной, если бы не искала выхода. И она его находила, кто бы сомневался. Румяна из высушенных и тонко смолотых лепестков алых роз для излишне бесцветных блондинок, молотый жемчуг, уксус для томной бледности смуглянкам и голубой карандаш, которым прорисовывали венки, создавая эффект прозрачной кожи.

А вы спрашиваете, чего это так долго возились и готовились к выходу в свет? Только причесаться по всем правилам не меньше получаса надо. И это на наши, короткие волосы, чаще всего только до лопаток. А в те времена волосы до поясницы - норма. Тут и час валандаться можно, и два - если шевелюра густая, а причёска непростая.

Так что молоденькие братья Епанчины были своими визави, которых они давеча вызвались сопровождать на концерт фортепианный, просто очарованы. И всякие гусары, усы свои подкручивавшие браво, были вынуждены совершить тактическое отступление перед превосходящими их силами Императорского военно-морского флота!

Ещё чуть-чуть осады и прозвучит сигнал "На абордаж!"

Глава 21

О! Злые языки страшнее пистолета

Вот уже неделю гостит мисс Элизабет Беннет у своей подружки Шарлотты, миссис Коллинз в деревушке Хансфорд.

Вместе с нею и её горничная, Мэри, наслаждается отдыхом. Не стоит и упоминания та незначительная помощь, которую она оказывает миссис Стамп по хозяйству. Маленький приходский домик, в котором сейчас всего четверо обитателей, не считая прислуги - не то место, где устаёшь до потери сознания.

Долгие проводы - лишние слёзы. Вот уже и папенька хозяйки собрал чемодан и укатил в своё поместье, радостный за старшую дочь, которая так неожиданно, стремительно (и удачно - не будем кривить душой) свила своё семейное гнёздышко.

"Он смог вполне удостовериться в благополучии своей дочери, имевшей счастье приобрести такого супруга и такую соседку, какие не часто встречаются на свете.", - произнес он на прощанье, усаживаясь в свою карету. У Шарлотты глаза заблестели от непролитых слёз, а мисс Лиззи только усмехнулась, причём весьма ехидно. И вправду, двусмысленное замечание получилось.

Уехал папенька. С миссис остались её младшая сестрёнка Мария, легкомысленная девица 16-ти лет и подруга, которой уже минуло 22 года. Чем не мог порадовать Хансфорд столь утончённые вкусы гостей, так это общением.

Визиты, обеды, карты и прогулки - вот и весь досуг!

Вечером, помогая мисс Лиззи переодеться ко сну, Мэри была вынуждена слушать все те сетования и упрёки, что сыпались из хозяйки, как горох из дырявого мешка.

Больше всего доставалось, разумеется, семейству де Бёр, хотя и в адрес мистера Коллинза острых булавок сыпались немало. Миссис эгоистичная гордячка, мисс чванлива и слаба здоровьем, муж подружки глуп безмерно.

- Зря вы так, мисс Элиза! Мистер Коллинз вполне достойный джентльмен. Спокойный, о пастве своей заботится неустанно. - Мэри как раз разбирала вечернюю прическу хозяйки и подавала ей шпильки, вынутые из локонов. Всё это каштановое богатство предстояло тщательно расчесать и завить на ночь на папильотки.

- Настолько тихий и незаметный, что его по целым дням не видно и не слышно. То в саду землю копает, то в кабинете запрётся и проповеди строчи'т. А то и просто в окошко глядит, ждёт, когда его благодетельница мимо проедет.

Мэри очень хотелось высказать хозяйке за её едкие замечания и дурное настроение, но не дело прислуге вмешиваться. Мисс целый день на дальней аллее гуляла, в Розингс-парк на обед не поехала. Устала, наверное, и проголодались, вот и недовольна всем и вся.

Закрутив все прядки на бумажки с лоскутками и пожелав спокойного сна, она спустилась на кухню, чтобы отнести своей ворчливой леди подогретого молока и ломтик хлеба.

У теплого очага так уютно и можно под пинту тёплого портера посудачить с миссис Стамп о человеческой природе.

- Ох, и язычок у твоей леди! - Пожилая женщина, похохотывая, накладывала в две большие деревянные миски остатки жаркого. - Садись сюда, к огоньку поближе, да хлебушка захвати свежего из миски, хоть поужинаем спокойно. - Я что говорю, язва твоя хозяйка знатная. Обо всём своё сугубое мнение имеет.

И знаешь, кого она мне напоминает? Нашу леди Кэтрин де Бёр! Та тоже, пока в девицах была, ко всем с гонором относилась. Как же, дочка графа! Все к её мнению прислушивались, угодить старались.

Чуть что не по ней, сразу вспыхивала, что твой порох. Замужем чуть поутихла, да только привычка во все дела нос совать и всех поучать осталась. Властная она, этого не отнять, но добра в приходе делает много. Бедному люду щедро помогает не только милостью, но и работу находит.

Мы-то привычные, всё её замечания мимо ушей пропускаем. Уже и миссис Коллинз не все её советы спешит исполнять, а мистер Коллинз так частенько только изображает внимание и участие. Она ведь истинно его благодетельница, приход щедрый подарила с одним только условием - поскорее жениться. Тоскливо ей тут без общества.

- Так зачем же он туда по два раза в неделю наведывается? - оторопела от такого замечания Мэри.

- Ой, насмешила старую, - миссис Стамп ловко подцепила вилкой сочный кусочек баранины в соусе и отправила в рот, закусив хлебом, пропитанным нежным мясным соком. - там же обеды из пяти перемен да с десертом. Для леди Кэтрин развлечение, а для хозяев - экономия. Зато все довольны!

- Ты, Мэри, девушка терпеливая. В нашей профессии это самое наипервейшее качество. Вот и не торопись свою хозяйку окорачивать. Пусть выговорится, а ты слушай, запоминай да поддакивай.

Ей ведь тоже тут поговорить не с кем. Миссис же Бёр она с трудом терпит, мисс де Бёр ей неинтересна. Миссис Шарлотта сейчас тоскует, не до бесед ей: батюшка уехал, сестрица глупа, муж... О том помолчим. А мисс Элиза в чужом доме, только ты рядышком, вот на тебя всё и выплёскивается.

А на будущее запомни, обязательно надо оружие против хозяина иметь: слух, сплетня могут им серьёзно повредить. Письма господские, я тебе скажу, для нас - самое главное спасение. Особенно, если это письмо с секретом каким или тайной.

- Так ведь за шантаж казнят!

- Бог с тобой, кто о том говорит?! Зато как хозяйка надумает тебя уволить, когда подурнеешь или наоборот, похорошеешь так, что хозяин на тебя засматриваться начнёт, одно упоминание о тех письмах может всё изменить.

- Как уволить?! - Мэри такая мысль и в голову не приходила. Она в мыслях и мечтах своих уже экономикой или личной камеристкой сделалась. А тут такие страсти!

- Известно, как! Горничная хороша, пока она молода, проворна, и на личико неприхотлива.

Хорошенькая служанка - великое искушение, а как из юности выйдет, куда ей деваться? Кухаркой ей не стать - тут не один год учиться надо. В экономки идут те, кто со всяким торговцем договориться может и кого остальная прислуга уважает. В камеристки - умение с волосами и одеждой из деликатных тканей управляться ловко надобно.

Остальные или замуж идут, или в дома попроще, прислугой за всё или там прачкой, ну, или на панель.

Молчание - золото! И это вовсе не фигура речи. Люди благородные - обычные люди, и секреты у них самые обычные, общечеловеческие: любовники и любовницы, постыдные тайны и болезни, побочные дети и капельки с ядом для богатого дядюшки, поддельные чеки и подписи, большие долги и маленькие сладкие тайны.

И никому не хочется, чтобы об этих интимных подробностях кто-то узнал.Этим и пользовались большинство английских слуг, да и не только английских. Обслуживающий персонал много видел, много знал и много...молчал.

Только в самых крайних случаях пользовался своими знаниями. Так что остановить процесс увольнения слегка зарвавшегося управляющего могла даже не угроза пойти в газеты (Боже упаси!), а намёк, что господин N очень интересовался намедни устройством насосов для откачки воды на Ваших угольных шахтах (к примеру). Или как поколотил господин S свою супругу за кокетливый взгляд на офицера Н-ского полка.

Давайте вспомним к какой трагедии привели слухи о Н.Н. Гончаровой. Или литературного Шерлока Холмса и едва не случившийся скандал из-за бойких писем, написанных леди Евой Брэкуэлл некому юноше, впоследствии украденных слугой. А нечего людей на улицу выкидывать, они и обидеться могут.

И отомстить...

Муслиновые слёзы времён ампира

Закружила светская жизнь барышень Благодатских, завьюжил февраль по улицам Москвы. Кружилась голова у Натальи Петровны от пылких речей Павла Епанчина. Младший из трёх братьев - лейтенантов Императорского военно-морского флота России совершено вскружил голову старшей из трёх сестриц. Дело дошло у молодежи уже и до объяснений, и до разрешения матушки девицы на сватовство, ждали токмо письма с благословением от родителей будущего жениха.

Если бы не грозные взоры тётушек, влюблённые бы танцевали один танец за другим, ни на минуту не разлучаясь. Да приличия до'лжно соблюдать! Не более двух танцев за вечер. Так Таша для милого дружка заранее в бальном блокноте ангажировала полонез и мазурку. А все остальные танцы, как и положено, танцевала с другими кавалерами.

Только старшие братцы милого те ещё хитрецы: сговорились, перемигнулись и начали короткими галсами возможных кавалеров от осаждённой крепости отваживать. И танцы за собой записывали заранее: контрданс с Николаем, а котильон с Иваном. И смех, и грех!

Не так радостны были Шурочка с Лизонькой. К Александре относились в обществе как к милому ребёнку, к ней присматривались матроны и лихо крутили перед ней усы гусары, но смешливый нрав и лёгкий характер к серьезным чувствам ещё не были готовы. Зато Лизонька в полной мере оценила штурм потенциальных женихов, хотя сердечко билось о другом, недоступном более. Билось и плакало, как птичка в клетке.

На людях ей ещё удавалось держать лицо. Иное дело в спальне. Елизавета даже пару раз всплакнула тишко'м, подушку тихо мутузя. Машенька в такой момент и подойти к хозяйке забоялась, уж больно злые и горькие слезы из её ясных глаз брызгали.

Не положено по церковному Уставу братьям родным на сёстрах из одной семьи жениться ( два брата Е и две сестры Б). Лишь особым архиерейским дозволением можно того добиться, но не в их случае. Матушка уже с настоятелем Чудова монастыря беседовала на эту тему. Тот только головой качал и страшными карами грозился. На 7 лет отлучением от Церкви. Страшно жить без причастия, исповеди и покаяния!

Сердечный друг Лизоньки, Ванечка Епанчин, средний братец, тоже ходил нерадостный.

Вот ведь как жизнь кормой повернулась: две сестрицы, два брата, и родители благостно взирают на чувства детей, и милы они друг другу,... Да звон колоколов венчальных не для всех прозвучит.

У Павла с Наташей чувства вспыхнули, как паруса корабельные от брандкугелей, сиречь, бомб зажигательных.

Вот написала, а потом решила проверить! А ведь верно всё. Брандкугель - зажигательный снаряд для мортир образца 1805 года, согласно Большому справочнику оружия.

Самое смешное, что я не помню, откуда я это помню. Много в детстве и юности читала, в том числе о морских сражениях, и не всегда это были романы.

И Николай с Иваном отступили. У них есть исполнившая мечта - море. А юный гардемарин Павел Епанчин при первом же плавании на берег был списан вчистую: морская болезнь. Жестокая и беспощадная, она едва не погубила парня.

На берегу вы'ходили, так упрямый гардемарин снова на корабль явился - и снова целая спасательная экспедиция понадобилась. С твёрдым обещанием найти место в департаменте Императорского военно-морского флота. Только это и угомонило упрямца. Потому и отступились братья, пока склонность сердечная в сердечную боль не переросла.

Да кто же знал, как жизнь повернётся...

Евпраксия Алексеевна уже с нетерпением ждала Масленицу, когда с началом Великого Поста вся развлекательная часть Сезона утихнет, чтобы ехать в Липецк, на воды. Доктор её всячески обнадёжил, найдя состояние волевой женщины, полностью придерживающейся строгой диеты, дающим большие надежды. И то сказать: шестой месяц на овсяных кашках, курином бульоне и говяжьем консоме с сухариками. Ей и Пост под запретом: ни грибков, ни солений, ни капустки квашеной.

И батюшка в церкви с доктором в полном согласии оказался. ,,Чистоту души блюсти надобно выше телесной, но при хвори серьёзной о здоровье попечение и послабление поста не есть грех великий!" До отъезда решено было сосватать Наталью с Павлом, чтобы сердце материнское за дочь старшую не болело. А там, глядишь, и к Лизавете сваты приедут.

Тем и утешилась...

Да только человек предполагает, а Господь располагает.

Во время одного из балов закружилась от духоты у Таши голова, она на балкон и выскользнула, хотя матушка строго-настрого сие запрещала. Да кто же из молодых советы маменьки слушает, когда от счастья в глазах искорки пляшут?

Морозный ветер мигом остудил разгорячённые щёки, холодные снежинки запорошили кудри, засверкали на тонком муслине индийском алмазной пылью. И всё вроде бы ничего, вернулась Ташенька в залу ба'льную скоренько, и танцевала дальше. Маша, в людской ожидаючи, о происшествии знать не знала, ведать не ведала.

Морозец к утру ударил неожиданно крепкий, и хотя и шубка была на Таше теплая и жаровню с углями в карету Маша поставила, ничего не помогло. К вечеру у Наташи разболелось горло, к утру кашель рвал грудь. А там и лихорадка подступила. Как же билась Машенька у постели расхворавшейся барышни: и тело её слабым уксусом и одеколоном протирала, и барсучьим жиром с молоком и мёдом поила, днём и ночью глаз не смыкала.

Доктор матушкин осмотрев Ташеньку, простукав ей спинку, глаз на Евпраксию Алексеевну поднять не смог. Только руки ей пожал, - "Мужайтесь, сие есть пневмония", - пробормотал и ушёл. Рыдал у постели несостоявшейся нареченной Павел. Металась по комнатам Евпраксия Алексеевна, плакали у постели метущейся в жару и беспамятстве сёстры.

Через 10 дней от злосчастного бала Таши не стало.

Почерневшую от горя мать дочери с великим бережением повезли после похорон в Липецк, на воды.

P.S. Павел Петрович Епанчин выслужился до коллежского регистратора, женился на Елене Петровне Мусиной-Пушкиной и стал отцом пятерых детей. Один из сыновей, Алексей Павлович Епанчин, по примеру двух дядюшек, стал адмиралом военно-морского флота России.

Глава 22

Правило молчания - уроки для британской горничной

Устроившись под одеялом, весьма удобным и совсем не ветхим, надо отметить, Мэри тщательно обдумала всё, что прямо или обиняками поведала ей этим вечером у камелька кухарка Коллинзов, миссис Стамп.

Правило первое. Никогда и ни с кем не обсуждать своих хозяев.

Но при этом внимательно слушать всё, что о них говорят другие слуги и в обществе, и поощрять чужую откровенность, не переходя границ: "Самое главное, имея дело с простыми людьми, — не давать им понять, что хочешь что-то узнать у них. Стоит им это понять, сейчас же защёлкнут створки, как устрицы. Если же выслушивать их с рассеянным видом и спрашивать невпопад, узнаешь от них всё, что угодно, - напишет через 70 лет ещё один мудрый британец..

Очень сложно этого достичь, но зато какие перспективы сулит такое умение - разговорить собеседника, самому оставаясь "в рамках"!

Мэри даже воодушевилась. Слуга, умеющий молчать, дорогого стоит, таких людей мудрые наниматели ценят и держат к себе поближе. Миссис в моем случае жаловаться не на что. Мне и болтать-то некогда, в доме столько работы, только успевай поворачиваться.

Зато в людской ко-кто любит посудачить о хозяйских дочках, а нам только этого и надо - слушать и запоминать.

Или вот еще, оттуда же. Если бы не любопытство Светланы Крючковой миссис Бэрримор, то никто бы о миссис Лоре Лайонс даже не узнал. И ведь письмо было сожжено!

Это же какой непреодолимой силы было женское любопытство, подумать страшно...

"Я не имею привычки рыться в его бумагах, сэр!" Ага, даже в камине отыскала клочок чужого сожжённого письма, написанного холостяку женским почерком.

Воистину, молчание - золото. В самом прямом смысле слова.

Есть британская поговорка, которую часто переводят именно так: "No wisdom like silence". (Молчание - золото)

Но если перевести её абсолютно дословно, получится совсем другая поговорка. (wisdom – [ˈwɪzdəm] – мудрость; like – [ˈlaɪk] – как; подобный; похожий; silence – [ˈsaɪləns] – тишина; молчание. (Молчи - за умного сойдёшь).

За своё молчание хорошие британские слуги получают отдельную плату. Плату доверием...

Правило второе. " На сладкую бумажку прилипает больше мух"

Истина стара, как мир. Если перевести с Эзопова языка, то звучит куда как знакомо. Человек с открытой лучезарной улыбкой располагает к себе, ему хочется ответить такой же радостью. Так и хочется погреться в тепле его мягкости, участия и понимания. А ведь не поспоришь! Мэри по себе знает, как располагает к себе человек доброжелательный.

Так что напоминание про мух и сладость матушка вбила в голову малышки Мэри изрядным тумаками ещё лет 10 назад.

Добрые улыбчивые прохожие тогда искренне интересовались, сколько овечек на ферме батюшки. И улыбались так искренне, и даже на леденец расщедрились. Овечек стало меньше, шишек - больше. Тумаки запомнились, наука тоже.

И Сэм её внимание привлёк именно своей чистой улыбкой, такой светлой, такой радостной... Потому у Сэма шансов после той бродячей собачки не было. Улыбка при встрече - это одно, а причинять другому боль с улыбкой - совершенно другое!

Правило третье. Самая плодотворная тема любой беседы - сплетни.

Стоит начать болтать, и остановиться почти невозможно, Мэри даже хихикнула, вспоминая некоторые забавные эпизоды. Что горничная, что кухарка, что торговка, что леди - сплетни любят все!

И в этой болтовне, очень аккуратно и осторожно, демонстрируя искреннюю заинтересованность и участие, можно узнать о таких подробностях биографии, что только диву даёшься. Даже миссис Беннет нет-нет да и выбалтывает тайные странички своей юности. Особенно после рюмочки - другой любимого рома. Так что замечание, что больше всего собеседник обожает говорить о себе любимом - верно. Запомним, и постараемся сдерживать свои порывы пооткровенничать.

Учимся слушать, решила юная горничная.

Искренний и неподдельный интерес к собственной персоне невероятно окрыляет. Мэри с грустью вспомнила, как хвасталась Сэму своей работой и близостью с юными леди. Кто знает, как теперь это откликнется?

Выходит, нужно всегда контролировать, что и кому ты говоришь, чтобы не сболтнуть лишнего! И особенно - контролировать себя в гневе. Вот тут Мэри за собой слабость знает. Стоит её вывести из себя, и упрёки сами из её рта выскакивают - не удержать. Сдержанность и умение вывести человека из себя - правило четвёртое.

Ещё один жизненный урок для девушки в 16 лет... Как же трудно! И не купиться на сочувствие, такое притягательное, такое раскрепощающее, что хочется на чужой груди выплакать, высказать все свои страхи, горести и отчаяние.

Разморенная непривычно сытным ужином, удобной постелью, теплом и усталостью, Мэри заснула. И снились ей в этот раз вполне спокойные сны. Утром её вместе с миссис Стамп ждали хлопоты по хозяйству: уборка, камины, стирка и глажка белья лягут на плечи Мэри, пока кухарка готовит завтраки, обеды и ужины на всю честную компанию.

Зато каким плодотворным оказался этот вечер, каким познавательным. Матушка такому точно не научит. Ей просто некогда.

Белый траур для барышень времён ампира

Удручённые горем, отправились наши спутницы по нерастаявшему еще зимнику из златоглавой Москвы на юг, в Липецк, через Подольск, на Тулу, потом до Ельца. И только здесь их траурный возок повернул на восток, к Липецку.

В этот раз погода на удивление благоприятствовала долгому путешествию. Скорбный путь не омрачали ни оттепели, ни метели, так что кони бежали споро, а укатанная зимняя дорога сама ложилась под полозья саней с поклажей и господского возка.

Маша с Глашей и в этот раз не разделили со своим хозяйками возок, ехали в санях, приглядывая за хозяйским добром. Но если в первый раз они больше спали, закопавшись в сено по макушку, то сейчас дремать не приходилось, за сохранность поклажи с них, а не возчиков спросят.

Уже через неделю после отъезда из Первопрестольной, измученная болями и горем, Евпраксия Алексеевна с дочерьми остановились в небольшом домике на Монастырской улице. Благо, и церковь рядом стоит, есть, где горе выплакать, и утешение с поддержкой от святых отцов получить.

Липецк, недавно переживший большой пожар, сейчас отстраивался в кирпиче и камне. Главной улицей города стала Дворянская, с ней спорила Лебедянская - тут вырастали высокие, красивые, монументальные и роскошные особняки знати. Поближе к ним мостилось и богатое купечество, во многом стараясь походить на аристократию.

Увы, особняки на Дворянской стоили слишком дорого для поиздержавшихся в московский Сезон путешественниц. А здесь, на Монастырской, совсем рядом с Нижним парком, можно было найти и должное уединение, и сносную стоимость за приличные деньги, и благородное общество.

Карта Российской империи 1809 года "со всеми почтовыми и просёлочными проезжими дорогами, способными для кратчайшего проезда вообще всякому, а также нужными для провозу товаров, торгующему купечеству и прочим промышленникам. Сочинена в 1809 году." Масштаб 20 вёрст в дюйме. Кликабельна, любопытствуйте.. Я даже не догадывалась, сколько самых разных населённых пунктов было в России больше 200 лет назад?

Несмотря на совсем недавнюю утрату, правила этикета требовали от дворянок своё: принимать и отдавать визиты, посещать храм и демонстрировать горе в соответствии со всеми мельчайшими деталями.

Лизонька и Шурочка всю неделю в дороге спорили с матушкой, убеждая её в своём стремлении носить по Ташеньке обычный чёрный траур. Однако здесь Евпраксия Алексеевна, что называется, упёрлась: только белый! Напрасны были убеждения, что чёрный цвет не только продемонстрирует обществу всю глубину сестринского горя, но даже позволит сэкономить. Перекрасить в чёрное новомодные туалеты от московских портних будет дешевле, чем шить новый гардероб. Ничто не могло переменить убеждения помещицы, сломленной потерей старшей дочери, что траурный чёрный "старит" её юных дочек, а стало быть, носить им белый. И точка! Не обсуждается...

Видя, что матушка все их доводы отметает, не слушая, и только приходит от этих споров в болезненное состояние, барышни смирились. Значит, будет белый траур!

Все хлопоты по его созданию легли на плечи горничных. Мария и Глафира в несколько первых суток спали по 2-3 часа, занимаясь только гардеробом барышень.

На кухне кипел огромный чан с черной краской, в котором палевые, сиреневые, синие и лиловые платья Евпраксии Алексеевны превращались в траурные одежды несчастной матери.

В сущности Маше и Глаше удалось почти невозможное: пусть почти все платья смётаны на живую нитку, но почти полный гардероб был готов за три дня. Спасло девушек то обстоятельство, что большинство платьев и так были из белого тарлатана, батиста, муслина и дымки. Цвет они приобретали за счёт нежных тонов платьев-чехлов.

Муслиновые платья с рисунком, цветной шёлк и бархат пришлось Маше и Глаше упаковать в шёлковую бумагу и упаковать в короба. Они отправились в Отрадное с попутным обозом ещё из Москвы.

Остались по ведению матушки-хозяюшки только белые. Отныне именно этот холодный, безжизненный тон будет для Лизоньки и Александры цветом безрадостного отчаяния. Все нижепредставленные платья могли носить наши героини в этот тяжёлый год, их можно было считать траурными, но только для юных девиц на выданье. Никаких других цветов или оттенков не допускалось. Только белое на белом: вышивка, кружево, перья.

Только получив свой новый перекрашенный гардероб, госпожа Благодатская с дочерьми смогла выходить на прогулки, выезжать на пролётке к источнику, принимать целебные воды. Общий скорбный вид семейства, полный тусклый траур матери и совершенно белоснежные платья дочерей, не оживлённые даже сияющей атласной лентой, напоминал о недавнем горе, обрушившемся на хрупких женщин.

С ними знакомились, заговаривали, беседовали у бювета, приглашали в гости на чаепития. Вспоминали родных и знакомых, делились новостями о рождениях и венчаниях. В силу обстоятельств для барышень были недоступны балы и увеселения. Зато читальни, кофейни, прогулки в Нижнем парке и службы в церкви были вполне доступны.

Жизнь продолжалась. Пальцы Марии и Глафиры, жестоко пострадавшие в эти три бессонных дня от игл, начали понемногу заживать.

Глава 23

Шекспир был прав―А теперь скажи, пожалуйста: за какой из моих недостатков ты влюбилась в меня?―За все вместе. Они так искусно охраняют в вас владычество дурного, что не допускают никакой хорошей примеси...

С огромным интересом прислушивалась и присматривалась Мэри ко всему, что происходило в доме Коллинзов. Время гостевания мисс Элизабет Беннет затягивалось. Вот уже месяц миновал, как девушка приехала в гости к своей замужней подруге. И как ни размеренно пролетела первая пара недель, так стремительно и ярко проходит вторая половина марта. Мэри даже диву давалась, как всё переменилось.

В гости к леди де Бёр прибыли её племянники и вечерние чаепития в Розингсе с картами и болтовнёй для четы Коллинзов резко сократились. Оно и понятно: высокородной леди хочется поболтать с молодежью более высокого социального статуса, услышать столичные новости. А заодно - вновь попытаться пристроить собственную дочку замуж за двоюродного братца. Да за того, кто побогаче.

Как говорится, деньги к деньгам! И всё равно, Мэри считала, что нехорошо это - привычка леди и джентльменов искать суженого среди кузенов. Была у Мэри в деревне семья фермеров, что женились вот эдак, на родне, вот уже в четвертом или пятом поколении. Не хотелось им свой клочок земли делить, а в результате... Джонни-дурачок старше Мэри на два года, а повадками - дитё неразумное и у родителей всего он один выжил, все остальные померли во младенчестве. Ему и ферма не нужна.

Вот уже совсем потеплело, весна раскрасила холмы Кента и Пасха наступила! Какая красивая была служба, и церковь вся в нарциссах, прямо так и сияла праздничным светом. А на выходе леди Кэтрин, поблагодарив мистера Коллинза, неожиданно пригласила его к себе на праздничный обед. Тот аж весь расплылся в предвкушении аппетитного угощения. А миссис Стамп и Мэри заговорщики переглянулись.

Будет у них милый ужин в уютной теплой кухне: сплетни и дельные советы под кружечку портера или даже рюмочку красного вина в честь Воскресения Господня. Закрыв двери за Коллинзами с Марией Лукас, отправившихся в гости, сами позволили себе малость отдохнуть от трудов праведных.

Поздно вечером Мэри услышала немало острот об интересных разговорах мисс Лиззи с гостями Розингса. Ну да это и слепому видно, что к мисс Энн и леди Кэтрин она относится с великим скепсисом, насмехаясь над их чванством и гордостью.

А поведение джентльменов оказалось неожиданным даже для неё.

Утро началось с рабочих визитов для миссис Коллинз. Нужно было посетить в деревне наиболее бедные семьи и сёстры, вооружившись корзинками со свертками снеди, отправились по делам прихода. То, что мисс устроилась у секретера с чернильницей и бумагой, внушало надежды на спокойное утро для прислуги. Верно, Джейн письмецо пишет, так это надолго.

Сегодня удивительно тепло и камины не топили, зато оконные стекла изрядно пострадали от дождей. Но тут - Сюрпрайз! В гости к мисс пришёл мистер Дарси. Прямо с утра! Какая бестактность...

Какая же горничная устоит от того, чтобы погреть уши у створки неплотно закрытой двери. Лично Мэри готова была душу прозакладывать, что тут не всё чисто. Уж больно хозяйка остро реагирует на его замечания, а гость оказался обескуражен, увидев Лиззи в комнате одну.

Ой, как нехорошо-то! Чтобы предотвратить пересуды (и ограничить возможности любителей подслушивать) он оставил дверь гостиной распахнутой. Хитрец какой! Об окнах он и не подумал.

Так что Мэри вместе с миссис Стамп стали свидетельницами этого странного разговора, в котором девушка ничего не поняла. Правда, кухарка потом обронила, что Мэри надо побыстрее в камеристки готовиться, так как она нюхом чует запах свадебного пирога...

Самое удивительное - да они сговорились, не иначе - что с этого дня оба кузена каждое утро то парой, то поодиночке стали наведываться в пасторский домик. Пастор таял от внимания, Мария сияла, строя воздушные замки, Шарлотта недоумевала, а Лиззи - наслаждалась болтовнёй.

Собеседником полковник Фицуильям оказался отменным. Он оказался отличным рассказчиком и в красках поведал о заокеанских баталиях, о тяготах офицерской службы на родине, об охоте, о музыке, о книгах. Мэри отлично видела, что её хозяйка теряет голову и намеками-вопросами, как ей и советовала миссис Стамп, подводила хозяйку к мысли о возможном браке.

Полковник пусть не так хорош собой, как его кузен, зато уже полковник к 30-ти годам, и карьера его идёт в рост. Второй сын в семье лорда, поместья ему не видать, ну да в жизни всякое бывает. И явно увлечён мисс Лиззи!

И только кухарка посмеивалась. Над зорким наблюдением Шарлотты за Дарси, над сумрачностью последнего, над мисс Лиззи, распускающей хвост, над мисс Марией, обдумывающей темы бесед старших. И Мэри учила не слушать слов, а наблюдать за поступками, следить за руками, корпусом и глазами. Говорит, что это не-вербальные знаки говорят лучше слов. Слово-то само мудрёное какое, но надо запомнить.

А ведь и правда! Дарси, как сарыч, наблюдает молча за весёлыми играми зайчат на лужайке. И те же знаки говорят Мэри, что полковнику интересна собеседница, он увлечён, но вовсе не влюблён в Лиззи. Скорее заинтригован интересом к ней братца.

Ишь ты, два охотника на одну лисичку! Ну-ну, им никто не говорил, что охотник сам может стать добычей? И всё же, как бы самой Элизабет всё не испортить своим вечным:

"Благодарю бога и мою холодную кровь за то, что в этом я похожа на вас: для меня приятнее слушать, как моя собака лает на ворон, чем как мужчина клянётся мне в любви." (Шекспир. "Много шума из ничего")

Девушка пела в церковном хоре

Кто знает, какая судьба ему уготована? Где и когда произойдет то самое событие, что перевернёт жизнь? И уж тем более, не ведаем мы, к добру или к худу будут перемены...

Что мы знаем о чувствах людей, от рождения и до кончины не вольных в своих самых простых и обыденных желаниях, кроме того, о чем нам поведали классики. Сами, к слову сказать, далеко не ангелы с крыльями.

Были наложницы из крепостных и у Некрасова, и у Пушкина, и дети от этих наложниц тоже были. Сами баре уверены, что девицы-красавицы их искренно любили. А что там за бури бушевали в душах молоденьких девчонок, идущих в тёмную горницу по велению владельца, они нам не расскажут никогда.

Может статься, именно поэтому в русском фольклоре так много песен о недостижимой мечте - вольной волюшке, о птицах, удержать которых невозможно.

Тихо было в мартовском Липецке. Барыни ушли на променад. Им предстояло сделать немалый круг: зайти в храм к обедне, отстоять службу, пройти к бювету, за вечерней порцией лечебной воды и прогуляться в парке. А Марья с Глафирой остались в доме, сели у окошка вышивать.

Хорошо в съёмном доме, работы куда меньше: хозяева обязались сами топить и готовить диетические блюда для хворых гостей. Тут две причины: экономия и безопасность.

Печки все разные, одной пары полешков достаточно для тепла, другая охапку поленьев "слопает", и не заметит. Вовремя открыть заслонку и прикрыть вьюшку тоже по нраву печки надобно, иначе и угореть недолго. А безопасность - так ведь печное отопление оно пожаром чревато. Выпадет уголёк или при слишком сильной тяге может и на крышу выкинуть тлеющий уголь. Совсем недавно так Липецк выгорел практически полностью. И близость речки не спасла.

До звона натянуто на пяльцы льняное тонкое полотно. Иголочка с белоснежной шелковинкой порхает над тканью, рождаются на ней лепестки неведомых нежных цветов.

Руки работают, а голос сам выводит песню про княгинюшку и змея лютого, безжалостного

Ходила княгиня по крутым горам,

Ходила она с горы на гору,

Ступала княгиня с камня на камень,

Ступала княгиня на люта змея,

На люта змея, на Горыныча.

Кругом ее ножки змей обвился,

Кругом башмачка сафьянова,

Кругом ее чулочка скурлат-сукна,

Хоботом бьет ее в белые груди,

Во белые груди человечески,

Целует во уста ее сахарные.

От того княгиня понос понесла,

Понос понесла, очреватела.

Носила во утробе чадо девять месяцев;

На десятый-то чадо провещилось,

Провещилось, чадо, проговорилось:

«Уж ты гой еси, родимая матушка!

Когда я буду на возрасте,

На возрасте пятнадцати лет,

Уж ты скуй мне палицу боевую,

Боевую палицу во сто пуд.

Мне палица легка покажется,

Уж ты скуй, матушка, в полтораста пуд.

Уж тогда-то я, матушка, буду со змеем воевать.

Я зайду-то к нему в пещерички змеиные,

Сниму ему буйну голову,

Подниму его головушку на острый кол,

Поднесу его головушку к твоему дворцу».

Льётся серебряный голос девушки, плачет Маша о горькой судьбе предков своих, веки вековавших в монгольском, а потом и исконно-русском иге. Где сын на отца вставал, брат на брата булатом замахивался, и только женщина, сестра, мать, любимая оплакивала одинаково горько и тех, и других.

Окошко по теплу чуть приотворено, и нежный голос девичий разносится по тихой улочке, радуя и печаля, теребя душу. И неведомо Маше, что песней её заслушался дородный господин в модном фраке, прогуливавшийся неподалёку, да пришедший под их оконца. Стоит вон, у оградки домика, слушает, рассматривает цветы, что на прогалинке сквозь рыхлый снег, студёной мартовской водой пропитанный, проклюнулись и белыми головками покачивают: «Воля барская - закон!»

А вечером, когда хозяйки у самовара чаёвничали, гость к Благодатским пожаловал. Представился дворянином, графом N- ским.

И после положенных расшаркиваний при столь неожиданном знакомстве перешёл к делу: Слышал он-де сегодня пение дивное, интересуется, кто исполнитель. А узнав, что пела девка крепостная, весь лицом так и просветлел. И, не чинясь предложил ему девицу продать. Дескать, театр у него в имении на Орловщине отменный, из крепостных. Голос у девицы хорош, он и готов его выкупить, коли в цене сойдутся.

На том и порешили!

Обливаясь слезами, прощалась Машенька с подружкой своей, увязав в узелок немудрящее своё имущество: несколько штук белья да запасную рубашку. Поклонилась в ноги барыне Евпраксии Алексеевне, к ручке, милостиво протянутой, подошла. Поцеловала и пальцы растерянных барышень своих с молитвой и благословениями.

А новый владелец её, масляно поглядывая на всю её фигурку, передал бывшей хозяйке пачку ассигнаций.

"Часто смеялись и смеются и ныне над этими полубарскими затеями. Они имели и свою хорошую сторону. Эти затеи прививали дворне некоторое просвещение, по крайней мере грамотность; если не любовь к искусствам, то по крайней мере ознакомление с ними.

Это все-таки развивало в простолюдинах человеческие понятия и чувства, смягчало нравы и выводило дворовых людей на Божий свет. От этого скоморошества должны были неминуемо западать в них некоторые благие семена. Эти полубарские затеи могли иметь и на помещиков благодетельное влияние: музыка, театральное представление отвлекали их отчасти от псовой охоты, карт и попоек."

П.А. Вяземский, просвещённый человек своего времени

Имели свои театры не только дворяне, но и архимандриты, митрополиты и даже полковые командиры. Девушкам, певшим в церковных хорах обрезали косы, чтобы выглядели они мальчишками. Девицам петь в церкви разрешили только после 1880 годов.

Для тех, кто сомневается

Е. Ф. Тимковский в своих воспоминаниях за 1805 год пишет: "Бекетовский хор пел обыкновенно в церкви св. Димитрия Солунского, близ Тверского бульвара. В нём отличалась какая-то девушка Анисья (непригожая, впрочем) своим прелестным голосом и методою пения, почти театральною.

Вот поют, кажется, “Достойно есть”, и под конец Анисья своим solo и в хоре, а более своими руладами так поразила благочестивых и светских слушателей, что один из сих последних, некто князь Визапур, выкрещенный индеец, лев того времени, захлопал в ладоши в каком-то неистовом восторге. Такой соблазн был слишком гласен и дерзок, по требованию известного Московского Митрополита Платона г. Бекетов принужден был немедленно отправить своих певчих в деревню".

Однажды я услышала это стихотворение Блока в исполнении Георгия Тараторкина. Нет красивой картинки с облаками, реками и церквями. Есть только артист и его Голос..

Глава 24

Лиззи в гневе, Мэри в шоке, Дарси вообще в ...

Прогулки в парке в одиночестве наталкивают на размышления.

Мэри, мурлыкая про себя песенку про весёлых овечек и ленивого пастушка, вышивала, сидя у постели задремавшей хозяйки, когда внизу звякнул колокольчик. Хозяева ушли в Розингс-Холл на обед, поэтому Мэри поспешила открыть дверь неожиданному гостю.

Ба, да это же племянник здешней землевладелицы, гордый мистер Дарси! И опять явился, когда в доме никого из хозяев нету, кроме мисс Элизабет. А ведь миссис Коллинз уже намекала подружке на явную склонность к ней этого гордого и высокомерного человека, да хозяйка всё отшучивается.

Погода стояла тёплая, парк манил своими красотами к прогулкам, и мисс Лиззи часто уходила надолго в уединенные аллеи. Так этот молодой джентльмен и там её находил, часто с помощью Шарлотты, намекавшей на место нахождения подруги. Эти странные прогулки очень смущали мисс Лиззи, и она не скрываясь, обсуждала их с Шарлоттой прямо при Мэри. ( Ну или почти при ней, двери в гостиную открыты).

Сегодня в полдень, Мэри даже глазам своим не поверила, мисс Лиззи с прогулки пришла, пылая яростью.

Оказалось, что в этот раз её сопровождал полковник Фицуильям. Разговор был довольно откровенным, с присущим ему юмором он поведал Лиззи, что рассчитывать на него, как на возможного кавалера, не стоит, он слишком дёшево стОит. Потом поговорили о властности Дарси... Она была в настолько расстроенных чувствах, что даже с Шарлоттой обсуждать проблему не стала. Удалилась к себе, сославшись на головную боль.

Призвав к себе Мэри, она попросила её как следует расчесать себе волосы и помассировать голову. "Девица вызывала серьёзные возражения!", - то и дело повторяла она непонятную для Мэри фразу. И только здесь рассказала знавшей об их семейной драме служанке о причине своего гнева: полковник в лёгкой, непринуждённой манере рассказал ей о роли, которую сыграл мистер Дарси в трагедии мисс Джейн - разрушенном романе с мистером Бингли.

Мисс Лиззи от потрясения расхворалась так, что не смогла пойти вечером на обед в Розингс, куда была приглашена вместе с Коллинзами. Мэри от хозяйки не отходила, меняя компрессы с душистым уксусом на её лбу и подавая свежие платки. И пусть этот бесчувственный чурбан Коллинз бухтит о неудовольствии леди Кэтрин, пока ему не надоест. Шарлотта, заглянув к мисс Лиззи, признала правильным её решение отдохнуть этим вечером в одиночестве.

Наплакавшись от души, перечитав свежее письмо сестрицы ещё несколько раз, мисс Лиззи наконец уснула. Но Мэри, как ни завала её миссис Стамп в кухню посудачить у камелька, оставить одну расхворавшуюся хозяйку не решилась.

А тут визитёр! Явился, как кур в ощип.

Оказалось, что мисс Лиззи уже проснулась, и гостю в теплом приёме отказывать не стала. Решила, что её сил сдержаться и выслушать благие пожелания к выздоровлению вполне хватит.

Мэри далеко от гостиной удаляться не стала. Что бы там ни писала мисс Остин, но оставаться в одной комнате в почти пустом доме холостому джентльмену и незамужней (да даже и замужней!) мисс этикет не позволял. А так, дверь в гостиную распахнута, горничная рядом, честь мисс остается в неприкосновенности. Поэтому Мэри, сидя в холле со своей вышивкой едва со стула не рухнула, когда услышала признание в любви к мисс Элизабет Беннет! Да в выражениях, к этому весьма неподходящих, прямо скажем - оскорбительных.

Мэри бы после таких слов надавала кавалеру оплеух, а мисс Лиззи нашла вежливые слова для отказа, вот что значит - благородное воспитание! Другой, получив от ворот поворот, отчалил бы в свою гавань, но мистеру захотелось объяснений.

У мисс Остин в романе далее по тексту следует пылкая литературная речь Элизабет.

На самом деле, как мне кажется, учитывая потрясение, едва перенесённое девушкой, её подлинные слова вряд ли походили на приведённый в книге текст. Нам всем свойственно "полировать" свои высказывания даже в своих собственных воспоминаниях. Так что мистер благородный джентльмен услышал о себе, своей гордости, своих действиях, их последствиях и даже манере просить руки и сердца много неожиданного. И не совсем в высоком штиле.

А вы согласны с моими выводами или всё же воспитание леди взяло своё?

Выслушав страстные речи мисс гордец, уверенный в своей правоте, о своих действиях ни капельки не сожалел! Просто невозмутимо стоял и слушал. И тогда мисс припомнила ему и разрушенную жизнь своего ветреного кавалера Уикхэма.

Припечатала, так сказать! Напомнила о сопернике.

Вот тут вечер перестал быть томным!

А ведь он ревнивец, каких поискать, поняла Мэри, притаившаяся на своём стульчике, как мышь под метлой, жадно впитывая разгорающийся в гостиной скандал. А потом возмущенный несостоявшийся жених в гневе треснул входной дверью так, что колокольчик сорвался с кольца и рухнул на крылечко.

Мэри металась, не зная, за что хвататься: за поломанную утварь или за капли для хозяйки. Плюнув на колокольчик - хозяева или кухарка сами разберутся, она рванула на кухню, налила полный стакан хереса и заставила рыдающую мисс его выпить до капли. А потом быстренько отвела в её спальню, раздела и уложила в кровать.

А тут и Коллинзы вернулись...

Мэри с невозмутимым видом выслушала жалобы главы семьи на попорченый колокольчик, сделала книксен, пожала плечами и молча удалилась к хозяйке. Элизабет к этому моменту уже спала.

Многие сетуют, что я слишком зла на Элизабет Беннет, предвзята к ней и прочее... Уверяю Вас, это не так. Для меня она - всего лишь литературный персонаж, а вот претензии к автору у меня есть (вагон и маленькая тележка) несмотря на то, что мы с вами читаем переписанный ею финал романа. Иначе его отказывались печатать издатели. Все черновики и письма, в которых есть иные версии развития сюжета, Кассандра, сестра мисс Остин, сожгла. А как хочется узнать подлинные мысли автора...

А не сказочный финал.

Новые хозяева для крепостной

Вытирая кончиком платка слёзы, Машенька по взмаху своего нового хозяина уселась на облучок рядом с кучером. Когда в стенку кареты стукнули тростью, тот легко хлопнув вожжами по конским спинам, тронулся в дальний путь. Мартовская свежесть Липецка остудила лицо, хотя в душе Машеньки всё от горя переворачивалось от страха и неожиданной перемены.

Всё осталось в прошлом: дом матушки и батюшки с братиками и сестричками, погост с ушедшими в покой родными, добрая барыня, её спокойный супруг и звонкий выводок смешливых и весёлых дочерей. Надежды и мечты - всё оставалось за спиной, удаляясь с каждым поворотом каретных колёс. Горько было за родных - как и когда они узнают, что сталось с их кровиночкой, да и узнают ли когда-нибудь?

Что тревожило и пугало больше всего, так это будущее. Кто её новый хозяин, для чего он купил её так стремительно? Налетел как коршун из-под небес, пал на голубицу, вонзил когти и унёс в поднебесье, далеко-далеко от родимого гнезда.

- Слёзы утри, - ворчливо буркнул кучер в толстом армяке, подпоясанной ярким синим кушаком, - наш барин заплаканных физиономий не любит. Зато сечь плёточками - за милую душу. Не гневи барина, Сергея Михайловича, он в гневе страшен, да отходчив. Коли пофартишь ему, так как сыр в масле кататься станешь. Ну, а коли станешь дерзить да фанаберии высказывать, так отведаешь даже не розог, а плёточки барской с кошками.

- С какими кошками? - Машенька от удивления даже слёзы лить перестала. Как представила себе экую невидаль: плётку с привязанными к кожаным шнурам Мурками и Барсиками. - Он что, котейков к плётке привязывает?

- Ой, дурочка мелкая, - кучер рассмеялся хоть и от души, но почти беззвучно. - Тише говори, как бы барин не услыхал, осерчает, хотя такой шутке и он бы посмеялся. Кошек никто не привязывает, это такие узелки на вервии плёточном. Само плетиво пяти вершков (22 см), да само вервие до 12 вершков (53см). Разные у Сергея Михайловича кошки имеются: и простые, пеньковые, и гладкие кожаные, с лепестками острыми и с узлами, а то и с крючьями-когтями стальными.

Которые с лепестками из воловьей кожи- те кожу на спине не рвут, а тонко разрезают, а последние, с когтями - самые гиблые, их для наказания пойманных беглых барин использует, в назидание остальным. Мало кто после них выживает, они мясо кусками из тела рвут, так что на ус мотай и тише мыши себя веди. Забудь о прежней жизни своей, никого из своих людишек наш барин на сторону не продаёт. Даже не надейся вернуться, об отце и матери забудь, теперь твой дом там, где барин, Сергей Михайлович пожелает.

Он на воды сюда ездил, матушку, барыню Анну Павловну, привозил.

А назавтрева домой уж собирались ехать, да вчерась пение на улице услыхал велел остановиться, вышел из кареты рядом с домом, где тебя горемычную, купили, простоял почти полчаса. Слушал, как поют. Оченно наш барин пение сладкоголосое уважает.

Вот почти и приехали. Дверку каретную раствори, помоги выйти барину, потом в ножки падай, благодари да ручку целуй. Барыню не бойся, она мягкая и добрая, тоже тиятр любит, особливо, где поют. Ну, ступай, мне с лошадками управиться надо.

Слезла Машенька с облучка, дверку барину открыла, руку подала и опустилась в пыль придорожную, касаясь губами руки, покрытой шрамами.

- За мной ступай. Не бойся, никто тебя не обидит, ради голоса куплена, будешь матушке моей песни петь, а там посмотрим, что делать с тобой.

Глава 25

Те, о ком мисс Остин не писала...

Лучше быть слугой хорошего человека, чем править вместе с плохим.

Мэри очень переживала за свою хозяйку: такой эмоциональный шок, какой она недавно пережила, мог самым негативным образом сказаться на её здоровье.

Накануне она уговорила мисс Лиззи лечь спать пораньше, но та угомонилась только после того, как в доме разошлись по своим комнатам все, включая любопытную кухарку. А уснуть юная леди смогла только заполночь, Мэри долго сквозь сон слышала в ночной тишине её шаги над своей головой.

Долго миссис Стамп пытала Мэри каверзными вопросами, пытаясь выведать, что же произошло между юной гостьей и племянником леди Кэтрин. Но Мэри только вздыхала и отвечала миссис Стамп её же советами и афоризмами. Мол, то, что знают двое, известно всем и кто сплетничает с вами, тот сплетничает о вас. Миссис только ухмыльнулась и похвалила: верную служанку оценит и чужая хозяйка.

К счастью, мисс Элизабет выбрала самое верное лекарство от тревог, хандры и гнева - прогулку. С самого раннего утра, едва встав из-за стола, она оделась и ускользнула на аллеи Розингс-парка и ближайшие к ним стёжки- дорожки.

Тем лучше для Мэри: можно отдохнуть, вкусно закусить, в то и подремать. Но мечтам горничной сбыться не удалось. В этот день мисс Лиззи пользовалась необычайным вниманием гостей Розингса мужского пола.

Мистер Дарси заглянул всего на пять минут. Услышав от Мэри, что её хозяйка ушла на прогулку, он откланялся, пожелав миссис Коллинз доброго дня. А полковника Фицуильяма хозяйке Хансфорда пришлось развлекать не менее часа. Уверения Мэри и миссис Коллинз, что мисс Беннет по утрам прогуливается долго, не возымели на него никакого влияния. Он ждал, а не дождавшись, ушёл в явно расстроенных чувствах.

И всё же Мэри всерьёз начала тревожиться, когда мисс не вернулась даже спустя три часа! Когда она всё же переступила порог Хансфорда, то на взгляд Мэри, выглядела расстроенной и встревоженной, но тщательно скрывающей за напускной весёлостью и дружелюбием свои подлинные чувства.

Из-за того, что вниманием миссис Коллинз на целый час, если не более, завладел полковник, все домашние хлопоты легли на плечи Мэри и миссис Стамп.

Миссис, задав урок девочке-подёнщице, была поглощена приготовлением воскресного ланча и обеда, а Мэри занялась чисткой столового серебра, пусть и немногочисленного, и варкой еженедельной порции сыра. А ведь ещё следовало подмести во всем доме.

Это для мисс суббота мало отличалась от любого другого дня недели. Для немногочисленной прислуги в приходском домике и его хозяйки это был день забот.

Все дела по дому надо выполнить сегодня. Миссис Коллинз завтра будет занята весь день. Сначала воскресная служба - она взяла себе за правило проверить прочесть подготовленную проповедь своего супруга заранее и, в особых случаях, даже позволяла себе слегка её поправить. Вечером собрание приходского женского комитета и раздача еженедельной помощи самым малоимущим в их и так небогатом приходе.

А днём занятия с деревенскими ребятишками в воскресной школе: она учила их чтению, письму, счёту и разучивала псалмы. Для многих деревенских мальчишек это будут единственные знания, полученные ими. Кто-то сможет воспользоваться шансом, даруемым знаниями, а кто-то нет, но воскресная школа и добрая Шарлотта Коллинз навсегда останутся для них тёплой памятью.

Сама Мэри с теплом и благодарностью вспоминала свою приходскую школу. Их священник занимался в бесплатной воскресной школе для бедных сам.

Его супруга была занята с младенцами-близнецами, а для него уроки были удовольствием и отдыхом от собственных детей. Его воспитанники занимались вместе: девочки в одном ряду лавок, мальчики - в другом. На своих грифельные досках они и считали, и писали прямо на коленях, без столов и парт.

Зато все могли читать и писать, а сынишка вдовы Уоллис даже уехал учиться в Лондон. Говорят, он получил стипендию и ему нет нужды платить за учёбу. Но для девочек университеты откроются нескоро. Единственное, что омрачало воспоминания о школе - это порка!

Дисциплина в классах напрямую зависит от возможности наказания. Но шалунов и проказников тоже хватало. Для них всегда наготове были розги.

Секли ими и мальчиков, и девочек. И если девочки могли позволить себе поплакать до или после наказания , то мальчишки переносили порку стоически молча. А то и с шуткой или очередной дерзостью. Девочкам чаще попадало по рукам, неловким с мелом, доской, иголкой и шитьём. Мальчишек секли по обнажённой "пятой точке" за ширмой.

Миссис Коллинз, заменяющая супруга в классе, тоже наверняка розгами не пренебрегала, помятуя старое правило: "Пожалеешь розги - испортишь ребёнка!". Обычным правилом для своего времени.

Уверяю вас, - заявила бы Мэри, - будь у девушек Беннет гувернантка, свою порцию "ореховой каши" получали бы и умницы Джейн и Лиззи. Не говоря уж о взбалмошной Лидии и капризной Китти. Эти легкомысленные резвушки быстро бы научились сдерживать свои порывы под угрозой неотвратимого наказания.

Пороли в Британской Империи всех: от детей нищих до отпрысков лордов, вплоть до 80-х годов 20 века. Когда мы с вами в те же годы максимум, что могли получить от училки - это направление "за ухо и в угол".

Пороли не только в школе, но и в университетах: Итон, Оксфорд, Кембридж не избежали этой воспитательной методы. Что уж говорить о гувернантках, маменьках и папеньках...

Проданная душа Машеньки

Барин новый - порядки те же.

С поклоном растворили двери особняка перед новым Машенькиным хозяином, лакеи чуть дольше придержали двери отворенными, словно ожидали, что новое приобретение через них в дом войдёт.

Эх, люди! Что же с вами жестокосердие делает?! Поклонившись в пояс спине удаляющегося хозяина, Маша пошла искать чёрные сени для прислуги. Ну не шагать же крепостной через парадный вход! За такую дерзость и прежняя барыня, Евпраксия Алексеевна , не постеснялась бы разум вправить челяди обнаглевший на конюшне. Что уж говорить о новом хозяине?

Видно же, что крутёхонек.

По дорожке, накатанной множеством повозок, Маша стала обходить дом, разглядывая красивый особняк и сад, его окружающий. На противоположной от проезжей улицы стороне дома нашлись несколько красивых двухэтажных флигелей, конюшня, где как раз вываживали выпряженных из кареты проработавших лошадей и сени для дворни.

Пока стоишь на теплом весеннем ветерке, глядя на красивый дом, на залитый полуденным солнцем мир, даже не верится, что жизнь вот так круто может поменяться. Что ждёт её в новом доме, каким окажется новый владетель - всё так зыбко, так нереально. Но искушать судьбу не стоит.

Один маленький шаг... Он отделяет не только огромный мир, залитый солнцем, с вольным ветром и птичьими трелями от сумрака пышных зал. Этот шаг из мира покоя, безопасности и привычных обязанностей в неизведанное. Особенно - для крепостной, за которой сквозь стёкла оконные следят внимательные глаза новой хозяйки.

Опустив глаза долу, как и положено смиренной девице, Машенька вошла в новый дом. В людской было прохладно, окна отворены, а за столом сидела высокая грузная женщина, что-то писавшая в небольшой книжке. Поклонившись ей в пояс, Маша представилась и рассказала, как оказалась куплена барином. Получив совет сегодня отправляться в девичью и помогать, коли попросят, она вошла в небольшую комнату с лавками вдоль стен.

- Здравствовать вам, девушки! - Она снова поклонилась, на этот раз уже не так глубоко, стреляя глазами во все стороны. - Мария я, новая покупочка барина вашего, не знаю, как зовут.

- И тебе здравствовать, Маша-покупочка! Барина зовут Сергей Михайлович. Каменские мы, с орловщины. Была ты не наша, а теперича - как все - Каменская. Для чего куплена? Вышиваешь или поёшь знатно? - посыпались ответы со всех сторон разом.

- Возница барина сказал, что голос мой ему понравился! - Маша, засмущавшись прикрыла лицо уголком платка.

- Не тушуйся. У господ Каменских голос много значит. Сегодня не до тебя всем будет, скарб собираем. Сергей Михайлович матушку, Анну Павловну, домой, в Сабурово везёт.

Так что не теряйся, да под ногами не крутись. А коли экономка госпожи графини, Анны Павловны, урок даст, так исполняй его справно, не тяни. Госпожа графиня - добрая да ласковая, голоса лишний раз не подымет. А сынок её - чисто порох! Да он, Михайлович, такой в батюшку, земля ему пухом, вспыльчивый да на расправу скорый.

Эх, российские дороги и самодуры

Хоть и подтаяли в Липецке дороги, да чуть выехали на тракт, так в лесах да перелесках весна потерялась.

Коварен март, да и зима ещё вертается то морозом, то ветром, а то и снегом пушистым. Так и случилось на этот раз. Готовились к грязи непролазной, из колей дорожных тянуть по ступицу увязшие кареты, как на пустой дороге на другой день ударил крепкий мороз. Ненадолго, но и дороги от Липецка до Орла и Сабурово всего неполные три сотни вёрст. Не доезжая до Орла, у Змиёвки повернули оглобли поезда санного на север.

И, Машенька не поверила своим глазам, когда увидала, они подъезжали к настоящей крепости!

Наезженная колея вела вдоль глубокого рва, в котором текла вода вровень с бережком, затем вал без единого кустика или деревца, а над всей этой фортификацией вздымались толстые и высоченные кирпичные стены с башнями. То усядистые круглые, с узенькими редкими окошечками, то картинно-квадратные с шатровыми крышами они подавляли и внушали благоговение.

Её спутница, смеясь над благоговением, кое это сооружение внушало её товарке, рассказала, что землю эту хитростью приобрёл ещё дедушка нынешних владельцев, Федот Михайлович. Сподвижник Перта Великого, он был безземельным дворянином, а Сабурово тогда было вотчиной всесильного князя-кесаря. Да с опалой Алексашки Менщикова граф подсуетился, и именьице у казны приобрёл. Вот сын-то его, Михаил Федотыч, дослужился до генерал-фельмаршала. После двух Русско-Турецких компаний, в которых показал беспримерную храбрость, и выстроил эту крепость в Османском стиле.

- Но не только храбрым оказался барин, ещё и очень жестоким.

В 1806 году был назначен военным губернатором столицы, но всего через пару месяцев Император уволил его с должности за жестокость к подчинённым. Представить нельзя всех мерзостей, им творимых: обливать на морозе пленных водою до обращения их в ледяные статуи - это полбеды, то враги вчерашние. Так он и своих солдат увечил - зубами мог кусать так, что куски мяса выгрызал, пальцы напрочь откусывал.

Приехал Михаил Федотыч, уже старик семидесятилетний, сюда, в Сабурово. И к своим крепостным относился столь же жестоко, что и к солдатам.

А ещё он обожал театр!

Самые голосистые и красивые девки не могли нигде скрыться от его внимания. Обжал граф представления в греческом штиле давать или вообще про Еву с Адамом, чтобы, значитца, вообще без одёжи были: "парадиз, мол!" А какой у нас парадиз в январе? Мёрзли, простывали до смерти, обмораживались, но молчали и терпели. За любую провинность их сначала прилюдно секли на эшафоте, а потом... В общем, живыми из покоев графских немногие выходили. А кто выходил, жили недолго.

А потом он так жену свою, Анну Павловну, урождённую княжну Щербатову, обидел, что та его бросила и к детям своим взрослым в Первопрестольную уехала.

Вторую супружницу он себе завёл, из своих дворовых девок, 10-11 лет всего молодицу. В дом привёл! Открыто с ней жил не стесняясь жены-графини и матери девочки, холопки.

По своей малолетней Дарье совсем ум потерял, всякое непотребное с ней твори, от чего матушка её с горя и стыда едва не удавилась. За что и поплатился граф смертию лютою. Старший братишка девицы его на прогулке топором по голове и вдарил. Да, слышь, как повернулось: мальчишку даже не казнили, а с сестрицей-страдалицей и матушкой в Сибирь отправили. Да не на каторгу, а на поселение.

Сейчас здесь Николай Михайлович главный, пока наследник, Сергей Михайлович, но службе воинской чины да награды получал. Мы ему по гроб жизни обязаны: и оброк небольшой берёт, и барщиной нас не гнетёт сильно. Тоже тиятр любит, но чтобы пели протяжно по-итальянски, без непотребностей. А вот приехал наследник, и как теперь будет, непонятно. может, на побывку, в отпуск, а может и уволенным от офицерского чину. Нам не ведомо.

За болтовнёй попутчицы своей, шептавшей ей эти страсти о новых хозяевах едва ли не на ухо, миновали сани с Машей мимо красивых ворот и въехали в усадьбу, вид которой ещё более изумил девушку.

- А вот тут людей морозили даже летом! - Мимо настоящих, хоть и небольшого размера, пирамид, под шёпот новой подружки, полной искреннего страха, как можно скорее постарались проскользнуть девицы-красавицы.

Пирамиды, сложенные из такого же красного кирпича, не наводили на Машу такого суеверного ужаса. Чувство неведомой гармонии коснулось души, и растаяло, едва из двери повеяло холодом, как из погреба.

- Строили их, эти басурманские пирамиды, как погреба пороховые, да за ненадобностью военной они ледниками служили. Даже в самую июльскую жару лёд в них не таял, мудрёно построено. Так старый барин, в прошлом годе только прибитый мальчонкой, тут своих артистов за фальшивое пение морозил живьём.

Слава Богу, что Николай Михайлович барин добрый, и барыня-графиня вернуться изволили. ДОбро жить станем.

И Машенька перекрестилась, свято надеясь на пророческие слова такой же девки бесправной, как она сама.

Глава 26

Мягкие лапки, острые когти британской морали

Незаметно пролетела ещё одна неделя гостевания мисс Элизабет Беннет у подруги, но вот миновала и она. Мэри в эту неделю по достоинству оценила щедрую душу и богатый стол леди Кэтрин де Бёр.

Супруги Коллинзы, мисс Элизабет и Мария Лукас четыре раза за эти семь дней обедали в Розингс-парке.

Миссис Стамп с удовольствием проводила свободные вечера с юной горничной в теплой и уютной кухне, болтая у камелька с кружечкой портера и немудрящим ужином из запечённого картофеля и, иногда, баранины, оставшейся от ланча. Для самой Мэри эти несостоявшиеся домашние обеды были изрядным подспорьем - можно меньше помогать кухарке в ежедневных хлопотах. Одно дело разогреть пару бараньих котлет или рагу и совсем другое - запекать свежий кусок седла барашка или рыбу.

Именно теперь Мэри, близко познакомившись с финансовой стороной содержания дома, смогла понять, как повезло Шарлотте Коллинз со столь хлебосольной и щедрой патронессой.

Изрядная еженедельная экономия и обильный стол леди Кэтрин ни в какое сравнение не шли с тем, что могла себе позволить семья пастора на его доход.

Экономность и здравый смысл Шарлотты приходили в полную гармонию с необходимостью выслушивать пространные речи леди Кэтрин. У каждого - свои недостатки. Что уж поделать...

Мисс Лиззи смирилась с неизбежностью совмещать приятное разнообразие стола и досаждающими расспросами и дотошными советами благодетельницы своей подруги. И перед отходом ко сну она бывала много спокойнее и смиреннее, чем полтора месяца назад, когда возмущалась и негодовала по этому поводу. Правда, только в задушевных беседах с самой Мэри и куда реже - с Шарлоттой.

В известной степени вся та близость, что существовала между леди в прошлом, стала куда менее откровенной и задушевной. И это понятно, если ранее их роднили близость домов и сходство обстоятельств, то теперь многое изменилось.

Ответственность Шарлотты выросла многократно. В круг её обязанностей теперь входили не только хлопоты по содержанию дома, но и требования, прилагаемые жене приходского священника. Свободного времени у неё и тем для бесед с незамужней подругой стало куда меньше, чем ранее. Терпение и труд всё перетрут..

Но терпение Мэри подверглось серьёзному испытанию когда, вернувшись в пятницу вечером с прощального обеда, мисс Мэри в самых страстных и взволнованных чувствах потребовала переупаковать все свои наряды в сундучке по методу, предложенному леди Кэтрин де Бёр.

Только утром тщательно упакованные платья, бельё, чулки, плащ и шляпки пришлось перекладывать заново. Смирившись с неизбежным - этим чувством она воспользовалась, беря пример с хозяйки, Мэри не стала спорить, а молча исполнила то, что велела ей взбалмошная девчонка.

Заспанная, она легла спать куда позже, чем планировала, но утешала себя тем, что уже завтра отправится домой. Честно говоря, она соскучилась по матушке, братикам и сестричкам, по родному дому и даже по шумному и полному жизни и суеты Лонгборну.

Оказывается, можно сильно устать от тишины, покоя, неспешного быта, если выросла совсем в иной обстановке. Мэри не хватало звонкого смеха мисс Лидии, музыкальных упражнений на фортепьяно мисс Мэри и даже сварливого ворчания миссис Беннет.

Ведь в доме Коллинзов была совершенно иная атмосфера. Шарлотта в своей комнате занималась со счётными книгами или шитьём, возилась в курятнике или прогуливалась по небольшому саду, много времени отдавала делам благотворительности и помощи бедным. А мистер Коллинз писал проповеди, проводил службы, возился с пчёлами или окапывал деревья в саду.

Между супругами царила удивительная гармония.

Мэри, помогавшая миссис Стамп со стиркой, не могла не заметить отсутствие определённых признаков состояния здоровья хозяйки Хансфорда, и только в дороге решила поделиться с мисс Лиззи маленьким секретом, о котором даже сама Шарлотта могла только догадываться.

Не могла не насмешить Мэри и ситуация перед завтраком. Она как раз несла из кухни поднос с горячим чайником и судками с яичницей, омлетом и отварным картофелем, когда в дверях маленькой, но уютной столовой мистер Коллинз остановил мисс Элизабет, чтобы высказать ей своё восхищение её приездом и добрым отношением к подруге юности.

В самых цветистых и восторженных выражениях он благодарил гостью за ту радость и признательность, что она вызвала своим визитом и восторгался своей патронессой. Мэри, стоя в тени с изрядно оттягивающим руки горячим грузом, пришлось ждать, пока он в достаточной степени не выскажет все свои восторги, а мисс Элизабет в не менее красочной форме выскажет свои восторги от пребывания в Хансфорде.

Как больно стало Мэри за этого одинокого молодого человека, которого никто никогда не любил, даже его собственный отец. Насколько одинокими были его вечера, что он теперь, за этот не слишком длительный визит, как рачительный хозяин дома благодарит гостью.

Но за всей этой велеречивостью пастора Мэри не могла не заметить явный намёк на злорадство.

"Вот, мол, посмотрите, мисс, от чего вы отказались. Какое счастье с негодованьем от себя отбросили. А ваша собственная подруга не побрезговала, а теперь счастлива!" Не прошли мимо Мэрии те снисходительные взгляды, что Элизабет бросила сперва на саму Шарлотту, изрядно при этом смутившуюся, и на священника, не заметившего ничего.

Сама хозяйка была изрядно бледна, что мисс Мэри и Элизабет наверняка связали с печалью, связанной с их отъездом. Мэри только усмехнулась, незаметно подкладывая на тарелку миссис Коллинз парочку маринованных огурчиков. Миссис Стамп самолично открыла прошлогодние запасы, чтобы облегчить утренние недомогания своей молодой хозяйки.

Но вот завтрак закончен, сундуки привязаны, мисс погрузились в карету, а в карман Мэри лёг изрядный свёрток с варёными яйцами, парой яблок и бутербродами, которыми она не побрезговала поделиться с возницей, с которым села на облучке. Всю дорогу до Лондона он развлекал её песнями о моряках, пастушках и нетрезвых монахах. Насколько тихо было в карете, ибо поговорить мисс было решительно не о чем, настолько весело слугам.

Арии для Марьи

Всего Машенька ожидала, но не того, что свалилось на её бедную голову. Привыкшая к неспешному быту барской усадьбы, когда от дворни ожидают мгновенного исполнения простых приказов: подай, принеси, унеси, причеши, пятки почеши, она оказалась в совершенно иной атмосфере. То и дело до неё доносились звуки музыки и сладкоголосого пения. Причём не с барской половины, а откуда-то с подворья.

В первый день её не трогали. Указали лавку для спанья в девичьей светёлке, дали время познакомиться со всеми представителями дворни и пройтись по территории усадьбы дозволили, правда в сопровождении.

Показали ей церковь Михаила Архангела, где все службы проходили. А рядышком с нею, оставив в стороне по левую руку склон речки Цон, находилась площадка, мимо которой каждый даже не проходил - пробегал, голову в плечи втянув и спину согнув, не смея полюбоваться золотыми маковками, красным кирпичом колокольни, белыми стенами церкви и барабана, да красивой купой лип с милой скамейкой.

Страшное место - Лобное место!

- Страсть, как любил барин наблюдать за порками. Здесь, на этом самом месте не один десяток людей с жизнью простились.

Сам сядет на эвона на ту лавочку, - девчушка показала пальчиком на красивую резную деревянную, крытую ковром, скамью, - рядом с ним псицы его и псы огромадные, да страхолюдные. Сидит, да любуется, как над человеком плёточка гуляет. Его верный человек, Еремей, мог так бить, что и сотня ударов - как ветерок по спине пройдётся, а мог и десятком на тот свет крепкого мужика отправить. Мастер!

Дворня да крепостные барщинники или оброчные - то ладно, рабы бессловесные. Но ведь он и сына своего старшего порол тут же, на Лобном месте без всякой жалости. Иногда юношу бесчувственного в комнаты уносили, так папенька над ним ещё и насмехался. Пороли Сергея и Николая Михайловичей и после, когда они уже в возраст вошли и чины генеральские получили.

Маменька пыталась сыновей защищать, да ничего не получалось: отнесут барыню рыдающую в её комнаты под белые руки, двери запрут: уж она билась-кричала, как горлица. Уж очень она сынка старшего любила. Он и сейчас для неё - свет в окошке. А когда поняла, что ничего в характере супруга изменить не сможет, то просто жила смиренно и молча в Москве, пока супруг в имении. Слава богу, не долго сие бывало - войны да кумпании армейские требовали его присутствия в войсках. Вот тогда лепота была и жизнь райская. А с десяток лет назад уехала, статс-дамою стала при дворе императрицы. Только по смерти мужа-то и вернулась в Сабурово, наследнику помогать, которому уж 40 годков исполнилось.

Да ты иди-иди, да под ноги смотри, а на Лобное место оглядывайся. Сынок старшОй вырос весь в папеньку, тоже плёточки уважает. И тиятр! Вот тут их репетиции проходят..

А вот на второй день началось! В светлицу, где с утра пораньше девицы вышивали, заглянул управляющий вместе с каким-то жгучим брюнетом. Тот увёл девушку в небольшую комнатку, в которой стоял рояль и велел голосом ноты повторять, что он на инструменте музыкальном брал. Прослушав девицу, велел спеть песни её любимые, а потом напел мелодии зело очаровательные. Машенька даже заслушалась.

Так у него чудесно выходило, но ни словечка непонятно. Брюнет сказал, что пел на итальянском и попросил повторить, Машенька и повторила, хотя многие слова пропела и неправильно, да с музыкой не соврала. Тот слушал, и всё шевелюру свою буйную руками трепал. После обозвал её уникумом и велел идти к управляющему с наказом, что она отныне - актриса и он её учить будет.

И началось учение-мучение.

С утра Машенька голосом своим рулады выводила да слова учила. Да не одна - с десяток девиц и парней с нею вместе занимались. К полудню приходил другой учитель и начинал над деревенскими парнями да девками изгаляться. Раздеваться им велел!

Девки в одних нижних рубахах оставались, а парни - токмо в портках. И начинал он их то только на пальцах ног кругами бегать, то руки-ноги плавно воздымать, то сгибаться, как ивушка над омутом озёрным. И так он их гонял, что без сил падали.

А работы-то на дворе для дворни меньше не становилось.

И шли после репетиции певцы да певицы работать кто на скотный двор, кто на кухню, на псарню, на огород или сад, на пасеку, лён трепать-чесать-ткать. Машенька по вышивке урок получала - уж больно барыне, Анне Павловне качество работы её понравилось: ниточки одна к одной ложатся, не топорщатся Весенние дни всё длиннее, утром солнышко раненько подымается. От зари утренней до зари вечерней радеет Маша за господские поручения. Барыне шаль вышивает шёлком китайским, танцует балет, как те пляски непотребные назывались, да поёт. А ещё учит роль свою первую.

Барин, по словам знающей дворни, в Орле, на самой Соборной площади строит каменный театр, в котором мечтает устраивать представления.

О папеньке своего нового хозяина, его привычках, во многом старшим сыном, Сергеем Михайловичем, повторяемых, Маше рассказывали в девичьей, когда уже спать собирались. Разместившись по лавкам вдоль стен, девицы часто вспоминали эпизоды недавнего прошлого. Ведь старого барина убили только в прошлом, 1809 году, в августе. А такие страсти для деревенских жителей - повод посплетничать не на один год.

"За свои необычайные привычки, вспыльчивый и жестокий нрав прослыл чудаком орловский помещик фельдмаршал граф Михаил Федотович Каменский. По мнению современников, именно он явился прототипом князя Болконского, героя романа Л.Н. Толстого "Война и мир". Человек талантливый, знаток военного дела, он и в частной жизни стремился подражать Суворову. У себя в деревне фельдмаршал жил в своих комнатах совершенно один, в кабинет его никто не впускался, кроме камердинера.

У дверей его комнаты сидели на цепи две огромные мохнатые меделянские собаки, знавшие только его и камердинера. Он, подражая Суворову, часто оригинальничал и юродствовал. Так, живя в своем орловском имении, с. Сабурове, он носил всегда куртку на заячьем меху, покрытую голубою тафтою, с завязками, желтые мундирные штаны из сукна, ботфорты, а иногда коты и кожаный картуз; волосы сзади связывал веревочкою в виде пучка. Ездил всегда в длинных дрожках цугом, с двумя форейторами и лакеем, сидевшим на козлах и имевшим приказание: смотреть на дорогу, не оборачиваясь назад.

Честолюбивый Михаил Федотович очень оскорблялся всяким невниманием к его заслугам. Так, перед второй турецкой войной императрица Екатерина II послала ему в подарок пять тысяч золотом. Желая показать, что этот знак внимания слишком ничтожен, он нарочно истратил все деньги на завтраки в Летнем саду, которыми угощал всех, кто попадался ему на глаза..."

Страшно Машеньке, ой, как страшно, ибо сын старшего господина унаследовал его пороки, не получив ни одного достоинства...

Идут за днями дни и каждый день уносит частичку бытия...

Глава 27

Когда служанки нет дома слишком долго

Первое впечатление, которое обрушилось на Мэри, стоило ей переступить порог кухни Лонгборн-хауса, можно описать, но цензура не пропустит, ибо слова будут сплошной площадной бранью. А что вы хотели, если старшая горничная отсутствовала на своём рабочем месте аж полтора месяца?!

Ежедневная уборка - её прямая обязанность, вместе с субботней большой уборкой, легли на плечи молоденькой девчушки, которую только недавно взяли на обучение.

Пятна на обоях от свечей, не восковых конечно же, а обычных, сальных, уже потемнели, впитав сажу от камина. Выводить их теперь большой труд, а всё дело в том, что при горении такая свечка иногда брызгает жиром в сторону. Настенные подсвечники для того и предназначались - защищать от брызг, чада и нагара дорогую ткань обоев. Вот только отражатели на комнатных подсвечниках, обычно сияющие начищенной медью, потускнели и сильно испачканы.

И нерадивые младшие дочки хозяев, видимо, чаще небольшими пользовались ручными поставцами. Да и они не все сияют чистым огнём начищенной меди, что уже совсем непорядок.

В доме явно что-то произошло за время отсутствия мисс Элизабет и Мэри. Но почему это безобразие прошло мимо всегда дотошной и внимательной мисс Хилл?! Таких мелочей привычный глаз Мэри насчитал уже немало: нерадиво вычищенная скоба у входной двери, пятно зелени (патины) на каминной решётке в библиотеке, пятна эти на обоях, хлопья пушистой сажи на самом верху штор, потемневшее дерево на ступенях чёрной лестницы - парадная вычищена отменно.

Ну что ж! Середина мая - отличное время для генеральной уборки поместья. Но уж тут Мэри упёрлась - пусть хозяйка нанимает дополнительных подёнщиц. Одна она при всём желании с таким объемом работы и за две недели не справится, а от Сью, как показало время, мисс Хилл пришлось избавиться. Её окончательно рассчитали сразу по возвращении Мэри. Деревенские женщины, пришедшие на помощь, быстро и споро работали - они получат вознаграждение только после выполнения поставленных им мисс Мэри Осборн задач.

Именно так и сказала собравшимся работницам мисс Хилл, экономка Лонгборна, а Мэри шепнула на ушко, что для неё эти дни - проверка. Одно дело - самой выполнять все работы, и совершенно иное - нанимать работниц, поручать им урок и проверять качество выполненной работы. Без снисхождения и жалости требуя качества и честности.

Это у вас, дам 21 века, есть моющие средства, стиральные машинки, синтетические ткани и анилиновые красители. А ещё швабры-лентяйки, губки разной степени жёсткости, пылесосы и пароочиститель. У Мэри есть только ведро жестяное, тряпка из ветоши, метёлочка из перьев, вырванных из петушиного хвоста и мыло. Всё! Справляйся, как можешь. О! Я забыла про лучшего друга горничной - золу. Слегка смоченная обычной водой до состояния кашицы, она отлично оттирает и медь и бронзу от патины.

Огромный минус - то, что она заодно "съедает" кожу на руках, если не озаботиться щёткой с жёсткой щетиной. Мэри же знала секрет, так что пальцы в этот раз остались почти целы. Уж этот важный в каждом доме атрибут доверить посторонним она не могла.

Закончив с подсвечниками, Мэри занялась грелками для постели, Эти тяжёлые "утюги" тоже требовали неусыпного внимания, если не хочешь потом получить нагоняй от экономки и скандала с прачкой, возмущёнными сажей на простынях. Вечером, сияя медью и горящими углями, жаровни отправятся в постели - сушить одеяла и матрасы и греть волглые постели хозяев.

Для работы в этот раз девушка выбрала задний двор, здесь, натирая медь при свете дня, она могла заодно контролировать работу нанятых женщин, снимающих занавеси и протирающих старыми газетами стёкла многочисленных окон дома. Одних окон в доме два десятка, и они, как ваши, не раскрываются. Верхняя рама статична, а нижняя скользит вверх-вниз на навощённых шнурах, протянутых внутри деревянной рамы. И иногда они рвутся и тогда: "Ай, как больно!" И пострадавшего эскортируют к хирургу, вправлять сломанную кость. Уууууу!

Там где окна, есть и шторы: бархатные портьеры и лёгкие занавеси, изящно задрапированные. Вот на этих-то драпировках сажа из каминов оседает изящными хлопьями. Фу! Стирать в воде дорогую и нежнуюткань, которая и посечься, и сесть, и полинять может, никто не будет.

Бархат не потерпит такого к себе отношения. Нежный ворс сомнётся, сваляется, нестойкие красители полиняют и вы вместо благородного мерцания драгоценного ворса ткани получите мятую линялую тусклую тряпку. Портьеры осторожно снимут с гардин, хорошенько выбьют от скопившейся пыли, вытрясут как следует в четыре руки, а потом ещё и почистят сухой щёткой в засалившихся местах, разложив ткань на столе. Шёлк не соприкасался с водой вообще. Его просто тщательно вытряхивали - скользкая ткань сама избавлялась от пыли.

Вот две дамы в годах развешивают для просушки матрасы. На солнышке и ветерке затхлые после долгой зимы постели быстро посвежеют. Тем временем щетками с щёлоком чистятся кровати - единственный способ избавиться от клопов, которые селятся в каждой щёлке мебели.

Работая, женщины не могут молчать и Мэри не только наблюдала за качеством выполняемых работ. Она ещё и ушки держала на макушке, так и узнала, что милицейский полк покидает Мэритон вместе со всеми офицерами, перебазируясь в Брайтон.

С глаз долой - из сердца вон! Значит, и мистер Дэнни, приглянувшийся Мэри, и мистер Уикхэм, растревоживший некогда сердечко мисс Лиззи, тоже покинут эти края всего через две недели. Оказывается, весь городок активно судачит о том, что мисс Кинг, получившая 10 000 фунтов наследства оставила мистера Уикхэма с носом и выбрала в женихи состоятельного соседа её дядюшки в Ливерпуле, к которому недавно уехала вместе со своим наследством. И пусть он на 20 лет её старше, зато и побогаче лейтенанта, и в свете вес имеет, и знаком всем и каждому. А мистер Уикхэм задолжал почти всем торговцам в Мэритоне и как-то не торопится расплачиваться. Дело почти дошло до жалобы полковнику Форстеру, его командиру! Вот будет скандал...

Не менее активно, хотя шёпотом и с оглядкой на Мери, деревенские кумушки обсуждали и скандальное поведение самых младших мисс Беннет, Китти и Лидии. Девицы, мол, не могут провести и дня, не гоняясь за офицерами по всему Мэритону. Вот об этих слухах непременно надо сообщить мисс Хилл, пусть доведёт до сведения мистера Беннета.

Миссис ничего предосудительного в поведении любимой Лидии не видит, но слухи множатся и могут опорочить честь семьи, что невольно бросает тень и на всех слуг в доме. А Мэри уже услыхала, как миссис Беннет уговаривала мужа вместе со всем семейством съездить на лето в Брайтон. Пока хозяин пропускал эти просьбы мимо ушей, теперь, с возвращением старших разумных дочерей, всё может уладится, но опасность слухов остаётся.

Из огня да полымя

Вот уж месяц, как Машенька обретается в Сабурово, а всё не понимает, счастье ей выпало или злосчастье. Уроки свои выполняет усердно: учитель пения ей не нарадуется, а учитель танцев хмурится и ругается словами непонятными для остальной дворни. Но Машутка не зря на барской половине щи хлебала да в девичьих комнатах околачивалась. Он не на неё, он на остальных танцоров по-французски смешно ругался.

Это для вас французский язык - неведомый картавый напевный говор. В её время всякая барская усадьба делилась на два лагеря: русскоязычную и парлевуфрасезскую. Редкая русская барышня могла станцевать помимо польского ещё и русского танца. Что уж о языке родном? Говорить по-русски, и тем более - на нём писать, не каждая могла.

И блюда, что на стол подавали, и детали туалета - всё иноземное было в чести и носило заковыристые для крестьянского уха названия. Писали баре и говорили на иноземном наречии, чтобы культуру свою отделить от исконно-посконно русской как можно далее. Стыдились, что ли?

И для того, чтобы дворня не понимала ни слова из господской беседы, язык чужеземный идеально подходил. Но коли девка малолетняя рядышком с барскими дочками растёт, неужели не выучит язык другой страны? Частенько барышни над Машенькой посмеивались: лопотали при ней всякие обидные глупости.

Но и она не лыком шита, поняла, что показывать знания свои, значит быть изгнанной из девичьей классной комнаты, где уроки им гувернантки преподавали. Так что и англицкая речь, и французский язык для Маши тайной за семью печатями не являлись. А умение дурочку не понимающую изображать в этом ой как помогало.

А тут едва ли не в первую неделю под карающую длань попала! Услыхала, с товарками с уроков хореографических в девичью к пяльцам возвращаясь, из окон барыни-графини: Oh, aidez quelqu'un, c'est un feu, je brûle. (О, помогите хоть кто-нибудь, это пожар, я горю) Как про э ди келькаль да жебрюль услыхала, так ноги сами вперёд и понесли.

Маша и не заметила, как ведро полное воды подхватив, птицей в комнаты графини влетела и всё содержимое ведра на барыню и обрушила. Через секунду в комнаты ворвался Сергей Михайлович. С тревогой оглядев мать, с которой ручьями стекала вода и гневно - сжавшуюся в испуге Машу, он наотмашь ударил девушку по лицу так, что она пёрышком невесомым улетела в угол.

Наступая на перепуганную чернавку, он свистящим шёпотом обещал ей все кары земные и медленную смерть на конюшне. Но тут гневный окрик матери отрезвил мужчину.

- Серж, замолчи немедленно! Девица мне жизнь спасла. - И показала руки, покрасневшие от жара.

Оказалось, что проходя мимо свечи, она задела муслиновой драпировкой пламя. Огонь птицей метнулся по ткани, обжигая кожу и стремясь к пышной причёске. Пока Анна Павловна в ужасе металась по комнате, пытаясь освободиться от шали, пламя уничтожило всё платье со спины.

На счастье, в момент, когда Маша влетела с ведром воды в комнату, она как раз была обращена к дверям горящим тылом. Зато сейчас благопристойно встречала сына почти не поврежденым огнём лицом (и передом платья). Волосы, буклями уложенные у лица, почти не пострадали, зато от косы, уложенной корзинкой на затылке, мало что осталось.

Маша, оглушённая ударом, попыталась встать, но мир вокруг стремительно завертелся и канул во тьму.

Очнулась она в тёмной горнице на лавке и с тряпицей мокрой на голове. Левый глаз открываться не желал, и вся половина лица слева онемела. Зеркал, само собой, дворне не положено. На что похоже сейчас её лицо, ей в красках живописали новые подружки. Во взглядах мелькало всякое: злорадство, ехидство и жалость. Разглядев громадный синяк на пол лица в отражении воды в лучинном поставце, Машенька искренне пожалела, что на горестный хозяйский вопль побежала. Вот уж точно

Хотела, как лучше, получилось как всегда! Ей теперь только в сумерках людям показываться, чтобы не ругались фиолетовым разводам. Да на уроках пришлось в самый тёмный угол прятаться. Оттуда и пела.

А не запоёшь, так твоё упрямство быстро на Лобном месте заплечных дел мастера Сергея Михайловича вылечат. И сильные головные боли от уроков не спасали. Велено петь? Пой! Велено танцевать? Пляши и не жалуйся! Маша и не жаловалась. Знала, что бесполезно.

Глава 28

Не было бы счастья

Тяжёлой выдалась для Мэри минувшая неделя. Вот и аукнулись ей долгий отдых вдали от дома и мягкие перины пасторского домика миссис Коллинз в Хансфорде, графство Кент.

Лонгборн оказался невольным заложником обстоятельств. Мисс Хилл слегла с тяжелейшей простудой, перешедшей в потницу. Младшая горничная Сью, лишённая твердой руководящей руки, совершенно обленились и откровенно манкировала своими обязанностями. Чем была так занята миссис Беннет, что не замечала, что дом зарастает грязью, было совершенно непонятно. Почти все дни она проводила в Меритоне, у своей сестры, миссис Филипс. Мистер Беннет, как обычно, проводил дни в библиотеке. Мисс Мэри читала и музицировал, мисс Китти и Лидия напропалую флиртовали.

Вся тяжесть приведения поместья в приличный вид легла на плечи Мэри. Слава Создателю, что мисс Хилл выздоравливала, и ей уже хватало сил выйти на задний двор, подышать свежим воздухом, погреться на майском солнышке. Для этого ей даже вынесли на двор удобное кресло. Её опытный зоркий глаз подмечал то, что по неопытности упускала Мэри.

Иногда она усаживала горничную рядом с собой и подробно расспрашивала о том, что происходило в Хансфорде.

Но Мэри, твердо держа в памяти полученные уроки, особо на откровенности не шла. Мисс Хилл это обстоятельство весьма веселило, она пробовала разные хитрости, но Мэри ссылалась на хлопоты и занятость в этом случае просто убегала от расспросов.

Что знают трое - знают все!

А у стен есть не только уши, но и глаза и даже болтливые языки. Никто не знал, о чём шепчутся старшие мисс Беннет: то ли делятся обычными девичьими секретами, то ли впечатлениями о Хансфорде и Лондоне. Всё было куда серьёзнее! Решив оставить в секрете подлинную сущность мистера Уикхэма они подложили здоровенную свинью собственной семье.

Кто же знал, что ежевечерние просьбы и воззвания к человечности супруга миссис Беннет достигнут цели? Уступив уговорам надоедливой и многословной жены тот всё же согласился отправить свою самую младшую дочь прямиком в пасть тигра - в Брайтон.

Поручив честь шестнадцатилетней вздорной девчонки миссис Форстер, супруге полковника Форстера. Даже не задумавшись, что последняя - сама ещё весьма юная и неопытная женщина, супруг которой озабочен не поведением и здравомыслием взбалмошной юной блудливой гостьи, а благополучием целого полка милиции (Бунт в Ирландии был подавлен совсем недавно и был он жестоким и кровавым).

Полк собирался в дорогу, Лидия, хохоча, укладывала чемоданы, мистер Уикхем прятался от кредиторов, а Мэри осваивала домашнюю бухгалтерию.

Вот эта самая бухгалтерия доставляла ей много головной боли. Мы же помним, как запутанна была британская двенадцатитиричная денежная система.

Добавляло сложностей, что расчёты с лавочниками и поставщиками в небольших городах и имениях редко проводились чаще, чем раз в год. Это в Лондоне или других крупных городах расчёт проводился сразу. Но даже там леди, прогуливаясь по лавочкам и магазинам, редко носили в кошельке наличные. Разве что милостыню подать или оставить в церкви пожертвование в специальном ящичке.

Торговцу просто назывались имя и адрес покупательницы и на имя супруга приходил свёрток или коробка с покупкой и счёт, который и оплачивался. Очень редко - сразу же. А вы думали, леди или богатая горожанка будут ходить по улицам с сумками или пакетами? Максимум - ридикюль или книга.

Вот эти-то премудрости и выводили Мэри из себя.

Представьте себе бухгалтерскую книгу, в которую вносились все траты. Вообще все! При подготовке к званому обеду заказывались товары у зеленщика, мясника, булочника, кондитера и цветочница (модистки, башмачника, этсетера). Подбивался общий итог.

Но для выплаты долга каждому из этих поставщиков необходимо было подсчитать, сколько семья задолжала поименно ему. А этой графы в книге не было! Приходилось на отдельный листочек или карточку выписывать долг именно этому торговцу или лавочнику. И при этом не запутаться а пенсах, полпенни, шиллингах, кронах, фунтах и гинеях.

Бывало, что каждый из них присылал посыльного со счётом покупок за месяц, но бывало такое редко. А ещё чаще сами торговцы приписывали дополнительные пункты товаров в надежде на забывчивость или невнимательность управляющего или экономки.

Вот эти мелкие махинации и вылавливала теперь Мэри, сидя за рабочим столиком мисс Хилл. Ломая голову, как спросить у мистера Беннета, выписывал ли он справочник по дикорастущим травам Британии из Лондона и покупала ли мисс Лидия неделю назад шляпку в Мэритоне...

Счета за книги, купленные мисс Мэри в мэритонской книжной лавке и книги, что выписал мистер Беннет в Лондоне. Счета за перья, перчатки и веера для леди. За ткани, нитки, иголки, духи и шляпки, за ботинки, туфельки, свечи сальные и восковые, за фрукты и крупы, овощи, прованское масло, чай, кофе, пряности и сахар.

Всё надо рассортировать, уточнить у хозяев или кухарки сам факт покупки и подвести итог. И так - еженедельно и помесячно, как заведено опытной экономкой, на своём горьком опыте уяснившей для себя, как легко быть обманутой и запутаться.

И писать при этом гусиными перьями, собственноручно очиненными, и жидкими чернилами, без клякс и помарок.

Только теперь осознала Мэри всю ответственность и тяжесть работы, выполняемой в Лонгборне мисс Хилл. А она ещё контролировала работы, выполняемые женской частью прислуги. За конюхами, огородниками, садовником, лакеем, чистотой и сохранностью серебра присматривал дворецкий.

За этими хлопотами мимо Мэри прошёл эпичный отъезд из Мэритона полка территориальной милиции.

На следующий день выезжала вместе с миссис Форстер и мисс Лидия. Так что сборы в Брайтон младшей мисс пришлось взять на себя вконец замороченной Мэри.

Вот это, это и это платья. Нет, не это, лавандовое из кисеи, а вот это муслиновое в розовые цветочки. Вот это шёлковое бальное персикового оттенка или это, с серебряной искрой? В результате в сундук увещеваниями миссис Беннет ложились оба.

Миссис, воодушевлённая и радостная, металась у гардероба не меньше младшей дочки, чем приводила Мэри в оторопь и удивление своим поведением. Но привычка молча принимать все особенности поведения хозяев уже прочно вошла в сознание.

Дева на заклание

Репетиции и уроки вокала отнимали много сил. Голова кружилась, текст было почти невозможно прочесть - буквы прыгали и двоились перед глазами. От однообразных гамм ломило виски, а всё тело покрывал липкий пот. От слабости Маше порой казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Даже любимая вышивка вместо успокоения и мира в душе приносила боль - напрягая зрение, она только ухудшала своё состояние.

Сейчас у Марии быстро и просто выявили бы сотрясение мозга и назначили покой. О каком покое могла мечтать представительница дворни? Спасибо, что в доме живёт и пению учится, а не с видами наперевес стойла и коровник от навоза чистит. Хотя сама Машенька с радостью поменялась бы местом с любой скотницей или огородницей.

Её всё больше пугало внимание, которое стал уделять ей барин, Сергей Михаилович. В имении Каменских его голос был решающим, а внимание - опасным. Сейчас он сидел и безучастно чистил ногти, пока актеры и актёрки выводили голосами разнообразные рулады.

По-разному вели себя девушки, заприметив у окна квадратной комнаты барина. Кто-то и глаз от пола дощатого боялся поднять, а были и те, кто красовались, то позы красивые принимая, то стреляя взорами страстными. Но его внимание сегодня было обращено только на Машу.

Едва сошли синяки на лице Маши, как позвал её в свой кабинет управляющий, справился о здоровье, а потом буднично и спокойно велел нынче вечером нарядиться Дианой-охотницей и явиться в комнаты барина.

Машенька вся так и помертвела.

Вот и кончилась её девичья честь. Молить о милосердии глупо и бессмысленно. В воле барина и честь девичья и бесчестье, и тело, и душа.

Едва свечерело, как обрядили её товарам в белые одежды, красиво задрапировав складки и поясок кожаный тоненький золочёный под грудью повязали. Волосы расчесал, да на греческий манер косы за затылке корзинкой закрепили.

Пока чесали да обряжали кто слезинка горестную утирал, а кто и взгляд тяжёлый завистливый прятал. Сама Машенька как мертвой себя чувствовала: ни горя, ни страха в душе не было.

Одна пустота, гулкая и вибрирующая, как барабан.

Что там говорить, она и пола под босыми ступнями не чувствовала, пока из светлицы в барские комнаты шла. На спине колчан со стрелками бутафорскими, в руках лук, а узкие белые ступни ступают, как по клавишам, по лужицам лунного света, что в окна пролился.

И обвивающие тело складки кисеи стали дымом, туманом в этом призрачном свете.

По коридорам усадьбы Сабурово шла истинная Полночная Диана.

А когда вошла она в растворённые двери спальни, сопровождаемая здоровенными лохматыми меделянскими псами, то в груди у Сергея Каменского впервые сердце захолонуло от бесстрастного взгляда этих чистых глаз цвета серебра.

- Станцуй мне, Диана! Вот как чувствуешь этот вечер, так и станцуй. И спой.

Как на блаженного, взглянула дворовая девка на хозяина, но в этот миг он показался ей святотатцем, нарушившим покой Священной рощи Полночной Охотницы.

Никогда Машенька ещё так не танцевала, как в эту ночь.

И никогда более так не танцевала, то ветром несясь по комнате, то замирая в тени альковном. То шепча листьями, то поскрипывая сучьями, то взлаивая голосом скорбной гончей своей, и вторили ей псицы, выводя такие музыкальные партии, что у половины дворни волосы на голове от ужаса шевелились.

Всего ожидала Машутка от этой ночи, но не такого концерта.

В комнате было пусто.

До утра Маша спала в кресле, страшась лечь на хозяйскую постель, а едва стало светать, как пришли за ней и передали повеление отправляться в девичью и вручив запечатанный конверт.

Оказывается, барин, Сергей Михайлович вчера поздно вечером выехал из Сабурово в расположение своей воинской части. Государь вновь призвал своего бравого, хоть и порядком искалеченного шрапнелью в живот, генерала. Без него главнокомандующему Милорадовичу на Туретчине, у городка Базарджик, совсем тяжко. Зима закончилась вместе с кратким отпуском. Дела ратные зовут его к победам, а дворню - к делам имения.

Репетиции сократятся до одного раза в неделю, а то вон лён толком не треплён, не прядён, урожай прошлогодний вышел скуден, всего сам-три, коровёнки без ухода молока не дают. Так что ступай девка, переодеваться, да за работу браться, а то ведь плёточка вон она, на гвоздике дожидается.

Конец 1 части