Жизнь продиктованная судьбой. Детство и Отрочество

Глава 1

ЖИЗНЬ, ПРОДИКТОВАННАЯ СУДЬБОЙ

ОТ АВТОРА

Не будучи фаталистом, я всё же твёрдо убеждён, что жизнь каждого из нас предначертана ему судьбой ещё до рождения. Скажем, к примеру, «малая родина», родители, родственники… Правда, есть и такие обстоятельства, которые целиком и полностью зависят только от воли человека, его решения, способного радикально изменить судьбу в ту или иную сторону, независимо от судьбоносных предначертаний. Поэтому я твердо убеждён, что мы вовсе не обречены прожить свою жизнь именно так, как кто – то свыше нам её определил. Господь, как известно, милостив, даруя нам право выбора. И мы, делая этот выбор, в конечном счёте, сами формируем и себя, и свою жизнь, внося при этом изменения в судьбу, каждый в силу своих способностей и возможностей. Уверен, каждый из нас несёт в себе генетический заряд своих потенциальных возможностей на период отпущенной ему жизни и даже первоначально получает след того пути, по которому он должен пройти. В реальной и далеко не идеальной действительности каждый строит свою жизнь самостоятельно, пытаясь при этом преодолевать возникающие проблемы, чтобы всё же выполнить генетический код своего рождения. А вот что из этого получится, каждый узнает только на финише своего жизненного пути.

Вот и моя жизнь - не исключение. В финальной фазе моего творческого развития как личности и итога моей практической деятельности, я с уверенностью могу сказать, что моя жизнь, в процессе которой я следовал требованиям моей судьбы и моего генетического кода, радикально решая при этом свои жизненные проблемы самостоятельно, исходя из жизненных ситуаций, мне вполне удалась. Как я полагаю, это результат того, что я не только прилагал для этого свои собственные усилия, но и использовал помощь и поддержку моего окружения, особенно моих учителей и командиров, а также понимание, любовь и заботу любимой женщины, моей жены Юлии. И итогом всего этого - вполне счастливая судьба советского офицера, способного на серьёзные дела и поступки, выраженная в конкретных результатах, как в военной сфере, так и в гражданской части моей жизни и деятельности. Это дало мне, прежде всего, веру в себя, в свои силы, обеспечило моё трудолюбие и честность в работе и службе, чистосердечность в дружбе и в семье. Только благодаря этому я смог достичь определенных результатов в своей жизни, характеризующих меня как личность.

Я искренно верю, что судьбе в нашей жизни отведена огромная роль. Своей Судьбе я безмерно благодарен, но считаю, что итог жизни каждого в этом мире во многом зависит и от нас самих. Человек не должен быть сторонним наблюдателем, во всём полагаясь только на свою судьбу. Каждый из нас проживает свою жизнь в конкретном обществе, в котором царят свои законы, и ты обязан соответствовать им, занимая при этом активную позицию и выбирая правильные ориентиры. Ведь только тогда не надо будет ни на кого кивать в случае каких -то жизненных неудач. Все мои фиаско в период военной службы и после службы в армии, я могу объяснить лишь неправильно принятыми мною в определённый момент решениями, поэтому винить в своих неудачах я могу только себя. Зато эти уроки жизни научили меня быть требовательным к себе и другим, что стало нормой для меня как руководителя. Но главные моменты в моей жизни, всё же, продиктованы Судьбой!

Поэтому свою книгу о нас с Юлей, о нашей юности, любви, и, вообще, о нашей с ней совместной жизни, длиною почти в пятьдесят четыре года, о моей военной службе и последующей гражданской деятельности в совершенно ином качестве, о дружбе и вере в друзей, вере в людей, окружавших меня и мою семью, я так и назвал: «Жизнь, продиктованная судьбой». И написана она в память о той единственной и родной, которая посвятила мне всю свою жизнь, подарив женскую любовь, счастье и уверенность в себе. Она окружила меня материнской лаской и заботой, а её любовь позволила мне сосредоточиться на решении задач по службе, не оглядываясь назад и понимая, что в моих тылах всё в полном порядке и ни о чём не стоит беспокоиться. В общем, эта книга, прежде всего, о той, ради которой, по большому счёту, я жил, служил, работал и стал тем, кем я есть сегодня.

Название этой книги родилось в моей голове как-то сразу, задолго до появления первых строк этих книжных воспоминаний, в которых сплелись воедино мечты и реальность, гражданский долг и служение Родине, любовь к женщине и трагедия её безвозвратной потери, судьба и смысл жизни советского человека, профессионального военного и просто гражданина своей страны, жившего с середины ХХ века в СССР и живущего теперь в современной, но, к сожалению, антисоветской, хорошо ещё что в либеральной, России. Мне, военному человеку, после развала СССР, государства, в котором я прожил все свои самые счастливые годы жизни, все эти проявления псевдо - либерализма в политической, экономической и социальной жизни нашего государства во многом непонятны и даже чужды. Я считаю враждебными реформы в политической и экономической жизни страны, объявленные и проведённые Горбачёвым и Ельциным. Открытое и безнаказанное казнокрадство финансовых средств из бюджета государства, которое практически не преследовалось специальными силовыми госструктурами, привело к преступному расхищению государственных средств в огромных объёмах и, как следствие, к снижению возможностей государства в повышении благосостояния населения страны в целом. Я считаю это позором для великой страны, которая зовётся Россией. Совершенно недопустимо, чтобы величайшая в недавнем советском прошлом супердержава, самая богатая страна в мире по добыче нефти и природного газа, я уже не говорю о других полезных минералах, таких, как золото, алюминий и т.п., собирает по СМС деньги на лечение тяжело больных детей у обнищавшего за последние годы населения. Ну, не укладывается в моём сознании этот позорный факт! Подобного отношения к народу в СССР не было и не могло быть. Не было и такого громадного расслоения общества в СССР, как сегодня в России. Значительная часть населения страны относится к разряду малообеспеченных и ведущих практически нищенский образ существования. Проведённая недавно в стране так называемая пенсионная реформа ещё больше усугубила эту ситуацию. Самое страшное - это то, что никого в руководстве страны, по большому счёту, эти проблемы не волнуют. Сегодня своей либеральной политикой в экономике, науке, образовании, здравоохранении и др. правительство ведёт страну к развалу тех достижений, которые были достигнуты в советское время. Государственные медиа все больше забалтывают народ и не обостряют, а лакируют социальные проблемы. Это, на мой взгляд, неизбежно приведёт к краху действующей модели руководства и резкому падению и так уже низкого уровня жизни населения нашей страны, а может быть, и к более худшему развитию событий. Начавшаяся в феврале 2022 года специальная военная операция на Украине, на мой взгляд , - это новый виток развившегося в стране экономического и политического кризиса, возникшего в результате системных ошибок в работе соответствующих органов власти и от неудовлетворительной деятельности которых он и возник в стране.

Надеюсь, что время расставит всё по своим местам. Сегодняшнее моё положение, возраст и нажитые с возрастом тяжёлые заболевания не позволяют мне как - то помешать этому разрушительному процессу. Поэтому сегодня я только могу наблюдать за происходящим в стране, анализировать, оценивать, сравнивать и предлагать своё видение решений насущных проблем, путём доведения до руководства страны мнения экспертов секции медико- биологических проблем обороны экспертного совета комитета Государственной Думы РФ по обороне, руководителем которой я на сегодня являюсь. Но, к сожалению, и этот путь, как оказалось, не такой эффективный, как бы этого хотелось. Реально существующее государственное коррупционное лобби в стране не позволяет продвигать для реализации в жизнь даже самые необходимые инновационные проекты и предложения. Работают только "ИМИ" (!), утверждённые на самом верху, схемы и проекты. Всё остальное, увы, пока не работает. Один пустой звон. Абсолютно утеряна нормальная связь государственных управленческих структур с низовым уровнем научного творчества, экспертных и народных инициатив. Но всё равно хочется верить, что этому государственному невежеству всё же придёт когда-нибудь конец.

Если честно, я давно уже собирался написать книгу о своей жизни, которая была бы не только интересна, но и познавательна для моих читателей. Об этом меня не раз просили друзья, коллеги и самые близкие люди. А почему бы и нет? Мне не стыдно оглянуться назад: в памяти – многочисленные воспоминания о детстве, студенческой юности, об уроках жизни и испытаниях судьбы, об офицерской службе, о встречах с необыкновенными людьми, сыгравшими определённую роль в моем профессиональном становлении, о мужской дружбе и, конечно же, о любви.

Собирался, но никак не мог приступить к своей рукописи. А тут такая оказия – самоизоляция из-за пандемии! Сидеть сложа руки я не привык, вот и попробовал свои воспоминания положить на бумагу, одним словом, решил сменить свое амплуа. Так и родился этот автобиографический роман обо мне, о нас и о нашем времени.

В этой новой для меня, как военного человека, гражданской деятельности, но в той же теме и системе, которой я отдал лучшие годы своей жизни и в проблемах которой я разбираюсь достаточно высокопрофессионально, я вижу своё и противодействие судьбе, и возможность оказать профессиональную помощь тем действующим структурам сегодняшней законодательной и исполнительной власти, которые пытаются бороться с бездеятельностью и с бездарным, на мой взгляд, чиновничьим управлением в различных структурах государства. В книге я делаю попытку передать свой, пусть и небольшой, но весьма полезный опыт: как можно и нужно добиваться в своей управленческой деятельности положительных конечных результатов при решении поставленных задач. Советую, как нужно грамотно формулировать эти задачи, правильно аргументировать и организовывать на местах работу по их выполнению, делюсь опытом профессионального причинно-следственного анализа текущих проблем, возникающих в процессе служебной деятельности, и вариантами их решения, включая и нестандартные способы.

В своём повествовании я старался показать, что нельзя давать оценку своим результатам работы или достижениям по валовым показателям, потому что в таком случае вы и сами не понимаете, где находитесь, с точки зрения реализации поставленных задач. А вот цифра грамотного причинно-следственного анализа сама выведет вас на правильные выводы и практические действия, нужно только владеть этими методами управления и постоянно их применять в своей деятельности. В общем, в ваших руках ещё и мой авторский управленческий «мини-ликбез».

Упрощённое изложение важнейших вопросов организации медицинского обеспечения войск в мирное время и практические примеры, взятые из личного опыта, по вопросам организации и подготовки системы медицинского обеспечения на военное время на разных уровнях её организации (на уровне полка, дивизии, армии и фронта), позволяют мне рекомендовать этот труд в качестве пособия для слушателей Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова, а также для студентов медицинских вузов, которые мечтают связать своё будущее со службой в Вооружённых Силах России.

Читателям пожилого возраста, думаю, также будет небезынтересно и полезно ещё раз окунуться в пучину памяти о том «нашем времени», когда «мы были маленькие, а деревья - большие», когда наш народ жил в полной уверенности в завтрашнем дне и не чувствовал себя униженным, бесправным и нищим, по сравнению с сегодняшними олигархами и вороватыми чиновниками новой псевдодемократической власти, пронизанной насквозь коррупцией и наглой уверенностью в своей безнаказанности.

Кто же или что является главным предметом моих художественных изысканий? Безусловно, это моя личная судьба как жизнь советского офицера и не совсем рядового гражданина России. Избегая нудных подробностей, я старался описывать только яркие события из своей жизни, характеризующие меня таким, каким я, в общем-то, был и есть: где- то по -детски наивным, а где-то и практичным, смышлёным, «продвинутым» что ли. Читая этот роман, вы невольно станете свидетелем моего личностного становления как руководителя, способного добиваться положительных результатов на конечном этапе своей работы и умеющего защищать интересы и результаты своей деятельности. При этом я хотел бы уточнить, что большинство проблем и задач решались мною в тяжелейших условиях службы и быта, хорошо известных всем, кто служил в то время в ВС СССР в Дальневосточном и Забайкальском военных округах, самых сложных по материально - техническому обустройству войск и самых ответственных по их значимости и роли в решении задач международной военно-политической обстановки того времени, сложнейших по климатическим особенностям и влиянию этого самого экстремального климата на организм человека, на жизнь и службу солдат и офицеров в этих экстремальных условиях.

Вспоминая о моей службе в войсках самой передовой в ВС СССР Группе советских войск в Германии, я привожу примеры напряжённого труда военных медиков, делюсь опытом выполнения поставленных задач командирами войскового уровня в условиях автономного несения военной службы за пределами своей страны.

Описывая военную службу и жизнь в этих сложных округах, особенно в Забайкальском военном округе, я с благодарностью вспоминаю всех своих командующих, командиров, руководителей и, особенно, целую «армию» моих подчинённых, которые несмотря на все трудности успешно решали задачи по сохранению жизни и здоровья личного состава войск в этих округах. Без чётко поставленной работы по взаимодействию с ними я, безусловно, не добился бы тех результатов в своей деятельности, которые мне удалось достичь, опираясь на их возможности, командирскую зрелость и практический опыт.

С первых шагов службы в войсках мне посчастливилось встретиться с опытными учителями, моими командирами, которые поддержали меня, молодого офицера, и вселили веру в командира. С тех пор для меня стало аксиомой, что командир для тебя - и главный помощник, и самый заинтересованный человек в результативности твоей деятельности.

В то время в теории управления войсками и медицинской службой всех звеньев, начиная с войскового звена, стал усиленно распространяться на практике системный подход в управлении. Впервые слово «система», в контексте управления, я услышал из уст первого заместителя начальника ЦВМУ МО СССР генерал-лейтенанта Юрова И.А., в его выступлении перед нами, выпускниками 1-го факультета руководящего медицинского состава МО СССР, при распределении. Осознание же важности системного подхода в управлении службой пришло ко мне лично значительно позже, а роль медицинской службы навсегда стала для меня важной составной единого целого в понимании системы боевой готовности нашей службы.

Нас, полковых врачей, постоянно привлекали на различные рода учения и строевые занятия, где мы отрабатывали свои навыки в полевых условиях. Общевойсковые командиры размещали наши медицинские подразделения практически сами, указывая нам места их развёртывания и разъясняя нам тактические преимущества именно такого решения. Так, например, проходя службу в ГСВГ, на уровне уже начальника медицинской службы 6-й гвардейской мотострелковой дивизии, я получил очень хорошие тактические знания и практические полевые навыки у своих командиров дивизии - генерала Фомина А.Д. и полковника Соцкова М.М., двух моих самых близких по духу и совместной работе в ГСВГ командиров. Служить мне с ними было очень интересно и относительно легко, за что я им безмерно благодарен.

Научившись тогда грамотно понимать оперативно-тактический замысел командира дивизии (армии) на бой (операцию), я, например, уже совсем по - другому планировал вероятные санитарные потери среди личного состава войск, а мои предложения по организации медицинского обеспечения боя (операции) звучали достаточно убедительно и находили отражение в боевых распоряжениях командира (командующего армией). Незаметно пришло понимание необходимости и важности организации и тактики медицинской службы, появился и личный опыт, а за ними - и признание меня, как знающего своё дело и свой предмет специалиста, и уважение со стороны командиров и офицеров штаба дивизии (армии).

Буду искренне рад, если мой личный опыт, как строить максимально эффективную систему взаимоотношений между людьми, друзьями, сослуживцами, родственниками, командиром и подчинённым, как защищать интересы возглавляемой тобой службы и многое другое, включая секреты молодой офицерской семьи, станет полезен для молодых людей, молодых офицеров медицинской службы и не только.

Книга, конечно, получилась объёмная, но ведь и огромный период жизни охвачен в ней: с раннего детства и до глубокой старости. Я попытался вплести свои воспоминания в канву современной исторической обстановки, тезисно анализируя политические события, как в нашей стране, так и в мире в целом, не забывая и о роли наших Вооружённых сил в защите интересов Отечества, не претендуя при этом на политический профессионализм.

Мне, безусловно, очень жаль, что ушло то время, когда мы, советские люди, жили в одной многонациональной и великой стране под названием Советский Союз. Мы росли, бесплатно получали образование, гордились своей державой, были счастливы жить в ней и готовы были отдать всё за её процветание. Наша страна была воистину супердержавой, а вовсе не той, какой её сегодня пытаются представить нам на обывательском уровне те, кто предал её и разрушил. И это, прежде всего, последний в истории великой страны Генеральный секретарь нашей Коммунистической партии Михаил Горбачёв, предавший меня лично как рядового коммуниста и бойца нашей Партии, и другие, его соратники по развалу гигантской страны, такие, как продажный «архитектор перестройки» А. Яковлев, и «отцы-перестройщики» типа С. Шаталина, Т. Заславской, Е. Примакова, Л. Абалкина, а также жалкие функционеры-пьяницы из ЦК партии, подобные Б. Ельцину.

А всё это началось с провозглашения исторического «курса на перестройку» 23 апреля 1985 года, на пленуме Центрального комитета нашей Компартии. Почему-то хочется думать, что и сам Горбачёв едва ли понимал тогда, чем закончится его авантюра. Но анонсированные именно в тот день преобразования привели к краху не только советской системы, но и развалили мою Родину - великую страну Советов и в итоге разрушили всю нашу понятную и счастливую жизнь.

Безусловно, необходимость радикальных перемен к тому времени уже назрела. «Старцы» из Политбюро, достойно служившие раньше партии и народу, с возрастом, теряя квалификацию, перестали критически оценивать результаты своей деятельности и, не допуская в свои ряды молодых, талантливых и подготовленных управленцев, перешли в своей деятельности на «политическое доживание». А жизнь требовала активных действий, необходимо было решать задачи развития и укрепления могущества страны в соответствии с резко меняющимся политическим климатом на международном уровне и возникающими внутри огромной и многонациональной страны центробежными межнациональными конфликтами среди народов братских республик. К сожалению, делалось это всё хуже и хуже, тем самым приближая печальный конец. Экономика трещала по швам. Межнациональные конфликты всё громче заявляли курс на распад некогда великого Союза. Авторитет лидера страны, из-за ряда неудачных реформ, стремительно падал. Начался развал Союза: сначала из семьи народов ушли прибалтийские республики, потом их примеру последовали и азиатские. Ельцин придал этому распаду ускорение: подписал указ о применении союзных законов только с согласия республик, вошла в силу «территориальная передача» объектов легкой и тяжёлой промышленности, было осуществлено изменение налоговой системы в пользу республик и т.п. В общем, начиная с 1986 года «всё посыпалось», и вместо Союза пятнадцати республик появились пятнадцать «новых» стран. Россия также обрела самостоятельный статус. Мы уничтожили быстренько государственную политику, ведущую наше общество к коммунизму, и получили взамен новую для нашей страны олигархическую систему. Да если бы систему(!), а то - просто преступную кучку олигархов. Предав идеи коммунизма, мы создали псевдодемократическую, основанную на казнокрадстве и коррупции, воровскую власть олигархов и предателей всех мастей, в деятельности которой уже тогда заметно просматривалась гибель нашей страны и советского государства в целом. Авторитет некогда великой «супердержавы» резко упал на международном уровне, и нашу страну начали жалеть даже в странах Ближнего Востока, например, в Сирии, где я в это время проходил службу в качестве советника начальника медицинской службы вооружённых сил этой страны. В то время я уже ясно понимал, что у нас больше нет народной власти, власти Закона, нет государства. Мне было непросто смирится с этой мыслью. Все мы, я имею в виду военных, представлявших тогда в Сирии всё ещё ВС СССР, до конца не понимали, что происходит в нашей стране. Мы были связаны данной нами клятвой на верность Родине - Присягой. В наши полномочия входило решение задач по охране Родины на внешнем контуре государства, с внешним, а не с внутренним врагом. Нарушать Присягу нам было нельзя. К тому же, как военные люди, мы верили руководству нашей страны и ждали, что этот разрастающийся в государстве маразм скоро закончится. Но, как оказалось, не судьба...

Сюжетные линии в композиции моего романа взаимно переплетаются, как и судьбы его героев. И, конечно, красной нитью проходит через всё художественное произведение её величество Судьба. Она постоянно ставит меня, как главного героя, перед выбором, давая возможность для принятия самостоятельного решения. Да, жизнь - это задача, которую ещё никто не решил без ошибок, в том числе и я. Говорят, посейте поступок – и вы пожнёте характер, посейте характер – и вы пожнёте судьбу. Мой характер и моя судьба тому пример. С самого детства я стремился к самостоятельности в моей, ещё не вполне зрелой, жизни. Сколько себя помню, я всегда хотел быстрее повзрослеть.

Я родился в семье военного лётчика. Многое в моём характере унаследовано от отца и матери. Это были честные и трудолюбивые люди, достойные уважения. Они умели любить, понимать и прощать, требовать и добиваться поставленной цели. Пройдя через непростые испытания судьбы, они построили дом, посадили дерево, точнее, целый фруктовый сад, родили двух сыновей и дочь, дали им хорошее воспитание и прекрасное образование. К сожалению, родителей давно уже нет с нами. После тяжких земных трудов их души отправились в царство вечного сна и покоя, оставив добрую память о себе. Я твёрдо убеждён, что лучшее во мне – это их «генетический код».

Особое место в моём повествовании занимает «вечная» тема - тема любви к великолепной женщине, любящей жене, заботливой матери и бабушке и, наконец, к моему большому другу, настоящей боевой подруге, прошедшей со мной плечом к плечу огромный жизненный путь, от курсанта и до генерала, и испытавшей на себе все тяготы и лишения, успехи и неудачи, маленькие и большие радости нашей нелёгкой службы в отдалённых военных гарнизонах, причём, как в лучшие свои молодые годы, так и в зрелом возрасте.

«Семейные» эпизоды романа предназначены не только для наших друзей, но и для молодых офицерских семей. В книге нет специальных «домашних» глав. Жизнь нашей небольшой семьи показана на фоне моей службы и событий военных гарнизонов, которые один за другим менялись в нашей «кочевой» биографии очень много раз, в связи с очередным моим подъёмом и перемещениями по служебной лестнице вверх или наоборот, как, например, это было при отмене по мне приказа Заместителя Министра обороны ВС СССР по тылу о моём назначении на должность начальника медицинской службы ГСВГ.

Именно она, моя жена и главная женщина всей моей жизни, всегда вдохновляла меня на достижение успехов, как на военной службе, так и в повседневной жизни. Именно сила её любви, даже после неожиданного ухода в мир иной, вдохновила меня на создание этой книги, которую я начинаю и заканчиваю словами: «Любовь к ближнему в жизни - это главное. Любовь – это всё!»

Если вы хоть раз задумывались над смыслом жизни вообще, то моя книга и об этом тоже. Вы можете соглашаться и не соглашаться со мной. И это правильно. Каждый должен жить своим умом, главное, и это все должны понимать, - нельзя быть равнодушным к своей судьбе. Не нравится что-то в ней - пробуй изменить её, старайся измениться сам, ищи другие подходы к решению возникающих проблем. Твоя жизнь – в твоих руках, и только от тебя зависит то, как она сложится и на какие высоты ты сможешь подняться.

В 1999 году, в возрасте пятидесяти семи лет, я уволился из рядов Вооружённых Сил России. Но так, как был ещё полон творческих сил и нерастраченной энергии, то решил свою активность направить на гражданскую деятельность. Вначале отработал четыре года вице-губернатором по социальным вопросам в Ульяновской области, затем – замом мэра города Звенигорода, по тому же направлению деятельности.

И тут вдруг новый удар судьбы, очередное её испытание. У меня возникла серьёзная проблема со здоровьем. Проявилась она в виде врождённой спинальной амиатрофии мышц нижних конечностей, которая до семидесяти лет никак себя не проявляла. А тут я вдруг стал чувствовать снижение силы в мышцах нижних конечностей и постоянно усиливающуюся слабость в ногах при движении. Я обращался за консультациями к ведущим специалистам и у нас, и за рубежом. Мною было изучено и проанализировано больше сотни научных статей по интересующей проблеме. Увы, вердикт врачей по состоянию моего здоровья был суров и беспощаден как приговор: «Спинальная амиатрофии мышц нижних конечностей». Мне стало тяжело выполнять многие свои обязанности на государственной службе, требующие значительной физической активности. Но сдаться на милость судьбе – это не про меня. И решение о новой работе было принято сразу после ухода с государственной службы.

Я был приглашён на должность советника президента МОУ «Институт инженерной физики» по медико-биологическому направлению, где и работаю по сей день, одновременно возглавляя секцию медико-биологических проблем обороны в экспертном совете комитета Государственной Думы Российской Федерации по обороне. И эта моя новая гражданская служба - попытка противодействия инертности и пустословию действующим сегодня системам воспитания и образования граждан в России, а также своеобразная экспертная помощь в улучшении качества управления государством. Мне, пожилому уже человеку, прожившему большую часть отпущенной мне Господом жизни, очень хочется увидеть, как страна будет подниматься с колен, как будет экономически развиваться на радость нашему многострадальному народу, как будет расти его благосостояние, и вновь появится уверенность в завтрашнем дне, как это было у нашего поколения в молодости. Мне хочется, чтобы у моих внуков и правнуков было светлое будущее, возможность учиться и получать достойное образование, а потом со знанием дела приносить своей стране пользу, работая на укрепление её могущества и благо своей семьи. Понимаю, что начало моего повествования не очень-то оптимистично, но мне, в моём возрасте и положении, нельзя обойти вопрос моего отношения к происходящему сегодня в мире. Поэтому я и делаю это в самом начале своей исповеди.

ВВЕДЕНИЕ

Моей счастливой судьбе -

Юлии Назаровне Курочке (Тимошенко)

посвящается…

Громкий гортанный крик ночной птицы разорвал тишину уходящей подмосковной ночи. Беспокойный, тревожный и липкий беспорядочный сон мгновенно улетучился и бесследно растворился в рождающемся предрассветном тумане, навсегда исчезнув из моего сознания. «Который час?» - подумал я. Часы на дисплее мобильного телефона показывали три часа пятнадцать минут… Опять не уснуть до утра… Я повернулся на правый бок и закрыл глаза, пытаясь заснуть. Но тревожный крик ночной птицы повторился, вернув моё сознание в русло горьких мыслей и воспоминаний о потере самого дорогого для меня человека на свете– моей жены Юлии и о прожитой жизни…

Вот уже больше года, как небо забрало моего ангела, мою горячо любимую и любившую меня до последнего своего вздоха жену - Юлию Назаровну Курочку (Тимошенко), умницу и красавицу, настоящую боевую подругу, заботливую мать и прекрасную хозяйку. Все годы нашей совместной жизни она была для меня как воздух. В ее отсутствие мне, действительно, нечем было дышать, не хватало тёплых светлых красок в наших суровых воинских буднях, да и в жизни вообще. Потеряв её навсегда, я остро ощутил своё одиночество и бесполезность своего дальнейшего существования. Безусловно, все мы смертны, и никто не в состоянии этому противостоять, как бы мы не старались принять это за аксиому. Смерть близкого человека всегда больно ранит душу и заставляет нас серьёзно задуматься над сутью своего бытия...

В свои семьдесят четыре года она выглядела намного моложе своих лет. Удивительно, но возраст не только не испортил ее природную красоту, но и пошёл ей на пользу, придав какую-то грациозность и особый шарм её обаянию. «Императрица!» - такой шутливый титул получила она с подачи девяностолетней мамы нашего давнего друга Владлена Кайдина (на встрече Нового 1999 года, в доме отдыха РВСН «Космодром»), и этот «титул» одобрили все наши друзья.

Юля была непревзойдённой хозяйкой. Я и другие наши друзья отмечали в ней врожденное качество - быстро и правильно «ориентироваться на местности», в любой, совершенно незнакомой, обстановке. Помню, каждый раз на новом месте очередной нашей «дислокации» она тут же заботливо принималась к наведению порядка, уюта и красоты в нашей новой обители.

В её общении с совершенно незнакомыми людьми и с нашими друзьями меня всегда поражало свободное, достойное, правильное и, в тоже время, изначально раскованно – дружелюбное поведение. Когда она говорила тосты в дружеских компаниях за праздничным столом или в компании высокопоставленных лиц, речь ее была настолько грамотной и подчеркнуто цельной, с учётом всех тонкостей и особенностей текущего момента, и соответствовала именно тому характерному событию, по случаю которого мы и собрались, что я просто диву давался: "Откуда у девчонки, выросшей без отца и не имеющей высшего образования, так хорошо и грамотно поставлены логика изложения мысли и речь?"

Элегантная и стройная, с шикарной шапкой роскошных темно- каштановых волос красавица, с добрым, постоянно освещенным мягкой улыбкой доброжелательным лицом, душой и сердцем любящая всех людей на свете - это моя Юлия... Помочь слабому, протянуть руку обиженному - это всегда было в её характере, просто на генетическом уровне. И всё это шло из её детства. Росла она в деревне Саратовской области (замечу, что волею судьбы в этой области родился и я). Жила Юля с мамой и бабушкой, без отца (он погиб на фронте в Великую Отечественную войну). Время было непростое. Все выживали, помогая друг другу. И эта потребность быть нужной другим навсегда стала её сутью.

Когда она в кругу друзей пела песни, казалось, голос её шёл просто из души. Он был сочный и сильный, правильно поставлен самой матушкой-природой, и лился переливами да перекатами, как сама матушка Волга - река, на берегах которой Юлия и родилась, и жила до нашей с ней встречи. Все наши друзья сравнивали её с Людмилой Зыкиной, и она, действительно, была на неё похожа и статью, и голосом, и манерой исполнения песен. Она пела, нисколько не смущаясь людей, пела красиво, глядя человеку прямо в глаза и улыбаясь ему, как бы говоря каждому: «Я пою только для Вас».

Где ты теперь, любимая? Как там тебе, родная? Верю, если загробная жизнь – не миф, то твоей душе там хорошо, ведь ты заслужила это своей праведной жизнью.

Сегодня мне 80 лет. Я генерал-майор медицинской службы с 1987 года (именно тогда я впервые надел свой генеральский мундир), Заслуженный врач России и Бурятии, кандидат медицинских наук, профессор Академии проблем безопасности и правопорядка. До сегодняшнего времени я остаюсь в строю, продолжая работать советником Президента МОУ «Институт инженерной физики» (г. Серпухов) и руковожу секцией медико-биологических проблем обороны экспертного совета Комитета ГД РФ по обороне. Я не мыслю своей жизни без работы на благо людей. В труде меня воспитали отец с матерью, таким я вырос в той великой стране, что сделала меня человеком, и имя её – СССР. И это, поверьте, не пафос.

Думаю, вы меня поймёте, почему я безмерно благодарен своему сегодняшнему руководству за возможность оставаться в строю. Прежде всего, мне хочется выразить слова искренней благодарности двум близким мне людям, поддерживающим меня во всех отношениях, в том числе и сохраняя меня в профессии, - Владимиру Анатольевичу Шаманову (депутату Государственной Думы России) и Президенту МОУ «ИИФ», доктору технических наук, Заслуженному деятелю науки - Алексею Николаевичу Царькову, а также всему огромному коллективу этого научно – исследовательского и производственного института. Их помощь позволила мне продолжать реализовывать свой творческий потенциал и передавать свой жизненный и профессиональный опыт более молодым, а главное - ощущать себя нужным членом общества.

Как опытный врач и учитель, воспитавший за долгие годы военной службы тринадцать генералов медицинской службы (из числа моих подчиненных) и целый отряд полковников (специалистов- медиков), многие из которых защитили докторские диссертации и стали заслуженными учеными и профессорами, я , используя весь свой богатый жизненный, профессиональный и практический опыт военного специалиста по управлению системой военного здравоохранения в различных военных округах и видах ВС СССР, как на территории России, так и за рубежом (Сирийская Арабская Республика, Монгольская народная республика, ГСВГ), всю свою сознательную жизнь посвятивший службе в Советской и Российской армиях и в системе государственной службы (в различных должностях, включая государственную службу в должности Заместителя главы администрации Ульяновской области по социальным вопросам и Заместителя Главы города Звенигорода), применяя при этом и совершенствуя полученные знания и свой собственный практический опыт, передавал его и по сей день продолжаю им делиться со своими коллегами и учениками. Сегодня эта практика стала уже для меня обычным образом моей жизни. Спасибо Вам, дорогие мои друзья, за эту возможность быть до сегодняшнего дня полезным людям!

Великие мудрецы прошлого на вопрос «Что такое жизнь?», в большинстве своём, отвечали: «Жизнь - это борьба, в которой всем ясны правила, методы и законы её проведения». Они считали, что победа в этой борьбе возможна только на каких-то отдельных её этапах, а в рамках вечности она недостижима, так как сам процесс борьбы и есть жизнь. Борьба в эволюционном плане постоянно видоизменяется, меняются формы её ведения, методы и способы её осуществления. И этот процесс бесконечен, и нет предела его совершенству. Человек же – дитя Природы. Он рождён вести эту борьбу с момента своего появления на свет и до самой смерти. В борьбе за лучшие условия существования на земле человечество, за долгие годы, накопило богатейший опыт. Человеческий разум вмешался в законы развития Природы и во многом подчинил её своей воле. Он стал управлять стихией в различных частях земного шара, вышел за пределы земли - в космос. Сам процесс борьбы человек завёл в систему собственной жизни и развития своего общества. Он перестал ощущать себя вне этой борьбы, и она стала приносить ему свои плоды, которые улучшили условия его жизни. Она продлила ему время жизни на земле, и человек стал получать от этой борьбы удовольствие и понял, что борьба за улучшение условий его существования, за сохранение своего вида - это и есть его жизнь!

Все люди, кого я помню с детства, постоянно находились в борьбе. Боролись за свою Родину и за лучшую жизнь и мой отец – военный лётчик, и мать – медицинская сестра, жена военного лётчика, и все наши близкие и родственники, и, конечно же, я сам – советский офицер и генерал, а также все наши с Юлей знакомые. Только цели и задачи в этой борьбе у каждого из нас, конечно, были и есть свои, в зависимости от той или иной политической или экономической ситуации в стране, от реализуемой нами собственной философии жизни. Неизменно при этом всегда, увы, только одно: прекращение борьбы влечёт за собой смерть! Ёмкие понятия «жизни» и «смерти» содержат в себе множество тайн, раскрыть которые до конца до сих пор не может никто. Вот и мы с Юлей не смогли своевременно разгадать коварство ее тяжелой и неизлечимой болезни, и беда застала нас врасплох. «Судьба всегда предупредительно постучит в двери, - гласит народная мудрость, - умей только расслышать этот стук». А мы его не услышали…

После ухода любимой из жизни мне долгое время, особенно по ночам, было так одиноко и тоскливо, что просто хотелось выть. Меня ничто не радовало, я забросил работу и за полгода не подготовил и не провел ни одного заседания секции медико-биологических проблем обороны, руководителем которой я был в то время в экспертном совете комитета Государственной Думы Российской Федерации по обороне. Председатель комитета, Владимир Анатольевич Шаманов, хорошо знавший Юлю по нашей с ним совместной работе в Администрации Ульяновской области и по многолетней дружбе наших семей, понимал меня и не торопил…

Беду никто никогда не ждёт, она всегда приходит к вам нежданно-негаданно… Разве мог я подумать, что при очередном ежегодном медицинском обследовании в Центральном госпитале МО РФ им. А. Вишневского, у пышущей здоровьем женщины в результатах анализа крови вдруг появятся низкие цифры тромбоцитов и анемия, а в итоге полного обследования – «острый лейкоз»?! Более полутора лет мы с Назаровной безуспешно боролись с этой тяжелейшей болезнью. Но увы… И случившаяся трагедия разделила мою жизнь на «до» и «после»...

Я, то молил небеса, чтобы любимая пришла ко мне, хотя бы во сне, то хулил Всевышнего за несправедливость, часами просиживая дома в своём рабочем кабинете у её фотографий и всецело предаваясь своему горю… Больше всего меня удивляло и мучило то, что она ни разу за прошедший год мне не приснилась. А может, та птица, которая кричала в ночной тиши, за окном, это и была она?! Может, это её душа прилетела в наш дом, но только позвала, а влететь не смогла или не захотела?.. И поток тревожных мыслей и всяческих предположений, самых мистических и фантастических, снова и снова заполнял мою голову и тяжело отдавался в сердце...

Юля потеряла сознание у меня на руках, когда мы приехали с ней в госпиталь МО РФ им. Н. Н. Бурденко на очередной сеанс химиотерапии. Состояние ее здоровья резко ухудшилось еще с вечера, и я принял решение не дожидаться назначенного нам срока проведения этой процедуры на среду следующей недели, а ехать в госпиталь завтра же, в воскресенье. Утром рано мы попытались поднять её с постели, но она самостоятельно встать уже не смогла. Резкая слабость в ногах и во всем теле не позволяла ей самостоятельно даже стоять, не то что двигаться. Я позвал сына и других помощников. Мы уложили её на одеяло, и все вместе вынесли из дома, затем положили на заднее сидение машины, на подушки, и выехали в госпиталь. В дороге она все спрашивала меня:

- Валера, долго еще?

- Скоро, родная, уже скоро приедем.

Расстояние от нас до госпиталя им. Бурденко довольно приличное, а тут ещё, как назло, эти вечные московские автомобильные пробки, поэтому мы продвигались по Москве очень медленно и, в общей сложности, ехали до госпиталя больше 2-х часов. Как только наш автомобиль остановился у дверей приемного отделения, я окликнул Юлю и сообщил, что мы, наконец- то, приехали. Но ответа не последовало. Оглянувшись назад, я увидел, что она теряет сознание. На мой окрик любимая уже не ответила, и пока мы пытались быстро доставить её в процедурный кабинет приемного отделения госпиталя, произошла катастрофа - остановка сердца. Реанимационные мероприятия дали вначале видимый положительный эффект: сразу удалось запустить сердце (ещё в приемном отделении госпиталя), затем её быстро перевезли в кардиологическую реанимацию, где смогли отрегулировать артериальное давление, установить синусовый ритм и пульс и начали проводить комплекс дальнейших реанимационных мероприятий. Вроде бы все сделали, как положено, но увы, в два часа ночи Юли не стало. Сердце ее остановилось уже окончательно, и никакие реанимационные мероприятия больше не помогали. Она ушла от нас насовсем…

Так получилось, что мы даже не простились друг с другом. Разыгравшаяся на пороге госпиталя трагедия была так внезапна и неожиданна, что я даже не успел попросить прощения у нее за то, что не смог вырвать её из рук смерти, что не я ухожу из жизни первым, а она... Ощущение собственной вины в происшедшем не отпускает меня и сегодня, хотя умом понимаю, что сделал всё возможное, ведь острый лейкоз у пожилых людей пока ещё нигде в мире лечить не могут.

Каждый день я зажигаю поминальную свечу у самодельного «иконостаса» из Юлиных фотографий и прошу прощения за все мои прегрешения. Я не помню наизусть ни одной молитвы, но знающие люди меня успокоили: «Не переживай, молись своими словами, главное, чтобы шли они от чистого сердца, и тогда Он обязательно тебя услышит». И почему-то очень хочется верить в это и чем дальше, тем больше. Верю, что мы ещё встретимся с любимой во Вселенной, а иначе всё теряет смысл. Зачем же, в конце концов, тогда, в церкви Саввино-Сторожевского монастыря города Звенигорода, мы освятили наш союз и повенчались? Наверное, жизнь невозможно прожить без разлуки и печали, так она устроена, но потерять навсегда любимого человека - это не просто жизненная трагедия, это катастрофа. Сразу все теряет смысл и опускаются руки, все твои волевые качества не работают, а твоя жизнь словно замирает. Ты начинаешь понимать, что наша жизнь она, как "русская рулетка"...

Как всё-таки мудро устроена природа человека! Вот, к примеру, наша память. Она хранится в нейронных цепочках- энграммах, в глубинах нашего головного мозга. Важная и нужная информация легко извлекается сразу, менее значимая – хранится в глубоких тайниках, ненужная – отправляется на «свалку», но не исчезает насовсем. «Существуют события, о которых мы не хотим вспоминать и не нуждаемся в них, поэтому забывание – это хорошая и полезная вещь», - говорит нейрофизиолог Мария Вамбер из университета Бирмингема (Соединённое Королевство). У каждого из нас есть воспоминания, о которых хочется сначала забыть навсегда, но со временем, при определённых обстоятельствах, они снова начинают будоражить твои мысли…Наверное, это правильно. Ведь это твоя жизнь, и ничего навсегда забывать нельзя.

С уходом из жизни моей любимой ушли и возможность общения с нею, и наслаждение её любовью и нежностью. А это всегда было главным смыслом нашей совместной жизни, с самого начала наших взаимоотношений, начиная с курсантских погон, с момента первого знакомства с нею, и до последнего её вздоха. В первое время, помню, мне просто не хватало воздуха, и все краски жизни померкли, казалось, насовсем. Тоска заполнила всё моё естество. Она просто не давала мне жить и заниматься повседневной работой. Я потерялся в нашем «родовом гнезде», которым всегда так умело и легко управляла Юлия, стал как - то суетливо, что совсем несвойственно для меня, и с трудом решать самые простые хозяйственные задачи.

... Вот и пролетела ещё одна ночь моего вдовьего одиночества. Сумерки расступились. Над верхушками деревьев показался золотой солнечный нимб. В душе появилось ощущение предвосхищения чего-то нового и не такого печального. Свежая прохлада подмосковного утра заставила укутаться в мягкий пушистый плед. Я сделал очередную попытку уснуть, прекратив предаваться воспоминаниям о прожитом и пережитом…

Юлю похоронили 8 октября 2018 года. А вместе с ней ушли в небытие семейный уют и покой, желание жить и творить. В общем, всё вдруг в этой жизни для меня потеряло смысл. Я замкнулся в своём одиночестве. Грусть и жалость просто пожирали меня. Казалось, дамоклов меч навис над всей системой семейной жизни, которую мы с тобой, любовь моя, создавали годами…

Я уверен, что родные, умирая, никогда насовсем не покидают нас. Они живут в нашей памяти и часто воскресают в наших воспоминаниях, согревая наши души. Прошло почти 2 года, прежде, чем я снова решился вспомнить и пережить самые горестные минуты своей жизни. До сих пор мне казалось, что я совсем не помню времени с момента смерти моей Юлии и до конца её похорон. Наверное, всё это время Господь берёг мой рассудок и меня. Я физически не мог, да и не хотел это помнить, так как не желал осознать, что её больше нет и никогда не будет рядом со мной в этой жизни.

Признаюсь, в первые часы после случившегося я плохо соображал, что к чему, но всё же понимал, что надо немедленно включаться в организацию прощальной церемонии. Я осознавал, что этот трагический факт - моя сегодняшняя реальность, и у неё есть своя ритуальная процедура: надо забрать в госпитале медицинское свидетельство о смерти, провести соответствующие процедуры в морге, решить вопрос о месте для захоронения, заказать службу в Храме, организовать поминки и поминальный обед, разослать приглашения, организовать транспорт и т.п. И всё это в условиях Москвы! Я сразу же распределил «семейный ресурс». Внучка Юля взяла на себя основную задачу по госпиталю, оформлению необходимых документов и т.п. Большой друг нашей семьи Владимир Шаманов помог решить вопрос с местом на Троекуровском кладбище, что, как известно, сегодня является большой проблемой. В общем, все вопросы были своевременно решены, включая и помощь с машинами и людьми от Главкомата РВСН. Были заказаны и огромный чёрный «Мерседес» - катафалк, и отпевание в храме, с организацией которого мне помог генерал-лейтенант Александр Германович Бурутин. На церемонию захоронения приехали практически все наши друзья, родственники и подруги Назаровны.

Когда у вырытой могилы поставили гроб на специальный помост, и все стали прощаться с нею, то оказалось, что подставки слишком высокие, и никто, включая и меня, не смог поцеловать её на прощание. Поэтому мой поцелуй на отпевании в храме оказался нашим прощальным поцелуем. Эта обидная оплошность, конечно, будет на моей совести до конца дней. Не учёл. Не проследил...

Потом был традиционный поминальный обед в ресторане. Я сам вёл это траурное мероприятие. Горькие слёзы утраты и безысходности просто душили меня, мысли путались, предательски выдавая мою немощность в эти минуты. Хотелось забыться, по-детски куда-то убежать или не думать о случившемся. Мне было стыдно, что горе оказалось сильнее меня, но в те минуты, признаюсь, я был бессилен. Мой голос постоянно прерывался судорожными всхлипываниями, и скупые мужские слёзы мешали говорить. Приглашённые всё понимали и по - дружески поддерживали меня.

После похорон я закрылся у себя в доме, в Бушарино, и все сорок дней, каждый вечер, поминал свою жену, лучшую женщину на свете. За окнами плакал дождь, и вместе с ним рыдала моя душа. В унисон моим чувствам выл неистово ветер. Траурные дни текли однообразным серым потоком. Спасал алкоголь. Одиночество буквально пожирало меня. Впервые в жизни я не мог работать! Все мысли были только о ней… Всецело предавшись горю, я тосковал… Нет, вовсе не умолкал надолго телефон, напротив, беспрестанно лился поток дружеских соболезнований, но они только усиливали душевную боль, и ужасно хотелось остаться один на один со своим горем и своими воспоминаниями о нашем, теперь уже, прошлом…

Именно в таком удручающем состоянии застал меня приехавший в Москву из Словении (на празднование Нового 2019 года) наш хороший друг - Мусса Тажутдинович Абидов (профессор, автор и держатель патента мощного иммуномодулятора и противовоспалительного лекарственного средства «Галавит» и его аналога «Тамерит»). К слову сказать, именно этот препарат спас меня, в своё время, от возможной малигнизации («перерождение») полипа толстой кишки, который мне как-то удалили в ЦВГ МО РФ им. А. Вишневского (в г. Красногорске). Но каждый раз, после очередного удаления, полип вновь появлялся на одном и том же месте. Такой вот «злой полипчик»! Меня это начало просто доставать, и я поинтересовался у хирурга, оперирующего меня каждые полгода по этому поводу два года подряд, полковника медицинской службы Климова Александра Петровича (начальника отделения эндоскопической диагностики и хирургии нашего военного госпиталя):

- Петрович, это что, не закончится никогда?

- Почему никогда? Может перейти в рак.

- Что будем делать?

- Знаешь, есть такой учёный – иммунолог, который изобрёл лекарство, способное убить эти, пока ещё молодые, но уже практически злокачественные клетки ворсинчатого полипа, - и он дал мне телефон Абидова. - Позвони. Он не откажет. Лекарство в инъекциях. Проколи его и посмотрим. Хуже точно не будет.

Буквально на следующий день судьба подарила мне встречу с удивительным учёным и очень интересным человеком- Муссой Абидовым. Лекарство подействовало чудодейственно сразу, а мы с Абидовым дружим до сих пор.

Вот и теперь Мусса, как и много лет назад, буквально вырвал меня из лап депрессии, убедив отправиться с ним на лечение в Словению. Там я снова прошёл курс лечения его замечательным препаратом в санатории со смешным названием «Рогашка». Великолепная природа, лечебные источники с их живительным эффектом и просто смена обстановки, словно живительный глоток свежего воздуха, дали удивительные результаты. Я вернулся из тьмы самобичевания в реальность и твёрдо решил: «Надо жить!» Легко сказать, да трудно сделать. Если честно, вообще невозможно… самому. Бороться в одиночку с депрессией – всё равно что дуть на ветряную мельницу. В такой ситуации помощь и поддержка друзей неоценимы, теперь я это точно знаю.

Как-то после моего возвращения из Словении ко мне зашёл в гости Владимир Анатольевич Шаманов. Как я уже говорил, мы много лет дружим с ним семьями, связывает нас и общая работа.

- Ну, брат, что-то ты совсем раскис… Так, Кузьмич, это уже ни в какие ворота… Надо тебе развеяться. Сбрось мне на почту копию твоего паспорта. Поедем вместе в Пятигорск, в санаторий. Поправим на минеральных водах твою нервную систему. Пора, брат, возвращаться в строй.

Мы так и сделали. Отдых пошёл на пользу. Я почти вышел из депрессионного цейтнота: сбросил лишний вес, подготовил материалы очередного заседания секции по плану экспертного совета комитета ГД РФ по обороне и успешно его провёл.

Говорят, время лечит. Конечно, лечит, но, увы, не излечивает. Оно просто притупляет боль трагедии. В такие моменты как никогда ощущаешь цену дружбы. Пользуясь случаем, хочу выразить на страницах этой книги всем нашим друзьям огромное спасибо за участие и реальную помощь в самые тяжёлые минуты моей жизни. Я очень благодарен нашим соседям по даче в деревне Бушарино - Леониду и Милочке Ставицким. Они не оставили меня в одиночестве и всячески поддерживали именно тогда, когда я больше всего в этом нуждался, особенно в первые месяцы после смерти Юлии. Тот, кто не пережил подобной трагедии - потери самого близкого человека, тот, скорее всего, не сможет понять, насколько необходимы в такие дни дружеское участие и моральная поддержка. Знаю, на Западе, в подобных ситуациях, люди обращаются к психологам, но у нас пока ещё нет подобной практики. Эту проблему, как правило, у нас решают друзья. Умение дружить - это удивительный дар, который даётся далеко не каждому. И это огромное счастье – иметь действительно хороших друзей по жизни. Недаром народная мудрость гласит: «Не имей 100 рублей, а имей 100 друзей». И теперь я в этом убеждён на все 100!

Незримые нити дружбы… Это не только схожесть взглядов и мыслей, чувств и потребностей людей, это и умение понимать и сопереживать. Нет, не жалеть, заметьте, ибо жалость унижает человека, а умение словом и делом разделить горе или радость пополам. Дружба не терпит фальши, в ней нет места лицемерию и лжи. Она бескорыстна и основана на взаимном доверии. У неё есть свои неписанные законы, и главный из них – не оставить друга в беде! И, ещё, что я вынес для себя за это время : старые друзья никуда не исчезают, если они, на самом деле, друзья! Мой совет всем: постарайтесь сохранять друзей и никогда не пытайтесь их менять. Неблагодарное это дело, прежде всего, для вас самих! Друзья - они ведь от Бога!

Поэтому мы всегда с особым теплом относились к своим друзьям и принимали самое активное участие в решении их проблем, и они отвечали нам взаимностью. Не стала исключением и моя семейная и личная драма. Дружеским теплом и заботой наполнился наш осиротевший дом, и это помогло мне пережить случившуюся трагедию и остаться в строю.

Удивительно, как же всё взаимосвязано и, в тоже время, противоречиво в этом мире! Пока мы молоды и счастливы, самое долгожданное и самое, к сожалению, короткое время суток – ночь. Тёмно-синий бархат звёздного неба восхищает своим величием и красотой, окрыляя наши мечты и будоража фантазии… Но как только приходит беда, и ты вдруг погружаешься в бездну одиночества, ночь становится невыносимо длинной, и она уже не радует, а только пугает неизвестностью и безысходностью… И душа рыдает от горя и тоски…

Поистине, всё в нашей жизни имеет начало и конец. По этой жизненной формуле и протекает вся жизнь любого человека на планете Земля. Но мы так устроены, что, проживая её, не знаем, когда же придёт этот самый конец, и поэтому постоянно планируем нашу жизнь на перспективу, будто бы мы бессмертны. И это здорово, это помогает нам легче психологически переживать «все тяготы и лишения нашей мирской жизни», предначертанные нам нашей судьбой. Судьба - это понятие, которое обозначает что-то предопределённое свыше, каким-то Вселенским разумом, и не зависящее от нас самих, от наших возможностей, нашей воли, наших усилий и условий жизни. Уверен, эта формула очень удобна для определённой категории людей- обывателей, не желающих что-то менять в своей жизни самостоятельно, которым так проще жить, сетуя на свою злосчастную судьбу и этим объясняя свою никчёмную жизнь.

Лично я не фаталист и поэтому твёрдо убеждён в том, что несмотря на присутствие предначертанных свыше судьбоносных моментов в нашей жизни, многие события мы определяем и формируем сами. Я согласен, что решение Высшего разума, который определил мне моих родителей, это Его решение, и изменить этот факт нельзя. Судьба! Но вот дальнейшая жизнь человека уже всецело зависит от него самого, от его личного выбора. Дальше, как говорится, всё в наших руках. Ведь это наша жизнь, мы сами её формируем и сами проживаем так, как сами же её и организовали, и это, на мой взгляд, зависит от нашего врождённого генетического кода и личностных особенностей, а также от семейного воспитания и твоего окружения. Исключением, пожалуй, может стать трагедия смерти близкого человека. В такие минуты ты вдруг понимаешь, что в твою жизнь снова вмешалась её величество Судьба, и ты уже не властен над собой, во всяком случае, до поры до времени, пока вновь не обретешь себя. Ты то пробуешь оправдать свою внезапную слабость и временное бездействие несправедливостью судьбы, то молишь Всевышнего о милости... Но, увы, всё напрасно. Горе сильнее жжёт твою душу, а драма потери ещё больше усиливается. И ты впадаешь в состояние какой-то суеверной прострации, потому что уже никто не может ничего изменить, и вдруг невольно приходишь к мысли, что случившееся - это козни Судьбы, нашей с Юлей Судьбы. А в том, что любимая была дарована мне Судьбой, я всегда знал и никогда не сомневался в этом.

Последние недели жизни Юля больше лежала в полудрёме и молчала. Её организм старался изо всех сил сохранить силы для продолжения жизни, но болезнь уже зашла в критическую фазу, и никто на свете не мог ей теперь помочь. Это понимание полной безысходности и моего бессилия добивало меня. Её молчание было красноречиво для меня как для врача, и от этого всё происходящее было ещё невыносимее. Юля покорно смирилась со своей судьбой. Не было ни стонов, ни стенаний, ни слёз, ни жалоб. Тягостное болезненное молчание изредка прерывалось её бытовыми просьбами. Юля угасала у меня и у всех нас на глазах, словно свеча…

К этому времени уже ушли из моей жизни самые близкие мне люди: отец – Кузьма Фёдорович, моя мама- Любовь Гавриловна, тёща – Клавдия Яковлевна. И вот теперь, самая тяжёлая утрата - любовь всей моей жизни, жена Юлия. Ушла навсегда, далеко и безвозвратно, и я всё никак не могу смириться с болью этой потери. Безысходность тупо сверлит мозг. Одиночество гложет душу… И хочется просто выть... Но надо жить. А надо ли?..

От тягостных воспоминаний и сомнений ты вдруг начинаешь чувствовать себя глубоким стариком, потерявшим смысл в жизни. Всё чаще и чаще меня опять стали одолевать ночные воспоминания, и постепенно я ощутил какую-то зависимость от них, стал в них нуждаться что ли… Но это не помогало, а скорее наоборот, изнуряло мою психику, ослабляло мои волевые качества, которыми я всегда так гордился по жизни.

По иронии судьбы мне на глаза попалась интересная книга. Листая её страницы, я вдруг остановился на одной цитате: «Восстановить себя через воспоминания – значит, воскреснуть, объединив себя настоящего с собой прошлым». Я тут же пришёл к спасительной мысли, что надо срочно приступать к работе над книгой воспоминаний, ведь это позволит мне ещё раз, хотя бы мысленно, прожить нашу с Юлей жизнь. Я снова смогу мысленно общаться с нею, и она снова будет рядом со мной…

Так у меня появилась новая цель, а значит, и новый интерес к жизни. Мы снова будем с ней рядом, будем вместе! Я смогу ещё раз пережить самые лучшие годы нашей с Юлей жизни, мысленно повторить свой жизненный путь, начиная с детства, вспомнить свои школьные и студенческие годы, освежить в памяти свои юношеские переживания и мечты, вспомнить тяжелые и радостные моменты жизни, пролистать страницы судеб моих родителей, судьбы своей страны, которая сделала меня тем, кто я есть сегодня.

Я никогда не писал художественных произведений, даже рассказов, но тут я почувствовал некую острую потребность воскресить былое и прожить всё ещё хотя бы раз: и беззаботное детство, и первую любовь, и настоящую любовь всей своей жизни, и непростую воинскую службу, и семейное счастье… Хотя бы на бумаге… И это будет отнюдь не художественный вымысел, а мои личные воспоминания.

Жизнь каждого человека в её финальной стадии трагична, потому что мы все, в конце концов, прекращаем свою борьбу и умираем, но несмотря на трагизм и понимание этого, я счастлив, что в моей жизни долгое время была она – моя любимая женщина, моя Юлька. Любовь всей моей жизни! Моя муза!

ДЕТСТВО И ОТРОЧЕСТВО

... Вернутся ли когда-нибудь та свежесть, беззаботность,

потребность любви и сила веры, которыми обладаешь в детстве?

Какое время может быть лучше того, когда две лучшие

добродетели - невинная весёлость и беспредельная

потребность любви - были единственными побуждениями в жизни?..

Л.Н. Толстой «Детство»

Как, все-таки, сладко пахнут ароматные яблоки! Здесь, на даче в Бушарино, у меня растут десять яблонь, которые поражают и восхищают всех соседей и моих гостей своей урожайностью и красотой. Но на родине моего детства, в Сахновщине (Харьковская обл., Украина), у нас их было втрое больше в бабушкином, а потом и в совместном с нами саду. И любовь к этому «запретному плоду» у меня именно оттуда. Запах яблок – это запах моего детства…

Где-то с восьмого класса мама разрешила мне, как старшему из детей, «чтобы всех не будил, поздно возвращаясь с гулянок», ночевать в саду. Дед Потапович соорудил под одной из яблонь, роскошным белым наливом, самодельную кровать, на которую набросали старую теплую верхнюю одежду, а поверх вывернутого мехом наружу старого дедушкиного тулупа мама заботливо постелила для своего любимого первенца простынь, одеяло и подушку. Покрывалом для «царского» ложе на весь день, пока меня нет или на случай дождя, служил старый брезент. Вернувшись поздно домой, я, по запрету мамы, не имел права заходить в дом, так как она запирала входную дверь на ночь на внутреннюю щеколду, и для того, чтобы мне открыть, маме надо было бы проснуться и встать с постели. Если я приходил летом с гулянки позже двадцати двух часов, то, конечно же, маму не будил, а поскольку моему молодому организму кушать всегда очень хотелось, то искал пропитание или в огороде, где росли огурцы и помидоры, или рвал в саду яблоки и груши, а то и забирался в погреб, чтобы полакомиться чем-нибудь вкусненьким. Я мог и навернуть целую кастрюлю холодного борща или компота, оставив на дне лишь немного гущи! А когда утром мать учиняла допрос, кто же из нас, детей, нашкодил, делал вид, что я здесь ни при чём, ведь «меня не было дома».

И всё же чаще всего мой юношеский аппетит утоляли сочные яблочки из нашего сада. Лежишь на мягкой постели, аппетитно хрустишь белым наливчиком, наблюдаешь за звёздами, слушаешь пение ночных птах и мечтаешь о недалёком будущем: вот поступлю в институт, закончу его и поеду куда-то, куда угодно, только бы не оставаться в Сахновщине, а куда-нибудь далеко-далеко. Страна большая! Мечтал о том, как буду работать и устраивать свою жизнь, не забывая при этом родителей, представлял, как они будут радоваться, когда я буду приезжать к ним в гости, а потом, в конце концов, сладко засыпал с надкушенным яблоком в руке. Молодой организм брал свое, и здоровый сон побеждал самые приятные фантазии.

Я родился в январе 1942 года, в семье военного лётчика - старшего лейтенанта авиации Курочки Кузьмы Фёдоровича и его жены - Будко Любови Гавриловны. Службу отец проходил в различных военных округах, а начал он ее солдатом срочной службы в пехоте, в пулеметном расчете. Помню, я всегда с интересом слушал его рассказы об этом периоде жизни и гордился в душе тем, что отец именно со мной делится своими воспоминаниями о военной службе.

Он вырос в большой и бедной крестьянской семье в селе Приколотное, что в Харьковской области, на Украине. Его родители, к сожалению я их никогда ни разу не видел, т.к. они умерли ещё в войну, день и ночь работали в колхозе, выращивая пшеницу, рожь, овес, картофель, кукурузу, сахарную свеклу и т.д. Отец с малых лет был приучен к сельскохозяйственному труду, помогая родителям и в поле, и дома. Жизнь, как он сам говорил, была тоскливая и беспросветная: работа, работа, работа... Ходили в лохмотьях, а обувь мальчишки тогда носили только в холод, да и то по очереди, а так всё лето бегали босиком. В армию отец пошел с радостью, так как видел для себя в этом возможность вырваться из села, из каторжной и бесправной тогда жизни колхозника. В то время началось развитие военной авиации, и в стране прозвучал клич: «Все в авиацию!» Отец, служивший тогда рядовым солдатом – пулеметчиком в стрелковом полку, подал рапорт командованию полка о разрешении ему поступать на учебу в Роганьское авиационное училище. Рапорт его удовлетворили, и он поехал вместе с остальными солдатами, изъявившими желание поступать на учебу в авиационное училище, на медицинскую комиссию в Харьковский гарнизонный госпиталь. В то время требования к состоянию здоровья для поступающих в авиационные училища были очень большими. Как вспоминал отец, из сорока пяти претендентов, поступавших с ним в один день в лётное, медицинскую комиссию прошли только пять(!) человек, остальных к экзаменам не допустили, именно по состоянию здоровья. Отец говорил, что все ребята были на вид здоровые и крепкие, но многие «сыпались» на кресле Барани: не выдерживал вестибулярный аппарат, поэтому таких не допускали к вступительным экзаменам. Экзамены отец сдавал не просто. К примеру, диктант по русскому языку он переписывал четыре раза, но потом начальник училища, учитывая то, что отец прошел медицинскую комиссию без всяких натяжек, сказал: «Зачисляйте его в училище. Война на носу, и нам нужны здоровые парни, а русскому языку мы его научим в процессе учебы». Так батя стал курсантом авиационного училища. Военные летчики были в то время элитой Вооруженных сил в стране, их величали «сталинскими соколами», и отец этим очень гордился.

Можно часами говорить о том героическом времени, знакомом мне не только по рассказам отца, но и из многочисленных исторических документов и мемуаров наших великих полководцев, таких как, например, Маршал Жуков Г.К., Маршал Тимошенко С.К., Маршал Рокоссовский К.К. и др.. , но цель у меня сегодня совсем другая.

Итак, с началом войны отец вместе с авиационным полком убыл в район оперативного боевого предназначения и воевал в действующей армии до 1944 года. После второго ранения он был направлен для дальнейшей службы в гарнизон Бада (Читинская область), в Школу младших авиационных специалистов (ШМАС), где готовил лётчиков ВВС для фронта. Конечно, далеко не каждому суждено получить звезду героя, но отец всегда был и остаётся для нас, его детей, героем той страшной войны, которая унесла жизни десятков миллионов людей.

Перед Великой Отечественной войной обстановка в стране была крайне сложной и в экономике, и в промышленности. Страна не успевала вывести свои вооружённые силы на современный уровень, на это ей надо было бы ещё лет пять-шесть. В связи с этим внешняя политика СССР была осторожной. Руководство страны боялось своими действиями спровоцировать войну и делало все возможное для того, чтобы оттянуть время её начала. А фашизм уже победоносно шагал по Европе. Нужно было серьезно готовиться к предстоящей войне, и это все в стране понимали. Несмотря на подписанный между СССР и Германией Договор о ненападении, в воздухе все больше пахло войной. 22 июня 1941 года Гитлер, игнорируя все обещания и договоры, ввел в действие свой «План Барбаросса» и внезапно, без объявления войны, напал на СССР.

В январе 1942 года, когда я родился, в стране уже вовсю бушевала война. Еще в конце сентября 1941 года Гитлер приказал захватить и уничтожить Москву. Эта операция у них получила говорящее за себя название - «Тайфун». Как пишется в исторических источниках, фельдмаршал фон Бок сосредоточил на московском направлении семьдесят четыре дивизии, из них четырнадцать танковых дивизий и восемь моторизованных, а также около двух миллионов солдат. Немцы наступали на Москву по всей ширине фронта (более 600 км). Продвигались очень быстро, используя и фактор внезапности, и прекрасное техническое оснащение войск, их высокую военную обученность и мотивацию на быстрейшее завершение войны.

В начале октября 1941 года Сталин вызвал Маршала СССР Жукова Г.К. из Ленинграда и назначил его Командующим Западным фронтом, где тогда сложилось крайне тяжелое положение. Все пути на Москву были совершенно открыты, а творившийся в связи с отступлением в войсках хаос не позволял спокойно оценить реальную обстановку и оперативно принять соответствующие меры.

Г.К. Жуков, прибыв на место, быстро разобрался в положении дел и принял экстренные меры, чтобы не допустить врага в столицу. Одновременно, в Москве и в Подмосковье, по его распоряжению начали создаваться рабочие ополченские батальоны, которые после короткой подготовки уходили на защиту столицы. Всего было поставлено в строй более 40 000 человек ополченцев, которые внесли весомый вклад в изменение положения дел на Западном фронте. Пытаясь обойти Москву с юга, танки Гудериана подошли к Туле, но Тула не пропустила их. Не удалась фрицам и попытка обойти этот город, где они встретились с нашими Т-34, самыми современными и технологически мощными в то время танками, которые во многом и решили задачу по ослаблению сил противника. Героически сражались все защитники столицы. Десятки тысяч советских воинов погибли, защищая Москву. Всем известен, к примеру, подвиг 28 панфиловцев, которые ценой своей жизни не пропустили врага на своем направлении. Погиб и сам генерал Панфилов Иван Васильевич, но враг на их участке не прошел!

В ноябре 1941 года немцы вовсю готовились нанести последний удар по Москве. Ещё в конце октября Гитлер хвастливо заявил Муссолини, что намерен в скором времени провести парад на Красной площади в Москве. Но, как говорится, "поспешишь – людей насмешишь". Парад-то состоялся, но не в честь обещанной фюрером победы. 7 ноября 1941 года мир узнал о другом военном параде войск, в честь дня Великой Октябрьской Революции, который принимал с трибуны Мавзолея сам товарищ Сталин И. В. , и прямо с парада бойцы отправлялись на боевые позиции обороны Москвы.

5 декабря 1941 года Красная армия перешла в контрнаступление по всему фронту под Москвой, проведя при этом ряд успешных наступательных операций, отбросила немцев на 150-300 км от столицы. Битва за Москву- один из переломных моментов в Великой Отечественной войне.

Вот в таких сложных условиях военного времени моей маме нужно было родить и сохранить мне, её первенцу, жизнь. Как всё-таки несовместимы понятия: «женщина» и «война»! Они также антагонистичны, как «жизнь» и «смерть». Одна даёт жизнь, другая забирает. Заметьте, судьба женщины-матери, в любой войне, всегда рядом со смертью. Это им, женщинам, приходилось во всём заменять ушедших на фронт мужей и поднимать на ноги детей, порой ценой своей жизни. Моя мама с лихвой испытала все тяготы и лишения военного времени, сохранив при этом в себе лучшие женские, материнские и просто человеческие качества, которые унаследовали от неё и мы, её дети.

Мама, мама… Как много испытаний выпало на её долю! Родилась она 6 февраля 1919 года в с. Лиговка, Сахновщинского района, Харьковской области. Росла в многодетной крестьянской семье. У её матери, Евдокии Федоровны Будко, было 11 детей, но выжить в условиях разрухи, голода и прошедших гражданской и Великой Отечественной войн посчастливилось только предпоследней дочери - красавице Любаше.

По окончанию семилетки девушка уехала в Харьков и поступила в медицинское училище. Однажды на танцевальный вечер к будущим медсёстрам и фельдшерицам приехали курсанты Роганьского военного авиационного училища. Там-то и произошло судьбоносное знакомство моих будущих родителей. Красивый, спортивного телосложения курсант сразу приглянулся молодой девушке, и незадолго до его выпуска, в 1941 году, они поженились и уехали по месту начальной службы молодого лейтенанта, поэтому маме пришлось взять академический отпуск. Когда началась война, Любовь Гавриловна была уже беременна мной. Отец улетел с полком в районы боевого предназначения, а маме пришлось вернуться к родителям в Лиговку.

Как известно из исторических материалов о начальном периоде Великой Отечественной, война уже с первых дней остро поставила задачу по мобилизации всех человеческих и материальных ресурсов для отпора вражескому нашествию. Указом Президиума Верховного Совета СССР на территории Украины, как и в других прифронтовых районах, было введено военное положение. В руки военного руководства переходили все функции государственного управления. Первоочередными мероприятиями советского правительства стало укрепление Красной Армии. К примеру, уже до осени 1941 года, в результате проведенной мобилизации, ряды советской армии только с Украины пополнили 2,5 миллиона жителей. Райвоенкоматы едва успевали рассматривать поток заявлений, в которых молодежь и те, кто не подлежал призыву, просили направить их на фронт добровольцами.

Фашисты, не получив ожидаемого результата от плана «Блицкрига» на Москву, изменили направление главного удара и направили свои усилия на захват Украины. В планах нацистов Украине отводилось особое место. На территорию республики было нацелено лезвие группы армий «Юг» (Командующий - генерал-фельдмаршал Г. Рундштедт). Кроме немецких и румынских войск, на территории Украины воевали и венгерские дивизии. Немецкая верхушка планировала захватить украинские территории, превратить их в свою колонию, используя сырье и земли в интересах третьего Рейха. Гитлер не раз отмечал, что для немцев украинские земли – "как Индия для англичан", подчёркивая, что Украиной можно будет управлять с помощью горстки людей: «Мы с трудностями вырываем у моря несколько метров земли, мы мучаемся, осваивая болота, тогда как на Украине безгранично плодородная земля. И эта земля ждет нас». Определяя политическую цель войны против СССР, еще 21 июля 1940 года Гитлер заявил, что на территории западных районов СССР должны быть созданы новые государства под протекторатом Германии: Украина, Беларусь и Федерация Балтийских республик, которые будут выполнять роль буферных стран. Он подчеркивал: «Прежде всего, я надеюсь, что мы сможем надолго обеспечить себе базу продовольствия из Украины. Она будет поставлять ресурсы, которые нам нужны».

Войска Вермахта быстро продвигались по территории СССР по трем стратегическим направлениям: Северо-Западном, Центральном и Южном. Нацисты свирепствовали на территории Украины так же, как и на других оккупированных ими территориях СССР. Еще большими зверствами по отношению к мирному населению Украины отличались украинские националисты из состава подразделений УПА и бандеровцы. Местные полицаи выдавали немцам родственников военнослужащих Красной армии, воевавших на фронте против Германии, и те беспощадно расправлялись с ними, как и с людьми еврейской национальности или с бывшими партийными работниками и коммунистами.

Мама понимала, что если она останется дома, то ее могут расстрелять как жену офицера (стал известен приказ Гитлера об уничтожении членов семей комсостава Красной армии, особенно лётчиков, о подвигах которых даже в вермахте ходили легенды). Поэтому мама решила пойти добровольцем в действующую армию, пока немцы не дошли до них. Пригодилась для военкомата справка об обучении на фельдшерско-акушерском курсе медучилища. Молоденькую беременную медсестру направили в Воронежский эвакуационный госпиталь.

Когда немцы оккупировали Украину, руководство госпиталя получило приказ о передислокации госпиталя из города Воронежа в Саратов. Было приняло решение о передвижении госпиталя несколькими рейсами автомобильного транспорта. Но добраться нам с мамой в Саратов не довелось. Не доехав до места назначения всего 100 км, я вдруг решил, что мне пора на свет божий и требовательно "заявил" об этом маме всем своим естеством, поэтому молоденькую роженицу сняли с автомобиля, в котором она ехала в составе госпитальной колонны, и немедленно доставили в старинный родильный дом города Петровска Саратовской области, где я и возвестил всему миру о своём явлении громким криком.

После моего рождения мы с мамой какое - то время жили в Петровске, а потом, когда Украину освободили от фашистов, она со мной на руках вернулась домой, к бабушке в Лиговку, и затем уже, когда отца, после очередного ранения, направили в Читинскую область, для дальнейшего прохождения службы, мы с ней уехали к нему, в гарнизон Бада. Как мы туда добирались в то очень трудное время, я, в силу своего малого возраста, не помню, а она как - то никогда об этом не рассказывала. Ей, жене офицера, по жизни досталось много раз переезжать со своей семьёй с места на место, и эта кочевая жизнь стала для неё нормой и, может быть, поэтому не вызывала у неё каких - то особых воспоминаний. Это потом, годы спустя, я смог полностью оценить её женский подвиг- быть женой офицера. А в годы моего детства наша семья жила обычной жизнью всех семей офицеров наших военных гарнизонов. Все мы находились в одинаковых условиях: у всех отцы воевали, а судьбы и жизнь их семей особо ничем от других не отличались.

Я воспитывался в семье, где долг и офицерская честь были превыше всего. Я рос в стране, которая заботилась о своих гражданах и, в частности, о своём подрастающем поколении: мы имели право на бесплатное образование и относительно высокие стипендии, прекрасную возможность бесплатно развивать свои таланты и мастерство в кружках, различных спортивных секциях и специализированных школах, нам было гарантировано полное бесплатное медицинское обслуживание и доступно высшее образование, мы имели право на отдых и социальное обеспечение.

«Лучшее в мире», - только так и не иначе говорили буквально все о советском образовании, которое позволило в сжатые сроки ликвидировать безграмотность населения Страны Советов и воспитать большое количество выдающихся учёных и изобретателей, деятелей науки и культуры, известных и сегодня во всём мире, чем все мы вправе гордиться.

Мы мечтали о прекрасном будущем, и я считаю, просто не заметили, что нам посчастливилось, пусть немного, но пожить при коммунизме. Это была наша обычная жизнь и другой нам было не надо, да и не знали мы никакой другой жизни. Нам всем было всё понятно в нашей жизни. Мы твёрдо знали, что наше будущее зависит не от того, есть ли у твоих родителей финансовые средства на оплату образования их чада, а целиком и полностью -только от нас самих . Страна предоставляла нам для этого все возможности.

Моё детство выпало на послевоенные пятидесятые. Победа принесла с собой не только радость освобождения, но разруху и голод. Причиной всему этому были, конечно, последствия войны: развал сельского хозяйства, недостаток рабочих мужских рук, техники, которую часто заменяли животные (лошади, быки и коровы). За годы войны было уничтожено большое количество сёл на Украине, в Белоруссии и Черноземье. Валовая продукция сельского хозяйства за годы войны сократилась на 40%. Засухи 1946 года привели к существенному снижению урожая. Увеличилась налоговая нагрузка на население, параллельно со снижением оплаты труда и роста цен. Помню разговоры взрослых о том, что налоги вводились на каждое фруктовое дерево или ягодный куст, на каждую единицу домашнего скота и даже птиц! Поэтому вырубались выжившие в войне сады, шли преждевременно под нож скот и птица, так как за них нечем было платить обнищавшим за время войны и разрухи крестьянам...

О голоде 1946-1947 годов в СССР информация появилась лишь 1988 году и была впервые опубликована в «Истории крестьянства». Причинами были названы засуха и последствия войны. Но вот в монографии уважаемого доктора исторических наук В.Ф. Зимы приводятся доводы в пользу другой точки зрения, по которой одной из главных причин голода стала преступная политика советских властей в отдельных регионах нашей огромной страны. Так, например, он ссылается на официальные данные, свидетельствующие о том, что непосредственно во время голода было вывезено за рубеж до 1,4 млн тонн зерна в виде бесплатной помощи Польше, Румынии, Болгарии, Чехословакии и даже Франции, а вот, к примеру, на Украине лидеры компартии, дабы угодить ЦК КПСС в Москве, брали на себя повышенные обязательства и ещё больше загоняли голодных людей в голодомор. Закончилось это тем, что вместо Н.С. Хрущёва в марте 1947 года, секретарём ЦК КП(б)У был назначен Л. Каганович. Тем не менее, сегодня за появление и последствия голода на Украине, действующие власти, уже новые «лидеры» Украины, пытаются ответственность полностью взвалить на Россию, объявив этот голод геноцидом против украинского народа со стороны сталинского режима.

Лично нашу семью не коснулся «послевоенный сталинизм», именно такое понятие используется сейчас историками для определения исторического периода СССР с момента окончания Великой Отечественной войны (май 1945г.) и до смерти Сталина (5 марта 1953 года), поэтому у меня сохранилось до сих пор очень уважительное отношение к Иосифу Виссарионовичу как к лидеру страны-победительницы, особенно в сравнении с нынешней нашей действительностью, где страной, в основных отраслях экономики государства, правят преступная клептократия и тотальная коррупция.

К сожалению, сегодня развелось очень много критиков и недовольных деятельностью Сталина в период его руководства страной. Да, безусловно, были и существенные недостатки, и преступные действия отдельных руководителей на местах, но этого ведь никто не замалчивает и не скрывает. Просто, справедливости ради, прежде, чем огульно публично осуждать действия и поступки кого бы то ни было, надо учитывать реалии того времени и мотивы.

Сегодня мы переживаем очень сложный период жизни нашего народа, последствия так называемых "перестроечных процессов". Мне не понятно, как руководители государства того периода позволили и поддержали те разрушительные процессы в экономике страны, которые проводили в жизнь такие "лидеры", как, например, Чубайс со своей пресловутой "прихватизацией". Одна только эта афера привела к тому, что небольшая группа ловкачей присвоила себе огромное количество крупных промышленных предприятий и государственных учреждений, не заплатив в российскую казну практически ничего. В одночасье они стали супер богатыми людьми, так называемыми "хозяевами жизни". И произошло это благодаря тому, что нерадивые руководители нашей страны утвердили эти реформы как необходимые, желая поскорее избавиться от советского наследия, мешающего им в их преступных планах и деяниях. Поэтому сегодня и происходят регулярные хищения бюджетных средств и выводятся за рубеж в огромных количествах бюджетные деньги, чем наносится огромный ущерб экономике страны. И, что самое страшное, никакой серьёзной борьбы с этими экономическими преступлениями нет. В лучшем случае, арестуют какого - то зарвавшегося чинушу за хищение бюджетных средств, в каких-нибудь два – три миллиона рублей, и выдают эту "ширму" за систему(!) борьбы с коррупцией. Вот она, проблема действительности, а нам всё рассказывают, как плохо жил народ в СССР. Да, были проблемы и трудности, но их легко можно объяснить тяжелыми последствиями прошедшей войны. И наш народ понимал это и с особым рвением трудился над решением новых экономических задач. И все мы были равны, и никаких олигархов в стране не было в априори. Но в начале 90-х годов мы вдруг "решили", что сможем без особого труда все стать "миллионерами", если поделим наше государство на части, а в результате потеряли всё: и стабильность, и возможности, и "светлое будущее". С чем я нас, друзья-товарищи, и поздравляю!

Поэтому всем сегодняшним критикам и очернителям деятельности И.В. Сталина я рекомендовал бы ознакомиться с мемуарами личного секретаря И.В. Сталина – Поскребышева Александра Николаевича. В своих дневниках он полностью опровергает ложные обвинения некоторых сегодняшних «борцов за правду», которые и поныне муссируют лживые байки про Сталина, например, как он, якобы, растерялся, когда гитлеровцы «внезапно» напали на Советский Союз, и серьёзно запил в связи с этими событиями и даже не выходил на службу, и тому подобную чушь. В своих мемуарах Поскрёбышев, наглядно демонстрируя записи в журнале регистрации всех входящих в кабинет вождя должностных лиц, буквально поминутно рассказывает о сверх напряженной работе Сталина в первые дни войны: кого вызывал к себе, кто к нему входил с докладами и по каким вопросам. И всё это подтверждается в его воспоминаниях документально. Приведённые факты неопровержимо свидетельствуют о том, что И.В. Сталин, к примеру, 22-го июня 1941 года работал уже с 4 –х часов утра. Он ни минуты не паниковал и всю войну работал очень много, выделяя на сон всего 4 часа в сутки. С таким напряжением не работал никто из лидеров ни до него, ни тем более после. Сталин всегда точно владел ситуацией на фронтах, до дивизий включительно, и многим командующим было очень непросто оправдать отсутствие положительных результатов в ходе военных операций или боевых действий.

Победа нашей страны в Великой Отечественной войне сразу и заслуженно вывела СССР в разряд ведущих держав мира. И только за одно это, я считаю, имя Иосифа Виссарионовича Сталина имеет право на всеобщее наше уважение и благодарную память. Я уверен в том, что к этим этапам истории нашего государства нам надо периодически возвращаться, дабы историческая справедливость восторжествовала. Мы ведь помним, как после смерти И.В. Сталина, Никита Хрущёв стал порочить имя вождя народов. Конечно, было много недовольных деятельностью Сталина в то время, но умалять его заслуги и талант управленца, поднявшего, без преувеличения сказать, с колен страну и сломавшего хребет фашистской гидре, никто не имеет права.

После смерти Сталина уже не раз сменялись лидеры нашего государства, но ни один из них не идёт ни в какое сравнение с Иосифом Виссарионовичем, поэтому до сих пор и не забыто имя великого вождя, и всё чаще слышится ропот в народе: " Вот бы Сталина сюда! Он мигом бы навёл порядок!"

Вся моя сознательная жизнь прошла в послевоенное время. Я застал все периоды последних лет советской власти: и период хрущёвской "оттепели", и период брежневского "застоя", и горбачёвскую "перестройку". Все они, по своей сути, были, конечно, разные и весьма противоречивые. Если хрущёвская "оттепель" предусматривала определённую номенклатурную модернизацию советской системы, официально осуждался культ личности Сталина, делались попытки реабилитации жертв массовых репрессий и попытки демократизации всей политической системы в государстве, то в следующем периоде, известном как период "застоя", делалось всё , чтобы возвратить партийно- государственный аппарат к привычным методам руководства. В этот период прекратилась критика культа личности Сталина и началась осторожная его реабилитация.

И я, служивший в это время в рядах Вооружённых Сил СССР, целиком и полностью разделял этот курс нашего нового руководства страны. И если бы не централизация и жёсткий идеологический контроль партии над обществом, и на этом фоне свёртывание экономических реформ и отказ от экономических методов управления, следствием которого стали централизация, бюрократизация и разбухание управленческого аппарата и, в целом, как следствие неправильного курса, снижение темпов экономического роста и стагнация системы, страна бы развивалась гармонично и спокойно. Но политические старцы во главе с Л.И. Брежневым уже физически не были способны реализовать этот грамотный путь развития. И вот тут-то и появился господин Горбачёв - политический бездарь и предатель. После его "перестройки" мы и потеряли страну! Мы все это хорошо помним: "заболтал" он народ, поверивший ему, и грубо предал интересы нашей страны. Предал и передел всю полноту власти пьяному Ельцину, окончательно завершившему полный процесс развала и уничтожения великого государства.

Весь этот трагический путь развала моей страны я пережил так же, как и миллионы моих сограждан. Но личной ответственности за развал нашей страны я за собой не ощущаю. В то время я был связан Военной Присягой и должен был защищать Родину от внешнего врага, а страну нашу, как известно, развалили не извне, а изнутри наши лидеры - предатели!

Но вернемся в тот период моего детства, когда я вместе с мамой и отцом жил в городе Черняховске., Это было трудное и непростое послевоенное время. Мы, дети, не знали, конечно, многих его негативных сторон и ошибок, о которых у взрослых было принято тогда лучше молчать. Табу... Например, о продолжавшихся страшных репрессиях в стране. Наши родители никогда и ничего об этом не говорили при нас, поэтому мы жили в неведении, радуясь жизни и с верой в светлое будущее. А наши отцы служили, летали, занимались повышением своего профессионального уровня и боевой готовности своих воинских частей. Матери воспитывали нас так же, как это делали родители и в прежние времена. Если мы шалили, то наказание следовало незамедлительно. Причём, чаще это было не чтение какой-то нудной морали, а банально - ремнём по... самой мягкой части тела, с запретом выхода на улицу, плюс бесконечные домашние задания и поручения.

Как правило, наши послевоенные школы размещались в бараках или приспособленных кирпичных зданиях. Такого, как сейчас, технического оснащения классов и специальных учебных кабинетов (скажем, физики, химии, биологии, иностранного языка и т.п.), конечно же, не было. Были простые деревянные парты, деревянная доска, мел, ручки с пером и чернильницы-непроливайки, были учебники и книги, но самое главное, было живое слово учителя и живое общение с ним. И были настоящие учителя, избравшие свою профессию по призванию.

Советская система образования следовала задаче воспитания и формирования личности, способной реализовать идею построения коммунистического будущего. Советская общеобразовательная школа предполагала ориентацию образования не только на усвоение обучающимися определённой суммы знаний, но и на развитие его личности, его познавательных и созидательных способностей, а также на воспитание в нём чувств патриотизма, интернационализма и высокой коммунистической нравственности.

«Образование, - говорил в своё время товарищ Сталин, - это оружие, эффект которого зависит от того, кто его держит в своих руках…» В руках Советского Союза образование было оружием борьбы за коммунизм. В общем, это была лучшая, проверенная временем система образования и воспитания личности как будущего строителя коммунизма и защитника Родины. Но мы её в сегодняшней России благополучно похоронили и приступили к новой, "болонской системе", образования, которую мы, не задумываясь над возможными негативными последствиями, позаимствовали у американцев.

Моё детство проходило, как у всех детей военнослужащих. Мы с пацанами часто гуляли в расположении воинских подразделений, заводили друзей среди солдат, носили им отцовские папиросы, а они нам мастерили деревянные копии автоматов и пистолетов. Призываемые тогда на службу рядовые солдаты были, в большинстве своём, малограмотными, но зато отличными мастеровыми. Из-под их рук выходили замечательные игрушечные автоматы и пистолеты, совсем как настоящие. Нашему восторгу не было предела!

Мы учились в школе и не задумывались о проблемах и тяготах своей жизни и о своей судьбе. Это была задача наших родителей, а они её решили в главном, сломав хребет нацистской гадине в лице фашистской Германии и обеспечив нам мирное небо над головой. Мы жили абсолютно беззаботной жизнью, развиваясь и осваивая те объёмы знаний, которые давала нам наша школа, в отличие от наших родителей, которым судьбой было предначертано пережить войну и с победой вернуться: кому домой, а кому продолжить службу в ВС СССР, там, где прикажет Родина или погибнуть на фронтах Великой Отечественной, защищая свою страну. Мы были уверены в её непобедимости. Коммунистическая партия год за годом уверенно вела советский народ к полной победе коммунизма, а, значит, к улучшению благосостояния нашего народа и лично моего.

Войну я не помню потому, что был слишком мал, а ещё потому, что я не находился в то тяжёлое время в районах, где велись боевые действия. Победу встретил несмышленышем в гарнизоне Бада, куда направили после ранения моего отца на должность летчика - инструктора готовить молодёжь для фронта в школе младших авиационных специалистов (ШМАС). Летали они тогда на «Пешках», т.е. на «ПЕ-2» (бомбардировщиках- штурмовиках). Ритм жизни у отца был очень напряжённым. Учебные полёты проводились днём и ночью. Времени на семью у бати, как и у остальных лётчиков, оставалось очень мало.

Семьи офицеров жили в двухэтажных деревянных жилых домах, так называемых ДОСах – домах офицерского состава, устроенных по принципу коммунальных квартир: с общей кухней и санузлом на 3-4 семьи. Соседями нашими были члены других семей офицеров -лётчиков или техников. Все они были молоды, и дети у них были моими ровесниками. Принцип общежития: горе, трудности и радостные события - всё переживали вместе, и это сближало людей, поэтому переживать любую беду, а их в то время было достаточно в каждой семье, вместе было значительно легче.

Надо сказать, что техника, на которой летали лётчики нашей ШМАС, была, отнюдь, не самая новая. Лучшее тогда шло ,в первую очередь, на передовую. Поэтому довольно часто "бэушная" техника отказывала, и тогда военный городок погружался в траур и печаль. Хоронили разбившихся. Такие похороны я запомнил на всю жизнь. И сегодня при их воспоминании у меня сжимается от боли сердце и я отчётливо вижу заплаканные лица жён лётчиков, потерявших уже в мирное время своих мужей. Такие трагедии переживались в гарнизоне особенно тяжело. Почему-то особенно запомнились мне слова из траурных речей, что "война догнала героя", и я очень боялся , чтобы она не догнала отца.

Отец получал на семью хороший продовольственный паёк и, голод, как проблема военных лет, ни мне лично, ни нашей семье, никогда не угрожал и даже не был нам знаком. Лётчики питались, в основном, в лётных столовых, а мы с мамой - у себя дома. Одеты мы были скромно, как и все другие: отец - в военную форму, мы с мамой - по сезону. Лишнего ничего ни у отца, ни у мамы никогда не было, хоть они и трудились всю свою жизнь. В 1947 году там же, в Баде, родился мой брат Александр, а в 1953 году, уже после увольнения отца с военной службы, родилась сестра Таня. Мы росли без забот и наслаждались жизнью.

Память сохранила о детстве у нас только яркие и положительные, радостные картинки. К примеру, когда отец приходил домой с полётов, он прямо с порога протягивал мне целую плитку шоколада! Это было всегда, когда у него были полёты. И только потом я узнал, что эта плитка шоколада входила в его паёк,(для поддержания сил лётчика во время полётов), но он её экономил для меня, а я всегда ждал "свою" шоколадку и радовался отцовскому подарку.

Так мы и жили во всех военных гарнизонах, где служил отец. Он летал, мама занималась бытом семьи, а я ,Санька и сестра Татьяна просто росли и учились, сначала в школе, а потом, когда отец ушёл на гражданку, и наша семья переехала на Украину, мы, получив высшее образование, заняли каждый свою «нишу» в борьбе под названием " жизнь".

Свою жизнь я начал осознавать именно с забайкальского военного городка в посёлке Бада. Так, например, в детской памяти сохранился один из случаев моего первого познания окружающего мира, а именно - знакомство с коварством забайкальского мороза. Зимой 1947 года мне было всего лишь пять с небольшим хвостиком. Помню, я печально сидел у окна, наблюдая за весёлыми играми детей во дворе. Мы с мамой редко гуляли на улице, так как зимы в Забайкалье очень холодные. Вот и в тот день на улице стояла очень низкая температура, а так, как мама была родом из солнечной Украины, то она очень не любила забайкальские морозы и предпочитала посидеть со мной дома. Но в тот день ярко светило солнце и манило искрящимся снегом, поэтому мама всё - таки решила погулять со мной на свежем воздухе. К тому же, она тогда уже была беременна Санькой, и такие прогулки были полезны и для меня, и для неё, и для моего будущего брата.

Помню, на какое-то время я остался на детской площадке один, мама отошла домой на минутку, попросив соседку присмотреть за мной. Ковыряя какой-то деревянной палочкой в снегу, я нашел небольшую металлическую трубку и решил на ней подудеть. Не долго думая, я взял "дудочку" в рот и начал пробовать извлекать из неё звуки. Игравший рядом одногодок подошел ко мне с другой стороны трубки и, взяв ее в рот, начал старательно дудеть в унисон. Он так старался, что было очень смешно смотреть на его выпученные глаза, раздутые, как у хомяка, щёки и пузырящиеся в курносом носике сопли. Но, наверное, я выглядел не менее смешно, потому что мы почти одномоментно захотели рассмеяться и вдруг с ужасом поняли, что это невозможно, так как наши губы примерзли к трубочке. Глядя на лицо моего друга по несчастью и видя, что у него от попыток освободиться от трубки начала сочиться кровь из губ, а он, скорее всего, увидел то же самое, мы начали орать что есть сил и плакать. Соседка, увидев эту картину, быстро поняла, что нас надо увести с мороза в помещение, иначе мы разорвем губы в клочья, и, успокаивая нас, повела в дом. Спасительное тепло сделало своё дело, и мы без усилий быстро освободились от этой злополучной трубки. Прилетевшие на шум мамки забрали нас домой зализывать, в буквальном смысле слова, наши раны. Это была моя первая встреча с реальной жизнью, когда я впервые получил опыт общения с забайкальским морозом и когда впервые самостоятельно, без мамы, принял решение поиграть на трубочке, за что, правда, сразу же и пострадал.

В 1944 году этот край, за исключением крупных областных центров, таких городов, как Иркутск, Улан-Удэ, Чита, представлял собой в культурном и экономическом плане отсталые районы Советского Союза, где в забайкальских степях люди, в основной своей массе, занимались скотоводством и вели кочевую жизнь. Земледелие как отрасль сельского хозяйства было развито очень слабо, по причине недостаточного количества плодородных земель и крайне сурового климата с продолжительной, более шести месяцев, зимой и очень коротким и жарким летом (до + 40 градусов по Цельсию).

Местное население, в основном, было неграмотное. Кочевой образ их жизни не требовал высокого уровня образования, так как обращению с овцами, лошадьми и другими домашними животными людей учила сама жизнь. А учиться было некогда, некому, да и негде, так как серьёзной инфраструктуры образования в то время в этих краях не было. Только единицам из числа молодых людей, удавалось вырваться из этого порочного круга семейно-трудовых отношений и, получив образование, изменить свой образ жизни.

Великая Отечественная война (1941-1945 годов) внесла свои коррективы в их мир и в этот привычный для местных жителей образ жизни, правда, только в сторону значительного уменьшения молодой и здоровой части этого населения, так как армии срочно нужны были, и в большом количестве, солдаты. И вся тяжесть выращивания скота и выполнения плана заготовки мяса для страны легли тогда на плечи женщин, детей и более взрослой части мужского населения.

В моей памяти отложилось, что местное население Бады относилось к военным и членам их семей с большим уважением, даже, я бы сказал, с особой заботой.

Отец получал на семью продовольственный паек, в который входил целый ряд продуктов питания: различные крупы и консервы (рыбные и мясные), молоко сгущенное и сахар, чай, хлеб, мороженная рыба, (в основном, мороженная треска), конфеты – подушечки, плитки шоколада и так далее. Мы никаких проблем с питанием не знали. Единственное, мало было молочных продуктов, а в семье все же было двое детей. Санька , так тот вообще только родился, и молоко ему было очень нужно. Поэтому мама брала мороженные тушки рыбы – трески, и мы шли с ней на рынок, расположенный почти на территории гарнизона на свежем воздухе, где она меняла рыбу на молоко.

Там я впервые увидел молоко из мешка в виде глубоких тарелок. Оказывается, местные жители после дойки своих коров, разливали молоко по тарелкам и оставляли их на холоде. Молоко замерзало, а потом они, слегка подогрев дно тарелки или миски, вынимали его. Затем, сложив тарелки из молока в мешок, шли на небольшой открытый рынок, который находился рядом с нашим гарнизоном. вернувшись с базара домой, мама ставила кастрюлю на огонь, накладывала в неё эти муляжи тарелок из мерзлого молока и кипятила его для нас.

Лето в забайкальских степях всегда короткое и жаркое. Мы, пацаны, бегали во дворе, где кроме двухэтажных домов, пыльного двора, с выжженной и затоптанной желтой травой между домами, ничего больше не было. Скуку скрашивали возвращающиеся со своих полетов наши отцы. Тогда во дворах сразу становилось людно и оживленно, и слышались смех и радость в голосах как прибывших, так и встречающих. В основной массе и офицеры, и техники самолетов и другие жители нашего гарнизона были людьми молодыми, но уже пережившими войну. Поэтому они очень радовались возможности жить мирной жизнью и часто собирались после службы компаниями, жарко вспоминая за общим столом свои фронтовые будни. Вспоминали фронтовых друзей и жарко спорили на различные, мне тогда в силу возраста непонятные, свои профессиональные темы, в основном, о боевых характеристиках различных типов самолетов и об эффективности различных видов воздушных атак, применявшихся ими лично в боях. Почему я сегодня делаю такие выводы? Потому, что мне вспоминаются их жестикуляции для подкрепления наглядности рассказов. При демонстрации они, как это принято у летчиков, показывали движение самолетов при маневрировании ладонями кистей рук. Видно было, что воспоминания их волнуют до сих пор, даже за столом, и их азартом зажигались все присутствующие, а в комнате стоял веселый гвалт и смех. Затем женщины брали верх, и обстановка за столом переходила к обсуждению насущных проблем жизни в военном городке и, конечно, к вопросам воспитания детей.

Пройдёт много лет, и судьба вернёт меня в суровый климат Забайкалья на целых одиннадцать лет и, естественно, зим. И, конечно же, в памяти вновь всплывут картинки из детства. Но теперь рассказ о «вредной трубке», молоке из мешка и т.п. будут вызывать и у меня, и у моих друзей только добродушный смех. Да и забайкальские морозы станут для нас привычными, и жить в этих непростых условиях, как окажется, можно вполне, особенно, если есть цель в твоей жизни, здоровье и молодость, а Забайкалье – всего лишь одна из вех на пути к твоей мечте, пусть даже не самая простая, как неизбежный этап в твоей жизни, важный для достижения поставленной тобой цели.

«Цель, - писал К. Маркс, - как и сама жизнь, оказывается лишь средством к жизни». Будучи ещё молодым офицером, я уже уверенно мог ответить на вопрос о своих приоритетах в жизни. Я считал тогда и считаю сейчас, что главное в жизни – это сама жизнь! И поэтому человек обязан всесторонне развивать себя и совершенствоваться, потому что жизнь каждому из нас предстоит прожить самому. Никто за нас этого делать не должен и не будет. Это только наша судьба, и вы здесь капитан, от которого зависит почти всё: и безопасность плавания, и скорость, и своевременность прибытия в порт назначения. Поэтому сразу же, с первой минуты самостоятельного пути, ты должен правильно оценить обстановку, грамотно обосновать выбор и прокладку курса и своевременно прибыть в заданный порт назначения, какие бы шторма не случались у тебя на долгом жизненном пути.

Отец учил меня, что человек всегда является членом конкретного общества, которое ставит перед ним определённые задачи, предъявляя свои требования, а гражданин должен самостоятельно решать их, чтобы соответствовать нужным критериям, если хочет добиться намеченной цели. Но мы живём в социуме, где далеко не всё так идеально. Порой нам приходится выбирать между жизненными соблазнами и нравственными идеалами, между реалиями жизни и высокими идеями. И в этом выборе большую роль играют семейные ценности, которые мы, как губка, впитываем в себя с детства. Это и взаимоотношения родителей, и их гражданская позиция, и окружающая социальная среда, и отношение к образованию и воспитанию, и, в конце концов, личный пример и родительский авторитет. Так формируется наш характер. А характер, как говорится, - это судьба. Судьба, в моём понимании, это личная жизнь каждого из нас, которой мы диктуем свою волю. Мы лично преодолеваем все её коллизии и перипетии, тем самым корректируя и формируя свою судьбу, которая продиктована нам свыше. Вот почему я и назвал этот труд, историю моей жизни и любви, как «Жизнь, продиктованная судьбой». Судьбой, с нашими поправками и дополнениями, которую мы с Юлей, в конечном счёте, сами сформировали и в прожили, достигнув поставленную цель. Нам удалось правильно выстроить систему личных отношений и наших отношений в обществе, достигнуть определённого статуса, и как плод наших трудов - счастливая и успешная жизнь.

Я твёрдо убеждён в том, что все достижения в жизни человека, зависят только от него самого, от его отношения к людям, от генетического стержня, который есть в каждом из нас с рождения, от знаний и практических навыков, которые ты приобретаешь по жизни, от твоих волевых качеств и трудолюбия, и, что самое главное, от сопровождающей тебя по жизни Женщины! Женщины, которая растворяется в тебе без остатка и не видит жизни без тебя; которой в тебе всё дорого и для которой твои интересы и проблемы, словно они её личные; которая уважает тебя и твоих друзей, а ваши отношения, как если бы ты был её близким другом или подругой, с которым можно открыто поделиться любым секретом и всегда получить дельный совет .

Мы с Юлей воспитывались в одной стране и, практически, в одно и то же время. Я рос в офицерской семье (отец – военный лётчик, мать – медсестра), а Юлю поднимала на ноги мать - работница завода. Мы оба учились в советской школе, имели возможность бесплатно развивать свои способности и таланты, поэтому у нас было много общего.

Пока мы были молоды, мы не задавали себе вопросы о смысле жизни, о единстве наших душ, подходим или не подходим мы друг другу. Просто однажды судьба соединила навеки наши сердца, за что мы и благодарны ей. Жили мы, наслаждаясь своей любовью и упиваясь общением друг с другом, и даже не думали, что когда-то… прервётся ниточка нашего счастья… Да, «любовь - она важней всего, а без любви и солнце – мрак». Может, в этом счастья суть? Может поэтому все тяготы и лишения военной службы я и переносил легко, а ей рядом со мной, именно по той же причине, было спокойно и хорошо? Она часто говорила мне об этом, несмотря на то, что мы долгие годы проживали в местах, отдалённых от культурных центров страны. Но мы с ней твердо знали, что все равно вернемся в родные пенаты, и эта уверенность в завтрашнем дне, помогала нам спокойно жить в местах, куда посылал нас мой партийный и служебный долг. Никогда я от нее не услышал ни слов упрёка, ни одной жалобы на то, что мы служим и живем все время в отдаленных от родителей местах, да еще и в таких маленьких гарнизонах, где культурная жизнь пишется (!) для нас только в планах замполита и командира.

В послевоенный период отец сменил много мест службы. С 1949 по 1951 год мы проживали, по месту службы отца, в г. Черняховск, Калининградской обл. (бывший г. Инстербург, Восточная Пруссия). Помню, мы, мальчишки, очень гордились тем, что живём в городе, которому присвоили имя (самого молодого тогда!) советского генерала Ивана Даниловича Черняховского. Огромный портрет этого героям с красивым открытым лицом и приветливой улыбкой каждый раз встречал нас у входа в городской парк. Однажды мы пришли сюда всем классом, и моя первая учительница Галина Михайловна рассказала нам о героическом полководце и подвигах советских солдат, освободивших от фашистов Инстербург. Как же мне, сыну офицера - лётчика, захотелось быть похожим на него и всех героев-фронтовиков! Сегодня, на том же месте, у входа в городской парк, стоит памятник герою Великой Отечественной войны, генералу-освободителю И. Д. Черняховскому, не дожившему всего месяц до 40-летнего возраста и вручения ему воинского звания Маршал Советского Союза. Как известно, такого молодого возраста маршалы были только в армии у Наполеона и у И. В. Сталина. Его современники называли Ивана Даниловича «советским Суворовым».

Потом, значительно позже, будучи начальником медицинской службы Прибалтийского военного округа, уже в генеральском звании, я приехал в этот город в служебную командировку по проверке деятельности гарнизонного военного госпиталя и попросил его начальника показать мне уже обновленный город. Мы пришли к памятнику И.Д. Черняховского, и мой коллега, начальник госпиталя, подробно познакомил меня с хронологией стремительных событий освобождения города от фашистов. Попытаюсь воспроизвести для вас его интересный рассказ, добавив лишь некоторые уточнения из исторических справок:

«В октябре 1944 года командующий 3-м Белорусским фронтом генерал армии И.Д. Черняховский получил приказ Ставки Верховного Главнокомандования провести наступательную операцию силами 3-х общевойсковых армий (5-й, 28-й и 11-й гвардейской) во взаимодействии с 1-м Прибалтийским фронтом, с целью разгромить тильзитско-инстербургскую группировку противника. Это была непростая задача. И только при втором наступлении войск 3-го Белорусского фронта, несмотря на упорное сопротивление врага, оборона противника была прорвана. Используя брешь, Черняховский ввёл в сражение танковый корпус (229 танков и самоходно-артиллерийских установок) под командованием генерал-лейтенанта А.С. Бурдейного. Войска 39-й армии прошли за день до 20 км, и к исходу дня её передовые части вышли на реку Истер (в декабре 1947 года река была переименована в Инструч), отбросив пехотные дивизии противника на западный берег. Силами нашей авиации был фактически на несколько дней выведен из строя железнодорожный узел Инстербург - главный опорный пункт немецкой армии. Попытки немцев вернуть свои позиции оказались напрасными. 20 января началась массированная воздушная бомбардировка Инстербурга зажигательными и фугасными бомбами. 21 января Черняховский поставил задачу штабу 11-й гвардейской армии продолжать стремительное наступление в направлении Нойнишкен- Инстербург. Штурмовать гарнизон Инстербург следовало немедленно, чтобы не упустить оперативно-стратегическую инициативу наступающих советских войск. Задача осложнялась тем, что город был защищён с севера не только прочными оборонительными сооружениями -дотами, стальными ежами, минными полями, но ещё двумя реками - Инстер и танконедоступной Ангерапп. Взорванная плотина затопила поймы этих рек.Обстановку осложняли капризы природы: сначала потеплело, пошёл дождь, который внезапно сменился снегом, и температура резко понизилась до минус 15 градусов.

21 января, 22 часа 00 минут. После артиллерийской подготовки орудиями, «катюшами» и миномётами началось наступление на Инстербург. Немецко-фашистские войска оказывали упорное сопротивление. Небывалый героизм показывали светские солдаты! За 4 часа ночного боя, сломив упорное сопротивление противника, личный состав 36-го гвардейского стрелкового корпуса завязал бой уже на окраинах Инстербурга.

В городе на момент штурма находились вражеские части общей численностью до 6,5 тысяч человек (среди них танковый и артиллерийский полки, батальоны фольксштурма, полицейские, пожарные, эвакуационные, санитарные команды и другие подразделения). Сам город представлял собой мощное военное укрепление: каменные дома были превращены в доты с крупнокалиберными пулемётами, легкими и средними орудиями; на улицах и площадях были сооружены траншеи с многочисленными пулемётами, заминированы мосты и многие здания, на подступах к городу были установлены минные поля и проволочные заграждения, подступы хорошо простреливались. Город, оставленный жителями (последний поезд выехал в ночь на 21 января), был лишён электричества и воды, хотя и основательно укреплён фортификационно, а на массивных афишных тумбах были наклеены плакаты с обращением гауляйтера Восточной Пруссии Эрика Коха, в котором он уверял, что русским «никогда не воевать в пределах Германии».

22 января, 5 часов 30 минут. Подавлены основные очаги сопротивления противника. В 15 часов гитлеровцы начали отчаянную контратаку, которая была отбита.

Особенность боёв за Инстербург состояла в том, что они проходили на стыке 2-х армий, которым необходимо было осуществить тесное взаимодействие. Опыт боёв за Инстербург подтвердил правильность и целесообразность применения в уличных боях штурмовых групп танков и самоходно-артиллерийских установок, а также стремительность и безостановочность ночного штурма, которые во многом способствовали успеху операции. В дни штурма Инстербурга погибло около 4-х тысяч советских солдат и офицеров. В братской могиле в Черняховске похоронено 3146 советских воинов."

Такова цена побед войны… Той войны… То ли ожидает нас в будущем, в современной войне с применением различных видов высокоточного оружия и оружия массового поражения?..

Отца перевели в Черняховск из Забайкалья (г. Бада) весной 1948 года. Все семьи офицеров- лётчиков, и мы в том числе, жили в пригороде города Черняховск, в военном городке им. Чапаева, который состоял из двух десятков 2-х этажных однотипных немецких коттеджей, с небольшим наделом земли для каждой семьи, где росли молодые фруктовые деревья, преимущественно – яблони, и где можно было посадить огород. По центру земельного участка проходила аккуратная дорожка, выложенная бетонными плитами небольшого размера, 1,5м на 2м каждая. Эта дорожка делила на две равные части этот приусадебный участок. Одна часть принадлежала одному хозяину, вторая – другому. По этой дорожке в любую погоду можно было пройти на участок, не испачкав ноги. На нашей половине отец и мать сажали картофель и другие овощи, благо климат в Восточной Пруссии довольно мягкий, и всё на огороде хорошо росло и успевало созревать. Во дворах, помню, росло очень много кустов удивительно красивой махровой сирени, которая превращала наши дворы и улицы городка в сказочный уголок. Этот волшебный колорит дополняли красного цвета черепичные крыши сохранившихся готических построек и фахверковых домов, а также ведущие в никуда городские аллеи, причудливые мосты и вымощенными гранитом дороги. Любовь к сирени у меня, как цветку моего детства, именно с того времени, когда мы с родителями жили в Прибалтике.

Нашу семью разместили в одном из двухэтажных коттеджей для семей военнослужащих. Квартира находилась на втором этаже и состояла из двух изолированных спален, большой комнаты, кухни, прихожей, кладовки и довольно большой лестничной площадки, где мама оборудовала нашу зимнюю раздевалку. На 1-ом этаже жила семья майора, у которого было два сына – пятиклассник Толик и второклассник Витька. Очень скоро мы стали с ними заядлыми «дружбанами». В то время мы, дети военнослужащих, имели относительную свободу и в летний период пропадали на улице. Уходили на дивизионное озеро и там занимались рыбалкой, купались и загорали. Или, если не было солнечной и тёплой погоды, мы играли на немецком старинном кладбище, в войну или другие детские игры. А ещё мы очень любили пропадать часами на чердаке нашего коттеджа или домов моих друзей, разбирая «сокровища», оставленные сбежавшими немцами. Это были горы старых немецких журналов с очень красивыми иллюстрациями и интересными фотографиями, отражающими довоенную жизнь немецких людей. Незнакомая нам роскошная жизнь успешных людей, не знавших поражений и трагедий войны... Мы, пацаны, листали эти журналы и фантазировали, каждый по - своему интерпретируя увиденное в них.

Практическое отсутствие родительской опеки позволяло нам расти по законам улицы, но это была не та улица, которая мешала нормальному развитию ребёнка и учила чему – то плохому и преступному. Это была "улица" из детей военных, а потому воспитывала в нас порядочность, развивая настоящие мужские качества и формируя нас как граждан своей страны. Здесь презирались трусость и воровство, не воровство яблок в чужом саду, а преступное воровство, враньё и стукачество. Здесь уважались смелость, чувство товарищества и чувство взаимопомощи.

Помню, как на наше дивизионное озеро явилась целая ватага городских мальчишек нашего и немного старшего возраста, которые попытались отнять у наших ребят удочки. Мы все сгрудились в кучу и дрались с обидчиками до крови, защищая своё право на это озеро. Для нас оно было родным, ведь совсем близко, буквально в 300 метрах, размещался наш аэродром, и мы, играя у озера, постоянно наблюдали, как наши отцы взлетали на своих самолётах с этого аэродрома и приземлялись на него. Здесь мы не раз становились свидетелями воздушных трагедий, связанных с авариями учебных самолётов и гибелью отцов некоторых из нас. Поэтому-то мы и дрались за свою территорию, как за свою жизнь.

Помню, как однажды мы услышали взрыв и увидели дым за небольшим леском, закрывавшим от нас сам аэродром. Все сразу застыли в немом ужасе. И взгляд каждого вопрошал одно и то же: "Неужели отец? Только не это!" Потом мы все бежали через этот лесок на взлётно-посадочную полосу, где горел разбившийся самолёт, и где пожарные тушили огонь. Солдаты из оцепления отгоняли нас, а мы упорно пытались узнать, чей же экипаж разбился. Потом мчали домой с одной лишь целью - узнать у матери жив ли отец.

А через несколько дней в Доме офицеров, который размещался прямо напротив нашей школы, мы с родителями ходили на траурный митинг. Домой возвращались молча, слушая печальные разговоры жён военных лётчиков. К счастью, такие случаи были редко, а в остальном наша жизнь была такой, как и у всех наших сверстников. Время было послевоенное, и все ожидали только хорошего будущего. Самое страшное осталось позади. Война окончена, а, значит, закончились и все те ужасы и трагедии, которые она принесла нашему народу.

Как я уже писал, порой мне и моим друзьям приходилось отражать необоснованные претензии к нам со стороны местной братвы, которые пытались установить свои порядки у нашего , как мы считали, «дивизионного озера». Они же, в свою очередь, претендуя на права «коренных жителей» этого города, считали себя хозяевами этой территории, что,естественно, не давало нам мирно сосуществовать. Все мы были разного возраста. Были среди нас и ребята- старшеклассники, которые всегда задавали тон в наших спорах, объясняя «чужакам», что до войны это вообще была не советская территория, и коренными жителями здесь являются немцы. Но эти противоречия всегда заканчивались одинаково - мальчишеской потасовкой, и это тоже был своего рода опыт поведения в команде. Нельзя было пугаться и трусить, нельзя убегать, бросая друзей одних, а надо всегда драться до конца. Взрослые пацаны после потасовок давали нам свои оценки, и мы гордились, когда они нас хвалили. Иногда у меня были сложности,это когда я приходил на озеро не один,а вместе с младшим братом Санькой. Я всегда боялся, что его могут обидеть, так как он был самый младший в нашей компании. Однажды так и получилось. Когда очередная потасовка переросла в более серьезную «позиционную» войну, и в ход пошли камни, один из таких камней угодил моему младшему брату, который никакого участия в драке не принимал, в голову и рассек ему кожу на голове. Мы все перепугались. Местные "храбрецы", быстро разбежались. А мы кое-как остановили Саньке кровотечение подручными средствами и отвезли его на велосипеде в медицинский пункт полка, где была оказана первая врачебная помощь, сделана хорошая повязка. Саньке дали какую - то таблетку, напоили нас чаем и санитарной машиной отвезли домой. Дома мне был устроен «разбор полетов», со всеми вытекающими последствиями. В тот раз мама вычитала меня самым серьезным образом и, кроме обычного "становись в угол», она еще всыпала мне по полной отцовским ремнём. Сашка раньше всегда заступался за меня и даже становился добровольно в другой угол, как бы протестуя против тяжести наказания, из солидарности со мной, но в этот раз ему было не до меня. Спустя некоторое время рана на голове у брата зажила, но впоследствии обнаружилось ухудшение зрения на левый глаз, как раз с той стороны, куда угодил камень. По этой причине, в своё время, Санька проходил военную службу в военно-строительных войсках.

Вот такими забияками мы были в детстве. Но мы были в то же время и другими. Я с гордостью, например, вспоминаю тот факт, что уже во втором классе, я самостоятельно записался в городскую детскую библиотеку, которая размещалась в самом центре города, напротив кинотеатра «Ударник». Я, совсем как взрослый, получил в библиотеке персональный абонемент, куда библиотекарь, пожилая женщина, с добрым и приветливым лицом, записала выбранную мной самостоятельно (первую в жизни!) библиотечную книгу. Придя домой, я радостно объявил маме, что сам записался в библиотеку и показал ей принесенную книгу. Мама поздравила меня и, ласково потрепав по голове, сказала очень серьёзно: "Вот ты и стал взрослым у меня, сынок".

В юности и в более взрослом возрасте я увлекался чтением произведений И. Ильфа и Е. Петрова, В.С. Пикуля, Михаила Булгакова, Бориса Пастернака, Владимира Дудинцева, приключенческими сборниками Конан-Дойля, Жуль Верна, Виктора Гюго, Александра Дюма, Джека Лондона, Роберта Стивенсона, Герберта Уэльса и др. До сегодняшнего дня самым любимым произведением моего детства остается книга «Два капитана» Каверина Вениамина Александровича, с её девизом: «Бороться и искать, найти и не сдаваться». Главный герой - Саня Григорьев, мужественный и смелый молодой человек, способный не только побеждать в жизни любые трудности, но и обязательно добиваться успехов, сопровождал меня по жизни, и я старался быть похожим на него в своем, не менее важном и сложном. деле. Когда у меня получалось выполнить сложную задачу, особенно в условиях Забайкалья, я всегда получал «патологическое удовлетворение».

В общем, герои многих моих любимых произведений были моими кумирами, и я с детства хотел быть похожим на них. По - юношески страстно я переживал описанные в них события и волновался за судьбы любимых героев, жадно глотая страницу за страницей даже ночью, фонариком подсвечивая себе под одеялом, дабы мама не ругалась, что я не сплю.

Сегодня мне жаль современную молодежь и школьников в частности, которые поменяли поэтический мир художественной литературы на скудную электронную информацию. К сожалению, большинство из них практически не читает книг. Дружбу и даже любовь ищут в сети, предпочитая виртуальное общение реальному. И ,конечно, таким юным "личностям" незнакома сила юношеской романтики и восторженного отношения к жизни. Им чужды возвышенные патриотические чувства и высокие идеалы, как это было в нашем детстве. Книги учили и воспитывали нас, помогали развиваться нам всесторонне.

Но не только из книг впитывали мы всё лучшее, как бумажные промокашки. Не меньшую роль в нашем становлении как личностей, безусловно, играл и кинематограф. Помню, как - то в кинотеатре «Ударник», который располагался на одной из центральных улиц города, прямо напротив здания библиотеки, шел трофейный кинофильм «Тарзан». Посмотрев его, я был просто потрясён картинами африканских джунглей, экзотическими животными и восхищён приключениями главных героев: Тарзана, Джейн и обезьянки Читы. Гортанный клич Тарзана стоял у меня в ушах до конца сеанса с такой притягательной силой, что мы с другом, как только вышли из кинозала, сразу же пошли и купили билеты на следующий сеанс. Точно так же, по два раза, мы ходили смотреть и следующие серии этого замечательного фильма моего детства.

Детские воспоминания... Они всё чаще всплывают в моей памяти и волнуют душу. Не потому ли, что именно тогда закладывался фундамент моей личности? Скорее всего - да, ведь пришло время подводить итоги.

Зимой мы на нашем озере катались на коньках. Помню свои первые коньки – «снегуры». Мама мне купила именно коньки с закруглёнными носами, чтобы я не спотыкался на льду, пока не научусь хорошо кататься. Мне очень хотелось, чтобы она купила мне «дутыши», как у хоккеистов, но она была неумолима. Впоследствии я был очень доволен её выбором. А дело в том, что лёд на озере мы чистили от снега сами, и он был местами не совсем гладкий, а поэтому мои "снегуры" легко преодолевали эти неровности в отличие от тех же остроносых моделей, владельцы которых постоянно спотыкались и падали под общий хохот всей нашей компании. Атмосфера на нашем катке была всегда самая дружеская и весёлая. Мы гонялись друг за другом, бегали наперегонки, разучивали различные приёмы катания и технику ведения клюшкой и мячом. Домой приходили раскрасневшиеся, довольные и, естественно, голодные как волки. Мама немного ругала за неумеренность и гуляние до позднего вечера. Но увидев довольную улыбку и здоровый цвет лица успокаивалась. Но зато потом, когда мы освоили катание на коньках уже до такой степени, что нам лёд на озере надоел и мы вышли на заснеженные дороги, она стала ругать нас ещё больше. Дело в том, что мы изготовили из толстой проволоки длинной 1.5 метра специальные крючки и зацепившись ими за бампер автомобиля, ехали за ним на коньках со скоростью ехавшего в город автомобиля. Многие из нас падали, получали травмы и наши матери все как одна, дружно начали вести непримиримую войну и строго запрещать нам эти забавы.

... Зимы в Прибалтике мягкие, морозы небольшие, ветры отсутствуют. Снега достаточно, а наличие леса в окрестностях города, придавало и городу, и его окрестностям, совершенно сказочный вид. Зимние пейзажи нашего озера и немецкого кладбища завораживали, а детские фантазии рисовали разные снежные фантазии и восхищали нас. Мы строили снежные баррикады и брали их, как неприступные крепости противника, разрушая их до тла. При этом, я не помню, чтобы кто - то из нас тяжело болел или пропускал школу по болезни. Мы росли здоровыми детьми, доставлявшими много беспокойства своим родителям, но при этом крепкими и с развитым уже чувством юмора.

А ещё я часто вспоминаю возню снегирей в кормушке за кухонным окном, которую мы смастерили вместе с отцом. Мама каждое утро сыпала в неё птичий корм, а я часами наблюдал за суетой забавных красногрудых птиц, помимо воли вырабатывая в себе усидчивость и наблюдательность. Они совершенно не боялись меня, несмотря на то, что я был очень близко к ним, буквально за стеклом. Я заметил, например, что трапезничали снегири семейками, строго по-очереди. Пока не наедятся первые, вторая пара дожидается своей очереди рядом, на заснеженной яблоньке. Как правило, трапеза обходилась без драк. И ещё я отметил для себя, что первыми к еде всегда приступали самочки, которых я легко узнавал по требовательному писку. Их галантные кавалеры всегда вели себя тихо. Матриархат у них что ли? Очень любили мои подопечные семечки. Интересно, что едят они это лакомство довольно своеобразно: как бы "пережёвывают", держа зёрнышко в клюве, пока не отлетит шелуха. Отец научил меня отличать молодых снегирей от старых. Оказалось, всё просто: у "старичков" более блёклое оперение. Ну, совсем как у людей. А когда птиц собиралось на дереве много, то яблонька увешивалась , словно по волшебству, "наливными яблочками" и начинала звонко петь... А года через три мы уехали на север, где зимой больше не было птиц за окном, а было только северное сияние...

С ранней весны, как только сходил снег с полей и солнце высушивало землю, на наших земельных участках, возле жилых домов, резко оживала жизнь. Истосковавшиеся по мирной жизни офицеры и их жёны, в свободное от службы время, а в выходные и целыми днями, работали на своих участках, сажали картофель, овощи, зелень и ,конечно же, самые разные цветы. Копая землю, многие находили неглубоко припрятанные, видимо в спешке, ящики с посудой или другой мелкой утварью домашнего обихода. К слову сказать, поисками оставленных «кладов» занимались практически все взрослые, по несколько раз перекапывая земельные участки у своих домов. Мои родители не были исключением. Однажды судьба улыбнулась и им, и они отрыли довольно большой деревянный ящик с красивой посудой. Когда ящик вскрыли, внутри оказался, упакованный с немецкой аккуратностью красивый сервиз, отдельные вазочки, фужеры, рюмки из хрусталя и даже, очень поразившая тогда меня своими размерами, массивная хрустальная пепельница. Это была ажурная фарфоровая посуда, собранная в комплекты в виде столовых и чайных сервизов. На донышке каждого изделия красовалась фашистская свастика. К сожалению, сегодня в память о найденном кладе осталась лишь хрустальная пепельница, которая и сейчас хранится у брата Сашки в его доме на Украине, в селе Казацкое Херсонской области.

Помню, радости тогда в семье не было предела. Вечером у нас собрались друзья родителей, был накрыт хороший стол. По этому случаю было выпито определённое количество «шасси» (спирт, разведённый водой) и спеты любимые песни. Особо популярными среди них были тогда песни "Пора в путь-дорогу" и "Потому, что мы пилоты" (из кинокомедии "Небесный тихоход", которая вышла на советские экраны в 1945 году). К слову сказать, за четыре песни из этого кинофильма композитору Василию Соловьёву-Седому в 1947 году была присуждена Сталинская премия 2-ой степени, и все они в течение многих лет "поются, живут и не старятся". Это вам, друзья, не бездарные современные однодневки типа "Муси-пуси", которые и песнями-то назвать стыдно.

Мотив и слова песни "Пора в путь-дорогу" с тех пор навсегда запали в мою душу: «Дождливым вечером, вечером, вечером…». Яро запечатлелось в моей памяти, как офицеры и их жёны пели эту песню: вроде бы серьёзно, задумчиво, но в тоже время задорно, с каким-то особым добродушным юмором, видимо, вспоминая при этом свою фронтовую жизнь, войну, разлуку с любимыми и радость Великой Победы! Эта песня объединяла, воспитывала и звала к новой мирной жизни и к семейному счастью, на что у них, у военных лётчиков, тогда катастрофически не хватало времени. Эта ежедневная борьба с полной самоотдачей воинскому долгу, служению Отечеству и была их жизнью, и они не знали другой, но были по - своему счастливы, счастливы уже тем, что выжили в этой гигантской мясорубке под названием "война". Они остались живы, после войны нашлись их семьи, они снова занимаются любимой работой и мечтают о лучшем будущем. Думаю, именно отсюда и та запомнившаяся мне серьёзная задумчивость на лицах наших отцов во время её исполнения. Ведь они знали не по наслышке, что каким не будет будущее, оно всё равно будет лучше, чем прошедшая война. А мы, их дети, смотрели и учились у них, как надо дружить, как надо мечтать, как надо служить, как надо в этой жизни бороться за идеалы своей страны, будущее своё и своей семьи, одним словом, учились с детства, как строить свою жизнь так, чтобы потом "не было больно за бесцельно прожитые годы".

... Летом большую часть времени мы традиционно проводили на нашем местном «дивизионном» озере. Отец показал нам с пацанами рыбные места. Здесь за день я мог наловить десятка два пескарей, окуней и вьюнов. Вьюны были крупные, 10-15 cм в длину и с большой палец в толщину. Мясо вкусное, без костей. Помню, как они смешно пищали, когда у них вытаскивали крючок изо рта! А говорят, нем как рыба … Улов я приносил домой, и мама всегда хвалила «кормильца». Она необыкновенно вкусно жарила рыбку, и мне всегда доставался лучший кусок.

Как я уже писал, недалеко от озера, за колючей проволокой, находился военный аэродром. Мы с пацанами любили наблюдать, как наши отцы ежедневно, в любое время суток и в любую погоду, отрабатывают в небе навыки своего боевого мастерства. Самолёты взлетали и садились, взлетали и садились… Рёв мощных авиационных двигателей был привычен и приятен нам, детям советских военных лётчиков. А вот в дальнем углу аэродрома находилось кладбище списанных самолётов – любимое место времяпрепровождения самых отчаянных из нас. Вооружившись кто каким немудреным отцовским инструментом, незаметно от часового, несшего свою службу по охране аэродрома на этом участке, мы пробирались к списанным самолетам, где часами ковырялись в остатках крылатых машин, набивая карманы красивыми сигнальными лампочками, цветными стёклышками, блестящими болтами, гайками и т.п. Какое поле деятельности для детской фантазии и игр! Я буквально захламлял этими мальчишескими «сокровищами» нашу с Сашкой комнату, а мама регулярно избавляла детскую от ненужного, по её мнению, хлама. Я не спорил, а просто тайно перепрятывал свои "сокровища" в другое, более надёжное, место.

Очень хорошо помню, что наш поселок располагался недалеко от железнодорожного вокзала с обратной стороны от центра города, куда вела проселочная дорога, заканчиваясь в районе железнодорожных путей тупиком. А вот дальше люди протоптали пешеходную тропу и ,нарушая все правила, ходили в город пешком через железнодорожные пути. С другой стороны, поселок размещался вдоль асфальтированной дороги, которая называлась так же, как и наш гарнизон - улица Чапаева. От нашего дома до улицы было метров пятьсот. На этом пространстве находился плотный незаболоченный зеленый луг.

Это было ещё одно любимое место наших детских забав и игр, к тому же рядом с домом, и мама из окна нашей квартиры могла, не волнуясь, наблюдать за нашими играми. Справа от нашего поселка на этом лугу размещалось старое немецкое кладбище, с каменными крестами могилами. Кресты были высечены из толстого серого камня. Они были одинаковыми по форме и размерам и стояли, как солдаты в едином строю. С какой стороны на них не посмотришь, панорама всегда четко рисовала правильную и ровную геометрию линий по крестам. На этом кладбище мы разыгрывали свои «военные баталии», (мы же были всё-таки детьми военных!). В центре кладбища стояла небольшая часовня – кирха, оформленная снаружи в готическом стиле. Наша "непреступная крепость". Играя, мы предавались детским фантазиям, рисуя в своём воображении картинки, виденные нами в старых немецких журналах, найденных на чердаке нашего коттеджа. Внутри кирха была полностью разрушенная еще со времен боевых действий. Этот вид придавал нашей детской «войне» ещё большее сходство с реальностью. Весь периметр территории кладбища был обсажен большими вековыми дубами, которые имели довольно внушительный вид. Тёплой осенью, играя под ними, мы собирали желуди и делали из них солдатиков в касках.

За этим старинным кладбищем находилось наше «дивизионное озеро», где мы, пацаны, проводили почти всё наше короткое прибалтийское лето. Как я уже писал, рыбалка была еще одним из самых моих любимых развлечений в этом возрасте. Особенно я очень любил ходить на рыбалку с отцом. Правда, эти наши совместные походы на озеро бывали очень редки, так как он постоянно был занят на службе, но иногда всё же, чаще по воскресеньям, он сам мне предлагал сходить на вечернюю рыбалку на озеро. И это был для меня настоящий праздник! Моя задача состояла в том, чтобы подготовить удочки и червей. Отец брал с собой подготовленные мамой бутерброды и бутылку молока, и мы шли на озеро. Батя хорошо знал все рыбные места. Мы располагались с ним на одном из таких и... затихали, ожидая поклевки. Это были незабываемые минуты единения с природой! Только представьте себе: летняя жара сменяется приятной вечерней прохладой, на зеркальной глади появляется лёгкая рябь, оранжевое солнце на горизонте медленно погружается для сна в озеро, и солнечные лучи, сплетаясь в косу, бегут по его поверхности блестящей солнечной дорожкой. Вечернюю идиллию приятно нарушают только успокаивающие звуки природы: вот начинают свою перекличку озёрные лягушки; звенят, перебивая друг друга, цикады и сверчки; изредка слышится пугающее уханье совы и легкий треск зажжённого нами костра... Отец учил меня, что рыба проявляет особую активность, когда начинает садиться солнце и до его полного заката, что она в это время начинает усилено искать себе пищу и поэтому легко попадается на приманку на крючке. Это и есть вечерний клёв, что-то наподобие времени ужина для рыбы. Мне всегда было очень интересно слушать рыбацкие байки отца , а то и просто сидеть тихо рядом с ним. Как же мне потом этого всегда не хватало! Эх, батя, рано ты ушел от нас в царство Аида...

Но вот подошел сентябрь 1949 года, и мне надо было идти в школу. Первый раз, как говорится, в первый класс! Сегодня - это праздник для всей семьи, и сопряжён он для родителей первачков с организационными, финансовыми и психологическими затратами. В моей жизни, да и в жизни большинства моих сверстников, эта процедура не очень-то отягощала наших родителей.

Накануне 1-го сентября, мама просто сказала мне:

- Сынок, завтра первое сентября, и все дети пойдут учиться в школу. Ты тоже пойдешь в школу вместе с ребятами, нашими соседями с нижнего этажа - Толиком и Витей. Толик знает, где школа, вот и пойдешь с ними и запишешься в первый класс. Учительница тебе скажет, что надо для учёбы, а мы с папой потом купим тебе всё. Понял?

- Понял.

На следующее утро мы всей гурьбой (а в нашем поселке было много школьников) отправились в школу. Школа №2 размещалась в километре от нашего дома, по улице Чапаева. Когда мы пришли в школу, там уже играл духовой оркестр нашего авиационного полка, и я, забыв, зачем сюда пришел, стал в кругу зевак возле музыкантов и, естественно, пропустил линейку. Опомнился только тогда, когда музыканты, закончив играть, стали собирать свои инструменты, а люди, толпившиеся возле них, начали расходиться.

Я поискал глазами своих друзей, но никого не увидел. Не понимая, что мне дальше делать, я растерянно стоял в центре школьного плаца и думал, куда же мне теперь идти. В это время ко мне подошла молодая женщина и спросила:

- Мальчик ты в школу пришел?

-Да.

- В какой класс, в первый?

-Да.

- Тогда давай руку, и пойдем со мной.

Я так и сделал. Она взяла меня за руку и повела в здание школы, рассказывая по дороге, где мне предстоит учиться. Когда мы зашли в класс, в нем было очень много учеников. Стоял гул, дети смеялись и перемещались по классу в поисках лучшего места.

- Здравствуйте, дети! Занимайте свободные места. Я ваша учительница. Зовут меня Галина Михайловна. Сейчас я буду записывать вас в школу, в первый класс.

Мы все как по команде, заняли места за партами и сели по двое , а то и по трое, так как всем мест в классе не хватило. В общем, первый день в школе прошел как организационный: нас всех записали в первый класс, объяснили, что надо принести на следующий день в школу, и мы разбежались по домам. Дома я рассказал маме, что записался в школу и какая у нас хорошая учительница, что зовут ее Галина Михайловна, сообщил и о том, что нам нужно принести в школу по одной тетради в клеточку и в линеечку, а букварь нам бесплатно выдадут в школе.

Утром, уже без своих «дружбанов», я раньше всех убежал в школу, без труда нашел свой класс и довольный своей самостоятельностью приготовился к встрече с учительницей. Но со звонком в класс вошли сразу две учительницы: Галина Михайловна и ещё одна незнакомая. В классе воцарилась напряжённая тишина. Поздоровавшись с нами, Галина Михайловна объяснила, что поскольку в первый класс записалось больше детей, чем предполагалось, руководство школы приняло решение о формировании еще одного первого класса. Затем она попросила внимательно прослушать нам список детей первого "Б" класса:

- Те ученики, ребята, чьи фамилии будут названы, должны выйти к доске. Они пойдут в другой класс со своей новой учительницей, Марией Владимировной.

Когда начали читать фамилии, я вдруг забеспокоился: " А вдруг назовут и мою фамилию? Нет, я не хочу уходить от моей Галины Михайловны!". Но все обошлось хорошо. Мою фамилию Галина Михайловна не назвала. И как же мне тогда повезло! У неё я учился до четвертого класса ,и у меня остались только очень приятные и добрые воспоминания о моей любимой первой учительнице.

Люди тогда, сразу после войны, жили очень бедно. И вот однажды мы узнали, что нашу учительницу обворовали, и у нее дома ничего не осталось. Она была одинокой, без родных и не замужем, и помочь ей в этой серьезной, по тем временам, беде было некому. Вернувшись домой из школы, я рассказал маме о случившемся. Она сразу же встретилась со своими подругами, тоже женами офицеров, и они подобрали для Галины Михайловны несколько платьев, теплые вещи и разную обувь и на следующий день отнесли все это в школу и отдали нашей учительнице. Другие родители нашего класса тоже поделились, кто чем мог: деньгами, продуктами и разными необходимыми вещами. Галина Михайловна даже не ожидала такого тёплого отклика на её беду. Добрая улыбка снова расцвела на её лице, а глаза засветились радостью. Так мы все сообща пережили это горе.

Правильно замечено, что горе тяжело переживать, когда ты одинок, а вместе любую беду преодолеть значительно легче. В этом я и убедился тогда впервые. И этот пример взаимовыручки стал для меня правилом жизни, нормой моего поведения. Нельзя никогда бросать людей в беде, кем бы они для тебя не были. Мне кажется, что в советское время люди, особенно те, кто пережил войну, были намного добрее и внимательнее к проблемам окружающих их людей. Это было повсеместно, и не только в наших военных гарнизонах. Взаимопомощь, взаимовыручка, просто сочувствие и понимание людей, попавших в беду, было скорее правилом, чем исключением. И я в своей жизни не раз сталкивался с проявлениями толерантности, гуманности и просто человечности как аксиомы советского образа жизни.

Здание нашей школы тогда казалось мне, первокласснику, очень большим. Помню лестницу, ведущую на второй этаж, где находился наш класс, массивную, с мощными перилами; классные помещения - большие и просторные; широкие коридоры с высокими потолками и большими окнами. Пройдет много лет, и я вновь, теперь уже по служебным делам и в звании генерала, приеду в Черняховск, и, конечно, мне очень захочется побывать в своей родной школе, где я проучился свои первые три года. Подъехав к школе, я сразу не узнал её и, зайдя внутрь, я понял, что всё это очень сильно отличается от моих детских впечатлений и воспоминаний. Здание, оказывается, совсем небольшое, лестница на второй этаж маленькая, классы небольшие, коридоры не такие широкие, как мне казались в детстве...

Внутри здания школы, в вестибюле, я увидел девушку, которая мыла полы. Поздоровавшись, я спросил у нее:

- Скажите, пожалуйста, кто – нибудь из учителей есть в школе?

- Посмотрите на втором этаже, в учительской. По-моему, там кто - то работает.

Я поднялся на второй этаж и нашел учительскую. За одним из столов сидела молодая симпатичная женщина и проверяла тетради.

-Здравствуйте. Не могли бы Вы уделить мне несколько минут Вашего внимания? Дело в том, что с 1949 года и по 1952 год я учился в этой школе. Мне бы хотелось узнать что-нибудь о моей первой учительнице, Галине Михайловне, фамилию, к сожалению, не помню. Жива ли она? Работает еще или нет? Где она живет?

- Вы меня извините, но я первый год работаю в этой школе после завершения учебы и, не думаю, что я смогу быть Вам сильно полезной. О Галине Михайловне я слышала, но не могу сказать точно, та ли это Галина Михайловна, которую Вы разыскиваете или нет. Та, о которой мне известно, была Заслуженным учителем РСФСР. Знаю, что она была уже давно на пенсии, но часто приходила в родную школу и помогала молодым учителям в становлении. К сожалению, два года назад она умерла. А Вы приходите к нам завтра с утра. Уверена, директор будет очень рад встрече с Вами. Организуем встречу с учениками! Знаете, у нас есть несколько пожилых педагогов, которые работали с вашей учительницей в одно время, и Вы сможете с ними поговорить о ней.

- Спасибо, но я сегодня вечером улетаю в Ригу. Как-нибудь в другой раз. Передайте привет Вашему директору и удачи Вам всем в Вашем благородном и очень важном для страны и людей деле. Спасибо Вам большое за понимание. Извините, что оторвал Вас от дела. До свидания.

Я ушел с надеждой обязательно вернуться сюда хотя бы ещё раз. Но судьбе было угодно в скором времени направить меня в спецкомандировку в Сирийскую Арабскую республику, в Дамаск, на целых долгих и неспокойных три года. К сожалению, больше мне так и не удалось вернуться сюда, хотя бы ещё раз, в мою родную Черняховскую школу.

Город Черняховск в первые послевоенные годы представлял собой печальное зрелище, особенно в центре: груды камней и обломков, полуразрушенные здания... Сгоревшие здания стояли целыми кварталами без кровли, одни голые остовы стен, плохо соединенными друг с другом. Они представляли собой не только печальное зрелище, но еще и опасность для людей, проходящих мимо них. Очень часто от ветра или еще по каким - то причинам эти стены обрушивались и давили все, что попадало им на пути. И каждый раз мама, когда мы проходили мимо этих стен, говорила нам: " Дети, давайте быстрее пробежим мимо, а то эти стены могут обвалиться". И мы с Сашкой мчались впереди неё, стараясь как можно скорее миновать опасную зону. Почти каждую неделю мама рассказывала отцу о том, что на какой - то улице обрушилось разрушенное войной здание и кого - то привалило, и что снова погибли люди. К счастью, мы жили в своем поселке и в центр города без мамы не ходили.

Помню ещё, что иногда мама брала нас с собой в магазин "за дефицитами". Большой радости это нам с Санькой не доставляло, так как надо было долго стоять в длиннющей очереди. Выстаивали мы по три – четыре часа, что для нас с братом было хуже любого наказания. Тем не менее деваться " с нашей подводной лодки" было некуда, ведь мама оставить нас одних дома на такое длительное время не могла. К тому же, дефицитный товар выдавался в определённом объёме только в одни руки, а мы с братом тоже были теми "руками", на которые и отпускался товар. Так, что отвертеться от этой недетской повинности нам с Санькой не удавалось. Зато возвращались домой мы всегда очень довольные, предвкушая очередной "королевский" ужин.

Отец, как и все летчики полка, питался в офицерской столовой, но в воскресенье, если мы всей семьей никуда не уходили из дома, он посылал меня вместо себя на обед в "лётную столовку". Для меня это был своего рода праздник. Я был такой не один. Официантки всех нас, пацанов, хорошо знали. Командование полка не возражало: время было послевоенное и непростое в материальном отношении. Особенно я любил компот из сухофруктов. Он был особенный, потому что его варили из сухофруктов (сухой груши и винограда). Дома мама такой компот не варила, так как в магазинах таких сухофруктов просто - напросто не было. Короче, эти маленькие "празднички" я очень любил, ведь после обеда в офицерской столовой мы с пацанами всегда убегали на озеро и там до вечера купались и играли.

Иногда у нас в доме собирались небольшие компании из друзей наших родителей. Мужчины, практически всегда, после небольшого застолья садились играть в преферанс. Женщины собирались на кухне и вели свои бесконечные женские разговоры. Нам пацанам они были малоинтересны, поэтому мы уходили поближе к отцу и , затаив дыхание, стояли рядом с ним, за его спиной, наблюдая за игрой, конечно, пока еще ничего не понимая в ней, но уже пропитываясь неповторимой по азарту атмосферой этой интеллектуальной и увлекательной игры. Видимо, именно с тех пор я полюбил преферанс и на протяжении всей своей активной жизни постоянно совершенствовал своё мастерство в этой игре. Обучаясь в Харьковском медицинском институте, я просто до виртуозности наловчился играть в преферанс и совершенно не боялся проиграть, садясь за стол в незнакомых компаниях играть на деньги. Я хорошо изучил не только законы преферанса, но, что самое главное, я на автомате их применял в самых разных игровых ситуациях. Главная задача состояла в том, чтобы не упустить выигрыш или не допустить проигрыш и уйти из сложной ситуации с минимальным ущербом для себя. Эти проблемы проигрыша преследуют любого игрока в карты, если он играет на деньги (по причине ли собственных ошибок, жадности или бешенного расклада и т.п.). Ещё в детстве отец учил меня играть дисциплинированно, не зарываться в игре, уважать партнеров и постоянно анализировать игру, запоминая все карты по мастям, которые уже отыграли; уметь предвидеть очередной ход партнеров и, если проиграл, то не раскисать, а честно отдавать проигранные деньги помня, что "карточный долг – долг чести". Как говорил Остап Бендер, главный герой из блестящего сатирического романа И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев», «с деньгами надо расставаться легко, без сожаления» . А отец мой учил меня в своё время: " Нет денег – не садись играть. Не умеешь играть – не садись!" Поэтому я и старался научиться хорошо играть в эту серьезную и интересную игру. И эти мои личные качества игрока, знания игры, уместный юмор и, в тоже время грамотный и серьезный подход в игре всегда вызывали у моих партнеров уважение, и они постоянно приглашали меня играть. И еще один закон, который я всегда соблюдаю: «Не выигрывай всегда – потеряешь партнеров». Поэтому я иногда проигрывал небольшие суммы, не боясь рисковать, просто, чтобы не пропадал кураж игры.

... Вместе с друзьями мы частенько пробирались в соседские сады, чтобы полакомиться кисло-сладкими яблочками. Ели вкуснятину «до поноса» (халява меры не знает!). Но однажды «юный коммерсант» Толик, сосед с первого этажа, предложил нам «натырить» антоновок, чтобы продать их на вокзале и купить на вырученные деньги… настоящих сигарет и папирос! Его идея овладела «массами» мгновенно. Сказано - сделано!

- А яблоки, случаем, не ворованные? - скорее всего, для приличия, спрашивали покупатели у юных продавцов.

- Что вы, дяденька, - не моргнув глазом, отвечали мы, - яблочки из нашего сада.

Правда, «честное слово» не добавляли, отец нас учил, что честь надо беречь.

На вырученные деньги мы набрали курева и отправились к пустому вагону, который одиноко стоял в тупике ж/д станции "Черняховск". Что нами двигало? Наверное, как и всех мальчишек нашего возраста, желание почувствовать себя взрослыми и независимыми. Дома за это по головке не погладят, а тут – кури, хоть до одури! До одури мы и накурились; все, кроме малого Саньки. Кружилась голова, в горле саднило и подташнивало.

- Надо заесть всё луком, чтобы мамка не услышала запах сигарет, - делился с нами опытом «бывалый» Толик.

Что мы и сделали. Но мать всё равно учуяла предательский запах табака и лука, и мне попало по полной и за то, что курил, и за то, что учил глупостям младшего брата.

Роль маминого воспитания в нашей жизни была неоспорима и всегда имела весомую значимость. Она одним подзатыльником очищала карму, твёрдым словом восстанавливала ауру, вербной лозиной легко снимала негативную энергетику, ещё и экономя при этом на детском психологе. Может поэтому мы и вышли в люди. Все мы, ее дети, получили высшее образование и стали хорошими специалистами, но самое главное – все мы выросли порядочными и успешными людьми, так как именно мама научила нас любить близких, беречь семейные ценности и уважать окружающих тебя людей.

Через год после описанных событий, отца перевели по службе в Архангельскую область, в поселок Васьково, где был построен новый военный аэродром, на котором и предстояло базироваться нашему авиационному полку ПВО страны. В общем, в один из осенних дней наша эскадрилья улетела к новому месту дислокации своего полка, а мы с мамой и Санькой остались дома собирать вещи . А потом, как другие офицерские семьи, поездом (через Ленинград и Архангельск), с пересадками, мы добирались к отцу.

Помню, ожидая поезд на Архангельск, я с мамой пошёл в ближайший к вокзалу гастроном. Меня, пацана, жившего до этого только в военных городках, поразило в этом магазине обилие... света! Да-да, именно света! Он был здесь везде: на стенах, на потолке, ярким светом были освещены продукты на витринах и прилавках и даже лица людей! А ещё меня поразило изобилие продуктов, некоторые из которых я видел впервые, другие же бывали на нашем столе, но лишь по праздникам. Всё это обилие продуктов было искусно выставлено в стеклянных витринах : белое и шоколадное сливочное масло, разного сорта сыры, различные сорта колбас, большие красивые коробки конфет и конфеты на вес, свежие фрукты. Мама взяла всего понемногу, и мы пошли к поезду, уже на посадку.

Отец нас встречал на железнодорожной станции Васьково с сеткой оранжевых апельсинов вместо цветов, которых в это время найти в тех местах не представлялось возможным. На фоне белого снега оранжевый цвет заморского фрукта вызывал желание тут же его съесть, что мы и сделали, как только добрались до своего нового дома, теперь уже на Севере.

Гарнизон Васьково в те годы только создавался, на пустом месте, в таежном районе северной тундры, среди болот и топей, что на севере Архангельской области. Я помню меня поразили деревянные дороги, которые представляли собой брёвна, проложенные вдоль направления дороги и скреплённые между собой мощными металлическими скобами. Дороги были возведены солдатами военно-строительных отрядов. Они же строили и наши ДОСЫ – дома офицерского состава, из того же леса, вырубая окружающую тайгу и пуская ее на строительство наших двухэтажных жилых домов, солдатских казарм-бараков, для размещения личного состава срочной службы, административных помещений и т.д., вплоть до штаба полка, солдатской столовой, бани и даже дома офицеров. До завершения строительства солдатского клуба, художественное кино мы, пацаны, смотрели вечерами в солдатской столовой (после ужина личного состава срочной службы), размещаясь на обеденных столах вместе с солдатами. Здесь устанавливалась киноустановка, приносили коробки с лентами кинофильма и начинался киносеанс. Фильмы привозились согласно плану командования. После завершения просмотра каждой части фильма, пока киномеханик, тоже солдат срочной службы, занимался перемоткой и установкой на аппарате киноленты, был маленький перерыв. И тогда все начинали шутить и громко обсуждать только что увиденное. И все мы вдруг становились одним целым, и было не понять, где несмышлёные подростки, а где солдаты. Фильмы привозились из штаба авиационной дивизии такие же, какие демонстрировались и в Архангельске, только с незначительной разницей во времени (у нас в части - на месяц позже, чем в городе). Помню, с каким упоением мы тогда смотрели такие фильмы, как «Чапаев», «Два бойца», «Волга – Волга», «Небесный тихоход» и другие. А потом, возвращаясь после киносеанса домой, громко и весело делились впечатлениями. Эти фильмы рождали в наших сердцах чувство гордости за наших отцов – победителей, хотелось быстрее вырасти и стать такими, как они.

Дома мать быстро возвращала нас в реальную действительность спрашивая:" Уроки сделал? Что – то я тебя сегодня за книжкой не видела!" Пятый и шестой класс мы учились во вторую смену, поэтому я всегда отвечал ей не моргнув глазом одно и то же: " Я завтра с утра все сделаю".

Наша семья занимала двух комнатную отдельную квартиру в типовом ДОСЕ с собственной кухней, где имелась большая печь на три конфорки с большой духовкой. В ней мама часто пекла очень вкусные и ароматные сдобные пирожки с брусникой, голубикой и даже с морошкой. Печь топилась дровами, которые выдавались каждой семье офицера обязательно, так как это был Север. Они заготавливались личным составом полка и выдавались бесплатно в виде кругляка. Во дворе каждого ДОСА были одинаковые сараи. И каждая семья имела в них свой, где и хранились дрова. Заготовкой дров для нашей семьи занимались мы с отцом (Санька был ещё маленький и остался жить с бабушкой на Украине) . Два раза в неделю, обычно в дни, когда у бати не было полетов и он приходил домой раньше обычного, и мы с ним вместе пилили дрова. Сначала брали кругляк длиной около двух метров, размещали его на специально сделанных для этой цели козлах и пилили его на части (чурбаки) с помощью двуручной пилы. Затем отец размещал, по одному, чурбаки на ровную твёрдую поверхность колоды и рубил эти полена топором на чурки, а я носил эти поленья в сарай и складывал аккуратной стопкой вдоль стены. По окончанию работы мы, взяв по охапке дров, шли домой, где мама уже ожидала нас с ужином, а потом ещё долго топили нашу печь, чтобы хорошо нагреть квартиру. Мне очень нравилось смотреть на то, как горят сухие сосновые дрова в печи, слушать их треск и наблюдать за пламенем. Под этот треск горящих дров очень легко думалось, а сполохи пламени вызывали фантастические картинки, рисовали диковинные образы с постоянно меняющимися видениями. Вот тогда и полюбил "живой огонь в доме" (печи и камины). Поэтому, планируя уже первый свой собственный жилой дом, я ,в первую очередь, задумал большой камин.

Иногда к заготовке дров, если офицер надолго задерживался по службе и не мог сам заготовить для своей семьи дрова, командование части выделяло в помощь кого- то из солдат срочной службы. Ребята, проходящие срочную службу в ВС СССР в то время, были, по большей части, хорошие мастеровые. Они всё умели по дому и хозяйству, т.к. в основном это были выходцы из крестьянских семей. Увы, сегодняшнее поколение, воспитанное в городских условиях, избалованное и заласканное родителями и смотрящее на жизнь через призму интернета, к сожалению, совсем другое...

Так вот, однажды возле наших сараев я познакомился с одним из таких солдат, помогавшим нашим соседям. Он попросил у меня достать ему папироску. Я сбегал домой и взяв у отца папиросу принес ему. Он поблагодарил и спросил:

- А хочешь я тебе сделаю автомат ППШа?

- Ничего себе, в полном размере? С ремнем? И приклад, как у настоящего?

-Конечно. Только ты принеси мне пачку папирос «Беломор – канал».

- Слушай, целую пачку это опасно. Отец заметит.

- Ну, и скажешь честно, что выменял на автомат.

Я решил рискнуть и взял из заначки отца пачку папирос, в надежде, что батя не заметит. На следующий день я отнес её новому знакомому, и он сказал, что ему нужно дня три – четыре, чтобы все сделать как надо. Через неделю я стал обладателем точной копии автомата ППШа, к сожалению, белого цвета, цвета дерева, но в остальном работа была выполнена мастерски. Автомат был отполирован, имел ремень для ношения его через плечо, и даже на стволе, дерево было выбрано там, где у настоящего автомата были отверстия для выброса избыточной газовой смеси во время стрельбы. В общем, радости моей не было предела! Я с автоматом не расставался ни на минуту, а пацаны все мне очень завидовали. Ни у кого из них ничего подобного не было, и мой автомат на какое-то время стал предметом зависти всех моих сверстников.

Хорошо помню 5 марта 1953 года я, как и все мои друзья, играл во дворе. Вдруг мама позвала меня из окна домой:

- Валера, иди быстро переодевайся, мы едем на митинг к штабу полка,- а потом как-то по-особенному сказала, - Сталин умер!

Мне совсем не хотелось прекращать игру, тем более, что мои друзья продолжали "войнушку", но , зная свою маму, я помчался домой, быстро переоделся и, прихватив свой автомат, вышел с ней на улицу. Подошел полковой автобус, и нас повезли на митинг к штабу полка. На улице шел небольшой снежок, было тихо и как - то тревожно. На плацу перед штабом полка, рядом с трибуной стоял телеграфный столб, на котором было закреплен радио транслятор в виде небольшого колокола. Звучала траурная музыка. Полк уже был построен в каре по периметру всего плаца, и мы, члены семей офицерского состава, замыкали это каре на левом фланге. Все стояли в молчаливом ожидании. За спиной руководителей полка, стоящих на трибуне, было развернуто боевое знамя полка, со всеми наградами и черной траурной лентой. Наконец, началась передача траурного митинга из Москвы, посвященного памяти Иосифа Виссарионовича Сталина. Митинг открыл Председатель Комиссии по организации похорон Сталина И.В. - Н.С. Хрущёв. После довольно лаконичной речи он передал слово Председателю Совета Министров СССР Г.М. Маленкову. Следующим выступил Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР Лаврентий Берия. Длинная траурная речь Берии и потом долгий комментарий похоронной церемонии "вождя народов" - все это очень быстро утомило меня, к тому же от я стал понемногу замерзать от обездвиженности и просто умирать от скуки. Поэтому я начал изучать обстановку вокруг и отметил, что здесь немало моих сверстников, которые тоже не знали куда себя деть и чем заняться. Но только у меня был автомат, и я стал направлять на них свой ППШ, изображая стрельбу. И тут же неожиданно получил затрещину от матери, которая шепотом мне сказала: "Прекрати, дурачок, Сталин умер!" Я тут же успокоился и потом до самого конца траурного митинга молча стоял рядом с мамой. После окончания радиотрансляции из Москвы выступили представители командования полка и призвали всех соблюдать спокойствие, заверив, что полк сохранит верность своему боевому долгу и делу, которое полк всегда выполнял и которое завещали нам наши вожди - В.И. Ленин и И.В. Сталин, под руководством великой Коммунистической Партии Советского Союза.

Домой мы возвращались поздно. Уже сильно потемнело, зимой на севере день практически не замечаешь, но и март не добавляет продолжительности светлого времени. В автобусе многие женщины всё плакали и спрашивали:

-Что же теперь будет с нами и со страной? Как же мы теперь будем жить без товарища Сталина?

Народ в то время безоговорочно верил Сталину. В памяти у всех была жива только что закончившаяся Великая Отечественная война, унесшая много миллионов человеческих жизней, и все тогда знали, какую роль в Победе сыграл лично этот человек. Население СССР скорбило по нему не по чьему-либо приказу, а по велению сердца. Советский народ был предан своему вождю. С верой в него солдаты шли в бой, подымаясь из окопов в атаку со словами: «За Родину, за Сталина, вперед!». И победили фашизм! А потом за короткие пять послевоенных лет ликвидировали послевоенную разруху, победили отставание в науке и первыми в мире построили мощное социалистическое государство, с которым считался в то время весь мир.

Сегодня у нас в стране все забыто, всё мы делаем так, как нам навязывают извне. В книге доктора экономических наук В. Ю. Касатонова – одного из ведущих экономистов современной России – раскрывается суть сталинской экономики и ее уникальный характер не только по сравнению с экономиками других стран, но также с экономикой СССР раннего и позднего периодов. Сегодня эту тему всячески закрывают, поскольку на ее фоне блекнут любые модели так называемой гайдаровско-чубайсовской «рыночной экономики», навязанные России западом. Касатонов В.Ю. прорывает этот заслон и дает подробное описание таких элементов сталинской модели экономики, как централизованное управление и планирование, одноуровневая банковская система, двухконтурное денежное обращение, государственная монополия внешней торговли и государственная валютная монополия, противозатратный механизм, общественные фонды потребления и т.п. Этот опыт государственного строительства, который мог бы оказаться полезным для экономического и политического возрождения России, сознательно был закрыт лидерами 90-х годов, так как он мешал созданию в нашей стране либерально-ростовщической российской «Элиты», ограбившей народ и приведшей к расколу общества на олигархов и нищих. На мой взгляд, эта модель экономического развития, приведшая уже к обнищанию значительной части населения страны, все-же не приживется у нас, как в свое время не прижился и троцкизм, с идеей мировой революции, за счет той же России. Думаю, что не случайно Чубайса многие сравнивают с Троцким Львом Давидовичем.

Сегодняшняя либерально-демократическая модель современной экономики России строится на махинациях и ростовщичестве и поэтому трудно приживается в России. Ее "длинные уши" торчат в деятельности таких, с позволения сказать лидеров, как Силуанов, Набиуллина, Греф, Чубайс, Кудрин и других «реформаторов». Это они, преступно пришедшие к власти в 90-е годы и грабящие страну до сих пор, и сегодня являются лидерами либерально-демократического курса развития страны. И не видят этого только те, кому это на руку. Вот почему до сих пор в нашей стране ничего в этом направлении не меняется.

... Север нас покорил снежными заносами, утопающей в снегу тайгой, которая стояла сразу же за гарнизонным забором наших жилых домов. Всё своё свободное время мы весело проводили на накатанной санками большой снежной горке, где собирались все дети и родители нашего гарнизона. Санок тогда почти ни у кого не было. Мы с друзьями приспособили для этой цели принесённую кем –то из взрослых неисправную самолётную лыжу, и затащив её на вершину горы, садились в неё, человек 5-6, и летели с радостными криками вниз. Восторгу нашему не было предела! Спустившись вниз, мы снова все гурьбой вытаскивали нашу лыжу на вершину горы. И катались так до позднего вечера.

Ночи, если не шёл снег, были звёздными, и на нашей горе было сравнительно светло. Однажды, в одну из таких звёздных ночей, мы катались на своей лыже и, как обычно, визжали от восторга, радостно перебивая друг друга. Внезапно, в один какой - то миг, все мы, задрав головы вверх и вглядываясь в серую бездну, застыли в предчувствии появления чего-то сверхъестественного, но пока ещё невидимого глазу. Я, который никогда не видел северного сияния, вначале ничего не понял, но общая обстановка ожидания чего-то непонятного, ожидания какого - то чуда, вселила в мою детскую душу непонятный суеверный трепет. И вдруг на горизонте открылось потрясающее зрелище: мистическим образом к нам приближались свисающие с неба гигантские светящиеся полосы, похожие на легкие шифоновые шторы разных оттенков салатного цвета. Волнообразно изгибаясь и пульсируя, они просто наплывали на меня, освещая ярким светом и весь наш городок, и всех нас на этой, ставшей вмиг фантастически красивой, снежной горе. Приблизившись к нам вплотную, это чудо природы вдруг расплескалось огненными брызгами над нашими головами, как новогодний фейерверк! Восторгу нашему не было предела. Все сразу начали кричать:

- Смотрите! Северное сияние, северное сияние!..

Как только свечение достигло своего апогея, и всё вокруг осветилось ярким светом, наш суеверный страх сменился восторгом и общим ликованием. Почти все впервые, мы стали свидетелями этого праздника неба. Мы орали и прыгали от радости, реагируя таким образом на это невероятно красивое и просто волшебное небесное действо, подаренное нам самой матушкой-природой Севера. После того, как сияние медленно проплыло нашу горку и над нами, подарив нам праздничный салют, мы ещё какое-то время обсуждали увиденное и пережитое, а потом, покатавшись ещё немного, разошлись по домам, чтобы рассказать об увиденном своим родителям. Потом уже, из книг, я узнал много интересного об этом удивительном природном феномене, внезапно появляющемся и точно также внезапно исчезающем. Оказывается, северное сияние- это оптическое явление и представляет собой свечение верхних слоёв атмосферы нашей планеты, обладающих магнитосферой, вследствие их взаимодействия с заряженными частицами солнечного ветра. Цвет северного сияния зависит от видов газа (кислород, к примеру, излучает зелёный или красный цвет). Необычное свечение может продолжаться от нескольких часов до нескольких суток. Наблюдается оно преимущественно в высоких широтах обоих полушарий, в овальных зонах-поясах, окружающих магнитные полюса Земли. О северном сиянии как научном феномене можно говорить часами, не говоря уже о народном фольклоре. Так, например, в одних поверьях народов Севера говорится, что по лучам полярного сияния с небесного чертога на землю спускаются боги, чтобы забрать с собой души самых достойных, из тех, кто уже почил вечным сном. В других это явление упоминается как река Ружа, которая горит огнём и разделяет два царства: живых и мёртвых. А ещё, северное сияние называют небесным танцем душ умерших дев. Одни народы видят в этом явлении недоброжелательность и считают его злым пророком, другие - вестником хорошей погоды и удачи.

Пройдут годы, и мне ещё не раз доведётся восторгаться красотой и величием северного сияния, но первая встреча с ним навсегда оставила в моей памяти особое неизгладимое впечатление. А может именно оно подарило мне, ещё тогда, добрую весть о моей счастливой, в общем-то, судьбе?

Летом на Севере нам было не хуже. Рядом с жилым городком было большое лесное озеро, где мы ловили на удочки рыбу с плотов, которые стояли у берега привязанные веревками, чтобы их не уносило ветром. Плоты были делом рук молодых офицеров, чтобы ловить рыбу в свободное от службы время. Плотов было много, и мы с пацанами устраивали на них морские баталии, «плот на плот», с элементами захвата их при помощи «абордажа». Помню, в апреле 1953 года, когда лед на озере практически сошел, мы с пацанами играли в морское сражение и брали плот наших «противников» на абордаж. Я, не рассчитав расстояние, прыгнул с плота на плот, но не допрыгнул и плюхнулся в воду. А поскольку я был в зимней одежде, то она не позволила мне окунуться в воду с головой, и я провалился в воду только по пояс. Я беспомощно болтал ногами в воде, а тело, за счет воздушной подушки под моим пальто, зависло над водой. Болтая ногами в воде, я отчаянно пытался хотя бы доплыть, если уж не удалось допрыгнуть. Кое-как добравшись до цели, я выбрался на плот, правда, только с помощью друзей. Пацаны быстро доставили меня , уже насквозь промокшего, на берег. Сразу развели костер, развесили мою мокрую одежду над костром на ветках деревьев сушиться. Все смеялись, вспоминая, как я булькнул в воду, не допрыгнув до плота. Мы и не заметили, как мои новые ботинки, которые недавно мне мама купила в Архангельске, упали с дерева прямо в огонь костра. А когда увидели их в костре, кожа ботинок уже так свернулась от огня, что я их не смог надеть. Все стали смеяться еще больше, но мне уже было не до смеха. Мне, конечно, было жаль новых ботинок, но дело было не в том. Теперь больше всего на свете меня мучил вопрос, как это все объяснить маме. Немного поразмыслив , мы разработали план. Мне надо было незаметно проникнуть в дом, а затем так же незаметно положить ботинки в духовку, как бы на просушку. Потом вспомнить об этом дня через два и объявить, что ботинки сгорели. Мама же пропажу моих ботинок обнаружила уже на следующий день, рано утром, по характерному запаху, доносившемуся из духовки. На ее вопросы я ответил, как мы с пацанами и договорились, и мама, немного посожалев о том, что она сама недосмотрела с вечера, пожурила меня за мою безалаберность и, после очередной поездки в Архангельск, привезла мне точно такие же ботинки, которые я потом долго носил, пока они мне не стали малы, их потом ещё донашивал мой младший брат Санька, уже в Сахновщине.

Летом того же 1953 года, авиационный полк отца переводили на новую реактивную технику . До 1953 года лётчики нашего полка летали на самолетах с поршневыми двигателями, а теперь полк получал новую реактивную технику , поэтому лётчиков стали посылать на переподготовку, а те, кто уже переобучился, стали летать на самолетах нового типа, на реактивной тяге. В связи с этим, требования к состоянию здоровья летчиков изменились и ужесточились, и отец, конечно, после двух своих боевых ранений, уже не подходил к службе на новой технике. Батя вынужден был подать рапорт на увольнение в запас с воинской службы. Я позже задавал ему вопрос: " Пап, а почему ты не остался служить дальше, пусть не летать, а служить в штабе полка, ведь тебя же приглашали, и ты был еще молодой?" На что он мне тогда ответил так: " Сынок, штабная работа не для меня и не для моего характера. Я боевой летчик! Да, и если я уволюсь потом со штабной должности, моя пенсия будет на порядок меньше, чем, если я уволюсь сейчас с летной должности и с моим налетом часов. И потом, сегодня я увольняюсь не по своей прихоти, а по организационным мероприятиям и я поэтому получу свою пенсию в полном объёме, такую же, как если бы я увольнялся по полной выслуге лет. Я ведь другого образования, кроме как летать и воевать, не имею, и поэтому размер моей пенсии на «гражданке» для меня имеет большое значение. Кто знает, как обернется для нас гражданская жизнь?.."

Пенсию он получил, для того времени хорошую – 157 рублей в месяц, и мы поехали на «гражданку», на Украину, в поселок Сахновщина Харьковской области, к маминой маме – Будко Евдокии Федоровне. К бабушке первыми приехали жить мы с мамой. Санька уже там жил больше года. Мама его оставила там еще до того, как мы уехали на Север, к месту службы отца.

Отец приехал на Сахновщину только осенью и привез с собой вагон леса – кругляка для строительства здесь нашего жилого дома. Дом мы построили на 15 сотках подаренной нам бабушкой земли. У нее было в собственности 30 соток ,и она, чтобы дочь жила рядом, отписала эти 15 соток моему отцу, на которых он и построил наше "родовое гнездо".

Бабушка, потеряв в 1937 году мужа (в период «сталинских репрессий»), уже будучи несколько лет вдовой, приняла к себе одинокого мужчину, и они много лет прожили вместе, в так называемом гражданском браке. Жили дружно. Мы с Санькой любили деда и звали его дед Потапович. Фамилия у него была Дьяченко. У Потаповича был сын Николай, который проживал с женой и сыном в городе Мурманске. Потапович был работящий мужик, и они с бабушкой успешно вели натуральное хозяйство, к тому же, он еще и работал. Натуральное хозяйство у них было небольшое, но им вполне хватало, и не только им. Наиболее яркими представителями их натурального хозяйства были две непослушные бодливые козы. Пасти этих рогатых чудовищ, ежедневно целое лето (!), было моей "почетной миссией", которую утвердила моя мама, а значит, ослушаться и не выполнять свой круг обязанностей, у меня не было никакой возможности. Мой долг заключался в том, что каждое утро я забирал у бабушки этих бодливых дурынд и вел их на длинном поводке на пастбище. Недалеко от нашего дома размещался огромный глиняный карьер, в котором добывали местные жители глину для домашних нужд. Глина в то время в украинских поселках и деревнях была предметом острой необходимости почти для всех хозяек, так как полы в жилых домах (их называли «доливкой») еженедельно мазались жидкой глиной, и после этого они целую неделю сияли чистотой и радовали глаз своим желтовато-коричневым оттенком. После того, как глина высыхала, поверх бабушка стелила на пол самодельные домотканые коврики, и в хате у нее было всегда чисто, тепло и уютно. Причем, доливку хозяйки мазали прямо своими руками, кропотливо втирая и выравнивая жидкую глину в пол, не оставляя ни единой трещины, бугорка или ямки. Это было настоящее искусство, которое украинские мастерицы бережно передавали из поколения в поколение. В каких только потом регионах нашей необъятной родины я не бывал, где бы мы с Назаровной не служили, а долгая военная служба бросала нас в самые дальние районы нашей страны и в самые разные края, я такого способа ухаживания за полами не встречал больше нигде.

«Глыныще», так тогда называли этот карьер для добычи глины, представляло собой огромный по размеру вырытый котлован, куда заезжали грузовые машины, их там загружали свежей глиной, и они уезжали. Приковав своих коз на веревках к металлическим кольям и обеспечив их свежей травой по периметру, на длину веревки; я целый день играл с такими же горе-пастушками, как сам, на дне этого карьера. Вечером мы спешили домой, уставшие, но довольные проведенным днем. При этом я нес еще и два мешка травы козам, которую мне помогали рвать мои друзья. Это был "дополнительный наряд" от бабушки. "Нарви, внучок, козочкам на ночь и на утро пару мешочков травки. Ты же любишь козье молоко? А козочки любят травку", -каждый раз приговаривала, она, отправляя меня пасти коз, и вручала мне два пустых мешка.

Признаюсь, я очень любил в детстве козье молоко и всегда получал дополнительную, честно заработанную, как всем говорила в своё оправдание бабушка, порцию этого прекрасного и, самое главное, целебного продукта.

Учеба в школе (с 6-го по 10-й класс) проходила спокойно. Мать строго следила за моей успеваемостью. Каждый день она строго проверяла мой дневник и, если я приносил домой тройку, то уже знал, что гулять на улицу с пацанами она меня не отпустит ни за что. Поэтому, получив трояк, я не торопился домой, а прямо с книжками убегал с друзьями на озеро, где мы и проводили время до самого вечера. Ведь всё равно один раз отвечать, что за тройку, что за тройку и игру с друзьями без разрешения одновременно. Как правило, ужесточения наказания никогда не было.

В целом, семья наша жила дружно и весело, у нас все нарушения и оправдания звучали с подтекстом юмора, и дружный смех был желанным гостем в нашей хате . Отец на наши выходки вообще не обращал никакого внимания и просто делал вид, что занимается воспитанием. Так просто ,пошумит для своей важности и значимости. А мама одна с нами, пацанами, справиться не могла. Мы это понимали и подыгрывали ей, изображая страх и испуг от её угроз и наказаний. Вся суровость её мгновенно улетучивалась, как только мы просили нас извинить и обещали, что больше такого не повторится.

В сентябре 1953 года, сразу же после нашего переезда из Архангельской области на Сахновщину, родилась моя сестра Таня. Она была совсем другая, чем мы с Санькой. Худенькая принцесса златовласка. В детстве мама ее очень баловала, а мы с Санькой, из-за глупой детской ревности, ей за это мелко мстили и не брали её с собой играть. Она же все время бегала за своими "старшими братиками", и если мы ее отгоняли, то всегда ябедничала маме. Мама за то, что мы, «головани (болваны) здоровые», обижаем маленькую сестричку, на затрещины не скупилась.

Потихоньку мы обустроились на новом месте. Мама сначала устроилась заведующей поселковой молочной кухни, а потом стала шеф -поваром центральной районной больницы. Больницу построили всего за три года, и она была гордостью сахновчан. Раньше на этом месте мы с пацанами пасли своих коз. Центральный вход в больницу был почти напротив ворот наших с бабушкой домов. Работая в больнице, мама могла в любое время прийти домой и проконтролировать нас, но только не летом. Ведь мы с Санькой уже подросли, коз пасти нам стало неудобно, поэтому каждое утро, наскоро позавтракав, мы убегали на ставок и были там до позднего вечера. Играли, ловили на удочки рыбу и... колхозных кур(!). Да, я не ошибся, "и колхозных кур". Это бывало частенько, когда сильно хотелось есть, а рыба плохо клевала. Мы понимали,что поступаем плохо, но голод - не тётка. Мы разработали целую операцию по добыче кур из летнего колхозного выгула, который размещался практически на самом берегу ставка. А ловили мы их так: брали удочку и на крючок нанизывали большого жирного червяка таким образом, чтобы он, активно шевелился. Потом незаметно подкрадывались к открытому выгулу колхозной птицы и через невысокую изгородь забрасывали свою удочку с шевелящимся на крючке жирным червяком на территорию летнеё птицефермы. Куры сначала разбегались от нашего червяка, но потом его шевеление привлекало их внимание, и они осторожно начинали приближаться к нему . Наконец, покудахтав немного, какая - нибудь, самая голодная или, может быть, смелая, склёвывала его. И все, добыча поймана! Мы тут же подсекали "поклевку", и одураченная птица, не понимая, что происходит, не имея возможности даже крикнуть, широко расправив крылья, тащилась за нашей леской к забору. Улучив момент, когда никого из сотрудников на территории нет, мы быстро перебрасывали курицу через забор и скрывались с добычей. Дальше шел процесс приготовления ее на костре, в заранее припрятанном котелке, прямо на берегу озера. Вареная курица съедалась полностью, без соли и хлеба, и запивалась сытным бульоном прямо из котелка. Пища богов! Пальчики оближешь! До сих пор текут слюнки при воспоминании.

Взрослея, я увлекся игрой в волейбол. У нас в поселке закрытых спортивных залов не было ни одного, и мы играли в волейбол на дворе, начиная с весны и до осени. Пока было сухо и тепло, все наши игры проходили на летних волейбольных площадках, а вот в холодную дождливую погоду и зимой тренироваться было негде, и мы занимались, кто чем мог. Когда шел снег, например, бегали на лыжах, но это бывало редко, так как на востоке Украины суровых зим почти не бывает, и снег долго здесь не задерживается. С весны спортивные площадки оживали, и мы уже подолгу тренировались на воздухе. В Сахновщине было одно спортивное общество - ДСО «Колхозник». В рамках областного спортивного календаря этого общества наша районная команда выезжала на игры в разные районные центры Харьковской области , и мне, школьнику, льстило то, что я уже играю в основном составе сборной района по волейболу. Директор нашей средней школы №2 Михаил Михайлович Буханцев всегда, отпуская меня на очередную игру, с гордостью подчеркивал, что "ученики нашей школы показывают хорошие спортивные достижения и защищают честь нашего района".

Я учился в этой школе с 6-го класса, после увольнения отца с военной службы , когда наша семья в очередной раз передислоцировалась, но уже на постоянное место жительства, на Харьковщину. Правда, сначала родители решили, что негоже мне ломать язык обучения, так как я до этого всё время учился в школах на русском языке, а в Сахновщине русских школ не было, и преподавание во всех трех школах велось только на украинском. Русская средняя школа была только в городе Краснограде, это в 45 километрах от Сахновщины. Там проживали родственники деда Потаповича: его сестра тетя Настя, с мужем дядей Колей и двумя дочерьми (старшей - Наташей и младшей- Ниной, которая была старше меня на три года). Родители наши дружили, поэтому решение о моей дальнейшей судьбе было принято быстро. К первому сентября я поехал с бабушкой на учебу в город Красноград. Бабушке было поручено отвезти меня к родственникам и вернуться домой.

Моё пребывание в Краснограде было недолгим, но ярким на события. Дело в том, что тетя Настя была женщина добрая и ласковая; воспитывала дочерей и не имела никогда дела с пацанами. Она наивно полагала, что если она сказала, то дети должны всё выполнять, как надо. А с пацанами нужен более жесткий контроль. Я был не исключение. И решение, что и как нам делать, мы с моим другом и одноклассником Славиком, принимали исключительно из складывающейся обстановки, помимо воли тёти Насти. И до поры до времени всё нам сходилось с рук. Никогда не знаешь откуда и от кого ждать беды. Как говорится, знал бы - соломку б подстелил. Дочь тети Насти Нинка, она была немного старше нас, и пыталась всё время нами управлять. На этой почве мы часто ссорились с ней, но без злобы и обид, просто как брат с сестрой. Наши добрые отношения сохранились потом на всю жизнь.

Годы спустя мы часто с удовольствием приезжали вместе с Юлей к ним в гости и каждый раз за столом припоминали мои похождения в Краснограде. Ведь тогда, оказавшись практически без присмотра со стороны родителей, я, конечно, расслабился и, как говорила моя мама, «почувствовал волю» и стал прогуливать уроки в школе. Погода в сентябре в Краснограде стояла летняя, жаркая, а рядом со школой, всего- то в километре от неё, протекала небольшая речка Берестовенька. Она славилась богатыми рыбными местами и удивительно чистой водой, по-летнему тёплой и прозрачной в это время года. Здесь была вышка для прыжков в воду, отведены места места для купания, а ближе к камышам - для рыбалки. Вот мы со Славиком и повадились убегать с уроков на "волю", купаться на речке. Как нам это удавалось? Не поверите - подсказал сам директор школы! Дело в том, что у него была привычка утром встречать всех учеников на пороге школы, контролируя при этом соблюдение нами формы одежды. И тех, кто забыл свой пионерский галстук, он тут же возвращал домой за "символом чести и совести". В прошлом он был человеком военным и полагал, что его строгий приказ будет тут же безоговорочно выполнен. Но напрасно. Многие из нас этим прекрасно пользовались.

Утром тетя Настя, как правило, всегда провожала меня в школу: кормила завтраком, контролировала, как я оделся и все ли необходимое взял с собой; надевала мне наглаженный пионерский галстук и отправляла в школу со всеми необходимыми напутствиями. Наивная доброта, она и не догадывалась, что все её старания напрасны. Особенно тщательно наглаженный галстук. Вот этот самый галстук и стал нашим спасением от тягомотины школьной жизни. Мы со Славкой ходили в школу всегда вдвоем, так как жили рядом. Хорошо зная директорскую привычку проверять галстуки при подходе в школу, мы снимали наши галстуки и клали их в карман (конечно, это было не каждый день, а только при наличии хорошей погоды). Директор, увидев нас без галстуков тут же сурово спрашивал:

- А вы почему без галстуков?

- Извините, забыли дома.

- Марш домой за галстуками!

Получив директорское "добро" на свободу, мы радостно убегали на речку до конца уроков. Когда же подходило время возвращения школьников домой после учебных занятий, мы одевались, не забывая надеть наши пионерские галстуки, и шли домой как ни в чем не бывало.

Так вот, Нинка про все наши похождения знала и постоянно угрожала, что, если мы не прекратим свои прогулы, она расскажет все своей маме и ещё напишет в Сахновщину моим родителям. Кроме того, такое моё «усердие» в учебе не могло не сказаться на оценках и состоянии моего дневника. В нем появились такие несвойственные мне оценки, как "двойки", а по одному из предметов мне поставили даже «кол». Появились и записи с грозными требованиями прибыть родителям в школу. Но вся опасность до поры до времени оставалась ядерной бомбой лишь в одном из двух моих дневников (второй я сразу, после первой же "двойки", предусмотрительно завел для показа дома взрослым). Сентябрь закончился, и погода все чаще стала портится, на речку нам уже не хотелось. Я стал усердно заниматься, и тетя Настя была мной очень довольна. В общем, жизнь начала налаживаться, как тут новость: к нам едет отец! К этому времени он насовсем уже вернулся из Васьково, но пока ещё не устроился на работу и ждал в Сахновщине свой вагон с лесом, для строительства нашего дома. В общем, время у него было, и он решил навестить своего старшенького, пообщаться с тетей Настей и дядей Колей. Все были рады его приезду, и даже я, хотя внутри тут же почувствовал холодок страха : "А вдруг узнает про мои "двойки" и авантюрные приключения? Он ведь обязательно потребует показать дневник, а что я ему буду показывать – двойки? Ничего страшного, у меня ведь два дневника! А если найдёт второй? Нет, надо что - то придумать", - лихорадочно размышлял я. Но вариантов было совсем немного. В отчаянии, я запрятал дневник под платяной шкаф. Отцу я показал "хороший" дневник. Он внимательно полистал его, потрепал мои кудри, хотел что-то сказать, но тут Нинка, зараза, возьми и скажи ему:

- Дядя Кузьма, а он вас обманывает! Настоящий дневник он засунул под шкаф, - и, нагнувшись, она быстро вытянула мой дневник из – под шкафа и отдала его моему отцу. Я замер. Отец молча полистал мой дневник и сказал:

- Ну, вот что, сынок, я не хотел тебе ломать язык обучения, но, видимо, придется. Вижу, без нас с мамой ты, пока, самостоятельно учиться не можешь. Завтра зайдем в школу, я заберу твои документы и поедем домой.

Дома, под контролем матери, я быстро освоил украинский язык и выровнял все свои оценки по успеваемости. Помню однажды, когда отец обнаружил очередную "тройку" в моём дневнике, он огорчённо сказал, что не хотел бы больше видеть их у меня:

- Знаешь, её педагог ставит из жалости, чтобы нерадивого ученика дома не ругали. "Тройка" - значит, недоучил, не довёл дело до конца, схитрил или выпросил, как нищий, что ещё хуже. Лучше уж получить честную "двойку"! А то будешь троечником и по жизни: не будет от тебя никакого толку ни для настоящего дела, ни для семьи.

С тех пор, где бы я не учился, у меня не было оценок ниже "хорошо" и "отлично".

Я вернулся в Сахновщину. Меня отдали в школу №3, потому что она находилась рядом с домом, на одной улице, и маме нетрудно было меня контролировать и на уроках, и дома. И это было до тех пор, пока я снова не вернул родительское доверие.

Школа №3 представляла собой большое одноэтажное здание, с широким коридором и классами по обе его стороны. Там мы учились до 8-го класса. Два года учёбы, с 6-го по 7-й класс включительно, для меня как - то прошли незаметно, а потом мы перешли учиться в школу №2,что в центре поселка, рядом со зданием райкома партии, только с тыльной его стороны. Фасад райкома, где некоторое время работал мой отец, выходил прямо на небольшую площадь и городской парк, в котором мы частенько проводили своё свободное время. Вторая школа ничем особенно не отличалась от других школ поселка. Тогда не было специализированных школ и классов и, тем более, каких-то элитных или платных школ и гимназий. В школу принимали всех по месту жительства, и у всех учащихся были равные права и возможности, а оценки зависели только от знаний ученика . При школе у нас был большой ухоженный двор- центральное место всех событий школьной жизни. Каждый раз после звонка с очередного урока двор мгновенно оживал: младшие ученики весело бегали в догонялки, девочки прыгали на скакалках или играли в резиночки, мальчишки постарше не упускали возможности погонять мяч; старшеклассницы, разбившись на небольшие группки, часто о чём-то спорили или обсуждали свои девичьи вопросы, а некоторые "трудные"

подростки, спрятавшись за угол здания, с опаской покуривали, стараясь при этом казаться взрослыми и независимыми. В общем-то, всё как везде. Почти всегда во дворе дежурили наши педагоги. Из учителей больше всех мне запомнился Савва Павлович, фамилию сейчас уже точно не помню, по-моему, Саенко, а может и нет. Он всегда был с нами во всех играх на школьном дворе. По профессии он был учителем географии, но привлекался к ведению и других уроков. Это был веселый и шумный человек, с удивительным чувством юмора и живым характером, сразу же располагающий к себе своим добродушием и веселостью. Мне он очень нравился, и он тоже всегда выделял меня среди других, что, безусловно льстило мне, и я старался изо всех сил хорошо играть. Савва Павлович организовывал команды для игры в футбол и сам хорошо играл вместе с нами, несмотря на то, что ему уже тогда было лет 50 с гаком. С него началась и мое увлечение игрой в волейбол. Он всегда подбадривал и подхваливал меня, если я удачно показывал себя в каком - либо эпизоде школьного матча. Всегда после игры, проводя разбор, он хвалил меня чаще других, вселяя в меня уверенность в собственные силы, что заставляло меня ещё серьезней относиться к тренировкам и вообще к этой замечательной игре.В тёплые дни многие наши занятия проводились тоже на школьном дворе, на свежем воздухе. Чаще всего это были уроки физкультуры, т.к. к школьному двору примыкали и небольшой школьный стадион, и несколько спортивных площадок. Здесь же проводились все наши праздничные и учебные линейки и другие массовые мероприятия.

Особой гордостью нашей школы был, конечно, фруктовый сад, посаженный её учащимися и их родителями. Сад был очень большой и простирался почти до самого нашего дома. Каждое дерево в нем имело свою историю: кто его посадил и когда. Сад условно делился на несколько зон: вишнёвый, яблочный, грушевый, сливовый, абрикосовый, черешневый и даже ореховый. Особенно красив он был весной, во время цветения плодовых деревьев. Первенство по красоте из года в год держали, по общему мнению, вишни, демонстрируя в мае всем нам утончённую красоту своего ажурного наряда невесты, как бы откровенно красуясь и кокетничая: "Смотрите, какие мы прекрасные!" Легкий сладкий и очень приятный их аромат всегда привлекал в сад трудолюбивых пчёл, и тогда все деревья начинали гудеть. Весенние наряды были не менее красивы и у других фруктовых. Очень богата, например, палитра оттенков цветущих яблонь, от белого до красноватого. Цветение яблонь, уверен, не может никого оставить равнодушным. Как, впрочем, и аромат их плодов. У каждой яблоньки свой, неповторимый... Позже, я как и другие парни, назначал здесь, в школьном саду, девушкам свидания, но это уже было, когда мы стали постарше.

Очень скоро я освоил украинский язык и к 8-му классу, перейдя в другую школу, я уже ничем не отличался от других учеников. В 8-м классе я стал серьезно заниматься волейболом и через два года уже играл за взрослую команду района (за спортивное общество ДСО «Колхозник»). В это время моей маме и отцу очень захотелось, чтобы их дети научились играть на каком -нибудь музыкальном инструменте и, не спрашивая моего согласия, мне купили полу аккордеон немецкой фирмы «Вельтмайстер». Конечно, игрушка была красивая, но мне он не понравился по той причине, что это был не полный аккордеон, а только «половина его», как шутил я. Да и музыкант из меня был, прямо скажем, никудышный. На аккордеоне, чтобы хорошо играть, надо было тренироваться по несколько часов в день, а это было не по мне, не для моего живого и подвижного характера. У меня не было необходимой для освоения этого музыкального инструмента усидчивости, да и тяги к его освоению на профессиональном уровне - тоже. И вообще, у меня не было особого музыкального таланта. Ну, не поцеловал меня господь в височные доли больших полушарий! Хотя друзья уверяют, что я хорошо пою. Но тогда меня больше интересовал волейбол, а не аккордеон. Но чтобы не расстраивать маму, я начал учить по вечерам ноты и подбирать на слух мелодии популярных в то время песенок, таким образом, развлекая ее и услаждая её материнское самолюбие. Забегая вперед скажу, что как только я поступил в медицинский институт в городе Харькове, мне понадобились деньги, чтобы пошить себе приличный костюм, купить рубашки, туфли и пошить красивое и модное пальто по типу модели двубортного костюма с карманчиком слева, как на фраке. Поэтому я без малейшего сожаления продал свой "Вельтмайстер"и реализовал свои потребности в модной одежде. "Ну, не моё это дело!- оправдывал я свой поступок в душе.- Музыка как профессия должна быть уделом избранных и талантливых людей! А я, по своему генетическому коду, явно не отношусь к этой категории . И молодец! И совершенно правильно и честно поступил, оставив это трудное дело другим, более достойным и, главное, - талантливым!"

В 9-м классе всех мальчиков свели в так называемый спецкласс по подготовке трактористов. Это было новое веяние в системе образования, когда формировались специализированные классы по различным рабочим профессиям. В нашем районном центре решили, что нашему краю, как сельскохозяйственному, нужны будут специалисты именно этого профиля , и что неплохо будет, если их будут готовить еще со школьной скамьи. Так и сделали: не спрашивая нашего желания, всех ребят 9-го класса автоматически зачислили в этот класс и стали нас готовить по профессии «тракторист». Райком партии обязал местную МТС выделить одного подготовленного инженера, специалиста по тракторам, для проведения теоретических и практических занятий с нами по специальной подготовке. К нам в класс привозили из МТС района различные агрегаты и запасные части от тракторов, и мы разбирали их и изучали, а в отдельные дни мы полностью занимались в цехах МТС и уже там осваивали технику вождения различных марок тракторов. Весеннюю практику мы проходили, работая на посевной в различных колхозах нашего района. Нам, пацанам, было интересно и весело, это все-таки лучше, чем просто отсиживаться на уроках. По завершению обучения в средней школе я получил аттестат зрелости и удостоверение тракториста, хотя, понятно, что о профессии тракториста я никогда не мечтал и не собирался им быть. Дело было добровольное, и нас никого не заставляли насильно идти в трактористы, но многие ребята с удовольствием остались потом работать в своих колхозах и сразу же пошли именно в трактористы , и только потом уже, после армии, выбирали себе другую профессию или оставались трактористами навсегда. Так, Николай Василец, мой однокашник, остался работать трактористом и, надо сказать, добился очень больших успехов в своей профессии: стал передовиком сначала района, потом области и даже Украины!

В 1989 году меня пригласили на 30-летие выпуска нашего класса . Как - то меня сумели найти организаторы этого праздника и прислали письменное приглашение мне по домашнему адресу, в Ригу. Я уже был начальником медицинской службы Прибалтийского военного округа, в звании Генерал - майор медицинской службы. Меня попросили приехать обязательно в военной форме, и я приехал на юбилейную встречу в генеральском парадно - выходном мундире.Обнимаясь и здороваясь с одноклассниками, я обратил внимание на коренастого мужчину с орденом Ленина на груди. Он подошёл ко мне уверенно, ничуть не смущаясь . Наши глаза встретились. " Боже, что делает с нами время! Попробуй его узнать тридцать лет спустя! Вот уж и седина на висках! Кто же ты?"- мысли лихорадочно метались в моей голове. Но тут в глазах бывшего одноклассника мелькнуло что-то знакомое, и он расплылся в довольной улыбке:

- Ну, здравствуй, генерал! Что не признал?- голос орденоносца был грубым, с хрипотцой, но с узнаваемыми нотками.

- Василец, ты? Чертяка! Ну, ты, Николай даёшь!

- Я, а то кто ж?

- Орденоносец? Молодец!

-Это ты у нас молодец, товарищ генерал!

Мы смотрели друг на друга с восхищением и уважением, хорошо зная цену наших заслуг. Вот Вам и спецкласс трактористов! Вот Вам и результат! Вот вам и советская система образования и воспитания! Один выпускник этого класса –генерал, а другой награжден правительственной наградой, да еще и какой – орденом Ленина! И это результат работы только одного класса из советского прошлого!

Встреча выпускников школы прошла чудесно. Приехало очень много бывших учеников, пришли на выпускной вечер практически все наши учителя, всё ещё работавшие тогда в школе, было и много молодых учителей. Бывший директор нашей школы, Михаил Михайлович Буханцев, открыл торжественное собрание выпускников школы выпуска 1959 года, как только мы все собрались в актовом зале. После короткого вступления и доклада о том, как развивалась наша школа за эти 30 лет, он предложил нам, выпускникам, рассказать, как прошли наши годы после выпуска, как сложилась за это время наша жизнь и спросил:

- Ну, с кого начнем?

- С генерала, конечно! - мгновенно отреагировал зал.

- Ну, с генерала, так с генерала! Курочка, к доске! - улыбаясь, пригласил он меня на трибуну.

- Есть, товарищ директор! - нисколько не смущаясь, но немного волнуясь отрапортовал я.

С большим волнением рассказал ребятам и учителям о моей жизни после выпуска из школы. Поблагодарил всех присутствующих учителей и дирекцию школы за то, что они поставили нас на те правильные рельсы, пусть и узкоколейного в начале нашей жизни пути, но самостоятельного; что вложили в наши сердца порядочность и уважение к людям и сослуживцам, научили нас трудолюбию и потребности в знаниях, способности самостоятельно решать жизненные проблемы , помогать людям и никогда не пасовать перед трудностями.

- Эти качества,- подводя итоги своего выступления, сказал я,- вместе с родительским воспитанием , помогали мне на моем нелегком жизненном пути, и я благодарен всем Вам, мои дорогие учителя, и не только сидящим в этом зале здесь и сейчас, но и тем учителям, которые вели меня по всей моей дальнейшей жизни; тем, которые живы сегодня, и тем, которых уже нет в живых. Огромное Вам всем спасибо!

Все остальные выступали в таком же духе, вспоминали потешные случаи из нашей школьной жизни. Михаил Михайлович тоже не мог не вспомнить один такой случай, с моим непосредственным участием. Как- то зимой мы ,ученики этого "мужского" класса «специального назначения», на уроке по нашей специальной подготовке, от нечего делать (потому, что только три ученика класса из тридцати были задействованы на разборке муфты сцепления трактора Т-54, а остальные наблюдали за этим процессом, и понятно скучали без дела и без контроля) совершили настоящий "теракт"! Наш преподаватель – инженер, из числа сотрудников МТС, конечно же, не обладал педагогическим опытом контроля за такого уровня братвой, как мы, и беспечно вышел из класса покурить, на время разборки этого агрегата. Мы с друзьями сидели и болтали на последней парте, у печи. У меня в кармане был патрон от крупнокалиберного пулемета, который мы с пацанами нашли на размытом участке берега нашего ставка в селе Лебедевка еще летом, там мы постоянно ловили рыбу и купались. Я его отчистил от грязи и ржавчины, и он стал как новый. Этот патрон я всегда носил с собой в кармане. Он был предметом моей гордости! Вот и в тот раз, мальчишки с завистью рассматривали его, и я вдруг сказал:

- Слушайте, а если его бросит в печь, рванёт или нет?

- Да нет, он старый, ещё с войны...

- Конечно, он уже негодный.

- Как сказать, а может и рвануть.

- Ну, слушайте, давайте бросим и посмотрим: рванёт или нет?

Все сразу же согласились. Я попросил всех учеников отойти подальше от печки и, открыв дверцу печи, бросил в неё патрон, прямо в огонь. Выстрел не заставил себя долго ждать и прогремел, но все же неожиданно сильно и громко. В результате взрыва вылетела дверца печи и весь класс окутало дымом и копотью. Пацаны начали кричать и выбегать в коридор. В общем, урок был сорван, и сразу же в класс прибыл директор Буханцев Михаил Михайлович. Незамедлительно началась ликвидация последствий этого взрыва и расследование, кто и что бросил в печь. Мы все, естественно, единодушно молчали , изображая саму невинность и недоумение, и начали даже нагло возмущаться тем, что от внезапного взрыва печки мы могли бы пострадать серьёзно. Учились мы во вторую смену , поэтому директор школы приказал оставить весь наш класс в школе:

- Будете стоять возле своих парт, пока не признаетесь, кто это сделал!

Мы стояли больше 2-х часов и молчали. Терпение у директора ,видимо, кончилось, и он пришел в класс лично разбираться. Медленно прохаживаясь по классу, он читал нам лекцию о том, как должны вести себя ученики на уроках, когда учитель на время покидает класс, что можно делать, а чего нельзя, и так далее, и в том духе. Мы молчали. Класс состоял из мальчишек, поэтому, даже зная, кто бросил патрон в печку, пацаны не могли "крысятничать". Это был бы поступок за пределами наших понятий того времени. Понимая, что он с нами ничего не добьется, Михаил Михайлович избрал другую тактику. Он подходил к конкретному ученику и ,давая ему свою характеристику, делал публичный вывод, может ли тот совершить этот страшный поступок или нет? Одному, например, он говорил: " Ты не можешь это сделать". Другому с сомнением:" А ты, вообще -то, можешь". Подойдя ко мне, он сразу сказал: "А ты, дружок, все можешь!" Я тут же начал возражать, по принципу: " Почему сразу я? Чуть что, сразу - Курочка!" В общем, не добившись от нас признания, он отпустил нас домой, пообещав:

- Ну, ладно. на сегодня закончим, но мы все равно узнаем, кто это сделал.

И вот спустя 30 лет, на нашей встрече выпускников, он искренне признался нам всем:

- Мы, конечно, понимали, кто реально мог это придумать и осуществить, но поднимать шум и следствие проводить было не в наших интересах, так как у школы не было нормального контакта с руководством отдела образования района, да и большого-то повреждения после этого взрыва в классе не произошло. Печку отремонтировали на второй день, а вы, ребята, так и не сдали своего товарища, поэтому мы это дело тихонько замяли. А подозрение всех учителей было только на тебя, Курочка. Поэтому я и сказал, что ты все можешь.

Большинство выпускников еще долго вспоминали другие веселые эпизоды нашей совместной школьной жизни, и мы все весело смеялись и ещё долго благодарили наших учителей, и всех вместе, и каждого в отдельности. Все зависело от вспоминавшегося эпизода и роли конкретного учителя в нем. Постепенно время воспоминаний подошло к концу, и директор школы, уже действующий, пригласил нас всех на торжественный ужин в единственный в посёлке и всем нам всем хорошо знакомый ресторан «Голубой Дунай». Там веселье продолжилось до позднего вечера. Расходились с песнями, договорившись завтра днем продолжить общение одних выпускников. И был ещё один замечательный вечер, в конце которого мы договорившись лет через десять встретиться еще раз, но судьбе угодно было поставить на этой встрече выпускников жирную точку...