Жизнь продиктованная судьбой. Студенческая юность.
Студенческая юность
СТУДЕНЧЕСКАЯ ЮНОСТЬ
Город ХАРЬКОВ
Дальнейшие воспоминания ведут меня в тот город, который стал для меня определяющим во всей моей судьбе и который дал мне тот успешный старт в жизни, без которого ничего бы не было или было бы, но совсем не так. Этот период жизни был для меня не только увлекательным, трудным, но и успешным, несмотря ни на что! В этом городе я состоялся как рабочий человек, получив специальность токаря и отработав два года на заводе союзного значения –ХЭМЗ (Харьковский электромеханический завод). Здесь же, я перешел на другую общественную ступеньку, определившую мою судьбу в профессии на всю жизнь: стал студентом Харьковского государственного медицинского института. В этом городе я, в известной степени, состоялся в спорте, встретил первую в своей жизни любовь, любовь по имени... Татьяна, к сожалению, так и не увенчавшуюся желаемым результатом (я не прошел по графе №5, "национальность" у её родителей). Сейчас, конечно, это может показаться кому-то смешным, но тогда было другое время,и мы, повзрослевшие дети, даже в таких вопросах чаще всего слушались своих родителей. Не стала перечить отцу с матерью и Татьяна... Здесь же, в Харькове, я приобрел много друзей, с некоторыми из них я дружу до сих пор. Этот город воспитал во мне мужской характер и волю к победе в достижении своих жизненных целей. В общем, у меня к этому городу самые тёплые чувства. И сегодня мне очень жаль, что развал СССР привел к тому, что две его дружные республики (Россия и Украина) в одночасье вдруг стали врагами, и вот уже больше года убивают друг друга; что в Харькове хозяйничают бандеровские националисты, и поэтому мне, украинцу по национальности, но россиянину по паспорту и убеждению, советскому генералу, в конце концов, нет возможности свободно посетить город моей юности, побродить по знакомым улицам и проспектам, ещё хоть раз полюбоваться его красотами и просто встретиться с моими однокурсниками и друзьями. Теперь, после многодневных массированных обстрелов, город превратился в руины... Признаюсь, даже в самом страшном сне, ещё лет десять лет назад, такое не могло мне явиться, а сегодня - это дикая реальность. Согласен, что западные области Украины всегда неровно дышали по отношению к России и мечтали отделиться, но юго-восточные и северные - это нонсенс. Жители этих территорий, в том числе и коренные украинцы, жили в дружбе и взаимопонимании с народами всех советских республик. И языком межнационального общения всегда был у нас русский, и никого это не смущало, ведь никогда не ущемлялись советской властью и другие национальные языки. И вот теперь - самый взрывоопасный конфликт в Европе с 1945 года - "специальная военная операция" на Украине! Думаю, что справедливость скоро восстановится. Не могут же жить порознь эти два славянских народа, объединённые тысячелетней православной верой и совместной историей. Ведь никакими, даже самыми современными, методами генетического анализа нельзя отличить украинца от русского. Это просто надо понять и принять как аксиому. Мы один народ - православные славяне. И нужно нам не убивать друг друга на радость враждебному западному миру, а, объединившись, избавиться навсегда от тлетворного влияния и любой экономической зависимости от него, и собравшись в единый кулак, как когда - то наши отцы и деды в годы Великой Отечественной войны, снова стать той великой и мощной державой, на которую всегда смотрел с уважением и надеждой весь мир. Я твёрдо убеждён в том, что только, когда мы будем вместе, мы - сила!
В годы моей юности город Харьков был вторым по численности населения городом Украины, важным промышленным и научным центром страны. В 1654 году он был основан указом русского царя Алексея Михайловича, на месте древнего половецкого городища Шарукань (ХI в.). Достоверно известно, что в V веке – это был гуннский город Харька (по названию реки, на берегу которой он стоял). С 19 декабря 1919 года по 24 июня 1934 года Харьков был столицей Украинской Советской Социалистической Республики. Этот фактор надолго закрепил за ним статус промышленной, научной и культурной столицы Украины. Он расположен в северо-восточной части Украины на границе двух ландшафтных зон - лесостепи и степи, возле места слияния рек Лопань, Уды и Харьков. В современном городе 142 научно- исследовательских института, 45 вузов (Харьковский университет входит в топ-500 вузов мира), 16 музеев, городская картинная галерея, 6 государственных театров, 80 библиотек. В СССР это был крупнейший центр танко -, тракторо -, турбиностроения и третьим по величине индустриальным, научным и транспортным центром в стране. Во второй половине ХХ века Харьков приобрёл статус главного транспортного узла Восточной Европы.
Моя юность выпала на 60-е годы, теперь уже прошлого, ХХ века. Это были годы всеобщего подъёма духа советского народа, успешно восстанавливающего разрушенное мировой войной народное хозяйство. 60-ые - это и годы моей учёбы в этом городе. Время было непростое в истории тогдашней советской страны. Во-первых, конец «оттепели» и разгар «холодной войны» между СССР и США. Во - вторых, это время радикально новых, захватывающих открытий и тенденций. Ярким тому примером - освоение нами космоса. 4 октября 1957 года Советским Союзом был запущен первый в мире искусственный спутник Земли, открывший космическую эру в истории человечества, и уже 12 апреля 1961г. советским лётчиком– космонавтом Юрием Алексеевичем Гагариным был осуществлён первый в мире космический полёт на корабле «Восток»! Окрылённые успехами побед нашей страны и воспитанные советской пропагандой, мы с энтузиазмом верили в победу коммунизма в ближайшие 20 лет и в призрачное светлое будущее. К слову сказать, именно в 60-е началось строительство харьковского метрополитена.
... Шли годы хрущёвской оттепели и вновь возросла роль советской интеллигенции. Ещё в детстве, молодым представителям уже новой советской интеллигенции пришлось пережить мировоззренческий кризис, т.к. эта среда сильно пострадала от так называемых сталинских «чисток». У многих из них родители или близкие родственники были объявлены врагами народа, посажены в лагеря или расстреляны. Обычно это не вызывало радикального пересмотра взглядов, однако заставляло больше рефлексировать и приводило к скрытой оппозиции режиму. Огромное влияние оказала на «шестидесятников» и Великая Отечественная война. В 41-ом старшей части этого поколения было 16. Очень многие из них ушли добровольцами на фронт. Для тех, кто из них выжил, война стала главным в жизни опытом. Столкновение с жизнью и смертью, с массой реальных людей и настоящей жизнью страны, не закамуфлированное пропагандой, требовало сформировать собственное мнение. Атмосфера на передовой в ситуации реальной опасности была более свободной, чем в мирной жизни. Фронтовой экзистенциальный опыт заставлял по-иному относиться к социальным условностям. Молодые фронтовики возвращались с войны совсем другими людьми, критичными и уверенными в себе, заражая своим свободомыслием младших товарищей. Шестидесятые открыли советским людям индивидуальный мир, в котором они не боялись высказывать своё личное мнение и давать личные оценки. Они возродили целое поколение советской интеллигенции, которое пыталось «очеловечить» (Булат Окуджава) коммунистический режим. Большинство «шестидесятников» были выходцами из интеллигентной или партийной среды, сформировавшейся в 20-ые годы. Вера в коммунистические идеалы была для большинства из них самоочевидной, т.к. борьбе за эти идеалы их родители посвятили жизнь. Многие шестидесятники стали убеждёнными сторонниками «мира без границ».
Наметились изменения и в социальной сфере, произошло послабление и в законодательстве. Закончилось время тотального контроля над всеми сферами жизни людей. Стабильность системы периода застоя обеспечивалась постепенным ростом благосостояния большинства населения. Это было главным критерием укрепления стабильности государства и повседневного досуга населения как неотъемлемой части его жизни. Этот период развития советского общества отдельные авторы рассматривают как феномен советской повседневности 60-х годов ХХ века.
Культура повседневности 60-х- начала 70-х годов ХХ века выявила с предельной наглядностью, что далеко не всё в частной жизни советского человека, индивидуальной и массовой психологии, в быту может быть подчинено партийно-государственному влиянию, контролю и управлению «сверху» административными методами. В это время политика, проводимая «сверху» не конфликтовала с инициативой «снизу». Наоборот, проявление частного поощрялось. Совершённый прорыв в сфере десталинизации повседневности позволил не только разрушить тоталитарную идентичность советского человека, но и создать его новый имидж, который, к слову сказать, не совсем оправдал ожидания власти. Действительно, какая - то внутренняя свобода была присуща многим людям того времени. И это было столь заразительно, что, конечно, пугало власть имущих.
Отрицание и отсутствие страха – важнейшие критерии идентификации нового поколения советских людей тех лет. К этому поколению мы относили и себя, студентов-шестидесятников, и в такой атмосфере перемен мы жили, учились, мечтали, любили и планировали своё будущее. Мы ничего не боялись и полностью были уверены в нашем завтрашнем дне. Главное, мы считали себя свободными и счастливыми людьми. Мы упивались своей молодостью, здоровьем и своими пока ещё нереализованными возможностями. Как я уже писал, в Харькове в эти годы насчитывалось свыше 35 высших учебных заведений. Город по праву назывался студенческим. В Киеве, Львове, Днепропетровске, Запорожье, Николаеве и других городах Украины вузов было значительно меньше. Студенты, как самая энергичная и передовая часть общества, быстро сориентировались в этом времени и быстрее всех перестроились на новый лад.
... Школу я закончил хорошо. Еще обучаясь в 10-м классе, я получил первый спортивный разряд по волейболу и был очень горд этим. Абсолютно довольный жизнью, я решил поступать в Харьковский горный институт на факультет автоматики и телемеханики. Что это означало, я толком не понимал, знал одно: это самое современное направление в развитии горнодобывающей отрасли и все. Но зато, как красиво звучало: «факультет автоматики и телемеханики»! В общем, я сдал документы именно туда. После медицинской комиссии, нас, иногородних абитуриентов, поселили в свободные комнаты институтского общежития, благо, что студенты уже были на летних каникулах. Разместившись, мы стали заводить знакомства между собой и готовиться к вступительным экзаменам. Вступительные экзамены я сдал, но конкурс именно на этот факультет был большой, и я не добрал два балла по конкурсу. Расстроенный, я пошел в деканат за своими документами. Девушка из секретариата мне их не вернула и сказала, что мои документы у ректора института, и нужно обращаться к нему. Оказалось, в связи с тем, что по итогам вступительных экзаменов в этот институт образовался недобор студентов на другой факультет, а точнее, на факультет открытой разработки угля, ректор, поскольку я имел первый спортивный разряд по волейболу, мои документы придержал. Потом я узнал, что он лично беседовал с теми, кто представлял хоть какой - нибудь потенциальный интерес для института,и я тоже оказался в этом списке. Я был молодой. Это была первая моя попытка стать студентом, и я получил определенный опыт сдачи вступительных экзаменов. Находясь две недели в общежитии горного института, я наслушался много негативного об условиях работы горных инженеров и в открытых карьерах, и в шахтах, о распространённой профессиональной болезни горняков - силикозе лёгких (а ведь инженеры - горняки, как оказалось, работают не только в кабинетах, а также, как и шахтеры, в забое). Поэтому, поскольку я не бредил профессией шахтера,и меня, естественно, не привлекала "работа крота", на собеседовании у ректора я отказался от перехода на другой факультет и забрал свои документы.
Домой я не поехал. Мне было неудобно за то, что я не поступил в институт на учебу, да и в Харькове мне очень понравилось, и я стал искать работу. В то время, чтобы устроиться на работу, необходимо было иметь харьковскую прописку. Прописка в Сахновщине не работала. Пришлось искать какое - нибудь среднее техническое училище. Я выбрал техническое училище при Харьковском электромеханическом заводе (ХЭМЗ), решил освоить профессию токаря. Шесть месяцев обучения в этом техническом училище пролетели как один миг. Там я познакомился со многими интересными людьми, например, с Яшей Геллером. Почему он пошел в это училище и что оно ему давало я не понимал. Это был красивый парень, интеллектуал, внешне респектабельный и импозантный. Учился он хорошо и работал тоже. Он был сам родом из Харькова, жил в обеспеченной семье , а пошел работать, как оказалось, по той же причине, что и я - заработать себе трудовой стаж перед новой попыткой поступления в институт. Впоследствии мы оба успешно окончили вузы и получили высшее образование.
Новая рабочая семья и заводская жизнь захватили меня сразу. Наша учеба представляла собой преимущественно практические занятия и проходила на станках в рабочих цехах завода. Нашими учителями и воспитателями были серьезные профессионалы из рабочей династии токарей завода, и мы с удовольствием учились у них рабочему мастерству. Одно меня смущало, что практически за полгода учебы, нам ничего серьезного делать не поручали и не доверяли. Закончив учебу, мы все остались работать в тех же цехах, в которых и проходили практику. Я быстро освоился, стал зарабатывать, по тем меркам, хорошие деньги. В общем, на жизнь вполне хватало. Снял в городе комнату у одинокой старушки. Она за небольшую плату готовила мне еду и стирала рубашки и рабочую одежду. В целом, я был тем периодом жизни доволен. Волейбол я не бросил и, несмотря на то, что тренировались мы далеко от моего жилья, там же, в заводском районе, я просто в дни тренировок брал с собой свою спортивную сумку и после работы ехал сразу же в спортзал. Через год тренировок я уже играл в сборной команде завода по волейболу и многому научился у заводских ребят-волейболистов. А вот с мыслью о моей работе, в будущем инженером на заводе я через год я распрощался. Постоянный шум и грохот металла в цехах, пыль, грязная спецодежда, монотонная однообразная работа, которую, я уверен, в скором времени будут выполнять только роботы... Одним словом, учиться даже на том факультете, на который я раньше так стремился, и становиться инженером мне перехотелось. Да и, когда я приезжал домой в Сахновщину "на побывку" (в отгулы), мама меня все время спрашивала:
- Ты в институт будешь поступать?
- Конечно.
- И куда?
- Думаю. Высшее - это ведь на всю жизнь. Тут нельзя пальцем в небо.
- Твоя правда. Профессия-это не только твой хлеб в будущем. Как я мечтаю, сынок,чтобы ты поступил в медицинский институт и стал врачом! Это такая благородна и уважаемая профессия! Врачи все такие умные, все в белых халатах, их все уважают. Ты бы мог окончить мединститут и вернуться в Сахновщину, а там, гляди, со временем и стал бы главврачом, как наш главврач Паранич сегодня.
- Ладно, мам. Поступлю.
Особого желания поступать, именно в медицинский институт, я тогда тоже не испытывал, но как говорят «вода камень точит», так и мамины постоянные уговоры и рассказы о "самой гуманной профессии в мире" и её прерогативах, в конце концов сделали своё дело, и я ей пообещал поступать именно в медицинский институт. Но окончательное решение поступать в мед я принял ещё и по другой причине. Ближе к вступительным я вдруг ясно осознал, что за два года заводской жизни я капитально подзабыл математику , а без нее ни в один «серьезный вуз» не поступить. "Можно только в медицинский институт пробовать,- рассуждал я,- да и мама будет очень довольна". Так я и сделал. В 1961 году я сдал документы в приемную комиссию Харьковского медицинского института. Я шел на вступительные, имея уже двухгодичный трудовой стаж на ХЭМЗе и первый спортивный разряд по волейболу, что давало мне известные преимущества. Вступительные экзамены я сдавал с большим напряжением, так как времени на подготовку к ним было впритык.
Первый экзамен - сочинение. Ещё когда я сдавал документы в приемную комиссию института, девушка, принимавшая их у меня, спросила:
- Сочинение писать будете по русской литературе или по украинской?
- По русской, конечно.
Я как русскоговорящий украинец, вернувшийся с отцом и мамой на Украину только в шестом классе, не совсем свободно владел украинским языком да и украинскую литературу, что греха таить, знал хуже, чем русскую. Поэтому, логично, я и решил, что буду писать сочинение на вступительных по русской литературе. Несколько вечеров ушли на приготовление и подбор шпаргалок и просмотр критических статей. Я чувствовал себя готовым к бою, но... Когда я пришёл в аудиторию, где должны были писать сочинение по русской литературе, оказалось, что меня здесь в списках нет.
- Вам не сюда,- остановила меня ассистентка.- Ваша фамилия записана в списках, сдающих сочинение по украинской литературе, а это в аудитории №1.
- Как же так? При приеме документов мне сказали, что этот экзамен мы сдаем по выбору. Я выбрал сочинение по русской литературе.
- Да, раньше так и было, а вчера пришло разъяснение и указания из Киева, что все абитуриенты, аттестованные в школе по украинскому языку, пишут сочинение на украинском языке.
Видать, судьба решила пошутить и подбросила мне очередное испытание: "А ну, если так? Сможешь?" "Ну, и дела! - подумал я.- А как же теперь сдавать этот экзамен? Неужели сразу на вылет?" Делать нечего, и я со всеми абитуриентами, сдающими сочинение по украинской литературе, пошел в другую аудиторию. Темы сочинений мне были знакомы по школе, но только в общих чертах. А поскольку в период подготовки к экзамену я этих произведений не повторял, и после школы прошло всё-таки два года, то материал помнил смутно. Нужные шпаргалки в карманах отсутствовали. То есть на то, чтобы сдать первый экзамен, у меня, как ни крути, шансов почти не было. Но отступать я не привык, Понимая все это, я стал лихорадочно изучать окружающую меня обстановку и искать решение проблемы другим способом, но решать!
Аудитория была устроена традиционно для вузов – амфитеатром. Здание института было новое, и аудитории в нем были просторные и светлые. Я отметил, что сидел в окружении одних абитуриенток. Девчонки во всю уже работали над своими экзаменационными работами: кто, кусая ручку; кто, смешно покусывая губы; кто уставясь в потолок и еле шевеля губами; вызывали смех "машинистки", усердно списывавшие что-то из своих шпаргалок... Зрение у меня было хорошее , и я стал изучать , на какие темы пишут мои соседи слева, справа и снизу. Оказалось, что все как один они выбрали тему «Образ Брянского и его товарищей по повести Олеся Гончара «Знаменоносцы». Тема мне почти ни о чем не говорила. Образ Брянского я почти не помнил. Ну, вроде бы это был лейтенант или капитан. Что - то героическое совершил в годы Великой отечественной войны. Вот, пожалуй, и все мои познания на эту тему. Признаюсь, к моему стыду, я совсем не был готов к сочинению на эту тему, но и другие темы меня не радовали. Не долго думая, я стал записывать в свой черновик все, что мог списать у своих соседок-зубрилок, которые, в отличие от меня, были в теме. Наконец, когда материала у меня в черновике было уже достаточно, я отключился от «первоисточников» и стал уже самостоятельно обрабатывать собранный материал. В результате у меня получилось сжатое, но довольно ёмкое по содержанию сочинение на заданную тему. Проверив текст на наличие грамматических ошибок и дождавшись того момента, когда у стола с преподавателем соберется кучка абитуриентов, сдающих свои работы, я пошел сдавать и свой труд. Но мне еще нужно было, чтобы кто - то из грамотных студенток проверил нет ли ошибок. Возле стены я увидел девушку, которая ожидала своей очереди и явно волновалась.
- Привет, тебя как зовут?
- Тамара, а что?
- Вижу, волнуешься. Думаешь, плохо написала?
- Нет. За свою грамотность я спокойна.Я закончила школу с серебряной медалью.
- Слушай, а можешь прочитать мою работу и исправить ошибки? У меня с украинским не совсем... Я раньше учился в русской школе и должен был писать сочинение по русской литературе, а тут этот приказ... Пожалуйста, возьми мое сочинение и почитай, а мне дай свое подержать.
- Давай, только незаметно.
Через пять минут она указала на мои ошибки, это были пропущенные две запятые и три буквы «и», написанные мной по-русски, а не по-украински.
Поблагодарив ее, я сдал работу и поехал на речку купаться, думая, что письменный я завалил. Но где-то в глубине души, я всё же надеялся на маленькое чудо. В общем, готовиться к следующему экзамену я не стал торопиться, решил дождаться результатов предыдущего. "Да мне хотя бы "троячок" маленький,- размышлял я,- и это будет мой шанс. Сразу начну готовиться к следующему экзамену!" Списки обещали вывесить только через два дня...
Толпа абитуриентов толпилась в фойе и гудела как улей, все волновались в ожидании результатов первого экзамена. Я поискал Тамару, но ее нигде не было, и тут оживление толпы усилилось. Значит, принесли списки не сдавших письменный экзамен. Ждать пришлось около тридцати минут, пока толпа, кто с веселым и улыбающимся лицом, кто с погрустневшим, а некоторые девушки и со слезами на глазах, начала расходиться. Я все медлил подходить к стенду, очень уж мне не хотелось увидеть свою фамилию в этих списках. Но, наконец-то, решился.. Пробежав глазами списки и не найдя в них своей фамилии, я стал перечитывать их ещё раз. Сердце бешено колотилось в предчувствии удачи. Сдал! Ура! И вдруг я очень пожалел, что так беспечно провёл последние два дня:" Надо срочно готовиться к следующему экзамену, ведь судьба дала тебе шанс!"
Остальные экзамены были все "устные", их,конечно, легче сдавать, так как в общении с преподавателем можно удачно выстроить свою систему диалога, основываясь на тех позициях в материале, которые ты знаешь. Но все равно материал нужно знать, иначе итог может быть печальным. И тогда будет очень обидно и досадно, что сдав самый трудный для тебя письменный экзамен, ты вдруг, завалил устный, и что твоя мечта стать студентом снова накрылась медным тазом.
Физику я любил, нам ее в школе преподавал Григорий Прокопович Рясный - очень симпатичный, высокий и стройный мужчина, пожилой, но всё ещё не растративший моложавость и живость в движениях своего сильного тела. Его красивые с сединой волосы на голове, всегда подстриженные и аккуратно зачесанные назад, придавали ему неповторимый шарм и особую внутреннюю интеллигентность, не свойственную другим мужчинам -учителям нашей школы, на внешность которых все же накладывался отпечаток того, что они проживали в сельской местности и занимались, кроме работы в школе, еще и натуральным домашним хозяйством. Он выгодно отличался от них еще и тем, что обладал очень хорошим чувством юмора. Мне он очень нравился, и я всегда старательно учил физику, чтобы не опростоволоситься перед ним и не дай бог не получить его колкие замечания, которые всегда вызывали у всех нас смех и веселье, так как он умел найти умные и очень смешные сравнения.
Физику и химию я сдал хорошо, без проблем. Оставался еще один экзамен – по немецкому языку. Как - то так далеко я не загадывал, что дойду до немецкого. В школе нам в то время иностранные языки преподавали, мягко говоря, не очень хорошо. Какие бы оценки мы в школе не получали по этому предмету, никто из нас свободно говорить на немецком языке, к примеру, не научился, кроме, конечно, тех, кто дополнительно занимался иностранным вне школы. Я же был не исключение и немецкий, как и большинство учеников, практически не знал, а за прошедшие после окончания школы два года, пока я работал на заводе, я вовсе его забыл. Но понимая, что многие абитуриенты тоже не семь пядей во лбу в немецком, я не очень-то волновался, надеясь на свою смекалку и авось.
Взяв билет, я сел готовиться. Прочитал текст (благо, у меня это неплохо получалось в школе). С переводом оказалось сложнее, так как словарный запас у меня был почти нулевой. Прочитав текст и ничего не поняв, я начал лихорадочно искать в предоставленном нам в пользование на экзамене русско-немецком словаре перевод слов, необходимых для пересказа. А незнакомым было практически каждое слово в экзаменационном тексте! Я начал искать переводы не всех слов, а по выбору. Переведя несколько слов в предложении, остальное добавлял по смыслу. Как говорится, иногда не нужен учёный, а нужен смышлёный. В общем, кое- как с переводом справился. Затем открыл с обратной стороны словаря раздел грамматики (эти справочные разделы есть в каждом словаре), быстро нашел то, что требовалось в грамматическом задании, и , подчеркнув заданное, я приготовился идти отвечать.
Экзамен принимала молодая симпатичная преподавательница кафедры иностранного языка института. Чтение текста она мне зачла, даже похвалила, с переводом мы справились с ней вместе, подчеркнутые в тексте предлоги, она мне тоже зачла, но когда перешли к разделу «разговорная речь на свободную тему", я вдруг онемел как рыба и не смог поддержать наш разговор. Конечно, она поняла, что эту задачу ей сегодня не решить, и спросила напоследок:
- Ви гайсен, зи?
Не понимая смысла сказанного (эта фраза для меня была в то время как китайская азбука), но видя, что "немка" в моем экзаменационном листе уже ставит мне долгожданную "тройку", а при трех "четверках" на предыдущих экзаменах это давало мне реальный шанс пройти по конкурсу и поступить в институт, я подумал, что "милая фрау" уже разрешает мне уходить, поэтому встал и стал благодарить её и прощаться:
- Спасибо, - радостно отчеканил я по-немецки и протянул руку за экзаменационным билетом.
- Что " спасибо"? Ты скажи хоть, как тебя зовут?
- Валера, - добродушно ответил я.
- Да не просто "Валера", ты по - немецки ответь, как тебя зовут.
- И по - немецки - Валера! - широко улыбаясь, ответил я, увидев, как преподаватель в моем экзаменационном листе уже поставила после оценки свою подпись, и понимая, что я уже без пяти минут студент.
- Ну, смотри, - сказала она,- если и во время учебы будешь так знать язык, институт не закончишь.
Забегая вперед скажу, что слово свое она сдержала и всё-таки заставила меня выучить немецкий. Это сразу пригодилось мне во время службы в Группе советских войск в Германии, в городе Бернау (пригород Берлина, ГДР), где мне постоянно приходилось общаться с немецкими коллегами – хирургами из клиники Хелиос Берлин – Бух по вопросам лечения тяжёлобольных. Я умудрился даже сделать на немецком доклад на научной конференции, куда они меня пригласили. Да и потом, в будущем, в разных жизненных ситуациях, знание иностранного языка было очень кстати.
...Первого сентября 1961 года нас, первокурсников, всех собрали в большом лекционном зале на торжественное собрание по случаю начала нашего первого учебного года, в уже в новом для нас качестве – студентов медицинского института. Открыл торжественное собрание ректор института, доцент Задорожный Б.А. Он поздравил нас с поступлением в институт и с выбором профессии врача ("самой гуманной профессии на земле"), а также с тем, что мы поднялись ещё на одну ступеньку в обществе – стали студентами, вошли в передовой и перспективный отряд современной молодежи, и перед нами открылась широкая дорога к знаниям и дорога служения людям: «Светя другим, сгораю сам!». Вышел я из лекционного зала в особенно приподнятом настроении и очень довольным тем, что я выбрал (спасибо маме) свой главный жизненный путь, но теперь уже осознанно и навсегда!
А через неделю мы, первокурсники, отправлялись в колхоз на уборку урожая. Привокзальная площадь возле Южного железнодорожного вокзала города Харькова гудела особым гулом восторженных и радостных возгласов от встречи студенческой братвы и предвкушения чего - то нового. Молодые и задорные парни и девушки обнимались, приветствуя друг друга, смеялись и шумно радовались началу нового учебного года в новом для себя качестве, новым знакомым и особенно тому, что мы сегодня разъезжаемся на уборку урожая в колхозы Харьковской области специально выделенными для этой цели пассажирскими поездами. Мы уже познакомились с одногруппниками, а знакомство с остальными студентами потока нам еще предстояло впереди. Поэтому многих из собравшихся на перроне мы не знали и только присматривались друг к другу, пытаясь понять, кто чего стоит. В нашей группе было восемь человек: пять парней и три девушки. Мы быстро познакомились и старались уже держаться вместе. Старостой нашей группы декан факультет назначил студента Антоненко Николая, уже прошедшего, в отличие от меня, службу в ВС СССР. Несмотря на то, что его назначили старшим группы, он также плохо, как и мы все, ориентировался в нашей сегодняшней студенческой жизни. Его подробно проинструктировали только о том, что он должен делать в учебное время. В его обязанности входило доводить до нас расписание занятий, место их проведения, докладывать в деканат об отсутствующих на практических занятиях и другие вопросы организационного порядка. Николай непосредственно подчинялся старосте курса Ситенко Николаю, тот был намного старше нас по возрасту и, видимо, именно поэтому его и назначили на эту должность. Кроме меня и Славы Филенко, остальные ребята нашей учебной группы прошли службу в Советской Армии и были старше нас по возрасту на три – четыре года. Из всех одногруппников я сразу же выделил Борю Каплунова, крепкого коренастого паренька, с явно спортивной фигурой борца или боксера. Оказалось, что, Боря, действительно, занимался классической борьбой и имел первый спортивный разряд. Он был немного ироничен и высокомерен в общении с нами. Оказалось, что только он один из нашей группы проживал с детства в городе Харькове, а все остальные были иногородние.
По прибытию на уборку урожая нас разместили по домам колхозников, по 2-3 человека. Работали мы на уборке кукурузы. Наша задача была простая: занимаешь свободный рядок кукурузы и, освобождая початок от желтой сухой оболочки, отрываешь его и бросаешь в свой мешок. И движешься так по ряду до конца кукурузного поля. По мере наполнения мешка початками, несешь его на общую кучу, куда со через некоторое время подъезжала грузовая машина с тремя грузчиками,тоже из наших же студентов. Они грузили кукурузу на машину, которая потом отвозила её на железнодорожную станцию, в специально отведенные для нового урожая вагоны. Разгружали кукурузу при помощи специального грузового подъемника, на который задним ходом заезжала машина и разгружалась через открытый задний борт прямо в вагон. Шоферы на этих машинах были не местные , а так же прикомандированы из харьковских автопредприятий, и жили в таких же условиях, каки мы. И мы, и они были молодыми,а поэтому быстро сдружились и работали весело и с огоньком. Мне быстро надоела монотонная работа на грядках, и я попросился грузчиком на одну из машин. Эта работа была заметно тяжелее, чем простой сбор кукурузы на поле, поэтому мою просьбу легко удовлетворили. Водитель, молодой и бесшабашный парень, утром вставал намного раньше нас , т.к. до начала работы он должен был проверить техническое состояние машины и заправить её . Потом он заезжал за нами. Позавтракав, мы все ехали на поле, и начиналась борьба за урожай.
Очень скоро я подружился со своим водителем, и он, по моей просьбе, убедившись, что я хорошо управляю автомобилем, стал доверять мне утром ключи от машины, и я уже сам, без него, ехал на заправку, отмечал путевку и подъезжал к столовой. После завтрака водитель садился за руль, и мы отправлялись загружаться "царицей полей". Но после того, как я однажды самостоятельно заехал на автоподъемник и разгрузил машину в вагон, он стал доверять мне на все сто, и я уже работал вместо него весь рабочий день, а он спокойно отдыхал дома у своей зазнобушки. И все были счастливы. Очень скоро я нашёл ещё и подработку . Весь день мы с парнями возили кукурузу на железную дорогу, периодически заезжая на отстой на площадку угольного склада. Здесь часто крутились местные жители в поисках "попутки" для перевозки своего угля. Договорившись об оплате нашего труда, мы грузили тону - полторы угля и везли его по назначению. Там быстро сгружали уголь и, получив оговоренную сумму, ехали опять на погрузку кукурузы в поле. Таким образом, к концу рабочего дня мы всегда зарабатывали немного денег, а то и самогонки, и весёлый вечер в нашей группе всегда был обеспечен. Мы были молодые, спортивные и крепкие, и работа в трудовом лагере нас быстро сдружила. Мы хорошо узнали друг друга и начали понимать, кто из нас есть кто и кто на что способен. Время работы в колхозе пролетело быстро и весело. Уезжали мы назад в город на учебу с песнями и уже настоящими студентами.
Первый и второй курс были общеобразовательными, за исключением занятий по анатомии, нормальной физиологии и латинского языка. Особенностью изучения этих новых для нас предметов было то, что наскоком или смекалкой их взять было невозможно, а требовалась исключительно только зубрежка.
Первый зачет по курсу "Анатомия человека", по разделу "Анатомия черепа", я сдавал шесть раз. Ассистент кафедры анатомии Морозова Тамара Михайловна, молодая, красивая шатенка с копной черных роскошных волос, статная и дородная, сохранившая стройную и волнующую всех мужчин фигуру, принимала зачеты в анатомическом классе на кафедре анатомии.
- Всё выучил?
- Учил.
- Хорошо. Берите череп и несите его ко мне, говорила она, указывая на шкаф со стеклянными дверцами, за которыми виднелись человеческие черепа, стоящие в ряд на полках.
- Какой?
- Берите любой.
Я взял череп и принес ей. Медленно вынимая из своих роскошных волос длинную шпильку (эта манипуляция со шпилькой нравилась мне больше всего),Тамара вводила всех наших парней просто в восторг, и от её приподнятых над головой красивых рук, и от какого - то неуловимого, почти сексуального, шарма, шедшего от нее. Привычным движением она разгибала шпильку в ровную длинную проволочку и, показывая как указкой на черепе какую- нибудь выемку или борозду, а то, и просто просовывая шпильку в один из анатомических каналов, спрашивала:
- Как называется этот канал и что по нему проходит?
- Каналис назо лакрималис, -бодро отвечал я. И пока я отвечал правильно, все шло нормально, до первой заминки в ответе. Но как только я запинался или неправильно отвечал, сразу же следовал безапелляционный приговор:
- Всё, свободен. Иди учи. Пока не могу поставить зачет.
И любые мои доводы, что я, мол, готовился, учил, читал, но подзабыл или запутался- не проходили! И я, как и все другие студенты, не получившие зачет, шёл в анатомический зал и продолжал зазубривать необходимую информацию по анатомии человеческого тела. В конце концов, мы все получали этот трудный «зачет»,но, конечно, только после того, как отчитаемся полностью и без ошибок, и затем шли готовиться дальше к зачётам по другим учебным дисциплинам своей первой в студенческой жизни сессии. К слову сказать, и у других преподавателей тоже были свои экзаменационные заморочки, с юмором и без, но мораль у них была одна - научить нас учиться так, чтобы мы на всю жизнь усвоили необходимые для будущей профессии знания, и в этом нам помогала банальная зубрёжка. Со временем я убедился, что заучивание названий медицинских терминов и учебного материала по анатомии, которые не поддаются никакой логике - пожалуй, единственно подходящий в данном случае метод запоминания. А владеть медицинской терминологией будущему врачу просто необходимо, ведь базовые научные и практические знания в области анатомии, физиологии и в других областях медицины - фундамент, на котором каждый из нас будет строить своё профессиональное мастерство и всю жизнь совершенствовать себя в "искусстве исцеления". Потом, когда мы перешли к изучению клинических дисциплин, мы легко накладывали новые знания на хорошо усвоенные базовые, это радовало и давало надежду, что из нас получится в будущем хороший, клинически мыслящий врач.
А ещё мне запомнилась сдача зачета по рентгенологии. Вёл тогда у нас этот предмет заведующий кафедрой рентгенологии профессор Бодня, имя и отчество я не помню. Это был юморной и добродушный мужик, но как профессор и отличный педагог он понимал, что наши базовые познания в рентгенологии были, мягко говоря, уж очень скромные и что до уровня даже простого врача- рентгенолога нам еще идти и идти. Особо неравнодушно он дышал к таким студентам, как я, считая, что все спортсмены - лодыри, и их надо хорошенько гонять, только тогда ,может быть, из них и будет толк. Гонял. И как ещё гонял! Каждого из нас он обязал купить большой альбом для рисования, куда мы зарисовывали схемы рентгенологической картины у больных с различной патологией. Первое время я честно пытался перерисовывать в свой альбом различные рентгенологические снимки с изменениями в легких при определённых патологических состояниях . Но профессор мои "шедевры" по рентгенографии не оценил, и мне пришлось ещё не раз пересдавать зачёт по этой дисциплине. Пересдачу Бодня принимал у себя в рентгенологическом кабинете, с затемненными глухими шторами на окнах. Свет горел только над его рабочим столом, где профессор заполнял бланки своих врачебных заключений. Студент приходил на зачет, и попадая в этот темный кабинет, внутренне готовился к самому худшему - к ещё одной пересдаче, а может быть, и не одной... Об этих пересдачах в студенческой среде ходили легенды! Итак, профессор приглашал "лодыря" за свой рабочий стол и начинал задавать вопросы по теме зачета. После теоретической части, он внимательно, с карандашом в руках, рассматривал рентгенологические схемы в альбоме нерадивого студента и делал свои замечания. Если рисунки не совпадали с аналогичными из учебника рентгенологии, он красным карандашом перечеркивал их и возвращал студенту альбом, предлагая повторить попытку в следующий раз. И каждый подаренный шанс звучал в его устах по-новому: от унизительно- обидного до снисходительного, но, как говаривала моя бабуся, "лучше б умереть, нежели стыд такой терпеть". Несмотря на то, что теоретические вопросы я сдавал достаточно легко, профессор каждый раз придирался к какому-нибудь из моих "художественных шедевров" и в очередной раз отправлял меня "готовиться к зачёту лучше". Я, конечно, бурчал себе под ус, что учусь,мол, не в художке, но, понимая, что это была его маленькая месть за мои прогулы, безропотно шёл готовиться к очередному "бою". А прогулов было, действительно, много, но я ведь не просто прогуливал лекции, а ездил на соревнования, защищал честь института! Однако, перечить профессору было бесполезно, да и он, в конце концов, во многом был прав. И я пошел на хитрость: стал через копировальную бумагу делать копии тех рисунков, которые я должен был сдать на зачете. Но и это не помогло. Каждый раз очередная пересдача начиналась с одних и тех же теоретических вопросов, которые за шесть или семь приходов я выучил дословно на всю жизнь. Я уже доложил ему содержание практически всего учебника, а вот рисунки никак не мог сдать. Мы уже с ним подружились и над многими моими рисунками и спорили, и смеялись, но он каждый раз возвращал мне ненавистный альбом со словами:
- Ну, то що? Сам бачиш, знову твий пас неточный, пане спортсмен. А повынэн бути видмирян до сантыметру. Йды та готуйся краще.
- Нет, а вы скажите, что в этом рисунке на так?
- А ты у бани був?
- Був.
- Ты там грудни клеткы бачив?
- Бачив.
- Так, а це в тебэ нэ грудни клеткы, а бозна що!
- Ну, я же не художник, - начал канючить я.- Не получаются они у меня так красиво, как Вы хотите. Но патологический очаг я же правильно нанёс!
- Ни, нэ так. Читай кныжки, там всэ напысано. Трынируйся! Шо я можу для тэбэ зробыты? Ничого. Иды и трынируйся, спорсмэн.
"Что делать?- думал я.- Впереди сессия, а без зачёта по рентгенологии к ней не допустят!" Времени до начала экзаменов оставалось не так уже много, и "хвост" по этому предмету меня начал напрягать. Я понимал, что этими пересдачами профессор пытался заставить меня более глубоко проникнуть в суть и возможности этой науки, но на носу уже были экзамены, к которым я должен был получить допуск. В общем, нервы были на пределе: " В конце концов, у меня не только же рентгенология! А что, если и другие преподаватели начнут нас так гонять, тогда что будет?" За несколько дней до начала сессии я пришел к профессору с твердым намерением получить этот зачёт. Не дожидаясь его вопросов, я начал сам листать свой альбом:
- Этот рисунок Вы мне вчера зачли, и этот тоже,- комментировал я свои действия, быстро переворачивая страницу за страницей на глазах у обомлевшего от моей наглости преподавателя. - А вот этот Вы мне вчера не засчитали. Посмотрите, я его переделал, прошу его оценить и поставить все - таки, зачет по рентгенологии.
- А ну, подывысь, шо там за викном на тролейбусний остановци робыться?- засмеявшись , сказал он.
- Я ж нэ бачу, викно зашторэно.
- Отож, и я тут у тэбэ ничого нэ бачу. Та ци малюнкы для мене нэ головнэ.
- А для чего же я все это время ходил к Вам?
- А цэ для гарантии. Тепер я бачу, шо ты непогано знаеш рентгенологию,- и уже перейдя на русский язык, продолжил:
- А то у тебя - то важная игра, то поездка в другой город, а рентгенология - наука предметная, её надо знать конкретно! Вот теперь я почти уверен, что в вопросах рентгенологической диагностики основных заболеваний ты будешь спокойно ориентироваться. Сегодня твои ответы - это уже ответы знающего студента, а не беззаботного слушателя моих лекций. Не обижайся на меня. "Тяжело в учении – легко в бою",- так еще Александр Васильевич Суворов говорил. Давай зачетку!
Он поставил мне выстраданный зачет. И я вдруг почувствовал, что совсем не обижаюсь на него. Он делал свою работу учителя, а с нами, студентами, так и надо. Ведь мы потом только осознаём, почему нас так "гоняли". Но тогда нам хотелось просто побыстрее сдать зачёты, чтобы начать готовиться к очередной сессии.
Не знаю, как другие студенты вспоминают эти наши зачёты и сессии, но лично я, уже будучи начальником медицинской службы Забайкальского военного округа, не раз с благодарностью вспоминал именно моего преподавателя по рентгенологии. Так было и тогда, когда на заседании комиссии по направлению тяжело больных на лечение за пределы нашего военного округа мне пришлось вмешаться в судьбу одного пациента с начальной формой рака желудка. Лечащий врач, демонстрируя рентгенологический снимок желудка больного солдата и не заметив небольшого дефекта заполнения барием, отказывал пациенту в переводе его для дальнейшего лечения в Военно-медицинскую академию им. С.М. Кирова. Конечно, дефект заполнения был едва заметен, и надо было владеть определённым опытом работы с такими снимками, какой я в своё время приобрёл еще в ХГМИ благодаря "дотошному" профессору по рентгенологии. Выслушав доводы всех членов медкомиссии и понимая, что судьба солдата теперь только в моих руках, как председателя, я взял карандаш, подошел к рентгенологическому снимку на негатоскопе и наглядно продемонстрировал своё видение данной проблемы.
- А откуда у Вас, Валерий Кузьмич, такая осведомлённость в рентгенологии?
- Учителя у меня были хорошие в Харьковской высшей школе, - ответил я и рассказал с юмором, как меня вышколил наш педагог по рентгенологии.
Не могу не вспомнить и занятия на военной кафедре, где мы изучали, как будущие врачи, свои обязанности на случай военного времени или, если будем служить врачами в ВС СССР. Мы никто, во всяком случае, мои друзья- однокурсники, тогда не планировали свою жизнь связывать со службой в армии. Отсюда было и наше отношение к занятиям на этой кафедре. Заведующим военной кафедрой у нас в институте был полковник Саенко В.И., но лично он редко проводил с нами практические занятия, занимались с нами другие офицеры – преподаватели. Поскольку я часто выезжал на соревнования по волейболу, то поднакопил немало пропусков по ОТМС, что повлекло за собой задолженность по этому предмету. Меня вызвали на кафедру как должника. Помню, нас тогда собралось много, наши педагоги, чтобы не тратить на нас много времени, применили собственную стратегию "расправы" с прогульщиками: построив нас в одну шеренгу в коридоре кафедры, один из преподавателей (в звании подполковника медицинской службы) жёстко, по-военному, объяснив нам, кто мы такие, по его мнению, стал задавать нам вопросы:
- Внимание всем! Каждый из вас отвечает на один вопрос. Если отвечает правильно – свободен. Зачёт сдан. Кто не отвечает, идёт готовиться и прибывает на зачёт ещё раз в другое, назначенное ему, время. Всем всё понятно?
- Так точно!- дружно ответили мы.
- Начинаем! - приказал подполковник. И тут же, подойдя к первому в шеренге студенту, задал вопрос: " Какие виды медицинской помощи вызнаете?"
- Первая медицинская помощь.
- Молодец, хватит. Сдал, свободен.
И счастливый студент, улыбаясь и не веря в своё счастье, тут же мгновенно исчезал, словно ветром сдуло, а преподаватель переходил к следующему студенту:
- Следующий вид?
- Доврачебная.
- Молодец, свободен.
Переходит к другому и повторяет вопрос:
- Следующий вид?
- Первая врачебная.
- Молодец, сдал. Свободен.
Затем преподаватель подошёл ко мне с таким же вопросом:
- Следующий вид?
Тогда я еще не собирался служить врачом в армии, поэтому несерьёзно относился к этому предмету, не думая даже, что когда-то эти знания мне пригодятся как врачу, военному врачу, и как руководителю. Естественно, не зная, что там за следующий вид помощи идёт по очереди, но услышав от предыдущего отвечающего "первая врачебная помощь", я посчитал, что, если есть в списке перечня видов медицинской помощи первая, значит, по логике вещей, должна быть и вторая. Поэтому , нисколько не смущаясь, я бодро и радостно доложил об этом преподавателю, вызвав тем самым откровенный смех у всех присутствующих. Они потешались над моей наивностью и незнанием прописных истин в теории такой важной дисциплины, как "Организация и тактика медицинской службы", которая уже через несколько лет станет для меня основным, базовым учением до конца моей службы, и я буду знать этот предмет, как «Отче наш!». Но тогда я со стыдом был отослан на повторный заход. Через неделю, почитав учебник по ОТМС, я, конечно же, сдал этот зачёт, который до сих пор при встречах припоминают мне со смехом мои друзья по институту.
Конечно, несмотря на моё, на первых курсах института, не совсем серьёзное отношение к личной теоретической подготовке, наши педагоги не давали нам спуску и добивались необходимого качества усвоения нами положенного программного материала, и я с большим уважением отношусь к системе подачи теории медицины именно в Харьковском медицинском институте. Подбор профессоров был тогда блестящий. Конечно же, все они все были со своими чудачествами, но все они прекрасно знали свой предмет и методистами были классными. Вот, к примеру, заведующим кафедрой кожных болезней у нас был профессор Попов, жаль, но не помню сегодня его имени и отчества. Это был уже пожилой профессор и очень знающий специалист. Он был по совместительству нештатным главным кожвенерологом Украины, часто работал на выезде в Киеве, но Харьков покидать не хотел и в столицу переезжать отказался. У него на кафедре доцентом работал сам ректор нашего медицинского института - профессор Задорожный Борис Акимович, человек, сыгравший в моей жизни очень большую роль и спасший меня от партийного произвола того времени. Он просто вошёл в моё положение и предложил вариант, как уйти от выполнения резолюции чиновника обкома партии о моём отчислении. Так я очутился в ВС СССР и закончил институт, но только уже в военной форме, зато в свой год.
Так вот, на этой кафедре учиться было очень интересно, и мы студенты, никогда сами не пропускали ни практических занятий, ни лекций профессора Попова. Помню, к нему на лекции частенько пробирались студенты из других медицинских вузов города и даже врачи, давно закончившие институт и работавшие врачами- дерматологами, чтобы послушать нашего Попова и почерпнуть для себя что-то новое в диагностике кожно- венерологических заболеваний и лечении сложных больных. По пятницам он организовывал так называемый «день открытых дверей»: подбирал сложных больных, собирал студентов и заставлял своих кафедральных врачей - преподавателей аргументировать выставленный ими диагноз заболевания, докладывать все вопросы обследования и лечения этих больных. Мы, студенты были только слушателями, а докладывали ему по больным исключительно преподаватели и сотрудники кафедры. Им, конечно, эти «Пятницкие вечера» , мягко говоря, были неприятны, так как Попов, если срывался, а это случалось частенько, не стеснялся в выражениях , что ставило его ассистентов в неловкое положение . Для студентов такой вид обучения был очень наглядным и поучительным, но вот для его подчинённых... Это было своего рода испытание на прочность и профпригодность,что ли, да, к тому же, в присутствии студентов. Но все, зная характер своего учителя, просто не обращали на его выкрутасы никакого внимания. Все на кафедре знали его патологическую требовательность и жёсткость, и все студенты очень боялись идти к нему сдавать экзамен. Поэтому, почти официально, наши преподаватели шли на такую уловку: они заготавливали билеты строго по количеству экзаменующихся студентов , т.е. каждому - по одному, а потом "сливали" кому-то из нас схему раскладки билетов на столе преподавателя, контролирующего эту процедуру. Студенты брали свои билеты, выученные досконально заранее, и шли сдавать экзамен, уверенные в успехе на все сто. В противном же случае, сдать этот экзамен просто, без такой "детальной подготовки", лично Попову, было практически невозможно, он требовал от студентов только глубоких знаний и все время, как председатель экзаменационной комиссии, с начала до конца присутствовал на экзамене. Преподаватели кафедры были уверены, что их студенты, в целом, хорошо усвоили учебный материал по предмету, но зная «патологическую» требовательность своего заведующего кафедрой к качеству и полноте знаний, которыми, по его мнению, должны обладать будущие врачи, они помогали нам на экзамене, чем могли.
На третьем курсе мы стали изучать клинические дисциплины, и учиться стало значительно интересней. Это уже была живая работа с больными, и мы на практике приблизились к освоению азов своей профессии. Были и комичные случаи. Так однажды (это был наш первый день практических занятий по амбулаторной хирургии) мы, как положено, явились к 9-ти утра в городскую поликлинику, и нас направили в один из хирургических кабинетов. У кабинета, в ожидании приёма,сидел молодой мужчина, прижимая носовой платок ко рту. Нас пригласили войти. Поприветствовав нас и представившись, молодой хирург ввёл нас в курс дела, объяснив цели и задачи наших занятий, и сразу же пригласил в кабинет нашего первого пациента. В перевязочную робко вошёл... Именно тот больной с платочком у рта! Оказалось, что мужчина в Харькове находится в командировке и вчера вечером, в одном из ресторанов города, познакомился с красивой женщиной. Ну, выпили, поехали к ней домой, там ещё добавили, возгорелись пламенной страстью да так, что соблазнительница откусила у горе-любовника кусок верхней губы. Дефект был такой, что даже стали просматриваться передние верхние зубы! Мужик схватил откушенную часть своей губы и принёс её в поликлинику в конверте, с просьбой пришить на место. Но хирурги не стали этого делать, так как прошло много времени (целая ночь!), а пострадавшая часть губы была в очень плохом состоянии и её кровоснабжение уже нельзя было восстановить. Хирурги сделали попытку прооперировать верхнюю губу таким образом, чтобы как – то скрыть дефект, но, по - моему, она не увенчалась успехом. Вот с такого забавного случая мы начали свою работу по изучению азов амбулаторной хирургии. А в другой день мы изучали технику проведения операции по удалению у больного липомы на передней поверхности бедра, в верхней его трети. Хирург поликлиники с нашим преподавателем кафедры общей хирургии ознакомили нас с особенностями этого вида опухоли, рассказали о причинах её появления, об основных симптомах, диагностике и методах лечения, затем пригласили в кабинет больного с липомой, пришедшего на амбулаторный приём, и продемонстрировали этот вид опухоли нам. Наш преподаватель, обработав операционное поле спиртом и йодом, сделал местное обезболивание и, взяв скальпель, произвёл разрез кожи над липомой. Но как только хирург развёл края раны корнцангом, и в ране показалась жёлтая жировая ткань, наш Боря Каплунов (крепыш, борец и вообще физически сильный парень) вдруг побелел и практически потерял сознание. Медсестра взяла нашатырный спирт и начала приводить "здоровячка" в чувство. Боря быстро пришёл в себя, но практическое занятие для него на этом закончилось. Мы даже подумали тогда, что ему никогда не стать хирургом, но пройдёт немного времени, и хирургический скальпель станет основным инструментом в работе нашего Бориса, который на всю жизнь свяжет себя с хирургией и будет работать в различных больницах системы МПС, сначала как хирург- травматолог, потом как уролог, кем работает и до сих пор, хотя ему сегодня уже далеко за восемьдесят. Вот так иногда жизненные обстоятельства пытаются диктовать человеку своё видение его призвания и лицо его будущей профессии, но их усилия тщетны, потому что, как мне кажется, здесь снова вмешивается её Величество Судьба.
А вот на занятия по судебной медицине нас привели в морг - небольшое, отдельно стоящее одноэтажное здание, не отличающееся архитектурной изысканностью. В морге и я, и большинство моих однокурсников, были впервые. Зрелище, скажу вам честно, не для слабонервных. Конечно, каждый из нас в своё время встретится со смертью. Этого опыта нет ни у кого из живущих, но он неизбежно будет у каждого, ведь наша жизнь, увы, не вечна...
Едва мы вошли в небольшой предбанник, в нос ударила холодная вонь формалина, и казалось, что привыкнуть к такому запаху невозможно. Ощущение какой-то брезгливости сразу овладело нами, хотя вокруг всё было чисто: и тёмно-зелёные панели в коридорах , и белый кафель в залах для исследования трупов, и белые дверцы морозильных камер, и даже простыни на каталках - тоже были белые. Но всё равно хотелось, как можно быстрее покинуть эту мертвецкую. Я обратил внимание, что в одном секционном зале, под потолком, была красочно сделана надпись на латинском языке и её перевод: "His locus est, ubi mors gaudet succurrere vitae" - " Здесь место, где смерть охотно помогает жизни". Мой мозг сразу же переключился на анализ этой глубокой философской мысли, и почти сразу куда-то исчез резкий специфический запах с приторно-сладковатым привкусом. Позже я узнал, что это изречение написано на средневековой латыни. А это столько веков назад! Удивительно, но уже тогда люди понимали, что противостоять смерти можно только с помощью анатомических знаний. Препарируя и исследуя тела умерших, медики не только познают суть человеческих заболеваний как причину смерти, но и находят возможности противостоять ей. Так смерть помогает жизни.
Нам студентам, ещё не привыкшим к обстановке в таком подразделении, как морг, было, мягко говоря, очень неуютно на этих занятиях, поэтому многие из нас старались их пропускать под разными предлогами. За весь курс по судебной медицине каждый из нас самостоятельно должен был, на зачёт, сделать по одному вскрытию. Я был в то время брезгливым человеком, и каждый раз, когда преподаватель предлагал нам для вскрытия какие-то трупы, я всё время хитрил и долго увиливал от этой неприятной процедуры. Так продолжалось до последнего занятия. К этому времени все мои одногруппники уже отработали этот зачёт, и задолженность была только у меня. Труп, который мне предстояло вскрыть на этом занятии, я не могу забыть и до сего времени. В тот день на кафедру судебной медицины привезли покойника с уже гнилостным разложением тканей, скорее всего, несколько дней мужчина находился в воде. Он посинел и весь распух."Трупная эмфизема,- машинально крутилось у меня в голове.- Раздуты лицо, губы, живот, конечности... Венозная сеть просвечивает через кожу грязно-зелёным веером. Язык вытолкнут из полости рта. Кожа местами превратилась в зловонную кашицеобразную массу ..." Тлетворный запах туманил моё сознание. "Вы готовы к зачёту?- услышал я голос преподавателя, доносившийся словно издалека.- Приступайте к вскрытию!" Я крепко сжал скальпель и, борясь с брезгливостью, начал препарировать утопленника... Мои друзья долго смеялись потом надо мной и моей неудачной попыткой схитрить и избежать этого трудного в психологическом плане зачёта. Так я получил очередной урок судьбы: не надо хитрить, жизнь всё равно выведет тебя на чистую воду.
По окончанию третьего курса мы поехали на врачебную практику в город Ахтырка Сумской области. Нам предстояло пройти практику по хирургии, терапии, акушерству и гинекологии в лечебных отделениях центральной городской больницы и в её поликлинике. Куратором у нас был уже хорошо известный нам преподаватель кафедры общей хирургии Виктор Николаевич Кравцов, кандидат медицинских наук, молодой и интересный человек. Он расставил нас по отделениям и периодически проверял нашу работу, давал оценки и рекомендовал, на что нам надо больше обращать внимание в нашей клинической практике. Как - то после практической работы в стационаре хирургического отделения меня направили в поликлинику на помощь местному хирургу. К нему только что поступил больной с застарелым вывихом плеча, и врачу срочно требовался крепкий помощник. Больной был просто огромный и уже неделю "лечил" себя сам, заливая боль самогоном. Когда я пришёл в перевязочную, где местный хирург пытался ему вправить вывих, то увидел такую картину: посредине кабинета на стуле , как царь, восседает огромный дитина, весом далеко за сто килограмм, а вокруг него крутятся маленького роста человек в белом халате и шапочке и девушка-медсестра. Они тщетно пытались помочь здоровяку. Одобрительно взглянув на пропорции моего спортивного тела, хирург быстро объяснил мне суть проблемы, и мы стали пытаться вдвоём уложить больного так, чтобы было удобно вправить ему вывих. Наши старания сразу вызвали протест со стороны пациента: «Эй,эскулапы, не подходите ко мне, а то я за себя не ручаюсь! Прибью кого - то на месте!»
Провозившись с ним около получаса и понимая, что у нас ничего не получится, я вспомнил рисунок в учебнике травматологии, где вывих плеча у больного вправляли в положении лёжа на спине. Врач ложился рядом с больным, головой в сторону его ног, оттягивал его руку, со стороны вывиха, немного в сторону и своей стопой надавливал или ударял в подмышечную впадину вывиха, направляя стопу таким образом, чтобы лёгким ударом или нажатием поставить головку плечевой кости на своё физиологическое место. Я предложил доктору попробовать эту методику. Мы уложили матерящегося пациента на пол в перевязочной, я лёг рядом с ним и с силой ударил своей стопой по головке его плечевой кости, вышедшей из плечевого сустав вперед. Послышался громкий щелчок, ещё более громкий мат , и затем всё стихло. Больному явно стало легче.
Потом две недели я работал в отделении акушерства и гинекологии. Там мне пришлось принимать роды у возрастной женщины-первородки, возраст которой был 34 года. Родовая деятельность у неё в момент рождения ребёнка было резко ослаблена, и акушерка, занимавшаяся ею, позвала меня на помощь. Она предложила наложить роженице бинт Вербова. И мы, соорудив его из простыней и пригласив на помощь ещё двух наших студентов, несколько часов буквально "выдавливали" ребёнка из материнской утробы. Родила женщина здоровую девочку, но намучились и она, и мы, её помощники. Пожилая мамочка не находила слов, чтобы нас отблагодарить. Её глаза светились счастьем. А мы гордились тем, что помогли появлению малышки на белый свет. А на следующий день, в операционной родильного отделения, я ассистировал заведующей. Мы прооперировали роженицу, достав ребёнка через кесарево сечение. Операция технически не сложная, но кровавая и объёмная. После этого я три дня работал ещё и на абортах. И каждый день этого месяца был полон напряженности и ответственности.
А на улице было лето - время отпусков. Врачей не хватало, и заведующая гинекологическим отделением попросила нашего куратора, оставить меня ещё на некоторое время поработать в акушерско-гинекологическом отделении. И это был очень хороший опыт, который потом пригодился мне в моей врачебной деятельности. Первая практика многому нас научила и дала "добро" в будущую профессию. Расставались мы с врачами Ахтырской городской больницы как большие друзья коллеги (!). Впереди ещё было лето, и настроение у нас было прекрасное. Мы все перешли на четвёртый курс и чувствовали себя уже настоящими врачами. И теперь все, даже дома, обращались ко мне за советом и помощью, как к настоящему доктору, что было, не скрою, очень приятно.
Несмотря на эти трудности студенческого бытия, это была самая счастливая и веселая пора в нашей жизни. Конечно, нельзя сравнить жизнь студента – очника и студента-заочника. Это небо и земля. Мы жили полнокровной студенческой жизнью, нам ничто не мешало учиться, заниматься спортом, дружить, любить девушек и радоваться своей свободе и молодости. Большинство из нас проживало в студенческих общежитиях, а там коллектив - словно дом родной, там все свои, и даже, если ты, по каким - то причинам, например, окажешься на мели, тебя не оставят в беде. В то время нам платили стипендию - всего 22 рубля. Отец и мать ежемесячно выделяли мне из семейного бюджета по 50 рублей. Кроме этого, мы с друганами 1-2 раза в месяц подрабатывали по ночам на железнодорожной станции "Харьков-сортировочная", разгружая вагоны с различными товарами. А это ещё плюс 25-30 рублей за ночь. Конечно, это была тяжелейшая в физическом плане работа, и не каждому она по плечу, но она расширяла наши возможности и придавала нам особый статус в студенческой семье, а ради этого стоило попотеть. На курсе у нас был студент Валера Кукса. Он был детдомовским, рано женился на девушке из того же детского дома, в котором воспитывался и сам. На втором курсе у них родился ребенок. Жили они в нашем общежитии, на улице Веснина на шестом этаже, где проживали аспиранты с семьями и семейные студенты, в отдельной комнате. Жить и учиться с маленьким ребенком, конечно, не сахар, но они не бросили учебу и закончили институт вместе с нами. Естественно, двух стипендий им на жизнь явно не хватало, поэтому Валера постоянно подрабатывал, и чаще всего на железнодорожной станции, где его уже хорошо знали и уважали. Так вот, ему в бригаду постоянно нужны были ребята покрепче, и он предложил нам с друзьями подработать. Этот труд, я вам скажу, был почти каторжный. Представьте себе крытый грузовой вагон, в котором до потолка находятся мешки с сахаром , килограмм по 100 в каждом, а всего в вагоне 60 тонн этого сладкого лакомства, к тому же, особенно в летнее время, липкого, даже через мешок, и скользкого (даже пальцы выворачивало!). Поэтому такой мешок, когда тебе его взвалят на спину с высоты нижнего порога двери вагона, а ты его подхватываешь снизу за два угла и несешь в указанное место, в руках скользит и норовит упасть. Особенно трудно становится после 5-6 часов такого труда. Случалось, что мешки иногда падали, и тогда приостанавливался процесс разгрузки, так как такой мешок приходилось нести уже вдвоем. Таковы правила. И таких условностей было много. Нельзя, например, нарушать габариты создаваемого бурта, следовало соблюдать расстояние от мешков до железнодорожных путей и т.д. И денег тебе не заплатят, пока не устранишь полученные замечания. Даже тяжёлые физические нагрузки на моих регулярных тренировках ни в какое сравнение не шли с этой каторжной и изматывающей работой. После такой трудовой ночи парни приходили в себя дня два, а ведь мне на следующий день надо было идти на тренировку, которую пропускать было нельзя. Спасала молодость. Через сутки мой организм возвращался в свою колею, жизнь приходила в норму, и я мог уже позволить себе небольшие радости студенческой жизни. Не помню, чтобы в те годы интерес к жизни, спорту, к женщинам, в конце концов, пропали б у меня хоть на миг. И нам тогда, как, впрочем, и сегодняшним студентам, для поддержания этого жизненного тонуса нужны были, пусть и небольшие, но деньги, и мы их зарабатывали вот таким, не совсем оригинальным, но верным способом. И на свидания с девушками мы шли не с пустыми карманами, а с заработанными своим трудом рублями, и чувствовали себя миллионерами, как минимум. И были походы в театры и кино, в кафе и даже ресторы, и мы могли теперь уже позволить себе это, хоть и в пределах разумного. В общем, девушкам было с нами хорошо и весело.
Кроме занятий в институте, в спортзале, работы в библиотеках или времяпровождения с однокурсниками и студентками, я увлекался игрой в преферанс. Играя в "преф"со студентами, проживающими в нашем общежитии, я приобрёл хороший опыт и достаточно высокий уровень квалификации как преферансист. Я редко проигрывал, видимо сказывались уроки, полученные мной еще в детстве, когда я наблюдал за игрой отца и его товарищей по службе у нас дома. Со временем я потерял интерес к игре со студентами. Ведь всё время выигрывать - это как есть одно только сладкое. Быстро приедается. Не случайно есть в преферансе закон: " Не выигрывай всегда- потеряешь партнёров". Мне не хватало серьёзных партнёров . Я искал другой уровень игры. Захотелось поиграть с ассами которыми у нас считались аспиранты, тоже проживающие в нашем общежитии, но на 6-м этаже, где размещались и комнаты семейных студентов. Но в свой круг они никого из студентов принципиально не брали. Помог, как всегда, «господин случай». Получилось так, что с одним из таких аспирантов я подружился на почве нашего общего интереса к волейболу. Он мечтал играть в нашей волейбольной команде, но его не брали. Поэтому он приходил в спортзал просто поболеть за нас. Мы как-то незаметно стали с ним друзьями. А потом я узнал, что он играет в преферанс. И вот однажды Олег, так его звали, пригласил меня к себе на ужин. Они с женой жили как раз на том "заветном" этаже. Сразу после ужина к ним заглянули два аспиранта и предложили Олегу "расписать пулю".
- Ты играешь в преферанс?- обратился он ко мне.- Будешь играть с нами?
- Буду.
- Но учти, мы на «поцелуи» не играем.
-Да ладно, я рассчитаюсь.
В тот вечер, даже играя предельно осторожно, совсем не зарываясь, я проиграл 8 рублей. Это была настоящая дыра в моем студенческом бюджете, практически половина моей стипендии. Денег было, конечно, жаль, но я был очень доволен, что вошел в круг настоящих мастеров преферанса. Сразу же было видно, что их манера игры в корне отличалась от игры в нашем нижнем «дивизионе». Мы, студенты, объявив игру, продолжали её до последней взятки, еще долго шлепая картами, хотя исход игры в этой раздаче уже для всех был ясен ещё на середине игры. Они же играли быстро: раздали карты, провели торг, забрали прикуп, объявили игру, завистовали, «легли», оценили шансы игрока и сразу же объявляют результаты – «своя игра» или«без взятки» или другой результат, как карта ляжет! Они попусту картами не шлепали, экономили время. А время - это деньги. Такая манера игры : скорость оценки созданного игрой расклада карт, мысленно смоделированная игра до конечного результата, без проделывания её в реальном виде, и грамотно сформулированный и аргументированный итог - свидетельство тому, что эти ребята соображали быстро, все карты держали в голове, моментально моделировали в уме всевозможные варианты развития игры и сразу же объявляли итог очередной раздачи карт. Партнерам оставалось или согласиться, понимая то, что они правы, или попытаться выкрутить свой, какой -то «бешеный» вариант, спасая игру. Но, как показало время, аспиранты практически, не ошибались. Это была, действительно, высокая техника игры, в основе которой было не жульничество или везение, а умение и интеллект каждого игрока. Мне нужно было определенное время, чтобы добиться такого же результата. Но было одно "но": игра с этими профи была для меня тогда финансово практически неподъёмной. И я отработал свой вариант расчетов с ними: играл со студентами в нижнем звене квалификации, шлепая картами до конца, выигрывал какие – то деньги, а потом летел на 6-й этаж и спускал их у аспирантов. Таким образом, я получал у них уроки профессиональной игры в преферанс, расплачиваясь за игру деньгами, выигранными честно у моих друзей, игравших хуже меня, но желающих также научиться играть в преферанс. Я проигрывал аспирантам, но все равно приходил играть, чтобы повышать свои навыки в игре. Со временем я стал уходить от них из игры без проигрыша, так сказать, при ноле, а потом понемногу стал и выигрывать. Играя со студентами в низовом звене, я практически не проигрывал, и лишь немногие смельчаки садились со мной играть. Эта игра, как мне казалось в то время, не только развивала мое мышление и способность действовать тактически грамотно, но и учила меня не зарываться, а играть, спокойно осмысливая и взвешивая каждый мой ход, но не жадничая. Еще в детстве отец учил меня, на примерах других игроков, не перебивать карту вистующего с тобой игрока, даже если у тебя есть карта старше по этой масти. Учил играть «на стол», а не на себя. В общем, эта игра, по большому счёту, учила меня основам порядочности и командной ответственности и не только в преферансе, но и в жизни вообще, так, впрочем, было и в волейболе. Чувство локтя и чувство персональной ответственности за исход игры или любой другой работы в команде постоянно сопровождали меня по жизни. Все люди, встречу с которыми мне даровала судьба (мои друзья и коллеги, мои сослуживцы, командиры и подчиненные) ценили и уважали во мне эти качества. Я всегда очень требовательно относился, прежде всего, к самому себе, как по жизни, так и по службе, и требовал этого же и от своих подчиненных. Непорядочность с чьей-либо стороны мною никогда не прощалась и разрывала наши хорошие отношения навсегда. При первом знакомстве, я всегда объявлял человеку, что на первое место во взаимоотношениях ставлю порядочность, а затем только профессионализм, активную жизненную позицию, аккуратность, умение качественно отрабатывать документы и т.д., ведь человека можно научить практически всему, но только не этому. Если человек непорядочен в своих поступках, это уже генетический пробел и исправить его практически невозможно! И мой жизненный опыт на все сто подтвердил правильность этих моих убеждений.
Наша студенческая пора, наполненная поиском смысла дальнейшей жизни, была по-юношески беззаботна и интересна, насыщена яркими событиями и возможностями для профессионального становления и роста. Это было время первых наших попыток самореализации в общественной деятельности, творчестве и спорте. В общем, это не просто запоминающееся время, но и возможность проявить себя и в полной мере раскрыть свои способности, время утверждения себя как личности. Конечно, есть и минусы в студенческой жизни: это и патологическая нехватка времени, буквально на всё, включая личную жизнь; и часто напоминающее о себе чувство голода (растущий организм требовал своё); и удивительно быстро, просто волшебным образом исчезающие в твоём кошельке деньги, и дефицит тишины в общаге во время сессии и тому подобная мелочёвка. Но не будем мелочиться, ведь плюсов в студенческом бытие все равно намного больше. Вспомните только, чего только стоила жизнь в студенческой общаге! Жить с совершенно чужими до этого людьми, но теперь уже одной семьей, одними проблемами, одними интересами; приходить всегда на помощь друзьям и быть уверенным в том, что и тебя никогда не бросят в беде. А ведь и вправду никогда не бросали. Помню, поиздержишься перед стипухой, и мамкина передача уже давно закончилась (студенческих ртов-то на неё немало!), а голод - не тётка, вот и стучишься в комнату однокурсниц. Дверь, как правило, только приоткрывается, скрывая от непрошенного гостя секреты девичьей красы:
- Валера, чо тебе надо?
- Пожрать что-нибудь есть?
- Подожди.
- Жду.
-Хватит?
- Спасибо.
Буквально через 5 минут в проёме появлялась рука с большим аппетитным бутербродом: хлеб с куском любительской колбасы или сала. Да здравствует студенческая дружба!
Что там ни говори, но студенческие годы - самые незабываемые в моей жизни. Это была пора ярких и незабываемых знакомств и впечатлений, встреча с первой любовью и разочарование. Я был полон оптимизма и энергии, чувств и эмоций, фантастических идей и творческих замыслов, а главное - открыт для развития и совершенства. Та жизнь была насколько динамичной, насыщенной и учёбой, и спортом, и общественными делами, и встречами с друзьями и, конечно же, ухаживаниями за молодыми студентками (а как же без этого?), что сейчас просто диву даёшься. Если бы меня сегодня попросили повторить хотя бы один день из моей студенческой жизни, с тем же объёмом задач, которые я спокойно решал в те годы, перемещаясь по городу исключительно на общественном транспорте или бегом, то я бы, даже используя свои персональные и личные автомобили, не решил бы и 50% этих дел. Молодость – это определенная фаза жизненного цикла, с характерными для этого периода развития рамками и особенностями. Мы были уже на пороге самостоятельной взрослой жизни, уверенные в собственной правоте и в совершаемых нами поступках. Но этот юношеский максимализм не всегда играл положительную роль, и тогда Судьба ставила очередного Базарова- нигилиста на место. Я не был исключением. Но об этом - немного позже.
Приоритет, все же, в то время я отдавал учебе и спорту. Уверен, что именно занятия спортом способствовали развитию у меня волевых и лидерских качеств, уверенности в себе, навыков правильной и рациональной организации каждого прожитого мною дня. Скорее всего, эти ритм и режим впоследствии и сказались на моей способности сохранить надолго и жизненный оптимизм, и творческую активность, и профессиональную самоорганизованность.
Помню, уже в первые дни начала моей учебы в мединституте, меня вызвал к себе заведующий кафедрой физического воспитания и спорта- профессор Мачковский. Он ещё раз уточнил, имею ли я первый спортивный разряд по волейболу и готов ли тренироваться и играть за сборную нашего института. Я с радостью подтвердил желание совершенствовать свои достижения в спорте и выразил готовность немедленно начинать тренировки в зале. Он тут же пригласил тренера нашей сборной команды института, мастера спорта СССР Лизунова, и предложил ему, оценив мои игровые качества в зале, включить в тренировки в составе сборной института. "Смотрины" прошли успешно, и я стал постоянно тренироваться в составе сборной по волейболу института. Мы постоянно играли с командами других институтов города Харькова. В летние каникулы я со всеми игроками сборной выезжал на Эсхар. Это небольшой поселок в Харьковской области, где на самом берегу реки Северский Донец размещался спортивный лагерь нашего института. В лагере из построек капитального типа было только одно здание – кухня -столовая, она же, в особых случаях, превращалась и в актовый зал, где проводились различные торжественные мероприятия. Отдыхающие спортлагеря: и студенты-спортсмены, и наши руководители всех уровней - все жили в солдатских палатках, по четыре человека в каждой. Палатки находились в 200 метрах от воды, в красивом смешанном лесу. На территории лагеря были размечены и приведены в хорошее состояние волейбольная и баскетбольная площадки, гимнастический городок, площадка для занятия тяжелой атлетикой, корт для игры в большой теннис, стояли и теннисные столы для игры в пинг-понг , а для любителей шахмат - целый шахматный клуб. В общем, место было замечательное! Удивительно красивой была природа вокруг: лес, река, солнце и море цветов и звуков! Разных звуков: от назойливого писка комара до трели соловья - свидетеля наших юношеских романтических похождений. Ведь молодость - это чувство огромного желания любить и быть любимым...
Буквально рядом с нашим спортивным лагерем размещался профсоюзный санаторий какого- то крупного завода всесоюзного значения, с красивыми корпусами, ухоженной территорией, на которой больше всего нас, по вечерам, интересовала танцевальная площадка, где собиралась молодежь поселка Эсхар и отдыхающие буквально со всех местных баз отдыха и спортивных лагерей. Каждый вечер мы спешили сюда, как мотыльки на манящий свет ночника, в предчувствии чего-то необыкновенного и волнующего.
Режим дня был у нас строгий. Подъем в 6 часов утра, гигиенические процедуры, небольшая утренняя физическая зарядка, кросс по пересеченной местности на десять километров по берегу реки, пять километров в одну сторону и пять обратно, небольшой отдых и затем завтрак. А после небольшого перерыва - утренняя тренировка на волейбольной площадке . Продолжалась она практически до обеда, с разбором всех тактических элементов игры, далее - тренировка различных комбинаций игры на сетке, шлифовка подачи на силу и точность, отработка пасса из различного положения игрока, игра в защите и т.п.. Перед обедом - плавание на один километр, затем - короткий отдых и обед. После обеда - обязательный сон (два часа) и потом - свободное время. Через час после ужина - вечерняя тренировка. Это было самое лучшее время для нас, молодых спортсменов. Мы играли или между собой, или принимали у себя сборные команды по волейболу из других высших учебных заведений Харькова, которые, как и мы, находились здесь на тренировочных сборах. Но даже если к нам не приезжали волейболисты из других институтов, мы формировали команду из желающих нашего лагеря и играли с ними. В таком случае тренер не ставил нам задачу просто одержать победу, а выигрывать нужно было, выполняя ту комбинацию в игре, которой нас обучали во время очередной утренней тренировки. Другие же выигранные мячи нам не засчитывали. А все наши противники спали и видели, как они обыграют и надерут «задницу» сборной. Нам приходилось из самых невероятных положений играть только одну, разрешенную нам тренером, комбинацию в пасе, защите или в нападении. И мы играли и выигрывали, получая истинное удовлетворение от своей и ,в то же время, навязанной тренером комбинационной игры, когда нельзя играть так, как тебе хочется, потому что это у тебя уже хорошо получается, а надо играть только так, как указал тренер, и при этом - обязательно выигрывать. После короткого подведения итогов дня тренер отпускал нас на отдых. Мы быстро бежали к реке, купались, потом приводили себя в порядок и шли на танцы в соседний санаторий, где гудела праздная и веселая жизнь. И эта совсем иная, чем спорт, жизнь захватывала нас. И порой - до самого до утра. Но это нисколько не смущало нас и мы совсем не не переживали, что утром нам надо будет бежать кросс на десять километров, а потом еще целый день напряженно тренироваться. Мы были молоды и физически здоровы, молодость требовала своего ("против природы - не попрёшь"), досыпали там, где придётся. В общем, молодой мужской организм был просто бессилен перед женскими чарами, и вечерние свидания были для нас ещё одной заветной мечтой.Наши тренеры приезжали в спортивный лагерь с семьями и не очень контролировали нас по ночам, а это было нам на руку.
В соответствии с графиком, разработанным спортивным комитетом института и утвержденным ректором нашего института, мы обязаны были принимать участие и в так называемой Спартакиаде спортивных лагерей вузов студенческой столицы Украины. И нам, волейболистам, приходилось участвовать не только в матчах по волейболу, но и в соревнованиях по другим видам спорта: волейболу, футболу, баскетболу, плаванию, теннису и т.д.Так что нам в лагере скучно не было. Однажды мне пришлось участвовать даже в соревнованиях по байдарочному спорту! Выступал я на байдарке - двойке, а загребным ко мне сам попросился заведующий кафедрой общей химии. Профессор был крупным мужчиной, весом за 100 килограмм, сильный, живой по натуре, весёлый и юморной, в общем, классный и умный человек. Мне было очень приятно и почетно быть рулевым у такого большого человека. Каждый день мы уходили с ним вниз по течению реки километров на 10-15, но туда-то летели, а вот назад...ползли черепахой. Приходилось грести против течения реки, упираясь что есть мочи. Добирались к своему лагерю, как говорится, уже на последнем издыхании. Ему - то было хорошо. Он поставил себе задачу сбросить лишний вес, а у меня -то лишнего веса совсем не было. За дни наших совместных тренировок мы с ним подружились и общались уже как добрые друзья, а не как профессор со студентом, тем более, что химию я сдал ещё на первом курсе и сдал ее на "хорошо". В связи с этим никаких обязательств между нами не было и мы просто дружили, симпатизируя друг другу и в спорте, и по жизни. А после того, как мы с ним выиграли спартакиаду спортивных лагерей 1963 года, наша дружба стала ещё крепче. Я стал частым гостем у него на кафедре общей химии, а он всегда приходил с женой на наши игры по волейболу и болел за нашу команду. Когда я начал играть в составе сборной харьковского «Буревестника», то сделал ему «Билет участника», и он приходил болеть за нас в спортзал стадиона «Динамо», расположенный на территории городского Парка культуры и отдыха им. М. Горького.
Тогда в составе "Буревестника" играли такие знаменитости как двукратный олимпийский чемпион Юрий Поярков, чемпион Токийской олимпиады Юрий Венгеровский, Володя Горбунов и другие очень талантливые игроки. Это они определяли игру команды, достигшей стабильно высоких результатов и звание чемпиона СССР, которое разыгрывалось в 1963 году в программе летних Спартакиад народов СССР. Мои скромные спортивные достижения не шли ни в какое сравнение с ними. Но главный тренер команды Василий Андреевич Титарь всё же отобрал меня и пригласил в свою команду на тренировки. Радости моей не было предела! Поначалу я даже робел, когда мы выходили на разминку, но тренер, уверен, чтобы поднять мой статус, объяснил всем игрокам, что я почти врач, и он меня видит играющим врачом команды. Да и потом он каждый раз находил за что при всех похвалить меня или подбодрить, а замечания делал тет-а-тет, но по-отцовски доброжелательно и очень строго требовал от меня упорно добиваться такого уровня в игре, который позволил бы ему зачислить меня во второй состав команды "Буревестник".
Но вернёмся к моему партнёру по байдарке. Однажды и я воспользовался нашей с ним дружбой, когда летом 1964-го года брат мой Александр сдал документы для поступления в наш институт на санитарно-гигиенический факультет. Естественно, как родной брат и не последний студент этого вуза, я помогал ему на вступительных экзаменах. Как старшекурснику, мне ничего не стоило, забрав "во временное пользование" у дежурного второкурсника нарукавную повязку "ассистента экзаменатора", надеть её себе на руку и ходить на экзамене вместо него именно по тому ряду в аудитории, где сидел и усердно списывал со шпаргалки сочинение мой брат Санька, создавая ему «творческую обстановку». Потом я выходил из аудитории, приводил с собой нашу студентку, хорошо знающую украинский язык, и она незаметно проверяла его работу на грамматические ошибки. Физику он сдал сам, а вот химию... Её надо было сдать только на "хорошо", иначе... Ну, сами понимаете. В общем, перед экзаменом я ради Саньки я, наплевав на свои принципы (брат есть брат), сходил к своему другу- байдарочнику (он же заведующий кафедрой общей химии "по совместительству") и попросил его помочь моему брату сдать хорошо экзамен по химии. К моему удивлению, профессор не стал юлить или поучать, а просто сказал:
- Валера, не вопрос. Пусть только садится отвечать именно ко мне. Хорошо?
Санька так и сделал. Из аудитории он вышел, нет, скорее вылетел пулей, сильно хлопнув за собой дверью. По раскрасневшемуся лицу с расплывшейся по-идиотски улыбкой трудно было что-то понять.
- Ну, как? - спросил его я.
- Отлично! - совершенно ошарашенный, с придыханием, всё ещё не веря в своё счастье, выпалил он.
- Ничего себе! Ну, брат, ты даёшь! Молодец! - конечно, больше работая на публику, похвалил я брата. - А я вот на вступительных, в своё время, химию смог сдать только на " хорошо", а ты, гляди, сразу на "отлично"!
- Так я...
- Пойдём-пойдём, там расскажешь,- поторопил я брата, уводя его подальше от лишних ушей.
Оставшись наедине, я выслушал почти детективную версию Саньки о сдаче им экзамена по химии. Мы от души посмеялись над тем, как он старался "шифроваться", как у него "просто сердце вылетало от страха"; как боялся, что опростоволосится или попадёт отвечать не к моему другу; как ему было стыдно, просто для виду, по несколько раз повторять все свои (а их было всего ничего) "великие познания по химии" во избежание разоблачения со стороны ассистентов, которые, как ему казалось, о чем-то догадывались. Надо сказать, что Александр не утруждал себя в школе прилежным усердием и никогда не получал по химии больше "трояка", а тут такое счастье – "отлично"! О таком мы и не мечтали. Вот так профессор! Вот так друг! Так , успешно сдав вступительные экзамены, Саша был зачислен в наш медицинский институт, к великой радости родителей. И теперь дома было два студента, два будущих врача.
Студенческая пора - незабываемое время. Все годы учебы в институте мы упорно занимались на кафедрах и познавали тяжелую науку о самом сложном в мире предмете – человеческом организме и его особенностях в нормальном и патологическом состояниях, в общем, о самой высокоразвитой и единой биологической системе в природе. Нам надо было понять и усвоить те биохимические процессы в организме человека, позволяющие ему, со своим сложным анатомическим строением, физиологическими и психическими особенностями, представляющими собой высший этап эволюции органического мира, функционировать как единое целое, а не набором отдельных органов, несмотря на то, что каждый из этих органов являет собой самое совершенное и гармоничное создание из всех тех, которые только смогла создать природа. В общем, нам надо было не только уяснить для себя, что все органы в человеческом организме системно взаимосвязаны, но и тот факт, что организм человека – это цельная биологическая система, состоящая из взаимосвязанных и соподчиненных элементов, взаимоотношения которых и особенности их строения подчинены их функционированию как единого целого. Это было сложнее всего для нашего незрелого понимания, и поэтому нашим преподавателям было не просто с нами. Ведь донести до вчерашних ещё школьников, которые и болеть -то по серьезному никогда не болели, а значить и не понимают, как эти процессы происходят в организме, - дело не простое. Без достаточных базовых знаний нам было бы сложно понять, что и как происходит в организме человека, что позволяет ему обеспечивать полноценную жизнь и деятельность. Это со временем мы начали осознавать всю важность этих "азбучных знаний". Постепенно, шаг за шагом, мы проникали в тайны своей будущей профессии. И теперь человеческий организм воспринимался нами не как набор костей и внутренних органов, а как единая целостная система, представляющая собой несколько уровней организации по возрастанию, а именно: молекулярный , клеточный, тканевой , органный, системно-органный и организменный. В основе этой системы - самая мелкая живая единица- клетка. Любая другая более мелкая биологическая система, любой набор молекул самостоятельно существовать не может. Именно поэтому клетка - основа жизни на нашей планете. И человек тоже состоит из клеток. А значит, чтобы понять,что такое человек на биологическом уровне,надо понять как устроена клетка, чтобы уметь управлять этим сложнейшим биологическим организмом и процессами, происходящими в нём. И мы старались вникать в её тайны, и это желание познавать мир постепенно становилось потребностью каждого из нас. Нас научили понимать, что органы и системы организма находятся между собой в столь тесной связи и взаимозависимости, что патологические изменения в одном из них не могут не отразиться на других, и это приводит к нарушению нормальной жизнедеятельности организма в целом. Целостность организма выражается в том, что при заболевании или травме страдают не только больные, поврежденные органы или части тела, но и всегда проявляется общая реакция организма. Это становится заметным в изменении функций нервных клеток и нервных центров, что ведет к поступлению в кровь необходимых гормонов, витаминов, солей и других веществ, участвующих в регулировании жизнедеятельности организма. В результате повышаются его энергетические и защитные возможности. Вот с этими сложными и строго между собой взаимодействующими биохимическими процессами жизнедеятельности организма человека знакомились мы на учебных лекциях и семинарских занятиях, а потом уже и в своей практической деятельности, но уже каждый по своей специализации. И всё это - во имя здоровья человека, ведь мы посвятили свою жизнь самой благородной, очень сложной и ответственной профессии.
Мы усердно овладевали азами анатомии человека, нормальной и патологической физиологии, осваивали ремесло хирургов амбулаторно- поликлинического уровня, изучали внутренние болезни, заболевания кожи, неврологические болезни и далее по списку - весь спектр патологических состояний человеческого организма, на всех профильных кафедрах, в лабораториях, и в анатомических театрах. Это было сложное, но и очень интересное время. Мы вживались в свою профессию: учились умению убеждать и успокаивать, доходчиво выражать свои мысли, самостоятельно и оперативно принимать грамотные решения, учились искусству врачевания. Так постепенно и незаметно для себя и окружающих студенты-медики превращались в медицинских специалистов базового уровня. Примерно так проходило и моё становление как будущего врача, так и мужчины.
Как всякого нормального молодого мужчину, в то время меня уже интересовали и хорошенькие девушки, и не только из числа прелестниц нашего института, а вообще. Наша сборная института по волейболу играла на первенство вузов города Харькова практически круглый год, за исключением времени для каникул. Это были, без преувеличения, поистине «малые олимпийские студенческие игры», так много зрителей, из числа нашей студенческой братии, собиралось на матчи. Там мы и демонстрировали себя, и, конечно, знакомились с девушками. Часто наши знакомства переходили в дружбу, а иногда и в любовь.
Долгое время у меня не было постоянной девушки. Из всех студенток, с кем я учился и знакомился, ни одна какого-то заметного, судьбоносного (в смысле желания создать семью) следа в моей душе не оставила. Да, были встречи, были свидания, прогулки, провожания, поцелуи и т.п., но сердце моё ни на одну из них не ёкнуло. Я был, как слон, спокоен и равнодушен. Шло время. Дни сменяли недели, недели - месяцы... Учеба, спорт и общение с друзьями заполняли их сполна.
Жизнь в студенческом общежитии - это вообще отдельная «песня». Вечером, например, в общежитии решались все вопросы нашего студенческого бытия. В это время вся «общага» собиралась на свидания, и мы все дружно участвовали в этом процессе. Жили мы небогато, но на то и друзья, чтобы приходить на выручку. Шипели утюги, наглаживая на ношеных брюках модные стрелочки; по всем этажам разносился нежный запах элегантного "Шипра"(кстати, недорогой, но очень приличный парфюм). То и дело слышались просьбы:
- Слушай, дай свою рубашку на свидание сходить.
- Конечно, бери. Только завтра постираешь и погладишь.
- Спасибо. Все сделаю как надо.
В ход шли и брюки, и пиджаки, и плащи. В общем, всё, что у кого было модным и подходило по размеру, не висело на вешалках у хозяев, а преображало внешний вид их друзей, собирающихся на свидание. Стоило лишь оповестить вслух о том, что ты собираешься к девушке на свидание, и вот ты уже одет с «иголочки», идешь на свидание уверенный в себе и довольный собой. И ничего зазорного в этом не было. Такое было время, не то что сейчас. У нас не было брендовой одежды, дорогих мехов и бриллиантов, личных авто и гаджетов, как у современных студентов, но не это было для нас приоритетом. Мы жили в другом мире и у нас были другие цели, ценности и другие идеалы.
Но и в то время мы старались выглядеть красиво и модно. Лично я этот вопрос решил просто. Дело в том, что когда я уезжал из дома на учебу в институт, мама навязала мне мой аккордеон: "Сынок, возьми с собой аккордеон, может найдётся свободная минуточка, чтобы продолжить учиться играть на нём". Я не стал обижать маму и взял с собой аккордеон. "Может и продолжу. В жизни всё пригодится",- подумал я. Но студенческая жизнь захватила меня полностью и учебой, и спортом, и мне было уже не до игры на аккордеоне. Да и общежитие мне дали не сразу, а через полгода, когда я уже начал играть за сборную института по волейболу. Поэтому, чтобы не просить одежду на свиданку у своих сокурсников ( я был намного выше ростом большей части моих друзей, и их одежда мне не подходила) я взял и продал свой аккордеон, не говоря, естественно, об этом своей маме. Купил красивый черный материал (креп) и пошил себе в ателье костюм на выход. Приобрёл модный китайский плащ, купил чёрный драп и пошил себе модное двубортное пальто, напоминающее фасоном черный фрак, с карманчиком на левой стороне груди. Достал несколько китайских белых рубашек и галстуков, модную шляпу и туфли. В общем, вылитый жених!
Молодость диктует свои законы. Активизируется гормональная система, и тут ничего не поделаешь. Просто в тебе загорается желание романтических отношений,и ты вдруг впервые начинаешь ощущать страстное влечение к другому человеку, и причину этого легко объяснить. Душа поёт, и ты весь как воздушный шар наполняешься счастьем, а за спиной вдруг ощущаешь крылья. Первая любовь! Какое же это чудо - познать любовь и отдать ей всю свою жизнь!
Среди моих однокурсниц мне очень нравилась только одна наша студентка - Таня Гарбузенко. Нет, симпатий у меня было много, но с Таней всё было по - другому. Какой-то незримый магнит притягивал меня к ней, а внутри разворачивался настоящий ураган Катрина клеточного масштаба. Огромная доза гормонального коктейля из "гормонов счастья" : окситоцина, серотонина, дофамина и эндорфина - просто бомбардировала рецепторы моего мозга. Я был влюблён! Влюблён по-настоящему, искренне и бескорыстно.
Это была красивая и очень приятная во всех отношениях девушка. Среди наших однокурсниц она выгодно отличалась своей эрудицией и начитанностью и была приятным собеседником. Говорят, нельзя описать словами самую желанную - для этого есть только музыка, самая красивая на свете, нет, просто потрясающая, которую можно слушать и слушать, впустив её однажды и навсегда в свою душу. Статная, с прекрасной и удивительно женственной, я бы даже сказал, очень сексуальной фигурой. Особо притягательной и влекущей была её грудь - настоящая эротическая поэма! Эти груди сводили с ума, будоражили моё воображение. У Татьяны была удивительно тонкая талия и очень красивые бедра, ни до, ни после я таких больше не видел. Вы только представьте, если положить ладони на бёдра возле ее талии, то они никогда сами не упадут вниз. У моей возлюбленной были удивительно красивые глаза, излучающие счастье и радость. Серо-голубые, в оправе больших чёрных ресниц, они казались такими бездонными, что в них можно было легко утонуть. Длинные русые волосы она каждый раз укладывала в причёску по-новому, и её фантазии в этом не было предела. Но более всего мне нравились её несколько большеватый рот и сладостные поцелуи любви...
В мою Татьяну были тайно влюблены практически все студенты нашего курса. Она дружила с Софой Гафт и Наташей, фамилию я уже не вспомню. Это были три неразлучные веселые подруги, они всегда сидели на лекциях рядом. Татьяна и Софья были коренными харьковчанками, выросли в еврейских семьях и отличались воспитанностью, вежливыми манерами и свободными взглядами. Одевались очень красиво и модно. Словом, от них веяло "породой" что ли. Я даже как – то немного комплексовал перед Таней и робел. Чего -то мне не хватало: то ли с её стороны нужен был серьёзный толчок в наших отношениях, то ли мне нужно было проявить больше смелости, но только кроме взаимного обожания дальше дело долго не шло. Это была моя тайная студенческая любовь, и я почти никому о ней не говорил. Знали только об этом мои ближайшие друзья - Боря Каплунов и Володя Андрусенко, который встречался с одной из Таниных подружек, с Наташей. Время шло, а у меня на любовном фронте всё было без перемен.
Несмотря на то, что мы с Таней каждый день общались в институте, я долго не мог преодолеть свои комплексы и пригласить её на свидание. Но как – то, уже на втором курсе, я все же предложил ей встретиться вечером в городе, и она, на удивление, сразу же согласилась. Написала мне на листочке номер своего домашнего телефона и сказала: "Хорошо, Валера. Вот тебе номер моего телефона. Я живу в центре города, на Сумской улице, в доме напротив нашей кафедры физического воспитания и спорта, где ты постоянно тренируешься в спортзале. Когда подъедешь, позвони мне, и я выйду".
Через полчаса я уже был одет по последнему слову моды и совсем не отличался от завсегдатаев улицы Сумской, где модно разодетые пижоны ежедневно бродили по вечерам то в одну, то в другую сторону. Возвращаясь после тренировок, я всегда встречал их, вальяжно прогуливающихся в разных направлениях по этой центральной улице нашего города. Прибыв на место, я позвонил ей по домашнему телефону:
- Алё, это квартира Гарбузенко?
– Да. Валера, это ты?
– Да, я.
– Подожди минутку, я сейчас выйду.
С телефоном я в то время был ещё не на короткой ноге, звонить кому-то домой до этого мне ещё не приходилось. Поэтому каждый раз, когда я ей звонил, то почему – то всегда начинал разговор одинаково: " Алё, это квартира Гарбузенко?" " Зачем ты каждый раз спрашиваешь, чья это квартира? По нашему номеру отвечать можем только мы",- осторожно сделала мне замечание Таня. Мне стало неловко, и я больше никогда эту досадную ошибку не повторял, а просто сделал для себя вывод, что мне надо эти колхозные манеры в себе быстрее изживать, а то действительно как-то неловко получается.
Таня вышла ко мне, и мы смешались с толпой на Сумской и долго бродили, разговаривая о наших институтских новостях и проблемах. Понимая, что надо перевести разговор на какие - то более приятные для совместной прогулки темы, я предложил ей зайти в кафе, благо мы как раз проходили мимо него. Таня согласилась. Кафе было набито битком, стоял весёлый шум, и свободных мест, казалось, не было. "Не стойте в проходе. Проходите, вот ваш столик,- сказал мне кто-то прямо в ухо. Я оглянулся, но никого не увидел.- Наверное, показалось,- подумал я и вдруг увидел рядом с огромным фикусом небольшой столик на двоих". Чудеса да и только! Здесь явно не обошлось без Анаэля- ангела любви, о котором мне только что щебетала моя любимая. Я по-гусарски заказал два фужера шампанского и мороженное. Мы долго сидели, разговаривая о том о сём и просто упиваясь общением. Впервые за время своего знакомства мы заговорили о себе, и это очень сблизило нас. Не хотелось пустой болтовни, говорили больше о родных, как это бывает, когда отношения переходят в более серьёзную фазу. Я узнал, что в семье Татьяна была единственным ребёнком, что родители просто боготворили её. В школе она была круглой отличницей, что ещё больше смущало меня, ведь я всегда больше думал о спорте, чем об учебе, сменил дюжину разных школ, каждый раз переезжая с родителями из одного гарнизона в другой, что тоже не улучшало качества получаемого образования. Но, слава богу, чувством юмора господь меня не обидел, и я рассказывал ей разные смешные истории, происходившие со мной или с моими друзьями, и мы от души смеялись. Потом ещё долго бродили по ночному городу, не желая никак расстаться...
Мы стали встречаться чаще. Практически всё моё свободное от тренировок вечернее время мы проводили вдвоем. Она стала приходить болеть за меня на наши игры, и я был горд этим. Как ни как, а лучшая девушка курса - и моя подруга! Наша дружба крепла. Дошло дело и до нежных поцелуев, и взаимных объяснений в любви. Однажды, уже на третьем курсе, Таня мне сказала, что хочет познакомить меня со своими родителями. Я радостно согласился, но очень волновался перед этой встречей. Явился в назначенное время. Дверь открыла Таня и пригласила меня войти. Я снял в прихожей обувь и, чувствуя себя очень неловко, прошел в комнату. Комфортный интерьер помещения и образцовый порядок в нём говорили о многом, что ещё более усугубляло моё неловкое положение. Уютная квартира, очень просторная, с высокими потолками, была обставлена со вкусом дорогой мебелью, на стенах висели репродукции картин знаменитых художников, в витринах посудных шкафов красовались модные по тому времени фарфоровые статуэтки и красивая посуда, а ещё кругом стояли вазы: и с цветами, и без, и в шкафах, и на столе, и даже на полу. Вернее, на ковре, огромном красивом ковре. Одна стена в огромном коридоре была оборудована самодельными деревянными стеллажами, покрытыми тёмно-бордовой морилкой и лаком, и на полках - книги, книги, книги... Я немного задержался у них, восхищаясь в душе такой домашней библиотекой. Я раньше ничего подобного ни у кого из наших знакомых не видел, и это изобилие и роскошь буквально раздавили меня. И почему-то вдруг пропала радость предстоящей встречи, и в душе появилось недоброе предчувствие. В общем, мне было не по себе.
- Не переживай, я все о тебе родителям рассказала. Все будет хорошо,- заметив моё замешательство, шепнула мне на ухо Татьяна.
Танин отец выглядел внешне очень моложаво. Доброжелательно улыбнувшись, он протянул мне свою руку:
- Ну, здравствуйте, молодой человек, проходите, не стесняйтесь. Присаживайтесь вот сюда, сейчас будем ужинать и пить чай. Что вы предпочитаете вино или коньяк на ужин?
Я сказал, что я серьезно занимаюсь спортом и с алкоголем вообще не дружу. Это вызвало одобрение у любящего родителя моей невесты.
- Ах да, Танюша мне говорила о ваших спортивных достижениях. Это похвально, и я даже знаю лично одного из ваших игроков в команде «Буревестник», это Юрочка Венгеровский. Очень талантливый волейболист, олимпийский чемпион! А вы мечтаете повторить его достижения?
- Ну, не знаю. Стараюсь.
Мы сошлись с ним во мнении, что в спорте очень много факторов, которые влияют на достижение высоких результатов. В первую очередь, это наличие природного таланта именно к определённому виду спорта, чего, если честно, я сам у себя, до тренировок в команде мастеров, не замечал. В наш разговор вмешалась Татьяна. Желая меня поддержать, она восторженно рассказала отцу о последних матчах, в которых я себя неплохо показал, и о том, что меня очень хвалит тренер за умение быстро ориентироваться в игре.
Вечер проходил в располагающей обстановке. Особенно мне понравилась Танина мама, она, чувствовалось, в семье играла первую скрипку, приятно улыбалась всем и все расспрашивала меня о моей семье, об отце, маме, брате и сестре, о том, где они живут и где работают. Я отвечал спокойно и уверенно. Мне нечего было стесняться своей семьи, да и себе я тоже знал цену. Через час - полтора, извинившись, я попросил разрешения уйти, якобы мне надо ещё успеть в институтскую библиотеку. Таня пошла меня проводить, и мы с нею ещё погуляли немного, после чего я уехал в своё общежитие. Ночью, перебирая в памяти свой визит к чете Гарбузенко, я долго не мог уснуть, чувствуя, что что-то не так. На следующий день, в институте, я спросил Таню прямо:
- Ну что, Таня, как отреагировали на меня твои родители?
– Знаешь, Валера, они сказали, что ты парень неплохой и, может, даже очень перспективный, что такие, как ты, волевые ребята, пробиваются в жизни, но...
- Что "но"?
- Понимаешь, ты не нашей национальности. А это важно.
- И, что теперь?
- Не знаю. Думаю, что у них это пройдет.
Увы, не прошло. Да и меня захлестнула обида. Сначала я решил, что погуляю с Татьяной пока, а там видно будет. Но что-то, видно надломилось внутри, словно какая-то кошка пробежала между нами. Казалось, погас свет любви и в её глазах. Неизвестность в отношениях начала тяготить. И тут Судьба распорядилась по-своему, не спрашивая ни одного из нас : вскоре я подрался в нашем общежитии с иностранным студентом - негром и мне пришлось в срочном порядке перевестись в Саратовский мединститут на военный факультет, чтобы не остаться за бортом своей мечты стать врачом и не подвести родителей. Там, в Саратове, я познакомился с Юлей, и она стала моей судьбой. А любовь по имени Татьяна осталась лишь в моих студенческих воспоминаниях...
Говорят, характер – это судьба. Скажу прямо, что с детства я не был пай-мальчиком, слыл большим непоседой, имел всегда свое мнение, и даже если оно и не совпадало с мнением других, я всегда упорно его отстаивал, выискивая веские аргументы, и моим оппонентам стоило большого труда меня переубедить так как в жизни я всегда много работал над собой и своим самообразованием. Бесспорным в моей жизни, до поры до времени, был только мамин авторитет. Вошёл он в мою жизнь банально - с длинной лозины над входной дверью, которой в воспитательных целях мама могла достать меня в любом углу горницы. Но пройдут годы, и однажды жизнь поставит меня, 25-летнего молодого человека, перед судьбоносным выбором - послушать мать или своё сердце. Я выбрал любовь и, сразу скажу, не ошибся, спасибо маминым генам, которые стали стержнем моего характера, способного принимать безапелляционные решения, и спасибо судьбе за подсказки моему сердцу.
Шёл четвёртый год моего обучения в Харьковском мединституте. К этому времени, через два года тренировок, меня взяли в команду "Буревестника", но только запасным игроком. Огромное желание играть в этой команде заставляло меня работать над собой днём и ночью. Я часто оставался после тренировок в зале, чтобы доработать те или иные технические приёмы игры. Один из наших тренеров - мастер спорта СССР Леонид Лизунов – одобрял моё желание повысить своё мастерство и часто ставил меня в пример. «Смотри, - говорил он кому-нибудь из игроков, - ты играешь под двойным блоком и, находясь за их спинами, не видишь, куда будет нанесён нападающим удар, потому, что ты занял неправильное место на площадке и не видишь нападающего игрока, поэтому и опаздываешь к мячу. А вот он, - и тренер указывал на меня, смущённого от похвалы учителя, - он ведь не просто занимает место под блоком, он внимательно оценивает действия именно нападающего игрока противника и читает его манёвр ещё до начала нападающего удара, поэтому- то обязательно займет место на площадке так, чтобы видеть нападающего, видеть направление мяча, чтобы успеть принять мяч. Учитесь работать не только ногами и руками, но и, прежде всего, мозгами!» В общем, несмотря на мои недостаточные пока атлетические данные, он брал меня в основной состав чаще других запасных игроков. Я знал, что тренер верит в меня, а я верил ему. Верил, что стану вскоре «играющим врачом команды», ведь «для команды это очень важно». Я рано понял, что волейбол - игра не только мышц, но и высокоинтеллектуальная комбинационная и командная (!) игра, требующая от игроков, прежде всего, игры головой, конечно же с высокой индивидуальной силовой и технической подготовкой. В общем, дальнейшая моя судьба на ближайшую перспективу, в целом, была для меня понятна, и всё меня вполне устраивало, к тому же, спорт помог залечить мои душевные раны из-за той чертовой "графы № 5- национальность".
Уже через 2 года тренировок тренер стал вводить меня короткими заменами во время всех игр в основной состав. Мои номера, при первичной расстановке, всегда были «второй» и«пятый». Кто играл серьёзно в волейбол, тот знает задачи игрока под этими номерами. А задач было много, как у любого «подыгрывающего» игрока, который, в отличие от«столба», кроме нападающего силового удара, должен владеть и техникой игры на блоке и под блоком, уметь распасовать в отработанной комбинации и сыграть чисто на приёме мяча и в защите. От «подыгрывающего» требуется умение провести силовую или планирующую подачу, он должен выполнять обязанности распасующего игрока, уметь тактически мыслить и видеть своих игроков и игроков противника, уметь своевременно разгадать их манёвр и вовремя и технично парировать. Тогда и только тогда, ты заработаешь авторитет у команды и станешь с ними единым организмом.
Спорт всецело поглотил меня. Впереди открывались прекрасные перспективы. И вот, когда я был студентом 4-го курса и уже сыграл в основном составе «Буревестника» четыре игры на первенство СССР, заработав необходимые для меня 4 «мастерских балла», что позволило мне в 23 года получить заветное звание «Кандидата в Мастера спорта СССР» по волейболу, со мной произошла неприятная история, в корне изменившая мою судьбу – драка со студентом, приехавшим к нам учиться из Африки.
А дело было так: после очередной тренировки я, как обычно, остался в пустом спорт зале дорабатывать технические приёмы. После изнурительных упражнений уснул здесь же в зале, на спортивных матах, и, естественно, проспал первую пару. Проснувшись, забежал в общежитие, чтобы привести себя в порядок. На ходу засунул в рот зубную щётку с порошком и, давясь ими, помчался в умывальник, думая, что там никого нет. Увы, рукомойники все были заняты студентами-иностранцами, которые, судя по их поведению, никуда не торопились. Попросить их посторониться я не мог - рот, набитый зубным порошком, вызывал рвоту, поэтому я сходу оттолкнул первых двух афро - студентов и, сунув голову под струю воды, начал промывать рот и попытался быстренько почистить зубы. Ошарашенные африканцы сочли мои действия оскорблением их цвета кожи и полезли в драку, забыв, наверное, что русские умеют постоять за себя. Вот я и постоял: один из них остался лежать без сознания от удара правой в нижнюю челюсть, другие – принялись просить меня успокоиться…
А потом всё было, как в дурном сне: длительное разбирательство по комсомольской линии, по административной и т.д. Потерпевшие настоятельно требовали моего наказания в различных инстанциях, искажая суть случившегося в свою пользу. В итоге – вердикт чиновников Харьковского обкома партии на письме – жалобе из посольства Ганы в СССР: «Студента отчислить!» Так эти два слова чуть не сломали мою жизнь.
Но благосклонная судьба снова улыбнулась мне. С этой категоричной резолюцией (письмо из обкома партии было направлено в адрес ректора нашего института для реализации) меня вызвал к себе ректор института – профессор Борис Акимович Задорожный, большой любитель волейбола и поклонник нашего «Буревестника».
- Всё, брат, я как мог тебя прикрывал, но дело дошло до Москвы. Из обкома партии пришло распоряжение о твоём отчислении. И тут я бессилен.
- Ничего себе. Отчислить! А как же я вернусь домой? Я всё прекрасно понимаю, но что мне сказать родителям? А через год возьмёте меня обратно?
- Пойми, не я ведь тебя отчисляю. Была бы моя воля… Думаю, и через год вернуться к нам тебе будет невозможно. А знаешь, что? Пиши - ка ты, мой голубь сизокрылый, заявление на моё имя о своём желании добровольно перейти, для дальнейшего обучения, на военно-медицинский факультет Саратовского мединститута. Иди, парень, в армию, там тебя никакая Африка не достанет!
Как оказалось, уже 2 недели в нашем институте работала комиссия из Москвы по отбору студентов 4-го курса для перевода (в добровольном порядке!) на открывающиеся вновь военно-медицинские факультеты по подготовке военных врачей для ВС СССР. Желающих служить было мало, вакантные места имелись. Вот Борис Акимович и предложил мне спасительную авантюру с переводом в Саратов. Только я должен был указать в своём рапорте дату подачи заявления на две недели раньше, это давало ему возможность спокойно отчитаться в Харьковском обкоме партии, что такой-то студент в институте уже не числится, по причине прохождения службы в армии. Надо же случиться так, что эта никак не запланированная драка произошла именно в это время, именно на 4-ом курсе, а не раньше и не позже, и что именно в этом году было решено вновь формировать военно – медицинские факультеты в стране, что именно в эти месяцы придёт распоряжение о моём отчислении, а ректором института будет именно Борис Акимович Задорожный, и так далее, и так далее. Слишком много совпадений, чтобы усомниться в том, что это происки судьбы, которая приняла своё решение - изменить в корне мою дальнейшую жизнь. Видимо, я нарушил её планы, и Судьба, выбрав нужный момент, резко вмешалась. И это ли не настоящий подарок ? Одно дело, ты отчислен и не понятно куда податься дальше, а другое - если тебя переводят для дальнейшего обучения в Саратовский медицинский институт, на военно-медицинский факультет по подготовке военных врачей для ВС СССР, где ты закончишь учёбу и получишь диплом врача в тот же год, когда ты его и должен был получить в Харькове. И ничего не надо будет объяснять дома родителям, а просто сказать: "Я принял решение служить в СА, как ты, отец". И сможет ли возразить бывший летчик против решения сына стать военным и пойти по стопам отца? Своё увлечение волейболом я думал продолжить и в армии. К тому же, об офицерской форме я мечтал ещё в детстве (я рано стал выше отца ростом; лишних денег в семье не было, такое уж было время, поэтому долго таскал, на зависть ровесникам, отцовскую офицерскую шинель,правда, без погон, и ,наверное, сроднился с ней ещё тогда навсегда).Я тут же настрочил рапорт с просьбой о зачислении меня в добровольном порядке в ВС СССР и поставил указанную ректором спасительную дату. И сразу же свалился груз с моих плеч.Тогда я не понимал, что это просто подарок судьбы, и не знал, сколько их ещё преподнесёт мне моя жизнь! Жизнь, продиктованная судьбой…
Глава 2
Город САРАТОВ.
Сам город Саратов стал в моей жизни судьбоносным. Именно в этом городе волею судьбы оказалась моя мама, и там, 3 января 1942 года, появился на свет божий я. И вот, спустя годы, я снова оказался в этом чудесном городе на Волге, но уже в качестве слушателя Военно-медицинского факультета при Саратовском медицинском институте.
Был август 65-го. Саратов принял нас, будущих слушателей военно – медицинского факультета при Саратовском государственном медицинском институте, радушно. Небо даже прослезилось проливным дождём, думаю, от смеха, увидев меня и моих однокурсников в выданной нам накануне курсантской амуниции: яловые сапоги и хлопчатобумажная полевая форма (галифе, гимнастёрка, пилотка и ремень). Выдача нам нового военного обмундирования проходила на вещевом складе нашего факультета. Получением формы слушателями руководил начальник склада, старшина сверхсрочной службы. Возраст его был уже за сорок. Эта процедура развлекала старшину и, глядя на нас, абсолютно далёких от военной службы, он, стараясь сохранить видимую строгость старшего по воинскому званию, но при этом еле сдерживая смех, задавал свои, казалось бы нужные вопросы: " Фамилия? Какой размер гражданской одежды ты носишь? Размер обуви? Размер головного убора?" Но, как это исполнялось, надо было только видеть. Каждый из слушателей факультета чётко отвечал на его вопросы, и старшина сразу отдавал команду своим подчинённым, двум солдатам из роты обеспечения факультета, выдать курсанту нужное. Те не утруждали себя поиском и подбором нужного размера того или иного вида нашей будущей формы, а брали, что попадёт под руку со стеллажа и тут же вручали очередному слушателю. Таким образом, получалось,что мы получали вещи не по размеру : или большие, или маленькие, но только не то, что нам было надо. Но это "помощников" нисколько не смущало, напротив, даже веселило, и они, глядя на наши старания привести себя в образцовый воинский вид, откровенно веселились, подшучивая над нами. Видимо, этот процесс нашего перевоплощения скрашивал их скучную военную службу. Например, надевая шапку на голову очередной "жертвы" , один из срочников спрашивал: " Ну как, в коленках не жмёт?" И все присутствующие, глядя на непонятное чучело в мешковатой форме, на 3 - 4 размера больше нужного, да к тому же ещё и в маленькой зимней шапке , которая, как вы уже догадались, я думаю, тоже была не по размеру, начинали просто ржать, а не смеяться. Надо понимать,что мы, студенты медицинских вузов страны, после третьего курса обучения, считали себя уже приобщившимся к нашей профессии врача и относились к своему внешнему виду серьёзно. А здесь из нас откровенно делали клоунов, но обид не было, мы сами понимали, что действительно выглядим смешно. И это не потому, что мы именно такие неумёхи. Просто через такие шутки проходили все, без исключения, кто впервые получал военную форму: и солдаты срочной службы при очередном призыве на военную службу, и курсанты военных училищ. Все, кто как и мы, впервые переодевался в военную форму. Насмеявшись вдоволь, старшина дал команду обменяться вещами между собой с теми, у кого форма по каким -то причинам попалась не по размеру,а если всё же ничего не подойдёт, то они подберут нам нужное. Шутки и прибаутки звучали, не переставая, до тех пор, пока мы с горем по полам не экипировали себя полностью. После завершения этой процедуры старшина скомандовал: "Взвод, в одну шеренгу становись!" Мы быстро разобрались между собой и заняли свои места в шеренге.
Выглядели мы, действительно, карикатурно. Форма на всех была мешковата, далеко не по размеру, а подогнать её мы ещё не успели, к тому же ещё и толком не понимали, как это сделать быстро и качественно. Кто-то пошутил, что в таком виде мы похожи на Швейка - новобранца (героя из любимого мною произведения Ярослава Гашека), такие же неуклюжие и смешные, и если в таком виде отправить нас сейчас на передовую, то «враг подавится от смеха и разбежится без боя». Наш командир был другого мнения и заставил нас приводить в порядок курсантскую форму, выделив нам для этого время до завтра, до утреннего построения. Что мы незамедлительно и начали делать. Но опыта срочной службы у многих из нас не было, и мы сразу же умерили свой пыл, так как поняли, что без женских рук у нас ничего не получится, только время убьем.
Я как спортсмен быстро сообразил, что сам я не смогу качественно выполнить это задание. Поэтому, прихватив с собою обмундирование, быстро поехал в ближайшее ателье. Девушки в ателье аккуратно подшили белоснежный подворотничок, ушили по фигуре форму, отпарили и отгладили её, прицепили мне погоны. И когда я снова примерил армейскую форму, молодые швеи в один голос заявили, что теперь я настоящий курсант.
На следующий день, выстроившись снова на плацу, наш курсантский взвод радовал глаз не только «случайно проходящих мимо» саратовских девушек, но и глаз наших младших командиров. Были довольны нашим видом и начальники. А начальник курса, подполковник Семенов, был очень доволен состоянием внешнего вида слушателей его курса и поблагодарил нас за отличный внешний вид. Так, постепенно, мы привыкали и к новой для нас одежде, и к распорядку дня, который мы, в своей гражданской жизни, никогда не исполняли, и новой для нас жизни будущих офицеров.
Через неделю мы получили первые увольнительные. Конечно же, тут же ломанулись на танцы в городской парк Липки «осваивать женскую половину Саратова». Здесь мы сразу же стали желанными гостями. В общем, наша жизнь снова забила ключом, но правда, с небольшим военным окрасом: на потоке были одни парни, а наши щеголеватые костюмы и модную обувь заменили военная форма и сапоги.
В целом, я успешно освоился с учёбой на новом месте, стал играть за сборную города и, самое главное, встретил ЕЁ, свою Юльку, самую прекрасную женщину на свете… Встреча с ней коренным образом изменила не только мою жизнь, но и мой строптивый характер, что никогда и никому не удавалось сделать до неё…
На военно-медицинском факультете Саратовского медицинского института мне предстояло учиться два года. Некоторое время мы жили в казарме, а потом нам разрешили снимать квартиры в городе, т.к. надо было освобождать места для пятикурсников нового потока. Этим мы с однокурсником Колесниченко Володей (по прозвищу Колесо) незамедлительно воспользовались и сняли комнату на двоих, почти задаром, у Володи-пьяницы. Это был добрейший человек лет 55-ти, худой и неухоженный мужичок, законченный алкоголик с вечно дрожащими руками. Сам он жил с двумя детьми на квартире жены, которая находилась в то время в тюрьме, отбывая срок за какое - то уголовное дело, связанное с воровством на производстве. К нам он приходил исключительно за квартплатой и по работе со своими "клиентами". На бутылку он зарабатывал себе подделкой всякого рода мелких и не особо значительных документов. В большинстве своём, это были водительские права для его собутыльников - " клиентов". Сам процесс подделки надо было видеть! Как заправский «малявщик», он старательно готовился к данной процедуре. Думаю, стоит более детально остановиться на описании этого процесса, ибо видеть это зрелище без смеха было невозможно. Сразу оговорюсь, что делаю это не для популяризации секретов мастерства мошенника, а просто как описание находчивости больного человека.
Итак, Володя клал на стол образец нужной печати, который ему привозили домой заказчики, брал из своего семейного альбома любое фото, переворачивал его белой стороной наверх и фиксировал на деревянном обеденном столе кнопками. Затем ставил на эту бумагу обыкновенную чернильницу - непроливайку и обводил её донышко синими чернилами, чтобы получился ровный круг, как на образце. Дабы унять дрожь в пальцах человека больного хроническим алкоголизмом, он использовал тонкое полотенце, один конец зажимал в левой руке, второй - протягивал через шею к правой, в которую и брал перьевую ручку, зажимая её в руке с полотенцем. Затем, сдерживая полотенцем дрожащую кисть правой руки, он начинал виртуозно, мелкими черточками, наносить зеркальное изображение текста на печати. Раз - два, и клише печати готово! Умелец давал рисунку подсохнуть, а потом брал бланк нужного удостоверения и, осторожно лизнув языком свой рисунок, прикладывал его на место для печати. Вот и всё - липу от оригинала почти не отличить! Оставались процедура торжественного вручения фальшивого документа и его обмывание. С нашим появлением у него в квартире в качестве жильцов, эту торжественную процедуру, он почему - то поручал мне. Видимо, мой спортивный вид и рост внушали доверие не только ему, но и его клиентам. Я стал периодически принимать участие в этих торжественных церемониалах вручения этих прав горе-водителям. Володя представил меня как большого начальника. С деловым видом, без капли смущения, я торжественно вручил «счастливчикам» документы на право вождения транспортного средства и, строго требовал больше прав не терять и правил дорожного движения не нарушать(!), затем выпивал с ними честно отработанные 100 грамм сока и бежал на вечерний променад.
Как я уже упомянул, мы с другом снимали комнату на улице Фрунзе, всего лишь в одной трамвайной остановке от здания нашего факультета. Это была довольно большая комната с маленькой кухней на лестничной площадке второго этажа старинного и уже сильно обшарпанного кирпичного здания с деревянной пристройкой и со входом с улицы. Пристройка потемнела от времени, солнца, дождей и морозов. Её давно никто не красил, как, впрочем, и само здание никто и уже давно не ремонтировал. Отчего дом имел печально - затрапезный вид. На первом этаже проживала одинокая старушка лет восьмидесяти, а с ней - штук десять кошек разных пород. Мурки сначала нагло напрашивались к нам в гости, но ощутив на своей шкуре наше недовольство, очень быстро потеряли к нам интерес и каждый раз, когда мы шли на занятия или возвращались домой, шарахались от нас врассыпную. С бабушкой мы жили мирно, и она даже не подозревала, что с её котами мы вовсе не приятели. Поэтому все мы были довольны друг другом, и ничего нам с Володей не мешало наслаждаться свободной, а не казарменной жизнью. Наш быт был предельно прост и, я бы сказал, по - своему аскетичен, так как питались мы, в основном, в факультетской столовой (обедали там по талонам и только завтракали дома). Если обед по какой-либо причине мы пропускали, то талончики не пропадали, и мы были этим довольны, так как сохранялся маневр в системе питания. Если занятия проходили в городских клиниках, то после учёбы мы питались в любом кафе города или шли домой. Дома мы хранили небольшой запас продуктов питания (различные консервы, сало, сливочное масло, кофе, куриные яйца, чай, масло и хлеб). В общем, мы были вполне довольны нашей холостяцкой жизнью.
На улице уже был март 1966 года. Воинственные солнечные лучи беспощадно боролись со снежно-ледяными баррикадами зимы, поэтому повсюду стояла талая вода, и нельзя было пройти по улице, не промочив ноги. Кое-где уже пробивалась смелая зелёная травка, радуя глаз прохожих и будоража струны души. В воздухе, как и положено, витали нежные флюиды любви, а по ночам истошно выли коты, громко распевая свои брачные серенады, согласно законам матушки-природы…
Я лежал дома с простудой. Естественно, не ждал никаких гостей, поэтому был одет «по-домашнему: в видавшее виды спортивное трико и зеленый свитер без горловины с глубоким вырезом на груди, надетым на голое тело. Брутальная трехдневная небритость дополняла портрет несчастного больного как нельзя лучше. В общем, удручающий мой вид мог вызывать в тот момент у окружающих только сочувствие… И надо же, именно в такой неудачный момент судьба решила познакомить меня с моей половинкой! А дело было так: время приближалось к обеду, и в дверь постучали…
- Входите, не заперто.
- Привет больному! - зазвенел знакомый голос. - Хватит сачковать – лечиться будем! Держи мёд и малину! Собственными ручками делала. Вмиг вылечишься. Юлька, не тормози, обратилась она к кому-то.- Давай, проходи в гости. Можно, Валера?
- Конечно, не стесняйтесь, проходите. Здравствуйте.
- Знакомься, это моя лучшая подруга – Юлия. Прошу любить и жаловать! А это – Валера. Правда, красавчик? Мастер спорта! А как в волейбол играет! Бог!
Это была моя хорошая подруга Екатерина, молодая лаборантка с кафедры ОТМС (организации и тактики медицинской службы). За нею в комнату робко вошла… «Богиня!» - именно так подумал я, впервые увидев свою Назаровну. Я гостеприимно предложил девушкам присесть, потом мы пили мой любимый «Индийский чай» с баранками, мёдом и малиновым вареньем. О чём-то весело болтали, но мыслями я уже был только с ней, c этой удивительно красивой молодой женщиной, с очаровательными карими с зеленоватым оттенком глазами, удивительно - добрыми и притягательными. Надо честно признаться, что таких женщин, как Юля, я не встречал в своей жизни ни до, ни после… Улучив момент, я засыпал Катерину вопросами о её подруге.
- Что понравилась?
- Честно? Очень.
- Ну, ты и жук… Знаешь, а Юлька замужем! Она месяц назад вернулась к матери из Никополя, там служит её муж. Что-то у них не ладится. Есть сын. Ему уже около года. Думаю, помирятся, в молодых семьях часто такое случается, так что, закатай губу, Валерочка! Она не твоя!
- Посмотрим, чьей она будет,- подумал я про себя.
Я решил во что бы то ни стало поближе познакомиться с её подругой, а там - будет как будет, как жизнь покажет. В первые минуты встречи я понял одно, что очень хочу ещё раз увидеть эту прекрасную незнакомку.
- Юля, может, встретимся как-нибудь вместе? - робко шепнул я Юле на ушко, прощаясь.
- Почему бы и нет? Выздоравливай побыстрее!
Девушки ушли, а я ещё долго не мог прийти в себя. Зацепила! Да ещё, как! Прошла почти неделя. И не было ни одного дня, чтобы я не думал о ней. И вот, наконец, мы встретились снова. Сходили в кино. Посидели в кафе. Как-то легко, будто знакомы сто лет, разоткровенничались. И было так хорошо вдвоём, что совсем не хотелось расставаться, ни на минуту… Наши встречи стали практически регулярными, мы часто ходили в кино, а после заходили в любое кафе и разговаривали, разговаривали и разговаривали. Мне буквально всё нравилось в ней: и внешность и её умение поддерживать разговор на любые темы. С каждой встречей я всё больше убеждался в том, что именно она - «моя женщина». Как - то незаметно мы стали подолгу свиданничать, целоваться и говорить друг другу нежные слова, предаваясь ласкам и строя совместные планы на наше будущее. Она так магически действовала на меня, что я потом подолгу не мог уснуть и всё время думал только о ней.
Встречи и свидания с Юлей стали для меня праздником. Она также тянулась ко мне, и мы всё больше свободного времени проводили вместе. Эти встречи стали не просто внешней потребностью нашего бытия, но и внутренней необходимостью. И я начал задумываться о женитьбе... Можно много писать об этих днях, но тогда это будет книга о Любви, вечной любви, а не жизни, длиною больше, чем в пол столетия. А может, и надо выбрать время и вспомнить в деталях этот период нашей счастливой молодости и любви? Ладно, жизнь покажет, а пока - будем двигаться дальше.
Понимал сердцем, что она - та единственная и неповторимая, но в голове сидели слова девушки, что она «ещё пока замужем» (но ведь «пока»!), что есть маленький сын (ничего, вдвоём воспитаем!), что боится «как посмотрит на это мать» (она «в строгости воспитывала дочь одна») и т.п. Смущали не только её замужество и ребёнок. Казалось, я был совсем ещё зелёный для создания своей семьи. Мне даже в мыслях было непросто перейти сразу от весёлой и беззаботной холостяцкой жизни к жизни серьёзной и ответственной, и теперь не только за себя, но и за свою любимую женщину с маленьким ребёнком, за нашу молодую семью. Нет, это не было банальной трусостью молодого человека перед принятием серьёзного решения. Просто было другое время, другие нормы и правила жизни, другие нравы и взгляды на вещи, другие ценности. Но, как правильно говорят умные люди: «Мысль, прежде чем стать мыслью, была чувством». Всё, как и у меня: сначала я почувствовал, что уже не смогу без неё, а потом уже начал задумываться, как решить эту возникшую в моей жизни проблему. То, что она мне нравится и даже очень, я не сомневался. Я всё время думал о ней и о том, как же лучше и положительно для нас двоих решить эту задачу. Но в то же время, я понимал, что мама никогда не даст мне своего согласия на брак с замужней женщиной, имеющей ребёнка. А мама для меня с детства была авторитетом. И это было для меня основным тормозящим фактором в быстром принятии положительного решения о нашей с Юлей судьбе. А то, что Юля согласна выйти за меня замуж, я уже знал, мы с ней не раз обговаривали эту тему, и она тоже тревожилась, как среагирует на это наше решение и её мама. Как нам решить задуманное и не оскорбить чувства родителей и родственников? Меня не хотели понимать ни друзья, ни родные, особенно мать… Честно сказать, мама потом долго ещё не могла смириться с моим выбором. Как же, любимый сыночек, красавец, умница, спортсмен, без пяти минут военврач и вдруг решил жениться на разведёнке с ребёнком! Неужто незамужних красавиц мало? Заботливая мамаша уже и невесту присмотрела своему первенцу и даже успела меня познакомить с этой девушкой. Она была дочерью её подруги, которую мама заверила, что проблем со мной не будет. Звали эту девушку Валей. Много лет спустя, когда мама уже жила в Севастополе, я увидел на её тумбочке фото какой-то располневшей пожилой женщины и сначала даже не признал в ней ту Валюху. Узнав, кто это, поехидничал в душе, что прав оказался в своём выборе. Пусть это мужское самолюбие, но моя Назаровна ни в какое сравнение с маминой Валентиной не шла: обыкновенная пожилая женщина и королева жизни, моё счастье, моя красавица! Даже в этом немолодом уже возрасте, моя Юлька, была значительно красивее и респектабельнее, чем Валентина. Да, я не ошибся в своём выборе, за что и буду благодарен судьбе до конца моих дней.
ЮЛЯ
Все мы родом из детства...
Все взрослые сначала были детьми,
только мало кто из них об этом помнит...
"Маленький принц", Антуан де Сент-Экзюпери
Мы должны понимать, что всё лучшее и худшее в нас идёт из нашего детства. Именно в этот период жизни в человеке закладывается тот основополагающий стержень, который и определяет суть личности. Скорее всего, мы с Юлей не задумывались тогда над этим, а просто интуитивно старались подробнее узнать о детстве друг друга. Благодаря этим рассказам, словно из мозаики, складывалась целостная картина о личности каждого из нас. И поэтому здесь были так важны, казалось бы, незначительные эпизоды из ранней жизни и просто личные ощущения.
23 февраля 1944 года в Саратове родилась моя будущая жена и любовь всей моей жизни – Юлия Назаровна Тимошенко. Обратите внимание, в 42-ом в городе Петровске, недалеко от Саратова, родился и я, а двадцать три года спустя судьба снова забросила меня в этот чудесный город на Волге. Скажете, просто совпадение? А я уверен, что зря судьба людей сводить не станет. В жизни, вообще, ничего просто так не происходит. И в этом я убеждён не только как преферансист, но и как человек, проживший большой отрезок жизни, отпущенной мне Господом, и получивший самый разнообразный её опыт.
Юля родилась в простой рабочей семье. Отец ее ушел на войну и погиб. Она его никогда не видела, но, по словам родных, унаследовала от него красоту, стать и добрый характер. Она всегда была улыбчивой и приветливой, заботливой и внимательной ко всем нашим знакомым и друзьям.
Мать Юли после войны вышла замуж во второй раз и долгие годы прожила с мужем, который был болен какой - то хронической болезнью, с периодическими психическими обострениями. Поэтому долгое время в детстве Юлю преследовали страхи. Скорее всего, поэтому она не любила оставаться одна дома и в зрелом возрасте. И когда мне приходилось уезжать в командировки, в нашем доме собирались её подруги. Девчонки обсуждали новые тенденции в моде, сами себе кроили и шили платья по выкройкам из "Burda Style". Весь Юлин гардероб, в молодые годы, представлял собою творение её золотых рук. И она одевалась не только модно, но элегантно и со вкусом, поэтому подруги всегда прислушивались к её советам. Но особенно хорошо у Юли получались женские причёски. В этом плане она была для подруг незаменимой помощницей, так как в военном гарнизоне в то время никаких салонов красоты и в помине не было, а выглядеть молодым офицерским жёнам хотелось не хуже столичных дам. Да и швейную мастерскую по пошиву модной женской одежды в тех краях можно было найти разве что только во Владивостоке или в Уссурийске. И Юля часто шила платья подругам на заказ. Как известно, жизнь жён военных в далёких, богом забытых, гарнизонах - далеко не сахар. Чтобы как-то сгладить вынужденные часы и дни одиночества, наши женщины старались побольше общаться друг с другом, делясь приобретённым опытом семейной жизни, воспитания детей, навыками в рукоделии и кулинарии и т.п. И Юля во всём была одной из первых. Все подруги Юли отмечали в ней особую доброжелательность и уважительность, и это всё тоже у Юли ещё из детства, когда приходилось помогать матери ухаживать за больным человеком.
После окончания школы Юлия пошла учиться в финансовый техникум, который успешно закончила и пошла на работу, а куда - я точно не помню, в какую - то небольшую организацию городской администрации по финансово-статистической отчетности. Помню, она с большим уважением вспоминала о своих коллегах и начальнике, которые относились к ней с какой-то отеческой заботой, опекая и помогая ей осваивать скучные для молодой и энергичной девушки должностные обязанности, связанные с цифровой отчетностью и составлением каких-то бюрократических справок и отчетов. Сотрудники этой организации были, по ее словам, уже в возрасте и относились к ней, как к ученице, а не как к сотруднику, и она с благодарностью впитывала все их уроки. И эти уроки не прошли для нее даром. Когда мы, по долгу моей службы, переехали в гарнизон Барано - Оренбургское Краснознаменного Дальневосточного военного округа, куда меня перевели на должность старшего ординатора операционно-перевязочного взвода Медицинского батальона 66-й гвардейской танковой дивизии, она сразу же получила возможность продемонстрировать свои знания и практические навыки. Помню, приехали мы на новое место поздно ночью и не успели ещё толком разместиться в выделенной нам квартире, как уже рано утром к нам постучали.
- Здесь живет новый хирург?
-Да, а зачем он вам?
-Вас беспокоит заведующая офицерской столовой. Нам очень нужен бухгалтер, а мы узнали, что ваша жена имеет финансовое образование, поэтому хотим предложить ей работу в нашей организации.
Я открыл дверь и пригласил войти в квартиру молодую симпатичную женщину, немного старше Юли по возрасту. Ещё раз объяснив причину своего появления у нас, она пригласила Юлю пройти вместе с ней в столовую и помочь навести порядок в финансовых документах. Девочки тут же буквально упорхнули из квартиры. И с этого же дня моя жена была принята на работу главным бухгалтером этой офицерской столовой.
Надо сказать, что судьба была благосклонна к нам с первых дней нашего знакомства. И время, в котором мы жили, и места службы, куда меня направляла моя офицерская судьба и долг, были не паркетные, а с серьёзными тяготами и даже лишениями. Но мы держались и всегда радовались своим, хоть и маленьким, но победам, и в моей службе, и в семейной жизни. Мы были молоды, мы любили друг друга, и все тяготы испытаний судьбы переносили легко, с юмором, во всём находя светлые стороны. Удивительно, но я никогда не слышал от неё ни одного капризного слова и ни одной жалобы на судьбу и непростую гарнизонную жизнь. В самые трудные минуты испытаний мы мечтали о своём будущем, не заоблачном, а реальном, связанном с перемещениями по службе и переездами в другие округа, с планами совершенствования моих профессиональных знаний и накоплением нашего жизненного и семейного опыта. Мы всегда сообща, без суеты и паники, решали возникающие проблемы и на службе, и в нашей семейной жизни, принимали посильное участие в жизни родных и друзей. Как то я спросил у неё:
- Юль, а как ты планируешь своё продолжение учёбы дальше? Куда ты планируешь поступать учиться для повышения уровня своего образования?
- Знаешь, Валера, раньше я собиралась учиться дальше и повышать свой профессиональный уровень, но пожив в отдалённых военных гарнизонах с тобой, я поняла, что бросать надолго тебя одного, я не могу, а диплома о среднем финансовом образовании, в условиях нашей гарнизонной жизни, мне хватит. Поэтому я приняла для себя решение, что принесу больше пользы для нас с тобой, если я буду жить и заботиться только о нас с тобой. Ты будешь служить Родине, а я буду заботиться о тебе и создавать тебе все условия для нормальной службы. Буду любить тебя и управлять нашим нехитрым домашним хозяйством. И уверяю тебя, я буду самой любящей и заботливой женой. Поверь, это не самая лёгкая профессия для женщины, если её выполнять с любовью к мужу и полной ответственностью за надёжный тыл. Ты согласен?
- Спасибо, родная. Спасибо за понимание и жертвенность. Спасибо за любовь.
Я уверен, что у каждой женщины в жизни есть главная роль и ее выбирает она сама. Есть женщины, у которых главный талант и их основное предназначение по жизни – это любовь и семья. Они генетически запрограммированы на эту роль и ненавязчиво переделывают мужчин под себя, приучая своего избранника к семейному уюту и счастливой семейной жизни.
Я с детства был ершистым, упрямым и задиристым. Обидчикам спуска не давал никогда. За словом в карман не лез. И это не раз создавало различные кульбиты в моей жизни. Но вдруг так произошло, что я, горючая смесь холерика и сангвиника, часто решающий жизненные проблемы не спокойно, а скорее всего наоборот, искусственно создавая их и заостряя, стал совершенно другим человеком. И причиной этого «вдруг» была моя Юля, её удивительная не по годам житейская мудрость и превосходная женская интуиция. Она умела деликатно и убедительно, без обид, спокойно, разложив всё по полочкам, успокоить мой внезапный гнев: «Валера, ты как никто, умеешь наживать себе кучу проблем и врагов, не меряй всех людей под свою колодку. Люди... они все разные. Умей уважать других. Учи их, и учись сам у них, всегда будь рядом с ними, и они тебя никогда не подведут». Я до сих пор c благодарностью вспоминаю её добрые советы.
Юля с первых дней нашей совместной жизни выбрала роль заботы обо мне и не скрывала этого ни перед кем. Все наши друзья это видели и отмечали это публично во время наших дружеских встреч и семейных праздников. Я понимал, что в таких делах, как в любовь, жизнь умнее нас. Она все рассудит и расставит на свои места. В общем, роль хранительницы домашнего очага - это был её выбор, и я был рад этому её решению. Для меня уже тогда были синонимами слова Женщина, Жена, Хозяйка и Любовь. В семейной жизни они для меня были главными, ведь большую часть нашей молодой жизни мы провели в военных гарнизонах, где жены молодых офицеров практически все не работали и целиком и полностью посвящали себя своим мужьям.
Надо отдать должное, благодаря Юле, её любви и заботе ко мне, доброте и чуткости к окружающим и нашим родственникам, умению легко сходиться с людьми и бережно относиться к друзьям, мы сумели достичь определённых вершин профессионального роста, семейного благополучия и самое главное - cохранить круг наших друзей, приобретённых за годы жизни и службы. И это была исключительно её заслуга, так как она вела свой учёт телефонов, адресов и дат рождений всех наших друзей и постоянно была с ними на связи, особенно в праздники. Поэтому наши связи не прерывались и мы, даже на расстоянии, продолжали дружить, не забывая друг друга. Думаю, если бы её не было рядом, или она не имела бы такой привычки, я бы точно половину моих друзей растерял, просто по причине занятости по службе. Помочь слабому, протянуть руку обиженному, это было в её характере. Эти качества у неё были с рождения, я бы сказал, определены ещё на генетическом уровне. Это шло из её детства, когда она жила без отца с мамой и бабушкой в деревне в Саратовской области, где все так жили, помогая друг другу.
А ещё природа подарила ей чудесный музыкальный слух и великолепный голос, идущий из глубины её души. В каждую песню, без преувеличения, она вкладывала своё сердце. Её голос был сочным, чистым и сильным, лился плавно, с переливами да перекатами, как великая Волга-река, где моя красавица жила до того момента, как мы однажды встретились, чтобы потом не разлучаться до самой смерти. Все наши друзья сравнивали её пение с манерой исполнения песен самой Людмилой Зыкиной. Юля, и правда, была очень похожа на неё и статью, и голосом, и самой манерой исполнения, и очень любила петь песни из её репертуара. Она пела абсолютно свободно, расковано, нисколько не смущаясь, улыбаясь своей доброй улыбкой и глядя прямо в глаза человеку, как бы говоря всем своим видом каждому: " Я пою только для Вас!"
О кулинарных способностях Назаровны ходили просто легенды. До сих пор наши друзья вспоминают великолепный праздничный стол с горой аппетитных «перепёлок», который ловко накрыла моя жена на свой День рождения, узнав о котором, к нам, молодой семье, по предложению командующего, явились почти все члены военного совета армии с жёнами!
Накануне Дня Советской Армии, 22 февраля 1978 года, Бурятский областной комитет КПСС проводил торжественную встречу праздника на загородной обкомовской даче, в деревне Сотниково (под Улан-Уде). На этот праздник был приглашён весь командный состав 29 Общевойсковой армии с женами. Я служил в этой армии с сентября, в звании майора медицинской службы, на должности начальника медицинской службы армии, поэтому мы с Юлей оказались в числе приглашённых и были, пожалуй, самой молодой парой на праздничном вечере.
К слову сказать, тогда мы впервые находились на приёме такого уровня и были поражены богатым убранством партийной дачи. Надо сказать, что такое богатство было не совсем характерно для того времени. Мебель в комнатах восхищала своей роскошью и красотой. Почти все полы были застланы белым пушистым ковролином, с ворсом 5-6 см, и стопы ног идущих по нему людей просто утопали в ней. На стенах, словно в музее, в золоченых рамах висели полотна знаменитых художников. В продуманный до мелочей дизайн интерьера как нельзя удачно вписывались и старинные китайские вазы с цветами, и бурятская национальная символика. Праздничные столы были искусно сервированы дорогой красивой посудой и ломились от аппетитных заморских яств и бурятских национальных блюд, в основном, из разного мяса и байкальской рыбы…
Командующий армией генерал-лейтенант Тухаринов Юрий Владимирович (опережая события, скажу, что именно он, в декабре 1979 года, будучи на должности 1-го заместителя командующего Туркестанским военным округом, ввёл советские войска в Афганистан), пригласив на этом вечере мою жену на танец, узнал у неё, что она родилась 23 февраля. После танцевальной паузы, во время тоста, он, неожиданно для нас с Юлей, объявил об этом всем присутствующим, поздравил Юлю с наступающим её праздником и пригласил от её имени всех членов военного совета армии с их жёнами к нам домой на празднование дня рождения. Приглашение было принято, как приказ. И на следующий день все явились к нам в полном составе.
Юля, несмотря на молодой возраст, нисколько не смутилась и не запаниковала. Утром мотнулась в город, раздобыла где-то 30 маленьких цыплят , купила спиртное и вообще всё необходимое для праздничного стола. Куриных корнишонов она запекла в духовке и аппетитной горкой уложила их на подносе, украсив нарядной зеленью. Стол имел королевский вид! Кто-то из гостей хотел блеснуть своими кулинарными познаниями в деликатесах и похвалил хозяйку за вкусно приготовленных «перепёлочек»! Мы с Юлей не стали разочаровывать «гурмана» и гостей.
Тема женщины - это тема вечная, как и сама суть женщины. Творец, создавая женщину, заложил вселенскую тайну в её суть, непознанную и не разгаданную никем до настоящего времени! К сожалению, не могу выразить на этих страницах свое восхищение Её Величеством Женщиной так, как её воспевали в своё время великие мастера слова. Но не могу и не написать о роли женщины в моем развитии и становлении как мужчины, человека, специалиста и руководителя, ведь всю свою сознательную жизнь, военную службу и трудовую деятельность, я посвятил профессии военного врача, а у «медицины», как известно, «женское лицо». Да и начиная с раннего детства, я был окружен заботой мамы и бабушки.
Не скрою, женским вниманием судьба меня на протяжении всей моей жизни не обижала. Поэтому я с благодарностью вспоминаю всех моих подружек той волшебной поры за их уроки жизни. В мои студенческие годы меня окружало много женщин: однокурсницы, врачи, медицинские сестры, санитарки и другой медицинский персонал. Это без их профессиональных качеств, любви, внимания, заботы и толерантности по отношению к больным не бывает положительного лечебного результата. И именно без этих их качеств я не смог бы состояться и в профессии врача. В этой замечательной профессии все эти качества неразрывно связаны с выздоровлением больного человека.
В годы моей студенческой юности, девушки нас встречали по одежке, а дальше - все зависело только от тебя самого, и нужно было постараться, чтобы произвести на даму сердца впечатление. Конечно, нам, студентам, помогало то, что мы были "перспективными женихами". Как ни как, а будущие врачи! Но этого было мало. У каждой моей знакомой девушки были свои запросы и своё видение мужского идеала, и каждая пробовала "подрихтовать" мой характер, сыграв невольно свою особую, пусть и небольшую, роль в моем становлении как личности и мужчины . Мои подружки мечтали о том, чтобы их суженый был человеком умным и ответственным , чтобы обладал хорошим чувством юмора, был уверенным в себе, сильным, заботливым, не скрягой (!), чтобы был верным и любил бы только её. Вот такой фантастический набор желаемых мужских качеств! Конечно, мне было далековато до такого идеала. Да и формируются такие качества не в утробе матери, а на протяжении жизни. Не всё зависит от генетического кода человека. Но теперь я уже знал, к чему мне надо стремиться и как, при первой же встрече, покорить сердце любой красавицы. Спасибо, мои хорошие, за ваши невольные подсказки.
Говорят, мужчины и женщины разговаривают на разных языках. Чушь. По-моему, надо просто научиться слышать друг друга. Да, по природе мы абсолютно разные: у нас разное строение тел, мы по-разному говорим, думаем, чувствуем и даже молчим по-разному. Хотя... Мы, люди, в принципе, все тоже очень разные, и не только по половому признаку. Но в основе жизни любого из нас - мать, т.е. женщина, а потому изначально именно она формирует тебя как личность. Незаметно, по-женски мудро, она подсказывает тебе каждый шаг, разъясняет твои ошибки, давая тебе право выбора как лучше поступить. И вот тебе уже кажется, что твоя маленькая победа над собой принадлежит только тебе самому. А ведь женщине этого только и надо. Ей приятно оставаться в твоей тени, зная, что её услышали. И, главное, тебе кажется, что всё обошлось без попыток в тебе что-то переделать. Развитие современного молодого человека невозможно без участия в этом процессе женщины. Они не только украшают нашу жизнь, но и помогают нам взрослеть, вдыхая в наши сердца и души романтику взрослой жизни и любовь. Каждая женщина в моей жизни была, как и для любого мужчины, важным опытом общения с представительницами прекрасного пола, и каждая незаметно формировала в моём сознании идеальный образ моей будущей избранницы.
Женщина... «Начиная со времени появления на земле разумного Homo sapiens, на её плечи уже тогда легли все заботы о сохранении домашнего очага и о мужчине - добытчике и защитнике. Общество исторически развивалось, организовываясь в большие коллективы, так как человек изначально - существо социальное и одному ему было сложно противостоять множеству крупных хищных зверей, обитавших повсеместно на земле в период появления на ней человекообразных существ. Структуры, на которых держались эти коллективы, сами по себе не были ни нейтральными, ни справедливыми. Произошло разделение людей на искусственные группы, соподчиненные иерархически. Мужчина оказался в привилегированном положении, а женщину правами так и не наделили. Но сегодняшний наш разум говорит нам, что все эти иерархии – плод человеческого воображения. Человеческие законы и нормы превратили часть людей в рабов, остальных – в хозяев. У каждого общества свои иерархии. Американцы обращают внимание на расу. В Индии принадлежность к касте была вопросом жизни и смерти и т.д. Но только одной иерархии придается особое значение всеми и во всех известных нам обществах – гендерной. Человечество повсеместно делится на мужчин и женщин, и везде мужчины пользуются заметными преимуществами. Начиная с аграрной революции, большинство человеческих обществ ценило мужчин намного выше, чем женщин. Культурное, юридическое и политическое неравенство полов отчасти отражает их биологические отличия, но все остальные отличия неравенства в обществе выдуманы в разные времена самим человеком и заведены, им же, в различные нормы и правила совместного общежития. Природа охотно открывает перед нами самый широкий спектр возможностей, но культура принуждает людей ограничиваться лишь некоторыми и отказаться от всех остальных. Большинство норм и законов, различных правил, прав и обязанностей, характеризующих «мужчину» и «женщину», представляют собой воображаемую, а не биологическую реальность. Патриархальное общество ценит «мужские качества» выше «женских». Патриархат – норма для всех аграрных и индустриальных обществ. Поскольку патриархальный уклад вездесущ, его нельзя считать случайностью. Логично предположить некий универсальный биологический принцип, предпочесть мужское начало женскому. В чем он состоит, сегодня никто не знает. Теорий множество, но ни одна из них не кажется достаточно убедительной. История развития человеческого общества, особенно начиная с периода около семидесяти тысяч лет назад, когда в его развитии произошли первые изменения его когнитивных способностей и превратили его в хозяина планеты Земля, показывает, что развитие человеческого общества определили три крупнейшие революции. Началось, как описывают археологи и историки, с когнитивной революции, 70 тысяч лет назад. Затем человечество пережило аграрную революцию, которая произошла 12 тысяч лет назад и существенно ускорила прогресс в его дальнейшем развитии, и наконец, научную революцию – ей всего – то 500 лет. Эта последняя революция, которая продолжается и сегодня, вполне способна покончить с историей и положить начало чему-то новому, небывалому или вообще уничтожить жизнь на земле".
Юваль Ной Харари – "Sapiens - краткая история развития человечества".
Я недавно познакомился с трудами этого молодого, но очень талантливого израильского военного историка и учёного. Сегодня в мире ведётся давняя полемика о происхождении и появлении человека на земле. Многие отрицают известную нам теорию Дарвина и предлагают разные другие теории. Я приверженец известной мне с детства эволюционной теории Дарвина и полностью согласен с моим израильским коллегой - военным историком Ювалем Ной Харари. Как обыкновенный человек могу только с сожалением констатировать его посыл о том, что "почти все общества в ходе всех трёх революционных преобразований, ставили женщин ниже мужчин".
На мой взгляд, человечество в истории своего развития, сделало ключевую ошибку, недооценив роль женщины в своём эволюционном развитии. Жизнь на земле могла бы развиваться совсем другим образом, думаю, быстрее и с меньшим количеством войн. Эту уверенность в своей правоте дает мне мой жизненный опыт человека, прожившего больше восьми десятков лет на свете и повидавшего жизнь в разных её проявлениях,а также опыт мужчины, познавшего безграничную любовь и заботу настоящей женщины - моей жены Юли, с появлением которой у меня появился смысл жизни, в корне изменившей и меня, и мое личное отношение к Его Величеству – Женщине!
Не оспаривая исторического посыла автора о роли женщины в развитии общества на земле и о том, что диалектически во всём мире, сложилось понимание того, что женщина в обществе находится по статусу ниже, чем мужчина, хочу заметить, что и многие женщины нашего современного мира, сильные и образованные, самостоятельные и успешные, не согласны с такой несправедливой гендерной оценкой их роли и статуса в обществе. Эта теория неравенства им кажется несправедливой и научно необоснованной. Соглашаясь и с этим, уже современным посылом, имеющим на мой взгляд право на жизнь, я давно вывел для себя свою формулу роли и значения появления в те, ещё далекие первобытные времена, женщины наряду с мужчинами…, «не как части популяции человека, заселившейся много веков назад на планете Земля, а как природное явление, равное появлению всего живого на Земле, предназначение и появление которой много тысячелетий назад было выполнено Творцом, с целью сохранения и развития человека как вида живого существа, обладающего разумом и сознанием. В противном бы случае, появившаяся более 2,5 миллионов лет назад эта популяция Homo sapiens исчезла бы , как исчезли другие человекоподобные обитатели».
Подтверждением того, что женщина создана Творцом для особой миссии на земле, служит тот факт, что только ей природа-матушка и Творец дали возможность воспроизводить на свет себе подобного! Нам, мужикам, этого не дано, но именно этот факт накладывает на нас большую ответственность и обязанность особого отношения к женщине как продолжательнице рода – любовь, заботу, защиту и глубокое уважение.
Я могу сказать, что на протяжении всей моей жизни, мне всегда удавалось находить понимание у большей части сопровождавших мою жизнь и военную службу женщин, и они все понимали меня. Будучи уже большим начальником, я всегда очень внимательно относился к судьбам подчиненных мне по службе представительниц прекрасного пола и всегда приходил им на помощь, особенно к матерям - одиночкам. Многим улучшил их жилищные условия или материальное положение. Помогал им устроить детей на учебу или на работу.
К сожалению, теория женского начала на земле и особой роли женщины в развитии человеческого общества не подтверждена наукой, но для меня это не суть важно. Идентичной собственной теорией я руководствовался всю свою сознательную жизнь и придерживаюсь её до сих пор, выстраивая свои отношения с женщинами, на основе взаимопонимания, уважения и восхищения этим "чудом природы". "Эволюция, - как пишет об этом Юваль Ной Харари (израильский военный историк, профессор исторического факультета Еврейского университета в Иерусалиме),- благоприятствовала тем, кто научился формировать прочные социальные связи, и в этом женщина и её роль неоценимы!" Согласен с ним на все сто! Женщина - явление в нашей жизни и её роль и значение в ней неоспоримо!
Юля, милая,если бы ты только знала, как же тяжело, когда тебя насовсем покидает самый дорогой во всех отношениях человек! Умом понимаешь, что твоего возврата не будет, что потерял тебя навсегда, но в душе кипит протест против несправедливости судьбы. Оставшись один, ты вдруг теряешь свою индивидуальность и чувствуешь полное бессилие. Нет больше того жизненного стержня, что был твоей сутью. Одиночество просто пожирает тебя, и ты ощущаешь, что умер вместе с любимой. Кажется, что тебя как личности больше нет. В один миг жизнь теряет смысл. Вот что такое женщина и что значит потерять её навсегда...
Более полувека Юля была для меня моим семейным чудодейственным бальзамом. Своей заботой и душевным теплом она буквально растворилась во мне с первой нашей встречи. Это её женская жертвенность во многом помогла мне добиться моих успехов в жизни и военной службе.
Говорят, быть женой офицера – испытание, а я считаю, что это талант, который даётся далеко не каждой женщине. Это тот особый дар, который способен сделать мужчину сильным духом и подарить ему уверенность в себе, чтобы суметь добиться в жизни намеченных вершин. Это только глупец уверен, что всё в жизни зависит только от него самого.
Спасибо тебе, родная моя жена, моя верная спутница жизни, за надёжный тыл, за безграничную преданность и любовь, за теплоту души и женскую мудрость, за то, что ты помогла мне стать таким, каким я есть сегодня. Своей заботой и нежностью ты научила меня думать не только о себе, но и о других: бережно относиться к родным и близким, нашим друзьям (ты помнила все их дни рождения, не забывала поздравлять с праздниками от нашего имени, для меня и многих из них ты была «семейным психологом»). Ты подставляла мне своё мягкое женское плечо в минуты отчаяния и учила спокойно искать правильный выход из сложившейся ситуации, предупреждая от необдуманных поступков. И мне всегда хотелось верить тебе и быть таким, чтобы ты могла гордиться мной. Мне тоже приятно было знать и видеть, что моя красавица-жена всегда в гуще гарнизонной жизни, что твое мнение является неоспоримым авторитетом для множества своих подруг и знакомых. Твой оптимизм, готовность мгновенно прийти на помощь и реально помогать подругам и друзьям, как только в этом возникала необходимость, желание как-то скрасить и оживить радостью не всегда приглядный военный быт, окрыляли даже тех, кто был на грани нервного срыва. Ты умела найти важные и нужные слова и всегда была безукоризненно убедительна в своей правоте. И тебя все любили за это. И моя горечь утраты, уверен, стала и их горем...
Помню, сменялись места службы, пополнялся багаж знаний и опыт работы как хирурга и руководителя, менялись звездочки на погонах, вырос сын, появилась внучка Юлька. Юлька номер-два. Наш Малыш. Конечно, родители подготовили ей другое имя - Анастасия, но я настоял, чтобы малышку назвали в честь красавицы-бабушки, моей любимой Назаровны. Так они и сделали.
Спустя годы, мы с Юлей всё чаще задавали себе вопрос: «А что, если бы...?» Ну, например, если бы я из-за своего взрывного характера не очутился бы в Саратовском мединституте на военном факультете? Или, если бы Юля не зашла со своей подругой в тот весенний день ко мне в гости, и мы бы не познакомились? Но, как говорится, если бы да кабы… На то и Судьба. И спасибо ей за это.
А тогда город Саратов быстро стал для меня почти родным. Дни были заполнены учёбой, спортом, весёлыми вечерами за игрой в преферанс, саратовскими красавицами, встречами в кафе и даже в ресторанах. Деньги на отдых добывались теперь (спасибо "школе"аспирантов нашего Харьковского мединститута) чаще всего игрой в преферанс.
Игра в карты в казарменных помещениях руководством факультета была запрещена, но мы, любители преферанса, игнорировали эти запреты. Играли тайно, в каком-нибудь одном из спальных помещений. Однажды ночью, во время такой игры, к нам в комнату внезапно вошёл начальник курса – подполковник Семёнов. По своей натуре наш командир был очень добрым, интеллигентным и интересным человеком. Мы любили, когда он вел с нами беседы по душам, и с интересом слушали его рассказы о службе в армии и о войне. Между собой мы называли его «Батей». Так вот, до этого случая, он никогда так поздно к нам не заходил.
- Так, нарушаем дисциплину, голубчики? Немедленно прекратить игру!
- Да мы…
- Всем – отдыхать! Отбой был объявлен час назад!
Уходя, он схватил со стола стопку карт («наши взятки») и, торжествуя, разорвал их на глазах изумлённой публики со словами:
- Вот теперь вы точно больше играть не будете! Или ещё есть колода?
- Нет…
И так повторялось не раз. Конечно, мы предпринимали защитные меры: сразу же прятали карты из целой колоды за спины, а из остатков порванных ранее колод мастерили, как бы оставленные в спешке кучки «целых карт», формируя из них фальшивые взятки на краях стола, которые предназначались для «гнева» нашего командира. Ничего не подозревающий Семёнов, каждый раз с особым рвением выполнял свою воспитательную миссию, даже не подозревая, что настоящая колода спрятана у нас за спинами. А мы специально канючили, умоляя пощадить нас:
- Где нам денег-то каждый раз набраться на новую колоду?
- Вот и хорошо. Не будете играть в азартные игры.
- Так преферанс – это же исконно офицерская игра и лучшая зарядка для ума!
- Отставить разговорчики, умники! Лучше готовьтесь к занятиям!
Наша «игра в прятки» c командиром каждый раз принимала всё новые и новые формы. Некоторое время нам удавалось играть в так называемом умывальнике. Мы вешали на двери объявление, что туалет временно не работает, и, заперев дверь изнутри, спокойно играли в обожаемый преферанс. Но, как говорится, тайное всегда становится явью… Следующим потаённым местом, весной с появлением солнечных и тёплых дней, стала для нас крыша здания факультета, куда мы взбирались по наружной пожарной лестнице. И, говоря словами великого баснописца, «надо же беде случиться, что около тех мест голодный рыскал…» Конечно же, «не голодный», а строгий наш Батя, который решил посмотреть, как идёт строительство жилого дома, что строился напротив здания факультета. Там, в новостройке, подполковнику выделили квартиру. Убедившись, что дело продвигается, довольный командир повернул было назад к факультетскому административному зданию и, тут увидел нас на крыше, прямо как на ладони, увлеченно играющих в карты и не подозревающих, что мы уже обнаружены нашим строгим воспитателем.
- Курочка! А ну слезайте все вниз, немедленно! Я вас видел!
- Как что – сразу Курочка!..
Дальше всё происходило по привычной схеме борьбы нашего Бати с мелкими нарушителями дисциплины.
Но были и более серьёзные проступки, за которые курсантам светила гауптвахта и даже отчисление из факультета. К такого рода провинностям можно отнести моё участие в драке на танцах в городском парке «Липки». Задиристые местные ребята решили покрасоваться силой перед девушками и спровоцировали драку с курсантами, среди которых был и я, слушатель 6-го курса. Молотили мы друг друга от всей души, пока нас не забрал наряд милиции. Узнав, что мы курсанты, служители правопорядка радостно сдали нас в военную комендатуру. Нас всех посадили в одну камеру, а утром за нами пришли наши начальники курсов, пятого и шестого. В этот же день нас вызвал к себе заместитель начальника факультета по политической части полковник Фролов И.И. и провёл своё расследование случившегося инцидента. Короче, мне, как самому старшему, объявили 10 суток ареста с содержанием на гарнизонной гауптвахте и заставили постричься наголо. Я послушно отправился в парикмахерскую, мысленно прощаясь со своей пышной кудрявой шевелюрой.
- Как будем стричься?
- Под нуль.
- А может лучше…
- Не надо лучше. Под нуль! В тюрьму иду!
- Ну, под нуль - так под нуль…Такой молодой военный и в тюрьму! - молодая девушка- парикмахер посетовала на несправедливую жизнь, пыталась как - то облегчить мою участь.-- Да, правду люди говорят: «От тюрьмы и от суммы не зарекайся».
В считанные минуты голова моя стала походить на арбуз. Хотелось смеяться и плакать. Впереди 10 дней неизбежной гауптвахты!
К счастью, начальником гауптвахты оказался молодой старший лейтенант, практически мой ровесник и тоже холостяк. Он временно жил здесь же, на 2-ом этаже здания гауптвахты. Как и я, он любил играть в преферанс. Пока он оформлял меня на гауптвахту, мы быстро нашли общий язык. По вечерам к нему иногда приходил бывший его однокашник, такой же старший лейтенант, как и он, поиграть в карты. Я был здесь как нельзя кстати, поэтому мой временный начальник пообещал вечером забирать меня к себе, сразу после смены караула.
Надо сказать, что ни до, ни после, я никогда не сидел в камере. Может поэтому, даже столько лет спустя, при воспоминании о своей первой и единственной в жизни гауптвахте, я слышу внутри себя этот неприятный лязгающий звук закрывающегося за моей спиной дверного замка камеры.
В мои новые апартаменты меня сопроводил начальник караула, представив меня «друзьям по несчастью» как старшего по камере. «Подчинённых» у меня было трое. Теперь я отвечали за них и за порядок в камере своим сроком содержания на гауптвахте. Взглянув на их побитые физиономии и давясь от смеха, я командирским тоном изрёк:
- Ну что, господа? Рассказывайте, кто и откуда родом и за что здесь "отдыхаете"?
За каких-то 5 минут я узнал все интересующие меня вопросы: как здесь сидится и чем занимаются арестованные в течение дня, чем тут потчуют и т.п.
Узнав, что я скоро буду военврачом, сокамерники очень удивились нашей встрече «на губе». Люди в белых халатах никак не ассоциировались у них с мордобоем, и это, безусловно, положительно повлияло на мой арестантский авторитет.
Смена караула происходила на гауптвахте один раз в сутки, в 19.00. Я, как старший по камере, выстраивал сокамерников в шеренгу и рапортовал новому начальнику караула:
- Товарищ старший лейтенант! (или «капитан», в зависимости от воинского звания, принимающего нас, арестованных, начальника караула). В камере №6, по списку содержится четверо арестованных. Жалоб на состояние здоровья и на условия содержания нет! Вопросов нет! Старший по камере – слушатель ВМФ Курочка, арестован на 10 суток с содержанием на гауптвахте за драку в публичном месте!
Затем начальник караула подходил к каждому из нас, и тот обязан был представиться и доложить по форме: воинское звание, фамилию, за какое нарушение и на какой срок арестован. Слева от меня всегда стоял рядовой Соселия из военно-строительного отряда, по национальности - грузин. Симпатичный паренёк крепкого телосложения и небольшого роста. Он плохо говорил по-русски, поэтому его рапорт всегда вызывал смех.
- «Товарыш старший лейтынант! Радавой Соселия арестован на 15 суток с содыржаныим на гауптвахты за…это, за это…- Соселия замолкал и умоляюще смотрел на меня снизу- вверх, ожидая спасительную подсказку, - …за это…
- За попытку, - со смехом подсказывал я, наклонив свою голову вниз в сторону его лица, - за попытку…
- За папытку «нэвыполнэния прыказа»! – облегчённо и радостно рапортовал Соселия начальнику караула.
И эта сцена «за это…» повторялась изо дня в день весь срок моего пребывания на гауптвахте. Поэтому эта картинка и сейчас стоит у меня перед глазами, вызывая добрую улыбку. Интересно, где ты сейчас, Соселия? Как сложилась твоя судьба? Русский выучил?.. Как ты пережил все события, связанные с развалом нашей с тобой великой страны, и на чьей ты сегодня стороне? По возрасту ты лет на 5-6 моложе меня, поэтому вполне можешь ещё быть живым и даже активным сторонником любой из сторон сегодняшнего политического противостояния в разорванной и раздробленной, некогда великой и единой нашей с тобой страны. Хочется думать, что мы и сегодня вместе, как и тогда, независимо от национальности и места проживания.
По вечерам выводной забирал меня из камеры и доставлял на второй этаж в квартиру начальника гауптвахты (в то время квартир для молодых офицеров не хватало и командованию воинских частей, разрешалось селить их временно на свободных площадях административных зданий воинской части), где мы и отводили душу в преферанс. С первого дня у меня была договорённость с начальником гауптвахты и его другом, что за свои проигрыши я буду расплачиваться деньгами, а они - за каждый проигранный ими рубль будут уменьшать срок моей «отсидки» ровно на 1 час. Моя квалификация в этой игре была несравненно выше. Я был уверен, что им меня не обыграть. Но разве это было главным? Мы весело коротали время за игрой и разговорами о их службе, о моей учёбе и, в целом о жизни молодых офицеров в Саратове. И, конечно же, сдружились. Да и время пребывания в камере они мне значительно украсили, и квалификацию игры – не потерял, и время пролетело быстрее.
Дни проходили у нас согласно правилам гауптвахты: если арестованных не привлекали к каким-либо работам, то они занимались строевой подготовкой на плацу под руководством старших по камере. Признаюсь, честно, тогда я ещё не был готов быть командиром и не был силён в строевой подготовке. Мои подчинённые - «стройбатовцы» тоже были далеки от военной строевой службы. Зимы в Саратове были в ту пору не очень мягкие, поэтому, чтобы не замёрзнуть, мы вынуждены были заниматься ненавистной строевой. И это надо было видеть! На огромном плацу гауптвахты занимались мы одни, остальные арестованные, под охраной выводных с оружием, привлекались к различного рода работам и разъезжались на объекты в город. Оказалось, начальник гауптвахты, зная, что я прохожу наказание в камере №6, запретил направлять арестованных этой камеры на работы, как он сам потом мне сказал, специально, чтобы нас не загружать дополнительной нагрузкой. Как он считал, что я, играя каждый вечер допоздна в преферанс, недосыпал, а на работе - негде отдохнуть даже старшему камеры, который по армейским законам работает только тогда, когда это приказывает командир, или старший начальник. На работах, на которые привлекаются арестованные из гауптвахты, старший камеры является для сокамерников начальником, и обязан руководить ими, а не работать сам. Поэтому мы, занимаясь строевой подготовкой и ,понимая, что за нами нет контроля, начинали хохмить. Я вначале отдавал правильные строевые команды: "Становись!", "Равняйсь!", "Смирно!", "Прямо шагом марш!", "Раз-два! Раз- два!", "Направо!", "Налево!", "Кругом!", "Прямо шагом марш!" и так далее. Исчерпав свои познания в строевой подготовке, я начинал развлекаться. Например, я как-то скомандовал: " Задом шагом марш!" Строй из трех человек замер, не зная, как выполнить такую неожиданную команду. Поскольку они все были из стройбата, то поверили, что такая команда ,в каких - то случаях, может быть подана старшим, но как ее исполнить, они не знали. Рядовой Соселия, правда, уточнил: " А разве в армии так ходят?"
-Товарищ Соселия, если я, как ваш командир, отдаю такую команду, значит, ходят!..
Не выдерживая долго такой строевой подготовки, мы начинали смеяться и дурачиться, и с одной лишь целью – не замерзнуть, бегали друг за другом наперегонки по плацу. Наконец, мне пришло в голову попросить у начальника гауптвахты, хоть какую-нибудь работу в гарнизоне для вверенного мне подразделения.
- Да не вопрос. Поедете завтра на работу в Саратовский цирк? Там попросили у нас рабсилу для уборки в клетках у животных.
- В цирк?! Конечно!!!
- Ну, вот и договорились. Только не подведите!
В моей голове сразу же всплыли картинки… красивых акробаток в блестящих гимнастических купальниках (!), и юношеские фантазии приятной истомой разлились по телу…
На следующий день, сразу после завтрака, нас доставили в цирк.
- Кто из вас старший?
- Я, слушатель Курочка!
- Как Вас зовут?
- Валерий…
- Валерий, а Вы были когда-нибудь в цирке?
- Конечно. И много раз. Я очень люблю цирк, особенно клоунов и воздушных гимнастов.
-А в закулисье цирка бывали?
- Нет, никогда.
- Ну тогда, думаю, стоит провести для Вас маленькую экскурсию по цирку. Познакомьтесь, как и чем живёт наш цирк, - не без гордости сказал старый артист.
После расстановки моих арестантов по местам и постановки им задачи, меня, один из назначенных сопровождающих цирковых работников, провел по цирку и познакомил с особенностями профессии цирковых артистов, которые готовились к очередному представлению и на арене, и в специальных служебных помещениях. После экскурсии, я поблагодарив его, уже сам, от нечего делать, продолжил свою экскурсию по цирку. Был я в своей военной форме, поэтому никто не догадывался, что я один из арестованных. Мне посчастливилось наблюдать за настоящей цирковой репетицией, где были и воздушные гимнасты, и дрессировщики животных, и клоуны.
Время прошло незаметно. До обеда оставался всего лишь час, как в одном из закутков подвала я буквально наткнулся на пожилую женщину небольшого роста, тщетно пытавшуюся вытащить из узкоколейки колесо металлической вагонетки, на которых развозят небольшие грузы по лабиринтам огромного циркового подвала. Я машинально предложил ей свою помощь. Измученная бесплодными попытками освободить из затора этот «чёртов железный ящик», работница цирка с благодарностью приняла мою помощь и даже позволила мне отвезти потом груз (а это были бананы и хурма!) к обезьянам.
- Мать, а можно и мне хоть один бананчик?
- Один можно. Только обязательно накорми животных, а то они у нас больно капризные, могут сорвать представлeние.
- Всё будет сделано в лучшем виде!
Успокоенная тётка ушла. Я свистнул своих подчинённых. Дернули вагонетку, как пушинку, и, поставив её на рельсы, стали с удовольствием уплетать обезьяний корм, наглядно подтверждая теорию Дарвина о происхождении человека. Бананы и хурма молниеносно исчезли в наших желудках. Надо же так подфартило!
- Кажется, пора кормить братьев меньших - со смехом изрёк я, глядя на остатки заморских деликатесов.
- Да уж, - сказал бы господин Паниковский, глядя на этот беспредел.
Мы быстро побросали в клетку с обезьянами всё, что осталось от бананов и хурмы. Обескураженные обезьяны ничего не поняли (видели бы вы их глаза!). Вначале они подбирали брошенные нами шкурки от бананов, долго их разглядывали, обнюхивали, потом вертели их в руках, не понимая куда исчезла их еда, а потом, поняв, что с обедом их нагло прокатили, стали проявлять беспокойство и, вдруг принялись швырять в нас эти несъедобные шкурки от бананов и корки от хурмы. Из доброжелательных милашек, за какие-то доли секунд, эти макаки превратились в агрессивных львов. Визжа, они начали метаться по клетке, протестуя против нашего беспредела. Нам пора было срочно уносить ноги. Я отдал приказ быстро выдвигаться к выходу и ждать машину. Минут через 15 мы уехали, не прощаясь. Конечно, я понимал, что администрация цирка будет жаловаться коменданту города Саратова, поэтому сразу вечером предложил своим друзьям по преферансу подвести итоги, т.к. срок моего заключения подходил к концу. Оказалось, что я выиграл у них 8 часов преждевременной свободы! А долг в преферанс, испокон времён, – долг чести. По независимым от них причинам, в силу специфических обстоятельств, я вышел на волю не на 8 часов раньше, а на 6 часов, великодушно простив партнерам по игре ещё 2 часа свободы. Свежий ветерок приятно потрепал меня по лицу. Я всей грудью вдохнул аромат зимнего морозного утра и от души порадовался желанной свободе. Живём! Жизнь по - прежнему прекрасна!
Уже в 9 утра я сидел в аудитории, слушая лекцию по партийно-политической работе (ППР). В перерыве ко мне подходили поздороваться однокурсники, и каждый норовил добродушно погладить мою стриженную голову.
Позже я узнал, что в 11 часов того же дня на гауптвахту приехал сам комендант города и приказал строго наказать всех арестантов, кто работал накануне в цирке. Оказалось, что обезьяны сорвали-таки цирковое представление. Мои сокамерники получили ещё по 10 суток дополнительного ареста, но меня (спасибо госпоже удаче!) никто не выдал.
Потом ещё не раз я виделся со своим другом – начальником гауптвахты. Старший лейтенант приходил к нам в общежитие поиграть в преферанс. Хороший был парень, но вскоре наши военные пути разошлись, и, к сожалению, навсегда.
... Летом мы выезжали на острова на Волге с ночевкой или ездили купаться на городские пляжи. Нам не было скучно вдвоём, но чаще всего мы отдыхали вчетвером – мы с Юлей и Володя Колесниченко со своей девушкой Наташей. Однажды мы пошли в ресторан обмыть моё освобождение с гауптвахты. Голова моя, за прошедшие 10 суток после стрижки под ноль, длинной волос не удивляла, и я имел вид этакого залихватского уголовника. В ресторан я надел свой чёрный костюм, пошитый ещё в Харькове, белую рубашку и модный галстук. Вид этакого "блатного" парня нисколько не смущал меня. Смеясь, мы вошли в зал ресторана, выбрали хороший столик, недалеко от оркестра, и приготовились красиво отдыхать. Спокойная красивая мелодия, уютная атмосфера, изысканные блюда и хорошие вина располагали нас к этому. В общем, настроение у нас было прекрасное. Мы с Колесом ухаживали за нашими "дамами", танцевали с ними под "живую" музыку и развлекали анекдотами и смешными историями из своей студенческой жизни . В общем, расслаблялись по полной. Открывая очередную бутылку "Шампанского" я не удержал пробку в горловине бутылки, и она с шумом выстрелила и улетела вверх. Мы весело отреагировали на этот неожиданный бутылочный выстрел, как вдруг за соседним столиком, у меня за спиной, послышались возмущённые и недовольные голоса. Оказалось, что наша пробка, сделав кульбит в воздухе, "удачно" приземлилась на их столик, ударив в ножку фужера с вином. Фужер не ожидал такого вероломства и опрокинул своё содержимое прямо на рубаху и брюки одного из парней, что, конечно, вызвало шум и негодование за соседним столом . Узнав причину их возмущения, я сразу же повернулся к ним и, держа бутылку и фужер в руках, деликатно извинился за свою неловкость. Наверное, увидев мою стриженную под ноль причёску, ребята быстро прекратили возмущаться и принялись успокаивать нас самих. Мы выпили за дружбу и инцидент был исчерпан. Но некоторое время спустя наше отдых снова был прерван. Какой-то молодой нахал, не церемонясь, подошел к Юле и начал приглашать её на танец. Она вежливо отказалась. Но вместо того, чтобы уйти не солоно хлебавши, этот "любитель танцев" начал настойчиво добиваться своего. Увидев в глазах Юли мольбу о защите, я обратился к нему с таким вопросом:
- Ну, чего тебе надо? Ты что, на танцы пришёл? Не видишь, мы здесь отдыхаем и не мешай нам.
- А ты что, самый умный тут? Хочешь поговорить? Давай выйдем!
Это уже был прямой вызов, сделанный мне публично, да ещё и в присутствии Юли. Блатной явно нарывался на драку.Оставить вызов без ответа я не мог (перчатка брошена, господа!), но и начинать драку здесь, непосредственно в зале ресторана, я не мог, помня о том, что всего лишь несколько дней, как вышел с гауптвахты, и, следовательно, очередную драку в общественном месте мне руководство факультета не простит. Но понимая и то, что без драки, судя по всему, мне не обойтись, я начал лихорадочно обдумывать, как здесь обойтись "малой кровью". Не долго думая, я публично принял приглашение выйти поговорить. " Главное - поменьше глаз и ушей. А там - разберёмся",- решил я. Быстро оценив глазами ситуацию вокруг и ухмыляющуюся шпану из его компании, которые сидели в этом же зале, за столиком недалеко от выхода из ресторана, я предложил ему "поговорить" в туалете. Выходя, я незаметно взял со стола свою вилку и задвинул её в правый рукав моего пиджака, зажав её так, чтобы пальцы моей правой кисти пережали острые концы этого столового прибора где - то на середине его рабочей части.
- Пошли, - приказал я ему, сохраняя тем самым за собой приоритет .
- Ну-ну, не боишься? Смелый? Да от тебя, придурок, мокрого места не останется.
- Хватит болтать. На выход!
Пока мы шли к туалету, я спиной ощущал своего противника. Я понимал, что он будет не один и что в любой момент можно ожидать удара, но принципиально не оглядывался. В мыслях прокручивая сложившуюся ситуацию, решал, как лучше поступить, не упуская инициативу. То, что я должен бить первым, я не сомневался и даже уже был морально к этому готов. И вот, как только мы вошли в туалет, я резко обернулся к злопыхателю лицом и, ничего ему не говоря, с силой ударил ему вилкой в область под нижней челюстью, нанизав его челюсть на отмеренную моими пальцами часть вилки. Удар был настолько неожидан и дерзок, что мой противник, выпучив глаза, запаниковал. Он стал задыхаться и что - то бормотать. Я, в свою очередь, угрожающе обещал достать этим инструментом ему до глаз. Кровь, хоть и в небольшом количестве, но всё же в достаточном для "красоты" картинки, окрасила ему рубашку и кисть моей правой руки. В этот момент в туалет влетели уверенные в своей силе и в исходе нашей стычки его братки и сразу же застыли в ужасе от увиденного.
- Стоять, твари! Ещё шаг ко мне и я проткну ему башку. Мне терять нечего. Я только освободился и назад туда не хочу! Быстро за свой столик, рассчитаться и сваливать из ресторана. Через десять минут, если я вас увижу здесь, мало не покажется никому! Пошли вон!
Местные дебоширы, не ожидав такого поворота дел, мгновенно исчезли из туалета, а я ещё раз, зло объяснив пострадавшему, кто он есть на самом деле, вытащил свою вилку из его подчелюстной области и тут же нанёс ему ещё один короткий, но сильный удар в челюсть кулаком. Он сразу же отключился и рухнул на пол, под умывальники. Понимая, что мне нельзя привлекать к себе никакого внимания, я помыл под краном руки, смыл с правой кисти кровь, помыл вилку, расчесался и, как ни в чём не бывало, спокойно вернулся в зал. Юля с тревогой смотрела на меня. Я успокоил её и наших друзей, и мы, рассчитавшись за ужин, ушли из ресторана. Зимний морозный воздух освежил и успокоил меня, и буквально уже через несколько минут мы весело вспоминали про инцидент в ресторане в открытом кафе при Крытом рынке. Потом мы разбились на пары, и я поехал провожать Юлю, а Володя - Наташу.
...Настало время познакомиться с моей будущей тёщей. Я как - то всё время оттягивал этот момент, но Юля попросила меня, в конце концов, расставить все точки на " i ". Её мама замучила дочь расспросами и даже начала запрещать ей ходить ко мне на свидания, мотивируя свои действия тем, что, мол, негоже замужней женщине ночами пропадать неизвестно где. И вот, когда в очередной раз Юля напомнила мне о моей нерешительности и передала мамино приглашение познакомиться, я понял, что оттягивать неизбежное не имеет смысла, ведь я уже всё для себя решил. Но моя "причёска уголовника" (совершенно лысая после гауптвахты голова!) останавливала меня. Я понимал, какое впечатление могу произвести на Юлиных родных, и попытался убедить свою невесту ещё немного подождать. Но Юля сразу категорично возразила:
- Валера, нам надо было давно рассказать ей о наших планах. Неудобно уже. Мужу я давно сказала, что я его никогда не прощу и подам на развод. Он не возражает. Поэтому твои волосы сейчас - не самое главное и, тем более, не помеха. Пойми, решается наша судьба. Понимаешь, мама мне не верит. Думает, что я всё выдумываю. Конечно, она волнуется за меня и Андрюшку.
- Ладно, давай поедем и познакомимся.
Знакомство наше состоялось в ближайшее воскресение. Я приоделся, как на свадьбу: надел свой чёрный костюм с галстуком, белую рубашку и выглядел вполне импозантно, за исключением "причёски". Купил большой букет роз, бутылку "Шампанского" и торт. Потом, как и договаривались, мы встретились с Юлей в центре Саратова, взяли такси и поехали к ним домой. Жили они рядом с улицей Чернышевского, недалеко от Волги, в отдельном деревянном доме небольшого частного сектора, уже давно окружённого многоэтажными домами. Этот квартал частных домиков доживал свой век и ожидал срока своего сноса и расселения жильцов в новые многоэтажки. Через два года это так и произошло, и Юлина мама получила двухкомнатную квартиру в новом доме, в этом же районе.
... А пока мы ехали в родовое гнездо Тимошенко, где прошло Юлино детство... Их дом и участок в шесть соток были окружены невысоким деревянным забором. На территории росли уже довольно старые фруктовые деревья, немного в стороне от дома стоял небольшой сарай. Вход в дом был через веранду. Затем шли небольшая прихожая и коридор, со входом в гостинную, в которой уже был накрыт праздничный стол. Нас радушно встретили мама Юли - Клавдия Яковлевна, её третий муж и очень старенькая бабушка . Отчим Юли - Виктор Александрович, был небольшого роста щупловатый мужичок. У него были удивительно живые глаза, он постоянно улыбался, но как-то с хитрецой, словно оценивая своего гостя, поэтому мне было немного не по себе. Он работал личным водителем первого секретаря Саратовского обкома партии Шибаева, чем очень гордился, словно сам был партийным деятелем. Бывая вместе с ним в обкомовском гараже, я узнал, что коллеги дали ему, за малый рост, кличку Шплинт. Он относился к этому с юмором и уверенный в своей профессиональной незаурядности ,всегда, когда его пробовали задеть, он,с юмором и заносчивыми нотками в голосе, парировал обидчикам: " Запомните, Шплинт - не мелочь!" Мама Юлии была женщиной в возрасте, со следами былой красоты на лице. Её взгляд из подлобья и какая-то напряжённость в поведении говорили о том, что она не очень рада встрече со мной. Действительно, она очень не хотела, чтобы Юля разводилась со своим первым мужем, считая это глупой прихотью дочери и бабьей дурью. Ведь, как у русских баб? Бьёт мужик - значит, любит! Идиотская философия!
Я поздоровался с хозяевами и,представившись, вручил Клавдии Яковлевне цветы и тут же выпалил, что я люблю её дочь и что у меня очень серьёзные намерения по отношению к ней. И сразу, словно гора с плеч! Хозяйка дома, тоже немного успокоившись, пригласила всех за стол. Первые выпитые за знакомство сто грамм ещё более разрядили обстановку. Время в беседе прошло незаметно. Выпили немного. От моего "Шампанского" все дружно отказались и пили только водку. Наконец, я попрощался со всеми, и Юля пошла меня провожать до калитки. Дома я долго не мог заснуть. Мысли одна за другой проносились в моей голове.
- Ну, что, как отреагировали на меня твои родители?- спросил я Юлю на следующий день при встрече.
- Знаешь, Валера, всё хорошо. Мама только спросила меня:" Кого ты в дом привела? Это же бандит!" А я ей сказала, что она не права, что ты замечательный, самый хороший на земле человек, что я тебя очень люблю.
- А она?
- "Ну, смотри, дочка. Тебе жить". Да всё хорошо, Валерочка, не переживай.
Вот так мы и познакомились с Клавдией Яковлевной, а потом прожили вместе много лет, начиная с 2004 года и до самой её смерти, в нашем загородном доме в деревне Бушарино. А умерла она в возрасте 92-х лет.
Вспоминая эти забавные случаи из моей студенческой жизни и вообще из моей молодости, я хочу уточнить, чтобы вы не подумали обо мне дурно, что, как и все, мы были детьми своего времени. Семья и школа, конечно же, не учили нас драться или заниматься какими- то непотребными делами: хамству, невежеству, грубости и т.п. . Просто в наши годы среди молодёжи бытовал культ сильного и смелого мужчины. Это заставляло нас добровольно и самостоятельно искать себя, прежде всего, в спорте, а потом уже и в учёбе. В семье мама воспитывала нас в духе уважения к старшим, к женщинам и к окружающим нас людям и к обществу в целом. Но на улице мы делали всё, чтобы проявить себя "настоящими пацанами". Мы тренировали своё тело гантельной гимнастикой и другими видами спортивных нагрузок. Наши девчонки тоже хотели видеть в нас своих защитников и влюблялись именно в физически сильных и видных ребят. Молодость есть молодость. Доказывая себе и окружающим, что ты настоящий мужик, а не какой-то ... , мы иногда выясняли отношения с помощью разного рода потасовок, а порой и серьёзных драк. При этом у нас были честные правила, мы, к примеру, не применяли в драке поножовщины и всегда осуждали тех, кто этим грешил. Весь этот уличный опыт мне пригодился в моей жизни, особенно когда я учился в таких городах, как Харьков и Саратов. Да и в целом, эти бойцовские качества, замешанные на моём характере Козерога, помогали мне в моей жизни во все времена, особенно тогда, когда мне приходилось защищать своё имя, честь женщины или интересы своей службы. Ну, а что было, то было. Из песни слов не выкинешь.
... Последние лекционные и практические занятия на нашем выпускном курсе закончились в конце апреля, и сразу после майских праздников мы начали готовиться к сдаче выпускных государственных экзаменов. Настроение у всех было приподнятое, но, в тоже время, беспокойно – волнующее, так как наступала самая ответственная пора нашей жизни - завершение учёбы. Впереди нас ждали выпускные государственные экзамены, получение офицерских званий и дипломов военных врачей, распределение и начало самостоятельного пути в неизвестных военных гарнизонах, в далёких, и пока чужих для нас краях нашей необъятной Родины или за её пределами. Выпускники забросили обычные для этого времени походы на танцы в городской парк Липки и «взялись за ум», разбившись на группы по различным признакам: земляки, «однокашники», просто друзья по военфаку, спортсмены и т.п. Но у всех была одна тема для бесед – это предстоящие экзамены, получение офицерского звания и распределение по военным округам.
И только мы с Володей Колесниченко были, пожалуй, исключением в этой предэкзаменационной суматохе. Мы по-прежнему долго не задерживались в аудиториях и сразу же, после завершения консультаций, уезжали к себе на съёмную квартиру, где уже нас ждали наши подруги - Юля и Наташа. Опьянённые радостью каждого нового свидания, мы отправлялись в кино или на танцы, а то и просто часами бродили по городу. Потом я провожал Юлю домой, и мы ещё долго обнимались и целовались во дворе частного дома её родителей…
Подготовка к экзаменам шла по плану, и, в целом, я понимал, что проблем у меня cо сдачей их не будет. Председателем государственной комиссии по приёму выпускных экзаменов на Саратовском ВМФ был назначен генерал- майор медицинской службы, профессор Арьев Тувий Яковлевич, хирург, начальник кафедры термических поражений ВмедА им. Кирова. Это был очень грамотный, принципиальный и уважаемый в советской военной медицине генерал и специалист.
Первый экзамен мы сдавали по «организации и тактике медицинской службы» (ОТМС). Сдавали мы его в выделенном для этого учебном классе на кафедре ОТМС. Стены класса были увешаны красочными стендами c необходимой тематической, для данного учебного класса, информацией. В общем, при необходимости можно было найти на этих «шпаргалках» нужные ответы на отдельные вопросы по тактике действий подразделений медицинской службы, воинских частей и соединений в военное время, приблизительно процентов на 30. Мне эти визуальные подсказки, правда, не понадобились. ОТМС – был одним из моих любимых предметов, потому что эта наука тесно переплетается с предметом общей тактики (ОТ). В общей тактике много внимания уделяется различного рода тактическим схемам размещения войск, объективизации на схемах положения своих войск, войск противника и тактическому обозначению сил и средств медицинской службы, как на схемах, так и на картах, в текстах различных справочных материалов, специальных докладных записок, расчётов, пояснительных материалов и т.п. Я с детства люблю чертить схемы, а в школе мне очень нравилось черчение. Поэтому общая тактика как предмет мне всегда была по душе. Многие мои однокурсники не очень-то жаловали эту дисциплину. А я и сейчас всегда разрабатываю ситуационные схемы решения любых серьёзных задач, это очень помогает в разработке различного рода решений, а также служит наглядной демонстрацией их выполнения. Так было и на том государственном экзамене. Я, используя свои знания по общей тактике и знания в организации и тактике медицинской службы, на глазах у генерала Арьева Т.Я. на чистом листе бумаги стал по памяти наносить схемы действия войск и все необходимые подразделения медицинской службы, на их тактической глубине, для обеспечения решения боевых задач. Отдельно расписал штаты и структуру подразделений медицинской службы, наглядно дополняя свой ответ по вопросу экзаменационного билета. Генерал немного удивился и спросил:
- А схему развёртывания отдельного медико-санитарного батальона дивизии на местности сможете мне сейчас нанести?
- Так точно, товарищ генерал!
- Нанесите.
Когда я, без подготовки, быстро справился и с этой достаточно объёмной схемой и доложил её, председатель комиссии,он, обращаясь к коллегам, сказал: «Спасибо, думаю, что он справился с экзаменом на «отлично» с восклицательным знаком «!» - и поставил этот знак прямо в мой экзаменационный лист после оценки «отлично». Это было неожиданно и для меня, и для всех присутствующих. И это было очень приятно, поэтому и запомнилось на всю жизнь.
Потом я сдал вместе со всеми ещё несколько экзаменов и вдруг … попал в госпиталь! Сначала я обнаружил у себя подозрительный загар, затем пожелтели белки глаз, потемнела моча и... Никаких сомнений быть не могло - болезнь Боткина! Пришлось сразу ложиться в гарнизонный госпиталь, в инфекционное отделение. А причиной этой коварной болезни была моя халатность, допущенная при прохождении врачебной практики в инфекционном отделении саратовской областной больницы, за полтора месяца до этого. Меня назначили куратором пяти пациентов с заболеванием Боткина. Тогда-то я и заразился «желтухой». Инкубационный период моего заболевания развивался по классической схеме. И вот вам плачевный результат тесного общения с больными – госпитализация, да ещё и в период сдачи государственных экзаменов! А оставалось сдать ещё 2 выпускных экзамена.
Посещение инфекционного отделения было строго запрещено и для родных, и, уж тем более, для друзей. Но узнав о моей изоляции, Юля каким-то чудом пробралась на закрытую территорию военного госпиталя, нашла наше отдельно стоящее одноэтажное «заразное» здание и постучалась через металлическую решётку в окно моей палаты.
Она приходила каждый день, и все мои друзья по несчастью, увидев её у наших окон, сразу же звали меня: «Иди быстрее к окну, твоя пришла».
Юлька умудрялась ежедневно передавать нам, через решетки окон нашего закрытого отделения, «доппитание»: собственноручно приготовленные котлеты, свежие овощи, фрукты и т.п. И это было очень кстати, ведь пресная больничная пища уже приелась всем.
Два оставшихся экзамена я сдал практически на больничной койке. Всё было, как положено: каждый раз, для приёма у меня государственного экзамена, в наше инфекционное отделение приходили 3 члена госкомиссии, меня вызывали в кабинет начальника инфекционного отделения, на его рабочем столе раскладывались экзаменационные билеты, я выбирал один из них и садился готовиться… Короче, и последние экзамены я тоже сдал на «отлично».
Вскоре меня выписали, и я вновь окунулся в будни нашего факультета. Все наши дела на факультете шли к логическому завершению, и надо было решать множество неотложных дел, главное из которых - это отпуск и убытие в часть по распределению. Несмотря на хорошие оценки в процессе учебы и отличные результаты на выпускных государственных экзаменах, при распределении, тем не менее, я получил назначение на самую низкую должность в войсках– младшим врачом артиллерийского полка… Да к тому же, в самую глушь - в гарнизон Чернятино Краснознамённого Дальневосточного военного округа, что на советско- китайской границе! Начальник факультета полковник Барашков Н.А., как бы оправдываясь, сказал, что к такому решению, несмотря на мои отличные экзаменационные оценки, члены государственной комиссии пришли «благодаря» всем моим «дисциплинарным художествам» за время учёбы, а их, справедливости ради надо сказать, было немало, и из-за моей пресловутой гауптвахты:
- Сам, братец, виноват.
- Ничего. Жаль, что вы не разобрались во мне. Даю слово, этим назначением Вам меня не запугать! Я знаю, это все козни Вашего заместителя по политической части. Вот увидите, я скоро вернусь оттуда и вернусь человеком!
- Будем только рады.
Но судьба снова улыбнулась мне, хотя и решила, что я всё-таки должен пройти «школу возмужания»: почувствовать на себе все тяготы и лишения далеко не простой воинской службы в суровых условиях Дальнего Востока, Группы советских войск в Германии (ГСВГ) и Забайкалья, где я должен был набраться профессионального опыта и закалиться духовно как настоящий офицер. Пройдёт всего немного времени, и я уверенно начну свой марафон по служебной лестнице вверх…
... Дальневосточный округ и гарнизон Чернятино - это было далеко от привычной цивилизации, и я боялся, что Юле такая перспектива будет не по душе. Да, жизнь военных семей в отдалённых воинских поселениях – далеко не мёд, и тут ничего не поделаешь. Я прожил много лет с отцом в таких гарнизонах, только тогда это был Север, а сейчас – Дальний Восток. Эта жизнь была знакома мне с детства, поэтому напугать меня неустроенностью быта гарнизонной жизни или отдалённостью от Центра страны - напрасные старания, не тот характер. А характер, как известно - это судьба! Именно из-за своего характера я и не получил первоначального распределение ни в ГСВГ, ни в другие «заповедные места службы» в Центральных военных округах наших Вооружённых Сил.
Я боялся, что Юле не понравится моё решение, но она восприняла новость о моём назначении на Дальний восток довольно спокойно и, по-женски мудро рассудив, успокоила меня:
- Ничего, Валера, лучше в лейтенантские годы отслужить на Дальнем востоке, пока мы молоды и здоровы и ничего нас не тяготит, чем потом, когда будем не так легки на подъём. А Дальний восток – это же так классно! Поедем - посмотрим всю страну! Верь, я всегда и везде буду с тобой, куда бы нас не закинула военная служба.
В общем, всё было решено. Юля уже подала документы на развод, оставалось уладить лишь кое-какие формальности.
Сразу после получения моего диплома, мы уехали отдыхать на море под Одессу, в посёлок Каролина Бугаз. C нами, «хвостиком», поехали моя мать с моей младшей сестрой Татьяной. Мама не оставляла надежды отговорить меня от предстоящей женитьбы. А я хотел, чтобы эти две мои любимые женщины просто бы нашли общий язык и хоть немного привыкли бы друг к другу.
Месяц пролетел незаметно. Мы прекрасно провели время, загорая под южным солнцем, вдыхая свежий морской воздух, наслаждаясь любовью и общением друг с другом, смакуя вкуснейшие вина из винного совхоза «Шабо» (замечу, что это прекрасные благородные вина не хуже зарубежных марок). В общем, оторвались по полной! Молодые, красивые, загорелые и счастливые, мы каждый день упивались своим счастьем быть рядом друг с другом, а я ещё и общением с моими самыми любимыми женщинами на свете. Море нас "подзакоптило", и от этого наша молодость была ещё ярче и привлекательней. Я часто ловил завистливые взгляды встречных мужчин, обращённые на мою любимую. Однажды вечером мы прогуливались вдоль моря и решили выпить по бокалу белого сухого шабского вина. Мы были одеты по- курортному: Юля - в шортах и в белой тонкой кофточке с коротким рукавом и большим вырезом на груди, я - также в шортах и белой футболке с короткими рукавами. Белый цвет ткани резко контрастировал с нашим загаром и пьянил моё сердце страстной любовью. Гуляли мы до утра, забыв о том, что нас ждут Танюха и мама. Но всё обошлось, никто и не заметил, что мы не ночевали дома. А мама, за этот месяц, хоть и не совсем, но всё же пригляделась к Юле и стала немного терпимее относиться к своей будущей невестке.
На место службы я уезжал из отчего дома поездом «Харьков- Владивосток». Юля, до конца бракоразводного процесса, пока оставалась в Саратове. Дорога моя была дальней.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
«Хрущёвская оттепель» - неофициальное обозначение периода в истории СССР (после смерти И.В. Сталина), продолжавшегося около десяти лет (середина 50-х – середина 60-х годов). Характеризовался, во внутриполитической жизни СССР, осуждением культа личности Сталина и репрессий 30-х годов, освобождением политических заключённых,ликвидацией ГУЛАГа, ослаблением тоталитарной власти, появлением некоторой «свободы слова», относительной либерализацией политической и общественной жизни, открытостью западному миру, большей свободой творческой деятельности. Название связано с пребыванием на посту первого секретаря ЦК КПСС Никиты Сергеевича Хрущёва (1955-1964).
«Холодная война» - политологический термин, используемый в отношении глобального геополитического, военного, экономического и идеологического противостояния, в период с 5 марта 1946 до конца1980-х годов (прекращение противостояния - после Мальтийского саммита; последующий распад СССР, прекращение действия варшавского договора, распад СЭВ, воссоединение Германии, расширение ЕС и НАТО) между двумя блоками государств, центром, одного из которых был СССР, а другого – США. Эта конфронтация не была войной в международно-правовом смысле. Одной из главных составляющих конфронтации была идеологическая война – т.е. борьба СССР и США за доминирующее положение в мировом общественном мнении. «Холодная война» сопровождалась гонкой обычных и ядерных вооружений, что едва не привело к третьей мировой войне и не единожды. Наиболее известным из таких случаев, когда мир оказывался на грани катастрофы, стал Карибский кризис 1962 года. В связи с этим, в 70-ые годы, со стороны США, были предприняты усилия по «разрядке» международной напряженности, ограничению вооружений, которые поддержал и СССР. Объявленная пришедшим в 1985 году к власти в СССР Михаилом Горбачёвым политика перестройки привела к утрате руководящей роли КПСС. В декабре 1989 года, на саммите на о. Мальта, Горбачёв и Буш официально объявили об окончании «холодной войны». Официальное документальное закрепление окончание «холодной войны» было осуществлено с принятием 21 ноября 1990 года, на совещании глав государств и правительств ОБСЕ, «Парижской хартии для новой Европы» (от СССР её подписал М.С. Горбачёв).
[3] Префера́нс ( préférence — предпочтение, преимущество) — .Популярная игра в карты. Получила распространение в середине .19-го века. Предшественником преферанса считается вист. Игра ведется втроём или вчетвером (в последнем случае каждый игрок по очереди пропускает раздачу, что называется «сидит на прикупе») или вдвоём (тогда игру называют «гуса́рик»). Возможно играть и больше, чем вчетвером, но тогда игра теряет динамичность и интерес к ней снижается, так как карты раздаются только троим участникам, и поэтому каждый игрок вынужден пропускать две и более раздач подряд. Родина преферанса – Россия.
Преферанс является , то есть такой игрой на деньги, в которой при длительной игре результат в большей степени определяется умением игрока, нежели везением, в отличие от игры в очко или других азартных игр . В преферансе деньги не являются элементом стратегии, что делает их необязательной частью собственно игры.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге