Жизнь служанки 2 Из грязи в... Мэри и Марья

Глава 1

Тяжко быть кухаркой в эпоху Регентства. Незерфилд, Пемберли, Лонгборн и прочие Розингс Парки - это не только гостиные, утренние и музыкальные комнаты, парки, библиотеки и спальни. Это ещё и кухня со столовой. А то и не одной...

Вчера Мэри подвернула ногу, спускаясь по чёрной лестнице. Нога опухла и сильно болела. Прибежавший конюх, немного понимавший в лечении лошадей, быстро вправил вывих, но сказал, что с неделю ей придётся максимально поберечься. Мисс Хилл уже выздоровела и со смехом заметила, что стараниями Мэри пока можно обойтись её участием на кухне. Помощница кухарки возьмёт на себя, помимо чистки каминов, ещё и подачу хозяевам горячей воды, освобождение ночных ваз и пыль. Пока Мэри, вооружившись ножом, будет чистить картофель, морковь, лук, их шинковать, мыть посуду и помогать месить тесто.

Так Мэри спустилась на кухню, воспринимая это как личное падение. Ещё бы. Из младшей горничной стала старшей, потом камеристкой мисс, даже побывала исполняющей обязанности экономки - высшая ступень в иерархии английских слуг! И такое падение - на самое низшее место - помощницы кухарки. Хорошо хоть, всего на несколько дней.

В современных старинных усадьбах настоящей кухни 18-19 века вы уже не встретите.

Ремонты, усовершенствования и прогресс уничтожил практически до основания память предков, которых кормили тем, что готовилось в этих стенах. Нет уже ни тех плит, ни печей, ни старинных светильников, что освещали лица и руки усталых работников ножа, топора, скребка и скалки. Немногие режиссёры опускаются на нулевые этажи старых поместий, чтобы показать нам, как жили, работали и творили настоящие чудеса скромные женщины в передниках. Не только потому, что это дорого, но ещё и потому что это...

...Забытое ремесло. Для того, чтобы попасть в это царство вкусных запахов и сытной еды нам потребуется обойти поместье. С тыльной стороны, в углу, обязательно отыщется неприметная дверка, от которой вниз идут истёртые каменные ступени. Это мир, мало нам знакомый, отделённый от не только сословными преградами, но и культурными. Мало кто из нас мечтает жить или гостить среди шума, тесноты, чада, пара и грязи, куда уж без неё. Мир, в котором весь труд - ручной! Холодильник - это место в подвале с крепкой дверью, обитой войлоком, полное огромных кусков льда, посыпанного соломой. Миксеры, мясорубки, блендеры, кофемолки, грили, тостеры и кофеварки заменяют руки кухарки. А ещё она - художник! Мало блюдо приготовить вкусно. Его надо красиво подать.

Кексы! Один из них - с тмином. Помните "Отель ,,Бертрам", в котором повар сохранил настоящий рецепт? Вам не хочется его попробовать? Кексы, пирог с крыжовником и ростбиф - всё рядом. Это и есть та самая подача по-французски. Время подачи а ля рюсс ещё не пришло, но грядет. Осталось недолго! Хлебный пудинг с абрикосами красуется на столе, красные апельсины из Испании устроились рядом с террином и вдалеке маячит спаржа в соусе. Вот она, красавица! Вкусно, жирно и очень опасно для муслиновых платьев. А это - цыплята с языками! Куриное филе на фото отварное, бекон, зажаренный до хруста, цветная капуста и отваренные и нарезанные говяжьи и свиные языки.

Увы, на столе у Беннетов или в Незерфилде языки лежат целиком, а вместо куриной грудки румянятся зажаренные целиком маленькие цыплята или перепёлки.

Тот самый салат из огурцов, которым Лидия и Кити на постоялом дворе угощали сестёр, возвращающихся из Лондона, где Джейн полгода гостила у дядюшки и тётушки Гастингс. Обратите внимание на деликатность подачи - кожура с огурчиков аккуратно срезана. И никакой сметаны или Майонского соуса!

Пирог с крыжовником. Тесто песочное, сверху - безе подпечённое. Внутри сочная кислинка, а сверху хрусткая карамельная нежность взбитых с сахаром яичных белков. Не для такого ли пирога чистила крыжовник мисс Эйр в пасторском домике своих кузенов? Сэндвичи с креветкой: нежно румянятся морские раки на тоненьких ломтиках хлеба со срезанной коркой. Им отдали должное! Морепродукты свежайшие можно было достать редко, только на побережье или зимой. Логистика, господа, железных дорог ещё не существует, как и рефрижераторов.

Террин из оленины нарезан ломтями так, чтобы подцепить вилочкой или лопаткой слоёный ломтик и на тарелочку к себе переложить. Кусочки оленины, картофельное пюре, специи и к нему обязательно - кислый соус из красной смородины. Мммммм.... И это только первая перемена из двух-трёх перемен званого обеда.

Сами понимаете, что гости всё не съедят. Останется и слугам полакомиться и ещё на пару завтраков и обедов сохранится в кладовке на льду. Царство жара и ароматов голодным не останется.

Читая книги Остин, лорда Байрона и Вальтера Скотта (сестрицы Бронте - писательницы-викторианки) мы видим не тесные комнатки прислуги, в которых горничные делят на двоих одну кровать (так теплее), рукомойник (и ночной горшок) или кухню с её жаркими печами и отсутствием водопровода и канализации. Нет! Авторы рисуют перед нами утончённых леди и джентльменов, просторные гостиные и будуары.

А я приглашаю вас сюда, в мир прислуги!

В полутёмном коридоре чёрных лестниц шныряют туда-сюда люди, за некоторыми дверьми слышны гневные или назидательные голоса. Экономка или её помощница выговаривает незадачливой горничной за исцарапанное ведерко для угля или кастелянше - за то, что в лучшем постельном белье хозяйки дворовая кошка устроила гнездо, в котором родила свой выводок.

Дворецкий делает внушение лакею за невычищенные сапоги хозяина, конюха журит за потрескавшиеся уздечки, а садовника - что вообще попался на глаза хозяевам, когда они изволили прогуливаться. Да и вообще, мало ли огрехов можно найти в чужой работе, если постараться? Мы идём дальше, в царство света, запахов и вкуса. Островок чудес.

Знаменитое британское карри с обилием специй в 1810 году вы тут не найдёте. Оно станет царём кулинарии только во времена Виктории. А сейчас правит слегка безумный Георг III, в периоды его затмений заменяемый на троне сыном Георгом, будущим Регентом (с 1811 года по 1820, и IV - с 1820 по 1837). На столах уже есть картофель, много рыбы и морепродуктов, баранины, сливок, масла и сыров.

Что была та ночь, что привиделась...Не стыдясь и не прячась, гордо и открыто возвращалась ранним утром Машенька в девичью светлицу. Чуть свет уж дворня на ногах. Печется хлеб: белый пшеничный - для господ, ржаной - для дворни. Поливаются клумбы цветника барыни, Анны Павловны, почивающей почти до полудня. На скотном дворе мычат коровы, которых уже подоили и гонят из хлева на выпас.

Метут и моют полы в огромном доме товарки Машеньки. Истопник чистит камины, горевшие в гостиной барина и будуаре хозяйки, натирает замшей сияющие бронзовые прутья каминной решётки и щипцы. Своей очереди ожидают длинные, до полутора метров, домашние курительные трубки Сергея Михайловича Каменского. Протирают от пыли мебель горничные. Горницы хозяйские - их вотчина.

Совсем скоро позовут на завтрак дворню, плывёт в воздухе аромат перловой каши, полночи упревавшей в остывающей печи. Зато к утру, густая и разваренная крупа, залитая прямо в миске разбавленным молоком (кто бы цельного дворне дал полакомиться!), да с ломтём свежего ржаного каравая, она даст сил на весь долгий день начала лета. В следующий раз поснедать (поесть) удастся только в сумерках. В обед пробегут ребятишки по работам с корзинами хлеба и крынками с квасом - вот и перекусили.

Машеньке от переживаний и волнений при мысли о еде тошно становится. Как вспомнит, как носилась по спальне Сергея Михайловича - и опаляют щёки стыд за себя и гнев. Как посмела-то?! Как гневно и презрительно на барина смотреть себе позволила?! Чернавка безродная, чем грозит тебе твоё своеволие?

Она и думать забыла о письме. Как прибежала в светлицу, схватила свой сарафан с рубашкой, так мигом и переоделась, сунув письмо в крохотный сундучок с личными пожитками, прячущийся под лавкой. Наряд театральный, в коем так опрометчиво смело Машутка Диану изображать изволила, аккуратно сложив, чтобы не испортить, отнесла в башенку, где классы сценические находятся. Там и гардеробная была, и декорации хранились ещё с забав театральных батюшки нынешнего барина.

За попорченные костюмы жестоко управляющий взыскивал с виновного. Плёточкой дань взимал, болью, криком да слезами. Рисковать своей спиной Маша опасалась. А как снесла одёжу бесстыжую, так быстро свой урок на сей день получила - стиркой на речке заняться, вместе с другими девушками.

На мостках весело. Звонко выводит Матрёна песню о нежной встрече, страсти и горьком расставании. Такт ей отстукивает девчата вальками по мокрому белью, а то и подпевают, самостоятельно разложив песню на два, а то и три голоса. Присоединившись к подружкам, Машенька и свой голос вместе с вальком присоединила к общему делу. Да вскоре пожалела о пропущенном завтраке, к обеду от голода уж и голова кружиться стала. Накануне-то вечерять ей не довелось, танцевала с перепугу, как оглушённая, да без завтрака. Ну, дурища, что тут скажешь!

Потому обрадовалась мальчонке с хлебом да квасом, как брату родному. Долю свою ржаного хлебушка жевала медленно, квасу вдвое против обычного выпила. Товарки не противились. Понимали, через что девка прошла.

Догадывались, да пока не расспрашивали. Захочет девушка поведать о пережитом - сама расскажет, а постесняется, так они и сами знают. Большая часть из них уже прошла через барскую спальню. Барин-то выдумщик: то гречанками девок нарядить велит, то римлянами, то персиянками. А то и в русском сарафане велит Камаринского сплясать. И улыбаться солнечно, радостно...

После обеда распарило так, что девки, развесив постиранное бельё на кустах ракитника и ивах, побежали купаться. Тут-то и обратили девушки внимание, как спокойно Маша в воду вошла, зашептались между собой, запереглядывались. Кто и улыбнулся хищно: мол эта ягодка барину не досталась целёхонькой, до него кто-то полакомился. А Маша молчала, как воды в рот набрав. Она тут пришлая, настоящих подруг и родни нету, заступиться, помочь или пожалеть её некому будет.

Целый день на воздухе девушки провели, к закату только и воротились с охапками чисто выстиранного, выбеленного на ярком солнышке белья. Тут и к ужину позвали. Никогда ещё Машенька не радовалась миске окрошки да пирогу с кислым серым капустным крошевом, как в этот раз. И пусть усадьба графов Каменских изрядно богаче хозяйства господ Благодатских, тут тоже дворню в узле держали. Не в чёрном теле, хлеба вволю было, даже тем податным крестьянам, кто "в кусочки" ходил, изрядно подавали. Хоть хлеб ржаной для дворни пекли с мякиною да четвертой частью картофеля. Его белые клубни Маше уже доводилось чистить и мелко на тёрке тереть.

Дворня крепостная, она ведь в куда худшем положении была, чем остальные крепостные. Ни дома своего, ни двора, ни хозяйства, ни курицы, ни кусочка земли. Ничего своего, кроме того, что надето на тебя, да одёжи на смену, да лапотков, самостоятельно сплетённых, да гребня с лентой для волос у девушек. А есть дворяне, что немногим крестьян богаче. Ткани и еда качеством получше, а всё едино - экономия и рационализм.

Ибо живут крестьяне и их хозяева в большинстве своём натуральным хозяйством. И наиболее ощутима эта разница с наступлением весны и лета, когда перед Рождеством выплачен оброк, запасы подъедены и в деревенские домишки подкрадывается голод. До первого сенокоса бывало, что коров к стропилам под брюхо подвешивали, чтобы от голода не упала не только в крестьянских коровниках. Солому с крыш снимали для скотины. Сами выживем и в холоде-сырости весны и начала лета, а коли скотина падёт, так и детишки не выживут, с голоду опухнут. При первой травке старались вывести своих Бурёнок на выгон побогаче, детишки вдоль дорог первый сорняк рвали. Лебеда да крапива - они ведь не одну семью от голода и смерти спасли.

Корни лопуха тоже в дело шли - после половодья сочные да сладкие хрусткие корешки для ребятишек - первое лакомство. Про письмо-то заветное Машенька вспомнила, только когда спать на полати укладывалась. В темноте немного прочтёшь, так что всё интригующее подождёт. Утро вечера всяко мудренее.

Глава 2

Как и обещала давеча, делюсь рецептами блюд, которые стояли на столах британских аристократов (и дегенератов), среднего класса и простого люда.

Первое, на что прошу обратить внимание - самым ходовым напитком того времени были пиво и эль. Их пили мужчины и женщины, дети, взрослые и старики в огромных количествах вне сословных различий. Просто потому, что пиво варили, то есть вода подвергалась если не кипячению, то длительному нагреву до весьма значительных температур - точно. Опасные возбудители острых кишечных заболеваний гибли. Если не от нагрева, то от возникающего в процессе брожения спирта. И благоденствовали в сырой воде, которую пили очень редко. Потому что опасно! И мылись редко по той же причине: опасно и дрова дороги. Молоко пили только в деревне, до города оно доехать просто не успевало. Скисало безбожно.

Аристократы, богатые торговцы и промышленники могли позволить себе вино. Детям его разбавляли водой. Учитывая плотную заселённость острова, отсутствие канализационных очистных систем и слив отходов в реки, из которых брали воду для питья и приготовления пищи...от дизентерии, отравлений, холеры и прочих радостей гибло огромное количество народа. Особенно детей.

Морсы, квасы, компоты и взвары британцы не употребляли. Лимонад из лимонов возник лет на 150 позже позже. Но не будем о грустном! Сварим эль. Его не фильтруют, не пастеризуют. Зреет он 4 недели (терпения вам!). В отличие от пива температура брожения выше: от 15 до 24°С. Срок хранения недолог, да и не надо. Выпьют раньше!

Нам понадобится: для сусла пророщенный ячмень или солод. Я использую солод для кваса, такая густая вязкая темно- коричневая паста продаётся во многих магазинах. Вода, термометр до 100°С, дрожжи (лучше элевые или пивные, на крайняк можно прессованные хлебопекарные, нельзя - сухие из пакетиков), хмель, имбирь (по желанию). Здоровенная посудина, в которой этот состав будет бродить. Минимум - хорошее пластиковое ведро или стеклянная бутыль. И терпение! Его понадобится мноогоо.

20 л воды, 4 кг солода, 1 упаковка элевых дрожжей (они отличаются от хлебопекарных), хорошая жменя зрелого хмеля (50гр). Перемолотый солод всыпаем в воду, нагретую до 77°С, постоянно помешивая. Котёл нужно накрыть крышкой и подождать полчаса. Подогреть его до 72°С и оставить ещё на 30 минут. И ещё раз нагреть. Можно использовать кипятильник, но температурный контроль соблюдаем обязательно. Отфильтровать сусло и параллельно подогреть 4 л воды для промывки. Отработанный промытый солод выбрасываем, котёл моем и переливаем отфильтрованное сусло. Его нужно довести до кипения и сразу добавить треть подготовленного хмеля. Кипятим в течение 55 минут и всыпаем оставшийся хмель, кипятим сусло ещё 5 минут.

Сусло сливают в бродильную ёмкость и рассыпают дрожжи по поверхности. Брожение длится 2 недели в прохладном месте без доступа прямых солнечных лучей. После окончания ферментации пиво разливаем по бутылкам и оставляем зреть ещё на 4 недели. Увы, мой любитель домашнего эля ушёл в лучший мир, пить его больше некому. Я предпочитаю сидр. Его тоже активно употребляли британцы. Он считался напитком женским и фермерским.

Спаржа в сливочном соусе по-итальянски была царицей стола.

Спаржа (я её видела только в дикорастущей форме, в наших магазинах благородных сортов не встречала) 600 - 800 гр, сливки 500 мл, молоко 500 мл, итальянские травы десертная ложка без горки, сыр твердый 150 -200 но, 4 ст. ложки муки с горкой, 150 гр хорошего сливочного масла.

В сотейнике топим масло и всыпаем травки, прогреваем их буквально полминуты и туда же всыпаем муку. Обжариваем муку в масле до кремового цвета и приятного орехового аромата. Тонкой струйкой выливаем молоко и сливки. Тут можно подключить погружной блендер, он отлично гомогенизирует соус бешамель (это именно он) и превратит его в нежнейшее создание. Солим по вкусу, доводим на небольшом огне до состояния густого, но нежного соуса консистенции сметаны. Не переварить! Отливаем половину в соусник (его подадим на стол отдельно), в остальной соус раскладываем ровным слоем спаржу. Посылаем мелко натёртым сыром и запекаем в духовке при 160- 180°С не больше 20 минут.

Подаём горячей в стеклянной огнеупорной посуде, она хорошо держит тепло. Едят спаржу ножом и вилкой, отрезая ломтики и укладывая ножом кусочек на зубчики. Не накалывая! Действуем при этом очень осторожно - соус может преподнести неприятный сюрприз вашему костюму. Спаржа на вкус сочная, травянистая, у неё много общего с зелёной стручковой фасолью. Спаржу можно подать сырой или запечь без соуса. Соус подаётся отдельно, при сервировке. Сырую спаржу можно есть руками, этикет дозволяет.

Белый суп по-Незерфилдски

Я вам предлагаю приготовить по рецепту из книги «Опытная английская экономка» (The Experienced English Housekeeper) миссис Элизабет Раффальд (первое издание — 1769 год, за ним последовали ещё 13 переизданий и как минимум 23 пиратские версии). Миссис Раффальд называет свой белый суп идеальным. Пусть её, проверить невозможно. Рецепт заморочный! Теперь я понимаю, почему Николс ("Г и П") так долго его готовил...

Варим бульон из 3,5 л воды и половинки тушки цыпочки. 100 г бекона нарезать, 100 г белого риса, 6 горошин чёрного перца, 2 луковицы разрезанных на четвертинки, 4 стебля сельдерея крупными ломтями, 2 филе консервированного анчоуса (можно пренебречь) и небольшой пучок ароматных трав (тимьян, эстрагон он же тархун, майоран, петрушка, кинза — по желанию) помещаем в марлевый мешок и варим вместе с курицей. После готовности курочки 1,5 часа, вынимаем мешок, а бульон остужаем и вновь нагреваем. Всё, что в мешке, вам больше не понадобится. В утиль. Курочку можно подать отдельно

Я предупреждала! Впрочем, бигос я тоже таскаю с промороженного балкона на плиту 3 дня подряд, и ничего....

Тем временем измельчим в блендере 100-150 гр миндаля и варим его в бульоне 10- 15 минут. Миндаль предварительно ошпаренный и очищенный (Если лень заморачиваться, этот пункт можно пропустить, но супчик получится в лёгкую крапинку, что даже симпатично!)

По идее, полученный суп надо процедить от миндаля, но я смолола его в пыль и немного задолбалась. Поэтому просто плюнула (не в суп!), отдельно размешала в сливках (300 мл) один желток, выключила газ и влила смесь в суп. Сразу же интенсивно перемешала и посолила. Варила я его на день рождения. Народ прикола не понял, но вкус оценил, особенно дамам понравилась нежная миндальная текстура.

Пирог крыжовенный

Тесто: 160 г муки, 100 г масла, 1 яйцо, 1 ч. л. сахара, щепотка соли. Муку, масло кусочками, яйцо, сахар и соль быстро перетираем руками в крошку и вымешиваем тесто. Зреет в холодильнике в пакетике 30 минут. Форму выстрелить пергаментом, тесту дать чуток согреться, раскатать и выложить в форму. Выпекать с грузом из фасоли. Остудить, не вынимая из формы. Уложить на корж готовый Заварной крем: Стакан молока, 2 ст. ложки сахара и одна - муки завариваются на огне при постоянном помешивании. 2 желтка с частью молока взбалтывается и тонкой струйкой вливается в кипящий крем. Варим ещё пару минут.

На крем лягут ягоды из обычного крыжовенного варенья без сиропа и Меренга: 3 белка, 6 ст ложек сахарной пудры взбиваются до крепких пиков. Запекать в духовке при t 180° 40-45 минут, да румяной корочки.

Пирог простой, отлично заменяет Пасхальный кулич.

Пачка хорошего сливочного масла, по стакану муки и сахара, 4 яйца, полстакана молока, щепотка кардамона, пакетик ванилина, рюмочка коньяка, 200 граммов сушёных абрикосов и ананасов. Кусочек прессованных дрожжей из Магнита. Дрожжи активизируем в теплом молоке. Растопленное масло, соль, сахар и яйца растираем, добавляем муку, всё вкусняшки и молоко с дрожжами. Вымешиваем тесто. Оставляем бродить в тепле на пару часов, в холодильнике можно на ночь оставить. Выпекаем при t 160-180°С минут 25-40 до зарумянивания. Время запекания зависит от размера и высоты формы. Плоский пирог пропечётся быстрее, высокий - чуть дольше.

Готово! Наслаждаемся.. Про цыплят с языками писать не буду!

Это отварные цыплята и такие же отварные свиные языки. Целиком! Красиво уложены на тарелке с отварной цветной капустой или отварным/запечённым картофелем. НарезАть мясо заранее во времена Регентства было кощунством. Каждый желающий отрезал себе то, чего хотел. Нож и вилка к блюду прилагались. За столом не жеманились и ели с аппетитом.

Но это блюда скорее аристократичные. Еда людей попроще будет попозже. Пока Лидия в Брайтоне вертит хвостом.

Коротки на Руси летние ночи. Вот только погасли на западе всполохи заката, как через пару часов на востоке начинает стремительно выгорать ночная тьма, уступая небо серо-голубому рассвету. "У каждой тучи есть серебряная подкладка", как-то услышала Машенька англицкую поговорку от бывших хозяек. И так она ей понравилась, что долго потом Машенька облаками любовалась. Действительно: к земным просторам тучи-облака обращены тёмным и серым толстым подбрюшьем, а к небесам и Господу - белоснежной нежной пушистостью, позолоченной солнышком. Вот и сейчас она ощущала себя тем самым облаком.

Едва рассвело и народ в людской стал тихонько шевелиться, чтобы первыми успеть к отхожему месту в садовом домике, как Машенька, нащупав в сундучке давешнее письмо, побежала его почитать без свидетелей на воздух.

Увидав одну из двух бумаг, выпавших из конверта, Машутка глазам своим не поверила.

ВОЛЬНАЯ ГРАМОТА

И ниже изящным женским почерком сообщалось, что "Сего числа, 25 июня, Лета Господня, одна тыща восемъсот десятого, раба божия дворовая девка госпожи Анны Павловны Каменской, Мария дочь Никиты Иванова, навечно на волю отпускается за деяние, исполненное ея для спасения жизни хозяйки своей, Анны Павловны Каменской, вдовы Генерал-аншефа Михаила Федотыча Каменского."

А ниже - две подписи свидетелей, сверху - печать Гражданской палаты. И дата трёхдневной давности. Это, выходит, она уже вольная перед хозяином Диану изображала?...

По щекам девушки семнадцати лет текли слёзы. Одновременно - радости и унижения, счастья и горечи, уязвлённой девичьей гордости и ...потери. Вторая бумага, вложенная в конверт оказалась её паспортом. Оторванная от отца и матушки, добрых хозяев, увезённая от дома за тридевять земель, она теперь имеет право идти на все четыре стороны. Вот куда хочет, туда пускай и отправляется! Без друзей и знакомых, без поддержки и защиты. И без копейки денег!

А что вы хотели?! Волю дали - пляши и радуйся, в девицах нетронутой осталась - пой от счастья. А что теперь нет в усадьбе бывших хозяев ей теперь места - так это ясней ясного.

Ни куска хлеба, ни миски каши или щей теперь ей не положено - свобода, она, оказывается, и с привкусом горечи бывает. Выходит, она уже третий день, как живёт в Сабурово, работает и столуется из господской милости. Сбился на сторону венец, которым велено было украшать головы сабуровских дворовых девок. Это не кичка и не повойник бабы замужней, что волосы закрывают, не платок, в которых бабы в поле, на скотном дворе или службах работают. Всё актёрки носили такие венцы, чтобы сразу отличить их бесправие.

У простой крепостной девки или бабы есть своя изба, какой бы худой та не была, есть печь и светец, веретено и ухват, горшки в печке и лавки по стенам, иконы в красном углу и лампадка у икон. Бывалоча, что и корова есть, и овечки или коза, куры и кролики в садике, жених или муж. Право в церковь ходить и обедню стоять - тоже. Дворня даже этих прав не имела. Как не имела вообще никакой собственности и желаний. Отпустят ли хозяева всенощную отстоять или велят в церковный праздник работать, хотя за это и от Синода можно знатно огрести неприятностей. Позволят ли выйти замуж или велят век около себя куковать? Всё в барской воле!

Понурившись, зашла Маша в комнаты управляющего, протянула ему документ и отстранённо наблюдала, как взлетели в удивлении косматые брови, как недоверчиво зашевелилась густая борода. Да против воли барской не попрёшь! Достал он с полок книги учётные, нашел среди строчек недавних внесённую запись о её покупке и вписал дату освобождения от крепостной зависимости дворовой девки и актёрки, захлопнул тяжёлый переплёт.

- К барыне зайди, в ножки пади, да благодари слёзно за такое благодеяние. Пару недель в поместье ещё поживи, да барам своим прежним хоть отпиши, может, денег тебе до дому добраться отправят. Работать в доме будешь, даром в Сабурово никого не кормят. Ступай. Да Бога благодарить не забывай. Воля, она, матушка моя, не каждому так в ладошки падает.

Глава 3

Мисс Хилл и Мэри, в последнее время изрядно узнавшие друг друга и не раз выручавшие в критических ситуациях, возникавших в Лонгборне, перемывали косточки благородным господам. Проще говоря, сплетничали.

Мисс Хилл всегда относилась весьма критически к необсуждаемой в Великобритании аксиоме о разумности и мудрости сильного пола. Особенно тех, кому повезло родиться аристократами. Те всегда в любой авантюре были первыми. Знамо дело, не от большого ума и слишком большого количества свободного времени. Они исследовали Африку и Бог знает зачем - Австралию. И вслед за ними всегда отправлялись торговцы и люд попроще. 26 января 1788 года капитан Артур Филлип основал поселение Сидней-Коув, ставшее предшественником города Сидней. С эскадрой на материк прибыли первые европейские поселенцы — 850 заключённых и 200 солдат. Первая группа «свободных» поселенцев из Англии прибыла в Австралию в 1793 году, а вместе с ними и жених мисс Хилл, мечтавший разбогатеть. Что с ним сталось, неизвестно, ибо мужчины терпеть не могут писать письма, а ни одной женщины среди поселенцев не было. В Англию он больше не возвращался и жив ли, она не знала.

Знаменитое "бремя белого человека", несущего свет цивилизации несчастным диким народам, лишало Англию значительной части мужского населения. Правительство и армия Великобритании - сплошь одни мужчины - пытались усмирить и вернуть в лоно метрополии взбунтовавшиеся заокеанские колонии. США обрели независимость, а тысячи девушек и женщин Британии лишились женихов и мужей, оставшихся лежать на просторах прерий или дезертировавших из войск и ставших фермерами, торговцами и новыми фабрикантами. Несправедливо!

Женское разумение не выпускалось даже самыми лучшими мужчинами из кухонь и гостиных. Их мнения не спрашивали, искренне считая женский разум слабым и не поднимающимся выше кухни и заботы о детях. Логика и женщина - понятия взаимоисключающие, по мнению английских джентльменов. Какие бы веские и разумные доводы не приводила женщина, убеждая мужчину предпринять необходимые меры, чтобы достичь нужного результата, всё было впустую.

- Уж как красноречиво убеждала мисс Элизабет своего папеньку повлиять на поведение мисс Лидии! - сокрушалась Мэри, - А всё равно, нежелание приструнить своих дам и напомнить миссис о здравомыслии и правилах поведения юных мисс в обществе, может довести до беды. Меня бы батюшка выдрал, если бы я так с офицерами кокетничала. Слишком младшая мисс легкомысленна и ветрена. О ней уже шепчутся и в гостиных и на кухнях благородных домов. Куда опаснее изрядное безразличие мистера Беннета к будущему своих дочерей. Не скопив им наследства, не воспитав их в строгости, скромности и послушании он первым делом дискредитирует себя!

- Ох, Мэри, голубушка! Крамольные слова ты говоришь, но истинные. Он надеется, что бедность его дочерей защитит их от внимания охотников за наследством и забывает об авантюристах. Тем бы просто девушку сбить с панталыку, опорочить и бросить, а там хоть трава не расти. И мистер Уикхем - тому блестящий пример. Получив укорот от мисс Кинг, он быстренько вспомнил о своих прежних знакомствах и даже снова стал к мисс Лиззи "подкатывать тележку". Да не на ту напал! Она его быстро на место поставила, видать, раскусила его намерения

Старшие мисс осторожные, хотя мисс Джейн склонна видеть в людях только хорошее. Но здравый смысл в её хорошенькой головке присутствует. Чего о мисс Лидии не скажешь. Мисс Лиззи способна всё превратить в повод для насмешки, ну да это у неё по молодости лет. А батюшке и горя нет, что девицы моложе и богаче не становятся, а у порога женихов не видать!

- Но как же любовь, нежные чувства?

- Ах, голубушка! Разве любовью сыт будешь? Вот ты много счастливых семей видела в своей деревне: чтобы из последних сил бились на полях, выращивая урожай и с женой были добры и ласковы? Если что-то идёт не так, заморозок ударил, хворь на скот напала, к жене идёт фермер или в паб, пропустить кружку-другую?

- В паб, конечно!

- И относит туда последние пенсы, на которые мог бы купить семье хлеба. А после, ночью, доказывает своей жене мужскую свою состоятельность. Через положенное время в семье рождается ещё один малыш, а хлеба больше не становится. Кого он в том винит?

- Жену, конечно. Не себя же!

- То-то и оно, Мэри. Хотя следовало винить себя. Любовь его супруги тает от бесконечных забот и страхов. Он ведь её и колотит частенько, если считает, что что-то сделано не как он считает правильным или не по его вкусу.

У богатых всё тоньше, но тоже любовь в браке большая редкость. Женятся на деньгах, на титулах, на земле - леди всего лишь носительница приданого или наследства. И если супруга в чём -то разочаровывает своего мужа, то ни один из них её до своего уровня не поднимет. Отстраниться может, как мистер Беннет. Сама ведь видишь, что ни любви, ни уважения у него к миссис нет и в помине. Или бить станет. Это вообще в семье норма, и даже в Уложении законов есть статья, что муж не имеет права бить жену тростью, толще её большого пальца. Тоньше - может. За болтливость, за сплетни, за невкусный обед, за то, что у неё голова болит или деньги на хозяйство раньше кончились. Так что счастье семейное - вещь редкая, драгоценная и хрупкая, как стекло.

- Оттого вы замуж не пошли, мисс Хилл?

- Оттого, дорогая. Я на хорошем месте, сыта, обута, одета, уважаема. А выйди замуж, и придётся уволиться и своё мнение не высказывать никогда. Молча подчиняться иногда вздорным приказам, бесконечно рожая детишек и считая каждый пенс. Три сестры у меня было. Одна от хвори грудной скончалась, а двое - в родах умерли. Мужья их горевали недолго, нашли новых хозяек в дом и матерей - моим племянникам. Себе я того счастья не хочу и тебе глаза открываю, на своё место готовлю, учу премудростям.

Коли место хорошее найдёшь, так уже не горничной будешь, а камеристкой леди или экономкой. Ты своему жениху отставку дала вовремя. Мисс Лиззи тоже от руки мистера Коллинза отказалась. Но ты работаешь, а она нет. Ты будешь иметь свой кусок хлеба, а она из милости будет жить у тётушки в Лондоне, коли другого жениха не сыщется. Вот и подумай, кому жить легче: служанке или леди? Р.S. Не ругайте меня за невозможность такой беседы. Мне просто необходимо было высказаться. Далеко не обо всём писали в романах и мисс Остин знала не все скрытые от глаз особенности семейной жизни. Недаром так популярен стал в Британии детектив...

Что воля, что неволя - всё одно.

В смятеньи чувств подошла Машенька к Анне Павловне Каменской, когда та прогуливаться в парке изволила. В комнаты к ней она войти не посмела, просить управляющего о встрече тоже побоялась. Знала, что пожилая дама ежедневно в парке гулять изволит с парой своих девок горничных. Что любит посидеть в тенистом уголке с видом на реку, любуется, как вода под солнцем солнечными зайчиками играет. Как багряным цветом наливаются красные кирпичи немыслимой крепости с пятиметровыми стенами, осадными башнями, цитаделями и уж вовсе загадочными пирамидами.

Такой вот момент умиротворения показался ей самым удачным для её дерзкой и немыслимой просьбы. И она не прогадала!

Подошла, не таясь, низко в пояс поклонилась пожилой женщине, вдове и матери генералов Русской Армии, отмеченной удивительной гармоничностью черт. Анне Павловне минул уже 61 год, но она оставалась всё так же спокойна, мила в общении и добросердечна, как и в юности. Лёгкая полнота не портила её милого круглого лица и всей фигуры. С уважением Машенька очей на неё не подымала, на подол её платья, нежными стебельками ландышей вышитый смотрела да слёзы растерянные роняла.

- Дозвольте спросить, барыня, за что мне такая награда выпала?

- За то, что жизнь мою спасла, милая. Хочу, чтобы у тебя шанс на счастье был, которого у меня не было. У вас, крестьян, нет воли, но есть заботливые хозяева. Так и у нас, господ, воли немного, а окромя того, ещё и тяжкий груз обязанностей: забота о защите земель своих и людей, служба Отечеству и Государю, покорность воле Господней без роптания. Ты без раздумий на мой крик кинулась. Отчего?

- Так вы на помощь позвали, барыня.

- А на каком языке? Стало быть ты французский знаешь. Грамота тебе ведома ли?

- Ведома, барыня. - Маша, уличённая в крамольных, запретных для холопки, знаниях, едва шептала, но врать не смела.- Англицкая и французская. Русская тоже, но токмо печатными буквами, какими Жития святых печатают. Барыне прежней, Евпраксии Алексеевне, читывала книгу сию. Она иногда выписки делать приказывала.

- Хорошо, что не скрываешь знаний своих. Что ещё умеешь, кроме как петь сладко, танцевать красиво - да, я следила за тобой!, да вышивать знатно?

- Куафюру убирать учена а la greec, немного шить, а более ничего. Хлеба печь научена!

Машенька растерянно отвечала на вопросы, более подходящие к новому приобретению, а не отпущенной на волю вчерашней чернавки-актёрки. И всё пыталась подойти к самому главному: просьбе не прогонять её!

Да! Она поняла, что больше всего, чем она занималась ранее, ей нравится петь и играть на сцене, нравится внимание педагогов и учёба, и даже горящие черные очи жестокого хозяина - нравятся. Лишиться всего этого, оказаться оторванной от такого яркого, интересного, завораживающего мира - немыслимо! Машенька даже не догадывалась, что на её лице все её страхи и чаяния легко читались опытной мудрой женщиной.

- Присядь у ног моих, голубушка, посекретничаем. - Анна Павловна легко коснулась пальцами лба девушки, опустившейся на колени в высокую траву перед скамьёй. Липы шумели над головой, Цон несла свои серебряные воды, прихотливой лентой извиваясь по холмистой долине.

- Знаю я, о чём ты мечтаешь, но труд актерский тяжёл и неблагодарен, сын мой нрава крутенького и на расправу с нерадивыми быстр. Если бы я не вмешалась, прошлой ночью ты бы стала бабой, а потом, может статься, и матерью байстюка. Выдали бы тебя замуж за холопа и тот бил бы тебя смертным боем, мстя хозяину за унижение.

Я хочу подарить тебе иную жизнь. Как минует июль, я обязана прибыть ко Двору, негоже статс-даме императрицы надолго свой пост оставлять. Хочу тебя с собой взять. Но не как девку дворовую, безответную, а как свою воспитанницу. Вот где твоё лицедейское мастерство пригодится. Подумай, прежде чем ответить захочешь! Возврата к старому не будет. Об отце, матери и братьях-сёстрах забыть придётся. За турчанку тебя выдать не получится, светленькая больно. За гречанку тоже - язык тебе их неведом. А вот за англичанку или француженку - запросто!

Ты даже не заметила, что в этой речи я несколько раз языки сменила, а ты слушаешь, как родную речь русскую. Вот о ней-то тебе накрепко забыть придётся и ни одним видом не подать, что понимаешь речь простонародную, русскую.

Подумай, а завтра я твой ответ здесь же, без свидетелей, услышать хочу. В выборе не неволю. Можешь письмо написать Евпраксии Алексеевне, а хочешь, так я сама ей напишу. Только учти, что свободным гражданам Империи за службу платить надобно, а у твоих хозяев прежних и дворни довольно. Зачем им вольная слуга? И об опасностях, что за этими стенами ждут одинокую девушку без денег и защиты подумай. Ступай.

Оглушённая , ушла Машенька в светлицу свою, к вышивкам и подружкам, и ни словом не обмолвилась о предложении барыни, мечтая и страшась своих мечтаний.

Глава 4

В каждой бочке есть яблочко с гнильцой - "There is at least one rotten apple in every barrel." - гласит английская поговорка, вынесенная мною в этот момент раз в заголовок. Тихо да гладко стало в Лонгборне с отъездом шумной и вздорной мисс Лидии Беннет.

Унылой казалось это спокойствие миссис Беннет, которая с отъездом младшей дочки как будто утратила и весь заряд энергии. Она очень поздно вставала, без дела слонялась по поместью, то и дело перечитывала редкие и скупые письма Лидии и явно предавалась тоске.

Китти отважно решила взять с матушки пример предаться сплину и без устали ныла о скуке и тоске Лонгборна и о том, как же повезло сестрице. Их совместными усилиями жизнь в поместье для представителей здравомыслящей части семьи стала практически невыносимой.

Мистер Беннет всё настойчивей прятался в библиотеке, куда изредка впускали горничную вытереть пыль и вымыть пол, и вовсе не допускались жена и дочери. Или всё же вот так проходили его дни и вечера? Во всяком случае, если не честнее, то куда приличнее для пожилого джентльмена. Мисс Лиззи мучилась угрызениями совести, что не привела должных аргументов, чтобы остановить отъезд малолетней дурочки и сокрушалась о колоссальном пофигизме об отстранённости отца. Поведение мистера Беннета, махнувшего рукой не только на материальное будущее своих дочерей, но и на их моральное воспитание, немало удивляло многих соседей.

Особенно ехидными стали замечания миссис Лукас, которая, теперь не только на правах соседки, старой подруги, но теперь и родни, частенько заявлялась в Лонгборн с визитами. Миссис Беннет после её ухода жаловалась ближним на то, какими оценивающими и изучающими стали взгляды старой знакомой. И, к сожалению, сетования её слышали не только домашние, но и другие гости из общества. Всё больше семей отдалялись от Беннетов, всё реже приглашались они в Мэритон на общественные балы.

Напряжение нарастало. Мэри ничуть не удивилась, когда мисс Лиззи собрала чемоданы и уехала с роднёй в Озёрный Край. Брат хозяйки, мистер Гардинер с супругой давно мечтали посетить эти места, да вот собрались! Лиззи они пригласили составить им компанию, а Джейн предстояло заменить их.

Так что скуку Лонгборна и уединение кухни теперь часто нарушали четверо маленьких племянников и племянниц миссис Беннет. Вместе с двоюродной сестрицей, доброе сердце которой они пленили моментально, они надолго уходили в поля, гуляли по перелескам и частенько забывали прийти на ланч.

Джейн в этом случае выручали сэндвичи с холодной говядиной, с языком и с огурцом, что в корзинку для пикника упаковывала кухарка. Мальчишки лазали по саду и лакомились зреющими вишнями, девочки чинно следовали их примеру, очищая огуречные плети от плодов. Для всей немногочисленной прислуги настало время, когда значительная часть забот падает с плеч.

Тёплыми летними вечерами камины не топили, а значит, и утренняя их чистка и вынос золы откладывались на ненастные дни и редкие пасмурные вечера. Меньше стало и сажи, что оседала на всех поверхностях и которую обычно отряхивали с деревянных панелей стен веничком из петушиных перьев. Значительно убавилось стирки и прачка более интенсивно помогала на кухне, заготавливал впрок дары садов и огородов.

Мэри усердно занималась математикой, осваивая всё новые вершины экономики, изучая книги и брошюры, выпускаемые для фермеров. Она больше узнала о трёхполье, о методах борьбы с садовыми и овощными вредителями и о способах сохранить урожай до следующего сезона. Мисс Хилл решила не мешать ей и одобрила эксперименты по удобрению древесной золой картофельных полей и обработке настоем на мыле и чесноке кустов чёрной смородины. И всё усерднее хвалила девушку перед миссис Лукас, с интересом заглядывавшей не только в гостиную, но и в службы.

Сколько коровы дают молока, сколько сыра сложили в закрома, как поживают тонкорунные овцы, как у мисс Хилл получается так отлично откормить птицу? - Её интерес был искренним и понятным. Само собой разумелось, что все полученные сведения и слухи немедленно отправятся с ближайшим письмом Шарлотте Коллинз. Но и из этого интереса мисс Хилл хотела извлечь пользу, готовя место для своей преемницы и ученицы. Время текло неторопливо и спокойно. Тем неожиданнее и ужаснее оказалась буря, разразившаяся над головами всего семейства.

Эта сладкая - сладкая месть. Сказать, что жизнь Машеньки переменилась - это ровным счётом ничего не сказать! Она хладнокровно обдумала со всех сторон предложение своей благодетельница и пришла к выводу, что выхода иного, кроме как согласиться с предложением Анны Павловны Каменской, у неё и нету вовсе.

Куда она пойдёт с вольной своей грамотой? Без копейки денег, без родни и знакомых в этом уезде и даже губернии. Максимум - пешком до ближайшего города, где станет жертвой проходимцев или скучающих купчиков - лавочников. А то и в бордель продадут, порвав предварительно грамоту, предварительно натешившись с ней в ближайшей подворотне.

Можно было написать письмо Благодатским, да барыня наверняка так и сделала. Но вот незадача - зачем мелкопоместным дворянам какая-то девка вольная, пусть даже и из их прежней дворни? Да ещё собственные деньги на неё тратить...

С глаз долой - из сердца вон! Но и сразу соглашаться было боязно. Чувствовалось в этой сфере нечто такое... Запашок неприятный, навязчивый. Не откладывая, решила Машенька выяснить, в чём тут подвох. И для расспросов пошла к старушке-нянюшке графов Каменских, из милости живущей в небольшом домике с видом на сад.

- Ох, голубушка моя, дело-то давнее, да дурное. Никак барыня покойному барину отомстить воспитанницей пожелала. Око так сказать, за око!

Странным был наш барин, Михаил Федотыч. Редкого образования человек, он интересовался архитектурой и литературой, математикой и геометрией, музыкой и тиятром. И жесток был без меры. На свои средства книжку издал - поэму «Душенька» сочинителя Ипполита Богдановича. Сам стихи писал. Ох, душещипательные! Их даже на музыку положили и в его же тиятре мы исполняли. Я ведь в юности тоже и пела хорошо, и танцевала Психей разных с Евридиками. А ещё он тайны пирамид изучал и ходы тайные под Сабурово копать велел, тут всё под ногами нашими ими изрыто.

А ещё был он настоящим большим барином того времени, позволявшим себе все, что его богатство, звание, положение в свете могли доставить ему к удовлетворению его прихотей и к наслаждению материальной жизнью. Не одну девицу бабой сделал.

Женился государь наш в 1769 году на княжне Анне Павловне Щербатовой из-за её приданого и связей. Она же в сродстве с канцлером графом Н.П.Румянцевым и действительным тайным советником I класса князем С.М.Голицыным состоит. Это тебе, голубушка, не хвост собачий. Это Фамилия! А хороша была барыня, как королевна сказочная!

Жениться - то он женился, да сердце его в деревне осталось. Девка простая сердцем его и душой безраздельно владела. Что хочешь он для неё сделать мог, вольную грамоту, эвона как тебе давеча, ей выписал. Да она её хрясь - и напополам рванула. Сказала, что в крепости родилась, за крепкой фамилией как за каменной стеной. А на воле её всякий обидит. Да и чадо она уже к тому времени ждала. Куда ей на волю с байстрюком?! Петр Михайлович Каменский-Менкасский тут и вырос на правах воспитанника батюшки своего. На глазах у законной жены и рядом с братьями, Сергеем и Николаем. И мать его в этом же доме проживала. О происхождении своем всё Пётр знал, да изменить ничего не мог. Указом 24 сентября 1801 г. ему по просьбе отца пожаловано было дворянство с именем и гербом Каменского, но без графского достоинства.

До генералов, как и его братья единокровные дослужился, сватался к Варваре Петровне Лутовиновой, которая после развода живёт в его доме. (Есть версия, что он был отцом старшего брата И.С. Тургенева. Но этого уже не проверить, метрические книги погибли в пожарах.) Обучался математике, истории, географии и физике. Умён, хитёр и дальновиден.

В службу вступил 25 января 1804 г. юнкером в кирасирский полк, эстандарт-юнкер (7 апреля 1804 г.), прапорщик лейб-гренадерского полка (7 сентября 1806 г.), подпоручик (23 октября 1806 г.), за отличие, оказанное в сражениях против шведов, произведен в поручики (12 декабря 1808 г.), произведен в штабс-капитаны за отличие в сражениях против турок (26 июля 1810 г.). С 25 мая 1808 г. в действующей армии в Финляндии в походах против шведов

С 4 марта 1810 г. и в 1811 г. будет находиться в Молдавской армии в походах и сражениях при Николае Михайловиче Каменском. В 1812 станет адъютантом адмирала графа П.В. Чичагова при Березине, капитан (21 февраля 1813 г.), майор (15 сентября 1813 г.), подполковник (3 марта 1813 г.)

Уж точно не за красивые глаза такой карьерный рост! И всегда был рядом с младшим единокровных братом, Николаем, с которым очень сдружился.

Не могло это не тревожить Анну Павловну. К тому времени у барина много других полюбовниц было. Она, бедняжка, такого к себе отношения не стерпела и уехала ещё в 1800 году ко Двору. Статс- дамою была все эти годы при Императрице. А потом и барина братец очередной Психеи топором порешил.

И вот какую же интригу барыня с тобой в главной роли задумала? По лезвию ножа пойдёшь, девка! По самому краешку. Никому не верь, бумаги вольные свои схорони так, чтобы и духу о них никто не ведал. Пачпорт всегда при себе имей и компию с него сыми в уездном суде - спокойствия ради.

Чует сердце моё - не всё так благостно, каким кажется. А может, и вправду сжалилась над тобой барыня и на волю, как птичку отпускает, токмо крылышки тебе репетициями укрепить изволила. Кто их, богатых да знатных, блажь разберёт. Может, отступилась она от Петрушки, да для какой иной миссии тебя готовит. Не зря про языки иноземные баяла, ох не зря. Берегись, девка, о своем благополучии думай, да деньгу копи. Без деньги и давеча и нонеча никуда.

Поговаривают, что над всем родом Каменских лежит давнее проклятие, от которого они с ума сходят. Кто его наложил и как снять его - никому неведомо. Может, твоей судьбой барыня судьбинушку своих сыновей у Судьбы выкупить желает. А всё одно, в опасное дело ты нос сунула. Да только время покажет, какая тебе дорожка выпадет.

Глава 5

А вы не задумывались, как относились современники Джейн Остин к раннему половому созреванию? Ведь именно благодаря ему Лидия Беннет пала жертвой роковой страсти. Именно ему, а не отсутствию воспитания, строгого контроля и вседозволенности. Вы удивлены? А соплеменники мисс Остин и ещё много-много лет спустя искали причины такого поведения девицы - литературного персонажа и ей подобных реальных девиц вовсе не в психологическом климате семьи, не в огрехах воспитания, а совсем в иных реалиях.

Во всём виновата...музыка!

«Независимо от того, что стимулирует эмоции, это приводит к противоестественно ранней половой жизни. Поздние часы, детские праздники, газеты с «кричащими заголовками», любовные романы, драма, танцевальный зал, разговоры о прекрасном, любовь – все это создает атмосферу более зрелого возраста, которая столь часто и с неосторожностью появляется в детстве.

Она ускоряет ход событий, превращая девочку в женщину. Особый акцент некоторые врачи делают на силе музыки, которая пробуждает дремлющие страсти, и по этой причине выступают против как слишком общего характера любви ко всему музыкальному, так и серьезного культивирования её в детях» .

Джордж Нэфейс «Физическая жизнь женщины: советы девицам, женам и матерям" за 1888 год. ...78 лет спустя после происходящих событий...

А вы не знали?!

А ещё детские игры, шалости, бег, скачки езда верхом на лошади, танцы, театр...и многое другое. Но особенно - теплые ванны. Всё вышеперечисленное, по отдельности и вместе взятое, приводит к раннему половому созреванию девушки, распущенности и падению. А вовсе не папино игнорирование и мамино попустительство стали виной того, что летом от семью Беннет пришёл СКАНДАЛ и от них отвернулись все! Эх, не использовал доктор Беннетов ледяные ванны, а они прекрасно лечат истерию. И я не шучу!

У старшей и младшей Беннет хороший доктор тех лет неизбежно бы нашёл одно заболевание - истерию, и прописал ванны со льдом, пока дамы не подхватили чахотку. До электрошока и душа Шарко Британия пока не дожила, но будет и такое для лечения половой истерии.

Первой ласточкой стало письмо от полковника Форстера.

Августовский вечер плавно перешёл в ночь, и семья Беннетов отправилась отдыхать. Мэри ещё раз по совету мисс Хилл обошла весь дом, проверяя,заперты ли окна на задвижки и все ли двери на запоре. Везде ли погасили свечи, а в камине - ни единого тлеющего уголька. Что мистер Беннет потушил свою трубку, а кухарка прочно заперла снедь и алкоголь в буфете. С чувством выполненного долга она уснула, едва голова в простом полотняном ночном чепчике коснулась подушки.

Часы в холле пробили полночь, когда на гравиевой дорожке, огибающей Лонгборн, загремел конский топот. Мэри не стала ждать звонка и быстро оделась, накинув халат из простого сукна. Лошадь ещё храпела у входа, роняя пену с удил, а Мэри уже растворяла двери неприятностям. У хороших вестей совсем иное обличье

Едва не падая из седла от усталости и волнения, верховой в алом мундире передал спустившемуся вниз хозяину конверт.

Мистер Беннет, в ночном колпаке и шлафроке, засветив свечу, самолично проводил нежданного вестника в кухню, где по его указанию Мэри налила ему добрую кружку эля и угостила изрядным куском пирога - утолить голод и жажду с дороги. А едва начав читать, хозяин и сам был вынужден приложиться к кружке - так сильно у него закружилась голова и заколотилось сердце.

Пока убитый горем отец приходил в себя, капрал шепнул Мэри причину ночного переполоха. В самых кратких и сухих выражениях полковник извещал отца, что его малолетняя дочь, порученная заботам и попечению полковника Форстера и его супруги, бежала в Шотландию, в местечко Гретна-Грин, чтобы сочетаться браком с лейтенантом Уикхэмом.

Не уследивший за шустрой девицей, которой ещё даже не исполнилось шестнадцати лет, полковник во всём винил себя. Но его занятость делами полка и службы в приморском городе вовсе не оставляла ему времени на контроль за гостьей. Его супруга, поражённая в самое сердце коварством офицера и легкомыслием подопечной, слегла с нервным припадком.

Мистер Беннет при чтении этих строчек почувствовал приближение подобного припадка к нему самому. Понимая, что мятными каплями тут не отделаешься, несчастный отец дал волю гневу. Вся тяжесть упрёков (и пара тумаков - это я ещё сииильно преуменьшила масштаб побоища из уважения к нежным чувствам автора - Д.О,, о таких сторонах жизни великосветского общества не повествующей) выпали на долю спустившейся на шум встревоженной миссис Беннет. Когда припудрены все синяки, можно и глазками так в сторону "зырк" и ресничками: "хлоп- хлоп- хлоп".

Слуги от шума, гвалта и воплей миссис не могли не пробудиться и не погреть уши, как бы Мэри не отправляла их по комнатам. Ночной чепец и сорочка до пят из грубого хлопка вкупе с халатом на Мэри не давали ей возможности замёрзнуть в промозглом коридоре, где гуляли сквозняки. Зато позволили утихомирить разъярённого хозяина и зайти в комнаты скандализованных мисс.

На мисс Джейн не было лица, мисс Китти радостно, но несколько растерянно ухмылялась, мисс Мэри просто сонно хлопала глазами, не осознавая всего трагизма произошедшего. Маленькие Гардинеры просто громко рыдали на четыре голоса, разбуженные шумом и общей тревогой.

Осознав, что причина переполоха невозможно скандальна, что поспать эту ночь ей вряд ли удастся, Мэри сама растопила печку и поставила на огонь чайник. Пока вода грелась, она навестила мисс Хилл , коротко рассказала новости и забрала ключи от погребка, где хранились горячительных напитки. Плеснув изрядную порцию бренди в чай миссис и добавив на поднос рюмку с чистым напитком, Мэри поднялась в спальню хозяев.

Вы согласны, что ничто так не останавливает скандал, как хороший коньяк?

Ибо нечего тут! Девчонка уже сбежала, письма о скандале уже написаны всеми, кем только можно. Всё уже рухнуло! Спасаем оставшееся. Как это ни странно, но коньяк помог. Все успокоились и даже смогли поспать пару часов до рассвета. Но спрятать погубленную репутацию в Англии немыслимо. Мэри утром передала бразды правления домом и челядью в руки опытного капитана и сама предпочитая с куда большей радостью выполнять чёткие и разумные поручения, чем самой возглавить действия команды на тонущем корабле.

Уже к вечеру к ней прибежал младший братишка с запиской, в которой батюшка в самых жёстких выражениях требовал её возвращения под родительский кров. Непорочная девушка, оставаясь в опороченном подобным скандалом доме, роняет и собственную репутацию. Закапанное слезами непокорной дочки письмо с отказом отправилось домой, а Мэри заработала ещё одно очко в глазах невозмутимой экономки. Не они первые, не они последние, но о себе подумать надо! И мисс Хилл отправила батюшке Мэри собственное послание, в котором уверила взволнованного отца, что его дочь находится в полной безопасности и под её неусыпным контролем. Однако, понимая его беспокойство, предлагает перевести Мэри на подённую работу, правда, это сильно скажется на её заработке, зато душа отца будет спокойна.

Разумеется, тот отказался. Скандал и побег блудной дочери всё же случился не в Лонгборне, а в Брайтоне, парочка наверняка поженится, а денежки счёт любят. Да и Мэри получила отменное воспитание, не то, что эта вертихвостка!

Лонгборн замер, как в осаде. Никто не приезжал с визитами, никто не писал ободряющих писем. Китти получила записку от подруги, к которой был назначен дружеский визит, с отменой встречи из-за внезапного недомогания. Миссис Беннет металась по дому, сокрушаясь, что нет времени и возможности сшить для Лидии подобающее подвенечное платье. Мистер Беннет в прострации сидел в библиотеке, не в силах сделать хоть что-то. Зато Китти, на свою голову, расхвастался, что одна всё знала, и побег Лидии для неё вовсе не новость и вообще непонятно, из-за чего все так всполошились! Она перестала молоть чепуху, как только отец поднял на неё глаза - столько боли, столько горя в них было, столько отчаяния и безнадёжности, что, разрыдавшись, Китти убежала в свою комнату и рыдала в подушку.

Но долг есть долг и обязанность известить родственников безропотно взяла на себя Джейн. Письмо с благодарностями полковнику Форстеру, тётушке Филлипс с разъяснениями, и полное новостей, тревог и чаяний - Элизабет. Уж Гардинерам она сообщит всё, что можно, в максимально тактичной форме. Поместье погрузилось в вакуум безнадёжного отчаяния и отчаянной надежды. Писем от мистера и миссис Уикхем не было.

Тяжело в учении - легко на бале. Долгое лето, отданное Ея Величеством для поправки здоровья и отдыха статс-дамы Анны Павловны Каменской в Сабурово миновало. Когда самым краем глаза она увидела вспыхнувшее за спиной пламя, у ней и сил, и голоса что-то кричать не оказалось. Не глядя, куда бежит, она рванулась вперёд от жара, охватившего спину и почти упёрлась лицом в стену, когда на спину, объятую пламенем, обрушился вал ледяной воды.

Худенькая, как тростинка, девушка держала в руках здоровенную бадейку, из которой на драгоценный паркет падали последние капли. Тут же в комнаты матери ворвался Сергей и устроил форменное безобразие. В результате чего Мария получила явное повреждение головы и огромный синяк на пол лица, а она сама - возможность понаблюдать за интересным персонажем.

Её до крайности изумили явные, хотя абсолютно неразвитые таланты девушки: плавность и изящество движений, лёгкая поступь, непосредственная грация и открытый взгляд. И волшебной красоты голос: сильный, глубокий, с волшебной звенящей хрусталинкой. Несомненно, прежние хозяева не держали дворовых в страхе и ожидании телесных наказаний за малейшее самовольство, как поступал Михаил Федотыч. Но и талантов их творческих не развивали. Не театралы, одним словом! А жаль.

Или, на её счастье - не жаль. Вся волшебная работа по превращению этой куколки в бабочку будет принадлежать ей, графине Каменской. И благодарность этой самой Маши, когда она осознает, какие пути для неё откроются стараниями благодетельницы. КАК она смотрела на Сержа, оглушённая ударом! Как оскорблённая в своих правах королева. Вот тут-то и пришла Анне Павловне идея использовать явные Машины таланты. Театральную выучку от истинного врождённого изящества при Дворе распознают моментально, изящество Маши, плавные движения были не наигранными, природными. Как и взор, прорывающихся сквозь привычную маску дворовой чернавки.

Вот только вбитые с босоногого детства привычки придется искоренять: сведённые "калачиком" плечи, опущенная голова, появляющаяся сутулость, робкий взгляд исподлобья. Ну да горе - не беда, начали, не откладывая. Проще всего - с осанкой. Две жёрдочки гладко оструганные, легли привязанными от затылка до копчика и по плечам. Корсет самой Анны Павловны времён матушки-императрицы Екатерины Великой. В этой жёсткой клетке сутулиться при всём желании не выйдет.

Машенька уже взвыть была готова, но вспомнила юных барышень, над учёбой которых когда-то сама посмеивалась. С такой же крестовиной за плечами те ходили по одной досточке пола, а жестокий учитель танцев потом с ней танцевать их заставлял.

Вот и пришло время кошечке проливать те же слёзки, что и мышкам давеча. Сама босоногая в рубашке да сарафане выросла, а барышни с детства в корсеты затянуты - привыкли. И ты привыкаешь, коли жить хочешь, а не выживать! Сцепив зубы и мило улыбаясь, Маша училась управляться за столом с великой массой столового серебра. Прежде ей доводилось его чистить у Благодатских, но с запасами Каменских столовое серебро первых Машиных хозяев и сравнивать нельзя.

На 60 пудов серебряной посуды было в усадьбе Сабурово: вилы-вилки-вилочки - для салата, для фруктов, для мяса, для рыбы, для устриц (это ещё что за напасть?!), для лимонов. Та же история с ножами и ложками - от крошечных кофейных до здоровенных черпаков. Блюда для фруктов, птицы, мяса, дичи и супницы самых разнообразных форм и объёмов. Цельная комната дорогущего фарфору. Кипы вышитого льняного белья, скатертей да салфеток. И пользоваться всем этим надо легко и непринуждённо. И правильно!

Теперь Маша почти круглые сутки находилась при графине. Обучение останавливалось только с отходом ко сну и начиналось с пробуждения. Труднее, чем держать осанку даже кружась в мазурке и польке, ей пришлось с пробуждением.

Привычка вставать с рассветом искоренялась самым жестоким образом - ей завязывали глаза. Постепенно привычка ложиться почивать, когда заря утренняя небосвод раскрашивает сказочными цветами взяла верх над многолетней сутью дворовой крепостной. Самым сложным оказалось умение постоять за себя. Острословие, едкость замечаний и злоязычность при максимальной вежливости и показном участии - высший пилотаж острословия и остроумия придворных дам. Научиться этому ой как трудно!

Анна Павловна изобрела метод максимальной заинтересованности в уроке - финансовый. Не заплакала, не заалела щеками, не опустила глаза при явном оскорблении - пятиалтынный. Усмехнулась с явным превосходством, задала вопрос неожиданный, заставила растеряться - полтина. Сумела ответить быстро и остроумно - рубль серебряный, смогла ответить остротой на остроту, да так, что задела самые болезненные скрытые от всех глубины души - червонец! И всегда неожиданно: то на прогулке, то за вышиванием, то во время пения у рояля.

Чего Машенька осилить так и не сумела пока, так это музицирования. Немудрено, с наскока этому не научишь, да по задумке Анны Павловны это и не к месту будет. Слишком хорошо - тоже нехорошо. Подозрительно! Так и миновало лето, пришла пора закладывать поезд до столицы. Императрица ждёт!

Глава 6

Любовь делает домик замком, но увы, не навсегда. Мистер Беннет "Marry in haste and repent at leisure." – женился на скорую руку, да на долгую муку. Именно так охарактеризовала однажды матушка Мэри положение дел в семье её хозяев. А потому, как пуганая ворона, по её же меткому замечанию, что куста боится, мысленно шарахался от темы замужества дочерей, как чёрт от ладана. (Ой! Как неожиданно получилось, сплошные идиоматические выражения). Очарованный юной живостью, сиянием глаз, тонкой талией и лёгким сарказмом замечаний он женился, мечтая о жене мудрой, а получил...

Теперь Мэри понимала, что мистер Беннет построил замок семейного счастья на песке. Но в том, что нет у замка фундамента с крепкими подвалами, полными добра, виноват только он сам. Как бы ни кичился он своим тактом, начитанностью и мудростью за амбициями его мало оказалось простой житейской мудрости.

Спрашивается, уж коли не нашел папенька пяти дочек возможностей скопить деньжат на приданое для каждой, так хотя бы мужа подходящего дочкам сыщи! Достаточно одного - остальные подтянутся - замечено, что мужики джентльмены, как караси и карпы, ходят стаями-косяками. Один в сеть попал, так и товарищи ту да же лезут. Тут их и брать за жабры! У мудрого отца всегда есть, чем прижать потенциальных женихов. Было бы желание и чуточку хитрости.

Но нет! Мистер Беннет корчит козью морду и умывает руки, прячась в библиотеке и насмехаясь над потенциальными женихами, в обществе - даже над собственными дочерьми. И в присутствии дочек - над супругой - последний нюанс Мэри очень не нравится. Но кто бы её мнения спрашивал!

Дочки, особенна вторая, сарказм папеньки впитали и переработали на свой лад, хорошенько сдобрив отцовский цинизм толикой уксуса едкой насмешки и горчицей высказанной вовремя, с милой улыбкой, острОты, доставшейся от матушки. А какому мужчине понравится жена, которая его, простите за современный сленг, отменно троллит?! Так что все ухаживания за мисс Лиззи заканчивались, едва начавшись. Как советует та же островная мудрость - Keep your eyes wide open before marriage, half shut afterwards. – Гляди в очи до брачной ночи, а после — прищуривайся.

Какие верные замечания у британцев, очень на наши похожи. Как будто и нет между нами всей Европы вкупе с Проливом и непонятной ненависти заодно, на зависти замешанной.

Гроза над миром собиралась не спеша, исподволь. Гром грянул в воскресенье вечером, и Мэри была благодарна матушке за её невмешательство, они вместе и батюшку уговорили не вмешиваться. Пока приличия позволяют, Мэри останется в оскандалившемся скандализованном поместье. Так проще узнать новости и можно вовремя уйти с хорошими рекомендациями или вырасти в иерархи слуг.

Оказывается, напуганная побегом Лидии миссис Форстер, супруга полковника, всем в Мэритоне написала письма, в которых в красках живописала распущенный характер самой младшей мисс Беннет. Тем самым снимая с себя всю ответственность за безрассудное поведение подростка. Как ни крути, а Лидии всего 15 лет! И, пригласив её с собой в Брайтон, юная миссис взяла на себя и ответственность за нравственность и благополучие девушки.

Девушка из хорошей семьи , веселая, юная, непоседливая, с ней нескучно, пока мужа нет дома. Полковники британской армии тоже похожи на домовых - появляется в темноте ночи, прогремит на кухне кастрюлями и исчезает с первыми лучами зари. Итак, письма легкомысленной полковницей написаны и разосланы воскресной дневной почтой. Выяснилось, что Лидия исчезла вечером субботы. В воскресенье днём полковник отправил Беннетам письмо с нарочным. На следующее утро он отправился к опозоренной семье лично. Справки, наведённые им среди подчинённых, демонстрировали страшную картину позора и падения не только Лидии, но и всей семьи.

Получив нагоняй от шокированного мужа, миссис осталась дома, оплакивая собственное реноме, погубленное вздорной девчонкой и собственным легкомыслием. В Брайтоне они, как ни крути, развлекались вместе, и позорное поведение одной легло тёмным пятном на репутацию другой.

Мэри, отворив для полковника двери Лонгборна утром понедельника, пыталась сохранить лицо, но угрюмый вид военного вселил в её сердце ужас. В гостиной, куда она сопроводила гостя, уже собралась вся семья. Мэри не нашла в себе воли отойти от двери. Подслушивать грешно, но узнавать новости из вторых рук - это выше её сил. Первым делом полковник передал мистеру Беннету записочку, написанную Лидией его супруге. В ней сообщалось, что молодые люди отправляются в Шотландию венчаться. Легкомысленное и пустое, оно прекрасно иллюстрировали характер юной мисс. Затем сухо и официально мистер Форстер уведомил шокированную семью, что мистер Уикхэм о планах о предстоящем браке с друзьями не говорил, и в Гретна-Грин ехать не планировал.

Что он хотел скрыться от кредиторов - известно, а об отъезде вместе с ним мисс Лидии Беннет узнали только после поднявшейся суматохи. Их путь удалось отследить до Клэпхема, где пара пересела на дилижанс до Лондона. Далее их следы теряются, хотя все крупные почтовые станции ближайших к Лондону городков были опрошены.

Полковник вынужден подать командованию бумагу о дезертирстве лейтенанта Уикхэма, он весьма сожалеет о поступке мисс Лидии, но ответственность за её безнравственное поведение брать на себя отказывается. И откланивается! Он сомневается, что свадьба состоится, и семье надо готовиться к худшему.

Мэри, затаив дыхание, слушала у приоткрытой створки, рядом застыла, прижав руки к пышной груди, кухарка. Мисс Хилл нашла в себе мужество войти в комнату и теперь давала полуобморочной хозяйке нюхательную соль.Мисс Джейн тихо плакала, Китти удостоилась жестокой выволочки за молчание о столь серьёзных вещах, Мэри попыталась найти подходящую случаю цитату, но не сумела.

Полковник удалился, расстроенный и подавленный настолько, что не заметил, как самолично отворил входную дверь! Но уйти ему не дали. Мистер Беннет уговорил его повременить и отправиться искать беглецов вместе, хотя полковник уже во вторник к вечеру должен находиться в расположении своей части. Мэри, повинуясь, кивку мисс Хилл, по чёрной лестнице быстро поднялась в комнату хозяина и упаковала дорожный саквояж. Лишняя пара чистых рубашек никогда не помешает. Тем временем заложили коляску, взнуздали лошадь полковника, и мужчины растаяли в тумане, окутавшем Лонгборн.

Ignorance is bliss. Неведение – это благословение. Точнее и не скажешь! Счастливая Лиззи узнала обо всем только через два дня...

Авось, Небось, да Как-нибудь. Маша смотрела в серебряное озеро старинного зеркала и не верила в происходящее. Где потерялась та маленькая замарашка с босыми ногами и белобрысыми косичками, прикрытыми платочком, что неслышно бегала по светёлкам господского дома в Отрадном, не смея поднять глаз?Авось.

Из серебряного омута, загадочно поблёскивающего отражённым светом свечей, перемигивающихся в хрустальных люстрах, на неё смотрела незнакомка. Высокая, с горделивой осанкой, неожиданно надменная. Серые глаза в обрамлении светлых ресниц, светлая, почти прозрачная кожа. Длинные косы, убранные в модную причёску, отливали в сумраке холла светлым золотом на прихотливо завитых локонах. Золотистый мигающий свет десятка свечей делал незнакомку в стекле эфемерной и таинственной, превращая в драгоценную корону золото волос.

Прямой взгляд человека, которому нечего бояться, вот что было самым непривычным в ней. Так смотрят графини и княгини, но графинюшки и княжны так смотреть ещё не умеют. Это приходит с возрастом, с осознанием своего места в сложной иерархии придворных интриг и Света. Молодость так наивна и пАдка на авантюры. У незнакомки, несмотря на её молодость, был взгляд особы если не искушённой, то много повидавший, знавшей цену дружбе и предательству. И знавшей цену себе самой. И эта гордячка - та девчонка, что выросла в горнице мелкопоместной дворянки Евпраксии Алексеевны Благодатской?

Вышивала у окошка в лучах скупого вечернего солнца, чесала пятки благодетельнице, сопровождала на занятиях математикой, словесностью, танцами и языками её дочек только для того, чтобы вовремя подать свежеочиненное перо, заточить карандаш, подать бумагу и вытереть споро разлитые чернила. Кто же знал, что цепкая память за этим высоким лбом так легко усвоит все науки... И первую из наук - притворство, умение держать лицо, ничем не выдавая смятения, радости, гнева и особенно - страха.

Первыми уроками стали уроки театрального мастерства в Сабурово. Взбалмошный хозяин, Сергей Михайлович Каменский, как раз был в России в коротком отпуске по лечению старых ран перед новой компанией на Турецком фронте. Ему понравился голос Марии в бытность его на Липецких водах. Он приобрёл талант и отдал его мастерам-педагогам своего домашнего театра.

Лучшим мотиватором стараний в постижении актерского мастерства и отличной учебы были плёточки, что в изобилии висели на стеночке за декорациями. Во время репетиций и уроков барин любил тишком пробраться в классы, скрытый полумраком и ворохами декораций, он внимательно присматривался к артистам и замечал, как реагируют на требования педагогов. И ежели видел небрежение, леность и равнодушие, то плёточки самолично в дело пускал.

Страх Маша потеряла, когда увидела горящую барыню, а потом получила затрещину за то, что потушила её, как принято в деревне. Но Маше театр нравился! Нравился запах старого дерева и пыльных тканей, завораживали её переливы собственного голоса, умноженные волшебной акустикой зала. Нравилась сама переменчивость ролей. Возможность "примерить" на себя чужую жизнь и судьбу.

Небось. Кто она сейчас: Медея - волшебница, дочь царя Колхиды Ээта и океаниды Идии, племянница волшебницы Кирки, только что убившая соперницу и собственных детей? Гневная, равнодушная внучка пылающего Гелиоса, осознавшая своё превосходство над смертными или Клеопатра, все потерявшая и уже принявшая яд? А потому равнодушная и спокойная, недоступная насмешкам и оскорблениям.

От того, кто она, зависят её поведение и ответы на каверзные вопросы. А они будут обязательно. Всем при Дворе вдовствующей императрицы интересно, кто эта загадочная немногословная девушка, смешно коверкающая русские и французские слова.

И даже немногие из знающих английский язык отступились с вопросами, ибо ответы её были правдивы и немногословны: Родилась и росла в Англии, в маленьком поместье в Хартфордшире (Бог его знает, где оно находится). По достижению возраста 10 лет осталась без матушки, и увезена была папенькой в Турцию, где тот держал торговые дела. Да вот случилась война, папенька сгинул невесть где, а девушка попала к русским, командовал которыми граф Каменский.

Так мисс Мэри Гуднесс оказалась под крылышком графини Анны Павловны Каменской. Ежели у кого возникают какие-либо вопросы по поводу ея благонадёжности, вероисповедания или происхождения, то госпожа графиня ответит вам на них более полно, чем бедная английская девица. Учит, бедняжка, язык новой родины и французский - язык придворный.

Как - нибудь. А пока главной обязанностью Машеньки было незаметной тенью скользить по коридорам Павлова. Присутствовать на раутах и балах малозаметной девушкой из толпы и прислушиваться. Кто говорит и о чём говорят. Запоминать лица, имена и интонации людей, осаждающих приёмные.

Перед ней, практически немой по мнению придворных, офицеров и знатных дам, чего стесняться? Ходит красивая, статуя-статуей, бесстрастная лицом при самых пошлых шутках, отпускаемых в её адрес и тайных сплетнях из-за границы или из альковов Императрицына двора, соперничуещего с двором императрицы-матери. Мария Фёдоровна и Елизавета Алексеевна хоть и не были допущены к делу управления Империей, но советы давать любили обе. И ревновали к вниманию венценосного Александра, сына и супруга.

А потому знать, что говорится и какая каша варится в Зимнем, было ещё одной непростой задачей для Мари. Одевшись прислугой, могла стать Машенька одной из многочисленной дворцовой челяди, кои и сами не знали, сколько их и в чем чьи обязанности. Скрыться среди сотен работников, обслуживающих дворец для девушки благородной - непосильная задача, а Машенька просто сбрасывала маски и становилась самой собой.

Настоящей, подлинной, живой.

Глава 7

Мы все - притворщики. Разница лишь в том, лжём ли мы самим себе. Лонгборн с отъездом хозяина опустился на самое дно отчаяния. Мэри ходила по пустому поместью, и не представляла, что ещё может уготовить жизнь отчаявшейся семье.

Если брак Лидии состоится, то о скандале со временем говорить перестанут, лет эдак через 10. А если нет, то у семьи, желающей сохранить остатки рушащейся репутации, есть один-единственный, жестокий, но необходимый шаг - отречься от дочери!

Волей-неволей Мэри задумывалась и сравнивала две их судьбы. Она всего на полгода старше мисс Лидии, но сколько всего интересного уже было в её жизни. Была тихая и тяжёлая жизнь на ферме, где помощь даже самых маленьких рук никогда не бывает лишней. Задать корма свиньям или на птичнике наполнить водой поилки и кормушки может даже пятилетний малыш. А уж когда её взяли работать в Большой дом, то радости не было предела. Со стыдом вспоминала Мэри случаи мелкого воровства, которое едва не стоило ей места! Она исправилась, остепенилась, выросла в своих собственных глазах и в глазах экономки. Ей стали доверять важные бумаги и поручения, расчётные книги уже не вызывают оторопи и ужаса.

А что Лидия? Маленькая звонкоголосая хохотунья выросла, но не изменилась ни на йоту.

Она не желала учиться ничему, а родителям было безразлично будущее девушки (нереально!). И матушке, и батюшке! Для старших дочек приглашали учителей (но не гувернантку - это из разряда сказки, милая мисс Остин), если и когда те изъявляли желание учиться, но младшие мисс такого рвения к учёбе не проявляли. Одна мисс Мэри увлекалась чтением, но предпочитала известные проповеди, а не научную литературу. Экономика, ботаника, география, история, литература, языки, музыка, рисование - всё это науки, доступные для изучения дамами в качестве развлечения, не больше! Место благородной леди - в гостиной или у музыкального инструмента.

Увлечение самой Мэри математикой и экономикой, в размерах поместья и производимой им продукции,⅝ не привлекало ни одну из дочерей Беннетов, но всё же младшие мисс выделялись своим легкомыслием. Но у горничной было желание расти, стремиться к большему, а к чему стремиться им, светским барышням, вся жизнь которых предопределена от рождения и до могилы?

Старшая, хорошенькая, как куколка, но и её красота оказалась невостребованной. Без звонких удобрений в виде наследства или приданого этот дивный цвет рискует завять в девичестве. А ведь ей уже 25 лет. Критический возраст. Недалеко от неё ушла мисс Элизабет.

Мягкий характер первой, чувство юмора второй и любовь к ним обеим Гардинеров обеспечивали будущим старым девам уютное пристанище в доме дядюшки. Мисс Китти и Лидия оказались оторваны от старших сестер возрастом и вкусами, но развитием их талантов никто не озаботился. И взрывоопасная смесь спеси, легкомыслия, безделья и культивируемой безнравственности принесла свои страшные плоды. Оказавшаяся в одиночестве в силу разницы ы возрасте между обеими парами сестёр, мисс Мэри нашла себя в музыке и книгах.

Только теперь Мэри с ужасом поняла, на краю какой страшной пропасти она сама оказалась, когда мисс Хилл застала её с теми пресловутыми жемчужными шпильками. Эти "мелочи" могли стоить ей не только места. Они могли привести её на то самое место, где теперь оказалась Лидия. Ею ведь тоже владело тщеславие, желание выделиться, иметь дорогие и красивые вещи, скопить себе на приданое любым методом, чтобы красавчик Сэм обратил на неё внимание. Он и обратил! И дело едва не дошло до помолвки, но благодаря безвестной собаке жестокий нрав Сэма раскрылся перед ней. Она сама прервала отношения!

Но ведь прОпасть уже была под ногами и только миг и прихоть экономки разделяли её жизнь. Ей дали шанс и она им воспользовалась. А что грозит домашней девочке Лидии? Ей хотелось внимания любви, обожания, веселья. У неё была добрая, заботливая и обеспеченная семья, жизнь, в которой не надо думать о завтрашнем дне, о протекающей крыше и голодном желудке. Но ей ещё хотелось приключений, как всякому сытому подростку в этом возрасте. (Голодный думает о другом).

И она совершила то, что общество не прощает - она отвергла моральные принципы общества, основополагающий из которых - родительская воля и девичья честь. Грешить можно, пока это остаётся тайной, и только после заключения брака, да многие так и делают, особенно в Свете! Но идти под венец положено целомудренной и за того, на кого укажут родители. Любовь - это вообще не про брак для людей благородных.

Одна в большом Лондоне, в руках мерзавца, задолжавшего уже не только всем торговцам Мэритона, но и в Брайтоне наделавшего долгов. Легкомысленная, неумеющая строить планов, продумывать логику поступков и соизмерять риски, она неизбежно падёт ещё ниже, увлекая за собой сестричек. И только отказ от падшей дочери, демонстративный и полный, может спасти семью от экстрадиции из общества всего семейства. Иначе их просто перестанут принимать в приличных домах.

Встречая их на улице, вчерашние знакомые должны будут перейти на другую сторону улицы! - иначе и их коснётся тень скандала - потакаете, мол, пороку и разврату. Перед ними закроются все двери. Приглашения погостить, прибыть на бал или к чаю, на именины или свадьбу? Увольте!

Что уж говорить о том, что предложений руки и сердца оставшимся дочерям просто не последует. В любом случае! Ибо никто не захочет связывать судьбу с семьёй, на которую пала тень такого грязного скандала. Ведь писем от мистера Беннета и самой Лидии нет, а значит, брака нет тоже! Страшный итог преступного легкомыслия матушки и невероятного безразличия и попустительства батюшки.

Сейчас миссис рыдает и бьётся в истерике, доводя до отчаяния старшую дочь. Больше всего её страшит будущее, в котором она уже видит дуэль между оскорблённым отцом и безнравственным дезертиром. Но её пугает даже не факт возможной гибели мужа, а то, что придётся убираться из Лонгборна. Какая мерзость! То, что мистер Беннет может вообще не найти беглецов, даже не приходить ей в голову.

И это дама почти 50-ти лет! Зрелая женщина, мать пяти взрослых дочерей, которая должна обладать известной долей жизненного опыта, хитрости, сметки и разумения. А ведь от этой своей самой любимой дочки мама пока не получила ни строчки!

Мэри даже не заметила, как за размышлениями привела в сияющий порядок все горизонтальные поверхности и медные детали интерьера. Пора уж и подкрепиться! Кухарка сегодня обещала приготовить что-то повкуснее, а у хозяек за этими волнениями аппетита ожидать не приходится. Кто знает, не придётся ли Мэри завтра просить расчёта, так хоть полакомиться отличной ветчиной и ростбифом под брусничным соусом?

Маленькая служанка большой политики обрела крылья. Многие из вас сомневаются в возможности такой метаморфозы, в которую я отпустила мою Машеньку. Позвольте напомнить, что это не прагматичная Франция, не легкомысленная Италия и даже не скупая Германия - это Россия! И её широкая душа всегда была и будет непредсказуемой. Анна Павловна Каменская была далеко не первой, кто вводил в высший свет Петербурга своих воспитанниц. Вот прекрасный пример: графиня Самойлова и две её воспитанницы. Вы видели их на картинах Брюллова.

Графиня Юлия Самойлова взяла на воспитание сразу двух девочек, вошедших в историю, как Джованнина и Амачиллия(Амациллия) Пачини. Но не всё так просто. Одна из них точно Пачини, дочь композитора и любовника графини. Вторая - невесть кто. И откуда она появилась ходят разные версии. Графиня обеспечила девочкам образование, воспитание и будущее. Они отплатили ей чёрной неблагодарностью.

Её хорошенькие воспитанницы удачно вышли замуж, Самойлова гарантировала им роскошное приданое и последующее денежное содержание. Однако к старости графиня разорилась - ей пришлось выплачивать третьему мужу, разорившемуся французскому графу, дипломату Шарлю де Морнэ, огромные алименты, и обе «дочери» взыскивали со старушки-«матери» обещанные деньги через адвоката. Самойлова скончалась в бедности в Париже.

И таких патронесс и патронируемых на просторах Российской Империи были десятки. Благородные дамы мягче и тррепетнее относились к иностранным сиротам, чем к своим соотечественникам. Взять на воспитание малютку - иностранца было модным, но тут уж ничего не изменить. Кстати, знаменитый Дантес тоже был воспитанником (и любовником) Геккерна! Так что не только дамы и девицы оказались в этой тёплой компании.

На длинном, свободном, но прочном шёлковом шнурке - именно так ощущала себя Маша. Вьётся он, невидимый и почти неосязаемый, за её спиной, но стоит проявить своеволие и непокорность благодетельнице, как смертельной удавкой стянет он горло, перекрывая кислород. А потому мягко и непосредственно Машенька плела свою собственную интригу. Узнавать новое всегда интересно, а сплетни - отличная зарядка для ума. Бесхитростный вопрос там, разыгранное недоумение здесь, и картинка наполняется красками, звуком, движением.

Не только Анна Павловна желала узнавать новости и слухи, но остальные были готовы за сплетни платить. Ни намека даже на оплату! Просто опущенный в карман девушки червонец делал её взгляд менее внимательным (или более - тут уж по ситуации). Драгоценная подвеска, жемчужина на тонкой цепочке - и юная англичанка, смущаясь и смешно перевирая звуки, рассказывает, как расстроили или порадовали её благодетельницу те или иные новости с фронта Турецкой кампании, смена фаворитки Бонапарта или новости из Австрии. И уж тем более - в каком уезде огромной Империи господином Аракчеевым планируются военно-крестьянские поселения, чтобы при случае продать казне подороже земли, не приносящие стОящего урожая.

А потом, в обязательном порядке - донести до ушей графини Каменской имена тех, кто так рьяно интересовался её симпатиями и антипатиями, экономическими и внешнеполитическими веяниями. Внимательно слушала Машенька сетования Анны Павловны на бездумное поведение Сената, внимающего одним советам Сперанского и отвергающего другие.

Александр I поручил Михаилу Сперанскому решить проблемы с экономикой и переустроить государственную систему.

Сперанский предложил запретить выпуск денег, начать экономить, ввести новые налоги и разработать новый таможенный тариф. Александр согласился с предложениями, но в 1810 году в оборот выпустили свежеотпечатанные деньги на сумму 43 миллиона рублей. Около 10% бюджета государства шло на содержание Двора. Экономия и новые налоги введены не были. В результате инфляция - курс рубля ассигнациями упал до 23 копеек серебряным рублём. Вина за кризис, разумеется, хотя и необоснованно, легла на Сперанского, что подорвало его репутацию и вызвало недовольства в Империи.

К тому же "континентальная блокада" Англии Бонапартом существенно ударила по экономике России, лишив её изрядного покупателя на рынке хлеба. Цены на зерно упали. Зато цены на ткани росли, именно из-за той самой блокады. Сопоставив факты, графиня приобрела ещё пару полотняных заводов, что существенно сказалось позже на её доходах. Полотно в 19 веке - это не только платья для дам и мещанок, это ещё и паруса - все флоты мира покупали русский парусный лён, парусину. Англия покупала лён в России и хлопок в Америке. Из-за блокады американский хлопок поплыл в Россию благодаря деятельности Русско-Американской компании.

И вот прекрасная новость: объявлен протекторат России над Абхазией! Прекрасный итог Русско-Персидской войны, длящейся с 1804 года. Уже вошли в состав империи Восточная Грузия, Гянджийское и Эриванское ханства. При дворе появились новые лица яркой кавказской наружности. Гюлистанский мирный договор с Персией будет заключён только в 1814 году. По условиям договора к Российской империи отходила значительная часть Закавказья: Карабахское, Гянджинское, Шекинское, Ширванское, Дербентское, Кубинское, Бакинское и Талышское ханства, Дагестан, Грузия, Мегрелия и Абхазия.

Россия получила исключительное право иметь военный флот на Каспии! Также по договору русские купцы могли свободно торговать в Персии, а персидские – в России. И хлынет шёлк через Россию в Европу, обрушив экономику Франции и начнутся погромы Лионских ткачей.

Как всё же циклична История!

Глава 8

Ход времён нельзя остановить, как и чужие языки. Мэри привычно исполняла свои обязанности горничной, хотя практически вся активная жизнь семьи Беннет прекратилась.

Проводив во вторник мистера Беннета вместе с полковником Форстером в Лондон, дамы разошлись каждая по своим комнатам, где и предались кто заботам о близких, кто унынью, кто безделью. Мисс Мэри, как всегда, выписывала цитаты из модных проповедей. Мисс Китти дулась на всех и вся и обижалась опять же на всех: тех, кто оставил её в скучном провинциальном Лонгборне и не дал повеселиться в приморском Брайтоне, тех, кто наслаждался поездкой в обществе тётушки и дядюшки, тех, кто занимался все эти дни с племянниками, и даже тех, кто спрятался в своём будуаре, беспрерывно жалуясь на мигрень и расстроенные нервы.

Мэри то и дело бегала в комнаты к миссис Беннет то с чаем, то с кофе, то с бульоном или бисквитами, при этом выслушивая бесконечные жалобы на отсутствие аппетита, разлитие желчи, невнимательность прислуги и равнодушие дочерей. Мисс Джейн безропотно выслушивала этот поток сознания бесконечных жалоб и сетований на судьбу, капала успокаивающие капли и старалась не замечать стойкий аромат отменного бренди, витающий в комнатах матушки.

В очередной раз встретив Мэри с чашкой бульона, прописанного доктором, она просто развернула служанку, и велела ей принести матери полноценный обед, с горячим супом и щедрым ломтём ростбифа.

Ухмыляясь, Мэри выполнила поручение мисс, а заодно пополнила запасы живительного успокоительного миссис, за что получила целый шиллинг. Плотно пообедав, расстроенная мать наконец смогла крепко уснуть. Наконец-то освободившись от хлопот с рыдающей матушкой, Джейн смогла всё своё время посвятить четырём маленьким кузенам и кузинам, находя в их безыскусной доброте и весёлых играх известное утешение.

Шли дни. Вот уже и пятница. Мэри не меньше других ждала новостей. Её батюшка уже не просто рвал и метал, он пришёл за разъяснениями к мисс Хилл.

Предусмотрительно оставив дверь открытой, чтобы не компрометировать старую деву, он самым серьёзным тоном потребовал объяснений, почему его честная и непорочная дочь до сих пор не получила расчёт. По Мэритону ходят слухи один страшнее другого, а члены семьи никаких объяснений не дают.

И тут, как на грех, по гравию подъездной аллеи затарахтели колёса подъезжающего экипажа. Её запылённый вид и кое-где заляпанные по самую крышу стенки, увесистые сундуки, привязанные на запятках, явственно говорили о том, что гости прибыли издалека. Малыши, первыми с верхних этажей разглядевшие карету долгожданных родителей, горохом ссыпались по ступенькам и уже нетерпеливо приплясывали на пороге. Мисс Джейн со слезами благодарности и облегчения расцеловал сестру и родственников. Мисс Хилл оставила Мэри с отцом, а сама руководила приёмом и размещением дорогих гостей.

Папаша Мэри, озадаченный поднявшейся суматохой и радостными восклицаниями, почесал в затылке и отбыл восвояси, уверенный, что раз к Беннетам по-прежнему приезжают гости, значит, не всё так страшно, как живописают кумушки в деревне. Самой Мэри было не до того: таскать чемоданы пришлось ей самой, так как конюх был занят лошадьми, а кучер - состоянием экипажа. Затем, пока родственники обменивались пустопорожними ахами-вздохами и сожалениями, она, не разгибая спины, развешивала и сортировала платье и бельё. Что-то незамедлительно отправилось к прачке, кое-что в починку, остальное требовалось почистить, проветрить и освежить. И догадаетесь, на чьи плечи легли эти заботы?

Так что сервировать и подавать гостям чай и лёгкие закуски с дороги пришлось мисс Хилл самолично. Допустить в такое время в гостиную младшую горничную - это всё равно, что идти с рупором по деревне, скандируя последние новости несчастного семейства. А новостей-то и не было! Писем от мистера Беннета и беглянки Лидии почта не приносила, кроме короткой записки от отца, прибывшей в среду. Он уверял, что добрался благополучно и наводит справки в церквях Лондона об оглашении брака. Пока никаких известий не было.

Жениться в Британии было непросто. И жених, и невеста должны достигнуть 21 года, иначе на брак требовалось разрешение родителей или опекунов. Беннеты такого разрешения, естественно , не давали дочери. Венчаться можно было только в церкви того прихода, в котором один из вступающих в брак прожил 4 недели.

Оглашение. За три недели до предполагаемого венчания в церкви прихода священник каждое воскресенье объявлял о предстоящем торжестве. Если брачующиеся жили в разных приходах/епархиях, оглашения совершались в обоих приходах. Если были люди, знавшие о том, что по каким- либо причинам законный брак невозможен, он мог непосредственно на самом венчании сообщить об этом. Скандал и разочарование!

Помните мистера Рочестера и мисс Джейн Эйр? Такие случаи были вовсе не единичными.

Покупка брачной лицензии. Ею позже воспользуется мистер Дарси, достаточно дорогое удовольствие, до 1814 г - 4 фунта. Лицензии выдавались в каждой епархии через управителя собора или заместителей епископа. Если жених с невестой проживали в разных епархиях, они должны были обратиться в канцелярию генерального викария архиепископа Кентерберийского.Обращение в окружную контору регистратора-суперинтенданта - самый непопулярный способ оформить брачные отношения. Однако получение такого свидетельства было единственным законным способом зарегистрировать брак для представителей не англиканских вероисповеданий. Наказание за тайный брак - ссылка на плантации в колонии (Австралию или Африку) на 14 лет. За подделку брачной записи в книге регистраций - смертная казнь. Так что не просто так семья Беннетов была в шоке, трепете и волнениях. Жениться, кроме как в Шотландии, за такой короткий срок невозможно. Вот и ездил папочка по лондонским церквям и церквушкам в поисках парочки, выясняя наличие заявки на оглашение.

Самое простое, чего боялись все - это что незадачливый похититель просто бросит Лидию в злачных закоулках Лондона без средств. Он мог просто продать её в бордель. Если это удастся доказать в суде, то каторга ему была обеспечена. Но попробуй найди Лидию в полумиллионном городе! Уикхем не просто рисковал своей репутацией - он рисковал жизнью. Но и Лидия рисковала тем же. О разрушенной репутации семьи тактично помолчим.

Как приятно уколоть острОтой того, кто не может тебе ответить. Машенька уже в который раз услыхала в свой адрес завуалированное милой улыбкой и нежным сочувственным голоском оскорбление, ставящее под сомнение её добродетель.

Мадам, язычку которой оно принадлежало, была известна в Свете не только своей невоздержанной любовью к молодым кавалергардам, но и страстью к мотовству. Увлёкшись очередным красавцем, баронесса N напрочь теряла голову и начинала тратить на него колоссальные средства.

Спускать подобные высказывания "мисс Мэри" было уже невместно. Гремели Рождественские балы, "турецкая англичанка" жила в России по легенде уже полгода и волес-нолес должна была начать понимать язык новой Родины. А гордой британке, уверенной в своей добродетели спускать подобное - значит понять своё собственное достоинство наравне с достоинством своей родной державы.

С не менее любезной улыбкой и сладким голосом она поинтересовалась у кружка дам, окружающих баронессу: - Ах, вы действительно считаете, что опасность для нравственности леди находиться в обществе незнакомых дворян вынуждает вас знакомится с каждым из них максимально коротко? И пока дамы пытались разобрать запутанное словесное кружево, тактично удалилась. И только сдержанные спешки и фырканье дали понять Маше, что её острота достигла цели.

- Вы настолько хотите остаться незапятнанной, что готовы запятнать всех остальных? - плеча Маши коснулся веер пожилой матроны.

- Увы, мадам. Таким, как я, лучше мыть руки как можно чаще и беречь платье, потому что стирать пятна придется не нам, и честь, потому что отмывать её куда сложнее. - Маша присела в вежливом книксене перед дамой, плечо которой украшал бриллиантовый фрейлинский шифр с буквами М.Ф.- Вдали от родины и плохо зная язык и нравы новой отчизны, девушке моего положения сложно сохранить нужную дистанцию, не давая в обиду своё достоинство.

- Хорошо сказано! А есть ли что хранить?

- У каждой из нас свои сокровища, мадам. - И снова поклон, куда более вежливый, чем первый. - Кому жемчуг мелок, а кому щи пустые.

- Чем торговал ваш батюшка с турками, не напомните? И как называлась та местность, в которой вы обитали? Мне рассказывали, но я как-то позабыла, такое непривычное название..

- Туапсе, мадам. Порт называется Туапсе. Батюшка привозил из Англии огнестрельное оружие и увозил на родину оружие, правда, уже холодное.

- Это какая это часть Турции?

- Это было Абхазское княжество под протекторатом Турции. Батюшка хотел вывезти меня на родину, но не успел. Однажды он просто пропал, мадам. И я не знаю, что с ним сталось. - Пустить слезу оказалось неожиданно легко, стоило вспомнить собственных родителей.

- Не кручиньтесь, барышня, вы в надёжных руках. Анна Павловна моя давнишняя подруга, она ещё была княжной Щербатовой, а мы уже имели собственные маленькие тайны. Мы выросли и обросли панцирем недоверия к людям и цинизма, но, уверяю вас, внутри мы всё те же. А вас я попрошу присмотреться вон к тому юноше, служащему французского дипкорпуса. Незначительный секретарь легко расстаётся с 25-тирублевыми ассигнациями. Слишком легко, как мне кажется... Заполучить бы одну из его кошелька. Вот хотя бы за эту вещицу, - и в ладошку Марии легла овальная жемчужина, - вскоре я объявлю, что обронила семейную ценность, пусть побегают. Зато у вас появится шанс. Дерзайте, моя маленькая мисс!

Нежная длань слегка потрепал Машу за плечо и фрейлина растаяла в толпе. Но рядом опять объявилась приснопамятная баронесса.

- Вы пользуетесь удивительным спросом среди пожилых дам, мисс маленькая англичанка.

- Не всем везёт пользоваться вниманием молодых кавалергардов, мадам. Наверное, всё дело в моем тощем кошельке.

Желания пикироваться с потомственной дворянкой у Маши не было вовсе, и она невежливо покинула собеседницу, поворотясь к ней спиной. И только отойдя на приличное расстояние, поняла всю двусмысленность своей фразы: афронт у баронессы был впечатляющим.

- Вы не находите, что в этом обществе иностранцам лучше держаться вместе?- около Маши оказался тот самый ,,секретарь"посольства.

- Увы, ваш император притесняет моего короля.

- Какое дело маленьким людям до большой политики, мисс?

- Интерес возникает, когда оно касается благосостояния простых людей. - И тут жемчужина выскользнула из вспотевшей ладошки Маши и упала к ногам молодого человека.

- Для стеснённой в средствах леди у вас слишком дорогие безделушки.

Смутившись, "мисс Мэри" забрала украшение и исчезла в толпе, чтобы через короткое время вновь столкнуться с повесой.

- Оказывается, я ошибался на ваш адрес, мисс. Это была не ваша потеря.

- Ах! - Маша позволила румянцу окрасить щеки и шею, - надеюсь, вы не рассказали никому?

- Ну что вы! Если вы действительно стеснены в средствах, я даже готов выкупить у вас безделицу.

Сделав вид, что колеблется, Маша не стала соглашаться сразу, но все же поинтересовалась возможной стоимостью украшения, и округлила глаза, услыхав: "пятьдесят рублей ассигнациями, леди, не меньше!" Нищая англичанка- воспитанница должна была зубами вцепиться в такие деньги! И она согласно кивнула головой.

Три вещи поменяли хозяев: драгоценный камень и две бумаги.

Анна Павловна Каменская наутро звонко хохотала, разглядывая великолепно выполненные подделки российской ассигнации от 1808 года, качеством превосходящую изделие российского банка. И только две "Л" вместо "Д" в словах "государственного" и "ходячею" выдавали внимательному взгляду несоответствие подлинным изделиям государственного ассигнационного банка.

Глава 9

Мэри, положа руку на сердце, невыносимо устала от бесконечных жалоб и нытья миссис Беннет. У неё ведь и помимо вечно сменяющихся пожеланий и требований леди работы непочатый край. Ей то чаю хочется, то какао. А к нему то рулетики с яйцом по-бенедектински, ветчиной и луком шалот, или нет, всё же сэндвичей с огурцом. Кухарка, смирившись с ситуацией, просто готовит огромное количество закусок.

В доме дети! Четверо шалопаев и юных леди носятся весь день в саду и парке, пугая фазанов и кроликов, нагуливая отменный аппетит и уничтожая еду в огромных количествах. Положить им в корзинку для пикника побольше ветчины, тостов, пирогов и яблок доставляло Мэри особое наслаждение. Она в такие минуты вспоминала себя и своих младших братишек, отправлявшихся на пикник. Сэндвич с огурцом - абсолютно демократичен и хорош для всех. И подрастающее поколение не слышит, будучи на прогулке, пересудов господ и слуг, от которых гудит дом.

Мистер Гардинер, отправляясь на прогулку с супругой, чтобы побеседовать без лишних ушей, выговорил Мэри за пятна, покрывающие дверную ручку и колокольчик и невычищенную скобу для обуви. Как ни рвались с языка Мэри слова резкой отповеди, но она сдержалась, понимая тот гнев и растерянность, что владела братом хозяйки. Ведь поступок Лидии Беннет бросал тень и на Гардинеров, как ближайших родственников.

Но это не повод срывать злость на прислуге! Его сестра успела довести до белого каления и его супругу, и собственных дочерей, и его самого. Она буквально требовала разыскать беглецов в Лондоне, где бы они ни запропастились, и, если они ещё не поженились, устроить так, чтобы они были женаты. Как?! Леди даже не задумывалась, что найти двух молодых людей в Лондоне, если они того не хотят, почти невозможно! Меблированных комнат в полумиллионном городе было около 100 тысяч и большинство из них располагались возле почтовых станций и у больших дорог да ладно бы только это...

Но миссис Беннет не беспокоилась о нравственном падении Лидии или её поисках, её больше волновало отсутствие свадебных нарядов на венчании и возможная дуэль мистера Беннета. Даже Мэри осознавала, что поведение самой леди становится всё более нестабильным. Она как будто не осознавала, какое горе принесло в их семью поведение младшей дочки и её собственное легкомыслие.

Больше всего в этой ситуации Мэри было жаль господина, ибо он один, пожалуй, понимал и осознавал всю серьёзность и катастрофичность момента. Когда он уезжал четыре дня назад, это был сломленный человек с потухшим взглядом. Он уже смирился с позором и не знал, как бороться с бедой.

Был один- единственный выход - купить семейное счастье одной дочери ценой одиночества всех остальных или изгнать падшую дочь из семьи. На первый шаг денег бы ещё хватило - осенью как раз выплатят арендаторы положенные суммы и при должной жёсткой экономии можно было выкроить одну, а то и две тысячи на приданое Лидии. На второй шаг никогда не решатся ни он сам, ни тем более, его недалёкая жена. Но именно расточительность супруги помешает решить дело, просто заплатив негодяю. И тут Мэри невольно сравнила хозяина с собственным отцом.

При малейшей тени скандала, который мог запятнать его дочь, он примчался в дом лендлорда для защиты её чести и достоинства. Как отличались его методы воспитания от того, что приняты были в поместье!

Ни одна из дочерей и помыслить не могла пойти против воли родителя или нарушить правила приличия. Он бы первым взял в руки трость, чтобы вразумить непутёвое чадо или просто захлопнул двери родного дома перед распутницей. А поведение Лидии - это поведение настоящей распутницы, не задумывающейся ни о завтрашнем дне, ни о репутации. И нравственность истинных англиканцев не допускала и мысли о прощении. Всех, кроме матери, которая вознамерилась шить свадебный наряд дочке у самого дорогой портнихи!

Одним словом, оставаясь в своих комнатах, миссис Беннет несказанно облегчала жизнь домашних и усложняла - прислуге. Мэри вновь пришлось заменить мисс Хилл в людской. Всё внимание домоправительницы было посвящено капризам и жалобам хозяйки. Как здорово, что Мэри уже прошла подобную школу и теперь твёрдо удерживала в руках бразды правления прислугой, не допуская брожения умов.

Прислуга вдохнула, когда после ужина господа разбрелись по своим комнатам, чтобы подумать, написать необходимые письма и предаться размышлениям. В людской, разумеется, обсуждали те же новости, но в куда более пессимистично ключе, чем в верхних комнатах. Здесь собрались люди более простых нравов и выражающие свои мысли без прикрас. Так что мисс Хилл и Мэри стоило больших сил запретить говорить за общим столом на эту тему.

Экономка поставила задачи на завтрашний день, расписала с кухаркой меню, в дома всё же 10 человек прислуги и 12 человек господ. Едоков хватает даже без гостей, а в любой момент может заглянуть на чай со сплетнями и миссис Лукас, и миссис Филипс.

Седло барашка, суп, спаржа под соусом, рулеты из бекона с сыром и яйцом, картофель в сливках и пудинг должны накормить и дать всем сил бороться с невзгодами и тревогами.

Рулетики из бекона с яйцом и сыром.

20 г бекона, 3 яйца, 100 г сыра, 1 столовая ложка майонеза, чеснок и зелень.

Отварить яйца вкрутую и натереть их на тёрке, смешать с натёртым сыром (можно мягким из лоточка), зеленью, мазиком и чесночком. В бекон, нарезанный слайсами, уложить полоску начинки и завернуть, как сосиску в тесте. Подпечь в духовке или сковородке до румяного бекончика. Это вкусно и в горячем, и в остывшем виде.

Сэндвич с огурцом

Начинаем суету с огурчиков, им придётся полежать. Хлеб, огурцы, творожный сыр (необязательно), сливочное масло (обязательно), огурец, соль, лимонный сок, укропчик и опционально - хорошая красная рыбка.

Огурчик очистить от кожицы и семян, натереть на крупной тёрке или тонкими слайсами. Посолить, сбрызнуть лимонным соком, добавить чуточку свежего укропа и оставить минут на пять на сите, чтобы ушла лишняя влага, а огурчик стал более пластичным.

Тосты должны быть нарезаны максимально тонко (лучше использовать готовый тостовый хлеб), обрезать корочки обязательно! Намазать хлеб мягким сливочным маслом (чтобы хлебушек не впитал влагу из огурцов), уложить слоем огуречную массу и сверху - второй ломтик хлебушка с маслом. Любимый тост покойной Елизаветы II. Чтобы сделать блюдо изысканным, добавьте к огурчикам тонкий ломтик лосося, форели или кеты.

Машеньке в эту ночь не спалось. Из ума у неё никак не шли фальшивые деньги.

Обе ассигнации она честь по чести передала своей благодетельнице. Та, отсмеяавшись, каждую купюру положила в отдельный конверт, да запечатать их изволила сургучом с личной своей печаткою. Один спрятала в тайный отдел секретера своего, а второй конверт велела свезти по адресу, да ответа дождаться. Для того выделила личную свою карету и велела яблок духмяных корзинку передать для Анны Андреевны.

Не в людскую Марию отвели - в господскую гостиную проводили, встретили улыбкою сердечной, духмяным чаем напоили, с благодарностью приняли яблоки от кузины и передали Машеньке коробочку.

- С честью передаю тебе сей презент. Конверт с твоим подарком от гадких французишек не в моих руках останется, государыне передам его. А это её, не моя тебе благодарность. Руку целуй за милость такую, да носи с гордостью.

Обомлела бывшая крепостная актриса, маленькая шустрая чернавка дворян мелкопоместных. Едва на колени не рухнула лбом в пол. Да опамятовалась! Элегантно присела в глубоком реверансе, руку поцеловала придворной даме, коробочку раскрыла и онемела.

На бархате лежало золотое кольцо с жемчужиной. Белоснежный камень в окружении изысканной вычурной оправы сверкал ледяной каплей. Маша не помня себя, вынула драгоценность из оправы и поцеловав его трепетно, надела на указательный палец. Уж больно юные пальчики, не знавшие тяжёлого труда, тонки и изящны оказались. Скотнице такое только на мизинчик бы налезло, пришло сравнение в её голову. И заалела щеками, осознав сравнение и высоту, на которую вознесло её случаем.

- А что же деньги? - Спросила, а потом ужаснулась Марья собственной смелости.

- Купюры эти аферисты меняют в Ассигнационном банке на настоящую полновесную монету. Так государыня уже придумала, что господам из Государственного Совета посоветовать. Мол: "Неча серебро чистое, без изъяна, отдавать супостату, который Европу на колени поставил, за бумажки поддельные. Пусть меди радуются!"

Вот тогда Маша и расхохоталась самым бесцеремонным и совсем простонародным манером. До слёз смеялась! Ибо тот мешок представила за спиной тощего, тщедушного, изысканно-манерного секретаря.

Вам непонятен этот смех и насмешка? Давайте просто посчитаем.

В Российской Империи выпускались из меди деньга, полушка, копейка, 2 копейки, пятак. Полушка - четверть копейки или полденьги, деньга' - полкопейки, а дальше всё знакомо.

Номинал монеты напрямую зависел от её веса. Пятак в 1810 весил почти 52 гр., в том же году полегчал вдвое. Именно для того, чтобы уменьшить массу вывозимого за границу металла.

В 25 рублях 500 пятаков - это 26 килограммов отличной меди! Которую французы с удовольствием вывозили из страны так, что их почти не осталось Вот Александр этот вес и уполовинил! В Ассигнационном банке на ассигнации выдавали только новые медные монеты, а за фальшивые могли и в кутузку засадить, не поглядев, что француз - секретарь дипмиссии.

А я бы и меди нашей для них пожалела! - подумала бывшая горняшечка, за всю свою жизнь монеты в руках считанное число раз державшая. И в первые в жизни узнавшая о существовании поддельных денег. Зато, благодаря её стараниям выявилась такая интересная деталь и работники Банка теперь внимательнее будут к буквам присматриваться.

На две эти бумажки из крепости можно батюшку выкупить. А для этих господ- иностранцев это метод ослабить её страну. Откланявшись, Маша вернулась в особняк графини Каменской окрылённая новыми перспективами.

Оказывается, власть бывает разной! Явной и тайной... Тайная власть денег, человеческой алчности и похоти впервые приоткрыла для неё свои тёмные недра. Страстное желание, не всегда подкреплённое опытом, знаниями и финансовой состоятельностью, ставит индивида под удар. Она встала под удар, оказавшись между двух мощных противодействующих сил: Россией и Францией.

Удар мог уничтожить её не фигурально, а вполне себе физически. Она - песчинка, попавшая между валами истории, на долю секунды затормозила движение двух громад. Она может продолжать играть с огнём, имея при этом свою известную выгоду. А вот может ли она самостоятельно покинуть игровое поле или рука Шахматиста уже зависла над её фигурой, и каким будет следующий ход?

Кто она: ладья, слон или пешка?

Глава 10

Мэри только диву давалась, наблюдая ситуацию, сложившуюся в доме Беннетов. Не менее удивлялась и её матушка. Батюшка настоял-таки на том, что ночевать его взрослая дочь станет дома! 16 лет как-никак девице исполнилось. На выданье уже, пора и о будущем подумать.

О том, что сама девица о замужестве уже пока не помышляет, то время всё исправит и родительское внушение тоже. Быть прислугой в благородном семействе - это, конечно, хорошо. Но как показала жизнь, не совсем благородные нравы царят в Лонгборне.

Ибо поведение мистера Беннета уже вселяло волнение в сердца всех, кто проживал в Мэритоне. Вот уже неделя миновала, как уехал он в Лондон, разыскивать дочь, сбежавшую с офицером, да так и с концами пропал. Четвёртого дня прислал записочку, что дескать, доехал, приступаю к поискам. Да так более ни одного письма с толковыми пояснениями и не написал. Как ни придумывали себе его дочки уважительные причины, а всё одно - уважительное отношение к ним прислуги откровенно таяло.

Авторитет, он ведь годами зарабатывается, коли он крепок, так не теряется вмиг.

А за что мистера Беннета уважать?!

Он, не чинясь присутствием дочерей или прислуги, высмеивал свою жену, обеспокоенную отсутствием приданого дочкам. Он не контролировал чрезмерные траты на содержание дома и расточительные вкусы своей супруги и дочерей. Он устранился от процесса поиска дочерям подходящих партий. Он, как благородный джентльмен, имел право и привилегию приглашать в дом молодых холостых соседей или своих друзей с сыновьями. На охоту, к примеру! На охоту приезжали на пару недель, не меньше - какие открываются перспективы: меткий стрелок, восхищение в глазах, вкусная дичь и прогулки по парку и угодьям.

А когда появился неплохой, в принципе, кандидат в мужья, начал ехидничать и высмеивать молодого человека, своего родственника, который специально приехал и четко обозначил свою позицию:"Женюсь! Женюсь, какие могут быть игрушки?!"

Мэри сейчас порой себя корила, что сама упустила такой вариант. Да, супруг не блистает разумом, так ведь молод ещё! Волнения, дорога, знакомство, хамский в общем-то отказ мисс Элизабет. Тут бы его и взять тёпленьким, в расстроенных чувствах. Похлопать ресничками, задать пару вопросов теологического характера.

Да она сама была в таком изумлении от происходящего, что только наблюдать могла за красивой и стремительной атакой мисс Шарлотты. Безоговорочная победа: пешка разом прыгнула в дамки.

Но мистер Беннет - Бог с ним, о чем в Лондоне мечтает?! В газетах объявлений о розыске пропавшей нет, в полицию заявления не подавал. Полковник уже на следующий день, во вторник, был в полку и утрясал дела с дезертирством своего офицера. Но брат миссис о чем думает?!

Мистер Гардинер, не дождавшись от шурина вестей, сам поехал в Лондон, клятвенно обещая сестрице как можно скорее уговорить мистера Беннета вернуться в Лонгборн. Всё едино, где ждать новостей. И всего делов.

Его супруга вместе с чадами тоже домой не собиралась, помогала племянницам в уходе за свояченицей.

Сама Мэри, наблюдая речи и поступки миссис Беннет и озабоченную миссис Гардинер, о чем-то шепчущуюся со старшими девушками, приходила к неутешительным выводам: разум хозяйки пострадал от шока.

Как иначе объяснить нелогичность её поведения и речей. Она не рыдала, не билась в истерике, не винила дочь во всех грехах. Нет, она то смеялась, то гневалась на мужа, то писала письма сбежавшей дочери и бросала их на почтовый поднос, ругала прислугу, если видела не отправленное своё послание (без адреса). Самое страшное, что она писала модистке, заказывая свадебные туалеты и модные обновки для себя и всех дочерей.

Приезжавший доктор оставил капли, которые мисс Хилл велела Мэри подавать хозяйке в чашках с чаем и какао не только утром, но и вечером. Так что активность миссис была условной. Она редко выходила из своих комнат, где всегда присутствовал кто-то из её дочерей, миссис Гардинер или мисс Хилл.

А слухи из Мэритона сестрица миссис приносила неутешительные: торговцы ведь люди простые, они хотят получить свои деньги с должника. А коли того нет, так можно и с его родственников. Дочка Беннетов с ним сбежала? Значит, почти или даже уже родня. И пойдут со дня на день в Лонгборн торговцы и лавочники со счетами, не оплаченными мистером Уикхэмом. Как и те, кому тот проигрался в карты. Сумма долгов перевалила за тысячу фунтов. Всем стало ясно, почему Уикхэм сбежал. На поведение Лидии в эту схему не укладывалось...

Глядя на творящееся безобразие, Мэри приняла нелёгкое решение: плевать на всё, своя рубашка ближе к телу! И стала вновь прихватывать всё, что плохо лежит. Кто на мелочи внимание обращает, когда мир рушится?!

Так перекочевали в тайник Мэри несколько кружевных фишю, пара мотков кружев, несколько штук льняного белья, пара отрезов батиста, прикупленного по случаю, да забытого и полёживающего в дальнем углу кладовки.

Конечно, ежедневные прогулки до дому и из дома радости Мэри не добавляли, но работу свою она выполняла отменно, так что мисс Хилл и не подозревала о вернувшихся дурных склонностях подчинённой. А когда та поймала за руку помощницу кухарки на воровстве из кладовки и перепродаже лавочнику отменного хозяйского кларета, то экономка ещё и шиллинг премии Мэри вручила.

Когда проведённая в тайне от хозяев ревизия выявила явную недостачу дорогих продуктов и множество серебра, то все вещи и комнаты слуг были подвергнуты тщательному обыску. Рассчитаны оказались лакей мистера Беннета и помощница кухарки. Та не постеснялась и фарфор приворовывать да припрятывать.

Идея Маше приснилась, чего уж греха таить.

Красивая зала, она сама - вся такая в белом, рояль - весь такой красивый и люди, люди, люди круго'м. Она поёт. Кто слушает, кто перешёптывается, а на балконе стоит графиня и сверху всех доминирует. А между гостями слуги с крюшоном и все - на одно лицо. И вьётся по залу длинная лента от человека к человеку с большой такой надписью ,,СПЛЕТНИ"".Сон в руку?

Уже наученная, что один ум - хорошо, а два - всяко лучше, она к своей благодетельнице Анне Павловне Каменской обратилась за вечерним чаем с предложением. "Мол, вот всё я по балам да приемам хожу, к разговорам прислушиваясь. Чужая среди незнакомцев, чураются меня, замолкают порой. Да много ли услышу, да всё ли верно запомню?

А вот если салон организовать музыкальный! Тут не мы за слухами следить станем, тут они сами к нам, своими ногами придут, да сами себя и расскажут. Для того достаточно курительную комнату для мужчин организовать, а для дам - зал с диванчиками и арфой или роялем. Господа без дамских ушей куда как разговорчивый, и дамы тоже в разговорах без лишних свидетелей от господ не отстают. А если альковов устроить поукромнее, то и компрометирующих сведений соберётся воз и маленькая тележка.

Шантаж - это, конечно дурно и безнравственно, но и мужьям-жёнам рога наставлять грех."

Опять Анна Павловна смеётся. Да как-то горько.

- Давно ли взяла я тебя под крыло, чистая безгрешная душа? Полгода прошло, а как светские нравы тебя изменили. Циничность в тебе появилась. Настоящей светской барышней становишься!

- Да как же так, госпожа графиня?! Неужто хуже я стала?

- Пустое! Ты научилась видеть подлинную личину людей. Не те, что они окружающим показывают. Не теми они перед тобой предстают, коими казаться хотят, а настоящими. Мы ведь все хотим казаться лучше, чем есть. Да только, как ни прячь подлинную сущность свою, она всё едино проскальзывает, какую маску не натягивай. И какие бы светлые души нас не окружали, мы всегда подозреваем, что там, под милой улыбкой, совсем иные чувства спрятаны. Так ты эти маски, Машенька, будто и не замечаешь вовсе, гнильцу внутреннюю сразу видишь, как и добро, что в каждом есть. В каждом из нас такое намешано...

Невозможно выжить при Дворе без такого умения, меня тоже жизнь обтёсывала по-живому. Была девицей наивной, нежной, кроткой и доверчивой: и морщин меньше было, и ран на сердце. Даже не предполагала, что можно притворяться своей противоположностью. Жизнь показала, что можно! Ну да пустое всё. Утру слёзы, да пару писем черкану сестрице.

Авось, что из твоей задумки и получится!

Вот я сейчас статс-дама, за фрейлинами просматриваю, что возле Императрицы служат, при Вдовствующей Императрице скучать не приходится. Интриги она любит, людей использовать для неё - удовольствие. А чтобы человека использовать, его слабости знать надобно. Вот для того ты среди светских повес и крутишься. Выведываешь слабости дворянские: жадность, алчность, страх, стыд да страсть. Иностранка, языка не знающая. То ли турчанка, то ли британка, что с тебя взять? Не удивлюсь, если скоро ко мне с предложениями подойдут, руки твоей просить.

- Замуж неужто?! Так я им не ровня в любом положении, хоть как.

- Кто на возможное приданое от меня позарится, кто на личико красивое, а кто и душу твою, смелость разглядеть сможет. А кто и использовать возмечтает. Всякое в жизни случается. Вспомни хоть графа Шереметева с его обожаемой Прасковьей.

Я ведь встречала её, знакома была. Ту же чистоту я в тебе заметила, то же бесстрашие. Как она на сцене преображалась: зрители замирали в восторге, дамы в обморок падали. И голос волшебный. Да только недолгим её счастье было: всего два года. То ли сама от родов, то ли от чахотки сгорела, то ли помогли ей, недобрых и завистливых и в салонах, и в избах хватает. Да только душка Николай Петрович до самой смерти своей Парашеньку свою боготворил. Два года, как преставился, со своей Парашею соединился на небесах.

Мне о такой любви и почитании и мечтать не приходилось, хоть княжной родилась да за графа замуж вышла. А Прасковья - кузнецова дочь, в любви родилась, в любви выросла и ушла в любви, а половину жизни крепостной была, да неволи не чуяла. Ты у своих хозяев себя рабой считала?

- В детстве с родителями в избе жила, как все дети крестьянские: голодно, холодно, с парой валенок зимой на 6 ребятишек и с курами под лавкой. Так когда меня в господские покои Евпраксия Алексеевна забрала, я впервые паркет увидала, боялась ходить по нему, вдоль стеночке бегала.

Какое там рабой! Я от сытости первое время всё дремала, так хозяйка меня дочкам отдала, при пяти барышнях не подремлешь. Зато тепло и сытно, а потом и интересно стало, как барышни меня на уроки свои брать стали. Там и грамоте, и счету научилась.

И к языкам у меня способности оказались, так гувернантка их говорила, настоящая англичанка, из московских торговых людей. Ей скучно было и зрение слабое, так она мне велела книжки для барышень читать на английском со мной много разговаривала на родном языке. А как подросла я и голос окреп, так барыня по вечерам в своих комнатах меня с дочками своими держать изволила, по французски с нами гова'ривала. Добрая она, Евпраксия Алексеевна, да только хворая.

Так по дочке убивалась, что меня, её горняшку, видеть подле себя ей больно было, оттого так легко и продала меня, верно, барину Сергею Михайловичу. Он ведь меня для себя присмотрел. - Маша глаза в пол опустила, вспомнив ту странную ночь, что танцевала она греческую богиню охоты в дуэте с русскими сторожевыми собаками меделянской породы. Странное, волнительное чувство загадочной власти женщины над мужчиной пробудилось в ней тогда. Понимание, что не он её властитель, а она - повелительница. На краешке обрыва они оба тогда балансировали.

Он уже знал, что она вольная, а она об этом даже не задумывалась. Дрожала от осознания того, что последует после танца и из последних сил храбрилась. Мало кто из горняшек девичество своё сохранить мог, господа любили покуражиться да понежиться. Вот и Сергей Михайлович, обожаемый сын Анны Павловны, был из таких. Для него весь его театр - его гарем, его личная собственность, воли на чувства не имеющая. А матушка и не замечает всей его жестокости, всей лютости.

Порочные люди завсегда людей чистых и добрых испачкать пытаются, опорочить, чтобы свои чище на их фоне казались.

Глава 11

Мэри, как и все в Лонгборне и Мэритоне, ждала вестей из Лондона.

Хоть что-то же должно уже разъясниться за такой долгий срок - шла к исходу уже вторая неделя со дня бегства Лидии в неизвестность. Закончился июль и начался август, новостей из Лондона не было никаких.

Состояние духа дам Лонгборна было удручающим: миссис Беннет боялись оставлять без присмотра и эта обязанность легла на Мэри и мисс Хилл. Мисс Лиззи и мисс Джейн проводили вместе уйму времени, оставив младших сестёр заниматься, чем им заблагорассудится и предоставив их самим себе - не самая мудрая политика и дурной воспитательный метод. Но сёстры были каждая в своих переживаниях, а разница в возрасте и вкусах мешала им найти общие темы с младшими.

И вот во вторник наконец пришло письмо.

Брат миссис отписал, что дуэль между похитителем и отцом девушки пока не состоялась ввиду отсутствия одного из дуэлянтов. Хозяин Лонгборна жив, здоров, слегка пьян и вельми расстроен отсутствием вестей о непутёвой дочке. В Лонгборн возвращаться хозяин отказывается и целый день колесит по столице Англии, расспрашивая коридорных во всех крупных и средних гостиницах Лондона и его окрестностей. Пока ничего, кроме пары источников отличного джина и сносного хереса, он не обнаружил, но надежды не теряет, как и стойкого расположения духа.

А вскоре пришло ещё одно послание, которое вообще зачитали вслух за обеденным столом, не стесняясь присутствия прислуги. А чего прятаться, если всё равно всё выплывет наружу? Не те новости, что можно игнорировать, тем более, что писал столп общества, поборник нравственности, священник и родственник в одном лице.

Мистер Коллинз вместе с супругой весьма опечален трагичными горестями, обрушившимися на голову его старшего кузена и всей его семьи. Высказывания соболезнований и сожалений занимало почти полторы страницы. И в них явно сквозило удовольствие от осознания того факта, что от компрометирующего родства его избавил только случай. Слов там было ещё много, священник в самых твёрдых и жестоких выражениях обозначил свою жёсткую и непримиримую позицию в отношении падшей родственницы. "Лучше бы она умерла!" - Ну настоящий священник!

Удрученное состояние мисс и нестабильное поведение миссис вынудило мисс Хилл и Мэри всерьёз побеседовать с миссис Гардинер. Та обрисовала в письме супругу ситуацию, страхи свои и племянниц, и тот едва ли не силком отправил шурина домой, разбираться с рушащимися стенами родного дома. А то почта на их переписке перевыполнит полугодовой план.

Сама миссис Гардинер от греха подальше решила увезти детей домой. В Лондоне им всем будет куда спокойнее. И от грязного скандала подальше. Чего Мэри вовсе не ожидала, так это того, как поведёт себя хозяин после возвращения в родные пенаты. Как истинный стоик, тот отринул всё земное и наслаждался покоем: "Отойди, ты загораживаешь мне свет!"

Мистер Беннет по возвращении в Лонгборн был полон свойственного ему философического спокойствия. Он мало говорил о своих хлопотах в Лондоне, и всё так же большую часть дня проводил с любимыми книгами и хересом в библиотеке. Проигнорировал начатый женой скандал по поводу несостоявшейся дуэли и незащищённой чести дочери, и спокойно поведал дочерям, что искать беглянку больше не намерен.

Хочет прятаться? Пусть. Не желает возвращаться домой ? Ладно! Нравится быть любовницей? Кто может ей помешать?! Уж во всяком случае не отец!!!

Хотя именно это обязанность и ответственность нормального родителя. Ну, я уже как-то отмечала, что дядя - ооочень странный папа. Мэри, когда такое услыхала, - она как раз чистила каминную решётку в соседней комнате, - прямо так и онемела. Мистер Беннет-таки отказался от дочери и участия в её дальнейшей судьбе.

Репутация сестёр Беннет на брачном рынке рухнула окончательно. Уикхэм не женился на Лидии, да и не женится, к чему она ему? Бесприданница, без связей и поддержки семьи, без моральных устоев, не блистающая интеллектом и красотой. - истинный балласт на шее беглеца от долговой ямы. Поэтому, открывая дверь очередному посыльному, Мэри уже не ждала хороших вестей.

Мистер Беннет, к которому она проводила посыльного, отказавшегося передавать письмо через другие руки, вообще едва не запустил в неё подсвечником. Он желает побыть в одиночестве! Но, прочитав письмо, как сомнамбула пошёл через парк, не разбирая дороги.

Посыльный остался без своего шиллинга, а Мэри кинулась искать домоправительницу и дворецкого. Мужчины разобрались с вознаграждением за услуги, а женщины бросились искать единственных вменяемых членов семьи Беннет, хоть и в юбках. Желая узнать всё из первых рук, Мэри растворила окно в гостиной, делая вид, что моет стекло и чистит перед зимой раму. Вощёный шнур внутри рамы, удерживающий в поднятом положении нижнюю фрамугу, совсем поистёрся и того гляди оборвётся. И заодно жадно вслушивались в беседу. Мисс Хилл просто стояла рядом с мисс, не скрывая своего любопытства и заинтересованности.

Их нашли.

Мэри от неожиданности едва не обрушила раму себе на голову, - она так резко дёрнула её руками, что шнур всё же оборвался. Придержав руками фрамугу, Мэри плавно опустила её вниз, всё же прищемив тяжёлым стеклом пальцы на левой руке

Они не женаты, но готовы заключить брак..

Ведро с грязной водой (сажа из камина - это вам не пыль) опрокинулось, изгваздав весь передник горничной. Хорошо хоть серый, для грязной уборки, а не беленький парадный, с кружевами.

Сплошные убытки и несчастья!

Тысяча фунтов наследства и сто - ежегодного содержания Уикхэмам...

Да им двоим этих денег и на месяц не хватит! Пять процентов с тысячи - это всего-навсего 50 фунтов в год, и то только после смерти обоих родителей. Ну содержание ещё в сто фунтов в год! Вот Мэри получает 20 фунтов в год за свой тяжёлый труд, да живёт на всём готовом. О провизии и крыше над головой волноваться нет нужды, ещё и подарки делают. И на мелочах, вроде булавок и шпилек можно сэкономить. Сейчас, как приходящей прислуге, ей платят больше - 25 фунтов, по сравнению с этим ежегодные 150 фунтов - это очень много.

Только не девице, пальцем о палец не ударившей, и не картёжнику!

Впрочем, не Мэрино это дело, пускай у них самих голова болит, как эта парочка дальше жить будет. Главное, что увольняться о Беннетов не придётся. Если только у миссис с головой всё поправится, а то Мэри порой просто страшно делалось - а вдруг в окошко в сердцах кинется или удавится?

Долго ещё хозяин с дочками обсуждали , кто похлопотал о чести Лидии и сколько было уплачено шантажисту и похитителю. Сэр считал, что не меньше 10 000 фунтов, от такой суммы у Мэри в глазах темнело. Да ничего не вызнав, посыльного с ответом в город отправили. Утешало, что до венчания Лидия взаперти посидит у дядюшки с тётушкой: они уж за ней присмотрят!

Две недели пролетели в хлопотах и пересудах, отзвенели колокола весьма скромного венчания, и перед отбытием в полк регулярной армии супруги приехали с визитом.

Лидия вся светилась от счастья, как и её матушка, старшие сестрицы прятали от стыда глаза вместе с папенькой, младшим было всё равно. А соседи и прислуга тихонько посмеивались над прикрытым грехопадением девицы и её самодовольством. А потом Уикхэмы уехали на север Англии, а в Незерфилд неожиданно вернулись Бингли с Дарси.

Вот так сюрприз!

На что способна отчаявшаяся русская мать, не знает даже она сама. Крещенские морозы сковали Неву, когда Анна Павловна получила от сына Николушки, вообще-то генерала от инфантерии, любимца Суворова и вельми тароватого (талантливого) полководца Николая Михайловича Каменского, первое письмо, что встревожило её материнское сердце.

До этого матушка ревниво следила за карьерным ростом сыновей: Николай, младший, рос в чинах, не отставая от любимца матери, первенца Сергея. Генерал-майорский чин у Николая с 28 июня 1799 года, потом, в 1807-м - генерал-лейтенантский мундир справили. Двух лет не прошло, как в ноябре 1809 года стал Николушка полным пехотным генералом (от инфантерии). Сергей продвигался по карьерной лестнице с некоторым опережением: генерал-майорский чин выслужил в марте 1798 года, генерал-лейтенантские эполеты надел в июне 1806-го, а полным генералом стал только в июне 1810 года, во время отпуска на лечение после тяжёлого ранения.

Другое волновало графиню - Пётр, побочный сын супруга, Михаила Федотовича - талантливого фельдмаршала, бездушного супруга и жестокого человека, всегда находился подле братьев. Графы законные благожелательно относились к брату от крепостной, покровительствовали ему, хотя и соблюдали приличествующую ситуации дистанцию. Петр Михайлович, носивший сначала выдуманную фамилию Менкасский, прослужил и отличился в малых офицерских чинах и выслужил себе в 1805 году чин генерал-майора.

Маша, всё увереннее участвовавшая себя а правах и обязанностях воспитанницы, на самом деле очень мало отличавшихся от работы сенной девки, всполошилась, застав хозяйку в слезах. Обыкновенно, письма Сергей и Николай слали матери пространные. В них описывались ход военной кампании, имена отличившихся офицеров, красоты местности и умения местных мастеров.

Не гнушались граф и Каменский-Второй (Сергей) присылать матушке ,,гостинцы" - не лакомства и фрукты, а самих умельцев, да вместе с семьями: чтобы работали лучше, не страдая от тоски и одиночества. Искусные кожевники, мастера по серебру и его чернению уже обосновались в их имениях в Тверской и Вологодской волостей. Не всех же на Орловщину, в Сабурово везти, оно, чай, не резиновое.

Последнее время три брата воевали с турками в Болгарии, освобождали братьев-славян от Османского владычества. В начале сентября прошлого года в Батине они наголову разгромили 40 000 армию турок и албанцев (не менее 15 тысяч душ), имея 10 000 бойцов-кавалеристов - у Сергея и 15 000 - у Николая и взяв турок в "клещи". Турки потеряли 178 знамён, 10 т. убитыми и 5 т. пленными против 1,5 т. павших русских воинов. Вся Россия рукоплескала героям.

А тут письмо, а котором младший сын, Николай, вдруг на здоровье жаловаться стал. Ни с того, ни с сего, то расстройство пищеварения, то озноб, то слабость такая, что с походной койки генерал встать без помощи денщика не может. Пусть матушка с медиками посоветуется, авось, и найдётся причина хворобы и лекарство.

Немедля Машенька за доктором лакея послала, а барыне чаю с мятой заварила, да из собственных рук своих выпить заставила. Анна Павловна, хоть рыдать перестала, но судорожно сжатые пальцы и дрожащий подбородок выдавали великое напряжение всех её нервных сил.

- Пойдёмте, сударыня графиня, помолимся за здравие Николая Михайловича. Тут и церковь рядом, а я рядом буду, вместе с вами Господа о помощи просить стану. А как доктора привезут, так и выслушаем его.

Но устало помотав головой, Анна Павловна решила сперва доктора дождаться и консультацию его выслушать.

Через час, коленопреклонённая, стояла пожилая женщина перед иконами. А рядом с ней, бок о бок, молилась и Маша о выздоровлении раба божьего Николая от малярии, ибо именно такой предварительный диагноз вынес эскулап. Лечения от этой хвори, если это хворь, а не яд медленный, не существовало..

Именно тогда отчаявшаяся мать приняла решение срочно выехать в расположение российской армии.

Морозы и война мгновенно были забыты. Вместе с ней ехала Мария, бывшая крепостная, а ныне свободная в своих решениях девица. Уже к вечеру карета графини, крепко стоящая на полозьях, закреплённым на запятках скромным сундуком и с колесами, укреплёнными на днище, выехала из столицы. Всего две дамы, укутанные в шубы и обложенные свёртками и корзинами со снедью и припасами, сидели внутри.

Маша и не подозревала, что графиня может собраться так споро и довольствоваться столь малым. Пуще глаза велено ей было беречь особый несессер - сундучок к лекарствами и хирургическими инструментами. Маша и подумать не могла, что хозяйка с ними так ловко управляться сможет. Большого обоза взять было невозможно, если двигаться быстро, а именно так планировала ехать графиня Каменская.

Подорожная была оплачена, стояла в ней и особая отметка о вспомоществовании в пути предъявителю сего документа. Потому двигались споро, даже ночевать Анна Павловна оставалась в возке, останавливаясь на почтовых только чтобы сменить лошадей.

Кто езжал на почте, тот знает, что подорожная есть сберегательное письмо, без которого всякому кошельку, генеральский, может быть, исключая, будет накладно. Вынув ее из кармана, я шел с нею, как ходят иногда для защиты своей со крестом.Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву»Когда в самые первые дни февраля матушка двух генералов, Анна Каменская въехала в расположение Дунайской армии, она нашла своего младшего сына ослабевшим и с сильнейшей лихорадкой. Срочно нарочным вызван был старший брат в палатку хворого, где хлопотала мать и обтирала уксусом горящего от жара Николая Михайловича миловидная русая девица.

Прибывший Сергей Михайлович первым делом склонился в глубоком почтительном поклоне перед матушкой и руку ей облобызал. И не сразу вспомнил, кто это так хлопочет над его братом. Изгнав из палатки денщика, девушка приводила её в состояние, приближённое к палате тяжелобольного.

Подобный смертным всем

Каменским жребий дан Судьбами,

Бессмертны же они

В сердцах у Россиян — Делами.

Г. П. Ржевский. (зять Анны Павловны)

Глава 12

Честь и славу радушной хлебосольный хозяйки всегда и везде обеспечивала кухарка. Неважно, Россия это или Британия. Зато блюда, на столе ароматами и паром исходящие, отличаются весьма сильно. Но не все! Как говорится, мясо, оно и в Африке - мясо. И приготовить его можно зажарив, отварив или запечь. Четвёртого не дано.

В гости к Беннетам прибыли долгожданные гости. Скандал с побегом Лидии счастливо разрешился браком и общество закрыло глаза и на метод, каким Лидия Уикхэм заполучила мужа, и на моральные качества самого мужа. Зато сегодня порог Лонгборна переступит дражайший мистер Бингли вместе с несносным мистером Дарси, а потому на кухне со вчерашнего дня дым стоит коромыслом.

Кухня в старинном английском поместье - не самое удобное и чистое место в доме. Кухарке второй день помогает вся прислуга, включая Мэри и, порой, даже мисс Хилл. Растереть пряности, нарвать в саду свежей зелени, в оранжерее собрать сезонные ягоды, почистить и перебрать их, разбить в миску яйца, завернуть замаринованные мясо в вощёную бумагу, ощипать и выпотрошить куропаток, присмотреть за огнём в печи. Как говорится: принеси, подай, отойди и не мешай. Даже дочки хозяйские озадачились собиранием букетов и теперь красивые композиции из садовых и простых полевых цветов стоят во всех комнатах, открытых для гостей.

Заветная библиотека мистера Беннета, куда женскому полу входа нет без особого разрешения, теперь благоухает не только табаком и бумагой. Разрешите, я поделюсь цитатой:

"— Ну-с, девочки, — сказала она, когда все наконец разъехались, — что вы скажете о сегодняшнем вечере? Все прошло самым отличным образом. Вы заметили, как красиво был убран стол? Оленина совсем не пережарилась — все говорили, что еще не видывали такого сочного окорока. А разве можно было сравнить суп с тем, что мы неделю назад ели у Лукасов? И даже мистер Дарси подтвердил, что куропатки приготовлены превосходно. А он-то, наверно, держит, по меньшей мере, двух или трех французских поваров. "

Итак, в меню званого обеда миссис Беннет значатся олений окорок, куропатки, суп. Наверняка деликатесов было куда больше, чем упомянуто в романе. Наверняка были приготовлены и пара рыбных блюд.

Давайте расширим диапазон, уточнив, что суп у нас коричневый Виндзорский, запечённый картофель со сливками к нему вышеупомянутая нога и маринованная форель, а на десерт бланманже. Кофе, чай и портвейн с заедками - по умолчанию. Я сильно сомневаюсь, что вам, как и мне, удастся подстрелить оленя к обеду.

У мистера Беннета есть собственные охотничьи угодья (в пику тем, кто сетует на бедность Беннетов и ограниченность их в средствах), там-то наверняка добыты и олень, и куропатки, и даже фазаны крылышками бяк-бяк-бяк- бяк. Меня бесконечно интригует вопрос: кого видел на мушке мистер Беннет, целясь в благородного оленя? Лично я всегда попадала в десятку, представив на месте мишени парня, меня горько обидевшего. Ни разу не промазала. И тут, накануне важного обеда, такой трофей!

Сколько веточек-отростков на рогах, столько лет животному. Но вернёмся на кухню и в столовую. Олений окорок - главное блюдо стола! И потому нога оленя царит в самом центре. Разрезать его на порционные кусочки - задача хозяина или хозяйки. Это косуля, она поменьше оленя раза в два-три. Мясо тёмное.

Гостей в этот день в Лонгборне собралось очень много. А потому, сняв блюдо со стола по мановению руки мистера Беннета, дворецкий нарезал его на ломтики на буфете, а потом снова ставит на стол. А уж тут те, кто сидит поближе, таскают с блюда себе в тарелку кусочки или хозяин и хозяйка сами потчуют гостей. Балет такой, представление.

Заменив куропаток голубями или цыплятами, оленину - молодым барашком или телятиной, мы получим практически тот же стол, что и Беннеты на достославном обеде, на котором Элизабет наконец-то осознала своё счастье. Впрочем, баранина для британцев - блюдо повседневное и привычное, так что мы не нарушим канона. Но если вам удастся раздобыть ножку телятины, то не сомневайтесь - запекайте!

Окорок, запечённый с травами

Нога барашка – 3-4 кг, чеснок – 1 головка, кориандр, семена – 2ч.л, черный перец горошком – 2ч.л, не молотая зира – 0.5ч.л, розмарин - веточка или щедрая щепоть, растительное масло для смазывания, соль для вкуса.

Маринад

Мелко нарезаем розмарин (свежий) или растираем в ступке сухой, головку чеснока очищаем и натираем на мелкой тёрке (не люблю пресс), сюда же сыпем все растёртые в ступке пряности и соль, заливаем 5 ст.л масла и натираем промытое и обсушенное мясо маринадом.

Заворачиваем в фольгу и оставляем промариноваться на 8 - 10 часов. Можно в холодильнике или на свежем воздухе, если за окном прохладно. Если оно полежит 24 часа, то станет ещё лучше, у меня именно так и случилось.

Тадааам!

Запекаем прямо так, не разворачивая. Время рассчитываем стандартно, из веса: на 1 кг мяса - 1 час. Температура 180- 200°С. За полчаса до готовности надрезаем фольгу и даём мяску подрумяниться.

Выключаем духовку и оставляем ногу подумать о прекрасном ещё полчасика. Подаём горячей, с овощами. Картофель в сливках - идеальное сочетание.

Картофель в сливках пользовался у британцев особой любовью: красиво, аппетитно, сытно. А вкус можно менять приправами от ней реального, до игривого ( с нарезанным меленько маринованным огурчиком), пряного или острого (с перчиком). Слева на столе картофель и в центре картофель, только очень разный: запечённый и разварной.

Отвариваем очищенный картофель почти до готовности. Укладываем в жаропрочную форму ( у меня стеклянная ,,гусятница,,) без крышки, посылаем смесью итальянских трав, солим и заливаем сливками 20% жирности. Сверху немного натёртого чэддера или пармезана. Ставим в духовку на 200 °С на самый верх (или под гриль, которого у меня нет) и запекаем 15-20 минут. Как зарозовеет картошечка, так готово.

Голуби

Не надо мне рассказывать, что это птицы мира, все знают, что это настоящие летающие крысы. Я их отстреливаю на зерновом складе во второй половине лета и по осени из воздушки. Вкусно, но, как всякая дичь - мясо на любителя.

Мистер Беннет куропаток отстреливал мелкой дробью в своих угодьях. Вот на фазанов и куропаток, в отличие от оленя, ходят толпой. Буквально! Были там наверняка с ним вместе и Уикхэм, и Бингли, и Дарси, и все Лукасы мужского пола, и даже мистера Филипс и Гардинер. Как-никак родня, надо уважить! Путь на поле идёт лесом, одежда строго охотничья - традиции незыблемы - дам тут нет.

Выстраиваются джентльмены шеренгой (встают на номера) и "Алга, комсомол!", при этом загонщики идут навстречу, поднимая дичь. Стрелять полагается только птицу, летящую выше деревьев, иначе можно попасть в загонщика, а хороший слуга дорогого сто'ит. В наши дни день охоты в Англии стоит примерно 10 000 фунтов, оставить себе можно пару-тройку птичек. Остальное достаётся хозяину земли, угодий и поместья.

Птичку ощипываем, потрошим, промываем, замачиваем на ночь в солёной водичке с уксусом 50:50 и жирим на гриле, как шашлык.

Можно без замачивания отварить 2 часа, снимая пену, тем временем почистить и порезать шайбами картофель, уложить на дно формы, присыпать солью, пряностями и сбрызнуть маслицем. Сверху выложить варёных голубков и запечь при 180°С 45-55 минут. Тадааам! Это голуби, напоминаю, осенние, жирные. Ну чем не рябчики-куропатки?

Хотя, конечно, куропатки совсем другие: покрупнее, помясистее и пожирнее. Мясо на вкус отличается, но попробовать куропатку всё сложнее - птицу можно подстрелить не везде. Помните мисс Марпл в "Немезиде"? Она с таким придыханием вспомнила юность и куропаток ... Но у нас эпоха иная и куропатки не составляют редкости, хотя и не по карману фермеру.

Виндзорский коричневый суп в очередной раз убедил меня, что готовить суп британцы не умеют. Заимствовав блюдо у французов, дворяне Англии оставили его в континентальном протёртом виде. Попробуйте пропустить через блендер борщ и вам захочется его вылить. А они ничего, едят и нахваливают!

Так что Виндзорский коричневый суп подавали в Лонгборне в виде супа-пюре. Мэри вынесла тяжёлую супницу в первой подаче. Разливала суп по тарелкам сама миссис. Старшее поколение гостей с удовольствием аккуратно черпало ложкам ароматный суп, младшее отдавало дань оленине и картофелю с салатами и волованам с форелью.

400 гр говядины, 1 л. говяжьего бульона, 1 морковка, 1 луковица, 3 ст.ложки муки, кусочек сливочного масла гр на 100, перчик черный и красный (Чили - по вкусу), 100 гр мадеры и баночка консервированной красной фасоли.

Обжарить кусочки говядины до золотистой корочки (10 минут), всыпать муку, дождаться, пока она чуть потемнеет, влить говяжий бульон, добавить нарезанные морковку, фасоль и лучок, и варить на небольшом огне 2 часа. За 5 минут до готовности посолить и влить мадеру непосредственно перед выключением газа. Не стоит пропускать суп через блендер на европейский манер. Он и так похож на детскую неожиданность, не сто́ит усугублять сходство...

Подавался он, как и картофель с куропатками, на стол в террине - этакой супнице. Оцените труд Мэри! Метаться по чёрной лестнице из кухни в столовую с этаким грузом, там ещё литров пять супа плещется. Гостей-то не один десяток! Впрочем, вместе с Мэри носили блюда все: и мисс Хилл, и младшая горничная, и помощница кухарки, и даже лакей мистера Беннета. Дворецкий мановением дланей руководил этим балетом, аки дирижёр: кому притормозить, кому ускориться.

Бланманже

В сущности своей - обыкновенное молочное или миндальное желе. Готовим так, как написано на пачке вашего желатина, пектина или агара, используя миндальное или цельное настоящее молоко, сахар и свежие ягоды. Кухарка Лонгборна только мечтать могла о такой возможности. В её ресурсе был только очень крепкий бульон из говяжьих жил и ног, голов, хвостов и даже копыт + молоко и миндаль. Так что "волшебный аромат" нежного десерта имел тот ещё вкус отличного холодца!

Чтобы его замаскировать, активно использовали сахар, ягоды, ром и ваниль. Истинно сладких блюд и десертов было мало - сахар дОрог.Приятного чтения, плевания в мой адрес, потрясение кулаками и наплевать на диету. Пусть вас успокоит одно: приготовлено было столько, что осталось полакомиться всем слугам, включая кучеров всех гостей.

Обед закончился и все свалили разъехались по домам! Уфффф.... Мэри свалилась без сил, а не легла спать, только под утро, не чувствуя ни рук, ни ног, ни спины! Для отдыха у неё сегодня времени чуть побольше, хозяева предсказуемо проснутся только после полудня - они устали.

Зато весь день можно откровенно зевать, как и все остальные. Это благородные дамы и господа чинно сидели за обеденным столом и вели светские беседы. Слуги с ног сбились. Кстати, младшая горничная, как ни старалась, так и не опрокинула на себя бланманже. Это вам не порционные вазочки с десертом на подносе. Это здоровенная трясущаяся башня с не менее скользкими фруктами на высоком блюде.

Мэри выносила и устанавливала серебряные блюда с переменами в центральный падеменаж. Тяжеленная сама по себе конструкция- основание была установлена заранее. Но ведь блюда на ней нужно менять с каждой переменой, а за столом сидят гости в нарядном платье. Не дай Господь опростоволоситься и испачкать кого-нибудь! Хотя на голову мистера Коллинза она бы с удовольствием опрокинула флакончик чесночного оливкового масла.

Настоящее английское серебро увесистое, литое, чертовски тяжёлое. Тот же падеменаж (менажница) с другим набором флакончиков с уксусом и ароматными жидкими заправками. И так 4 раза! Перемен-то на обеде было как раз четыре.

На столе между блюдами обязательно свечи, чтобы светло было и видно всю красоту - за окном давно стемнело и шторы закрывают окна не только от сумерек, но и от сквозняка. Чтобы гости видели и еду на тарелке, и маринад в менажнице и красивые глаза соседки. Зато после того, как хозяева и гости отправились в гостиную выпить чаю и кофе, можно от души полакомиться волованами и пирожными, ветчиной и сыром и остатками оленины и куропаток. Они были сервированы там заранее.

У слуг появилось время подкрепиться самим и слегка передохнуть. Время от времени кто-то исчезал из кухни, чтобы наполнить бульонницы для чая кипятком, а потом вновь блаженный отдых перед не менее долгим этапом мойки всей посуды. Чистить серебро Мэри и её помощница будут весь завтрашний день.

А сейчас можно и полакомиться!

Первое, что увидела Машенька, едва переступив порог генеральской палатки - удивительную смесь порядка и хаоса. На столе были аккуратными стопками разложены бумаги, придавленные где пресс-папье, а где и просто красивым камнем. На походной конторке лежал красивый странный предмет из бронзы. Из узкой длинной части его торчали гусиные перья с криво обрезанными маховыми частями, видимо чтобы не мешали. Чернильница с футляром для перьев - осенило Машу, и коробочка тут же с песком мелким, чтобы сразу же присыпать написанное, да вестовому отдать. А то размажутся чернила по всему свитку или записке, что тогда делать, как разобрать поручения генерала на передовой?

Но вокруг этого островка упорядоченности царил хаос из грязных стаканов и тарелок, каких-то огрызков, кусков не менее грязных тряпок, от которых несло кислятиной. И судно под походной койкой ароматизировало воздух отнюдь не розами. Кого-то недавно явно тошнило, а вынести посудину да помыть её забыли.

Усадив Анну Павловну поближе к сыну на креслице, которое до того у стола стояло, Маша споро принялась за дело: увязала в скатерть всю посуду и не чинясь, выволокли узел на воздух. По пути отвернула закрытый полог, ибо дышать в палатке было попросту нечем. И ничего, что февраль на дворе, сыро да зябко, зато воздух свежий.

У стенки палатки мялся некто в форме. В знаках различия Машенька разбиралась так же, как бык в вышивке, потому просто спросила, кому передать посуду генеральскую для чистки. Получив уверения, что всё будет сделано, она быстро сгрузила на денщика свёрток. Тут же озадачив его необходимостью доставить пару вёдер горячей воды.

Анна Павловна тоже времени зря не теряла. Она уже успела частично раздеть сына, лежащего на кровати в беспамятстве, прямо в кителе. Но слабых сил дворянки не хватило, чтобы перевернуть тело пусть и невысокого, негрузного, но вполне крепкого мужчины. Тут-то Машенька и подоспела! И воду доставили. Так что уже через несколько минут Анна Павловна, настойчиво отодвинув в сторону свою юную помощницу, обмывала тело горящего в лихорадке сына теплой водой с уксусом. Маша времени зря не теряла и вынесла благоухающую ночную вазу, которую и опорожнила у ближайшего тополя, а потом тщательно отмыла той же горячей водицей.

Наведя хоть какой-то порядок в военном шатре, обе они вздрогнули от неожиданности, когда в палатку ворвался Сергей Михайлович.

-Матушка, как вы добрались? Мы не ждали вас так скоро.- И к ручке маминой приложился почтительно.

Анна Павловна, потрепав любимца по кудрям буйным, только вздохнула. А Сергей уже во все глаза на Машеньку глядел, которая компресс на голове его брата меняла. Уж не знамо что помогло, а жар вроде как спадать начал, и Николая ощутимо на походной койке потряхивать стало. Так что и палатку прикрыли от ветра, и ещё пару одеял накинуть на болезного пришлось.

За совместными хлопотами Сергей Михайлович и выяснил, как тут оказалась и Маша, и матушка. Для него было неожиданностью, что его актриса, получив вольную, не уехала к своим родственникам в родную деревню, а осталась в Сабурово, а потом и в столицу с графиней отправилась в качестве воспитанницы.

Но мать волновало совсем другое!

Оказывается, что ещё вчера вечером, когда Сергей оставил Николая, которому слегка неможелось, ни жа'ра, ни лихорадки такой не было. А тут со стороны койки и голос раздался.

Больной пришёл в себя. Тут же за лекарем полковым послали. Да только толку от того лекаря было немного. Предложив в качестве лекарства водку с порохом и кровопускание, тот ничего другого предложить не мог. Только руками разводил - не один Николай Михайлович хворобу такую подхватил. Были ещё пара десятков пациентов: от рядовых до офицеров. И никто пока не выздоровел, а кое-кого уже и отпеть успели.

Он - полковой хирург. Пулю вынуть, зашить суровой ниткой сабельную рану, тем же порохом её предварительно присыпав, дать укрепляющее или слабительное, руку или ногу отнять - вот и все его умения. Кстати, весьма неплохие по тем временам. Однако, есть у него подозрение, что это малярия - местность тёплая, морозов русских нетути, комарья много, ветрено. А каким поветрием принесло эту заразу, он и знать не знает. Велел для профилактики всем заболевшим и даже здоровым, по британскому примеру, давать джин с тоником. Коль в Индии помогает, авось и в Болгарии поможет!

Разузнав рецепт напитка (настоящий рецепт джина - коммерческая тайна), Анна Павловна предположила, что помогает или можжевельник или хинин в составе тоника и заболевшим стали давать настои лекарств на обычной водке. Настоящий британский джин доставался только офицерам, а хинина в виде порошка из высушенной коры было в запасе достаточно, и в обозе разгромленного Али-паши лекарский шатер пополнил запасы русских врачей.

Посовещавшись, было решено давать Николаю Михайловичу настои каждый час понемногу. Первой у постели хворого генерала Каменского вызвалась дежурить Маша, давая возможность своей благодетельнице отдохнуть с дороги и после пережитого волнения. Пару раз в день ненадолго заглядывал в палатку брат заболевшего. Доктор справлялся о его состоянии куда как чаще, заодно принося новости о тех, кто принимал подобное лечение в особой лекарский палатке.

Многие пошли на поправку, что внушало великие надежды в сердца родных и подчинённых. Удивительным для Маши было, как волновало офицеров, унтеров и простых рядовых солдат состояние здоровья Николая Михайловича.

Глава 13

Суета вокруг дивана

Мэри, с своего удобного места старшей горничной, приближённой к экономке, было невероятно занятно наблюдать за ажиотажем , воцарившемся в доме после знаменательного обеда.

По незыблемым требованиям этикета гости, на нём побывавшие, должны были побывать в доме с благодарственным визитом. Отводилось на это действо неделя и хорошо, что сам визит не должен был длиться более 15 минут. Конечно, это не относилось к родственникам и близким друзьям, те могли засидеться с полудня и до обеда. (Завтракали леди и джентльмены в полдень, а обедали порой затемно. Но кто их, аристократов, разберёт, где у них утро и вечер.)

Так что миссис Беннет, окрылённая вниманием мистера Бингли, щедро рассыпавшим улыбки мисс Джейн, поднялась утром в несусветно раннее для себя время - аж в 9 часов утра.

Не щадит себя женщина!

Учитывая усилия, затраченные прислугой на организацию вчерашнего гастрономического буйства, с утра пораньше они тоже мечтали подремать с милостивого попустительства экономки и дворецкого. Обычное расписание домашних работ: подъем в 5 утра, для всех слуг было изменено. В этот день им разрешалось поспать до 7 часов.

Так что Мэри была крайне озадачена, увидав так рано миссис в утреннем капоте, едва часы пробили четверть десятого. Твёрдо зная правила поведения при встрече с хозяевами в коридорах или комнатах в утренние часы, она отвернулась лицом к стене, пряча в складках юбки щётку и совок с длинной ручкой.

Это ещё хорошо, что она не с ведром ей встретилась, в которое опорожнила ночные вазы, а то бы влетело Мэри по первое число.

Нет, сама миссис ей бы и слова не сказала - что ей какая-то служанка, а вот экономку за такой афронт и за испорченное утро знатно бы отчитали. Но всё обошлось, миссис, не обращая никакого внимания на горничную, за минуту до этого отчищавшую щёткой ковры столовой, чайной, библиотеки и гостиной от сора, неизбежного после званого обеда, промчалась в комнату экономки. Мисс Хилл от такого раннего визита тоже явно не в восторге окажется, но это уже её проблемы.

Однако, через несколько минут Мэри была призвана настойчивым звоном в комнату управительницы, и получила задание как можно быстрее одеть и причесать хозяйку и старших дочерей, привести в порядок гостиную и передать кухарке приказ приготовить побольше бисквитов. Присев в книксене, Мэри беспрекословно подчинилась.

"И чёрт не сладит с бaбoй вздорной!" - опишет чувства Мэри поэт почти через 20 лет.

Передала повеление хозяйки кухарке, пропустив мимо ушей её воркотню о неугомонной вертихвостке и прислушиваясь к песенке, что та напевала под нос, взбивая яйца к омлету:

Эх, года мои, года,

А была ведь молода,

Хороша-бедовая,

Жаль, что бестолковая!

Как бывало в пляс пойду,

Жарко всем чертям в аду –

Ох, и озорницей

Я была в девицах!

Передоверила младшей горничной Саре утренний подъем старших барышень, сама быстро закончила уборку, чтобы присоединиться к утреннему туалету хозяек.

Приведя внешний вид хозяйки дома в состояние, приемлемое к приёму гостей, Мэри отправилась в комнату старших мисс. Те сами помогали друг дружке с корсетами - Сара отчего-то отправилась будить и причесывать мисс Китти и мисс Мэри.

Сама Мэри, уже достаточно вздрюченная находясь на боевом взводе, извинилась перед сонными девушками за нерасторопность помощницы, выволокла ту в коридор, где и напустилась на Сару с упреками и претензиями: "Велено было разбудить старших дочерей? Так буди, одевай и причёсывай."

И не самовольничай! - первое правило хорошей прислуги и рядового в любой армии

Заплаканная Сара занялась головой Элизабет Беннет, а Мэри всё своё внимание уделила милашке мисс Джейн.

Уж она-то догадывалась, для чего вся эта суета - ради мистера Бингли, вернувшегося в Незерфилд - и его прекрасных видов на будущее.

Будущее отчаянно зевало, пока Мэри орудовала свечкой и плойкой. Особое внимание она уделила кудрям, расположенным в непосредственной близости с лицом. Работать с ними следовало с величайшей осторожностью - одно неосторожное движение, и...

Папильотными щипцами она просто зажимала прядь волос, накручивала на папильотку разогретым металлическими щипцами, на концах которых есть цилиндрическая выемка.

Золотым кудрям мисс Джейн завидовала вся округа, не догадываясь, что половина славы принадлежит ловким пальчикам её горничной. Как только мисс была готова, она спустилась рука об руку с сестрой в гостиную, где, удобно устроившись на диванчике, выпили по утреннему стакану подогретого молока с горячими масляными лепёшками, обсудили самых долгожданных и тревожащих душу вчерашних гостей и благополучно задремали.

Все радужные надежды миссис Беннет, связанные с этим днём, лопнули, как мыльный пузырь. Зато должное гостеприимству и стойкости хозяев, равно как и ловкости и мастерству поварихи, отдали должное мистер и миссис Коллинз, сэр и леди Лукас с выводком из трёх дочерей и сыном, миссис Лонг с обеими племянницами и множество вчерашних гостей, явившихся с благодарственными визитами как им и положено - во второй половине дня.

Миссис Филиппс, сестра хозяйки, пришла с визитом позже всех и засиделась дольше всех. Зато и ушла, переполненная обедом, чаем, кофе, бисквитами и сплетнями.

Одно радовало Мэри во всей этой суете - за всеми этими визитами, открыванием и закрыванием дверей, бесчисленными чашечками чая, кувшинчиками сливок, тарелочками с выпечкой она и сама успела изрядно угоститься, и вся кропотливая работа по чистке серебра легла на плечи дворецкого!

Зато на следующий день Мэри стала невольной свидетельницей тайной встречи в парке мисс Джейн и Чарльза Бингли. Тот попросил передать мисс короткую записочку с просьбой о встрече. И даже серебряной кроны для служанки не пожалел!

Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь...

Весь февраль 1811 года, сырой и ветреный, для Машеньки превратился в одно сплошное серое пятно.

Как она потом ни старалась, но никак не могла вспомнить ни лиц, ни дат, ни определённых событий: это был один бесконечный день неустанной борьбы с болезнью. Тревожное бдение у постели молодого сильного мужчины, которому то становилось лучше настолько, что он находил в себе силы встать и заняться делами армии, то слабел настолько, что его даже кормить приходилось с ложечки.

А ведь вокруг всегда были люди: офицеры самых разных рангов, унтер-офицеры и рядовые. Они за своего Каменского-Второго, как в их среде звали Николая Михайловича, чтобы отличить его от старшего брата, Сергея, готовы были идти и в огонь, и в воду. Да только героизм их помочь не мог.

А насколько заразна болезнь, даже доктор ничего сказать не мог. Пути передачи инфекции и сам характер болезни пока не были изучены. Оттого и боялась Маша подпускать к хворому Анну Павловну. Посидеть рядом с сыном - пожалуйста, а обтирать его, с боку на бок ворочать, меняя нательное и постельное бельё - это уж она как-нибудь она сама с денщиком на пару справится. А у госпожи графини здоровье уже не то, чтобы мужиков на руках носить.

Сказать, что самой Маше было не страшно - соврать. Иной раз поджилки тряслись, как представляла себя на этой койке, да только мысли о себе приходили только когда сам Каменский-Второй на поправку шёл. Приступы его страшной слабости и лихорадки стали легче, хоть и чаще, сил у вчерашнего бравого генерала 35 лет от роду стало, как у котёнка. Не с руки с таким здоровьем на театре военных действий находиться.

Под давлением матери и брата Николай Михайлович написал прошение на высочайшее имя с просьбой уехать к Чёрному морю, на поправку здоровья. Соизволение было получено на лечение в Волыни. Но, посоветовавшись с докторами, Анна Павловна самолично повезла сына в Одессу. Там тепло, живительный морской воздух и сухой климат быстро поставят сына на ноги, надеялась она.

12 марта выдвинулся в путь санитарный обоз.

Никогда Машенька не думала, что такие хвори случаются. Граф похудел, ослабел, начал терять дорогой слух, у него начались видения. После очередного своего дежурства, совсем недалеко от Одессы, сдав пост у лежанки в кибитке больного денщику Степану, Маша нашла в себе силы поговорить с Анной Павловной откровенно.

- Анна Павловна, благодетельница моя, не судите строго вашу недавнюю рабу! Но мало того, что господин граф меня то Анной Алексеевной, то Аннушкой кличет. Так он меня, коли в сознании, всё под венец зовёт. Сетует, что отказала я ему, пеняет мне, что брату корыстному доверилась, а его любовью пренебрегла. И руки мне целовать при каждом удобном случае пытается. И замолчала, поражённая отчаянием на лице госпожи своей, не в силах поведать, что он уже и священника звал, венчаться хочет. Да тот отказывает, зная, как зовут сиделку и что господин Каменский не в себе.

- Был у меня отец Михаил, знаю уже о страстном желании сына жениться. Да не на тебе....

Была у него сердечная привязанность, и не одна!

Влюбился Николушка по молодости лет в дочку немки-ключницы, служившей в московском доме братца моего, князя Щербатого. Мать её, понимая невозможность брака законного и опасность продолжения отношений для чести девицы, выдала её замуж. И братец мой похлопотал, озаботился приданым, жениха ей подобрал, офицера Кисленского.

Немка быстро любовь свою преступную позабыла, тем паче, что супруг ея, капитан, в Тульской губернии последнее своё сельцо продал Матвею Васильевичу Муромцеву и к тому времени только жалованьем жил. Но красив был, шельмец! Столь же собой пригож, как и сама немка. А Николенька мой от горя и любви своей разбитой так отчаялся, что боялась я, что руки на себя наложит. Трепетный он слишком, ранимый, с детства таким был.

Так я ничего умнее не придумала, как женить его! Невесту ему сама сыскала, Анну Алексеевну, дочку графа Орлова-Чесменского. Того самого, необузданного старшего брата фаворита матушки-императрицы Екатерины. Николушка и не устоял. К тому же невеста характером под стать жениху: с нежным сердцем, с воображением пламенным, добра, характером мягка да покладиста.

Хоть и не красавица по меркам моды придворной. Но со временем расцвела, появилась в ней какая-то чертовщинка, так что многие за ней волочились. А она особа хоть и 19-ти лет, но девица ума трезвого, всегда о наследстве своём миллионном помнила. Оттого и отвергла первое предложение руки и сердца от Николая. Но тот не отступился. Они по самый последний момент в переписке состояли, дело уж к помолвке шло...

Теперь уж свадьбы ждать не приходится, вЫходить бы только Николушку, да понимаю я, что почти невозможно сие. Отходит он к Отцу нашему небесному, недолго ему осталось мучиться. А не слушает он тебя оттого, что ничего он уже не слышит. Оглох мой свет, Николай Михайлович.

И неутешно заплакала несчастная мать. А потом вдруг предложила такое, что Машенька крёстным знамением себя осенила: - Прошу тебя, Маша, не противься! Соглашайся с Николушкой венчаться. Отец Михаил мне запретил даже думать об этом - грех это великий, не в себе он. Так что театральным представлением будет венчание ваше. - и ещё горше зарыдала.

Плакала и Машенька - не таким она своё венчание представляла. Отказаться немыслимо, согласиться....

Глава 14

Как на ладошку падает звезда, на пальце становясь колечком

Умиляясь красоте своих хозяек, в числе домашних слуг посыпая молодых лепестками оранжерейных цветов и рисом, Мэри немного им завидовала. Их достатку, их выстраданному долгожданному счастью. С улыбкой она вспоминала, как стремительно и неожиданно, на третий день после приезда, мистер Бингли сделал предложение Джейн Беннет.

Сияющая от счастья, любимица всей семьи, Джейн принимала поздравления, а в тени её яркого счастья грусть Элизабет и растерянность мисс Мэри терялись. О возможном двойном венчании даже их мать не смела и мечтать. Её восторги юным Чарльзом Бингли не имели границ, пока спокойное удовлетворение отца девушки, его уважение к будущему зятю укрепляли уверенность окружающих в полном и безоговорочном счастье влюблённых.

Тем заметнее для Мэри стало одиночество Элизабет Беннет. Она всё чаще в часы, когда всё время сестры оказывалось посвящено жениху, звала к себе горничную. Ей хотелось хоть с кем-то, здравомыслящим и спокойным, провести несколько часов. Мать не могла говорить ни о чём, кроме предстоящей свадьбе дочери, среднюю сестру, Мэри, интересовали только книги и музыка, а для Китти балы главенствовали над всем остальным.

Сама Мэри с куда большим удовольствием занималась бы своими прямыми обязанностями, которых перед предстоящим торжеством стало несколько больше. Экономка всё больше нагружала её управленческими обязанностями, только загадочно улыбаясь на все недоумённые вопросы простой старшей горничной. Господский стол, сад, птичник, ферма, домашнее хозяйство, устройство и ремонт дома - от её внимания не ускользало ничто.

Вот уже неделя, как в Лонгборне воцарились покой и счастье, а тут мирный завтрак Беннетов нарушил приезд высокопоставленной гостьи.

Леди Кэтрин де Бёр посетила Лонгборн с визитом.

Игнорируя подъездную дорожку, посыпанную гравием и время завтрака, её карета, запряжённая четверкой отличных гнедых прямо по красивейшему газону - предмету гордости миссис Беннет и садовника, проехала к парадному крыльцу. Она не стала извиняться за неурочный визит или приносить поздравления счастливой новобрачной и тем более - её матушке. Перемолвившись с хозяевами несколькими резкими и критическими замечаниями по поводу парка, газона и комнат дома она в весьма невежливой и резкой форме потребовала приватного разговора с Элизабет Беннет.

О предмете разговора, короткого и эмоционального, многие бы дорого заплатили, но леди Кэтрин провела его в саду, в это время года пустого и прозрачного.

К окнам Лонгборн-хауса приникли носами и благородные его обитатели, и слуги. Зато маленьких помощник садовника, спрятавшийся за кирпичной стеной сада, потом хвастался, что слышал, как мисс Лиззи хладнокровно отвечала благородной разъярённой даме, что будет делать только то, чего сама пожелает, и даже замуж за мистера Дарси выйдет, невзирая на гнев его родни и её светлости.

Такие заявления пострелёнка не могли не взвеселить всех обитателей людской. Получив лёгкую обидную затрещину за вздорные выдумки от садовника - своего отца и начальника, он обиделся. Надувшись, как мышь на крупу, он заявил, что ни словечка не соврал, а всё неверящие скоро всё сами увидят. Честно говоря, Мэри и сама не верила, что такой союз возможен. Гордость Элизабет Беннет ни в чём не уступала самомнению владельца Пемберли, к тому же, один раз его предложение руки и сердца она уже отвергла.

Беседа гостьи и мисс закончилась ещё более неожиданно. Леди просто развернулась и не прощаясь с хозяевами залезла в свою карету, гневно хлопнула дверцей и укатила восвояси. Сама Лиззи ни словом не прокомментировала разговор, а только загадочно и рассеянно улыбалась. От расспросов матушки она сбежала на прогулку по пустошам. Куда ещё раньше ушли влюблённые.

А ещё через неделю вся семья оказалась шокирована объявлением об обручении мисс Элизабет и мистера Дарси. Оказалось, что эта парочка уже давно разрешила все свои конфликты и только деликатность, расстояние и недомолвки мешали им соединить свои судьбы.

Онемев от изумления, мать двух дочерей-невест только и могла, что подсчитывать их доход, когда отец всерьёз озаботился чувствами истинной любви и привязанности, которые соединят его дочь с представителем высшего класса.

Миссис Беннет торжествовала!

О достоинствах мистера Дарси она рассказывала теперь всем, кому не лень. А мисс Джейн шепотом сообщила Мэри новость, которая лишила её спокойствия и сна на целый месяц. Спустя три недели венчальные колокола уже собирали в приходской церкви Лонгборна всех желающих. Мисс Джейн Беннет становилась миссис Чарльз Бингли. А Элизабет - миссис Фицуильям Дарси. А горничная Мэри паковала чемоданы, сундуки, шляпные коробки и сундучки. Новобрачные выезжали в Незерфилд и Пемберли.

Чем страсть сильней, тем горше расставанье.

У Марии этой ночью сон не шёл, как она ни старалась задремать, как ни умаялась за день, неожиданно жаркий и влажный. Шумели недалёкое море высокой волной.

Графиня и её домочадцы остановились в доме одного из многочисленных её то ли знакомых, то ли дальних родичей. Одесса весьма активно застраивалась, так что особняков хватало, как хватало простых изб и даже землянок на окраинах. Для постоя графине Каменской выделили целый флигель с многочисленной прислугой. С высокого берега открывался великолепный вид на гавань и порт.

Так что заботиться Маше вроде как и не о чем, но владельцы дома - в Москве, тут только управляющий и небольшой штат прислуги, не больше десятка дворовой челяди, поддерживающих дом в порядке в ожидании хозяев. Еду приготовят, в комнатах уберут, одежду и бельё почистят, простирают и выгладят. И всё же легче Марии не стало.

На руках у неё - полубезумный оглохший умирающий генерал и его мать, от горя не осознающая, на что толкает свою...кого? Не дворовая ли девка Маша для неё по-прежнему? Ведь, коли по чести рассудить - меньше года прошло с того дня, как подписана вольная грамота. Маша всегда при графине: красиво одета, аккуратно убраны в модную прическу волоса, молчаливая, улыбчивая, исполнительная, неперечливая.

Сколько таких, как она по московским и питерским дворцам живёт: не то дворня, не то свободная. Ни копеечки ещё не заплачено Машеньке жалованья. Да и не положено - она воспитанница, а не компаньонка. Как не положено ей и приданое. Таким как она, воспитанницам - игрушкам благородных дам, дальним родственницам без гроша за душой, уделом становились два пути: быть приживалкой в богатом доме или идти, за кого сосватают. Выходит - она по-прежнему бесправная исполнительница хозяйской воли.

Ей ещё повезло - графиня предлагает только изобразить венчание. Ряженый батюшка, подставная графинюшка Анна Алексеевна, фальшивые венцы. Она нынче на всё готова, лишь бы угодить сыну, сгорающему у неё на руках. А ведь может замуж отдать за старика или просто за удобного для себя человека. Благодарность чиновника иногда выгодна дальним прицелом.

И всё-таки, соглашаться или отказаться?!

На следующее утро вошла Маша в комнату благодетельницы, едва та звоночком брякнуть соизволила. Поклонилась в пояс, как крепостной велено, руку поцеловала растерянной даме и сказала, что на всё, что барыне угодно, она согласна. Коли той захочется, так и вольную порвать недолго - всё равно Маша её в руках единственный раз держала.

- Ой, и глупая же ты ещё девушка, Машенька! Ты думала, коли откажешься, так я осерчаю? Не в себе я была, когда о святотатстве тебя просила. Горе разум застило. Николай уже не понимает ничего, разум у него разрушился: на тебя смотрит, а невесту свою желанную на твоём месте видит. Оттого и о свадьбе молит нас, не понимает, почему отказываешься, коли к болезному приехала.

- Согласна я! Пусть как в Сабурово будет, на репетиции шекспировской пиесы мы как раз свадьбу разыгрывали. Коли Николаю Михайловичу душу успокоить надобно, так мне нетрудно осчастливить его последние дни.

В эту ночь в порту случилось несчастье - вспыхнул один из кораблей, стоящих на рейде, потому до утра все зеваки любовались на пожар и некому было удивляться закрытым ставням обжитого флигеля одного из особняков.

На следующее утро в закрытом на все замки флигеле белокаменного одесского дома была разыграна феерия.

У постели осунувшегося молодого человека стояла на коленях девушка в подвенечном наряде, венцы над их головами держали пожилой денщик и горничная. Крепкий слуга, до этого не раз замеченный на козлах графской кареты, обряженый в рясу, произносил священный чин бракосочетания.

Сияющий от счастья жених не замечал слёз на глазах невесты, дружек и "батюшки". Во все глаза он смотрел на свою возлюбленную: волосы её золотые, убранные в затейливую причёску, нежный овал лица и завораживающий омут глаз.

Одесса была напоена ароматом цветущей сирени: горьковато-сладким, как слёзы, что дрожали на Машиных ресницах. На календаре было 4 апреля 1811 года. Жить 34-летнему генералу оставалось только месяц. Этот месяц Мария сделала для своего "мужа" максимально счастливым, и Анна Алексеевна не могла найти ни малейшего изъяна в её игре.

И не знала, как разрывалось от горя Машенькино сердце - за эти долгие дни она действительно полюбила этого сильного, доброго, очень мягкого и сердечного человека. Да только кому нужна её любовь, её сердечко, коли даже имя её не скажет её "супругу" ничего....

Глава 15

Под тенью кельтского креста

На перекрестках английских дорог частенько и сейчас можно увидеть каменные резные кельтские кресты. А во времена наполеоновских войн крестов этих было куда как больше. Вот в тени его и устроилась Мэри, ожидая дилижанса и моля Господа о том, чтобы он приехал сегодня вовремя, а не с опозданием почти на два часа, как третьего дня или не промчался, полупустой, раньше, чем она доберётся до перекрёстка.

Рядом с девушкой стояла внушительная корзина, полная замечательных пирогов и несколько бутылей свежего молока. Шестипенсовик за пирог и кружку молока - это совсем недорого. Как показал опыт, никто ещё из проезжающих не отказался от угощения за такие деньги. Всё дело в том, что в Мэритон дилижанс больше не заезжал. Каждый, кто хотел уехать, к определенному часу выходил на большую дорогу и стоял рядом с этим красивым крестом.

А свежее молоко - большая редкость в большом городе, где скотину держать негде, а молочные продукты из деревни довезти удавалось только в виде сливок или сметаны.Так что от проезжих, желающих подкрепиться и полакомиться, отбою не было. Хотя до Лондона от Мэритона не больше 30 миль.

Матушка Мэри первой сообразила, что проезжим перекусить всё одно хочется, вот и стала печь пироги, а наличие дойной коровы добавило плюсов. Пиво для джентльменов тоже было в корзине. Но матушка приболела и Мэри отпросилась поухаживать за ней и теперь истекала по'том под ярким солнцем в ожидании дилижанса.

Всё одно оставаться ей в Лонгборне недолго осталось - мистер Дарси и мистер Бингли с супругами изволили поехать на медовый месяц в Европу. Миссис так мечтали увидеть Италию, что их супруги не стали противиться столь прекрасной возможности увидеть знаменитые развалины. Чего уж самой себе-то врать, Мэри тоже хотела с ними отправиться, да не сложилось.

Выглядело всё очень живописно!

Мэри даже сумела восхититься количеством парусов и бравым видом матросов. Те так ловко и споро бегали по узким доскам трапов с чемоданами и сундуками пассажиров, что она только диву давалась. Леди были в восторге от видов.

Восемь белоснежных меловых скал неподалеку от Дувра смотрелись невероятно живописно. Но красота и удобство - вещи разные. Едва корабль от пирса отошёл, да на волнах Пролива закачался, бедняжке Мэри стало так плохо, что на шлюпке её пришлось на берег отправить. Какая из неё, полубессознательной от головокружения и слабости, служанка? Тем обиднее, что её обожаемые миссис чувствовали себя невероятно бодро и воодушевлённо, а вот мистер Дарси существенно побледнел, успокаивая друзей, что уже завтра будет чувствовать себя превосходно.

Так что господ Мэри ждала из путешествия на твёрдой земле и Бога благодарила неустанно за доброту господ, настоявших на её эвакуации с этой неустойчивой посудины.Вот и дилижанс!

Требовательный стук в стенку заставил возницу остановиться. Да он и сам не прочь перекусить отличной выпечкой и свежим молоком, каких в Лондоне и не купишь за этот смешной шестипенсовик, так что четверку коней придерживал заранее. Перекинувшсь с хорошенькой торговой веселой шуткой и монеткой, он позволил той пополнить свой кошелек, а своим пассажирам - подкрепиться.

Тем временем он отвязывал от багажного отсека небольшой сундук и помог выйти замешкавшейся даме, громко возмущавшейся отсутствием в Мэритоне остановки дилижансов. Когда вместительный экипаж отъехал и пыль улеглась, Мэри с изумлением разглядывала леди, стоявшую посреди проезжей дороги. Прямо под крестом стояла Лидия Уикхэм, но в каком виде! Её интересное положение не мог скрыть ни дорожный плащ, ни платье по последней моде.

Увидав Мэри, она поинтересовалась, не возьмёт ли она в свою тачку её сундучок, если в Лонгборн направляется. Мэри пришлось разочаровать любимицу миссис Беннет, но она пообещала отправить братца, который вот-вот появится, с поручением доставить поклажу, пока миссис Уикхэм до родного дома прогуляется по тропе напрямик через поля.

Недовольно поморщившись, миссис Уикхэм была вынуждена согласиться с предложением, и отправилась в родной дом привычной дорогой, через перелазы. Тем более, что дорожки были сухими и испачкать её и так изрядно потрёпанное дорожное платье не могли.

Мэри только головой покачала, глядя вслед когда-то милой и непосредственной хохотушке, своей сверстнице, всего полгода назад вышедшей замуж за не самого блестящего офицера. Пусть и красавчика! Мэри своими ушами слышала, что мистера Уикхэма отправили в полк регулярной армии на Север Англии, тогда что случилось между ними, что мисс Лидия (по старой памяти, не иначе!) к матушке с батюшкой вернулась?

Тачка Мэри, поскрипывая, отсчитывала ярды, пока Мэри размышляла о превратностях замужней жизни и подсчитывала сегодняшнюю выручку.

Визиты, сплетни, этикет когда тебе осьмнадцать лет

На третий день по приезду в Одессу, после полудня в день венчального фарса, графиня велела закладывать экипаж, чтобы нанести визиты.

Этикет - жестокий и беспощадный, требовал неукоснительного соблюдения всех великосветских условностей. Приезд в Одессу - прекрасный повод дать знать всем знакомым, друзьям, родным до седьмого колена и сослуживцам покойного мужа и сыновей, что в твоём доме принимают. А ты сам готов наносить визиты. И этой возможностью пообщаться, поделиться новостями и сплетнями не преминут воспользоваться знакомые и знакомые знакомых.

Не кто попало в жемчужину у моря пожаловали: княжна Щербатова, графиня Каменская с сыном-героем Балкан!

Как бы ни было расплёскано дворянство по Империи, но оно оставалось закрытым кастовым обществом. И у статс-дамы Ея Императорского Величества вдовствующей императрицы есть обязанности, которые она обязана исполнять, даже находясь у одра умирающего сына.

Особенно - в этот момент!

Одно спасало - возможность в большинстве домов оставить визитную карточку с загнутым уголком - знаком готовности в приёму визитёров. А сами визиты в домах, где принимали графиню, не занимали долее 15 минут. И всё равно, усталость и нервное перенапряжение давали себя знать, зато к вечеру все дома, которые стоили упоминания в великосветском обществе были в курсе, что Каменский-Второй находится с матушкой в городе, в крайне тяжёлом состоянии и доктора не дают никакой надежды. В связи с этим графиня приносит свои извинения и будет рада видеть, если обстоятельства будут складываться благоприятным образом...ets...

Как могла, Маша старалась облегчить её труды, но заменить графиню на великосветском визите ей было не дано. Но они нашли выход: встречали гостей вдвоём, а через пару минут графиня удалялась к сыну и с дамами оставалась Мэри Гуднесс, очаровательная юная воспитанница графини. Беседовать с ней оказалось невероятно интересно - она знала о таких занятных, забавных и скандальных особенностях жизни на Востоке, о которых в частной беседе господа - офицеры при дамах не распространялись.

Недаром Машенька подробно денщика Николая Михайловича расспрашивала - для простого человека в обыденных мелочах кроется масса интересного, что мимо глаза дворянского промелькнёт незамеченным. Что по воду горянки ходят с кувшинами, а не вёдрами, коромысла не знают, всю фигуру от самой маковки в светлые ткани укутывают из женской скромности, а под ними наряд чёрный, на мужскую бекешу похожий с рубашкой белой, цветными шелками вышитой. Что гарем - это всего-навсего женская половина дома, куда свободно входить может, помимо сыновей малых до 5 лет, только сам глава семьи. А в гареме и служанки, и тётки - кузины живут, и матушка с сестрицами. Ну и жёны с дочками, конечно, коих жён законных не больше 4 штук имеется. У богатых ещё и наложницы, только в статусе таком ничего постыдного нет. Помрёт жена, так чтобы калым-выкуп не платить, и на ней жениться можно. Тьфу, срамота!

Скоро Мэри Гуднесс стала своей в салонах Одессы, и здесь можно было узнать много нового, кабы не уход за больным. А ему не становилось лучше, но одно утешало - хуже не становилось тоже. Только слабел он с каждым днём всё сильнее, но он оставался в сознании, приступы лихорадки и видений более не посещали его.

Потянулись к его постели визитёры мужеска полу. А вскоре странное о графе поговаривать в городе стали: разум, дескать, потерял. Радуется, что венчался на днях, невеста, дескать, к нему приехала, разлюбезная его долгожданная Анна Алексеевна. Да только всем и каждому известно, что Орлова-Чесменская в окрестностях Одессы не появлялась.

И, разумеется, нашлась добрая душа, юной графине Орловой-Чесменской в столицу о сём казусе написавшая.

Догадаться нетрудно, что двадцатилетняя графинюшка, не мешкая, в Одессу выехала. На месте, так сказать, разобраться, как это так произошло.

Всё чаще вспоминала Машенька вещие слова старухи из Сабурово: "Над всем родом Каменских лежит давнее проклятие, от которого они с ума сходят. Кто его наложил и как снять его - никому неведомо. Может, твоей судьбой барыня судьбинушку своих сыновей у Судьбы выкупить желает. А всё одно, в опасное дело ты нос сунула. Да только время покажет, какая тебе дорожка выпадет.."

Глава 16

Предложение, от которого не отказываются

Говорят, что беда не приходит одна. Так ведь и удача ходит стайкой. Мэри ни за что бы в это утверждение не поверила, если бы сама с таким казусом не столкнулась.

Когда миссис Бингли, обожаемая всеми мисс Джейн, предложила Мэри работу, это было ожидаемо. Недаром мисс Хилл хитро' улыбалась, давая ей всё более хитроумные и сложные задания.

Быть экономкою - тяжёлый крест! Вот, предположим, господа собрались в Лондон, на зиму - Сезон балов, визиты, концерты, развлечения и прочее. Экономка остаётся в поместье за главную и должна фактически быть ответственной за благополучие поместья. Увольнять или нанять слуг. Знать, как правильно написать рекомендательное письмо или как проверить представленные рекомендации. А подделывать рекомендательные письма умельцев хватает. Уехали хозяева, но дети остались в поместье. Кому подчиняются гувернантка и учителя? Только хозяевам, которые в отъезде на долгие месяцы. Воспитание барчуков ложится на ответственность нянь, гувернёров и гувернанток, работу которых никто не в силах проверить.

Так что остаётся только контроль, до которого впрямую опускаться - не комильфо для уважающей себя управительницы и вообще-то оскорбительно для любого педагога. А вот отправить работать в соседнее с учебным классом помещение горничную - самое то.

Она и постель проветрит, и пыль вытрет, и камин, а чаще - закрытую печь почистит, и окна вымоет. И послушает, о чем учитель юным господам рассказывает. Или кухня, прачечная, кладовка. Там тоже нужен глаз да глаз и чуткий контроль. А то не доглядишь, и в лучшем бельё хозяйки кошка выводок устроит, а то и крысы с мышами расплодятся так, что всерьёз потравят крупу в мешках или картофель в закромах.

Шкатулки с пряностями, сахаром, чаем и кофе хозяйка запирает и хранит в особом сундучке, ключи от которых доверяет только экономке и только в случае большого приёма или болезни своей или домочадцев. Всё!

А все остальные продукты, вещи и ткани, которые хранятся в доме, тоже требуют контроля, проветривания и обработки. Лёгкие ткани перекладывают веточками лаванды для приятного аромата, а ещё его терпеть не может моль. Как не выносит она и запаха гвоздики, бутоны которой в холщовом мешочке хранятся в сундуках с зимними шерстяными плащами и тёплыми кашемировые и шалями.

И уж тем более - учёт средств на хозяйство. Всему надо уделить должное внимание и ничто не должно уйти от зоркого глаза экономки. Так что предложение свежеиспечённой миссис Бингли хоть и оказалось приятным, но тем не менее неожиданным не стало. Мэри удалось удержать лицо, не расплыться в счастливой улыбке, найти слова поздравлений и искренней благодарности. Даже в этот, самый счастливый день в жизни каждой девушки, мисс Джейн нашла время, чтобы позаботиться о служанке. Добрая душа!

Даже учитывая тот факт, что в Незерфилде уже есть управляющий, доставшийся арендатору, мистеру Бингли, вместе с поместьем от подлинного владельца. Уволить его или главных слуг в доме он не мог, зато своих привезти - так хоть десяток, только плати.

Так что быть Мэри первое время личной камеристкой госпожи. А там как Бог даст! А вот что оказалось истинно неожиданным - так это предложение стать личной служанкой, поступившее от миссис Коллинз.

В Лукас-лодж стало не протолкнуться: молоденький пастор, впечатлённый грандиозным скандалом, который закатила леди Кэтрин, посчитал за лучшее увезти жену к её родителям. Дочка графа посчитала себя оскорблённой тем мезальянсом, который заключил сын её покойной сестрицы. А коли ему высказать свое негодование невозможно - он давно тётку не слушает, а его невеста вообще леди неуправляемая! - то отыграться можно на лучшей подруге виновницы скандального брака.

Шарлотта стала в глазах леди Кэтрин де Бёр едва ли не первой помощницей Элизабет Беннет в деле завоевания и обведения вокруг пальца благородного джентльмена. Предательницей, оскверняющей своим присутствием благословенные земли Розингс-парка и Хансфорда заодно. Шарлотта, несмотря на сан своего мужа и уважение к его благодетельнице, тоже язык сдерживать не стала. И леди разошлись, весьма недовольные друг другом.

Говоря языком простолюдинов - знатная вышла склока!

Всю ночь бедняжку Шарлотту мучили боли, доктор леди, всё же явившийся по срочному вызову, обнаружил нервическое состояние, небезопасное для известного интересного положения леди и будущего ребенка, которого она вынашивала. Обрадованный и испуганный, мистер Коллинз нашёл гениальный в своей простоте выход - он увёз к родителям "тяжёлую" супругу вместе со своей, весьма раздавшейся от спокойной жизни и отменного питания, личностью.

И самому спокойно, и его супруге рядом с опытной мамой будет спокойнее и надёжнее, чем в одиночестве, рядом с нервирующей будущую мать требовательной безапелляционной особой. А эту самую особу нервировать нельзя: кабы чего не вышло и из удобного пасторского домика на выход не попросили. Соломоново решение!

Но в любом случае, личная, проверенная служанка - это дар небес, упускать который, значит испытывать Господнее терпение. Наслушавшись от матушки, миссис Лукас, дифирамбов в адрес успехов Мэри и вспомнив её ловкие умелые руки в период давнишнего отдыха Элизабет в Хансфорде, Шарлотта решила переманить служанку.

Предложи ей должность уважаемую и зарплату повыше, и вчерашняя фермерская дочка не устоит. Тем удивительнее для Шарлотты стал вежливый решительный отказ. Она, Мэри Форд, своим местом довольна и менять хозяек не планирует, а там, как Господь распорядится, а в Лукас-лодж ей наверняка помогут. Там и сестрицы младшие, и матушка, и служанок хватает.

Но одно дело - отказать миссис Коллинз, а как отказать миссис Дарси? У той на Мэри тоже глазки и зубки разгорелись. Вот уж точно: то густо, то пусто.

Когда закрывается одна дверь...

Как на старалась Машенька, а скрыть свои чувства к молодому барину не сумела. Слишком внимательные, слишком опытные глаза за ней наблюдали. Гнев графини (как посмела чернавка хоть в мечтах равнять себя с ее сыном!) мешался с горем от скорой его потерпи. Обманываться себе Анна Павловна не позволяла - она прекрасно осознавала, что сыну осталось недолго. Видела, как много сделала Маша для того, чтобы облегчить его состояние. Понимала, что то венчание было фиктивным..

Но всё едино - ревность, гнев, горечь и боль смешались в такой горючий состав, что даже её закалённая жизненным опытом выдержка дала трещину.

В ту ночь у постели графа в очередной раз дежурила Маша. В странном своём помешательстве Николай Михайлович, видевший в Маше ту, о ком грёзил, кому посвящал неловкие стихи и блистательные победы, писал пространные письма, как раз задремал. Одна-единственная свеча на комоде едва освещала его чеканный профиль, мучительная болезнь обострила черты, но для Маши он стал в эти дни самым красивым, самым желанным человеком на земле.

Первая любовь, что тут поделаешь. Даже мыши позволено любоваться Луной, а она - что она могла сделать? Недолгое запретное счастье ей было даровано судьбой. Зато в эти чёрные одесские ночи она у постели любимого одна-одинёшенька и ничто не мешает ей мечтать о несбыточном. Опустившись на колени, обняв свесившуюся с кровати руку возлюбленного, прижавшись к ней щекой, Машенька позволила себе мечтать.

...Осыпаются с цветущих яблонь лепестки и среди этой бело-розовой метели граф молодой мужчина рассказывал о своей жизни юной девушке. Дорогое сукно сюртука, тщательно уложенные волосы, отличной выделки сапоги и рядом - простой сарафан, рубашка белёного полотна, лапоточки. Огромная пропасть сословий, состояния исчезла - здесь были только мужчина и женщина. И не замечала девушка, как по щекам её катятся слёзы, падая на руку, к которой она прижалась всей душой своей. Пусть бы обожал он свою графиню, пусть бы таскал её саму на сеновал из чистой похоти, но лишь бы жил. Для дворян их дворня навроде мебели или вещи какой: пока нужна - пользуются, а ненужной стала - или продадут, или поломают. В отчаянии своём Машенька даже на обычную для горничных девок участь была согласная - что тут скажешь, коли кровь кипит в восемнадцать лет, а возлюбленный помирать изволит.

Обмирая от счастья и ужаса стояла на коленях Машенька давеча под венцом венчальным. Графиня и не подозревала об её чувствах и мечтах, когда таким макаром сына осчастливить перед кончиной вздумала.

- Не убивайся так, жёнушка. - Тихий хриплый шёпот любимого коснулся её волос, проник под кожу горьким и сладким ядом. - Кто же знал, что так мало нам отпущено времени? Ты приехала, ты согласилась стать женой умирающего - скрасила мои последние дни. Ты даже представить себе не можешь, Аннушка, какое счастье ты подарила мне, душа моя.

Хриплый шёпот, почти неслышимый, ловили, оказывается не только ушки добровольной сиделки. У сцены этой оказалась неожиданная зрительница. Анне Павловне тоже не спалось в эту душную ночь.

Заканчивался апрель и мать понимала, что истекают последние дни жизни её младшего сына и пусть она не любила его так, как первенца, но дорог он был ей не меньше. На пороге страшной минуты поняла она, как больно ранила младшего сына своей суровостью, требовательностю, пренебрежением. До дрожи в пальцах захотелось женщине приласкать сыночка, причесать его кудри, поговорить о несбыточном, прощения попросить за всё, что сделала и чего сделать не догадалась.

Не пристало дворянкам чад своих баловать да нежить. На то мамки да няньки с кормилицами есть. Утром у лоб поцеловала, вечером к ручке допустила - хорошо, если полчаса с малышом матушка пообщалась. У него своё расписание, у неё свои светские обязательства. Едва вышел Николенька из детского возраста, как отправлен был в Петербург, учиться в Кадетском корпусе. Батюшку и матушку заменил ему дядюшка, брат матери, князь Щербатов. А потом служба, военные кампании, мужские компании...

А жизнь прошла!

И здесь, сейчас не нужна она, старая, 52 года уже стукнуло, сыну своему. Он шепчется с о любви с дворовой вчерашней, кою она своими руками из грязи подняла, в свет вывела, человеком сделала! Затмил холодный гнев очи Анне Павловне, что тут скажешь. Взыграла в ней ревность, да такая яростная, которую к мужу нелюбимому, постылому, похотливому никогда она не испытывала. В этот миг поняла она чувства крестьянина, сделавшего её вдовой, какая сила позволила мальчишке топор на графа, хозяина своего поднять.

Как сквозь туман, увидала она себя, наотмашь бьющую по лицу девицу подневольную (чего уж себе-то врать - вольную написала, да на волю птичку не выпустила), увидала глаза её серые, полные боли, отчаяния, любви и ....презрения. И такие же глаза сына...

Похолодела графинюшка, на пороге чужого счастья ворованного да подсмотренного, уронила руки и ушла в свою горницу, оплакивать жизнь свою, любви не знавшую. А утром Машу к себе вызвала как ни в чём не бывало, расспросить о ночи прошедшей. Выслушав доклад добровольной сиделки, велела отдыхать, а сама стала ждать ежедневного визита доктора. Нечем ему было утешить усталую от горя мать: состояние Каменского-Второго продолжало ухудшаться.

Выслушала последние одесские новости: с корабля, давеча на рейде горевшего, доставили в госпиталь нескольких раненых, за которыми ходить толком некому. Всё же санитары не так терпеливы и внимательны, как родственницы. И сама себе не поверившая, когда рука сама к колокольчику потянулась и явившейся горничной было велено передать Маше собираться. Отправляется она в госпиталь одесский, выхаживать раненых. А за графом, от болезни уже не различающему лиц, не слышащему голосов есть, кому присмотреть.

С глаз долой, из сердца вон!

Не прошло и недели, как Машенька с графиней, одетые во всё чёрное, плечом к плечу стояли у гроба молодого военачальника. 4 мая сердце его усталое перестало биться. Анна Павловна настояла на вскрытии, в ходе которого были обнаружены явные следы яда. Чемерицу врач определил безошибочно, а вот чья рука налила ему смертельный глоток, уже и не определишь.

Но матери отчаявшейся доказательства без надобности...

Николая Михайловича похоронили со всеми воинскими почестями в Сабурово, на семейном кладбище. Сердце сына Анна Павловна Каменская велела забальзамировать и хранила в серебряной раке, которую велела похоронить с ней вместе, когда придёт её час. Жить ей оставалось 15 лет. Орлова-Чесменская, так и не ставшая Каменской, до самой кончины своей хранила локон Николая, замуж она так и не вышла. А что же Маша?

Глава 17

"Бьёт - значит любит" времён Регентства

Испокон веков во всех "цивилизованных" культурах во всем и всегда виновата женщина.

Как всегда, первоисточником стала библейская история. Удивительно, Ева яблоко с древа сорвала, сама отведала - и ничего, а как мужа накормила, так долька запретного фрукта встала поперёк горла почему-то именно у Адама. Может, всё было не совсем так, как написано во всм известной Книге?

Но вернёмся в Лонгборн, в который нежданно- негаданно с визитом приехала миссис Уикхэм.

Мэри, отдав матушке выручку, посетовала на приезд миссис Уикхэм. Явно без неё мисс Хилл не справится, так что она вынуждена вернуться к исполнению своих прямых обязанностей в Лонгборне. Уж как-нибудь братишка с пирогами для проезжих без неё обернётся!

Многое изменилось в Лонгборне за время, минувшее с момента скандального замужества мисс Лидии и куда более светских замужеств её старших сестёр.

Миссис Беннет стала более степенной - хохотушка Лидия, больше других дочерей напоминавшая матери её собственную яркую юность, уехала с супругом к новому месту службы, на север Англии. Без её выходок, бесконечных сплетен о соседях, болтовни об офицерах, прогулках в Мэритон всё внимание леди вновь вернулось к делам дома и поместья. Светская активность леди распространилась теперь не только на окрестности, но и на изрядную часть Хартфордшира. Быть родственницей мистера Дарси оказалось довольно хлопотно.

С отъездом здравомыслящих старших дочерей, бравших на себя большую часть визитов, эта активность легла на плечи их матушки. На счастье Мэри, удалённость Лонгборна избавляла его от бесконечных визитов, зато писем стало куда больше. В обязанности Мэри теперь дополнительно вошли прогулки на почту дважды в день.

И, надо по чести сказать, Мэри от этого не особо страдала. В солнечные дни эти прогулки были истинным удовольствием, зато в дождливые - досадной обязанностью. Мало кому понравится под резкими порывами ветра и струями дождя 2 мили в один конец грязь месить. По совету мистера Беннета в ненастье почту доставляли один раз в день. Мэри всерьёз опасается, что вся эта спокойная налаженная жизнь с приездом миссис Уикхэм вновь обернётся вихрем суеты и громогласного веселья.

Однако, вернувшись в поместье, она выяснила, что мисс Лидия опередила её совсем ненамного и сейчас как раз передала прислуге поручение приготовить освежиться после дальней дороги. Вооружившись вёдрами с горячей водой и ворохом суровых полотенец Мэри поспешила в комнату мисс Лидии.

Помыться в 1810 году - это целая эпопея в небольшом старинном поместье.

Начнём с того, что голову и тело мыли по отдельности - слишком много воды понадобилось бы для этого действа. Люди зажиточные могли позволить себе ванну побольше - не им же таскать воду в спальню, чаще всего на второй этаж, а потом обратно. Ни о какой канализации в начале 19 века не слышали. Люди победнее мылись просто в тазу. И хорошо, если вода в кувшине хотя бы тепленькая - доктора на полном серьёзе советовали использовать воду холодную: так меньше соблазнов себя ощупать, где не положено. От теплой воды до маст..бации полшага, а там и до сумасшествия, воспаления мозга или чахотки недалеко

Однако Лидия Уикхэм желала не только освежиться, но и промыть изрядно пропылившиеся в дороге волосы. Так что Мэри озаботилась разведением огня в камине, полотенцами на каминной полке и ещё парой вёдер кипятка.

Мытье начали с головы. Набрав мыльной воды в таз, она тщательно промыла роскошные пышные вьющиеся волосы юной миссис. Слив изрядно посервшую воду, она повторила процедуру, а потом прополоскав кудри водой с добавлением лимонного сока.

Обернув голову Лидии длинным куском полотна - пусть пока впитывает воду, она наполнила горячей водой кувшины и приготовилась помогать леди раздеться. Вопль, который вырвался у Мэри, заставил её покраснеть, но не опустить глаза: даже нижняя рубашка не смогла скрыть пятен, покрывающих всё тело молодой женщины. На крик служанки в комнату ворвалась разъяснения хозяйка, уверенная, что нерасторопная служанка обварила её обожаемую дочь. От открывшегося матери зрелища обычно громогласная и словоохотливая миссис Беннет просто онемела. На обнаженной спине, плечах, ягодицах и ногах просто не было живого места.

- Воду, Мэри, я жду!

- Как же мне тереть вас, миссис, вам же больно будет, - не сдержалась Мэри, когда вода полилась на плечи и спину, разукрашенные синяками разной степени сиреневости и желтизны. Тогда Лидия просто отобрала у нее намыленный кусок грубого полотна и молча начала собственноручно яростно тереть кожу, как будто делая смыть ненавистные пятна. Из-под закрытых век её одна за другой выкатывались капли, но ни всхлипа не вырвалось из плотно сжатых губ. За спиной Мэри тихо закрылась дверь. Миссис Беннет не стала в этот интимный момент выяснять подробностей, а сама Лидия явно не горела желанием делиться ими.

Тщательно растерев кожу Лидии ещё одним полотенцем, до этого гревшимся на каминной полке, Мэри укутала её в просторный стёганый халат и посадила перед камином в удобное кресло греться и сушить волосы. Перебирая пряди, Мэри всё ждала, когда же Лидия перестанет сдерживаться, но та молчала.

Добравшись до родных стен, помывшись и согревшись у камина, она просто уснула. Укрыв усталую будущую мать пледом, Мэри спустилась на кухню. Вывесив полотенца сушиться на заднем дворе и избавившись от грязной воды, горничная нашла минутку, чтобы поделиться неожиданным изменением характера миссис Уикхэм с мисс Хилл.

- Всего четыре месяца прошло со дня их скандальной свадьбы, а как изменилась леди. Ни тебе хохота, ни смешков, ни капризов.

- Ну, раз синяки разных цветов, стало быть, и наносили их в разное время. А вот что тому причиной - не наше с тобой дело, Мэри. Ты знай, поворачивался, приказы хозяйки исполняй прилежно и не суй нос в то, что тебя не касается. Мистер Уикхэм, видать, жену поучил за кокетство и легкомыслие. И за сплетни, и за траты лишние, да и мало ли какие ещё претензии у него к миссис возникнуть могли?

Поживем - узнаем.

"Сама виновата"

"Правило большого пальца" многим нашим современникам кажется надуманным, невероятным. Однако, побои женщины не были чем-то из ряда вон выходящим ни в рабочей среде, ни в высшем свете. Сия фраза восходит к судебному решению сэра Фрэнсиса Буллера, британского судьи, который в 1782 году постановил, что муж имеет право бить жену, если палка, применяемая для вразумления, не толще его большого пальца.Законодательно в Британской Империи насилие с элементами членовредительства в отношении женщин было запрещено лишь в викторианское время актом Offences Against the Person Act 1861.Отменили этот закон в 1914 году, с началом Первой Мировой войны. Так-то!Вот вам и трепетные леди, и благородные джентльмены. Что же вы упустили это, мисс Остин?!

На чужой роток не накинешь платок

Не ожидала убитая горем Анна Павловна Каменская визита несостоявшейся невестки.

Поздним вечером когда зажигали свечи во всем доме, а во флигеле теплилась только образа и священник служил панихиду у гроба новопреставленного графа, у ворот гостеприимного одесского особняка остановилась коляска, из которой выскользнуло премилое юное создание в тонком кисейном платье - самое то по Одесской майской жаре. Анна Алексеевна Орлова-Чесменская выглядела донельзя вымотанной и усталой, после стремительной долгой скачки без отдыха и сна она буквально не стояла на ногах.

- Жив ли? - Только и успела спросить перед тем, как увидеть в окне Анну Павловну в чёрном одеянии со свечами погребальными. С горестным стоном упала двадцатипятилетняя девица в объятия страдающей матери и залилась слезами. Доктор настоял, и Анна Павловна приняла-таки лауданум и уснула, утомлённая и почти сломленная горем. Но улучила момент и велела Маше рассказать графине всё, как на духу.

Скорбную вахту несли до утренней зари две девицы: одна невеста несостоявшаяся, камер-фрейлина императрицы Елизаветы Алексеевны и "театральная жена", подставная англичанка. Тут-то, без лишних ушей и чужих глаз и состоялся разговор, невероятный в любой другой обстановке. С трудом Машенька решилась рассказать Анне Алексеевне историю с подложной английской историей своей и тайным фальшивым венчанием - не ей выбирать поступки свои и действия . Не её это интрига и не её ложь.

Рассказала всё, как было: каким застали они графа и как боролись за него, как доктор ошарашил их известием о наличии в тканях чемерецы. Кому была на руку смерть военачальника? Она подозревает некоего лазутчика (или лазутчицу), который подлил ядовитый сок в ведро или бочку с водой - помнила Маша, что доктор на незначительное поветрие в войсках жаловался. А у графини другой враг на примете - побочный брат Каменских.

Среди них он вырос, рядом учился, рядом и воевать начал, до высоких чинов и званий вырос, даже фамилию законную отец ему выхлопотал, только дворянского титула для полного счастья и не хватает. Не на это ли охальник нацелился? Рассказала Мария, скрепя сердце и о помешательстве Николая Михайловича, о том, что он её, воспитанницу матушки за свою намеченную принял. И о подложной венчании рассказала, что для успокоения и счастья сына велела ей графиня исполнить роль сию.

Что оставалось Анне Алексеевне, как не оплакать долю свою?

Она не стала скрывать ни счастья своего от первой разделённой любви, которая вот уж как пять лет освещает жизнь её. Как сватовство Каменского приняла, и к свадьбе готовилась загодя. Как внезапно захворал её батюшка, боготворивший и обожавший единственную дочь свою. Ну какая свадьба при умирающем батюшка и в трауре глубоком?

Глотая слёзы, поведала Анна Марии легенду о том, как выманил её батюшка бунтовщицу княжну Тараканову на своё судно в Ливорно. Что влюблённым притворился, и венчание на своём судне организовал, на котором поддельным священником был простой матрос. Да дурочка не не догадывалась о православном венчальном обряде. Как арестовал свою "жену" её папенька, как эскадра с пленницей вернулась в Кронштадт, а Орлов предпочёл возвращение по суше, через всю Европу. А "княжна" впоследствии родила мертвого ребёнка и прокляла мужа своего.

Как настигла его кара за предательство - тяжкая болезнь, о которой в корчах ломало всё тело одряхлевшего богатыря. Чтобы заглушить крики его, велел граф оркестру играть. Вот и вернулось к Орловой-младшей предательство Орлова-старшего - поддельное венчание. Здесь, у гроба любимого обеими девицами мужчины, создалось самое странное решение и соглашение.

Анна Алексеевна примет тайный постриг, ибо слишком любит светскую жизнь и осознаёт, что куда больше она может сделать будучи благотворительница, а не монахиней-затворницей. Маша будет выполнять все поручения благодетельницы своей, но поклянётся, что сделает всё, чтобы покарать возможного убийцу. На счёт её в банке будет положена достаточная сумма, которая сделает её независимой от прихотей графини Каменской, которая, впрочем, вряд ли будет против изощрённого наказания злодея.

Пять дён миновало по кончине графа Николая Павловича Каменского. Тело его мать велела забальзамировать, сердце вынуть и в отдельной серебряной раке ей доставить. В скорбный путь на родовые земли отправятся они втроём: несостоявшаяся невеста, мать и сын, а обоз, чтобы не тормозил скорбный поезд, поедет отдельно, под присмотром воспитанницы, англичанки Мэри Гуднесс.

Глава 18

Долог день до вечера в Лонгборне

Мэри советовали хорошенько подумать над будущим местом и хозяйкой и матушка, и мисс Хилл. Выбор следовало сделать до возвращения старших сестер Беннет из свадебного путешествия, а до этого дня осталось всего ничего. Уже середина лета - два месяца со дня венчания прошло.

Сестрицы, конечно, любят друг друга и супруги их в дружеских отношениях, но масштабы состояний разные. И, если честно, Мэри было бы куда приятнее работать в небольшом поместье. Спокойнее, знаете ли.

Каждый пряник мягок только с одного боку. Мистер Бингли - отличный хозяин: добрый, мягкий, жену обожает. Она тоже нраву кроткого. Да только есть у мистера Чарльза две сестрички - во все кастрюли, под всё одеяла обожают нос совать. Да и Незерфилд - поместье арендованное, с полным штатом слуг, которых нанимал не мистер Бингли. А у самого хозяина, кроме изрядного счёта в банке нет ни кола, ни двора.

Собственное имение - вот что издавна давало средства для жизни англичанину. Каждый торговец, приобретая изрядный капитал, стремился вложить его в землю, да только Остров не бесконечный и не одним только сельским хозяйством силён. О мистере Дарси известно ещё меньше, кроме его дохода и прекрасного имения, которое мисс Элизабет вместе с Гардинерам случайно "проинспектировали".

В соотношении фунт 1810 года и фунт 2020 года доход мистера Дарси составляет от 12 до 15 миллионов фунтов в год. Как метко охарактеризовала его стати мисс Остин словами матушки Лиззи: "такой очаровательный мужчина, такой красивый и высокий!"А вы задумывались, как заработали состояния родители зятьёв мистера Беннета? В любом случае - пока на большее, чем личная камеристка госпожи, рассчитывать Мэри не приходится. В Пемберли тоже полный штат прислуги и он слишком большой, слишком далеко от родного дома Мэри. Кто-то из младшей прислуги даже радовался, что можно и счастье своё устроить с каким-нибудь лакеем. Ох, не знают они, что слуга хороший одному господину служить должен. Не нравится господам, когда у их прислуги семьи заводятся - все мысли слуг тогда не на господском комфорте сосредоточены. А уж замужняя женщина в прислугах - вещь невиданная! Как, например, женатый дворецкий или секретарь. Придумают же...

Только незамужние, здоровые, желательно молодые и не слишком хорошенькие (соблазн велик для джентльмена спальни перепутать), вдовство приветствуется. Так что о собственном семейном счастье Мэри, после увиденного расписанного синяками тела миссис Уикхэм, больше не мечтала. Как Бог даст!

Проспала после приезда миссис Уикхэм недолго. Мэри прибрала ей волосы в неплотную косу и тщательно закрепила на непросохших ещё волосах чепчик. Появляться в общих комнатах замужней женщине без этого головного убора - верх неприличия, а разгуливать по дому с мокрой шевелюрой и в тонком батистовом платьице поисках простуды - глупость, проверенная ангиной.

К обеду миссис Уикхэм спустилась во всеоружии: очаровательной и милой, только на себя саму непохожей. Куда девались прежняя лёгкость и живость? Теперь за столом с достоинством восседала благовоспитанная светская леди, а не взбалмошная деревенская девчонка. Чинно поблагодарив кивком Мэри за порцию седла барашка на своей тарелке, она поинтересовалась последними новостями от сестриц. Матушка её, несколько обескураженная переменами в дочери, пространно делилась впечатлениями Джейн и Элизабет от Италии и тех бесчисленных развалин, которые им о чего-то интересны. Сестрица Мэри обрадовала новыми авторами и произведениями, а Китти, по старой памяти - известиями об общих кавалерах.

При упоминании их имён Лидия ощутимо напряглась, что не прошло незамеченным ни горничной, ни родителями, которые встревоженно переглянулись. Мистер Беннет, по обыкновению молчал за столом, а миссис Беннет никак не могла найти нейтральную тему для беседы. Горничная тенью скользила вокруг стола, раскладывая по тарелкам блюда, заменяя тарелки и приборы, унося и принося из кухни новые подносы с благоухающими яствами и соусами.

Наконец подошло время чая и десерта, и Мэри оставила хозяев, унося в посудомоечную тяжело нагруженный поднос. Пока в столовой леди и джентльмен лакомятся шоколадным пудингом, тминным кексом, чаем и беседами, для слуг наступает короткий период отдыха и приема пищи.

В людской за столом уже сидели все, ждали только Мэри. Помолившись, дворецкий во главе стола дал начало трапезе, первым опустив ложку в тыквенный суп. В этот раз, благодаря общей растерянности за господским столом, слугам досталось изрядно мясного - к седлу барашка господа едва прикоснулись, зато от запечённой с луком и морковью форели остались только косточки. Белый хлеб на нижнем столе заменял серый, почти втрое дешевле, чем господский. Тем более, что теперь, с помощницей, кухарка могла уделить своё время выпечке хлеба на нужды поместья, а не покупать его у булочника. Мисс Хилл эти споры стоили нескольких седых волос, зато принесли изрядную экономию. На настоящий крепкий чай слугам рассчитывать не приходилось - здесь повторно заваривали спитой чай, всё ещё достаточно ароматный, но уже не той заветной крепости. С молоком он был совсем бледный, зато отлично согревал и подкреплял силы.

За столом в людской было куда оживлённее, чем в хозяйской столовой. К ужину кухарка запланировала испечь волованы - порадовать юную миссис Уикхэм. Экономка не стала спорить и попросила добавить в меню обожаемые Лидией спаржу и огуречный салат. А волованы начинить ягодами и ветчиной с яйцами и сыром. Оставалось надеяться, что миссис Беннет одобрит расширение меню.

Трапезу прервал звонок, призывающий слуг в столовую, убирать остатки посуды, салфетки и скатерть. Столовое белье никогда не оставляли в Лонгборне на столе, гордясь отличной полировкой. Миссис Беннет решительно взяла младшую дочь под руку и велев, Китти сесть за инструмент, поупражняться, а Мэри - проконтролировать старание сестры, увлекла Лидию в свой будуар.

Как она непосредственна, как свежа! Как ни хотелось всем узнать причину перемен в сестрице, это осталась её тайной. Мэри просто боялась распускать язык в людской - за такое её могли запросто уволить без рекомендаций. Не та тема для болтовни слуг, на которую можно было бы закрыть глаза. После беседы с дочерью миссис Беннет строго-настрого запретила Китти рот открывать, вспоминая ...-ширский полк милиции, квартировавший в Мэритоне.

Миссис Уикхэм регулярно писала супругу на адрес полка и столь же регулярно получала от него весточки, так что о серьёзной размолвке между супругами Уикхэм у кумушек Мэритона толков не возникло. Зато Мэри с подсказки самой Лидии пустила слух, что в слишком нездоровой для будущей матери местности оказалась расквартирована часть мужа. И ей поверили!

Дни потекли за днями... Мэри выполняла привычную работу: та всё так же не кончалась. Почистить ковры от песка и сора, каминные решётки во всём доме - от патины, быстро покрывающей сияющую медь, белоснежное крыльцо и скобу для чистки обуви, помочь всем леди одеться и причесаться, снести бельё прачке и забрать чистое. День стирки сменялся днём глажки, а прачка- подёнщица всё норовила прогладить вещи как попало. Уличив её в очередной раз в плохо выполненной работе - застилая постели Мэри в общей стопке нашла непроглаженные простыни, мисс Хилл выговорила сначала Мэри, а потом и прачке пригрозила потерей работы и штрафом обеим. Потом были день мойки окон, день натирания восковой полиролью полов, день чистки стеновых деревянных панелей и шёлковых обоев.

К концу дня Мэри падала в постель без сил, а сон гнали мысли о будущем. Она всё отчётливей понимала, что, несмотря на язвительность сестричек мистера Бингли, всё же выберет своей хозяйкой мисс Джейн.

"Конь да путник, али вам не туго?"

Долгой дорогой две высокопоставленные дамы были слишком заняты собой и трагедией, обрушившейся на них, чтобы посвящать своё время всякой челяди. Тем более, что лёгкий обоз существенно опережал куда более неповоротливую дорожную карету и похоронные дроги, исполняющие роль катафалка.

Гнать лошадей не пристало со столь скорбным грузом, старшая по возрасту графиня сильно сдала и ослабела после смерти младшего сына, а младшая слишком устала от дороги из Петербурга в Одессу. Так что они просто разложили кушетки кареты в лежанки и дремали под мерное покачивание экипажа. Сейчас, осознав окончательность потери и находясь рядом с девицей, столь же болезненно переживающей потерю (и без лишних глаз), мать могла вволю поплакать и повспоминать детские проделки и каверзы Николеньки в детские годы. Тем более, что долгая дорога и благодарные уши ее спутницы весьма этому способствовали.

Маша так расслабиться себе позволить не могла. Прибывая на очередной постоялый двор, Машенька развивала бурную деятельность, чтобы обеспечить двум аристократкам приемлемые условия для отдыха. Порой она опережала Анну Павловну с Анной Алексеевной на два, а то и три дня - работы на почтовых станциях было непочатый край.

Первым делом под её чутким присмотром тщательно пробирались комнаты, в которых остановятся две придворные дамы. Стены и полы ошпаривали кипятком и выскабливали ножами до светлого дерева - негоже графиням своей светлейшей кровью клопов кормить да на тараканов любоваться. Такой же жёсткой инспекции подвергались и кровати, и прочая мебель. Тюфяки и постельное бельё Маша везла с собой и за их чистоту не волновалась - за одну две ночи ничего не случится. А местная живность не сумеет пробраться в графские матрасы. В Одессе Машенька научилась одной премудрости, которую применяла за закрытыми дверями, не желая делиться секретом. Ножки ошпаренных и обработанных уксусом и щетками кроватей опускались в миски, наполненные водой. Насекомые, привлечённые теплом человеческих тел, не в силах были преодолеть водную преграду.

Если санитарно-бытовые условия Машу на постоялом дворе не устраивали совершенно, то она просто велела как следует протопить баню, и две графини ночевали в тепле и комфорте на банных полках.

Ни одна блоха, ни одна вошь, ни один клоп не выдержат столь некомфортных температур. А на кухне повар Анны Алексеевны творил волшебные яства обожаемой обеими Аннами русской кухни.

Няня

В тщательно обработанный бараний желудок он укладывал гречневую, а чаще - любимую Анной Алексеевной перловую кашу, варёную 5 часов с бараньими ножками и мозгами, овощами и специями, заправленную солью и молоком топлёным, зашивал, укладывал в обливной горшок, крышку горшка залеплял тестом и ставил в печь на вольный дух на несколько часов. Затейник, однако!

Мне такое не повторить - бараньих желудков и мозгов у торговцев не допросишься. Они и так на меня косятся, что у каждого, говядиной торгующего, я выпрашиваю говяжьи хвосты. Ммммм...Зато мы можем попробовать испечь настоящие

Расстегаи по-Московски

Для теста: мука 400 гр,, 2 яйца, жирная простокваша или кефир 3.2% - 1 стакан, соли пол чайной ложки и соды на кончике ножа. Замешиваем плотное тесто и ставим отдохнуть минут на 20. За это время клейковина возьмёт на себя влагу, а кислоты из молочки сделают тесто нежным и податливым. Домешиваем руками, смоченными растительным маслом.

Начинка: щука, сом, судак, мороженая сельдь или любая красная рыба очищается от кожи и костей и нарезается крупными кубиками- кусочками. Солим, перчим, кусочек лаврушки кидаем и перемешиваем с репчатым луком, нарезанным или крупным кубиком или полукольцами. Молоки храним!

Чем больше сортов рыбы вы смешаете, чем крупнее замастрячите пирожок, тем вкуснее!

"Расстегай с осетриной — это как песня, которую поют за столом, а уха — её припев". — писал В. Гиляровский в «Москва и москвичи», а этот мужик толк в старинной вкусной кухне знал.

Из хребтов, голов (жабры удалить) и хвостов вкупе с солью, перчиком, зеленушкой, луковицей, картофелиной и морковкой варится бульон. Формируем "расстёгнутый" пирожок круглой формы с дырочкой центре. По центру выкладываем молоку или сомовую печёнку. Выпекаем при t 180° С 40 минут. Заливаем в щедро распахнутую душу пирога рыбный бульон. И наслаждаемся нарезанным ломтями старинным русским пирогом.

Или испеките маленькие пирожки и подавайте их с бульоном - тоже вкусно, но вкус иной.

Секрет: рыба морская не подойдёт. Она плотная, сухая после термической обработки, а речная рыбка - нежная, сочная.

Чем ещё хороши пироги, так это тем, что их хорошо брать в дорогу. Кареты летом двигаются медленнее, чем сани зимой. Те самые семь загибов на версту мешают и непролазные ямы. "Ох, дорога, ты скажи нам прямо: По тебе ли ездят на тот свет?" Жители окрестных сёл и деревень делали на этой грязи свой маленький гешефт бизнес, помогая вытаскивать из непролазных луж увязшие в них кареты и телеги. Чтобы не терять заработка даже порой усугубляли ситуацию, углубляя колеи и добавляя в грязь водицы.

Маше порой достаточно было намекнуть станционному смотрителю очередной почтовой станции, что госпожа графиня из-за неприятности осерчать может и губернатор, и товарищ министра МВД (в чьём ведении находилось почтовое ведомство с 1810 года) к ней обедать ходят запросто, а те догадаетесь, кого сделают виноватым? Роль стрелочника тогда играли те самые станционные смотрители, у которых обязанностей воз: и за каждую лошадку ответ держать надо, и за наличие подорожной, и за порядком с отправлением почты и запасных лошадей для курьеров. Тем вообще на отдых и приём пищи не более 15 минут отводилось - время как раз свежую лошадь их стойла вывести и запрячь.

Обычно на почтовой станции содержалось 25 лошадей. В зависимости от титула и занимаемой должности проезжий по подорожной получал определённое количество коняшек: генералам, адмиралам и канцлера положено было по 20 коней, сенаторам запрягали 15, тайные советники - 12, капитанам и титулярным советникам - не больше трёх. Всем остальным запрягали пару.

Порой в ожидании отдохнувших лошадей образовывались очереди из желающих уехать. По понятным причинам наши дамы получали коней без задержек и проволочек.

"...И у черта и у Бога

На одном, видать, счету,

Ты, российская дорога –

А тем временем повар, желая Машеньку порадовать и подкрепить, уже колдовал над чугунком.

Каша гречневая по-купечески.

Морковка, лук репчатый - по 1 шт, топленое (скоромное) или растительное масло -2 ст ложки, гречка - 300- 400 гр, соли чайную ложку с горкой, свежие или мороженые грибы: белые, заберёзовики и приоси́новики (шутка). Шампиньоны - только дикие, никаких тепличных пустышек! Нам нужен аромат, такой, чтобы с ног сбивал. В скоромные дни добавим мясо: курицу или свинину, в постные обходимся только грибками.

Грибы, морковь, мясо и лук жарим по очереди, складывая готовый прижар в кастрюлю или чугунок, или керамическую посудину. Последней прогреваем на сковороде промытую гречу, заодно собирая всю вкуснятину, оставшуюся на стенках и дне сковородочки. Перемешиваем, заливаем водичкой на два с половиной пальца выше крупы, закрываем крышкой и упариваем в духовке на небольшом огне (вольном духу) 40 минут или 1 час. Пробуйте! И не торопитесь: чем медленнее готовится, тем вкуснее.

Отведайте эту кашу деревянной ложкой и вы познаете вкус Истории.

"Я узнал, что у меня

Есть огромная семья:

И тропинка, и лесок,

В поле - каждый колосок!

Речка, небо голубое —

Это все мое родное,

Это Родина моя.

Всех люблю на свете я!"(В.Орлов)

Кстати! Уже пошли шампиньоны. В мае!!!

С началом летнего тепла на православном столе много рыбы - идёт Петров (Апостольский) пост, когда белковую, скоромную пищу вкушать нельзя, а рыбу - можно в любом виде. Апостол Пётр как-никак - рыбак!Пост заканчивается 29 июня (12 июля), а начинается на 9 воскресенье после Пасхи.В 1811 году Пасха пришлась на 14 апреля, так что поститься русскому народу предстояло всего 8 дён, а бывало, что и 45 дней одной рыбкой народ питался. Не потому ли видов ухи, заливных, пирогов и вторых блюд из обитателей водоёмов у нас такое количество?

Расскажите, какое ваше любимое рыбное блюдо?

Или вы предпочитаете раков?

А на десерт Тминныйкекс

Кекс этот особо полюбила Анна Павловна именно в исполнении самой Маши.

И вот загадка - ничего британского в подставной МэриГуднэсс не было - обычная русская крестьянка, а этот шедевр британской кухни получался у неё именно таким, как положено: нежным, но плотным, ароматным, но не отвратным - тмин имеет довольно сильный специфический аромат с нотками аниса.

Сахара и муки - по 200 гр, сливочногомасла (хорошего) чуть меньше - 150 гр., 3-4 яйца категории О, цедра с целого крупного апельсина и сок из его половинки, мускатныйорех - обязательно свеженатёртый, не из пакетика, примерно чайная ложка без горки, щепотка соли и соды, сахарнаяпудра для обсыпки (Маша и я этого избегаем, не любим пачкать руки гостей за чаепитием - не комильфо это). И тмин, 2 полные столовые ложки (10-12 гр) !Если не уверены - лучше положить меньше, чем переборщить! Тот, который коричневатый, имеет слегка изогнутые семечки. Его кладут в чёрный хлебушек. Есть ещё серый тмин, но его вкус и аромат совсем другие.

Яйца и масло одинаковой температуры, лучше комнатной.

Мягкое масло Машенька взбивает с сахаром до пышной белой массы. Она делает это весёлкой, а вы можете миксером воспользоваться. Микроволновка всё испортит, масло должно быть мягким, но не жидким!

По одному взбиваем яйца, продолжая взбивать.

Если яйца холодные, то масло свернётся. Этого надо избежать.

Просеиваем часть муки, взбиваем, добавляем остаток с содой, солью и мускатным орехом. Снова взбиваем. Масса очень красивая: желтоватая, кремообразная, прелесть просто!

Пришла пора сока, цедры и тмина. Перемешиваем лопаткой, не взбивая.

Смажьте бортики формы сливочным маслом, обсыпьте мукой - для лучшего выскальзывания готового кекса и переложить массу в форму. Никакой пекарской бумаги или кальки!

Поленились правильно обработать форму и долго ругалась потом - бумага прилипла к кексу практически намертво

Выпекаем в духовке при150°С 1 час. Даём остыть в форме примерно 30 минут. Остужаем на решетке.

Не торопитесь! Кексы не любят спешки и высокой температуры. Иначе вы получите обгорелую головешеку с клёклой, непропечённой сердцевиной.

Тминный кекс отлично помогает переварить тяжёлую пищу, тмин улучшает пищеварение - это прекрасное желчегонное. Британцы подают его нарезанным, с ложечкой взбитых сливок или намазанный сливочным маслом. А по мне он и так хорош! Вкус непередаваемый...

А теперь хитрость! Если убрать тмин и мускат и заменить их ромом и изюмом вы получите Кексстоличный из нашего советского детства.

Глава 19

Орёл или Решка? Когда Судьба играет в прятки

Мэри видела, как тяжело даётся Лидии Уикхэм молчание о своей семейной жизни, но её стойкость тем более вызывала невольное уважение.

Первые месяцы беременности - всегда самые тяжёлые в жизни почти каждой женщины. И пусть Мэри не довелось испытать этих ощущений, и вряд ли доведётся, если судьба не подкинет неожиданный подарок, но Лидии Уикхэм действительно приходилось тяжко. У неё начались сильные головные боли, сопровождающиеся дурнотой. Это помимо обычных утренних недомоганий. Но она не жаловалась и покорно принимала все микстуры и порошки, прописываемые доктором. Много гуляла с матушкой, а не сёстрами, стала спокойнее и молчаливее.

Она повзрослела. И стала куда хитрее, чем была в девичестве.

С Мэри - горничной, это была властная, хладнокровная и очень закрытая женщина. Совсем не та, пусть вздорная и легкомысленная, но добрая, эмоциональная и открытая барышня. Сейчас в ней появилась холодность и равнодушие. В периоды дурноты она не капризничала, но требования свои высказывала всегда безапелляционным тоном и требовала их безукоризненного исполнения.

В обществе матери она была ласковой и трепетной дочерью, желающей каждую минуту быть рядом с матерью. Держать ее под руку на прогулке, наливать и подавать ей чашку чаю, предупреждать о сквозняке. И это было так больно, ибо возвращало их обеих во времена девичества внезапно повзрослевшей дочери, обнаружившей, что после свадьбы начинается совершенно иная жизнь.

С младшими сестрами она стала отстранённой и загадочной. Ибо ни Мэри, ни Китти не имели ни малейшего понятия о том, какой по-настоящему является семейная жизнь и как много ограничений она накладывает на женщину.

Три лица открыла Лидия. Мэри порой с усмешкой задумывалась, а не муж ли её этим хитростям научил? Но для чего? Для того ли чтобы скрыть свои подлинные чувства, мысли и эмоции или чтобы расположить к себе людей, потенциально выгодных?

Чтобы максимально использовать ресурсы, оказавшиеся под рукой нужно много и упорно тренироваться и у мистера Уикхэма была отличная практика. По прошлогодним воспоминаниям он был воспитанным, обаятельным и разговорчивым джентльменом. Как потом выяснилось, это был мот, беспринципный манипулятор, картёжник, распутник и лгун. Он вырос в Пемберли, вместе с мистером Дарси. И отец последнего весьма благоволил юноше, умевшему пустить пыль в глаза нужным людям в удобный момент. Сын управляющего, он получил достойное джентльмена воспитание и уверения, что его не оставят без средств к существованию.

Трезво анализируя поведение офицера, задавалась Мэри вопросом, а не был ли Уикхэм побочным сыном батюшки Дарси? Мэри порой задумывалась, как нечестна' судьба к юношам и девушкам из бедных семей, находящихся в услужении у семей богатых. Требования к девушкам предъявляются высокие, работа кропотливая и выматывающая все силы, а заработная плата в разы меньше, чем у мужчин. Вот дворецкий, к примеру, получает 70 фунтов, а мисс Хилл, у которой обязанностей и ответственности куда больше, только 25 фунтов. При этом тот же дворецкий может позволить себе создать семью, пусть и в зрелые годы.А мисс Хилл или её саму тут же попросят с места, стоит только упомянуть о замужестве.

Где справедливость?! А тут ещё выбор лучшего из двух отличных предложений... И всё же день, которого все Беннеты ждали с нетерпением неожиданно наступил: новобрачные вернулись домой.

И сонный Лонгборн вновь ожил, хоть и ненадолго. Близость к Незерфилду, где на неделю остановились обе семейные пары, делала отдых после долгого путешествия, полного впечатлений и событий, несколько утомительным. Лукасы, всё ещё гостящие у них Коллинзы, Филипсы и матушка Беннет едва ли не ежедневно навещали их. И как ни радовалась Элизабет возможности побеседовать с Шарлоттой, их супругам было крайне тяжело найти общий язык.

Мэри с тоской и болью рассталась с матушкой - теперь её место рядом с новой хозяйкой. Так и не сумев сделать выбор она отдалась на волю пенса, подбросив его. Что выпадет, Heads or tails - голова или хвост (мисс Джейн и мисс Элизабет) - так и будет.

Heads or tails - английский вариант "Орёл или Решка" тоже решался подбрасыванием монетки. Сущность идиомы становится понятной, если взглянуть на пенни.На аверсе - голова короля, на реверсе - символ Британии в тоге с длинным шлейфом. Вот вам "голова и хвост". В российском варианте на пятачке - орёл и вензель, в народе названный решетом(решкой)Выпала решка. Мэри едет в Пемберли!

Дербишир, в котором расположены владения мистера Дарси так далеко от отчего дома, что Мэри предвидела долгую разлуку с родными. Кто знает, сводятся ли они вновь: это господам вольно ездить в гости, куда пожелают. Слугам такая вольность невместна. Так что, обливаясь слезами и обещая писать письма матушке и отцу, покидала Мэри накануне отъезда родной дом. Поцеловав на прощание двух младших сестрёнок, она вручила каждой подарок - черепаховый гребень. Она купила их в лавке Мэритона, а не прихватила с туалетного столика хозяйки, не подумайте плохого. Оставила и большинство своих вещей - личной служанке леди Фицуильям Дарси положен более дорогой и статусный гардероб. Но в Лонгборне не заметили бы и более существенной пропажи - тут все с ног сбились, собирая чемоданы и сундуки с приданым Элизабет.

Небольшой сундучок Мэри совсем потерялся в этой груде багажа.

На дальней станции почтовой тоскует девица одна...

С тоской рассматривала Машенька очередную станцию, которую выбрала для отдыха своей наперсницы и хозяйки. После того, как мисс Мэри Гуднэсс предъявила смотрителю паспорта свой и сопровождающих ее лиц, заплатила за корм и отдых лошадей графини Каменской, предупредила о её скором приезде и о комнатах, которые нужно приготовить статс-дамы и фрейлине двора Их императорских величеств Марии Фёдоровне и Елизаветы Алексеевны, которые прибудут завтра к вечеру.

Главный фасад станции состоял из непосредственно бревенчатого просторного здания. Просторное помещение (больше смахивает на вокзал эпохи 50-60х будущего 20-го века), с просторными флигелями для ямщиков и служебных надобностей, с воротами во внутренний двор, соединённых высоким заплотом (забором). Во дворе навесы для лошадей и почтового транспорта, но без конюшен. На въезде по обеим сторонам ворот установлены были железные фонарные столбы. На воротах сиял медью щит с двуглавым ором — знаком государственного учреждения, названием места и количеством вёрст до Петербурга..

Как это не похоже на полуразвалившуюся избушку из кинофильма "Станционный смотритель", не правда ли? Любим мы унижать своих предков, поселяя их в кинематографические руины, а потом удивляемся, узнавая, что всё выглядело совершенно иначе.Есть в с. Виловатово (Марий Эл) симпатичный домик бывшей почтовой станции, вся внешняя стена которого увешана памятными табличками. Вот одна из нихВ 1798 году через Виловатово проезжал государь император Павел I и «на станции Виловатый Враг имел обед». Здесь же 2 сентября 1833 г. останавливался поэт А.С. Пушкин, когда совершал поездку в Поволжье для сбора материала о пугачевском восстании.Домик, кстати, кирпичный.Станционный дом внутри разделён был на две половины: чистую» и «чёрную». Первая предназначена была для господ проезжающих, вторая - для их слуг. Один из боковых флигелей отводился для отдыха ямщиков и почтальонов. Другой - для проживания самого смотрителя с семьёй и почтового служащего. Эта почтовая станция сильно отличалась от многих на этом участке дороги. Господский "зал ожидания" был более ухоженным, чистым, а с кухни, расположенной на "чёрной" половине, даже пахло ароматными щами с мясом и пирогами с грибами.

Повар графини тоже заметно оживился и заглянул в огороженный угол, где располагался традиционный бабий кут. Девичий нежный смех и бормотание растерянного повара изрядно Машеньку удивили, и она не замедлила и сама сунуть любопытный нос за занавеску.

Девушка примерно двадцати лет от роду, маленькая и пухлая, явно была дочкой смотрителя: те же рыжие волосы и яркие зелёные глаза, тот же курносый нос на круглом лице. Общее приятное впечатление портил только костыль, стоящий у кресла, в котором сидела девушка. На коленях её стояла здоровенная кастрюля с тушёной капустой, справа - таз с дрожжевым тестом, а слева - доска, присыпаная мукой, на которой ровными рядами располагались пирожки.

Ловкие пальцы, блестящие от постного масла, даже без скалки ловко растягивали кусок теста и ложкой отмеряли щедрую порцию начинки. Пара движений - и очередной пирог лёг в белую мучную пыль на расстойку. Ароматы, долетающие из-за печной заслонки, лучше всего говорили о том, что эта партия пирогов - не единственная.

- Ой, барышня, звиняйте, что встать, и как следует приветить вас не могу. Коли снедать изволите, так бигос имеется, пироги с грибами почти поспели, скоро вот с капустой в печь поставлю. А ещё есть супец грибной раскольничий.

- Это как раскольничий? - Маша даже растерялась, - Да и можно ли такой суп есть православным христианам?

- Отчего ж нельзя-то? - девица растерянно захлопали золотисто-рыжими ресницами - Вкусный суп, наваристый, из скита раскольничьего рецепт - матушку батюшка мой из скита выкрал. Он в молодости на Камне служил, в Ревде, неподалеку от. Екатеринбурга. Там её приметил да и женился увозом. Да тут, на Волге его служить и направили, как инвалида. Вы присаживайтесь за стол. Коли слить умыться, так эвона кувшин на верёвке над шайкой, с двумя носиками. Рукомой это, он же урыльник, просто наклоняйте, из любого носика вода польётся, там и утиральников стопка справа. Как руки-то вытрите, так налево, в корзинку его киньте. Матушка за этим строго следит, кажный день их стирать велит.

Она ещё что-то весело тараторила, слова из неё сыпались, как горох в жестяное ведро из прохудившегося мешка, звонкие, чуть с пришепётыванием. А Маша, наконец, смогла как следует умыться в закутке и присела за длинный стол на чистой половине.

Вдоль стены протянулась лавка, крытая половичком, сплетённым из полосок разноцветной ткани, а вокруг стола стояли удобные стулья. Пока Маша оглядывалась, на стол перед ней опустилась изрядная миска, полная удивительно ароматного супа. Грибочков не видно, но они там есть - осели на дно тарелки. В кремово-жёлтом бульоне плавали кусочки репы и грибов. Как ни старалась Маша, а определить, что за грибы, она так и не сумела. Повар рядом тоже хмурился, разглядывая ложку.

- Не могу понять, мисс Мэри, что за грибы она в суп сей кинула. Не подосиновики, не подберёзовики, точно не маслята, хотя и похожи, и уж точно - не белые.

- Так то моховики и дубовики! - девушка ловко постукивая костылем, несла к их столу миску с дымящимися пирогами. - Вы снедайте, не пугайтеся!

Дубовики да моховики вкусные, хоть на вид и страшные. Немногие их собирают. И зря, между прочим... Трубчатая часть откровенно пугает зелёным цветом. Если что, то я жалею о том, что мимо этого зелёно-коричневого толстячка проходят. И ладно бы просто мимо проходили. Так ведь нет, срежут, увидят что срез быстро синеет, бросят и раздавят сапогом. Боятся, что гриб сатанинский. А то дубовик, царь дубравный.

Маша с аппетитом уплетала густой суп с ломтями свежего серого хлеба, лежавшего в миске, укрытой со всех сторон концами салфетки из домотканого полотна. А потом приказала девушке сесть и подробно рассказать, как сие блюдо готовится.

Суп раскольничий

Суп этот научила варить моя бабушка Ольга, действительно жившая в Ревде, где до сих пор очень много старообрядцев.Понадобится: косточка или курочка - для 4 литров бульона, картофель 4-5 средних клубней, грибы, лучше свежие благородные 1 кг, но подойдут и сушёные (щедрая жменя), по одной луковице и морковке, сливки 20% 200 мл, соль, укроп и чёрный перец, масло для жарки лучше топлёное или смалец.

Отваривается мясо, любое, запускается картошка (в старинном рецепте фигурировала репа, но поди её найди нынче, ту репу...). Пока картофель доходит до кондиции, на масле жарятся свежие благородные грибочки (или размораживается урожай прошлого года, заботливо зажаренный и замороженный).

Сушёные замачиваются на ночь накануне и отправляются в бульон без термической обработки с той тёмной юшкой, которая осталась от замочки (чернота от спор грибных - в ней самый вкус!)К грибкам в сковороду отправляются жариться морковка и лучок. Как подрумянились овощи, щедрой рукой льём сливочки и чуточку притомим. Цвет и аромат сногсшибательные!

Как картошечка до кондиции дошла, отправляем зажарочку в суп. Посолили, поперчили, укропчиком и зелёным луком присыпали и сели наслаждаться. Но суп из моховиков и дубовиков куда ароматнее и вкуснее, чем из белых. Самое трудное - от него о оторваться, а не попросить добавочки, а потом ещё добавочки...

А тем временем...

Не больше 100 - 150 вёрст в день преодолевала карета графини Каменской. Не сказать, что шибко быстро, но и не медленно. Поспешая в Одессу, графиня Анна Алексеевна преодолевала в день и по 200 - 250 вёрст. Ей было легче оттого, что багажа при ней практически не было. В небольшом сундучке, коий прихватила с собой единственная её горничная девушка, отправляясь из Москвы, покоились всего пара платьев, пара белья, шаль и плащ от непогоды.

Она летела к милому другу раненой птицей, мечтая о встрече, испуганная слухами о его женитьбе на ней же, сожалея об отложенном венчании и коря себя за малейшее промедление. Почти полторы тысячи вёрст она преодолела за пять дней, двигаясь днём и ночью, останавливаясь только, чтобы сменить лошадей. Летела так, что порою её лёгкая карета на отличных рессорах, изготовленная английскими мастерами, едва не опрокидывалась. И всё-таки не успела... Сейчас торопиться было некуда. В карете её уехала Машенька, а они с комфортом расположились в дормезе статс-дамы.

Боле всего времени у проезжающих занимала не собственно езда, а ожидание почтовых лошадей. Благодаря подорожной, подписанной одесским генерал-губернатором с особой отметкой о предоставлении оказии с лошадьми, на почтовых станциях, расположенных через каждые 25-30 вёрст, ждать в общих комнатах им не приходилось. Но всего хуже было путешественнику, когда он не имел подорожной. "Кто езжал по почте, - писал A. H. Радищев в "Путешествии из Петербурга в Москву", - тот знает, что подорожная есть сберегательное письмо, без которого всякому кошельку, генеральский, может быть, исключая, - будет накладно..." Героиня Отечественной кавалерист-девица Надежда Дурова жаловалась в письмах, что проезд по подорожной обошёлся бы ей от Москвы до Нижнего в триста рублей, да не озаботившись ею, она на "вольных" ямщиков потратила шестьсот рублей.

Кроме подорожной для особых случаев в дорожном обиходе существовал лист для смотрителей - о безостановочном отпуске почтовых лошадей. Именно такой бумагой и озаботилась в Одессе Анна Павловна. Отпечатанный на специальном бланке лист выдавался "отличным путешественникам и проезжающим по казенной или особой надобности". Надобность у бедной матери действительно была особая: сына-генерала везёт к месту последнего упокоения.

Лист для смотрителей не исключал необходимости иметь подорожную, но лошади при наличии его предоставлялись если не безостановочно, то, во всяком случае, быстрее, чем обычно. И вот уж впереди последний перегон перед Днепром. Седой ветеран-смотритель с дочкой хромоножкой почтительно встретили- приветили усталых женщин. Эту ночь они проведут в неге и комфорте, подготовленных для них заботливой мисс Мэри, а назавтра - переправа.

Глава 20

Из Италии с любовью

Мэри с улыбкой, как и все Беннеты, встречала отдохнувших в Европе молодожёнов. Накануне обе пары вернулись из путешествия по Италии сразу в Незерфилд. Письмо, пришедшее накануне, безапелляционно объясняло в самых мягких выражениях отчего миссис Бингли и миссис Дарси приедут навестить родителей, а не погостить у них.

В Лонгборне будет слишком шумно!

От чего устали молодые люди - от ярких эмоций и вкусов, бурной жестикуляции и моря, громких голосов и вообще - захотелось тишины и покоя перед праздниками. Так что 10 дней в Незерфилде пролетели незаметно в прогулках и обоюдных визитах. Мистер Дарси не внял уговорам друга встретить Рождество в Незерфилде в обществе новых родственников и только к Новому году выдвинуться в Пемберли по подсохшим и чуть подмороженным дорогам.

Визит в Лонгборн дал много пищи для размышлений. Мэри, ещё принимая плащи у миссис, призналась им, как сделала выбор. Убедившись, что никто из посторонних их не видит, "голова" даже показала язык "хвосту"! Оказывается, парочки между собой пари заключили на 10 фунтов: кто из них сумеет переманить на свою сторону Мэри. И Джейн, и Элизабет понимали, что в новом доме без доверенного лица среди прислуги им будет сложно. С Незерфилдом проще - дом в найме, всегда можно отказаться от аренды.

В Пемберли такой номер не пройдёт - там вся прислуга проверена долгими годами и даже поколениями службы. Верность этих людей дорогого сто́ит и ломать старые порядки новой супруге - значит настраивать людей против себя. Но иметь рядом знакомое лицо, человека, связанного с родным домом, с которым можно и посоветоваться, и пожаловаться - неоспоримое преимущество! И ещё один плюс проверенной служанки - умение молчать. Неболтливость всегда ценилась в домашних слугах: мало ли чему становятся они свидетелями. То, что случается "за комнатной ширмой" должно там и оставаться.

Так что мистер Дарси под весёлый смех своего свояка получил от него десять полновесных соверенов. И никто не заметил, как невзначай он опустил бархатный мешочек с тяжёлыми золотыми монетами в карман Мэри. И подмигнул при этом заговорщицки! Совсем как расшалившийся мальчишка. Надо же... И этого человека местные джентри называли гордецом и "мистером надменность". Восемьдесят граммов чистого золота оттягивали карман Мэри и заставляли её щеки алеть от неожиданного подарка.

Миссис Беннет при отъезде Мэри посетовала на неверность и легкомыслие слуг, всплакнула, отсыпала ворох пожеланий и наставлений молоденькой служанке, а ухмыльнувшийся мистер Беннет вручил пару гиней и велел писать ему лично, ежели что насторожит Мэри в отношениях молодых супругов или их ближайших соседей или родни. Достаточно вспомнить достославную леди Кэтрин де Бёр.

Мэри послушно кивнула и присела в реверансе. И всё же намекнула миссис Дарси на просьбу её папеньки. Та хихикнула и посоветовала предварительно приносить письма ей - всегда хочется знать, как ты выглядишь со стороны слуг и что они о тебе думают.

А потом всем стало не до того. 24 декабря наступило.

Рождество? Нееет. Сочельник!

Мэри разбудила свою хозяйку, неся на подносе кружку горячего грога. В этот день по сию пору положено утро встречать "слегка взбодрившись". Говоря по-русски: "С утра выпил - весь день свободен!" А что вы хотите, на дворе опять дождь с холодным северным ветром, в каменном доме с одинарными рамами повсюду гуляют сквозняки. Зябко!

Надев на ноги хозяйки, пьющей из глиняной кружки горячий напиток из красного вина и пряностей, шерстяные чулки и ботиночки на меху, Мэри подала ей теплый стёганый капот, уложила волосы, закрепила на кудрях очаровательный кокетливый чепчик и велела поторапливаться. У них обеих сегодня забот полон рот!

Мэри надо проветрить постель, взбить пуховый матрац и уложить его перед очагом просушиться пока господа завтракают. Потом нужно одеть мадам в праздничное платье, приодеться самой, и все вместе они отправятся на праздничную рождественскую службу в церковь Пемберли. Очень красивое сооружение, с цветными витражами и полированными дубовыми скамьями. Викарий местной церкви очень молод и хорош собой, а его проповеди многих заставляют то бледнеть, то краснеть и всегда - щедро пополнять церковную кассу.

Сразу видно - в Оксфорде он не только полировал скамью, но и локти. (Своеобразная игра слов: штанами полировали скамьи, а локти одежды становились блестящими от активной писанины. Писали-то перьями, которые нужно ещё в чернила обмакнуть). Затем в Пемберли с пением Рождественских гимнов придут местные арендаторы, и надо каждому участнику концерта сделать маленький подарок. Женщинам и детям из вручает хозяйка, а мужчинам - хозяин поместья. И, конечно, не обойтись без обязательного угощения. Подарки прислуге - отдельно, они уже красиво завёрнуты в шёлковую бумагу и лежат в большой корзине в гостиной миссис Дарси. Выбирали подарки и упаковывали их дамы все вместе: мисс Джорджиана, лучше знающая вкусы и привычки слуг, Элизабет и Джейн были на подхвате. Мэри было страх как любопытно сунуть нос хоть в один пакетик, но её со смехом дамы изгнали из гостиной.

Зато на кухне повариха с целым штатом помощниц продемонстрировала камеристка леди Дарси и начинённых лимонами гусей, и фаршированную грецкими орехами и карамелизованными хлебнымии крошками индейку, которые только и ждут на леднике, когда их отправят в печь утром 25 декабря.

Угощение для арендаторов тоже готово. Это отрезы ткани и мешочек с монетами для семейных пар, для детей - яблоки в карамели на палочке, а ещё пироги с мясом, много эля и сидра. И под пение, ставящее Христа, мистер Дарси лучиной, оставшейся от прошлогоднего праздника зажжёт святочное полено, которое будет гореть все 12 дней Рождества до Двенадцатой ночи. Но за стол все сядут не раньше, чем на небе загорится первая звезда. Пост, матушка!

А перед сном Мэри, устало позёвывая, закрепила на каминной решетке шерстяной вязаный носок. Праздник, он и есть праздник, даже если детство улетело безвозвратно. И улыбнулась, вспоминая вышитые платочки, которые она подготовила каждому, проживающему в Пемберли: и гостям, и хозяевам, и слугам. Три дюжины платков разлетелось, зато всех Мэри порадовала!

И не слышала, как скрипнула половица под осторожными шагами. Забавно, но ни в Лонгборне, ни в Незерфилде, ни в Пемберли не ставят на Рождество ёлку. Обычай этот привнес в жизнь британцев принц Альбер, супруг королевы Виктории.

Переправы, переправы - берег левый, берег правый...

Затаив дыхание, любовалась Машенька великой рекой, разливавшейся перед ней от края до края. И только вперёди, в голубоватом вечернем мареве, угадывались очертания противоположного берега.

Во время первого путешествия они пересекали встречавшиеся им реки по зимникам - наезженным и проверенным переправам по льду. Мало что можно было заметить сквозь толстую корку наледи на окнах кареты, да и желания особого не было. В то время все её силы были направлены на поддержание духа Анны Павловны. А теперь она действительно в практически полном одиночестве способна осознать величие Империи, малую толику которой она пересекла и посетила за эти три месяца.

Немногие дворяне в те времена совершали столь дальние вояжи. Подумать только, она ведь и в Болгарии побывала, и Чёрное море видела. Даже ноги в нём мочила. А теперь вот Днепр перед ней вольно раскинулся, да Соловьевский перевоз

Спойлер: об истории Соловьёвского перевоза будет отдельная глава. Героическая.Удивлялась невероятно такой огромности водного простора, не верилось ей что вся эта вода - солёная. Даже попробовала, после чего долго плевалась. Действительно - солёная! И как только рыбы её пьют?! И не дохнут ведь: Машенька сама видела, как мальчишки - рыбаки вытягивали из моря длинные снасти под названием перемёт, и сколько на той снасти было рыбы и вся - разная.

Теперь перед ней раскинул свои воды Днепр. Как- то он примет её, пропустит ли на левый берег? Растаял надёжный зимник. Весь транспорт, что есть в Машином распоряжении, надо будет перевозить на другой берег. Именно ей предстоит найти перевозчиков надёжных, договориться и проконтролировать, чтобы не уворовали ничего, не утопили хозяйское добро.

А как узнать? Она же по сути своей привыкла подчиняться, а не отдавать приказы. Это только видимость - лёгкость руководства, уверенность барская на твёрдой опоре знаний покоится. Любая барыня знает, к кому обратиться за помощью и справкой, да не сама будет действовать, за неё найдётся кому похлопотать. А она?! Без роду и племени, от корней оторвана, а к новому деревцу не привита.

Сам по себе черенок. Окрепнет, пустит корешки, вцепится в землю - выживет, а унесёт его ветром или половодьем - так мало ли таких, судьбою сломленных?... Постояла Маша на Днепровском бережку, полюбовалась, как на пристани снуёт народец работящий, да и двинулась к коляске. Одета по-барски, коляска богатая, мелочь имеется, вот и будет действовать, холода в голос побольше подпустив да уверенности и спокойствия в голос добавив. Велев кучеру ехать прямо к пристани, Маша внутри тряслась, аки студень. Боялась она большой воды, как всего неведомого: сердечко внутри замирало и билось неровно от восторга и ужаса.

Поманив в окошко прилично одетого мужичка, обратилась к нему:

- Подскажи- ка, любезный, переправа надёжна ли, кого посоветуешь из перевозчиков?

- Желаю здравствовать, барыня! Вот хоть Степанова завозня, хоть Федота-безухого - обе хороши.

У завозни Степана осадка как у волжской завозни - всего полторы четверти аршина без груза, да коротковата для вашего обоза - 5 саженей всего. У Федота- бузухого завозня по донским меркам слажена пол четверти аршина осадки да 8 сажен длиной.

Развлечься хотите? Вот вам рисунок русских, ещё допетровских, мерок:Почти "золотое сечение" Леонардо. Зато всё понятно. Ко времени Машеньки средняя сажень равнялась 2,16 метра и содержала в себе 3 аршина.- А перевозчиков на суднах стих сколько? Сам видишь, в карете четверня, да у телег тройки. Помощничков бы, чтобы лошадок держали.

- Не извольте беспокоиться, барыня, ваша светлость, сей час найдём помощничков. Только вы извольте из кареты выйти. Лошади испугаться могут, кабы оказии какой не вышло.

Маша вняла разумным доводам и вышла из кареты, когда к ней степенно подошли оба перевозчика и шапки почтительно сняли, хоть в поклоне и не погнулись, а лишь головы склонили. Гордые.

- Здравствуйте, уважаемые. - Машенька улыбнулась лучезарно, уж больно один из них ей тятеньку напомнил: те же руки крепкие, такая же борода русая лопатой. - Помощь мне ваша надобна, на ту сторону перебраться. Не смогла я одного из вас выбрать. Обоих нанять хочу, да за один раз и перевезти на ту сторону скарб мой. Возьмётесь ли, да какую цену попросите?

- Так цена обычная, барышня. Полтора рубля. - и улыбку прячут в бородах.

- Заплачу по рублику, да полтину сверху добавлю, коли ни одна лошадка моя не пострадает. По рукам ли? - не чинясь, Маша ладошку протянула. Заметила, как до того били по рукам два мужика перед тем как в лодку загрузиться.

- Коли не побрезгуешь, барышня, так по рукам, - и оба хлопнула по её ладошке.

Всего ожидали мужики: слёз, обещаний батогов али сандала. А эта с неожиданной силой в хрупкой ручке только ухмыльнулась. А вы попереворачивайте с боку на бок полубессознательного мужика каждые три часа два месяца кряду. Маша и сама не ожидала от себя такой силушки.

Завязав глаза лошадям, их по одной по сходням перевели на завозни, ухватившись за оглобли, затянули карету. На вторую завозню, побольше и пошире, погрузили телеги со скарбом. И уже на середине Днепра, восхищённая и оглушённая мощью стихии, осознала Машенька две вещи.

Первая, смешная: что купилась она на развод речников, не уточнив цену за голову лошади или за общую переправу запросили с неё. А вторая - неожиданная. Что ничто и никто её отследить на этом бескрайнем пути не сможет. Исчезни она - для Анны Павловны невелика потеря. Станет ли графиня Каменская доискиваться, где сгинула ее "английская" воспитанница?

Воля, она и есть - воля, чтобы голову мечтами дурными туманить.

Глава 21

Утритесь, Коллинзы!

Ударом грома среди ясного неба пришло известие из Лонгборна.

Миссис Фицуильям Дарси, распечатала письмо, пришедшее с утренней почтой, прихорашивалась перед совместным завтраком с супругом. Премиленькое тарлатановое платье цвета топлёных сливок с серебряной искоркой скрывало интересное положение миссис Дарси, и нежнейшая газовая косыночка на груди лишь приковывала взгляды мужа. Зато все приличия соблюдены и ничто не смутит воображения скромной Джорджианы.

На счастье, Мэри уже завила горячим утюжком волосы в букли, и закрепляла на них красивый пышный чепчик из белоснежного газа, отделанного атласным лентами, когда леди, выронив из ослабевших пальцев письмо, стала сползать со стула без чувств.

По известным причинам нюхательные соли Мэри всегда носила при себе, в просторном кармане красивого серого шелкового платья вместе с парой простых батистовых платков. Приведя хозяйку в чувство парами вонючего содержимого хрустального флакончика и чашкой крепкого чая без молока, - какое кощунство! Но миссис в последнее время не могла употреблять молоко без резких и неприятных для себя последствий, - Мэри всё же поинтересовалась, какие новости так её обеспокоили. Элизабет, то заливаясь слезами, то хохоча, просто протянула ей письмо: читай, мол, сама.

- Значит, родите вы примерно в одно время. - Только и смогла та пробормотать, опуская письмо, совершенно растерянная, а потом присоединилась к безудержному веселью хозяйки, вызвав у той новый взрыв хохота, прокомментировав новость по-простецки: " Как бы Колллинзам с носом в этот раз не остаться".

15 марта, 1811г., Лонгборн."...Дорогая Элизабет, я до последнего сомневалась и не решалась сообщить эту новость даже мистеру Беннету, ибо доктор клятвенно уверял меня, что изменения в моём самочувствии и организме - следствие времени, возраста и каких-то там их гуморов непонятных. Ну, ты же знаешь этих докторов, им только дай волю, и они по поводу и без повода будут сыпать заумными словами, начнут назначать пиявки и пускать кровь.Вот удивительно, но от пиявок мне действительно становится много лучше.Передай, прошу тебя, душа моя, мои извинения мистеру Дарси, но приехать на осеннюю охоту мы не сможем. Мистер Беннет опасается оставить меня без своего чуткого внимания, а доктор строго-настрого запретил мне ехать.Я всё никак не решусь написать тебе эти слова, но теперь уж новости не скроешь - через пять месяцев у тебя появится или сестрица или - ответ на мои молитвы всеблагого Господа - братец...У Лидии всё хорошо и вскоре она разрешится от бремени. Супруг её жив, и известия о нём поступают благоприятные...."На необычный шум в будуаре жены из-за двери раздался обеспокоенный голос хозяина, знающего, что в эту святая святых ход ему заказан.

- Я должна успокоить его и сообщить эту радостную и волнующую новость. Пусть тоже посмеётся, - с этими словами миссис Дарси, слегка отяжелевшая, и уже не такая резвая, как раньше, оставила Мэри переваривать информацию.

Роды - это всегда радость и всегда - риск. Тем более в возрасте миссис Беннет.

Мэри начала подсчитывать на пальцах. Миссис всегда гордилась, что вышла замуж в свой первый сезон, ей едва исполнилось 18 лет. Чуть меньше чем через год она стала матерью очаровательной мисс Джейн, которой сейчас уже 26 лет. Значит, миссис Беннет никак не меньше 44 лет - весьма опасный возраст для будущей матери.

Но говорить об этом с миссис Дарси нельзя - она тоже в ожидании, и тоже рискует. Тем более, что миссис Беннет уже потеряла в молодости пару новорождённых сыновей. В семье об этих печальных случаях старались не вспоминать, но слуги шептались, что именно нежелание мистера и миссис чтить память усопших и побудило Господа не дать им новых сыновей.

Тем более, что мистер Беннет быстро охладел к отцовству и особо воспитанием не занимался, отдав эту честь и заботу легкомысленной супруге, которая, впрочем, была вполне занята уходом за новорождёнными дочками. Мисс Джейн исполнилось 9 лет, когда родилась мисс Лидия. А гувернантки в доме так и не появилось.

Верх легкомыслия, безразличия и попустительства! Впрочем, учитель музыки всё же давал занятия старшим мисс, а мисс Мэри с удовольствием присоединялась к урокам старших сестёр.

А теперь - новое испытание для здоровья и нервов миссис Беннет.

Размышления Мэри прервал раздавшийся из-за двери звонкий мужской хохот и неожиданное замечание, что без такого стрелка, как мистер Беннет, охота на фазана будет не так увлекательна, зато его тестю не придётся рисковать здоровьем скачкой за несчастной лисицей.

Для будущего папаши это верх безрассудства!

- Боже, Фицуильям, не напоминайте мне про фазанов. Ещё только утро (часы как раз пробили полдень), сейчас мне принесут мой укрепляющий напиток из бренди, сливок и взбитого яйца. Это такая гадость... что не может не быть полезной. Наверное. Я хочу зажаренную птицу, но доктор запретил мне пернатых, зато настоятельно рекомендовал ненавистную паровую рыбу и суп из потрохов. Я готова кричать от отчаяния, а вы так жестоко рассуждаете о дичи.

- Доктор наверняка знает, что говорит. Вам стоит прислушаться к его рекомендациям. А нам с Джорджианой больше достанется, пока вы будете лакомиться рыбкой.

И супруги удалились в сторону столовой, легко перебрасываясь шутками и саркастическими замечаниями, а Мэри проскользнула в комнату миссис Рейнольдс. Следствием тайных переговоров двух женщин стали две убиенные в птичнике и зажаренные в масле и сухарях упитанные перепёлки.

Доктор, возможно, и умный мужчина, но он не знает, что ежели чего женщина в тягости хочет, это ей лучше дать. И не важно, что это: вещь или еда.Пожадничаешь - пожалеешь!

Чтобы не расстраивать мистера Дарси косвенным неповиновением распоряжениям доктора, миссис Дарси полакомилась птичками в уединении своих комнат ближе к пяти часам. Время, когда завтрак уже забыт, а до обеда ещё далеко.

Мистер Дарси как раз ушел прогуляться в Пемберлейском лесу и до обеда его можно было не ждать. Кто же знал, что он, коварный, решит порадовать супругу и сестру отменной дичью. Не сказать, что Элизабет сильно расстроилась, такому подарку каждая будет рада. А на распоряжение доктора иной раз можно закрыть глаза. Так что лакомство по достоинству оценили и она сама, и мисс Джорджиана, и даже самому мистеру Дарси досталась изрядная доля.

Как и в Лонгборне, в Пемберли слуги обедали в людской, и только после того, как закончится приём пищи в верхних комнатах. Конечно, Мэри надеялась, что здесь рацион слуг будет богаче, но обманулась: тот же картофель в разных видах и под разными соусами, каши, супы, очень ограниченное количество мяса и несколько больше - блюд из яиц. К чему нельзя было придраться - это к количеству пива, которое пили все практически без ограничений.

И пусть Вас не смущают стаканы с водой на столах в Лонгборне, Хансфорде или Незерфилде! Вода на столах знати появлялась намного реже, чем в стаканах их слуг. Врачи верили в теорию миазмов, вызывающих болезни, но связь сырой воды и инфекций не заметить не могли. Первая эпидемия холеры произойдёт только в 1831 году, но дизентерии, сыпного и брюшного тифа и прочих отравлений вполне хватало.

"Наверху" пили ви́на различной крепости все, включая детей. Правда, малышам алкоголь сильно разводили водой или давали слабый сидр. "Внизу" пили пиво и сидр качеством похуже. Вёдрами пили, господа! Вернее, бочонками.

Зато за столом в людской Пемберли собиралось куда больше народу. Здесь только лакеев было 10 человек, а дворецкий - важный, как генерал. Общее число прислуги Мэри было сложно вычислить, так как ни в конюшню, ни в птичник, ни в коровник ходу ей не было. А в доме слуги роились, словно пчёлы.

Мэри очень понравилось её новое положение личной камеристки госпожи. Ей даже одеться теперь помогала горничная, а койка в сырой, плохо проветриваемой полуподвальной комнатушке, которую она делила с помощницей кухарки или младшей горничной в Лрнгборне, теперь вспоминалась, как страшный сон.

В нынешнее время её постель находилась в нише того самого будуара, который отделял спальню леди Дарси от её туалетной комнаты - камеристка всегда должна быть готова к услугам, и при этом не мозолить хозяйке глаза. Сложная задача? Но при должной сноровке вполне выполнимая.

Скромность, молчаливость, неназойливость. Мэри уже прошла выучку у мисс Хилл и знала, что служанка её уровня - это не горничная-невидимка.

Она должна обладать тонким вкусом и чувством стиля, поэтому может подобрать несколько вариантов гардероба, посоветовать хозяйке то или иное украшение, поделиться новостями и слухами. Но! Только после того, как её об этом попросят.

Быть готовой к услугам 24 на 7, как станут говорить в далёком будущем. Зато оплатой её труда станут 30 полновесных фунтов в год, не считая денежных подарков от хозяев и гостей. Это на 10 фунтов больше, чем в Лонгборне, плюс два новых шёлковых (среднего качества), одно шерстяное платье и зимний плащ в год.

Много это или мало?

Напомню цены: 1 кг (это чуть больше 2-х фунтов) баранины стоил 4,5 шиллинга, хлеб от 1 до 7 пенсов за буханку, цена зависит от сорта муки и веса булки. А для веса могли и гипс подмешать в серый хлебушек. Жаловаться некому - Роспотребнадзора нету! А в суде надо ещё доказать, что хлеб куплен в этой лавке, а не в соседней, иначе за оговор можно и в Бедлам загреметь. Это тюрьма такая.

Мэри даже ухмыльнулась, вспомнив содержание утреннего письма. Лукасы, небось, чувствуют себя, как уж на горячей сковороде, а мистер Коллинз мечется между поздравлениями и сожалением. Разница между 5 сотнями фунтов в год доходов с прихода и 2 тысячами фунтов - с имения, которое ты можешь завещать сыну слишком велика. Надо будет перед сном помолиться о сыне для миссис Беннет и для мисс Дарси, вдруг именно её слова услышит Господь?

Гость из прошлого

Мэри Гуднэсс, одетая в изящное чёрное платье, вновь появилась в московских гостиных поздней осенью 1811 года. Четыре с лишним месяца "Две Анны" прожили в орловском имении Каменских.

На Анну Алексеевну, впервые посетившую Сабурово, крепость из красного кирпича произвела сильнейшее впечатление. Дитя Москвы и Дрездена, она почти не видала России глубинной, пасторальной. Отстояв заутреню в церкви Архангела Михаила, она брала в компаньонки Машеньку и две девицы отправлялись то по ягоды, то по грибы, то просто прогуливались по холмам. Земляника, покрывавшая холмы у речки Цон, берёзки, трепещущие на ветру, подберёзовики и боровики, выглядывающие из разнотравья - у Анны Алексеевны дух захватывало от просторов, ей открывающихся.

Прошел сенокос, наливались и созревали хлеба, зрели в садах груши и яблоки, были собраны и заквашены огурцы. Виноград и арбузы из оранжереи уехали в Московский дом Каменской. Приближалась пора заквашивания капусты и сокращения поголовья скота. На смену жаркому лету приходила глубокая осень.

В прежние дни Машенька с удовольствием участвовала в увлекательном процессе сбора даров леса. По традиции всё, что было собрано в лесах помимо оброка, шло девушке в приданое. А теперь Маше оставалось только прислушиваться, как аукаются девушки в рощицах с парнями, примечать, как уединяются парочки в малиннике.

А для Машеньки постепенно приоткрывались альковные тайны боярских родов старой Москвы. Семейные и дружеские связи так плотно переплетались, что невозможно было отделить одну фамилию от другой. Если как следует копнуть вглубь происхождение любого дворянина, выяснялось, что он тебе если не брат, так сват или кум. Но столь же трепетно пестовали старинные фамилии и обиды, нанесённые ещё прадедами прапрадедам. И даже проживая годами в собственных вотчинах, они поддерживали теснейшие связи, позволявшие им чувствовать себя частью единого организма - русского дворянства.

Анна Алексеевна рассказала Маше историю своего старшего сводного брата, по возрасту годящегося ей в родители, о младшем братце, проживаем всего два года и о рано умершей матери. О дядюшке, завещавшем ей сотни тысяч и её любимое "Нескучное" (да-да, тот самый "Нескучный сад"). О том, как сложно молодой девушке оторваться от влияния сильного авторитарного владычества и действовать самостоятельно, сетовала, что именно братец Александр убеждал её отменить свадьбу с Николаем.

И в ходе этих неспешных бесед Машенька приобретала ещё один опыт - осознание мягкой силы. Постепенное, шаг за шагом, убеждение и мягкое воздействие действует куда верней и надёжней, чем прямая атака в лоб, упрямый напор и приказ. Капля камень точит

Анна Павловна тем временем практически всё время проводила если не кабинете, где разбиралась в счетах и бумагах, так в некрополе сабуровской церкви. Горе её притупилась, любовь с старшему сыну с потерей младшего стала сродни обожанию.

Золото окрасило берёзы, когда, не дожидаясь заморозков и осенней распутицы графини решили, что время скорби миновало. Их ждала Москва с её пересудами, альянсами, свадьбами и поминками. "Дело о фальшивках" требовало продолжения расследования, наверняка Бонапарт на четвертаках не остановится.

Не прошло и недели, как салоны Москвы встречали необычайно похорошевшую воспитанницу графини Каменской. Которой добавляли стати и красоты дружеские отношения с миллионщицей Орловой-Чесменской.

Машенька была очарована "Нескучным": сад графини был расположен на взгорке, разбит на множество дорожек, огибающих холмы. Лужайки и скалистые обрывы открывали очаровательные виды на укромные уголки с постройками в виде храмов, купален, беседок.

Для сведущего глаза все они были связаны с победами и подвигами её прославленного папеньки. Именно в "Нескучном" нос к носу столкнулась Маша со статным молодым офицером в зелёном мундире с золотыми эполетами. Высокие сапоги его сияли, но отсутствие шпор бросалось в глаза. (Вернее - уши, ибо звяканье сопровождало каждый шаг большинства офицеров, гулявших по аллеям "Нескучного")

- Мисс Мэри, - его поклон был по-военному короток и лаконичен, - рад видеть вас в Москве. Не представите ли вы меня вашей очаровательной спутнице? Видя озадаченное выражение лица вашего, позволю напомнить обстоятельства нашего знакомства: одесский госпиталь, обожжённые с транспорта "Волна".

Машенька даже побледнела, вспомнив и лицо, и стать, ещё в Одессе показавшиеся ей знакомыми.

Трудно опознать в закопчённом лице, с полностью сгоревшими на голове волосами, статного красавца Николая Епанчина, старшего брата незадачливого жениха первой красавицы Отрадного, Ташеньки Благодатской. И братца его Машенька вспомнила, Ванечку, так стремительно покорившего сердце Елизаветы Николаевны, младшей сестрицы скончавшейся от простуды Наташи.

Растерянная, представила она морского офицера флота Его Императорского Величества заинтригованной Анне Алексеевне и поинтересовалась, какими судьбами тот в Москве оказался.

- За доблесть в спасении матросов и пассажиров транспорта вызван на личную аудиенцию к товарищу министра флота Адмиралтейств-коллегии, - он снова поклонился, не сводя лукаво блеснувший глаз с заалевшей от смущения Машеньки. - Но нас, мичманов и лейтенантов, тогда весьма удивило, что англичанка, воспитанница графини Анны Павловны Каменской, так хорошо знает русские бранные слова.

Вот тут Маша и вправду от стыда готова была провалиться сквозь дорожку парковую.

- Ах, господин лейтенант, вы же знаете, что мисс Мэри, - Анна Алексеевна ободряюще положила на талию Маши свою узкую ладошку, в перчатку затянутую по случаю зябкого ноябрьского дня, - была спасена солдатами Сергея Михайловича. Вот и запомнились самые первые русские слова, что она услыхала. А как ваша аудиенция?

- Адмирал Чичагов всё так же в Европах на лечении, а товарищ министра человек занятой: руку пожал, поблагодарил за службу, да попенял, что волоса до сих пор не отросли, - рассмеялся Николай Петрович. Общее веселье закончилось тем, что господин лейтенант был приглашён в гости, а Маша была подвергнута самому жёсткому допросу: откуда девица знает сего офицера.

Пришлось рассказать и о неожиданном визите молоденьких хозяек в усадьбу Епанчиных из-за метели, и о сватовстве Павла к Таше, и о разбитом сердце Лизоньки. И не отпускало Машу ощущение, что узнал её Николай не только как одесскую сиделку, но и как горняшечку узнал...

Глава 22

Бойтесь своих желаний.

Всё в этот раз шло не так.

Миссис Беннет сильно похудела, стала степенной и спокойной. Лидия послала за повитухой, та и нашептала миссис Уикхэм, чтобы миссис готовилась к рождению парочки крепышей. Но доктор опроверг мнение деревенской знахарки и изгнал её из господского дома вместе с её суевериями. Лидия тайком сунула обидевшейся женщине крону и уверила, что пошлёт за ней, когда время миссис Беннет придёт.

Оставалось только ждать!

Первой прибыла повитуха. Осмотрев леди, ощупав ей живот и уложив на кровать, она приподняла подол ночной рубашки и осмотрела лоно женщины. Успокоив всех, она сообщила, что всё идёт своим чередом и у леди ещё есть время, чтобы подкрепиться. Услыхав шум подъезжающего экипажа, она шмыгнула тихой мышкой в будуар хозяйки, чтобы не раздражать своим видом доктора.

Тот был сосредоточен и хмур. Оказывается, одна из крох в Мэритоне подхватила краснуху и теперь у неё сильный жар. Конечно, будущий наследник Беннетов важнее маленькой деревенской девочки, и он исполнит свой долг, приведя в этот мир ещё одного малыша опытной миссис Беннет.

Он тоже осмотрел будущую мать, и ощупал её твердый живот прямо через ночную рубашку. Успокоив будущих родителей, он предложил мистеру Беннету переждать тревожное время в библиотеке, за рюмочкой подкрепляющего. Сейчас ещё слишком рано. Устроившись у горящего камина, он вместе с хозяином отведал отменного хереса.

Выскользнув из своего укрытия, повитуха не отходила от миссис Беннет, развлекая её разговорами и советуя время от времени пройтись по комнате.

Время тянулось медленно, а потом вдруг понеслось вскачь.

Схватки резко ускорились и усилились, леди, уже не сдерживаясь, кричала, вцепившись пальцами в концы полотенца, которое повитуха протянула от одного из столбиков балдахина. Прибежавший доктор пытался вырвать у миссис несчастную ткань, но леди так рявкнула на него, что тот отступился. А потом, вместе с потоком воды на матрас выскользнул ребёнок. Посиневший, с обмотанной вокруг тонкой шейки пуповиной, он не подавал признаков жизни.

Перекрестившись, доктор отдал рыдающей Лидии и мисс Хилл бездыханное тело очередной дочери миссис Беннет.

Те вынесли крошку в будуар, где уже металась повитуха. Оттолкнув руки пожилой женщины, она стремительно убрала с шейки дитя пуповину, очистила кончиком пелёнки крохотный ротик, и вдохнула в него воздух. Пощекотав грудку, она снова повторила вдох, а потом, схватив малышку за ножки, вдруг от души шепнула её по попке. Снова. И снова. И снова! И тут даже не плач раздался, а смешное кряхтение. Малышка, жалобно скривив ротик, жалобно заплакала. Над ней сияющие от счастья, склонились Хилл и повитуха.

Кусая губы Лидия наблюдала, как спасают её сестру и понимала, чего лишилась.

Завернув крошку в пелёнку, экономка вернулась, чтобы порадовать мать и обнаружила, что доктор уже ушёл принести соболезнования убитому горем отцу. Сама миссис с абсолютно сухими глазами смотрела в одну точку, где сходились складки балдахина.

- Миссис, посмотрите, какая она очаровательная, - мисс Хилл протянула новорождённую матери и только тут миссис Беннет прорвало. Рыдая, она прижимала к груди дочь, не веря своему счастью. Отец, желая облегчить супруге муки потери, не веря, любовался открывшейся картиной.

А доктор уже уехал.

И тут схватки снова уложили миссис на перину: на свет спешил второй младенец. На этот раз - мальчик. Смеясь и плача, счастливый отец отметил наступление ночи тем, что налил полный стакан бренди счастливой мисс Хилл, довольной собой повитухе и себя не обидел.

Горсть соверенов, отсыпанные в теперь изрядно перемазанный фартук повитухи и в не менее чистый подол платья экономки, стали отменным вознаграждением за труды. Почти сутки пролетели, как одно мгновение. А доктор, поспешив к больной крошке, опоздал. Там уже заканчивал свой скорбный труд мистер Коллинз, замещавшим на время визита к тестю захворавшего коллегу. Поджав губы, он принес свои соболезнования доктору, и поспешил домой - сообщить новость обожаемой Шарлотте.

Тёмные воды глубоки

Николай Павлович Епанчин не заставил себя ждать.

Как всякий флотский офицер, он предпочитал стремительную атаку любому другому ведению боевых действий, хотя заманивать врага в ловушку притворной слабостью, неловкостью и просто глупостью - так увлекательно. Вот и сейчас он, привольно устроившись на мягком шелковом диванчике, вел вполне светскую беседу с хозяйкой салона.

Госпожа Б.....ва за время отсутствия Анны Павловны вполне удачно осуществила задумку Маши - но не музыкальный, а литературный салон открылся в её пышном особняке. Сие ей посоветовал супруг, более других сведущий в настроениях при дворе. А при дворе в моду входило национальное самосознание и мода на русскую словесность.

Всё же беседы на темы возвышенные, литературные способны более к просвещению дворянства, куда пространнее и ярче раскрывают характеры спорщиков, нежели музицирование и выдают тайные думы. К тому же отсутствие игральных столов отвадит от салона игроков, а наличие ставшего модным бильярда привлечет людей спортивных и азартных. Единственным непреложным правилом для всех гостей было безусловное употребление только русского языка! Романсы, эпиграммы, стихи, проза, беседа и записи в альбом - только на родном, русском языке.

Для большинства дворян это требование графини было неожиданным, слегка скандальным и просто вызовом. Конечно, все они знали родную речь, но изысканным языком любви, кокетства, очарования и ухаживаний был французский. Языком учёных диспутов - латынь или греческий. Но никак не простонародная русская речь - это же немыслимо! Сочинять стихи, признаваться в любви на языке простонародья?! О скотине, видах на урожай и погоду говорить на нем ещё приемлемо.

Однако же не спорят с мнением устроительницы очаровательного салона, к тому же урождённой княжны с широчайшими связями, супруги графа Б...ва, видного государственного деятеля, обласканного императором, министра внутренних дел, главноуправляющего Вторым отделением Собственной Е.И.В. канцелярии, председателя Государственного Совета и Комитета министров, действительного тайного советника, президента Академии Наук и литератора.

Ко времени возвращения в Москву графини Каменской, литературный салон графини Б уже стал значимым явлением в первопрестольной и о нём, как о благодатном явлении, говорили при императорском дворе.

Герой, спасавший собственноручно с горящего судна солдат, в ужасе застывших от зрелища огромной водной массы и вида ночного порта одесского, не мог не вызвать ажиотажа. С молодым лейтенантом хотели познакомиться, потанцевать, побеседовать, заполучить его автограф в альбом и уж тем более - подискутировать о нововведениях в армии и во флоте.

Он же мишенью своего внимания выбрал воспитанницу Анны Павловны, мисс Мэри Гуднэсс, коей, не скрывала графиня Б, и принадлежала идея открытия салона. Так что присутствие "мисс Мэри" на салонных встречах по пятницам было обязательным, невзирая на траур по младшему сыну своей благодетельницы.

Ей единственной разрешалось приходить в чёрном платье. Но благодаря цвету она ярко выделялась в красочной толпе, и модницы Москвы, осознавая её явное преимущество, всё чаще стали являться в салоне в платьях неожиданных расцветок: полосатых, клетчатых, в горошек и глубоких насыщенных оттенков.

Машенька, благодарная присутствующей публике, которой обязана была уделять особое внимание, как могла, уклонялась от беспрестанных атак безупречно галантного, но упорного моряка. Когда же присутствующий народ уже стал откровенно удивляться, отчего она отвергает ухаживания такого кавалера, ей пришлось уделить ему самое пристальное своё внимание, тем не менее ни на минуту не исчезая из поля зрения внимательных зрителей.

Благо, заиграла на арфе дочь княгини N, очаровательное создание с внушительным приданым и отличным музыкальным слухом. Наблюдателям осталось только любоваться парой, ибо услышать их беседу было вовсе невозможно за нежными переливами мелодии.

- Расскажите же мне, мисс, отчего вы так слабо знаете родной язык? - лукавый, но цепкий взгляд не оставлял возможностей для лжи, но Машенька решила попытаться выскользнуть.

- Отчего же вы так решили, что знания мои слабы и неполны?

- В госпитале я заговорил с вами на вашем родном языке, но вы не ответили и поспешили удалиться.

- Может, я не заговорила с вами от смущения или от того, что я действительно нужна была рядом с другим раненым? Вы не находите сие возможным? Или вы подозреваете меня в самозванстве?

- Увы. Вас, как собственную свою воспитанницу, обществу представила сама графиня Каменская. Но отчего тогда мне кажется, что видел я вас в совершенно ином обществе и ином платье, более присущее подлому люду российскому?

- Странное замечание. Может ли быть, что вы ошиблись или обознались?

- Возможно всё, согласен с вами. Ноту вас настолько примечательный образ и голос, что спутать его с иным было бы несколько затруднительно. Не исполните ли вы с согласия присутствующих несколько песен вашего соотечественника, лорда Байрона.

- Отчего же нет?! И музыка, и текст восхитительны, Я с удовольствием исполню его песню, коли вы мне станете аккомпанировать.

Ничего не оставалось Николаю (ах, звучание этого имени ещё холодило горло Маши), как принять ее вызов и сесть к фортепьяно. Голос чарующий, глубокий наполнил гостиную.

"Король на трон воссел, вошли сатрапы в зал.

Свет факелов горел - он пир провозглашал.

Хмель в кубке золотом божественном испит,

Шумели, а потом, весёлый гомон стих.

И некто в тот же час, на сумрачной стене

Вдруг написал наказ, как будто на песке.

Виденье свысока! Был Вавилону знак,

В нём сила велика, зажатая в кулак.

Монарх увидев тень, велел закончить пир.

Не ожидал вестей, стал бледный, как вампир.

Гортанный голос в дрожь, но в страхе произнёс:

"Кто есть ты - правда, ложь? Какую весть принёс?"

Халдеи видят суть, провидцев в царстве тьма.

Вершили пересуд, не ведали письма.

Мудры и глубоки, всё ж в ступоре стоят:

Есть в буквах тех ростки и что они таят?

Был пленник в тех краях угрюмый, молодой

Послушал короля, поведал смысл простой.

Пророчество открыл, прочёл те письмена,

И подождать просил - всё сбудется с утра.

"Запомни, Валтасар, твой на исходе век,

Не веришь в чудеса? Не тень я - человек.

Утратишь скоро власть, персидским будет трон,

Повластвовал ты всласть, процарствовал, патрон".

Перевод Натальи Хариной

Трагичная мелодия, библейский сюжет её и прекрасный слог поэмы, задели души слушателей и исполнители благодарно склонили головы в поклоне рукоплесканиям. Видя, что Николай хочет продолжить беседу, Машенька перевела разговор на нейтральную иему. Её волновало расследование причин пожара, вспыхнувшего на судне, на котором служил Николай Петрович, и разговор соскользнул в безопасное русло светской беседы.

Но главной заботой Машеньки всё же оставалось вливание её в светской общество иностранцев, которые так же зачастили в салон госпожи Б.., привлечённые ярким обществом просвещённой и горячей на эмоции светской молодежи, в пылу споров частенько высказывавших крамольные мысли.

Особенно в этом преуспел красавец выпивоха, бретёр и задира Денис Давыдов.

Глава 23

Ничто не приходит вовремя: ни роды, ни война...

В апреле 1811 года Лидия Уикхэм поняла, что её время пришло!

Глупость, сотворённая ею однажды, в пору девичьего легкомыслия, аукнулась нынче тяжкой болью. Матушка предупреждала, что это больно, но Лидия и представить себе не могла, насколько мучительно будет производить на свет нового человека. Мама прошла через это семь раз - подумать только! И дважды оплакала мертворождённых сыновей. Дважды надежды и чаяния её отца и матушки разбивались в осколки, ранящие душу.

Она, Лидия, не понимала, что значит супружество!

Для неё всего год назад это были восхищённые взгляды молодых людей, танцы, комплименты, прогулки в полях, где можно незаметно обменяться поджатием руки или мимолётным поцелуем. Волновалась кровь, кружилась голова и сердечко неслось вскачь. А потом всё изменилось... Как и когда она ошиблась?

Мысли снова прервала му́ка. Всё начиналось с небольшой тянущей боли, которая волнообразно прокатывались по животу. Срочно послали за доктором, который дал Лидии лауданум и велел поспать, пока есть силы, и обязательно позвать повитуху. Ему тут делать нечего. Это женская доля - терпеть муки за грехопадение праматери-Евы и помогать при этом должны женщины. Лично он никаких осложнений не предполагает: женщина молода и здорова. Умница, что тут скажешь!

Как мало миновало времени с поры беспечного девичества.

Два офицера, мистер Уикхэм и лейтенант Дэнни, боролись за внимание Лидии в Мэритоне, попеременно приглашая девушку на прогулки, развлекая её шутками и угощая сластями. Но стоило приехать в Брайтон, как сдерживающие оковы маленького городка упали с Лидии. Горящие взоры молодых людей обжигали кожу декольте, более не прикрытое кружевной косыночкой, чужие пальцы всё чаще замирали на предплечье или талии дольше положенного этикетом и приличиями.

Тут её никто не знает, никто не сможет рассказать матушке или батюшке о бешеных скачках на наёмном фаэтоне, о пикниках на природе в компании офицеров и без зоркого присмотра дуэний - этих старых крокодилиц. Однажды она услышала, как Уикхэм жаловался Дэнни на одолевающих его кредиторов и карточных долгов, и что иного выхода, как побег, он не видит. Лидии тогда показалось, что будет ужасно смешно, если он обнаружит её в своём багаже. У него, как у всякого джентльмена, не останется иного выхода, как жениться на ней

Какой же дурой она была!

Написала миссис Форстер глупое, напыщенное, полное чуши письмо. Пробралась в его комнату и спряталась в дорожном сундуке. С трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Радужные мечты осыпались осколками, стоило душке-Уикхэму открыть сундук, чтобы достать необходимые бумаги.

Чертиком из табакерки на него выпрыгнула Лидия, изрядно проголодавшаяся и желающая уединиться в туалетной комнате. Вот только вчерашний капрал успел уже хлебнуть крепкого вина, и мало отдавал себе отчёта в своих действиях. Но Лидия по-прежнему была уверена, что он, так же, как и она, смертельно влюблён и отдалась ему со всей безрассудной страстью пробуждавшейся женственности.

Целый месяц они переезжали с места на место, оставляя за собой долги и обманутых домовладельцев. Средства на жизнь предоставили пара её золотых цепочек и колечко с бирюзой. Что-то Уикхэм выигрывал в карты - иногда ему везло. О будущем они не задумывались! Что-нибудь придумают ...

Пока однажды на пороге их очередной квартиры не появился приведением из прошлого мистер Дарси. О чём они говорили, ей так и не удалось выведать. Но меньше, чем через месяц их обвенчали в церкви прихода, в котором они с Уикхэмом жили уже неделю. Свидетелями выступили мистер Дарси и дядюшка Гардинер.

Увы, но после краткого визита в Лонгборн им пришлось уехать на Север, где был расквартирован полк регулярной армии, к которому был прикомандирован её супруг. Вот тут-то и показал её душка-муж своё истинное лицо. За безобидный и привычный флирт с офицерами на первом же балу он дома избил её своей тростью, выговаривая за то, что она выставила его на посмешище. Неприбранность и грязная одежда, отсутствие обеда и жалобы на недостаточность средств - поводов для "воспитания" она давала много.

Пока не поняла, что утренняя тошнота и головокружение - это не последствия от танцев или выпитого накануне крюшона или сидра. И тогда она взбунтовалась и прямо заявила, что пожалуется супруге командира полка на то, что офицер поднимает руку на беременную жену.

Уикхэм ...только расхохотался и заявил, что в своём праве: учить жену правилам этикета, которым не научили её родители. На это возразить ей было нечего, и она ждала худшего.

Но тут в октябре поступил приказ полку выдвигаться ...в Португалию, и миссис Уикхэм волей-неволей пришлось вернуться в дом родителей. Война, как оказалось, стоит за плечом супруга, и угасшие было чувства Лидии в отсутствии мужа вспыхнули с новой силой. Командование восхищались храбростью и отвагой лейтенанта Уикхэма на поле брани.

Как легко оказалось любить его на расстоянии!. Тем более, что следы побоев прошли быстро, а в чреве рос младенец - плод легкомыслия, который теперь, с наступлением весны, решил, что ему пора увидеть свет. Но кто же готов стать матерью в 16?! Когда так хочется бегать по зелёным холмам с ветром наперегонки, строить глазки и флиртовать, танцевать на балах и ловить горящие мужские взоры...

Тем временем молодость и спортивность Лидии взяли своё - она разрешилась от бремени мальчиком в рекордное время. Увы, не прожив и трёх дней, младенец покинул этот мир. Лидия окаменела от горя и в своём несчастьи нашла единственного виновного...

Шарлотта Коллинз, как и миссис Беннет, разрешилась двойней. Это едва не убило её: младенцы оказались крупными, а сами роды продолжительными.

Обессилевшая мать просила позвать доктора, но её супруг, обратившийся за советом к патронессе, получил (ну кто бы сомневался!) отповедь и безапелляционные уверения, что всё движется, как до́лжно, а посторонний мужчина, хоть и доктор, у постели роженицы - нонсенс и скандал.

И вообще, доктор для Коллинзов - слишком разорительное удовольствие, достойное только леди поистине утончённое и возвышенное, с тонкой душевной организацией и хрупким здоровьем, как у Энн. Шарлотта девушка здоровая выросшая в сельской местности, сильная и вполне справится самостоятельно. Во всяком случае, ей окажут помощь опытные в этом деле соседки и повитуха. Она даже знает, кого порекомендовать. Но Шарлотта не вняла советам леди Кэтрин, и, обложив перинами и подушками скромную старенькую пасторскую коляску, неторопливо оправилась рожать к матушке.

Возможно, именно отсутствие доктора и спасло Шарлотту, ибо повитухе пришлось вручную поправлять один плод. Сейчас две очаровательные крошки, похожие в своих чепчиках на две маргаритки, уже вовсю осваивают лужайку перед Лукас-лоджем, пытаясь ползать на пушистом пледе, разложенном на траве.

А Лидии остаётся только любоваться на чужое материнство.

Дуэль на перьях

Читая стихотворение, записанное в альбом литературного салона, Маша не знала, смеяться ей или плакать.

Что милый ду́шка Фёдор Иванович "Американец" - приятель Дениса Давыдова, Машенька уже знала, и что он - родной братец красавицы Марии - уже была просвещена. Та самая Мария Ивановна, в замужестве Лопухина, чей портрет кисти Боровиковского наделал в свете шума. А вот что к этой закадычной компании принадлежит и её старый знакомый Николай Петрович Епанчин - не ведала.

Как раз в один из вечеров в салоне случился казус: два друга: Денис и Фёдор, поспорили, была ли история с залитыми чернилами листами бортового журнала шлюпа "Надежда" под командованием капитана Крузенштерна, на которой Толстой кругосветку совершил, правдива. Фёдор Иванович утверждал, что это он научил ручного орангутанга команды лить чернила на страницы из желания скрыть свои жестокие проделки, которые капитан фиксировал с невиданной педантичностью.

Денис Васильевич утверждал, что чернила наверняка продлились во время шторма. Как говорится, слово за слово, и к барьеру. Началось с шутки, едва не закончилось вызовом стреляться. Но тут, в самый разгар спора, в салон вошёл Николай Петрович и, приобняв Фёдора Ивановича за плечи, шепнул ему что-то про братство мичманов Морского кадетского корпуса, клятву коего Феденька сам и придумал, будучи в изрядном подпитии " С кавалергардами не драться!" А Денис, как ни крути, в Кавалергардском полку почти до пятого года служил.

Коли вызов ещё не прозвучал, а оскорбление в выдумке - уже, так стреляться он советует соперникам ... огурцами. Блюдо малосольных огурчиков как раз стояло на буфете.

- Господа, вы только посмотрите на мисс Мэри. Вы напугали английскую девицу, воспитанницу матушки графа Каменского, едва не до обморока. Девица видела штурм Туапсе и спаслась среди обезумевших турок, а сейчас... - он поймал пальцы Маши, поцеловал воздух над её ручкой, - ведите волею своей стреляться нынче огурцами! Кто больше съест из без водки и без хлеба, тот и победил.

Маше, на которую были обращены все взоры, пришлось импровизировать.

- Ну отчего же, зачем огурцами обьедаться, право? Здесь дамы, а вдруг кому из господ спорщиков плохо станет. Пусть дуэль будет стихотворная! Вот альбом - пишите, господа.

Старинный дворянский альбом

А Николай Петрович будет вашим секундантом, он и выберет победителя. Стихи проигравшего победитель испепелит!

Овации заглушили хмыканье бретёров, одинаково вспыльчивых и кровожадных ( и удивительно добрых и щедрых). А запись Дениса Васильевича осталась на память потомкам:

Толстой молчит! — неужто пьян?

Неужто вновь закуролесил?

Нет, мой любезный грубиян

Туза бы Дризену отвесил.

Давно б о Дризене читал;

И битый исключен из списков

Так, видно, он не получал

Толстого ловких зубочистков.

Так, видно, мой Толстой не пьян.

В журнале «Русский архив» от 1898 года говорилось следующее: «Американец граф Толстой наплевал (!) на полковника Дризена. Была дуэль, и Толстого разжаловали. Тогда он отправился в кругосветное плавание под командой Крузенштерна». Дризен, Егор Васильевич, впоследствии стал командиром лейб- гвардейского Преображенского полка. Причина столь шокирующего поведения в обществе графа Толстого так и осталась тайной.

- А как отразилось сие баловство на жизни несчастного животного? - Маша с интересом взглянула на Епанчина, - я опасаюсь интересоваться у Федора Ивановича.

- Немного обезумел от качки морской и начал кусаться. Феденька наш его кулачком так приложил, что тот покалечился. Пришлось пристрелить.

Тот самый шлюп "Надежда"

- А почему именно огурцы вы предложили в качестве оружия? Ведь выбор был, насколько я понимаю, за Давыдовым. Тот мог и пистолеты выбрать, и палаш.

- Мог. И ещё вопрос, кто бы вышел живым. А я люблю сердечно их обоих: горячие головы, но ведь честны и сердца золотые. Да и не так уж много у меня друзей закадычных. Ну, не канделябрами же им драться, право слово. История о дуэли на канделябрах - правда, хотя и невероятная! Штабс-капитан Жегалов и пристав Цитович дрались именно подсвечниками, так как Цитович не владел ни огнестрельным, ни холодным оружием.

Маше нечего было на это сказать. Как бы ни изменилась её жизнь, но ценность человеческой жизни по-прежнему оставалась для неё бесценной. И всё же безрассудное мальчишеское отношение к собственной и чужой жизни среди представителей русского дворянства оставалось для неё загадкой.

Галатея графини Каменской сменила платье и поведение, но суть её, цельная и простая, оставалась неизменной. Кто знает, что будет завтра, пока скрытом туманом будущего?..

Глава 24

И веки смежит мне усталость

Мэри в последние ночи спала чутко.

Постанывание и поскрипывание кровати под раздавшийся телом миссис Дарси не давали провалится в глубокий сон. Жара и духота июльской ночи заставляли ночную рубашку и простыни противно липнуть к телу. То и дело Мэри вставала подать хозяйке холодного лимонада или обтереть её тело губкой, смоченной прохладной водой с розовым или мятным маслом или фруктовым уксусом.

Характер мисс Лиззи резко ухудшился, она стала вспыльчивой и обидчивой, привередливой в еде. Часто, сидя у растворённого окна я рукоделием в руках, она задумывалась столь глубоко, что не обращала внимания на присутствующих. Тогда руки её бессильно лежали на огромном животе, а взор устремлялся в да́ли за окошком её малой гостиной в Пемберли. К чему она прислушивалась, на что любовалась? В такие моменты Мэри тихой тенью сидела рядом, вышивая батистовых рубашки и чепчики и не смела нарушить тишину и покой хозяйки.

Мисс Джорджиана настороженной мышкой заглядывала в комнаты Элизабет, стараясь расшевелить её, вывести на прогулку в парк, но ноги леди так отекали, что ни о каких дальних прогулках и речи быть не могло.

Доктор, в очередной раз пришедший в гости к обеду, и побеседовав с озабоченным состоянием супруги мистером Дарси, велел миледи побольше лежать, избегать нагрузок и сквозняков и пустил ей кровь. После его визита миссис Дарси, и без того ослабевшая, спала так долго, что супруг её послал за Джейн. Сестра самым благоприятным образом повлияла на настроение миссис Дарси. В доме снова зазвучали смех и музыка, а на прогулки леди теперь отправлялась в уютном глубоком кресле на колёсиках.

Она так скучала по этим прогулкам!

Наслаждаясь прохладой парка, тенистыми аллеями, полными очаровательной неги и цветущими лужайками, она забывала о своей слабости и страхах. По всем расчётам, время миссис приближалось. Миссис Рейнольдс уже выбрала кормилицу - фермершу из соседней деревни, и нашла опытную повитуху. У кормилицы подрастали трое крепких и здоровых ребятишек. Самого младшего пора было отлучать от груди, а молока и опыта у селянки было хоть отбавляй. Мэри понравилось её круглое румяное лицо и белоснежная нижняя юбка, мельком показавшаяся из-под подола чистой юбки. Чепчик, рубашка и фартук тоже, разумеется, сияли белизной, но чистыми оказались не только видимые глазу предметы гардероба.

Примерно в третьем часу ночи что-то насторожило Мэри: она поняла, что уже давно не слышит поскрипывания огромной кровати. Выглянув из своего закутка в спальню, она обомлела. Согнувшись пополам, леди Дарси ходила по комнате, опираясь руками в пол и как будто скребла его ногтями. Зрелище настолько выбило из колеи несчастную служанку, что она вскрикнула, разом вспомнив все деревенские россказни о ведьмах, банши и подменённых младенцах.

- Зачем так кричать, Мэри? Я просто поняла, что так живот болит меньше, он нынче ночью отчего-то становится твердым.

- Господи, твоя воля! Так вы ж рожает, миссис, за доктором надо послать - это я мигом! - И Мэри, как была, в чепчике и одной ночной рубашке, босиком метнулась в комнату экономки.

Та отправила служанку в комнату хозяйки, предварительно накинув ей на плечи шаль, чтобы не простыла. А сама начала готовиться к неизбежному. Помощница кухарки растопила камин в курительной для бодрствования доктора и мистера Дарси. Миссис Рейнольдс собственноручно пополнила в погребце запасы бренди и хереса. Заодно налила по рюмочке бодрящего средства себе, Мэри и хозяйке. Конюх в экипаже отправился за доктором, а его помощник побежал в деревню за повитухой. (Бог не выдаст - свинья не съест!) В кухне на огонь была поставлена кипятится огромная кастрюля с водой, а сама экономка достала из кладовой заранее приготовленные одеяльце, пелёнки и свивальник.

Мэри, прислушиваясь ко всем приказам повитухи, уже напоила хозяйку теплым молоком и заставила съесть кусочек поджаренного хлеба. Джейн сидела рядышком с сестрой, утешая и ободряя ее, а про себя ужасаясь, ставя себя на её место. Никто из замужних женщин, уверяла она себя, не избегнет сей участи. И мужественно преодолевая страхи и воспоминания о маме, вселяла в сестру уверенность и силы.

Всё прошло на удивление быстро и спокойно. Доктор, похвалив стойкость леди и мужество её сиделок, удалился поздравить мистера Дарси с рождением наследника. А Мэри, снимая с постели испорченные матрас и окровавленные простыни, ещё раз зареклась выходить замуж. Эта рулетка не для неё!

Зачем девице много знать

Литературный салон госпожи Б.. стал неожиданно популярен на Москве. А вместе с ним и его управительница - мисс Мэри Гуднэсс. Было нечто пикантное в том, что салон, главным требованием в котором было все беседы, игры, литературные споры и диспуты вести только на русском языке, вдруг оказался в ведении юной англичанки. Её собственный русский значительно улучшился и углубился. Под руководством юных дворян обоего пола, взявших над ней своеобразную опеку, она расцвела и обрела тот лоск и уверенность в себе, что отличал любого дворянина, даже обрядись он в обноски.

Осанка, безупречно ровная, неважно, сидит человек или стоит, разворот плеч, наклон головы, движения и положение рук и ног - все эти мелкие детали, недоступные для понимания мелочи облика, каждая по отдельности, создавали цельный образ. Многое Маша интуитивно копировала ранее, но только теперь осознала произошедшие с ней перемены: изменилось не только её внешнее обличье - теперь изменилась самая её суть.

Появилась уверенность в себе, глубинная плавность и неторопливость каждого движения, коя кардинально отличала любую дворянку от простолюдинки. За это благодарить нужно этих нежнейших и трепетных созданий - её сверстниц из благородных семей, что окружали её теперь ежедневно.

Что она для них: забава, интересный парадокс - какая разница?

Главное, что общение было на равных - она для них английская дворянка, значит, ро́вня, воспитанница графини Каменской - влиятельной особы и любимица княгини Б.. - супруги министра, сама могла стать такой же значимой фигурой на шахматной доске придворных интриг.

Ни девицы, ни сама Машенька не подозревали, что "Американец" Толстой уже придумал для неё забавное, но очень точное прозвище: Джокер.

Прибыла невесть откуда, исчезнет не прощаясь, по-английски. Та самая неизвестная переменная, что способна перевернуть с ног на голову всё упорядоченное уравнение быта русской аристократии начала 19 века, где каждый знает о прошлом ( а часто - и будущем) собеседника и собеседницы столько же, сколько и его слуги.

Девицы, даже услыхав разговоры дома или в гостях о проделках Джокера и не подозревали, что или вернее КТО стал притчей во языцех. Секретаря французского посольства взяли под руки господа из Особой канцелярии Министерства полиции прямо у ворот посольства. Skandal!. Он только из экипажа саквояж вынул с серебряной и медной монетой на 25 рублей, полученной в Ассигнационном банке, а тут его уже ждут расстроенный клерк из того самого банка с товарищами в синих мундирах. Стоило секретарю увидеть в руках господ полицейских купюру, как он весь сдулся...

Ну-ка, определить сможете, настоящие деньги или фальшивка? Какое качество! Бумага лучше, чем российская, водяные знаки отменные, всё рельефы на положенных местах. Ан, нет! Подпись не от руки сделана и... Сейчас Джокер искал источник поддельных денег, наводнивших древнюю столицу России, и юноши решили ему (ей) всячески помогать и негласно оберегать. Кто осмелится на дерзость в кругу благородных дам и девиц? И мисс Мэри среди благородных дам Москвы с тонкой дипломатичный подачи тонкого стратега князя Б.. стала самой модной новинкой сезона 1811-12 годов.

Непосредственные и открытые, томные и живые, эти дочери благородных фамилий, съехавшиеся на зиму в Москву из своих уединённых усадеб, не имели понятия, как месить тесто и печь хлеб, зато знали, как изысканно откушать его за столом. Какой вилочкой наколоть с тарелочки ломтик лимона, а какой - гуся или белуги. Машенька, привыкшая с детства есть в людской, робела спервоначалу в господских комнатах - сейчас это вызывает улыбку, а тогда едва ли не слёзы. Не знала, куда руки девать, суетливо дёргала платочек за углы и онемела от ужаса, когда её его лишили, кинув на плечи шалью.

Эти девушки, выросшие в холе и неге, непоколебимо уверенные в своей исключительности, умели одним движением брови дать команду слугам и зажечь сердце мужчины, они идеально владели итальянским и французским, и не могли составить того же изысканно-трепетного чувственного предложения на родном языке. Их тонкие пальцы уверенно порхали по клавишам клавикордов и вышивали шёлком, но не смогли бы справиться с самым простым коромыслом.

Сегодня, после инцидента в салоне, едва не закончившегося трагически, она осознала ту власть, что имеет женщина благородная и о которой даже не мечтает поселянка. В том, что женщина, испытывая уверенность в своей правоте может приказывать мужчине, повелевать им.

Сила в уверенности и бесстрашии.

Анна Павловна сломалась, осознав безразличие к ней супруга, навеки с ней связанного супружескими узами, а любившего (или использовавшего) дворовых баб и девок. Она не имела точек давления, влияния на мужа. Не исключено, что Михаил Федотыч был с ней груб и жесток, но у неё было, куда уехать - и она уехала.

У самой Машеньки нет никакой тихой гавани, нет родного дома и уютного очага. Ей некуда возвращаться, матушка и родные не встретят ее с радостью. Она в этом мире одна и от того, чему она научится, насколько воспользуется каждым шансом, подбрасываемым судьбой, зависит вся её дальнейшая жизнь.

Она стояла у окна и сквозь заиндевевшие стекло смотрела на просыпающуюся Москву рабочего люда.

Дворник уже вышел с лопатой - очищать дорожку от парадного крыльца до ворот, истопник разжёг печи, и из труб белокаменного особняка поднимаются в сизое декабрьское небо столбы дыма. И оттого кажется, что дом висит и качается на толстых дымных канатах, спускающихся с белого неба. Вот дородная молочница несёт кринки с молоком в широкой корзине. Горлышки обвязаны бумагой и лохматой серой бечевой. Вот кухарка в коротком тулупчике с ярким платком на голове с объемистой круглой корзиной поспешает на рынок. Вот лоточник степенно идёт, расхваливая свой товар - румяные калачи и пироги. Пробежали мальчишки в драных старых шапках-треухах, потрёпанных кацавейках и подшитых кожей валенках.

Мир, из которого её вырвали с корнем, перенесли в оранжерею, и с интересом смотрят, какой экзотический цветок распустится на скромном стебле полевой ромашки. И такая тоска вдруг навалилась на плечи, что хоть вой!

Так захотелось выскочить на мороз, умыться снегом. Невместно! Так что позвонив колокольчик, велела "мисс Мэри" нести умываться. Горничная вернулась быстро с кувшином тёплой воды и полотенцем на плече, достала таз и приготовилась услужить госпоже-англичанке.

Русская барышня бы заставила лить воду тонкой струйкой на пальчики, плечики, ручки и шейку. А эта в таз воды плеснула и ну в ней плескаться!

Намочила кусок грубого рядна и давай себя тереть намыленным куском: и руки, и шею, и подмышки. Сполоснула тряпицу и, выжав её почти насухо, повторила процедуру. И как ей не зябко?! А у фальшивой Мэри уже зуб на зуб не попадает, она о баньке по-чёрному мечтает, как о светлом будущем. Но нельзя! Она англичанка для всех и особенно - для многочисленной челяди госпожи графини.

На кухне, куда спустилась Маша, вовсю кипела работа. Несмотря на то, что наступило время Рождественского поста, здесь пекли, жарили, мариновали без устали и остановки. Тут ей теперь не место, потому, отдав распоряжения насчёт завтрака для себя и благодетельницы, Маша отправилась в столовую. Ещё одна пытка!

В людской всё проще: посреди стола ендова с тюрей или окрошкой на квасе, а то корчага со щами, рассольником или кашей. Каждый снедающий имеет свою собственную деревянную ложку, вместительную, к слову, и в свой черёд в посудину её запускает. Чтоб не пролить на стол ни капли, есть ломоть хлебушка, его снизу ложки придерживают и с аппетитом откусывают пышный мякиш или хрустящую горбушку. Ложки той на пару-тройку глотков хватало, ибо нечего поперёк батьки или мамки в пекло лезть. А кто лез, тот а лоб от главного в лоб получал!

А тут сиди истуканчиком: спинка ровненька, подбородочек поднят, локотки к бокам прижаты. На коленочках салфетка белоснежная развёрнута и левая ручка лежит вольготно, поднимаясь лишь для того, чтобы кусочек хлеба от ломтика отломить и в рот положить. Ложки мелкие, хлюпать нельзя, а только тихонечко пролить в рот суп с широкой части. Да черпать ложкою не к себе, а от себя.

Ну-тко, попробуй! Замаешься.

Тут не наешься - устанешь по пол-ложки супа в рот носить! А рыба? А мясо?? А зелень эта овощная под названием салат? Не накалывать еду на удобные зубья, а на выгнутую часть вилочки ножичком горку положить и умудриться ничего не просыпать, пока в рот несёшь. И не сутулься, спинка по-прежнему ровненькая, плечики развёрнутые. Одна радость - левой рукой можно пользоваться. Только радость сия невеликая - вилка в левой ручке, в правой нож столовый. А ещё беседовать надобно с соседями. Справа от тебя один кавалер вопросы задаёт пока суп оба по тарелке гоняете, а слева твоим мнением интересуется, когда ты мясо режешь в тарелочке.

Неудивительно, что дамы убегали из столовой к десерту и чаю с крюшоном, едва к еде прикоснувшись. Но и тут всё не слава Богу! Руки и локти на столе? Убрать! Всё делается на весу. В блюдце чай лить и шумно сербать его, прихлёбывая сквозь кусочек мёда, в зубах зажатого для сладости, как в первый раз Маша продемонстрировала графине - это же: - "Какой позор на мою седую голову!" И смеялась до слёз.

Чаю в крохотной чашечке едва половина, сахарок берут колотый щипчиками, ложечкой перемешивают беззвучно от себя к себе, а не устраивая торнадо.

Токмо так!

Ох, горюшко! А люди так живут...

А чай из блюдца, да с мёдом и с присвистом втянутый, куда вкуснее...

Глава 25

Печальный век

Стоя у разверстой могилы, готовой поглотить тело миссис Беннет, Мэри размышляла о женской и детской доле.

Миссис, несмотря на свой возраст, удачно разрешилась мальчиком и была на вершине блаженства. И всё бы ничего, но через две недели со дня родов у неё вдруг резко поднялась температура, начались сильнейшие головные и суставные боли, в лихорадке она металась три дня, потом по всему телу её пошла красная сыпь, которая зудела так, что леди расчесала себе кожу до крови. Ей даже пришлось пальцы забинтовать, чтобы она не изуродовала себя. Но организм, измученный беременностью и родами, не справился и миссис Беннет ушла в мир иной.

Мистер Беннет, после всего случившегося, запретил доктору показываться на своем пороге. Младенцы не пострадали - сразу после рождения они попали заботливые руки сестёр и кормилицы.

Заветная мечта миссис Беннет исполнилась, но чего ей это сто́ило.

Лонгборн, если мальчик переживёт детский возраст, перейдет к нему. Мэри и Китти, если они не смогут найти себе супругов, останутся жить здесь в качестве бесплатных помощниц и компаньонок. Незавидная доля - быть приживалкой. Но, проживая с братом, им хотя бы не придётся скитаться из одного родственного или арендованного (дорогое удовольствие) дома в другой в поисках пристанища, не имея своего угла - чего так опасалась из мать и ради чего пожертвовала жизнью.

Сама Мэри, к счастью, из семьи фермера. Работать для женщин её класса - норма.

Вот только банковский счёт она открыть на своё имя так и не смогла. Денежное содержание мистер Дарси выплачивает ей наличными (конечно, не сам, а через дворецкого), наличными. Когда ей возмечталось поместить деньги в банк, оказалось, что счёт открыть может только мужчина: отец, брат или муж, в крайнем случае - хозяин. Батюшка далеко, просить о помощи мистера Дарси нелепо. Может, чуть попозже она наберётся решимости и попросит об одолжении мистера Дарси. Но не сейчас. Так что Мэри пока хранит свой денежный запас под матрасом и размышляет о будущем новорожденного братика и сестры миссис Дарси.

У маленького Уильяма и его крошки-сестрёнки Фанни Беннет отныне нет матушки, зато есть мощная поддержка, которая не даст их в обиду: большой клан его сестёр (и их мужей). В этот век, когда люди часто умирали, не успев вырастить детей, тети, дяди и вообще многочисленные сородичи значили не меньше, чем отец и мать. «Я хочу, чтобы двоюродные братья и сестры были как родные и нуждались друг в друге», – писала в одном из писем Джейн Остин, выражая общую надежду своих современиков. В семьях мелкопоместных дворян кузены часто вступали в брак с кузинами - так выгоднее. Девушки находили пристанище, им не нужно было выплачивать содержание и заботиться об их благополучии.

Впрочем, - Мэри промокнула набежавшие слёзы, - если вспомнить, как леди Кэтрин охотилась на мистера Дарси (он так заботливо поддерживает супругу, которая не могла пропустить прощание с матерью) ради собственной единственной и ненаглядной Анны, названной в честь рано умершей родами сестры, то станет понятно, что и владельцы больших угодий тоже не гнушались возможностью породниться с близким родственником.

Мисс Энн унаследует изрядный счёт в банке с пятью нулями и небольшое, по сравнению с владениями кузена, имение. Так что её супруг и кузен, полковник Фицуильям, теперь тоже будет среди лендлордов (а если повезёт, то и переплюнет кузена). Мистер Дарси мог похвастаться, что почти четверть земель графства Девоншир принадлежит ему.

Расположенные на юго-запале острова, с протяжённой прибрежной полосой и очаровательной местностью с отличными угодьями и благодатным климатом, его владения включали в себя несколько гаваней и рек, соединённых каналами. Их вырыли для упрощения доставки грузов из портов вглубь острова. На этой "почве" и познакомились три года назад мистер Дарси с мистером Бингли, чьё достояние зиждилось на внутренней и внешней торговле. Завидный приз ухватила мисс Элизабет.

Тем, кто победнее, было сложнее. Если жена умирала, вдовец часто женился на ее младшей сестре. Подобрать себе пару подходящего происхождения было непросто, поэтому не возбранялись союзы на грани инцеста. Хотя церковь очень не одобряла подобных союзов, иного выхода не было ни у вдовцов, ни у сестёр умерших женщин. О сиротах лучше заботилась родная тётка, чем сторонняя мачеха, больше пекущаяся о собственных детях.

Но мистер Беннет в новой супруге не нуждается. Всю заботу о его новорождённых детях взяла на себя миссис Дарси. Просторный дом, удобная детская, большой штат слуг, любящая сестра и сверстник-племянник - все доводы, приведённые убитому горем тестю мистером Дарси, упали на благодатную почву. Он согласился с тем, что маленьким Уильяму и Фанни будет лучше расти в Пемберли, а по достижении двух лет они вернутся в родной дом.

Мэри обливалась слезами, наблюдая перемены, случившиеся за этот год с сильным мужчиной. С потерей всегда шумной и громогласной супруги, которой порой было слишком много, так что от неё приходилось прятаться в библиотеке, он как будто потерял и жизненный стержень. Он ссутулился, похудел и как будто усох. Энергичный жужжащий шмель покинул его, и будто солнечное тепло ушло из Лонгборна.

Что имеем не храним, потерявши плачем..

Невидимки, творящие историю

Привычки, взлелеянные с детства, порой сильнее формируют наше настоящее, чем мы думаем. И иногда так влияют на будущее, как нам и не снилось. Именно привычка благородных гостей с берегов Сены и Луары не замечать слуг, привычных, как мебель, сыграла с ними злую шутку.

Ванька Лукашин, личный камердинер французского посланника, Жака-Александра-Бернара Лористона, посла императора, в трактире нынче праздновал День Ангела. На столе, как положено в пост, закуска самая православная: каша гречневая по-купечески с боровиками, осетрина провесная, водочка в графинчике, пироги с вязигою, расстегаи с налимьими печёнками, огурчики бочковые, капустка квашеная, яблочки мочёные, кулебяка на четыре угла и лафитничек.

Ох, знатно посидели с товарищами, такими же лон-лакеями, как и сам Ванька. Обсудили хозяев своих иноземных, коим слишком дорого обошлось бы везти в Россию своих лакеев. Посланник, коему Ванька облачаться по утрам помогал, брил его носатую физиономию и всегда был на подхвате, после ареста секретаря стал нервный, дёрганый. То и дело на подчинённых своих ругался, руками по столу лупил, да по кабинету метался. А чего метаться, коли твой секретарь дурак?

Деньги он российские навострился подделывать. Ишь, шельма!

И Ваньке тоже денег сулил, коли тот в Банк Ассигнационный сходит, пару купюр разменяет. Ванька тогда токмо рассмеялся да отказался - ну откуда у лакея такие деньжищи-то! Это ж сразу городового свистнут: или ограбил кого, или жизни лишил на большой дороге, варнак.

Жалованье швейцара составляло 203 рубля, кучера – 401, лейб-лакея – 463 рубля в год. Но редко когда наемные работники соглашались с европейскими порядками. Для России привычнее было ежемесячно выплачиваемое денежное вознаграждение. Бумажные деньги вообще мало пользовались доверием и уважением среди россиян. В ходу были привычные серебряные и медные монеты.

Как пишет Л.Ф. Писарькова в работе «Чиновник на службе в конце XVII – середине XIX века», «С начала XIX века в связи с падением курса бумажных денег, которыми выплачивали жалованье и пенсии, ситуация обострилась. В 1768 – 1786 годы ассигнационный рубль практически равнялся серебряному, в 1795 – 1807 годы он колебался в пределах 65-80 копеек, а в 1811 году не достигал и 26 копеек серебром.

Инфляция!

У Ваньки жалованье отменное, грех жаловаться. Работка правда, требует терпения и молчания, да за такие деньги он и помолчать готов. Чего б не помолчать, хоть по-русски, хоть по-французски. Языки иноземные ему с малолетства давались легко. А ещё легче - молчание.

Правда, порой приглашали его на дружеские посиделки в неприметном домике, в котором экспедитор Тайной канцелярии вопросы разные задавал. Ну да нету уже Тайной канцелярии, распустили, а жаль. Много интересного в дому у посла происходит, а рассказать некому.

А тут Петька Головин намекнул, что его братка у сумасшедшего "Американца" в возницах служит. Так тот с другом в возке беседовал, что некто Джокер изыскания проводит тайные, с иностранцами связанные, и молодёжь дворянская ему способствовать сговорилась. Вот бы Ваньке к тому Джокеру попасть или письмо какое написать, коли грамоте сведущ.

Где искать карточного шутника - неведомо, а господину Толстому письмецо подкинуть нетрудно. Авось! Так окольным путём оказалось в руках у Мэри Гуднэсс письмо с интересной информацией.

А беспокоило Ваньку Лукашина, что обнаружил он в дому у посланника тайную комнату без окон, ключ от которой всегда на цепке золотой хозяйской болтался. Да обронил его господин посол, а Ванька, не будь дурак, на восковой свечке ого отпечаток сделал и на то же место на пол у письменного стола положил. Посол этот Жак-Александр-Бернар спервоначалу гневался да тревожился, карами всякими грозил, да Ванька не из пугливых: - "Коли не верите, так ведите меня обыскать! А оскорбления терпеть не привык. Обронить где в комнатах могли, позвольте пол подмести." Тот, подумав, адъютанта своего метлой озадачил!

Видно, что важное за тем замком спрятано, коли высокое лицо само метлой по полу шаркало, а потом радостно с ключиком к начальству убежало, не заметив интересных узоров на свечке в канделябре.

Где наша не пропадала!

Следующим утром, едва по улочкам Москвы забегали лоточник, кухарки и рабочий люд, постучалась в кухонную дверь особняка французского посланника робкая деревенская девушка в цветастом платке и кацавейке. Представившись поварёнку сестрицей лакея Вани Лукашина, она, краснея и робея, попросила братца позвать. А когда тот явился, передала ему горшочек масла, кусок сала солёного и благословение родительское от маменьки (давно покойной, к слову) и шёпотом - поклон от Джокера. Письма и новости для него велено передавать швейцару литературного салона княгини Б.., земляку Ванечки. Чмокнув скромно "братца" в щёчку, девица убежала, скрывшись в утренней сутолоке. Кто обратит внимание на ещё одну молочницу с кринками в корзине? Бегает, значит - так велено.

Зато информация из посольства теперь напрямую поступает Машеньке, а через неё - министру МВД.