Жизнь первая - трагическая

Глава 1

Я вышел из своей каюты, преодолел капитанский тамбур, переступил порог всегда открытой двери и стою в продоле центрального носового коридора. Корабельная аварийная тревога рвёт в клочья пространство, обжигая нервную систему через барабанные перепонки. Голова гудит. Световые панели на потолке едва справляются с мраком в промежутках между вспышками красных фонарей аварийной сигнализации. Офицерский коридор пуст. Куда подевался весь экипаж? Что происходит на моём корабле? Почему освещение и сигнал оповещения работают в аварийном режиме? Почему не доложили о чрезвычайном происшествии? Я Капитан, я обязан знать! Возмущение халатностью старпома затмевает панические нотки и выражается в крайней степени раздражительности. В голове кружится, прорываясь через вязкую жижу боли, рой вопросов, на которые нет ответов. Как я мог проспать аварию на вверенном мне судне, которое дрейфует на орбите вымершей планеты? Всё её обитатели умерли от истощения, а на планете обнаружены следы брошенной цивилизации. Словно всё население планеты единовременно потеряло волю к жизни и медленно умирало, не желая даже подняться с места. Экспедиция благополучно вернулась. Исследовательский десантный бот находится на посадочной палубе нашего судна. Что же могло произойти? Заметив две открытых каюты, бросаюсь по офицерскому коридору. По мере приближения к открытым проёмам, во мне нарастает волна возмущения. Это же арсенал! Почему отсек не заблокирован?! Где второй помощник, отвечающий за сохранность и порядок доступа к оружию?! Ощущаю какое-то движение в отсеке, злость переполняет меня, я хватаюсь рукой за створку проёма, грудью бросаюсь в отсек, чтобы устроить взбучку второму помощнику. Гнев застревает в горле на полуслове, впадаю в ступор от увиденного. Второй помощник лежит на палубе лицом вниз, а техник из обслуживающего персонала второго агрегатного отсекамаршевых двигателей, перепуганный насмерть, нацеливает на меня ручной плазменник и жмёт спусковой крючок. В последний момент я холодею от ужаса, вспышка плазмы - и ….. В полумраке приглушенного света - потолок моей каюты; сердце часто колотится в груди, я задыхаюсь, быстро сажусь на кровати. Корабельный ИсИн определяет активную стадию жизнедеятельности моего организма, и световые панели плавно наращивают освещение до дневного. Прихожу в себя, осматриваю свою каюту и окончательно успокаиваюсь.Сон. Жуткий, кошмарный сон… Прислушиваюсь. Ничего необычного. Чьи-то торопливые сбивчивые шаги приближаются к моей каюте. Радфил. Только он умеет так забавно сбивать шаг, через раз, когда торопится выполнить свои обязанности. Очень юный, но образованный молодой человек. Заведует второй агрегатной палубой и штатом техников. Что-то в сознании зацепилось за это слово. Вдумчиво произношу его вновь, но уже более осмысленно. Техников… Я тут же вспомнил перепуганное лицо техника в арсенале, вспышку плазмы. Меня передёрнуло. Короткий стеснительный звуковой сигнал вызова, словно Радфил не уверен. Стоит ли беспокоить меня по срочному вопросу? Выжидаю секунд десять. Не уходит. - Сейчас! Минуточку, Радфил - кричу через переборку, обувая лёгкие сандалии, в которых я передвигаюсь, когда не планирую уходить далеко из своей каюты. Шумоизоляция между каютами и коридором у нас неважная. Если крикнуть в голос, все слышно в каюте старпома и в закутке связиста секретной линии дальней связи. А вот звуки из капитанского тамбура, объединяющие все три каюты, при опущенной двери, не покидают его переборок. Онигерметичны. Я накинул рубашку, влез в брюки, отворил дверь каюты. Радфил действительно сомневается, прячет взгляд - но решается. - Позвольте сообщить о неподобающем поведении одного из наших техников. Я не знаю, что с ним делать, и поэтому пришел к вам, - я гостеприимно отступаю назад, вглубь каюты, и приглашаю пройти Радфила. Запахиваю рубашку, совмещая магнитные полосы, и нарушаю повисшую паузу. - Радфил, вы продолжите, или мне вас допрашивать? - Радфил встрепенулся, словно забыл, для чего пришёл ко мне. - Техник Антон Таратуев скрывается от меня и своих коллег. В назначенное мной время по графику дежурств он не явился на пост. Сосед по каюте сказал, что видел его только вчера, когда Антон отсыпался перед вахтой. Я несколько раз вызывал его в рубку по корабельной трансляции, но он так и не появился. От возмущения я даже бросил полотенце обратно на полку и повернулся к нему лицом. - Послушайте, Радфил, ну, нельзя же быть таким категоричным. А вдруг с Таратуевым что-то произошло. Вдруг он получил травму, лежит где-то в трюме и умирает! Бегом собирайте свободных от вахты техников своего звена и внимательно осмотрите помещения, в которые у Таратуева был доступ. Особенно внимательно осмотрите технические помещения: трюма, вентиляционные камеры, газоотводные шахты. Маршевые молчат, значит, технические отсеки дюз тоже герметичны и разблокированы. Не мне вам рассказывать, что такое технические помещения! Подключите помощника по безопасности, пусть запустит сканирование дюз маршевых через датчики корабельного ИсИна. У Таратуева открыт доступ только в трюма агрегатных отсеков и примыкающих систем силовой установки. Ищите, и по результатам - с докладом ко мне лично. Выполняйте! На лице Радфила, отразилось облегчение и решительность. Он чеканно козырнул и умчался выполнять приказ, а я задумался.

Антон Таратуев… Это тот техник из сна, который в меня стрелял. Что за бред? Возможно, сработала интуиция.Подсознание обработало обрывки информации, полученные ранее, и сформировало сон с тревожными событиями вокруг Таратуева. Очень правдоподобно. Удовлетворившись собственными выводами, я отмахнулся от навязчивой мысли и пошёл в душ. Рабочий день начинался с неприятности; нужно быть в форме, чтобы решить кучу проблем. А ещё, экспедиция с планеты вернулась. Если этих научных маньяков не гонять, они прямо там, на посадочной палубе, начнут свои исследования привезённых с планеты образцов, не дойдя до лабораторий. У них особый нюх на опасные вещи. По-моему, они в ромашковом поле откопают какую-нибудь заразную гадость и с детским восторгом будут ковыряться в ней. Правильно, что я поставил в охрану из двоих десантников службы безопасности. Они участвовали в экспедиции и уже знают, что из привезённого может представлять опасность для экипажа и судна. Сегодня же переместим всё в лаборатории и приступим к обследованию. Нужно побыстрее обеспечить научную работу, получить результаты, чтобы скинуть на Землю подробный доклад и убраться подальше от этой планеты. Не нравится мне здесь. Жуткое и странное место. Могила целой цивилизации, которая сама залезла в гроб и померла. Нет. Не так. Даже в гроб не залезла. Все просто попадали, где стояли, и стали ждать смерти. В сознательном или бессознательном состоянии они находились - ксено-биологи определить так и не смогли. Голографическая трансляция с исследовательского дрона, с поверхности планеты, повергла в шок. Трупы лежали везде. В городе, на улицах, в строениях, за городом - и никаких следов паники. Очень похоже на воздействие какого-то парализующего газа, но убивающего не сразу. Вскрытие трупа инопланетянина, принесённого на корабль дроном, не дало желаемых результатов. Исследовательская группа наших учёных лишь руками разводила на мои вопросы. Мало данных, мало образцов, мало информации. Им подавай культуру, науку, социальный строй инопланетян, чтобы найти ответы на все вопросы. Не понимаю, на чём они меня взяли, что я согласился провести наземную экспедицию, пока ИсИн работал над образцами с планеты. Нужно было дождаться результатов всех тестов и анализов. Ещё двое суток потерпели бы. Ладно. Что сделано, то сделано. Может, побыстрей уберёмся отсюда. Пусть с Земли присылают военных и учёных. Мы - исследовательский патруль службы спасения, а не космическая лаборатория Академии Наук.В конце концов, мы так и не нашли источник сигнала бедствия. Трансляция прекратилась где-то в этих звёздных системах. Мы так и не выполнили основное задание, а если Патамаев, со своей научной сектой, хочет продолжить исследования на этой планете - пусть предоставляет мне в экипаж Ясона замену и занимается чем угодно. Я должен найти источник сигнала, а не заниматься погибшими инопланетными цивилизациями. С этим решением я вышел из душевой кабины, обтёрся и отправился собираться на центральный командный пост, в рубку управления Ясона. Как во сне, я прошёл по офицерскому коридору и, не задумываясь, бросил взгляд на интерфейс замка арсенала. Зелёный сигнал на панели извещал о том, что арсенал не заперт! Я тут же метнул закипающий взгляд на панель замка каюты старпома, отвечающего за это помещение.

В груди ёкнуло, сжалось. Я боялся, что сон сбудется и придёт беда.Красный огонёк. Облегчение. Заперто. Уже не по сценарию. Но арсенал открыт… Непорядок! Встал у самой двери арсенала, наклонился. Лампочка горит красным. Выпрямился, постоял секунды три, уперев ничего не понимающий взгляд в красный маячок панели. Огляделся по сторонам. Никого. Заперто… Странно, что за наваждение...? Нужно будет зайти к нашему психоаналитику, рассказать ему обо всём. Пусть решает вопрос, это его обязанность. Ни к чему мне такие галлюцинации; нервы - не железные, а здоровье - не казённое. Глубоко вздохнул и пошёл дальше к носовому лифтовому тамбуру, чтобы подняться на палубу выше. Ну, не по аварийной же лестнице подниматься в рубку. Я уже пятый год в должности капитана на Ясоне и два года в должности старпома и до сих пор не могу взять в толк, чем руководствовались инженеры, проектировавшие это судно? Каюта капитана находится ровнёхонько под рубкой, палубой ниже, и чтобы попасть в неё, я должен пройти весь офицерский коридор, до лифтовой шахты гравитационного подъёмника, а потом пройти такой же коридор, палубой выше. В итоге, если я считаю зазорным для капитана пользоваться лестницейаварийного люка, то моя каюта находится дальше всех от рубки корабля, из офицеров командного состава. Вот такая дилемма от проектировщиков. Если хочешь быстро попасть в свою каюту, пренебрегая положенным тебе солидным статусом капитана - распечатывай аварийный люк и соскальзывай по хромированным периламлестницы вниз, как простой матрос. Несколько раз я проделывал такой трюк, пока никто не видел, и вызывал озадаченность у офицерского личного состава своим исчезновением. Им даже в голову не приходило, что я могу соскользнуть по аварийной лестнице в командирский тамбур. Только Сергей, наш старпом, таинственно улыбался и подмигивал мне, точно зная, каким путём я мог исчезнуть из рубки. Видимо, он тоже иногда пользуется этим люком. Да ещё командир службы безопасности, прятал взгляд и улыбку в ладони, громко кашляя, словно он поперхнулся. Ему по должности положено знать обо всех входах и выходах на судне. Если бы он у меня спросил, как я пропал из рубки в каюту, сразу бы вылетел со своей должности, в связи с несоответствием. Доставалось, конечно, дневальному матросу в тамбуре, у рубки управления судном, который, якобы, проворонил уход капитана. Ничего, пусть не расслабляются и изучают судно, на предмет аварийных ходов эвакуации, а то расслабились, благодаря гравитационным платформам на судне. Забыли уже, как соскальзывать по трапу на поручнях. Я всю молодость ходил на старых судах, и там никаких платформ не было, все передвижения - ручками и ножками. Избаловали новые технологии команду. - Здравия желаю, - кивнул Рой, останавливаясь. Я ответил неуставным приветствием и спросил по делу. - И тебе не хворать. Сигнал бедствия не появлялся? - Рой отрицательно мотнул головой, едва дёрнул плечами. - Нет. Ближайшие звёздные системы молчат. Пока тихо. Я доверительно коснулся его предплечья и попросил: - Как только что-то услышите - сразу ко мне. Чем бы я ни был занят, - Рой ответил решительным кивком и юркнул в коридор центральной аварийной партии левого борта. Там расположен пост дальнего сканирования космоса. Слуховой аппарат нашего корабля, а Рой - один из вахтенных. Побежал на смену, заступать. Отличный парень и профессионал своего дела. Интуиция потрясающая, тонко чувствует разницу между естественными шумами Галактики и искусственными сигналами из космоса. Створки грави-платформы раскрылись, я шагнул вовнутрь, за руку поздоровался с главным энергетиком судна, штурманом и офицером внутренней связи. По всему кораблю смена вахтенных, поэтому старпом уйдёт отсыпаться, а я сменю его на мостике. Условная ночь и день, по корабельному времени существует, но каждая единица оборудования судна требует к себе непрестанного внимания и ухода. Всё должно работать без сбоев, как часы, чтобы в решающий момент ничего не вышло из строя и работало согласно штатным нагрузкам. Поэтому, независимо от корабельного времени, одна четверть экипажа гарантированно бодрствует на своих постах.В рубке, как всегда, суета. Вся информация с каждого поста стекается именно сюда. Управление и контроль надвсеми внутренними и внешними системами корабля осуществляется именно здесь. Над голографической панелью судна склонился старпом. Взгляд сосредоточенный, а глаза уставшие. Боковым зрением он заметил непривычное движение в рубке, поднял голову. - Привет. У нас, как всегда, весело. Транспортный отдел не знает, как переместить крупногабаритный трофей Патамаева с посадочной палубы в лаборатории. Он три часа строчит мне текстовые жалобы на транспортный отдел, а Шамсиев уже готов переборки резать, чтобы Патамаев от него отстал. Весь терминал забит их писульками. Я остановился в недоумении. - А как они погрузили “это” в десантный бот? - Сергей тоскливо обозначил улыбку. - Гравитационной лебёдкой, через нижний погрузочный створ, с воздуха поднимали. Пилот тоже поругался с Патамаевым. На терминале жалоба от него. Выгружать это монументальное чудовище пришлось тем же путём. Поднимать “Белку” под самый свод посадочной палубы и через тот же створ опускать на лебёдке на транспортную платформу. Пилоту Белки двойные премиальные выписал, за мастерское пилотирование, в пределах корабля. Я смутился, уточнил: - Если находка Патамаева влезла на платформу транспортников, почему они не могут переправить её в лаборатории по грузовым шахтам? - Старпом ухмыльнулся. - Влезла, да не влезла. Инженера транспортников притащили, чтобы разобрать боковые ограничители платформы. Первый раз Белка повисла, опустила на лебёдке трофей - а он не влезает на платформу. И так и эдак её вертели, - не выходит. Саныч обратно её поднял, приземлился. Никогда не слышал, что бы Саныч матерился, а тут такой отборный многоэтажный мат был! Мне самому пришлось его успокаивать и вторую премию накидывать. С горем пополам выгрузили, а по габаритам в грузовые шахты трофей не проходит. Торчит с обоих сторон, сантимов на пятьдесят, - я сочувственно вздохнул. - Ладно, Серёга, давай "на боковую”.Дальше я сам “разруливать” буду, - старпом устало потянулся, зевнул в ладонь. - Пост cдал, - вяло козырнул Сергей. Я жестом обозначил ответ. - Пост принял, - крепко пожал, на сон грядущий, его ладонь и, вспомнив про потерянного Таратуева, окликнул старпома уже на выходе. - От Радфила вестей не было? Сергей развёл руками. - Не до него было. Он чего-то мямлил в интерком, но я так и не понял, что он хотел от меня. Тут Саныч как раз разорялся, а когда трофей опустили, Радфил на связь не вышел. Я махнул рукой. - Он меня с постели поднял. Не вникай. Я сам разберусь, - старпом поднял руки: - Всё, меня нет. Я уже сплю, а вы мне снитесь, - развернулся и вышел из рубки. Я включил трансляцию на посадочную палубу, увеличил голограмму находки, повертел в разных ракурсах. Пластинная пирамида, наискосок скошенная. Пластины вертикальные, с небольшими зазорами. Запустил сканирование. Не поддаётся. Показывает, что предмет цельнолитой. А зазоры есть. Около трёх миллиметров. Что-то меня смущало в трофее Патамаева. Техника - не техника. Скульптура - не скульптура. Материал неоднородный, с какими-то гладкими кристаллами. Внутри них мерцает что-то. Сигнал интеркома корабельной связи пиликнул несколько раз. Связист ответил, выслушал кого-то, повернулся ко мне. - Игорь Андреевич, это Патамаев, с посадочной палубы. Вас требует, - я кивнул, указал на свой терминал: - Перекидывай его ко мне. Пора заканчивать этот цирк. Нажал пуговку ретранслятора под ухом. Услышал облегчённый голос Патамаева, с нотками муки: - Ну, наконец-то, Игорь Андреевич, вы заступили. Никто не хочет исполнять свои обязанности должным образом. Мне что, переносить лабораторию сюда, на посадочную палубу? - я быстро ответил, в образовавшуюся, короткую паузу, чтобы не слушать его жалобы дальше: - Петр Сергеевич, берите с собой Шамсиева и поднимайтесь ко мне. Сядем в кают-компании и всё решим. Не будем играть в глухой телеком. То ли мой строгий тон насторожил его, то ли отказ решать вопрос на месте - но Патамаев недовольно проворчал, едва слышно: - Хорошо. Вас понял. Сейчас будем. Я отключил ретрансляцию, но мой терминал не погас, а пискнул новым вызовом. Я снова включил ретранслятор. - Андреич, моим парням нужно оружие в арсенал вернуть, а старпом уже спит после вахты. Перекинь мне его доступ на десять минут, я сам приму у них станеры. Ну, не тебя же из рубки тащить. Это был Семён, старший офицер службы безопасности. Ему не в первый раз с оружием возиться, и человек он ответственный, надёжный. - А что они так долго тянули с “оружейкой”, старпом же двоих в охрану оставлял? - спросил я, не понимая, где они болтались несколько часов со станерами на руках. - Тебе старпом рассказывал, что за цирк устроил Патамаев из-за привезённого артефакта? - Да. - Ну вот. А эти балбесы в первом ряду за зрителей остались и протянули время, - я удручённо хмыкнул. - Хорошо. Сейчас перекину пятнадцатиминутный допуск на твой терминал, а своим орлам передай от меня лично по взысканию, каждому. В качестве платы за билеты на представление, а то мне как раз нужно двойную премию пилота перекрыть. В следующий раз, если оружие сдадут вовремя, у них бесплатная контрамарка в вип ложу, -Семён задорно рассмеялся и отключился. Через пять минут в рубку прибежал дневальный из тамбура. - Игорь Андреевич, там Патамаев с людьми! Вас требует! Я проникновенно прищурился. - Прямо требует? Дневальный не ожидал вопроса в доверительной форме. На секунду растерялся, быстро взял себя в руки и почти шёпотом ответил: - Злой, как чёрт. Накричал на меня. Я улыбнулся, подмигнул ему и, тоже на пониженных тонах, пообещал: - Ничего. Я сейчас мигом сеанс экзорцизма проведу. Всех бесов из него коленом под зад вытурим. Открой им кают-компанию, пусть рассаживаются, а я сейчас подойду. Будет возмущаться - отправляй ко мне в рубку. Дневальный искренне улыбнулся в ответ, козырнул и побежал в тамбур, а я переключился на связиста. - Кирилл, я ретранслятор не отключаю: если без меня никак - пиликни раз и сразу соединяй. Я в кают-компанию. Хорошо? Связист понимающе кивнул, а я не спеша пошёл к ожидающим гостям. По пути вспомнил, что я думаю о возне с останками инопланетной цивилизации, о настоящей цели патрулирования и входя в кают-компанию, был настроен очень решительно. Увидев меня, Шамсиев и Патамаев вскочили со стульев, открыли уже, было, рот, чтобы выплеснуть на меня своё возмущение, а я поднял руку, останавливая их словоблудие, и замер. Пристальным суровым взглядом посмотрел на одного, на другого - и опустил руку, чтобы заставить их сесть на место и слушать меня. Ещё секунд пять они стояли, не решаясь нарушить мою волю, и первым сдался Шамсиев. Глубоко вздохнул и сел. Патамаев решил, что одержал верх над ненавистным ему оппонентом, сделал ещё одну попытку открыть рот, но я мгновенно вскинул указательный палец и медленно, словно оружие, направил его на Патамаева. Желая избежать моего указующего перста, учёный резко сел и уставился невидящим взглядом в стол. Я опустил руку, убрал обе за спину, выдержал воспитательную паузу и стал отмерять шаги вдоль длинного овального стола для совещаний командного состава. Это офицерская кают-компания. Говорить начал, не глядя на них: - В общем, так, господа учёные и инженеры. Сейчас каждый из вас доложит мне о проделанной работе, в деталях, -Патамаев оторвал взгляд от стола, набрал воздуха в грудь, а я остановился, вонзил взгляд в него и с нажимом, повышая градус строгости, продолжил: - Без эмоций и жалоб! Ничего не хочу слышать о вашем конфликте. Только по делу. Взгляд Патамаева упал. А я вновь двинулся по кают-компании. - Шамсиев, я вас слушаю. Инженер успокоился и устало начал речь. - Кое-как, благодаря мастерству пилота, мы выгрузили объект на транспортную платформу, но её габариты не позволяют использовать корабельную грузовую систему. Я предлагал… - он споткнулся, не зная, как назвать Патамаева, потомучто эмоции, ещё не погасли. Он героически поджал губы, сделал усилие над собой и выдавил: - Коллеге... На “коллегу” Патамаев насупился и проворчал, не поднимая головы: - Тоже мне, научный сотрудник! Шамсиев покосился на учёного и продолжил.- … я предлагал отпилить часть находки и переправить обе части в лабораторию, но коллега, - Шамсиев специально употребил именно это слово, чтобы ещё раз задеть Патамаева, - Набросился на меня с оскорблениями. Довожу до вашего сведения, как эксперт по транспортным системам корабля. Этот груз невозможно доставить в лаборатории, при имеющихся объёмах и форме. Я остановился, попытался увидеть в его глазах злорадство или обиду, но не увидел ничего, кроме гордости за свою работу. - Хорошо. Все работы на посадочной палубе прекратить. До особых распоряжений, вы свободны. Будьте на связи. Патамаев вскинул удивлённый взгляд - в спину быстро уходящего инженера, на меня - и нахмурился. - Игорь Андреевич, вы хоть понимаете, насколько ценна эта находка для науки? - Я понимающе кивнул. - Конечно. Давайте обсудим вашу находку. Глаза Патамаева вспыхнули исследовательским азартом, и он затараторил. - Это уникальный образец технологий, опережающих даже наш уровень. На погибшей планете - средневековье, а тут такой артефакт! Ему цены нет! А я вам ещё не сказал, что пирамида содержит в себе биополевые структуры! Внутри этого саркофага - живое существо! - Стоп! - громко перебил я, его возбуждённое красноречие.- То есть, вы в курсе, что имеющиеся у нас сканеры, не просвечивают ваш саркофаг? - он растеряно кивнул. - И вы, определив по показаниям биополевого сканера неизвестную форму жизни, притащили её на борт моего судна? Патамаев возмущённо нахмурился. - Что значит, на борт ВАШЕГО судна? Это исследовательский корабль патрульной службы спасения, на дальних рубежах Галактики, а вы являетесь его капитаном! Это ваша должность, а не частная собственность! Сдерживаясь, я шагнул к самому столу и, оказавшись прямо напротив него, опёрся руками о стол. Как бы ни был возмущён Патамаев, он ощутил угрозу исходящую от меня, выпрямился на стуле, увеличив дистанцию. - Пока мы находимся в экспедиции, именно Я отвечаю за жизнь каждого человека в экипаже! При каждой потере среди личного состава, вся тяжесть ответственности ложится на меня в полной мере! А теперь поговорим о вашей халатности. Почему, до того, как саркофаг коснулся посадочной палубы, ВЫ не доложили, что данный объект содержит неизвестную форму жизни?! Глазки Патамаева растеряно забегали, словно он вспоминал свод инструкций по биологической безопасности. Его зрачки замерли. - Молодец! Вспомнил! - строго отчеканил я. Патамаев виновато уставился в стол, не понимая, как он мог оказаться не прав, когда у него в руках оказался потрясающий артефакт? - Теперь, слушай сюда. Мы немедленно приступим к эвакуации твоей пирамиды, или саркофага, не важно. В герметичный орбитальный контейнер. Он подождёт корабль Академии Наук в открытом космосе, - Патамаев поднял голову. - Но как же? Это я его обнаружил… Не дожидаясь, пока тщеславие учёного столкнёт его в панику, предложил: - Есть другой вариант. Я снимаю с южной надстройки один из экспедиционных жилых модулей, предварительно снабдив его всем необходимым для жизни, и опускаю его на планету вместе с вами. Послезавтра будет готов подробный отчёт ИсИна по вашим образцам. Я отправляю все данные на Землю, по дальней связи. На орбите сбрасываю прыжковый маяк и контейнер с пирамидой. Через земной месяц, или чуть более того, здесь будет Соломон в сопровождении военных. Или Соломон-2. Не важно. Я не знаю, какое из трёх судов Академии сейчас на рейде. На борту этого судна есть все необходимые условия для изучения подобных артефактов. Вы застрянете здесь на несколько лет, изучая саркофаг в своё удовольствие, на борту судна, предельно соответствующего специфике вашей находки. Мы послезавтра уходим в следующую звёздную систему. У меня приказ, и я обязан его выполнять. Перспектива, обрисованная мной, повергла Патамаева в задумчивый шок. Я склонился над ним ещё ниже и уточнил: - У вас есть три-четыре часа, что бы принять решение, пока транспортный отдел поместит артефакт в орбитальный контейнер. А я посмотрю, настолько ли вам дорога наука, как вы тут распалялись. Всё. Я на капитанском мостике. Освободите помещение. Я выпрямился, резко развернулся и спокойным, уверенным шагом отправился в рубку. Дневальный в тамбуре покосился на меня, а я, не меняя строгого выражения лица, подмигнул ему. Он лишь на мгновение, обозначил улыбку, самым краешком губ. Передохнуть мне не дали. - Андреич, у нас странное ЧП,- прорезал тишину ретранслятор моего терминала, голосом Семёна. - Что значит, странное ЧП? Ты не мог бы формулировать конкретнее? Семён озабоченно вздохнул. - Арсенал не открывается. Я на секунду замер в недоумении. Семён который раз уже сам сдаёт на хранение оружие, и никаких проблем не было. - Тебе что, пятнадцати минут не хватило? В голосе Семёна проскользнула нотка обиды: - Да ты чего, Андреич? Я бы и за пять минут управился. Проверял корабельные системы, через ИсИна. Стоял, ждал, пока ИсИн прогонит тестовые сигналы по системе безопасности, сверит оригинальность доступа. Всё в порядке. А створка арсенала не поднимается. По всем показателям системы, дверь открыта, по факту - закрыта. Я озадаченно порылся в памяти на предмет подобных неисправностей. Ничего не обнаружил. Семён терпеливо ждал. - Хорошо. Бери своих орлов, по пути прихватите системного администратора, и все ко мне в рубку. Будем решать проблему. - Понял, сейчас буду. Пока Семён добирался до рубки, я отдал команду Шамсиеву о подготовке к эвакуации драгоценного артефакта Патамаева. Работа закипела, а Патамаев сейчас пребывает в глубоких раздумьях. Пусть решает, что ему нужно. Девяносто пять процентов из ста, что после моего рапорта на Землю, в озвученные мной сроки, на орбиту этого могильника прибудет Соломон с сопровождением. Но чтобы испытать оставшиеся пять процентов, требуется огромное мужество. Одному, на поверхности необитаемой планеты, среди миллиардов истлевших трупов? Это серьёзная нагрузка на психику. Любишь науку больше жизни, - действуй. Не любишь - нечего выпендриваться и людям голову морочить своими дешёвыми амбициями. Если Патамаев согласится, он вырастет в моих глазах неимоверно. Я с огромным уважением пожму его мужественную руку. А останется на Ясоне - потеряет лицо, лично для меня. Пусть только заикнётся о том, как он беззаветно любит свою профессию, в отличие от остальных. Сам виноват, нечего было с таким остервенением бросаться на артефакт, позабыв о всех инструкциях, рекомендациях и уставах. В конце концов, мы на службе, а не в гражданском космическом флоте. Инцидент с арсеналом вернул мои воспоминания к утренним событиям, когда мне показалось, что оружейный отсек открыт. Может, он и вправду был открыт и мне не показалось? Всплыло намерение обратиться к корабельному психологу. Я развернул голограмму столбца сообщений из своего терминала. Заодно почищу интерфейс от не прочитанных сообщений. Если их не просматривать, можно упустить что-то важное. В основном, туда стекается подборкаинформации, обработанная корабельным ИсИном, в форме бортового журнала. Всё, что происходит на борту, ИсИн конспектирует в форме коротких текстовых сообщений и после того, как я ознакомился с ними, отправляет в память бортового журнала. Если нужно, я дополняю текст личными пояснениями или голографическими записями. Нудная, но необходимая обязанность. Вот, кстати, цирковые номера Патамаева. В папку отложить. Если он всё же останется на планете, ждать Соломона - потребуется дополнить текст голо-записью личного волеизъявлениястаршего научного сотрудника Патамаева, и мои комментарии к ней - подробным отчётом о принятых мерах по обеспечению всем необходимым его научной экспедиции. Расчёты расхода энергетических установок Белки при разгрузке, опять погрузка, опять разгрузка. Предупреждение о нарушении норм техники безопасности, при пилотировании Белки в ангаре посадочной палубы. Опять нудятина ИсИна. Ещё расчёты. Снова предупреждения. Я безжалостно скидывал в бортовой журнал хронологию Наблюдений ИсИна за работами на судне и его замечания. А вот это интересно. Личное сообщение от судового психолога. Развернул, вчитался.

“Считаю своим долгом оставить в бортовом журнале на ваше усмотрение факт всплеска нарушений сна у отдыхающей смены экипажа корабля. Сегодня утром, по корабельному времени, ко мне обратились двадцать семь человек экипажа. После приёма выяснилось. Каждому из них снились схожие по содержанию сны. Словно корабль находится в аварийном состоянии и все члены экипажа корабля либо мертвы, либо в бессознательном состоянии.Я продолжу работу и приложу все свои силы, чтобы выяснить причины столь массового психоза и аномальной природы идентичности снов. Я уверен, что это сообщение стоит вашего внимания. Вэнс Филип, судовой психолог Ясона. “

А вот это действительно интересно. Неужели излучение психотропного характера? Или на экипаж так повлиял просмотр голографических этюдов с городами, наполненными трупами инопланетян? Ещё пропажа Таратуева…

Радфил так и не доложил о результатах поиска. Может, нашли уже?

Я свернул голограмму сообщений и обратился к связисту.

- Кирилл, сделай запрос на личные терминалы Радфила, Вэнса Филипа и Шамсиева. Пусть скинут подробный голосовой доклад через ретрансляторы. Мне нужно знать результаты. По готовности, кидай мне, я прослушаю и переправлю в бортжурнал.

Офицер кивнул. - Будет сделано, Игорь Андреевич.

Створка двери с глухим гулом поднялась вверх, на пороге рубки появился Семён. Нашел меня взглядом и решительно направился ко мне. Из-за его широкой спины мелькнули смущённые лица десантников и системного администратора.

- Привет, Андреич, - протянул широкую ладонь Семён. Я крепко пожал руку, всматриваясь в лицо повелителя программного обеспечения судна.

- Здравствуй, Семёныч, ещё раз.

Поляков заметил моё пристальное внимание к нему и тоже поздоровался, пряча взгляд: - Здрасте, Игорь Андреевич.

- Иди-ка сюда, - я поманил его пальцем: ближе! - Давненько я тебя не видел. Ты, как всегда, торчишь в своём виртуальном мире? - Поляков виновато пожал плечами.

- Работа такая, - я подвёл его к центральному узлу судового ИсИна и строго наказал:

- Слушай сюда. Мне нужна стопроцентная гарантия, что ИсИн работает исправно. Это первое. Второе. Если ИсИн в порядке, от тебя - подробный отчёт по системам безопасности арсенала.

В общем, разберись, почему дверь в помещение с оружием не работает. Поляков несколько раз кивнул, пряча усталый взгляд. Я насторожился.

- Ну-ка посмотри на меня, - Поляков поднял взгляд.

- Ты хочешь мне что-то сказать? - Администратор секунды две сомневался, но ответил.

- Я своего помощника не могу найти. Ложился спать - он работал с терминалом ИсИна через виртуальный порт доступа. Приводил в порядок системы архивирования памяти. Встал - а его нигде нет. Уже часов шесть прошло.

Я ещё больше насторожился.

- Он работал с полным погружением в память компьютера?

Левое плечо Полякова чуть дёрнулось, то ли от нервов, то ли жестикулируя.

- Ну да, конечно. Без погружения доступ ограничен и функциональность никакая. Я глубоко вздохнул.

- Что за чертовщина творится? Поляков тут же откликнулся вопросом.

- Какая чертовщина?

Я дружески хлопнул его по плечу и хотел уже успокоить, но остановился на полуслове.

- А ты чего такой замученный? Ты же отдохнул, - Поляков слабо улыбнулся.

- Сон плохой приснился, вот и не выспался.

Я уточнил:

- Авария на корабле?

Администратор вскинулся, словно обнаружил во мне сверхъестественные способности, которые позволяют мне, подсматривать его сны.

- Но как вы могли узнать?

Я сердито сжал губы, поморщился.

- Наш психолог рассказал.

- Я не был у психолога.

Пришлось подтолкнуть его к рабочему месту, чтобы избавиться от лишних вопросов.

- Вот закончишь работу, обязательно сходи. Он тебе обо всём расскажет, - мои наставления подействовали, а ссылка на авторитет психолога успокоила Полякова окончательно.

Наш Вэнс Филип - специалист очень высокого уровня, и его психологические трюки снискали ему славу чуть ли не волшебника.Неспроста он медитирует по несколько часов в сутки, в дополнение ко сну. Естественно, в своё свободное время, что меня вполне устраивает.

Семён наблюдая за нашим коротким общением, сделал выводы и участливо спросил.

- Андреич, у нас проблемы?

Я аккуратно взял под локоть Семёна и отвёл в сторону, чтобы никто в рубке не услышал нашего разговора. Не хватало мне ещё паники на корабле.

- Да, и именно по твоей части. На секунду задумался и добавил, но уже не так уверенно.- Или по части Вэнса. Пока не знаю.

Семён подобрался, непринужденность с лица безопасника как ветром сдуло.

- Тогда рассказывай. Что за беда приключилась?

Я огляделся вокруг и смущённо ответил.

- Только не здесь. Пойдём в кают-компанию. Если по кораблю пойдут слухи, проблем нахлебаемся по самое горло.

Семён с готовностью кивнул, но, вспомнив про своих орлов, добавил:

- Андреич, прими станеры у парней, а я их отдыхать отпущу. Со вчерашнего вечера болтаются без сна. У тебя же в рубке в оружейном шкафу есть свободные места под станеры?

Я активировал допуск капитана к оружейной нише рубки, станеры встали на зарядку и хранение, а бойцы Семёна отправились спать.

Дойти до кают-компании мы не успели: в тамбуре меня поймал голос Кирилла через слуховой ретранслятор:

- Игорь Андреевич, вас Дорвуд на связь требует.

Я поспешно указал на дверь кают-компании дневальному, ожидая главного энергетика на связи. Вдруг опять неприятности, ни к чему дневальному об этом слышать.

Створка двери скользнула вверх, я быстро вошел в помещение, Семён поспешил за мной. Видимо, правильно понял причину моей суетливости. Створка опустилась.

- Андреич, ты не мог бы активировать мне доступ в агрегатные отсеки ядра реактора?- А что, есть повод для беспокойства?

Энергетик замялся и с сомнением ответил.

- Ты знаешь, я тут сменил нашего молодого в операторской… в общем, не нравится мне шум работы реактора. Как-то нескладно он работает, будто сбои какие слышу. - А что приборы показывают? Тестирование и анализ проводил?

Всё с тем же сомнением, Дорвуд пояснил:

- Да проверил я всё. ИсИн выдаёт стабильные показатели, в пределах нормы, но ты же меня знаешь: если мне что-то не нравится, я не успокоюсь. Мало ли, что там у ИсИна случилось, техника же. Она и в Африке останется техникой. Своими глазами энергетическую дугу посмотрю, объёмы распада оценю. Ты же знаешь, я на глазок вижу, без всяких ИсИнов. Лучше всё своими глазами один раз увидеть, чем долбить запросами эту кучу программ каждый час. Давай, капитан, открывай, а то я и тебя достану, - я напряженно усмехнулся.

- Ладно, Дорвуд, сдаюсь. Твоя взяла. Только без фанатизма. Экран опустить по всему периметру, изолирующий безопасный костюмчик надеть. Договорились? Дорвуд повеселел.

- Обижаешь, Андреич. Я не враг своему здоровью и ещё увижу, как на нашу калошу “Пенгет третий ДР” поставят. Вот тогда мы с места без разгона в гипер-переходы рвать будем.

- С тебя рапорт после осмотра, - строго добавил я, но настроение Дорвуда уже ничем было не переломить. Он настоящий маньяк своего дела. Готов был часами калибровать работу реактора, глядя на водовороты гигаватт энергии, стекающих по стержням катализатора ядра.

- Всё как положено, - осмотр, анализ, протокол.

- Конец связи, - закончил я разговор с энергетиком.

- Что там у Дорвуда? Всё нормально? Беспокойно спросил Семён, сверля меня пристальным взглядом. Опять не доверие к ИсИну. Подумал я, а Семёну ответил. - Слышит он что-то неладное в работе реактора.

Семён настороженно нахмурился.

- А ИсИн что показывает?

- Не верит Дорвуд ИсИну, сам посмотреть хочет, - ответил я, активируя доступ энергетику в агрегатный отсек со своей дистанционной консоли на правой руке.

- Пусть глянет, хуже не будет.

Семён согласно кивнул.

- Куда ИсИну до Дорвуда, тот при его сборке присутствовал. Сутками на верфях торчал, пока Ясон из дока не вышел. Помнишь, как Микаэль его по надстройкам гонял, чтобы домой отправить, а этот маньяк прятался от него и к инженерам приставал со своими замечаниями.

Я от души рассмеялся. - Точно. Он ему даже пропуск аннулировал, а тебя заставил облаву на него устроить.- Ещё бы. Такое забудешь. Мы десять часов в засаде в зале столовой просидели, а этот жук умудрился на кухню пробраться, набрать еды, и опять по палубам прятался. Мне тогда такую взбучку капитан устроил, я первые два месяца похода вину заглаживал, пока капитан не успокоился.

Я немного отошел от смеха и с ностальгическим вздохом добавил: - И ведь ничего с ним не сделаешь: таких спецов на флоте больше нет. Микаэль даже не наказал его, как из дока вышли. Воспоминания схлынули, возвращая нас к неутешительной реальности.

- Пропали два человека на борту. Техник Таратуев, из двигательного, и сменщик системного администратора. Что странно, никаких следов нет. Словно они за ночь испарились.

Семён задумчиво потёр ладони, будто разгоняя серое вещество в мозгу.

- Искали?

- Сначала сами. Уже часа два с лишним. По моему приказу, организованно.

- Результаты есть?

- Жду доклада от Радфила.

- А Таратуев - это худой такой, странноватый, верующий?

Я попытался вспомнить подробности, из личной биографии техника. Не получилось. Что-то смутное, далёкое.

- Точно не помню, было что-то такое, но конкретно не отвечу. Не было поводов биографии штудировать. Это по твоей части, я только когда должность у Микаэля принимал - бегло ознакомился. Больше пятисот человек - шутка ли, после терабайт технической документации. У меня тогда чуть голова не взорвалась, после капитанской аттестации в штабе флота.

- Чуть не считается. Раз выжил, значит, капитан. Я криво ухмыльнулся.

- Семён, издеваешься? Я вот сейчас на тебя повешу это дело и буду требовать от тебя результатов.

Семён погрустнел, попытался вяло уклониться от работы.

- Нет тела - нет дела.

Я грозно выпучил на него глаза.

- Я тебе дам, тело. Мне ещё погибших не хватало. Вон целая планета покойников, не хочешь заняться расследованием?

- Это не убийства, это эпидемия.

- В общем, прения сторон закончены. В торжественной обстановке поручаю тебе это увлекательное дело. А теперь переходим к конкретике.

Семён нахмурился, черты лица огрубели. - Судя по утверждениям двух человек, за корабельную ночь пропало два человека. Один из них - техник Антон Таратуев. Последний раз его видели спящим перед вахтой в своей каюте. О чём доложил Радфил, который, как я понял, искал его, потому что тот не явился на свой пост согласно графику дежурств. Опроси всех, кто его видел до исчезновения. Подними информационную базу с личными данными, освежи в памяти его послужной формуляр и информацию о его склонностях и увлечениях. Нужно найти связь со вторым пропавшим. Я уверен, что она есть. Помощник системного администратора …, - я остановил поток мысли, вспоминая фамилию второго фигуранта дела. Поджал губы, провалился с головой в память, нащупал позавчерашнюю вахту на капитанском мостике, когда вышло из строя программное обеспечение системы подачи пресной воды на корабле. График сдвинулся на час вперёд, из-за чего на камбузе посудомоечные машины встали.

Я выдёргивал дежурного программиста из их логова в отсек опреснителя к распределителю узла управления.

- Скарелла. Его величают Френк Скарелла.

Семён нахмурился, в попытке что-то о нём вспомнить. По его напряженному лицу понял: не выйдет. Ткнул его пальцем в плечо.

- Не напрягайся, программисты самые скромные и серые личности в нашем экипаже. Вечно молчат. Они комфортно себя чувствуют только в виртуальном пространстве ИсИна.

Семён обескуражено пожал плечами.

- С тобой не поспоришь.

Я продолжил наставления.

- Прогуляйся по отсекам, где их видели. Следы, указывающие на причины исчезновения, должны быть. Есть какая-то взаимосвязь между исчезновением людей, участившимися серьёзными сбоями работы корабля и массовым психозом экипажа, с нарушением сна, - Семён озабоченно покосился на меня. - Мне тоже всякая ересь снилась. Я авторитетно кивнул и проявил чудеса догадливости.

- Аварийная тревога, вспомогательное освещение, пустые палубы или валяющиеся в отключке люди, - Семён насторожился, прищурился.

- Соцопрос Вэнс проводил?

- А кто же ещё. Он мне сообщение на терминал бросил.

- Я поставлю его в курс дела? Может, поможет чем? В порыве одобрения я вскинул брови и наставительно поднял указательный палец вверх.

- А вот это - очень хорошая мысль. Я даже настаиваю, что бы ты привлёк его к нашему делу, в качестве консультанта. После оперативных мероприятий, иди прямиком к нему. Разработайте рабочие версии, а потом ко мне. Оба.

Семён согласно кивнул, развернулся к выходу и уже на ходу пробурчал вслух:- Начнём с логова программеров.

Я медлил с уходом, ощущая гнетущую неудовлетворённость. Упёрся руками в стол, прислушался к себе. Чего-то не хватает…

Глава 2

Доклад от Кирилла! Время поджимает, а вестей, от Шамсиева, Радфила и Вэнса, нет! Не порядок. Я быстро покинул кают-компанию и войдя в рубку, напористо отсчитал Кирилла.– Почему молчишь? Где Вэнс? Как дела у Шамсиева? Результаты поиска от Радфила? Связист ненадолго замешкался, сконцентрировался и выпалил. – Вэнс пропал! Его нигде нет! Внутри всколыхнулась волна беспокойства. – Запрашивал координаты личного ретранслятора, через терминал? - Да. ИсИн выдаёт, что данные отсутствуют. Я сердито покосился на Полякова, сидящего прямо на палубе, у центрального узла ИсИна и напряженно вглядывающегося в длинные столбцы строчек голографического экрана. Вернул взгляд обратно. - По трансляции вызывали? Кирилл совсем успокоился, отрицательно мотнул головой. – Нет. Его пока рассыльный ищет. Я тяжко вздохнул, навалился локтем на рабочий стол интерфейса связиста и глядя сквозь него, дал команду. – Оставь в покое рассыльного, он его не найдет. Пусть дежурный по кораблю, вызовет Венса через трансляцию и направит ко мне, в рубку. А рапорта Шамсиева и Радфила перекинь на мой терминал. Я сам прослушаю. Тяжело оторвался от дисплея связиста и медленно поплёлся к капитанскому мостику. Ситуация вырисовывалась аховая. Три члена экипажа пропали. Я был уверен, что Вэнс тоже не объявится. Хоть фактов подтверждающих мою уверенность не было, но на то она и интуиция, что с ней не поспоришь. Вся надежда на Семёна и неисправность ИсИна. Если личные ретрансляторы пропавших остались без связи, люди могут быть, где угодно.Ясон очень большой корабль. Девять обитаемых палуб и в два раза больше технических. Вместе с трюмами, цистернами, вентиляциями и прочими помещениями с необходимым оборудованием. Космический корабль - это маленький город, в миниатюре, со всеми коммуникациями. Я уже не говорю о посадочной палубе корабельного космопорта, грузовых шахтах гравитационных платформ и научно-медицинских лабораториях. Без личного ретранслятора, Таратуев может заблудиться в трюмах центральной или носовой части корабля. Нет. Всё это успокаивающие иллюзии. Без доступа личного ретранслятора, Таратуев не смог бы открыть ни один отсек, а ИсИн отвечает - данные отсутствуют. Отсутствуют?! Как это может быть?! Неужели ИсИн?! Я быстро подошел к Полякову, присел рядом. Администратор прекратил работу, замер, выжидающе уставился на меня. Ретранслятор разразился громогласным голосом Галопы.– Внимание! Судовому психотерапевту Вэнсу Филипу, срочно явиться в рубку, к командиру корабля! Повторяю! Судовому психотерапевту Вэнсу Филипу, срочно прибыть в рубку, к командиру корабля! Я сделал тише, свой ретранслятор и аккуратно спросил у Полякова.– Скажи мне Поляков, если ИсИн при запросе координат местонахождения члена экипажа, отвечает – данные отсутствуют. Это значит, что ИсИн не находит сигнал личного ретранслятора или не находит данные на обладателя личного ретранслятора? Поляков задумался, но ненадолго. – Это стандартная, системная формулировка ответа. Что бы уточнить ответ, нужно сформулировать запрос конкретнее. У ИсИна нет градаций точности. Что спросишь, то он и ответит. Не отводя взгляда с лица Полякова, я громко крикнул.– Кирилл, ты как сформулировал вопрос, инициируя поиск Вэнса?! Сам не ожидал, что получится столь гневно. Поляков аж вздрогнул, а в сбивчивом ответе Кирилла послышались нотки, старательно скрываемого, беспокойства. – Координаты местонахождения. Запрос на координаты местонахождения корабельного психотерапевта Вэнса Филипа. Личного ретранслятора. Вновь поправил себя Кирилл. Я встал, вцепился взглядом в офицера. Уже тише, но слишком чеканно переспросил.– Старший лейтенант Кирилл Озаровский, я требую более чёткого и внятного ответа, на мой конкретный вопрос. Обращение по уставу, быстро отрезвило Кирилла, он тут же подтянулся, взгляд провалился в пустоту и громко, чётко рапортовал. - Мой запрос звучал в следующей форме! Запрос на координаты местонахождения личного ретранслятора корабельного психотерапевта Вэнса Филипа! Всё правильно. Неисправность ИсИна. Я закрыл глаза, устало потёр переносицу.– Вольно, офицер Озаровский. Приступить к исполнению обязанностей, по боевому, корабельному расписанию, устава Земного флота службы спасения. Убрал руку от лица, повернулся к системному администратору. - Поляков, слышал? На Полякова было страшно смотреть. Он вспомнил, что является кадровым мичманом, по контракту и понятия не имеет, о чём говорит устав, для его, конкретного случая. Мне самому стало не по себе.Я словно беспощадный тиран, навис над маленьким мальчиком, готовый растерзать, это безобидное существо.Улыбнулся, как смог. – Данные на Вэнса Филипа отсутствуют в базе данных ИсИна. Выясни куда и как, они пропали. А так же, посмотри сохранность данных на Антона Таратуева и своего коллегу Френка Скарелла. Так же проще искать неисправности? Поляков ответил не уверенной улыбкой, кивнул. – Да. Конечно, господин капитан. Я мигом. Если знать, где искать, много времени не займёт. Я улыбнулся уже искренне и подзадорил его. – Давай, Поляков, вся надежда на тебя. Администратор ещё раз кивнул и погрузился в свои программы. Согласно рапорту Шамсиева, примерно через час, артефакт Патамаева будет герметично упакован в спецконтейнер, а ещё через час, готов к сбросу на орбиту планеты, снабженный необходимым оборудованием, в качестве посылки. Прыжковый маяк, бортовой компьютер с небольшими маневровыми движками и системой автономного пилотирования контейнера на орбите. Что бы из-за форс-мажорных обстоятельств контейнер не разбился, о что-нибудь на орбите и не сгорел в плотных слоях атмосферы. Соломон должен, обязательно получить свою посылку. Патамаев несомненно распишет свою находку, как артефакт фантастической ценности, для науки. Кстати, а что там с Патамаевым? Через час истекает, выделенное ему время для ответа. – Кирилл, Патамаев не выходил на связь? Сообщений не присылал? Кирилл смутился и неохотно выдавил из себя. – Около двадцати минут назад, он выходил на связь, но ни чего не сказал. Я нахмурился. – Это как? Кирилл пожал плечами.– Канал связи был открыт, но ни голосового, ни текстового сообщения не было. Словно он передумал, говорить. Связь быстро оборвалась, по инициативе Патамаева. – Обязательно сообщай мне о таких, не значительных деталях. Сейчас, мне нужна любая информация. Кирилл с готовностью кивнул, при этом козырнув в ответ. – Есть.Ох и мается сейчас, наш учёный академик.Очень образованный специалист, но терпеть его жажду открытий, я не собираюсь. У него ещё час на муки сомнений. Злорадно подумал я, и принялся за доклад Радфила. ****** Силами своего звена мы произвели подробный осмотр технических помещений, в которые имел доступ Таратуев. Ни каких биологических следов его пребывания не обнаружено, кроме некоторых личных вещей. В завершении поискового рейда, организованно осматриваем общественные помещения, сдоступом техника. Через пятнадцать минутбудет предоставлен подробный отчёт, о выполненной акции. *****

Я сравнил, время отправления сообщения и настоящее корабельное. Двадцать минут разницы. Значит доклад и личные вещи техника уже в пути. Минут через пять будут у меня. Размышления нарушил вызов на личный терминал. Я активировал кнопку ретранслятора.– Андреич, я не знаю, что происходит, но кто опережает нас на пару шагов. Есть все основания утверждать, что Вэнс не появится. Такое впечатление, что нас кто-то слушает и убирает все инструменты для расследования. – Или что-то. Поправил я Семёна, косясь на стационарный узел ИсИна. Загляни в каюту Вэнса, осмотрись. Может, что-нибудь найдётся.– Хорошо, понял тебя. У повелителей программ, кроме бардака ни чего нет.Андреич, ты бы погонял этих виртуальных гениев, на предмет порядка на рабочем месте. Они сюда еду со столовой команды таскают и трапезничают прямо в посту.Если Скарелла украли от сюда, то похитители долго дрались за кусок хлеба, выдранный прямо из рта Скареллы. Тут всё усыпано крошками и испачкано кетчупом. Я сначала обрадовался, подумал, что это кровь, но это следы не аккуратного обращения с едой. Мой взгляд соскользнул с узла управления, ниже на Полякова. Семён отключился.– Поляков, а кто вам разрешил принимать пищу на посту виртуального доступа в базу данных ИсИна? Что за свинарник вы там устроили со Скарелла? Поляков отвлёкся от интерфейса, виновато поджал губы. – Игорь Андреевич, виноват. Больше такого не повториться. Я улыбнулся, назидательно поднял указательный палец. – В целях культурного роста экипажа, вы целую неделю будете образцово показательно транслировать свой приём пищи и порядок в посту. А в последствии, я заострю внимание командира информационной боевой части, капитана третьего ранга Дораева, что бы он взял вас под личный контроль. Вы относитесь к его заведованию, но воспользовались его доверием и подвели своего командира. Пусть он вас воспитывает лично. Поляков совсем поник, и доклад получился очень грустным, чуть ли не в минорной тональности.- Я обнаружил ряд прерванных алгоритмов систем ИсИна, словно они изначально были не завершенными. Ранее, эти алгоритмы были полными и не нарушали работу систем ИсИна. Что странно, ни каких следов вмешательства в коды программ системы не обнаружено. Единственно возможное объяснение этому, – вмешательство самого ИсИна в свои алгоритмы. Будто ИсИн сам стёр отсутствующие данные, но алгоритм невмешательства ИсИна цел и прекрасно взаимодействует с системой. Я насторожился. – Ты хочешь сказать, что выглядит всё так, будто ИсИн занимается членовредительством, хотя имеет в своих директивах, строгий запрет на подобные действия? И этот запрет исправно работает? Поляков кивнул и пожал плечами. Как же всё плохо. Неисправный ИсИн может запросто угробить корабль, с экипажем. Возможно, он действует маниакально изобретательно и убивает членов экипажа, которые ему безоговорочно доверяют.– Поляков, переключай интеллектуальный режим управления системами корабля, в автономный. Хватит чужими мозгами пользоваться, сами справимся. Поляков, сидя на палубе, выпрямился и даже козырнул. – Есть, господин капитан. Это выглядело так забавно, что я не удержался от улыбки. – Поляков, подожди, не беги впереди паровоза. Ты мне о повреждённой информации ни чего не доложил. Поляков вскинул невидящий взгляд, наверное, в свою память и чеканно протараторил. – Обнаружена ошибка данных при доступе в агрегатные отсеки ядра реактора. При этих словах, я схватился за сердце. Дорвуд! Он брал у меня доступ! Пронеслась ужасающая мысль, но перебивать Полякова, я не стал. – Инициирован доступ в агрегатные помещения, зафиксировано проникновение личного коммуникатора главного энергетика судна, в помещения, но за тем, алгоритмы передачи данных обрываются, словно Дорвуда, ни когда не существовало в базе данных кадровых сотрудников членов экипажа корабля. Тут я не выдержал, перебил его. – Время исчезновения Дорвуда из системы сохранилось? Поляков недоуменно моргнул длинными ресницами. – Конечно. Все действия системы датированы и привязаны к корабельному времени. Я присел рядом с Поляковым и похоже, что выглядел слишком перевозбужденным. Потому что администратор немного отклонился назад, от моей протянутой к нему руки. Я жестко взял его за плечо, и попросил. Скорее потребовал. - Скинь мне на терминал оставшиеся данные, о всех членах экипажа, информация о которых, была удалена ИсИном, с пометкой места и времениисчезновения. Поляков сразу понял важность своей миссии и уточнил. – Кто был удалён из базы, вы определите по отметке системы, о отсутствии специалиста. Я согласно кивнул. – Отлично, Поляков! Ты молодец! Не подведи. В рубке появился посыльный от Радфила, с небольшим пластиковым контейнером на руках. Пока я не встал с палубы, он озадаченно шарил взглядом по рубке, стоя у порога, и не решаясь войти. Заметил меня, оживился. – Здравия желаю, господин капитан. Меня прямо выворачивало от общепринятого на флоте обращения “ господин “, но игнорировать внесения в устав пунктов от западных коллег, я не мог.Проще было принять, от высшего офицерского состава, обращение “Андреич” или по имени и фамилии, чем ненавистное “господин”.Младшему офицерскому составу я не мог позволить панибратства и очень скучал по временам своей молодости, когда все без исключения, в Российских внутренних, государственных службах космического флота, обращались друг к другу с формулировкой “товарищ”. Точнее не скажешь. Определённое количество людей замкнуто в ограниченном пространстве, и имеет общую среду выживания.Сплочённость потрясающая, особенно на небольших судах.За годы работы в космосе члены экипажа настолько привыкают друг к другу, что способны заранее предсказать, поведение коллеги по судну. И когда случается общая угроза жизни, экипаж действует, как безукоризненное, единое целое. А тут на тебе. Господин на судне. Ересь какая. На больших кораблях, как Ясон, этот аспект немного ослаблен. Около сотни специалистов младшего, кадрового состава судна ни разу не видели друг друга в лицо. Я служил в небольших экипажах и понимаю важность этого фактора и специально перемешал экипаж, чтобы не было лишних барьеров в общении, из-за национальной или расовой принадлежности. – Отнеси коробку в кают-компанию, дневальный тебе откроет помещение. Рассыльный браво козырнул и удалился обратно в тамбур. – Сообщения от Радфила пришло? Спросил я у Кирилла. – Так точно, Игорь Андреевич.Отчёт Радфила в текстовой форме,ждал меня в первых строчках сообщений. Я погрузился в чтение.

****** Дополнение к ранее присланному мной отчёту. Личные вещи Антона Таратуева, были найдены в тамбуре 07-ТГОБРВК. Они лежали на одном из блоков аварийного питания вентиляционного комплекса. Судя по расположению предметов, они уложены, намеренно, стопочкой, друг на друга.Перечень личных вещей Антона Таратуева: 1. Библия с бумажными страницами в кожаном переплёте, небольшого размера.2. Личный серебряный медальон, с голографическим изображением, предположительно, семьи Таратуева, активирующийся при открывании, инкрустированной узорами, крышки.3. Штатный, тестовый сканер, из личного инструмента техника, положенного ему по должности.4. Голографическая, вычислительная панель хранения данных Байкал 70-А-4. В местах общего пользования, Таратуева ни кто не видел, с момента его следования на пост, по графику дежурств. Предполагаю, что он проснулся утром, отправился на смену и пропал, где-то в районе вышеуказанного тамбура. *******

Я удалился в кают-компанию, для изучения оставленных Таратуевым вещей. Судя по уликам оставленным в тамбуре, он готовился к чему-то. Ну не к исчезновению же? Если рассматривать версию с ИсИном убийцей, - не сходится. В этом тамбуре кроме распределительных блоков аварийного питания и проводников спрятанных в переборки, ни чего нет.Вентиляционный комплекс в соседнем отсеке. С его помощью ИсИн смог бы, путём правильной настройки заслонок в лабиринтах вентиляции, создать чудовищную тягу. Разгерметизировать один из пожарных клапанов сброса воздуха, из пары тройки технических отсеков.Опять же, нет. При такой тяге, всё вокруг было бы забрызгано кровью техника, и личные вещи Таратуева унесло бы, а Радфил ни чего подобного не обнаружил. Но для чего-то же Таратуев выложил личные вещи из одежды? Я тяжко вздохнул, не получив желаемых ответов на вопросы и отложил эту мысль, до появления новых версий. Нужно хорошенько обмозговать сложившуюся ситуацию и набросать примерную схему событий. Что-то от меня ускользает. Не пойму что. – Кирилл, я в кают-компании, всё кидай на мой терминал, я посмотрю с ретранслятора. Хотел уже, было уйти, но вспомнил неприятную деталь и подкорректировал приказ. – Как только сообщение поступило, сразу подаёшь звуковой сигнал оповещения на ретранслятор, что бы я, не узнавал обо всём последним. Понятно? Кирилл кивнул. Я вертел в руках библию Таратуева, развалившись в мягком кресле для гостей, в самом углу кают-компании, а сам думал, уже о Дорвуде. Как можно без следа уничтожить человека, одетого в изоляционный костюм, в агрегатных помещениях ядра реактора? Озарение вспыхнуло, как сверхновая.А кто сказал, что он пропал? Неисправный ИсИн? А вдруг он до сих пор там и не может выбраться?! В агрегатном отсеке нельзя находиться больше трёх часов. При таких фоновых, электромагнитных колебаниях, организм человека быстро выходит из строя. Резким движением нажал на пуговку ретранслятора, и чуть ли не прокричал.– Кирилл, экстренный вызов, для помощника главного энергетика! Поднимай его, пусть обследует агрегатные отсекиядра реактора! ИсИн неисправен, а информации о том, что Дорвуд покинул опасные помещения,- нет! Немного успокоился и добавил.- Перекинь доступ в агрегатные отсеки на личный терминал помощника. - Слушаюсь, Игорь Андреевич. Связь прервалась. Ни когда себе не прощу, если Дорвуд заперт в агрегатных отсеках. Обрушился я на себя, с упрёками, теряя знакомые рамки ответственности, в лабиринтах принципов и морали. – Где Семён?! Отупело прошипел я, вслух, не обращаясь ни к кому. Волна негодования расплескалась в пустоте кают-компании и провалилась в безответную тишину. За весь срок службы на флоте, никогда ещё не случалось, чтобы пропадали несколько человек экипажа. Бывали мелкие неисправности с личными ретрансляторами, и человек терялся из поля зрения ИсИна, но что бы пропадали личные данные из корабельной базы, вместе с человеком! Бред какой-то. Я знаю, что Скарелла и Поляков используют виртуальные ресурсы корабельного ИсИна в личных целях. Поймать их на этом не сложно, но кому нужен системный администратор, который работает в виртуальном пространстве по инструкции. Программист - это творческая специальность, и чтобы не терять навыков они должны погружаться в виртуальность постоянно и ощущать себя в киберпространстве уверенно, как рыба в воде.На душе немного улеглось, разум восстановил привычный ритм работы, после эмоционального всплеска.– Андреич, похоже, что Вэнс тоже пропал. Раздался озабоченный голос Семёна, вслед за глухим звуком поднятой створки двери кают-компании. Я дождался пока он подойдёт ближе и показал ему отсчёт Полякова на своём ручном коммуникаторе, в голографическом режиме. – Читай. Семён присел рядом, на диване, внимательно пробежался по строчкам отчёта. – Ну, это уже не плохо, у нас есть ориентир. Все, чьи личные данные были удалены из архива ИсИна, за последние сутки, пропали с корабля. Даже временные параметры исчезновения есть! Он опять скользнул взглядом по строчкам. – Первым пропадает Таратуев. Ночью. Следом исчезает Скарелла, тоже ночью, но через час после Таратуева. Вэнс, уже утром, на рабочем месте. Насколько я понял, он успел принять пациентов. А Дорвуд пропал после полудня. Около часа назад. Он задумчиво потер подбородок. – Между ними должна быть связь. Что-то общее. Я выключил личный коммуникатор и вклинился в процесс. – У тебя в памяти персонального терминала есть копии личных дел экипажа? У меня память забита, я заходил за ними корабельный архив, там чёрт ногу сломит. Нужно вздрючить Полякова, что бы порядок навёл. Семён нахмурился, не отвлекаясь от своих мыслей, рассеянно ответил. – Да, конечно. Я просмотрел. Таратуев действительно глубоко верующий человек. Сохранилось несколько жалоб на него. От атеистов. Мол приставал с нравоучениями и пытался наставить на путь истинный. Потом, я с ним провёл беседу и он стал безобидным и тихим. Ни к кому не приставал.Вера традиционная,- христианская. Ни каких сектантских или экстремистских наклонностей. Молится себе утром и вечером тихонько.– Утром? Насторожился я. Семён словно проснулся. Почувствовал что-то дельное.– Ну, да. Проснётся, прочтёт молитву и за работу. – То есть перед сном и после сна? Переспросил я. Семён вновь порылся в памяти.– Да. Я просил его молиться в уединённых местах, потому что он вставал на колени и минут десять бормотал молитвы. Кто-то из экипажа видел его в процессе коленопреклонения и на всякий случай оставлял мне докладную на Таратуева, что бы я проверил содержание веры техника, как раз на предмет сектантских или экстремистских наклонностей. Я беседовал с ним после третьего китайского предупреждения. Заметив, что Семён окончательно вспомнил Таратуева, я уточнил.– Ну, что он за человек? Семён пожал плечами. – Ни каких “чертей в омуте” я не заметил. Доверчив, скромен. Когда дело касается душевных переживаний,- общителен. Кстати, Вэнс его любимый собеседник. Он ходил к нему не с жалобами, а обсудить различные психологические моменты. Я на эту тему и с Вэнсом разговаривал. Он, с неким восторгом, заверил меня, что Таратуев талантливый психолог, но весь свой потенциал обратил в веру, и совершенно безобиден. Я ухмыльнулся. – Мне Вэнс о талантливых психологах ни чего не говорил. – Андреич, он же судовой психолог, а не флотский кадровик. У меня Вэнс тоже обнаружил потенциал психолога, книжки по теме на личный терминал сбрасывал, но не сообщать же, о каждом найденном потенциале капитану корабля? У тебя что своих проблем мало? Тут я кивнул, согласился.– Да, проблем выше крыши. Вспомнил про Таратуева и вернулся к насущным делам.– Так может он и молился, когда пропал? Очень логично выглядит. Достал из робы предметы мешающие обряду, аккуратно сложил рядом, встал на колени и ?… Повисла напряженная пауза. У Семёна тоже не возникло ни каких версий последующих событий, он громко вздохнул.– Припоминаю, при беседе с его соседями по кубрику, они описывали его молитвенный ритуал. Правда давно это было. Года два назад. Да, он выкладывал всё из карманов и только после этого вставал на колени, но что нам это даёт? Я ещё пару секунд помаялся и сдался. – Ни чего. Не представляю, что с ним должно произойти, что бы исчезнуть совсем. Без следа, а ИсИн подчистил все данные. – А с Дорвудом, что? Не нашелся? Перескочил на следующий объект Семён.– Ты же видел отчёт Полякова. На нашем судне открыта вакансия главного энергетика. Я отправил помощника главного энергетика в агрегатные отсеки ядра реактора, за Дорвудом, но не верю, чторезультаты будут. – Результат будет. Попытался успокоить меня Семён.– Какой? Не успокоился я. – Мы точно знаем, что Дорвуд вошел в герметичное помещение, с единственным выходом. За время его пребывания там, доступ был закрыт. Если помощник не обнаружит там Дорвуда, ни живым, ни мёртвым, мы будем знать, точно, - люди пропадают без следа. Нет тела – нет дела. Я утомленно потер глаза, пальцами левой руки и пробурчал. – Опять ты со своими поговорками. А Семён настаивал. – Андреич, но это же замечательно. Если в исчезновениях людей с судна отсутствует человеческий фактор, значит ни какой уголовной составляющей. Фактор злонамеренных действий членов экипажа отметается. Я аж цокнул языком, от возмущения. – Семён, да ты расчудесный эгоист и фантастический оптимист. Люди-то пропали! Я за них отвечаю! Я лично знал Вэнса и Дорвуда! Нужно прекратить исчезновения, а нам не удалось, установить ни причины, ни механику исчезновений! А загадочная природа исчезновений, не оставляет нам ни единого шанса, предотвратить последующие пропажи. Сёма, насколько ты будешь рад, если я исчезну не по вине членов экипажа? Семён умерил свой наигранный оптимизм, успокоился и виновато согласился.– Извини, капитан, просто не очень хотелось бы с “уголовкой” связываться. Сколотили такой дружный экипаж, а тут такие дела. Я в торговом флоте нахлебался дел, с убийствами и контрабандой. Вспоминать не хочу. Я дружески хлопнул его по спине.– Вот и не вспоминай. У нас совершенно другое дело. Я тоже погорячился, признаю. От части, ты прав. Результаты есть.Установили время исчезновения людей.Меня перебил сигнал ретранслятора, о поступившем сообщении. Открываю коммуникатор, вывожу голограмму текста. Пусть Семён тоже вникает. ***

Отчёт о внеплановом осмотре агрегатных отсеков ядра реактора, от помощника главного энергетика.

Мною был произведён подробный осмотр указанных помещений. Защитный экран от электромагнитных излучений реактора был опущен. На пульте ручной калибровки тактовых колебаний ядра реактора, обнаружил курительную трубку Дорвуда, лежащую на салфетке. Его самого в агрегатных отсеках нет. Ни живого, ни мёртвого. Проверил показания оборудования, - всё в пределах нормы. Курительную трубку отправил с дневальным, в рубку капитана корабля. ***

Прочли. Я выключил коммуникатор, Семён откинулся на спинку дивана, пробурчал. – Очень плохо. Он со своей трубкой ни когда не расставался, даже когда курить бросил.– Люди пропадают неожиданно, внезапно. Продолжил я мысль безопасника. – Даааа. Я думаю, Дорвуд даже при аварийной тревоге свою трубку не бросил бы. Я его без неё никогда не видел, либо в руках, либо во рту торчит. – Выходит, Дорвуд пропал прямо за” роялем”. Подвёл итог я. – За роялем? Удивился Семён. Пришлось, пояснить. – Это мы со старпомом, так назвали процесс калибровки Дорвудом, тактовой частоты реактора. Ни разу не видел, как он это делает, на слух? Семён развёл руками. – Кто же меня пустит к ядру реактора, без служебной надобности? Дорвуд что ли? Будь его воля, он и своего помощника туда не пустил бы. Я не весело усмехнулся. – Да уж, дедок с характером был. Старпом мне посоветовал, сходить, посмотреть, как Дорвуд работает с реактором. Действительно, как на рояле играет. Закроет глаза, прислушивается и вдохновенно так, на ощупь, пальцами обоих рук сенсорные флажки интерфейса двигает. Словно Вэнс медитирует. – Кстати, о птичках. А удалось узнать, откуда исчез Вэнс? Может он что-то оставил? С сомнением, закончил фразу Семён. Я напряг память. – Судя по датировке ИсИна, как раз во время медитации, перед обедом. Он обычно, когда принимает, створку двери не запирает, держит открытой, а если занят, - опускает. Я как-то ворвался в его кабинет, во время медитации и ушел ни с чем, именно в это же время. Он мягко и спокойно объяснил мне, что готов принять меня в любое время, но только не во время медитации. Полчаса перед обедом и полчаса перед ужином. Пришлось возвращаться к нему после обеда.Я его понимаю, каждый день слушать нытьё пяти сотен человек и не просто запомнить, а разбираться в нём, что бы умудриться, помочь. Семён закрыл глаза, наглядно представил всех троих пропавших ирезко открыл глаза, хлопнул себя по коленке, выплеснув поток нахлынувшего озарения. – Андреич! Я понял, что их объединяет! Они все находились в прострации! Не думали не о чём! Я поджал губы, сопоставляя факты, и дополнил идею Семёна.– Насколько я знаю, медитация и молитва это, почти одно и то же. У буддистов, медитация сродни молитве. Почти бессознательное состояние, как сон, но не совсем. Опять пиликнул сигнал коммуникатора. Я посмотрел на экран. – Что там? С нескрываемым любопытством спросил Семён.Я перечитал короткую заметку, недовольно поморщился. – Сообщение от Полякова. Из архива корабля извлечены данные на Жердева Максима. Пятнадцать минут назад. Семён возмутился, разрушенной версии, только начавшей складываться. - Помощник Рустама ? Медик? Так он же ещё пацан совсем! Не верующий, не медитировал, на рояле не играл! Он-то каким лядом?… Я вскочил с дивана, осенённый воспоминаниями о недавнем происшествии, и перебив Семёна, почти выкрикнул. – Играл! Ещё как играл! Вместе со Скарелла! Семён мгновенно понял о чём я и бросился вслед за мной. В рубку я ворвался на взводе, нашел взглядом Полякова, тихо сидящего на кожухе, одного из трансформаторов ИсИна, и быстрым шагом направился к нему. Схватил его за плечо и громко выкрикнул. – Кто ещё играл со Скарелла в игры, с погружением в виртуальность? Поляков не на шутку испугался, раскрыл рот. Я тряхнул его, как следует, и чеканя каждое слово, громко проговорил. – Надеюсь, ты понимаешь, что уже второй человек пропал, после погружения в киберпространство корабля, если ты сейчас будешь упорствовать и всё отрицать, любой имеющий доступ в ваш пост, погрузившись в киберпространство, исчезнет бесследно, как Скарелла и Жердев. Вся ответственность за их исчезновение ляжет именно на тебя.Речь идёт не о взысканиях или увольнении, а о уголовной ответственности за намеренно допущенную халатность . Это равносильно преднамеренному убийству. Доступ в ваш пост, на вашей ответственности. Кого ещё ты хочешь прикончить, Поляков?! Наверное, подействовало самое последнее обвинение. Захлёбываясь от волнения, Поляков хриплым голосом выдавил.– Алекс. Алекс Паруссо. Наладчик систем вентиляции на корабле. Они втроём часто играли в “Сталкера. Тень моста для вируса”.– Мать вашу так, игруны хреновы! Я обернулся к Семёну, он стоял рядом и всё слышал. – Сёма, давай бегом туда, надеюсь этот идиот, заметит, что пост заблокирован и не сядет к порту погружения! Безопасник опрометью рванул в проём рубки, а я прошипел приказ Полякову. – Блокируй пост! Ты же слышал! Быстрее!Полякова трясло, но пальцы на сенсорной панели мобильного блока доступа орудовали быстро, чётко, уверенно, словно они не подчинялись нарушенной координации тела, взволнованного программиста. Обратился к дежурному по коммуникациям внутренней связи. – Кирилл, сбрось мой, не ограниченный доступ, в пост программистов, на персональный терминал Семёна. А то он не попадёт в притон игроманов. Оставалось только ждать результатов. И я их дождался. Быстро дождался. Тихим, еле слышным голосом Поляков просипел. – Паруссо удалён из базы. Я безнадежно опустил руки, подошел к панорамной панели рубки, где в пустоте космоса висела планета “ Летучий голландец “, отражая самую суть леденящей кровь загадки. Освещённая её часть купалась в красных, бордовых и оранжевых цветах, как запёкшаяся кровь, подстывшей раны космоса. И теперь, она тянула в своё жуткое прошлое жизни экипажа корабля. В эти минуты мне захотелось, плюнуть на все инструкции, на устав Исследовательского Спасательного Флота Земли, на все предстоящие научные открытия, запустить маршевые двигатели и на полном ходу покинуть эту проклятую Богом звёздную систему.Подальше от склепа целой цивилизации. Непомерная масса смертей живых существ, словно продавила своей тяжестью твердь жизненного пространства космоса. Образовала невидимую, черную дыру, в виде красной планеты, и по инерции затягивая туда новые жертвы, со своей орбиты. – Андреич, а ты был прав! Раздался задорный голос Семёна.Чему он так рад? Успел подумать я, перед тем, как развернуться к нему лицом.– Вот, полюбуйся. Даргуев Вячеслав Сергеевич. Штатный техник обслуживающий третью установку регенерации и подачи пресной воды в систему. Скарелла устроил у себя в посту полновесный игровой притон. Семён толкнул в спину Даргуева, тот сделал шаг вперёд, но напуган он был не мной. Не моим наказанием за использование штатного оборудования корабля в личных целях, а чем-то другим. Я посмотрел на Полякова, вкрадчиво спросил.– Напомни мне, кто возился с настройками корабельного времени, в ПО, контрольной панели подачи в систему пресной воды? Поляков молниеносно ответил. – Скарелла. Я отдыхал после вахты. Ещё секунд пять я пристально смотрел в честные глаза программиста, пока сам не вспомнил. Кивнул. Взял в оборот оператора опреснительных установок. - Вот там-то вы и познакомились со Скарелла. Жёстким голосом злого следователя, отчеканил я. Но Даргуев меня не слышал. Он ошарашено уставился в палубу и беззвучно шевелил губами. Я подошел ближе подставил ухо ближе.- … иже еси на небеси. Да святится имя твоё, да сбудется воля твоя … Отстранился от него, вопросительно посмотрел на Семёна. – Давно он так? Семён пожал плечами, скривил губы.– Не знаю. Я думал, это я его так напугал. Он один там был. Как только я дверь открыл, он бросился мне навстречу. Чуть с ног не сбил. Сбежать от меня хотел. Я отступил на шаг, вскинул руки, указывая на Даргуева. – Семён, да ты посмотри на него, он молитвы чешет, как заведённый. Он не нас с тобой боится, он видел, как Алекс Паруссо пропал. Семён озадаченно нахмурился, переспросил. – Паруссо пропал? Сжал кулаки, покосился на Даргуева.– Грёбанный йот. Совсем немного опоздал. Семён склонился к пойманному матросу, выглянул из-за плеча Вячеслава, что бы увидеть лицо Даргува, услышал еле слышный шелест молитвы. Похоже, что одна и та же мысль нас посетила одновременно. Мы обменялись короткими, вороватыми взглядами, дружно подхватили под руки остолбенелого Даргуева и быстро – быстро потащили его в кают-компанию. Как только створка двери опустилась, я бросил руку Даргуева и с коротким замахом влепил пощёчину Вячеславу. Тот вздрогнул в руках Семёна и повалился на палубу с дрожащим в голосе криком.– Дым! Бордовый дым сожрал его! Я подхватил Даргуева под руку, поставил на ноги. Но в истерике ноги и руки техника дрожали, а голова болталась из стороны в сторону. Я кивнул на диван, Семён меня понял. Мы подтащили его и усадили, а сами встали перед ним. – Достань из бара коньяк, плесни ему, а то мы так ни чего и не добьёмся. Семён направился выполнять мою просьбу, а я склонился, что бы поймать потерянный взглядДаргуева.– Это не чистая сила поглотила его. Внезапный нервический смех.– Дым растаял и ни чего не осталось. Рассеялся. Опять смех. – Даже прах не коснулся палубы. Техник смотрел блуждающим взглядом из-под дёргающихся бровей сквозь меня, продолжал нести околесицу. Подоспел Семён с полным стаканом коньяка.– И как нам это влить в него? Озадачился он. Я забрал у него стакан. – Как, как. Сердито передразнил я Семёна.- Насильно, как ребёнку вливают лекарство. Держи его за левую руку, прижимай к спинке дивана телом и запрокидывай голову, остальное я сделаю сам.Справились мы с ним быстро. Да он почти и не сопротивлялся. Дёрнулся несколько раз, но мы навалились качественно, только рот не хотел открывать. Молол чушь про бордовый дым, про исчадие ада, и прочую чепуху. Дело пошло, когда Семён додумался зажать ему нос. Говорить стало трудно и воспользовавшись моментом, в несколько приёмов я споил ему весь стакан. Откашлявшись, и отдышавшись, Даргуев успокоился. А ещё минут через десять, пока мы его не трогали, пришёл в себя и тут же поплыл, от приличной дозы крепкого алкоголя.Мы сидели рядом, молча поглядывая на него. Ждали. Он уже узнал нас, понял, где находится, но пережитое потрясение и алкоголь начисто уничтожили страх перед капитаном корабля и начальником службы безопасности судна. В глазах заблестело задумчивое отчаяние, в купе салкоголем. – Налейте мне ещё. Всё равно нам не сбежать. Хоть напьюсь напоследок. Не глядя на него, я ответил, руки сложил на груди. – Ты единственный свидетель исчезновения людей на корабле. Расскажешь, что видел, я подарю тебе эту бутылку. Вылечишь травмированную психику. Извини, других микстур у меня нет. Даргуев оторвался от спинки дивана, бесшабашно махнул рукой. – А давайте. Плевать. Помирать так с музыкой. Пьяная улыбка была адресована мне. Он застыл в ожидании. Я вопросительно вскинул брови.– Ну? Чего ты ждёшь? Рассказывай. У нас пять человек бесследно пропало, Семён еле успел, тебя дурака спасти. Если не будешь ныть, как истеричка, поможешь нам в расследовании. Даргуев потупил пьяненький взгляд, нахмурился, кивнул. Видимо сам себе. Решился, значит, на помощь нам прийти. – Во-о-от. Договорились мы спрограммистом. Скарелла который. Тот что приходил ко мне, настройки в панели выставить. Договорились в Сталкера порезаться. С полным погружением в виртуальность. Я ни разу не играл с полным погружением. Такой кайф, говорит. Всё как по-настоящему. Дорого очень играть с полным погружением. Мне не по карману было. Один пондиумный кристалл для персонального терминала чего стоит. Я на родных, фотонных дисках юзал, а они не тянут полное погружение. Чтоб они здохли от жадности, эти наргоны, со своими кристаллами. – Ближе к делу! Строго повысил голос Семён, теряя терпение. Даргуев страдальчески, но беззвучно икнул, посмотрел на Семёна. – А я к чему веду? Примирительно заметил Вечеслав, риторическим вопросом. Сам же ответил, важно подняв указательный палец. – У меня был доступ в пост Скаррррелллли. Он сам мне его дал. Пришёл я в назначенное время, открыл броняху (сленговое производное от, бронированная дверь на корабле ), а там Сидит этот..Медик… Пацан из медотсека. Как его? Тут же безразлично махнул рукой.– А-а-а не важно. Медик и всё. Собирается погружаться. Я его спрашиваю. А где Скарелли? Тот пожал плечами и говорит.Не знаю. Может спать пошёл в кубрик. А я в первый раз в этом посту, без хозяина ни чего трогаю. А этот пацан, надевает шлем, укладывается в ложемент и запускает погружение. Я расстроился конечно. Думаю вот с-с-с… Даргуев замялся в определении и повторил фразу сначала. – Вот гад, думаю. Позвал меня, а сам спать ушел. Ну кто так делает? А у них, в половину переборки огромный, голографический экран. До самого подволока ( подволок – обшивка потока на судне. ) и видно всё, что видит этот … Ну-у, медик …Дай, думаю, хоть посмотрю, какмедик в Сталкера юзает. Новая игруха. Тень моста для вируса. А я только в предыдущую играл. Зона последнего рубежа сознания. Тут не вытерпел я.– Вячеслав, ты не мог бы опускать подробности. Мы не игруны, нам некогда. Вячеслав кивнул.– Хорошо, товарищ капитан.Опускаю. Как только прошло погружение, а на экране появилась стандартная заставка системы. Что-то бурое стало набухать.Я боковым зрением заметил не здоровое движение. Глядь, а из медика клубы дыма пошли. Да-не вверх поднимаются, а будто ворочаются в нём. Да - густые такие, непроглядные, как живое существо. Тело медика потускнело, словно тающая голограмма, а дым этот клубами пошёл, в стороны, да на меня. Я, что есть мочи, дёрнулся в сторону, ударился о ящик какой-то, упал. Больно невыносимо. Голову поднимаю, а дым резко рванулся в стороны, как одеяло расправился и пропал. Я перепугался, вскочил на ноги, а медика на ложементе нет! Будто и не было его вовсе. Я побежал вон из поста в коридор! Тут он замер, остановил рассказ, засомневался, продолжил совсем не уверенно. – И там, наверное, начальника безопасности встретил. Семён бесцеремонно оборвал потуги техника, вспомнить дальнейшие свои действия. – Конец можешь не рассказывать, я и так всё видел. Даргуев облегчённо выдохнул, поморщился. – Налейте ещё. Немножко. И я спать пойду. Не хорошо мне что-то.– Помогать не передумал? В памяти Вячеслава всколыхнулась самоотверженность, он решительно кивнул.– Буду. С вами буду. Это одному мне ни кто не поверил бы, а если капитан корабля, да служба безопасности возьмутся, мы обязательно справимся, хоть с самим чёртом. Я усмехнулся простецкому оптимизму Даргуева и даже позавидовал. – Тогда, бери бутылку коньяка на столе и больше не пей, пока с пропажами не разберёмся. Даргуев страдальчески поморщился, глубоко, с сожалением об утрате, вздохнул и согласился. – Хорошо. Вас понял, товарищ капитан. Надо, - значит надо. Он встал, слегка пошатываясь, проследовал до бутылки, крепко взял её за длинное горлышко, поднял этикетку к лицу, прочитал. Ухмыльнулся. – Настоящий, не синтетический. Семён улыбнулся.– Ну ещё бы, это же лекарство, его не пьют бутылками. Вячеслав крепко прижал бутылку к груди и пошёл на выход.– Позови сюда дневального и о том, что видел в посту программистов и слышал в кают-компании, ни кому ни слова. Твоему непосредственному начальнику я сам команду дам, он найдет тебе замену в вахтенном графике дежурств. Даргуев остановился, гордо выпятил губы, кивнул. – Понял товарищ капитан, будет исполнено. Семён не сводил с меня вопрошающего взгляда.– Ты серьёзно решил, привлечь его к расследованию? Я отмахнулся от подозрений безопасника. – Сеня, не гони волну. Если сегодня бутылку не опрастает, значит, стержень есть, можно будет привлечь его. Меньше болтать будет, некогда станет. Не хватает нам ещё одних рук и ног. В кают-компанию вошёл дневальный по тамбуру рубки. – Звали, товарищ капитан? Я доверительно ответил.– Проводи пожалуйста техника до кубрика и скажи, что коньяк – это мой подарок и пьян он по особой, личной надобности капитана корабля. Если кто из его начальства пожелает объяснений, пусть связываются со мной, через терминал. Я на связи. Я матрос браво козырнул и умчался догонять Даргуева. Пиликнул сигнал связи с рубкой. Я нажал на кнопку ретранслятора на подбородке. – Кирилл, я слушаю.– Игорь Андреевич, Шамсиев с личным докладом на линии. – Переключай. – Шамсиев, я же сказал, доклад в текстовом виде мне на терминал. – Игорь Андреевич, я же понимаю, что у вас дел много, но во избежание неприятностей, я решил, лично убедиться, что Патамаев принял решение и я могу со спокойной душой, катапультировать его игрушку за борт, на орбиту. Вот плут. Хочет узнать, какое решение я принял на счёт Патамаева. А вслух ответил. – Подожди не сбрасывай, я сейчас тебя вызову. Отключился. Хотел набрать Кирилла и связаться с Патамаевым. На терминал упало текстовое сообщение.– Может Патамаев определился с карьерой? Семён пожал плечами, не понимая о чем речь.Раскрыл наручный коммуникатор, развернул сообщение.

Патамаев удалён из архива памяти корабельной базы данных. Поляков.