Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 2

Глава 1

Следующий день начался с «любимого» дяди Стёпы. Того самого охранника на проходной.

Кстати, один занимательный факт про нашу металлургическую компанию: вся охрана на заводе — только командировочные! То есть, персонал из чужих городов, и они попадали к нам через работу на вахте! Жили отдельно от города, и в целом, не имели никакого законного права общаться с персоналом завода.

Вот настолько у нас, была «особая» компания. И всё из-за драгоценных металлов, которые производили у нас.

Короче, дядя Стёпа запомнился мне ковырянием в носу, и тем, что он единственный из всей охраны на проходной, кто мог выдавить из себя — доброе утро.

— Доброе утро, — буркнул он, и снова уткнулся в монитор.

Я прошёл турникет, приложил пропуск и замер, ибо что-то изменилось. Будто завод, который меня игнорировал, вдруг решил, что я существую.

В раздевалке я открыл свой шкафчик: третий слева, и мои глаза… ну, короче, округлились, ибо на поке лежала чистая спецовка.

Не та, в которой я лазил в приямок ПС-3, — чумазая, в коричневых разводах засохшей крови. Другая. Свежая, выглаженная, с уже нашитой биркой «ГМК» и моим «Земцов А. С.» на нагрудном кармане. Рядом — перчатки, диэлектрические, новенькие…

Я повертел робу в руках… никаких следов носки.

«Хм. Ладно.»

Я переоделся. Спецовка сидела так, будто её шили на меня, а не на стандартного заводского мужика с пузом и лопатами вместо рук. Тело-то у меня было тощее — двадцатилетний пацан, долбаный гнолл в плечах, — и обычно заводская роба висела на мне мешком. Эта не висела.

В карман я переложил монету.

«Ну хоть тут без сюрпризов», — подумал я и пошёл в столовую на завтрак.

***

В столовой на завтрак была пюрешка с тефтелями. Я взял поднос, встал в очередь, получил свою порцию и направился к дальнему столику у окна. И тут меня перехватил Лёша.

Я узнал его не сразу. Лёша был из второй бригады — тот самый, которого я вытащил из прохода в щитовой ПС-3, когда он лежал без сознания. Тогда он был просто мешком в спецовке, которого я дотащил до двери за ворот. Сейчас Лёша выглядел так, будто с ним потолковала бетономешалка.

Левая половина лица — сплошной синяк, жёлто-фиолетовый, с зелёными краями. Глаз почти заплыл. Но второй, правый, был живой и смотрел на меня с таким выражением, будто Лёша ждал меня здесь с самого утра.

— Земцов, — он поднял руку. — Подсяду?

— Садись, — я кивнул на стул напротив. — Как голова?

— Голова — фигня, кость цела. — он поморщился, устраиваясь поудобнее. — А вот башка… в общем, Николай Сергеевич сказал, что ты меня вытащил.

Я отправил в рот порцию пюре.

— Чё помнишь? Как всё это произошло?

— Последнее, что помню — конвейер дёрнулся, свет моргнул, и я на полу. Очнулся уже в медпункте. Но дядя Коля сказал — ты меня вытащил. Значит, вытащил.

Я позволил себе лишь лёгкую улыбку, и это не устроило собеседника.

— Земцов, я, если что, за тебя теперь — горой, — сказал он тихо, наклонившись через стол. — Чего надо будет — подходи. Без вопросов.

Я кивнул. От такого предложения не отмахиваются, даже если ты Архимагистр с пятисотлетним стажем. В моём родном мире мне клялись в верности легионы. Здесь — один электрик из второй бригады с синяком на пол-лица.

Лёша поднялся, хлопнул меня по плечу и побрёл к раздаче. Я дожёвывал завтрак, когда за стол плюхнулся Гена.

— Артурик! — он лез обниматься. — Брат! Герой!

— Гена, отстань.

— Да ладно тебе, скромняга. — Гена плюхнулся на стул, отодвинул мой поднос и навалился на стол грудью. — Пал Саныч, говорит, что в жизни такого не видел. «Пацан, говорит, в приямок полез, мужика из-под балки вытащил, и оба живы».

— Пал Саныч много чего говорит, — заметил я. — Ты котлету-то ешь, остынет.

Гена, от которого вечно валились слова, как из дырявого мешка, уже переключился на следующую тему.

— Артурчик, — он понизил голос. — Тебе премию дадут. Слыхал?

— Нет, — соврал я. — не слышал.

— Дадут, — кивнул он уверенно. — Тебя, говорят, в отдел кадров вызовут.

Это всё я и так знал. Но, прям чуял — не надо было светиться с премированием. Опять будет лишнее внимание, и Блинов этот, удот, опять какую-нибудь херню замутит.

— Гена, — я допил компот. — Иди работай.

— Тю, — он отмахнулся. — Я на обеде.

— Нет, сейчас половина восьмого. Обед в двенадцать.

Гена посмотрел на часы, охнул и рванул к выходу, чуть не сбив с ног инспектора по ТБ. Я проводил его взглядом и докушал.

***

Витёк сидел у окна. Трезвый.

Это было событие само по себе. Витёк, третий день не брал в рот ни капли. В субботу вечером, после истории со свалкой и Блиновым, я встретил его на кухне общаги — он варил макароны и рассуждал о том, что «духи требуют ясности ума».

Сейчас он сидел у окна столовой, перед ним стоял стакан чая, и выглядел он почти как нормальный человек. Почти. Бровь была подкрашена зелёнкой от того самого рассечения, рукав куртки порван. Но глаза — ясные.

— Земцов, — он протянул руку, не вставая. — Иди сюда. Жму руку.

«Йода хренов…»

Я подошёл. Он взял мою ладонь двумя руками — торжественно, будто мы заключали договор, и пожал.

— Артурочка, — произнёс он сдавленным голосом. — Я тебе должен.

— Витёк, ты мне ничего не должен. Тебя там вообще не должно было быть.

— Должен. — Он закивал. — Духи мне шепнули.

«Опять духи.»

— Витёк, какие духи? Ты же трезвый?

— Трезвый и шепчут, — он наклонился ко мне. — Земцов, они мне шепчут про медяху. Опять. Говорят, на ПС-4 — медяха. Большая. Говорят, я её должен забрать, иначе они меня мучить будут.

ПС-4. Та самая подстанция, на которую меня когда-то «с глаз долой» отправил Виктор Платонович. Забавно.

— Витёк, духи подземелий тебе про ПС-4 рассказывают?

— Ага. — Он закивал. — Говорят, там в подвале, в кабельной канализации, лежит катушка медная. Брошенная. Старая. Забери и я успокоюсь.

«Брошенная катушка? На ПС-4? Витёк бредит, или нет?»

— Витёк, — я похлопал его по плечу. — Тебя посадят за воровство, понимаешь же?! То, на что ты глаз положил — собственность завода!

— Духи обидятся, — предупредил он.

— Пусть обижаются. Тюрьма же хуже, верно?

Он посмотрел на меня долгим, мутным взглядом, потом кивнул.

— Верно.

Я проводил его до двери столовой и вернулся за столик. Допил остывший чай. За соседним столом слесари вполголоса обсуждали вчерашнее. «Этот пацан, говорят, в приямок полез…»

***

В середине смены дядя Коля вызвал меня в бытовку, при чём, с какого-то хрена через Пал Саныча, который подошёл ко мне в двенадцать тридцать, когда я перебирал ящик с АП-50, и негромко сказал:

— Земцов. Зайди.

Бытовка мастера участка представляла собой маленькую комнатку в углу цеха, заваленная журналами инструктажей, старыми нарядами и пустыми бутылками из-под минералки. Стол, два стула, сейф в углу и календарь на стене — с фотографией озера Байкал, зачем-то.

Дядя Коля закрыл дверь. Сел за стол. Кивнул мне на второй стул. Я сел.

Он не кричал. Не разбирал аварию. Не спрашивал, какого чёрта я полез в щитовую без наряда, без допуска, без мультиметра и без группы по электробезопасности. Он просто достал из ящика стола конверт и положил на стол между нами.

— Твоя премия, — сказал он. — Двадцать тысяч. Подпись вот тут.

Я взял конверт. Внутри — стандартный заводской бланк «О единовременном поощрении», с фамилией «Земцов А. С.», с суммой «20 000 руб.», с подписью главного энергетика В. П. Автаева и синей печатью. Двадцать тысяч. За то, что вытащил двух мужиков из-под напряжения.

В моём родном мире мне платили данью целые провинции. Здесь — двадцать тысяч рублей. И, надо сказать, здесь это было приятнее. Дань несут из страха. Премию — за дело.

Я расписался в графе «Ознакомлен и согласен». Дядя Коля убрал бланк в сейф.

— Земцов, — сказал он, не торопясь. — Я тебя ни о чём не спрашиваю.

«Вот как.»

— Я тебя ни о чём не спрашиваю, — повторил он. — Но учти, Авдеев решил взяться за тебя с головой. Как и инспекция. Мы не стали в отчётах писать, что ты сам полез и всё такое, но учти, будет кто спрашивать — ты просто вытащил людей.

— Понял.

***

Вечером, в «ШТОРМ», я развернул системный журнал.

За неделю — с того понедельника, когда я перестал быть «ошибкой» системы, и до сегодняшнего вечера — там накопилось сорок семь записей. Аварии, сканирования, бои, крафт.

Я отфильтровал по аномалиям.

Первое, что я искал — ту самую подпись из приямка ПС-3. «Нечеловеческая подпись», «дыхание», «неидентифицированный внешний компонент». Ту, что кормилась аварией, пока я гасил ток и откачивал воду. Ту, что отодвинула щуп, но не убрала его, когда я закончил.

Система нашла её в журнале. Одна запись. ПС-3, суббота, 10:47. Подпись — слабая, но характерная, помечена как «неидентифицированный внешний контур, пассивный, питающийся переходными процессами в сети».

И тут я понял, что не досмотрел.

Подпись была не одна.

Я прокрутил журнал назад. ПС-3 — суббота, 10:47. Но за два дня до этого, в четверг, в подвале административного корпуса — та же подпись. Слабее. Гораздо слабее — будто щуп только-только прокнюхивал контур. Система тогда списала её на «фоновую помеху от силового кабеля».

Ещё назад. Вторник. ПС-4 — та самая, на которую Виктор меня отправил «с глаз долой» в первую неделю. ПС-4, вторник, 19:12. Та же подпись. Один в один, по всем параметрам. Система тогда пометила её как «прокнуло щуп, ложное срабатывание». Я тогда так и подумал — прокнуло. Мелочь, фоновый шум.

Три точки. ПС-3 — суббота. Подвал админкорпуса — четверг. ПС-4 — вторник. Одна и та же подпись. Один и тот же «неидентифицированный внешний контур, пассивный, питающийся переходными процессами в сети».

Иными словами — что-то встроено в заводскую электросеть. Что-то, что ест аварии. КЗ, перенапряжения, переходные процессы — всё, что в нормальной сети гасится заземлением и автоматами. Что-то протянуло щупы в три точки завода и тихо, пассивно, без шума, кормится.

Три точки. Три щупа. Один хозяин.

Я откинулся на табурете и вот тут встал выбор.

Лезть сразу в подвал административного корпуса — там, на втором этаже, кабинет Виктора Платоновича. Охрана, камеры, видно, кто ходит по лестнице в подвал. Лезть туда — значило засветиться на третий день после аварии, когда любой мой шаг фиксирует и Алиса, и Виктор.

Или тянуть тихую нить через ПС-4.

ПС-4 стоит на отшибе, за третьим цехом, у забора. Ночью — пустая. Днём туда ходят раз в неделю, для планового обхода. И главное, у меня есть легальный повод там находиться. Дядя Коля, уходя, обронил мне в бытовке, между делом: «Земцов, я тебе наряд-допуск на ночные дежурства оформил. На подстанциях. Для опыта. Со следующего понедельника». Будто невзначай. Будто это обычная заводская практика — отправлять стажёров на ночные дежурства.

Дядя Коля, который «тебя ни о чём не спрашивает» и «копай аккуратно», подписал мне легальный повод быть на подстанциях в любую ночь. Один из трёх щупов — на ПС-4. У меня есть ключи, наряд и тишина.

«Электрик не лезет в чужой щиток днём, — подумал я. — Электрик ждёт ночную смену.»

Я закрыл журнал. Экран телефона мигнул и погас.

***

В субботу я вложил премию в дело.

Утром я съездил на барахолку — ту самую, на городском рынке, где продавали всё, от китайских наушников до списанных компов. Ходил между рядами сорок минут, пока не нашёл то, что искал: бывшую в употреблении катушку от микроволновки.

Магнетрон, точнее, — та самая штука, что стоит в каждой кухонной микроволновке и генерирует излучение. Катушка высокого напряжения, с ферритовым сердечником. Старая, советская, из микроволновки «Электроника» — печка умерла, а катушка осталась. Продавец — бородатый мужик в телогрейке хотел три тысячи. Я сторговал до тысячи пятисот: «магнетрон-то мёртвый, дядь, кому он нужен». Нужен. Мне нужен. Это был тот самый компонент, которого не хватало моей «глушилке» — контуру подавления аномальной подписи.

Потом — два десятка суперконденсаторов. Со склада радиодеталей, по сорок рублей за штуку. Ионисторы, 5.5 вольт, по фараду. Списанные, но рабочие, я проверил каждый мультиметром прямо у продавца. Мужик смотрел на меня как на сумасшедшего.

— Тебе это на что, пацан? Конденсаторный банк строишь?

— Ага, — кивнул я. — На машину. Сабвуфер.

— А, ну тогда понятно.

Сабвуфер. Ага.

В «ШТОРМ» я вернулся к обеду. Я разогрел паяльник, открыл банку канифоли и допаивал «глушилку».

Это был тот самый артефакт, который я начал собирать ещё на прошлой неделе — контур подавления, глушилка аномальной подписи. Корпус из жести, от банки из-под «Барбариса». Внутри — плата из медных дорожек, сердечник — та самая катушка от микроволновки, банк суперконденсаторов — двадцать штук, спаянных параллельно. И стабилизирующий контур из медной проволоки со старого трансформатора.

Паял я часа три. Руки привычно делали то, чему их научили века работы с микроскопическими цепями артефактов. Здесь не было мана-кристаллов, драконьей кости, горного хрусталя, только жесть, медь, олово и суперконденсаторы. Но принцип — тот же.

Когда последний контакт был припаян, я отложил паяльник. «Глушилка» лежала на верстаке — небольшая, с ладонь размером, в жестяном корпусе, с двумя контактными выводами наружу. Я подключил её к сканеру, дабы дать тестовый контур, для проверки.

[Артефакт: «Глушилка» (прототип).]

[Статус: рабочий, неактивированный.]

[Функция: подавление неидентифицированных внешних контуров в радиусе действия.]

[Радиус: 8 м (тестовый режим).]

[Внимание: артефакт требует полевых испытаний.]

Я не стал активировать. Включил только на тест — на тридцать секунд, чтобы проверить, не развалится ли контур под нагрузкой. Система молчала — не давала полного апгрейда, не разблокировала способность, не начисляла опыт. «Требует полевых испытаний». Мне нужно было вынести «глушилку» в поле, к аномалии, и посмотреть, что она сделает с «дыханием» в приямке.

Я выключил тест. Конденсаторы плавно разрядились. Жало паяльника остывало на подставке. Всё было готово. Всё — кроме легального повода вынести эту штуку на ПС-4 и применить там.

«Во вторник, — подумал я. — Ночью.»

***

Перед тем как вернуться в гараж, я сделал маленький бытовой ремонт.

В общаге, на моём этаже, у соседки — тёти Вали, пенсионерки, — сгорел удлинитель. Она рассказала мне об этом в пятницу, на кухне. «Земцов, у меня удлинитель искрит. А внук приедет только на Новый год. Можешь глянуть?»

Тётя Валя была из тех пенсионерок, которые помнят всех соседей по именам, кормят кошек на лестнице и носят тапочки с помпонами. Семьдесят два года, маленькая, круглая, в очках на кончике носа и до сих пор работает! И до сих пор живёт в общежитии!

Короче, я зашёл к ней в субботу вечером, с паяльником и отвёрткой.

Удлинитель был старый, с белым корпусом, почерневшим от времени. Один из проводов внутри перетёрся и замкнул на корпус. Я вскрыл, перепаял, заменил провод на кусок от старой настольной лампы, собрал обратно. Дело десяти минут.

— Вот, тёть Валь, — я воткнул вилку в розетку. — Работает.

Она всплеснула руками.

— Ой, Артурочка! А я уж думала, новый покупать. А они, новые-то, какие дорогие пошли…

— Не надо новый. Этот ещё послужит.

Тётя Валя усадила меня за стол. Достала из холодильника (что было прям шиком для общежития) ватрушки — домашние, с творогом. Заварила чай с травами. Мы пили чай, и она рассказывала про внука, который учится в Питере и «вот-вот защитится». Я кивал, ел ватрушки и слушал.

Тёплые ватрушки, чай с травами, тёть Валя в очках — всё это было так далеко от Принцев, что на секунду я забыл, кто я. На секунду. А потом — система сработала.

[Опыт: +5 (бытовой ремонт).]

[Пассивная способность «Бытовой контур» — распознавание неисправностей в жилой электросети — разблокирована. Уровень 1/3.]

Я чуть не поперхнулся чаем.

«Бытовой контур». Пассивная способность. Распознавание неисправностей в жилой электросети. За перепаянный удлинитель.

В моём родном мире мне давали опыт за уничтожение армий, за оторванные головы Повелителей Големов, за разрушенные крепости Проклятых Принцев. Здесь — за удлинитель у семидесятидвухлетней пенсионерки.

«Система, — подумал я, глядя в чашку. — Ты меня, случаем, с кем-то не путаешь?»

Система промолчала. Тётя Валя тем временем подлила мне чаю.

— Артурчик, — сказала она, — ты приходи. У меня всегда чай есть. И ватрушки.

— Приду, тёть Валь. Обязательно.

Я вышел в коридор, прикрыл за собой дверь и постоял.

***

Вернувшись в «ШТОРМ», я налил себе холодного чая в кружку — из термоса, который привёз с утра и сел за верстак.

Передо мной лежал листок. Обычный, из блокнота, в клетку. Я достал ручку и выписал план.

«1. ПС-4 — вторник, ночь. Наряд есть, ключи есть, легальный повод. Обследовать щуп, глушилку не активировать. Только сканер. Только наблюдение. 2. Подвал админкорпуса — после легального повода. Ни шагу в сторону Виктора. 3. ПС-3 — пока не лезть. Там уже заметили, что я заметил. Пусть думают, что я забыл. 4. Глушилка — возить с собой. Применять — только если щуп нападёт. 5. Вика —? , Алиса —? , С — молчит. 6. Дядя Коля — информировать аккуратно.»

***

Системный журнал удивил меня под конец суток.

Я увидел кое-что, когда проверял сканер перед сном — последняя запись за субботу, в самом низу окна, мелким шрифтом, будто система стеснялась её показывать.

[Открыта сюжетная ветка: «Заводская сетка».]

[Цель: выявить источник «несанкционированной подпитки» в электросети ГМК.]

[Текущий прогресс: 1/3 точек обследовано.]

[Награда: классовая способность «Сетка».]

«Заводская сетка». Сюжетная ветка. Классовая способность.

— Хм, любопытненько.