Жизнь на кончиках пальцев - 3

Часть первая. Глава первая

Людмила Марковна, старший хореограф и преподаватель классического танца балетного училища Южной Пальмиры, чуть-чуть повернув голову влево и незаметно скосив глаза, посмотрела на сидевшего рядом мальчика.

— Сейчас, Костик, мы сможем вновь полюбоваться прекрасным танцем твоих папы и тёти, — положила ладонь на лежащую на подлокотнике обитого бордовым бархатом кресла руку ребенка. Словно хотела успокоить и призвать сосредоточиться перед грядущим действом.

Впрочем, успокаивать замершего рядом с нею десятилетнего Константина Сергеевича Истомина-Звездинского не было нужды. Он сидел, выпрямив спину и слегка приподняв подбородок. Смотрел на сцену не мигая. Ни один мускул не дрогнул на лице. Мальчик никак не прореагировал на слова Милочки. Было непонятно услышал ли он её вообще.

Людмила незаметно вздохнула, любуясь профилем ребенка. Подумала в который раз:

«Боже, до чего же он красив. Ну почему судьба так жестока? Почему, щедро одаривая одной рукой, второй отнимает?»

Мысли, подобные этой, уже давно стали донимать Людмилу Марковну. Она старалась гнать их, понимая, что в данной ситуации что-то изменить не в её силах, но мысли возвращались вновь и вновь. Скорее, у них был свой отдельный уголок в мозгу Милочки и они, эти мысли, только ждали минутку, когда она расслабится, чтобы вынырнуть на поверхность и вновь заявить о себе.

Когда в зале начал медленно гаснуть свет, по проходу седьмого ряда, не утруждая себя сомнениями и пониманием того, что причиняет неудобство уже занявшим места зрителям, прошествовала дорого одетая невысокая начавшая полнеть женщина и уселась слева от ребенка.

Людмила Марковна поморщилась, предугадав, что на щеке Костика заалел след от губной помады после поцелуя той, что сразу же, даже не поздоровавшись с нею, поспешила облобызать внука. Испуганно замерла, ожидая реакции ребенка. Облегчено вздохнула, поняв, что мальчик полностью погружен в созерцание того, как колышется тяжелый бархатный занавес и на ласку бабушки не обратил внимания. Такое бывало. К несчастью — крайне редко.

— Ну, как вы тут без меня? — Эльза Истомина говорила громко, не думая, что привлекает внимание. — Соскучились?

Зазвучавшие первые аккорды увертюры к балету Баядерка помешали соседям услышать ответ. Лишь призрачный свет из оркестровой ямы давал Милочке возможность видеть лицо того, кто сидел рядом.

Лицо ребенка абсолютно никак не прореагировавшего ни на появление родственницы, ни на её слова.

***

Уже третий год подряд сезон в Театре Оперы и Балета Южной Пальмиры открывал вместо Лебединого Озера спектакль Баядерка.

Спектакль, в заглавных партиях которого блистали Сергей Истомин в роли Солора и его сестра Диана Малышкина, исполнительница партии Никии.

Короткая увертюра закончилась.

Расшитый золотыми нитями бордовый бархатный занавес раздвинулся.

Милочка попыталась сосредоточиться на сцене. На великолепных декорациях, созданных по требованию Мананы Георгиевны Вашаломидзе, утвержденной в должности главного хореографа театра после скоропостижной кончины «бывшего». Любителя крепких попок и мускулистых ног молодых танцовщиков.

Нужно отдать должное Манане, изменения в текстуру танца, внесенные ею, были минимальными. Зато главный хореограф что называется, вынесла мозг директору театра требуя выделения космических сумм на декорации к Баядерке. И спектакль заиграл новыми красками, радуя зрителя не только великолепным исполнением, но и соответствующим антуражем.

«Зачем она приехала?» — думала Милочка об Эльзе, пытаясь следить за встречей Солора и Ники у храма. — «Ведь прекрасно знала, что её здесь не ждут и ей не будут рады!» — И тотчас попыталась обуздать негативные эмоции: — «Впрочем, Костик её внук. И, вполне возможно, для Сергея этот сезон будет последним в карьере танцовщика», — вздохнула: — «Хорошо, что Диане не придётся жить с нею под одной крышей».

Когда сыну Сергея и Мстиславы исполнилось пять лет, понимая, что живя с сестрой в одной квартире и переложив на её плечи львиную долю заботы о Костике, Истомин, не без помощи друзей покойного отца, сумел купить две квартиры в стоящемся элитном доме на берегу моря.

Апартаменты, расположенные, что называется, дверь в дверь на одной лестничной клетке, давали возможность не только проводить вместе так много времени, сколько потребуется или захочется, но и уединиться, коль скоро в том возникнет нужда.

***

Сцена гибели Никии от руки брамина отвлекла Людмилу от мыслей о том, что не касается непосредственно спектакля.

Но ненадолго.

Милочка, сама не понимая почему, опять перенесла ощущения на реальную жизнь: «Вот так и бывает», — подумала, вздохнув, — «любишь одну, а женишься на другой. А потом убиваешься, поняв, что любимая никогда не сможет заключить тебя в объятия. И пытаешься найти виноватого. Хоть что-то исправить».

В зале снова вспыхнули люстры, закончилось первое действие, и публика устремилась в фойе.

— Костик, ты пойдешь с бабушкой за кулисы? — елейный голосок Эльзы выводил из себя.

Людмила Марковна вспыхнула:

— Не разговаривайте с Костей, как с идиотом! Если так не терпится поздравить детей с открытием сезона — идите сами! Мы посидим в зале.

— А вы, Милочка, не смейте мне указывать! — разъярилась Эльза. — Может, он в туалет хочет?! — уставилась на внука: — Ты хочешь писать? Или, может, какать?

В пылу перебранки женщины не обратили внимания, как исказилось спокойное до этого момента лицо мальчика. Он, одновременно поднимая ладони над подлокотниками кресла, с силой опускал их, ударяя о мягкий бархат:

— Не хочу! Не хочу! Не хочу! — повторял Костик одно и то же, словно заезженная пластинка.

— Вот видите, до чего вы его довели! — Эльза по привычке, сразу же переложила вину за свои действия на другого. Того, кто в данный момент оказался «под рукой».

— Идите к детям, — Милочка понимала, что сейчас ей лучше остаться с мальчиком наедине. Что она сможет успокоить Костика до возвращения зрителей в зал. — И не вздумайте сказать Сергею и Диане о том, что случилось.

Не говоря больше ни слова, Эльза быстро прошла несколько метров до прохода и едва ли не бегом припустила к выходу в фойе.

Людмила крепко прижала к себе Костика. Зафиксировала его руки. Почувствовала, как напряженное, словно струна, тело начинает понемногу расслабляться. Услышала, как «не хочу» из крика перешло в шепот, а потом прекратилось вовсе.

Вспомнила, как ей показалось, совершенно некстати, разговор с Дианой и Леночкой, когда девочки были на пару-тройку лет старше этого мальчишки, что уткнулся ей в плечо лицом. Подумала:

«Вот и поспорь теперь с тем, что за грехи родителей приходится расплачиваться детям».

Услышала, как прозвенел первый звонок, оповещающий об окончании антракта и приглашающий зрителей занять места в зале.

Эльза Истомина вернулась только после третьего звонка, хотя Милочка надеялась, что она останется за кулисами.

Оркестр заиграл увертюру ко второму действию...

***

Людмила Марковна была рада, что овации и громкие крики «браво» по завершении спектакля не спровоцировали истерику у Костика. Если не считать инцидента в антракте, он вел себя вполне прилично. А выплеск агрессии после ненужной настойчивости его бабушки, Эльзы Истоминой, непонятно как оказавшейся рядом с ними, прошел никем не замеченным.

Впрочем, Костик адекватно реагировал на звуки, сопровождавшие его чуть ли не с пеленок, и на людей, которых включил в свою зону комфорта. Он мог находиться и в театре, и в парке, и в магазине. Главное, чтобы никто не нарушал его личное пространство и не обращался непосредственно к нему.

— Надеюсь, вы и мой внук примете участие в фуршете по поводу открытия сезона? — полюбопытствовала Эльза, не глядя на Милочку и Костика, а любуясь тем, как сверкает огромный бриллиант на среднем пальце левой руки.

«Продолжаешь растранжиривать вдовью долю?» — Людмила поняла, что мать её учеников старается всеми силами привлечь внимание к новому украшению. Улыбнулась одними кончиками губ. Ответила:

— Нет. Мы едем домой.

— Нужно было отправить внука со мной в Северную Пальмиру! — Эльза вернулась к уже давно решенному вопросу. — Если бы не эта, так называемая доченька, Серёжа не стал бы спорить!

— Эльза, я попрошу вас не орать, — тихо и с улыбкой проговорила Милочка. — И дайте нам пройти.

Истомина, не говоря больше ни слова, заспешила к центральному проходу между рядами. Следом за нею, выждав несколько секунд, так, чтобы не идти вплотную за женщиной, двинулась Людмила, взявшая за руку сына своей умершей в родах подруги Мстиславы Звездинской.

***

Южная Пальмира встретила покинувших здание Театра Оперы и Балета пронизывающим до костей декабрьским ветром. Идти до стоянки, где Людмила Марковна оставила автомобиль, было недалеко. Буквально пару десятков метров. А потому, спустя несколько минут, Милочка усадила Костика на заднее сидение, пристегнула мальчика ремнем безопасности и заняла место за рулём.

Машину она купила три года назад, да и то, поддавшись уговорам Дианы, твердящей, что при её должности негоже пользоваться общественным транспортом. Тем более что средства позволяют.

А они, средства, действительно позволяли если и не жить ни в чем себе не отказывая, то и не экономить каждую копейку.

Но Милочка привыкла. Привыкла с юности во всем себя ограничивать. Это касалось не только строгой диеты балерин, но и остального. Будь то обстановка в квартире, которую она не удосужилась поменять на более престижную, а продолжала жить в спальном районе, что называется — на выселках, или гардероб, ставший дорогим и изысканным, но не сказать чтобы обширным.

Занять место старшего хореографа директор училище предложил Людмиле Марковне почти сразу после смерти Мстиславы Звездинской.

И Милочка сразу же согласилась.

Она видела недовольные взгляды коллег, считавших, что есть более достойные кандидатуры. Слышала сопровождавший её в коридорах училища шепоток. Но если в самом начале работы в новой должности Людмилу заботили совсем другие проблемы, и вникать в перешептывания педагогов не было ни времени, ни желания, то к началу следующего учебного года всё, как говорится «устаканилось».

Людмила Марковна вовсе не возгордилась. Вела себя ровно с коллегами, словно не случилось ничего из ряда вон выходящего.

К ней попросту привыкли.

А те, кто еще остался недовольным, ждали, когда «новое начальство» само где-то споткнется.

Но Милочка «не спотыкалась», вводила новшества в устоявшуюся жизнь осторожно и не торопясь. Правда, с нового учебного года если не отменила драконовские порядки в училище, то значительно смягчила их. И начала с того, что сняла запрет на гаджеты. Теперь будущие балерины и танцовщики могли каждый вечер поговорить с родителями по телефону. Если, конечно, не было нареканий на учебу не только в училище, но и в школе. В случае нареканий можно остаться без связи, а потому дети и подростки старались изо всех сил, если такое в принципе возможно. Ведь те, кто поступал в училище, проходили все тот же скрупулезный отбор и бредили балетом, как и те, кто уже выпустился перед ними.

Конечно, Людмила Марковна не отменила порочную практику частных концертов, но постаралась, чтобы учащиеся заканчивали выступления хотя бы до десяти вечера. Потеряв треть «клиентов», переметнувшихся в школу бального танца, не избалованную неучитываемыми денежными вливаниями, выдержав головомойку от директора училища, Милочка сумела настоять на своем. Сказала, что не станет претендовать на долю в «спонсорских пожертвованиях», если половину директор обязуется тратить на реконструкцию и ремонт училища.

Немного поразмыслив, поняв, что и здесь, если подойти с умом, можно поживиться, директор согласился, понимая, что любая инстанция поставит в заслугу ему, в первую очередь, что в такое сложное для страны время он находит спонсоров и заботится о сохранности и реставрации здания училища.

Ну а Людмиле Марковне, оклад которой на новой должности стал в два раза больше, было достаточно того, что платило государство. Её потребности и привычки не изменились настолько, что спустя семь лет на банковской карте собралась сумма, достаточная для покупки авто, выбрать и оформить которое помог Сергей Истомин.

Конечно, Милочка не стала «лихой гонщицей», как её давняя знакомая, но водила машину достаточно хорошо для того, чтобы Сергей, а главное — его сестра, Диана, безбоязненно доверили ей Костика, не опасаясь ни за жизнь, ни за состояние ребенка.

***

— Вот мы и приехали, — Милочка взглянула через плечо на ребенка, не проронившего ни звука за всю дорогу.

— Где папа и Диана? — поинтересовался мальчик.

— Они приедут чуть позже, — сообщила Людмила, — а пока мы с тобой поднимемся в квартиру и поужинаем. Хорошо?

Костик отрицательно помотал головой.

Людмила Марковна еще ни разу не оказывалась в подобной ситуации, хотя и знала — Костик выйдет из машины, только если его встретит Сергей. А лучше — Диана...

Глава 2

Диана была первой, кто обратил внимание на странности в поведении племянника.

Если в первый год жизни Костика идеальное спокойствие мальчика, то, что он почти никогда не плакал и не капризничал, у молодого отца и совсем юной тётушки вызывало только вздох облегчения, к моменту, когда мальчику исполнилось два года, необычное поведение заставило обеспокоиться.

Костик засыпал лишь когда в его комнате играла музыка и помещение освещалось ярким светом люстры.

Во время планового осмотра у педиатра Диана поделилась своими страхами с врачом, попросившим рассказать в подробностях, как «молодые родители» умудряются присматривать за ребенком при столь необычной профессии обоих.

Не видя причины что-то скрывать, Диана, которая провела с племянником все лето первого года его жизни, отказавшаяся, как и Сергей, от гастролей, объяснила, что едва начались репетиции в театре, они брали мальчика с собой. Костик тихо лежал в коляске, пока его отец и тётушка оттачивали фрагменты партий в Щелкунчике. Потому как с открытием нового сезона, Сергей и Диана были утверждены в основном составе. Спокойно оставался дома под присмотром Людмилы Марковны по вечерам, когда в театре шел спектакль.

Брат и сестра прекрасно понимали, что не будь рядом с ними Милочки, они не справились бы. Конечно, выход нашелся бы. Можно воспользоваться услугами приходящей няни, но это на крайний случай. Доверить сына чужому человеку Сергей не мог. Сама мысль о том, что рядом с мальчиком окажется посторонний, доводила отца до исступления.

Можно было бы Сергею взять отпуск по уходу за ребенком. Но что значит уйти со сцены молодому танцовщику, который только-только начал идти вверх по карьерной лестнице? Этот вариант Диана отвергла сразу, сказав, что уж лучше присмотром за племянником озаботится сама. Ей всего-то шестнадцать. А карьеру делать она и не начинала. Подумаешь, полгода во втором составе.

Узнав о том, что Диана собирается на год оставить сцену, воспротивилась уже Людмила Марковна. Она как никто другой понимала, как быстро забывают о вчерашних любимчиках, перспективных молодых танцовщиках и балеринах. Как быстро находят им замену.

— Костик не нервничает, не капризничает, когда ты занимаешься дома? — огорошила вопросом ученицу педагог. — Не плачет, слыша музыкальное сопровождение?

— Нет, — пожала плечами девушка.

— Днем я занята в училище, — сообщила Милочка то, что всем и так известно, — придётся брать мальчика с собой на репетиции. Ну а вечером за ним присмотрю я. Да и спектаклей у вас будет всего два в неделю.

— У меня — четыре, — вздохнул Сергей.

— Я говорю о вечерах, когда вас обоих не будет дома, — объяснила Людмила. — Брать ребенка на спектакль, оставлять его за кулисами и каждую минуту думать о том, как он — это не дело.

— Можно попробовать, — вздохнул Сергей, — если вас это, конечно не затруднит.

— И если Манана согласится на то, что во время репетиции в зале будет ребенок, — добавила Диана.

— Меня не затруднит, — улыбнулась Людмила, подумав, что она намного хуже чувствует себя одинокими вечерами, когда все чаще и чаще возвращается в воспоминаниях к такому короткому роману с Тимуром Халфиным, и орошает слезами чертово платье в мелких цветочках, вышитых шелковыми нитками. То, в котором танцевала танго с любовником. Добавила: — А с Мананой я сама поговорю.

Как удалось убедить главного хореографа театра пойти на нарушение всех писаных и неписаных законов и порядков, ни Сергей, ни Диана так и не узнали. Но когда в репетиционный зал вошла Манана Георгиевна, исполнители заглавных партий в Щелкунчике замерли рядом с коляской.

— Ути-пути, какой хорошенький, — Манана сделала Костику пальцами «козу» и на этом забыла о присутствии в зале постороннего. Рявкнула басом: — К станку! Разожрались, разленились без меня за лето!

Не успевшие толком отдохнуть за прошедшие после гастролей две недели танцовщики и балерины, вовсе не испугавшиеся «грозного» постановщика, положили руку на планку и приготовились к началу урока. Ежедневного для балетных любого возраста.

Милочка приезжала даже в те дни, когда Сергей был задействован в Баядерке, и Диана оставалась с племянником.

Две женщины, педагог и ученица, тянулись друг к другу, не смотря на разницу в возрасте. Людмилу Марковну огорчило решение Дианы бросить школу. Но племянник, которому к началу следующего учебного года исполнилось полгода, требовал внимания и ухода. То, что у Сергея, да и у неё тоже, начнутся репетиции только в октябре — ничего не меняло. Месяц в школе не играл роли.

Девушка положила в шкафчик свидетельство об окончании восьмилетки и дала слово педагогу и брату, что как только Костик подрастет и его можно будет отдать в детский сад, она тотчас вернется к получению среднего образования.

Ну а когда в театре началась подготовка к следующему сезону, и Милочка, и Сергей поняли, что решение девушки было единственно правильным для всех.

***

— Костик, идем домой, — повторила просьбу Милочка.

Мальчик не проронил ни звука. Он продолжал все так же сидеть, положив руки ладонями вниз на колени и смотреть прямо перед собой.

Людмила Марковна вышла из машины. Постояла немного у задней дверцы. Поняла, что нужно либо вернуться в салон, либо попытаться как-то воздействовать на ребенка. Вот только как? Приоткрыла дверь авто. Произнесла, словно разговаривая с ветром:

— Я буду ждать здесь. Правда, могу замёрзнуть на ветру, простудиться и захворать. Но мы ведь не пойдем домой без папы и Дианы. Правда?

Тот, кто в заумии вынес вердикт, что аутисты начисто лишены эмпатии, изрек несусветную глупость. Это не так! Просто детям с особым складом психики нужно больше времени, чтобы выстроить ассоциативную цепочку между поступком и его последствиями.

Рука Костика потянулась к защелке ремня, который, спружинив, убрался в щель у подголовника.

— Идем домой, — мальчик выбрался из авто и, не обращая внимания на Милочку, не считая нужным убедиться в том, следует ли она за ним, зашагал к подъезду.

В который раз Людмила порадовалась, что Сергей и Диана облюбовали новые квартиры на третьем этаже. Ездить в лифте Костик отказывался категорически.

Ему было пять лет, когда семья перебралась в новый дом. Брать себя за руку он позволял только отцу и тёте. Иногда — Людмиле. Но случалось это крайне редко.

К моменту переезда диагноз мальчику был поставлен. Оставалось только понять и запомнить какие именно события могут вызвать вспышку агрессии или истерику. А потому, когда Костик, упав на пол лифта, едва начавшего движение, стал кричать, извиваясь и стаскивая с себя одежду, Сергей, подхватив сына на руки и прижав к себе, молил всех богов на свете, чтобы подъем закончился как можно быстрее. Эта поездка была первой и последней в жизни мальчика, предпочитавшего подниматься на третий этаж пешком.

Костик стоял у двери отцовской квартиры. Почему он решил сегодня направиться именно сюда — Милочка не знала. Да и не было это важным.

Вынув из сумочки связку ключей, Людмила Марковна отперла входную дверь. Мальчик шел в свою комнату, раздеваясь на ходу и роняя вещи на пол. Это тоже было нормальным.

Когда Людмила, собрав одёжки и повесив их в шкаф вместе со своей верхней одеждой, вошла в комнату Костика, он уже сидел в кресле и смотрел на экран утопленной в стену панели, тыкая в кнопки пульта и переключая каналы.

Милочка знала, что так будет до прихода Сергея и Дианы. И это тоже не вызывало ни тревоги, ни желания что-то изменить.

Людмила, оставив открытой дверь в комнату, отправилась на кухню.

Конечно, ни Сергей, ни, тем более Диана не задержатся на фуршете ни одной лишней минуты. Умчат домой, как только это станет удобным. Задерживать их никто не станет. Потому как всем в театре давно известно, что брат и сестра, Сергей Истомин и Диана Малышкина, воспитывают «особого ребенка».

Вот разве что их матушка, Эльза Истомина, начнет перечить. Возжелает развлечься в компании детей, отношение к которым, как и прежде, осталось потребительским к сыну и неприязненным к дочери.

«Зачем она приехала?» — думала об Эльзе Людмила, заваривая чай: —"Почему оказалась на спектакле рядом с нами? Поверить в совпадение не сможет ни один здравомыслящий человек! Как ей удалось раздобыть билет на открытие сезона? И не будет ли сюрпризом появление мамочки для её детей?"

Вопросов множество, а ответа нет ни на один из них.

Поставив чашку в раковину, Людмила снова подошла к комнате Кости. Только для того, чтобы убедиться в том, что ничего не изменилось. Программы сменяли одна другую. Мальчик все так же оставался в кресле. Шевелился только одни палец, нажимающий кнопки переключения каналов.

Уже возвращаясь в кухню, Милочка услышала звук открывающейся двери. Остановилась, улыбаясь входящим Сергею и Диане. Испугано взглянула поверх их голов:

— А где Эльза? — спросила и словно испугалась, ожидая стоящую вне зоны видимости женщину.

— Поехала в гостиницу, — Сергей помогал сестре снять пальто.

— Вот и хорошо! — обрадовалась Милочка. — Я так рада, что ваша матушка не приперла на ночь глядя в гости, — добавила, — хорошо, что вы вернулись одни.

— Мы не одни, — отчего-то смутилась Диана. — Сейчас покормлю Костика, уложу его спать, и пойдем ко мне.

Людмила Марковна помнила, что первое, чем озаботились брат и сестра, это установка видеонаблюдения. В какой бы из квартир они не находились, комната Костика была на экране монитора. А учитывая привычку мальчика спать

с включенным светом, он не оставался без присмотра ни на минуту.

Глава 3

— Можем идти, — в кухню, где остались Людмила Марковна и Сергей, заглянула Диана.

Пока девушка занималась племянником, Сергей не проронил ни слова. Сидел, глядя перед собой. Словно погрузился в неведомые Милочке мысли.

Впрочем, Людмила не торопила брата Дианы, не любопытствовала. За время её такого короткого романа с Тимуром Халфиным требование любовника не задавать никаких вопросов, пока на них не желает отвечать собеседник, словно въелось в подкорку головного мозга.

— Идем? — Сергей вопросительно посмотрел на сестру, которая, приподняв руку, продемонстрировала зажатый в ней пульт от системы видеонаблюдения. Встал из-за стола и, пропустив Милочку вперед, покинул квартиру, где жил с сыном.

Переход из одних апартаментов в соседние занял не больше минуты.

Диана, на правах хозяйки, распахнула дверь в квартиру:

— Прошу, — и пропустила Людмилу вперед.

Милочка не удивилась яркому освещению. Фраза ученицы о том, что вернулись они с братом не одни, предполагала встречу с неведомым гостем. Но вот каким?

Неужели Эльза, до этого дня категорически отказывавшаяся переступать порог дома дочери, «сменила гнев на милость»? Но нет. Сергей упомянул, что мать отправилась в гостиницу. Какой же гость ждет в апартаментах Дианы?

Квартира-студия не предполагала нагромождения перегородок. Всё было, что называется, на виду. Только диван, на котором спала Диана, располагался в алькове, утопленном в стену справа, и совершено не просматривался от входа.

— Входите, Людмила Марковна, — девушка легонько подтолкнула педагога, коснувшись плеча пальцами свободной руки.

Милочка, не споря и снова не задавая вопросов, сделала несколько шагов. Догадываясь, что гость или гостья расположились на диване в алькове, где так уютно сидеть и болтать долгими вечерами, наблюдая, как Костик занят выстраиванием трансформера из конструктора Лего, разложенного аккуратными кучками на полу с подогревом, полуобернулась вправо.

И оказалась лицом к лицу с пожилой женщиной, протягивавшей к ней руки.

— Здравствуйте, Людмила, — проговорила, улыбаясь, гостья.

— Мадам Марта? — пролепетала Милочка с трудом узнавая в старухе моложавую даму, давшую ей несколько уроков этикета на вилле в Нормандии. Где она и её ученица провели два летних месяца одиннадцать лет назад...

***

... прошел не один день и, даже, не один месяц после отъезда Тимура и его дочери.

Уже шли спектакли нового сезона в театре.

Уже дважды в неделю Милочка оставалась присматривать за Костиком.

Правда, все это было не здесь, а в квартире, которую купил для сына незадолго до смерти Сергей Васильевич Истомин. Достаточные для холостяка однокомнатные апартаменты оказались маловаты для семьи из трех человек, но Сергей категорически отказывался переступить порог квартиры своей умершей жены, Мстиславы Звездинской.

Людмила даже в мыслях не допускала, что Диана захочет перебраться в жилище Мсти, хотя, иногда думала, что не будь у ученицы, на этот момент — бывшей, такой непростой характер, троим в трёшке было бы намного удобнее, чем в однушке.

В тот вечер, когда под завывание февральского ветра за окном, Милочка рассказала Диане о том, что возможно у неё во Франции есть родственница, Сергей, у которого был спектакль, не торопился домой. Почему он задерживается, никто не знал, но Милочка прекрасно видела по лицу всегда спокойной и уравновешенной Дианы, что девушка нервничает.

Педагог и её бывшая ученица сидели на диване, почти таком же, как и тот, что через несколько лет займет свое место в алькове студии. Костик давно спал в кроватке, придвинутой суть ли не вплотную к дивану. Пару раз девушка опускала руку в карман домашних брюк, словно намеревалась вынуть мобильник и позвонить брату. Но рука выныривала пустой и безвольно опускалась на колени.

— Поедете домой? — поинтересовалась Диана. — Я вызову такси. Уже поздно.

— Нет, — покачала головой Людмила Марковна. — Дождемся Сергея вместе. У меня есть к нему пара вопросов.

***

В последнее время Милочка так часто перебирала в памяти дни, проведенные с Тимуром, а Диана, сидевшая рядом с нею, была настолько обеспокоена отсутствием брата и растеряна, что педагог невольно задумалась, а что будет, если Сергей встретит и полюбит другую женщину? Даже если она, эта другая женщина, примет сына Звездинской, даже если она, эта незнакомка, будет любить Сергея, а он её, что станет с Дианой?

Полное погружение в балет чревато. И в этом Людмила убедилась на собственном горьком опыте. Рано или поздно наступает момент, когда одного творчества станет мало.

Конечно, сейчас в жизни девушки есть брат и племянник. Но отчего-то Милочка была уверена, что ни одна женщина не потерпит постоянного присутствия в своей семье какой-то сестрицы. Диана будет отодвинута на вторые роли. И это в лучшем случае.

В итоге, она останется одна. Потому как Милочка к своему преогромному сожалению прекрасно понимала, что для Эльзы девушка навсегда станет олицетворением краха её собственного семейного благополучия. Нелюбви, разочарования в ней собственного сына и смерти мужа.

Конечно, есть девушки, которые ищут спасения в любовных отношениях с мужчиной. Но это не про Диану. Она еще глубже уйдет в себя, как это случилось после ссоры с Леночкой.

— А знаешь, — голос Людмилы Марковны разорвал гнетущую тишину, — вполне возможно, что у тебя есть родственница.

— Надеюсь, вы сейчас не об Эльзе, — печально улыбнулась Диана.

— Нет, — покачала головой педагог, — не о ней, — задумалась, решая, правильно ли поступает. Ведь Халфин запретил рассказывать кому-либо о Марте Бенуа. Но какое ей дело до запрета мужчины, который переступил через неё, словно она не человек, а использованная, нужная в определенный момент и отслужившая свое, вещь?

— Помнишь тот день, когда мы приехали погостить в дом отца Леночки? — продолжила, не зная с чего начать. Увидела кивок Дианы: — Так вот. В ту ночь Тимур рассказал мне о той, что изображена на картине Маковского. И, беря во внимание твое необычайное сходство с Евдокией Олениной, а именно так звали барышню-боярышню, и то, что оригинал хранится в доме одной парижанки, возможно, что в далёкой Франции у тебя есть родственница.

— Почему вы решили рассказать об этом сейчас? — огорошила совершенно неуместным, как показалось Людмиле, вопросом девушка.

— Так получилось, — смутилась Милочка. Говорить о том, что Халфин полностью подчинил её себе, не хотелось. — Да и какая разница?

— Никакой, — согласилась Диана. Добавила: — Говорите. Я готова выслушать.

Медленно, запинаясь вначале, подбирая слов, Милочка поведала о том, как впервые увидела Марту. И совершено не предполагала чем закончится рассказ Леночки о посещении картиной галереи.

О том, как изменяя внешность девушки на картине с помощью компьютерных программ, Тимур добился того, что юная боярышня превратилась в пятидесятилетнюю мадам Марту.

Диана слушала молча. Время задавать вопросы еще не пришло. Людмила приступила к пересказу истории женщин семьи Олениных, которую поведал все тот же Халфин.

— Тимур Айдарович так много знает о женщине, которую нанял для обучения Леночки, — пробормотала Диана. — Откуда?

— Они работают вместе, — Людмила поняла, что вторгается на запретную территорию. — Точнее, работали. Но в детали и подробности Тимур не вдавался.

— Почему вы расстались? — снова огорошила неуместным вопросом ученица.

— Это не имеет значения, — щеки педагога покрыл румянец. — Что ты скажешь о возможной родственнице? Может, попробуем её отыскать?

— Даже если бы я захотела, — Диана улыбнулась едва заметно, — ничего не получится. У Халфиных не все так просто. И то, как он поступил с дочерью — еще один повод задаться вопросом, а кто, собственно, такой, этот Тимур Айдарович? — посмотрела в упор на педагога. — Вы ведь не скажете, даже если знаете?

— Я не знаю, — Людмила отвела глаза, не желая встречаться взглядом с девушкой.

— Я так и подумала, — вздохнула Диана. — Никого мы искать не станем. Но вам спасибо за рассказ.

— Но почему? — негодовала Милочка, — ведь можно...

Диана не дала завершить фразу:

— Можно, но не нужно. Лучше расскажите, как дела в училище?

Монотонный голос Людмилы, повествующий о событиях в училище, привел к тому, что глаза Дианы начали слипаться. Педагог, зная, что завтра девушку ждет репетиция, предложила:

— Ты бы поспала немножко, — тотчас добавила, готовая к отказу: — Или приляг вот сюда, — вытащила из-под спины диванную подушку, положила себе на колени. Начала осторожно гладить девушку, воспользовавшуюся предложением, по голове.

Через четверть часа поняла, что Диана спит. Посмотрела на кроватку, в которой мирно посапывал Костик. Вздохнула, зная, что сама сегодня не уснула бы даже в собственной постели. Снова вернулась в мыслях к Тимуру Халфину и его дочери.

Правильно ли она поступила, резко оттолкнув от себя любовника? В отношении Леночки сомнений не было. Людмила понимала, что Тимур сделает то, что задумал. И не только потому, что хочет этого сам. Прокручивая изо дня в день новогодние откровения Тимура, она очень скоро поняла, что Халфин действовал, руководствуясь указаниями Организации. Хотя, не могла взять в толк, зачем бонзам всемогущего сообщества понадобилась юная несостоявшаяся балерина.

От дум, не имеющих ни ответов, ни объяснений, зачастую длившихся ночь напролёт, к утру начинала болеть голова. Но Милочка ничего не могла с собой поделать.

Она понимала, что вряд ли дождется звонка от Халфина, и смирилась с этим. Но лелеяла надежду, что Леночка, конечно, после того как обустроится в новой стране и новой школе, напишет письмо. Если и не ей, своему педагогу, то хотя бы Диане. Или Сергею.

Но писем не было, и, по-прошествии полугода после отъезда Халфиных, Людмила ждать их перестала. Того, что при этом чувствовала Диана, о чем думала и чего ждала, Людмила не знала. Но хорошо понимала, что если бывшая ученица не захочет откровенничать сама, вопросы останутся без ответов, а она, её бывший педагог, будет выглядеть не в меру любопытной тёткой.

Оставалось только надеяться, что уход за племянником, репетиции и спектакли всецело поглотят не только время, но и мысли Дианы.

Посмотрела на часы. Будильник точь-в-точь такой же, как тот, что стоял на тумбочке в комнате девочек. Подумала:

«Нет! Это черт знает что такое! Уже начало пятого, а Сергея нет. Не может быть, чтобы с ним что-то случилось. Иначе, коллеги сообщили бы об этом. Но где же, в таком случае, его носит?» — услышала, как хлопнула входная дверь квартиры.

Сергей стоял на пороге комнаты и смущено улыбался, глядя на педагога и вскочившую на ноги Диану:

— Что случилось? — полюбопытствовал. — Почему вы здесь?

— Не хотела оставлять твоих в одиночестве, — чем дольше Милочка смотрела на Сергея, тем отчетливее понимала, что он пьян. — А ты почему в таком виде? И где был всю ночь?

— А почему я должен отчитываться перед вами?! — вознегодовал Истомин. — Не хочу! Не буду! И вообще — я в душ и немного посплю. В одиннадцать репетиция, а я, — ухмыльнулся, — как вы догадались, провел весьма насыщенную ночку, — развернулся и закрыл за собой дверь ванной комнаты.

— Простите его, Людмила Марковна, — пролепетала растерянная Диана. — Он сам не свой. Не сердитесь на Сережу. Он сейчас нам все объяснит.

— Да уж вижу, — вздохнула Милочка. — Не сержусь, но ждать пока он снизойдет до объяснений — не стану.

Вынула из сумочки телефон. Набрала номер вызова такси:

— Как раз успею заехать домой и переодеться. Нужно быть в училище к восьми.

«Отчета» о том, где провел ночь брат, Диана так и не дождалась. От упреков воздержалась, видя виноватое лицо Сергея. Решила не торопить, надеясь, что он сам обо всем расскажет, когда и если будет готов.

Через день, когда у брата и сестры был спектакль, Людмила Марковна нажимала кнопку дверного звонка ровно в четыре пополудни.

Лицо Сергея, открывшего дверь, покрылось пятнами румянца:

— Добрый вечер, — пробормотал, делая шаг в сторону и давая педагогу пройти в квартиру.

— Добрый, — ответила Людмила. — Питание для Костика приготовили?

— Конечно! — ответила вышедшая из кухни Диана. — И памперс я только что сменила.

— Так кому стоим? — Милочка вынула Костика из кроватки. — Одевайтесь, а мы за вами из окошка понаблюдаем.

Людмила Марковна стояла у окна с сыном Истомина и Звездинской на руках. Она смотрела, как бегут к автобусной остановке брат и сестра.

Думала, что через месяц Костику исполнится годик.

И настанет годовщина со дня смерти его матери, которую мальчику не суждено увидеть никогда.

К теме родственницы Дианы Людмила Марковна решила не возвращаться.

Она рассказала ученицы все, что знала.

А как поступить с этой информацией — решать Диане.

Отчего-то Милочке даже в голову не пришла мысль о том, что Марта Бенуа родственница не только Диане, но и Сергею.

А может, просто не хотела, чтобы сведения попали к Эльзе Истоминой, которую Милочка не любила и презирала...

Глава 4

— Добрый вечер, мадам Марта, — Людмила вложила ладони в протянутые руки. Почувствовала лёгкое пожатие.

— Добрый, — Марта Бенуа, прищурившись, смотрела в глаза той, кого видела одиннадцать лет назад. Той, благодаря кому её троюродная сестра стала великолепной балериной. Примой театра оперы и балета Южной Пальмиры. — Так хотела попасть на сегодняшний спектакль, да погодные условия в Варшаве задержали рейс.

— На сегодняшний спектакль билеты раскупили еще в сентябре, — попробовала успокоить Людмила. — Открытие сезона, да еще с Баядеркой.

— Я забронировал билет для Марты, — объяснил Сергей, успевший войти в комнату и расположиться за овальным столом. — Надеялся, что она успеет. Если бы знал дату вылета, выкупил бы. А так — пришлось оставить бронь.

— И пронырливая Эльза, которая никогда не упустит своего, умудрилась-таки выкупить именно эту бронь! — добавила Диана.

— Думаю, что тут не обошлось без помощи Лёшика, — ухмыльнулся Истомин.

— Это не страшно, — Марта Бенуа присела на стул рядом с Сергеем. — Я пробуду в городе некоторое время. И с удовольствием посмотрю на то, как танцуют мои братик и сестренка, — улыбнулась...

***

... прошло два года с того дня, как страну покинули Тимур и Елена Халфины.

Если в первый год и Диана, и Людмила Марковна надеялись получить письмо от Леночки, то с каждым следующим днём и месяцем эти надежды становились все эфемернее. Педагог и ученица старались не касаться болезненной для обеих темы молчания воспитанницы первой и подруги второй.

Да и о чем говорить? Ни одна даже примерно не знала, куда отправил Тимур свою дочь. Как живет Лена? Чем занимается? Есть ли у неё в принципе возможность писать письма?

А потому, когда спустя два года, Людмила, выйдя из училища, увидела выпорхнувшую из авто, спешащую ей навстречу Эмилию, растерялась и замерла на середине тротуара, не в силах проронить хоть слово.

Эмилия, с которой она познакомилась на приёме устроенном Тимуром, дабы представить Милочку коллегам и узнать их мнение о той, кому в его далеко идущих планах было отведено определенное место, заулыбалась.

— Какой ужасный климат в Южной Пальмире, — передёрнула плечами. — Озябла, вас ожидая.

Людмила не имела понятия, как можно замерзнуть в машине, но выяснять и обговаривать этот момент не стала. Пробормотала:

— Нормальная погода для середины марта. Бывает и холоднее, — разозлилась на саму себя за то, что расхваливает любимый город перед дамой, охаявшей и сервис, и рестораны, и бутики, где они побывали перед неожиданным отъездом Эмилии. Неожиданным для неё, Людмилы, конечно. Добавила: — Впрочем, не думаю, что вы отыскали меня, чтобы поговорить о погоде.

Эмилия расхохоталась, запрокинув голову и сверкая белоснежными зубами:

— Какая вы, однако, Милочка.

Людмила поморщилась. С некоторых пор ей не нравилось, когда малознакомые люди обращаются к ней, используя уменьшительно-ласкательную форму имени. Но собеседница, словно не заметив недовольства, продолжила, как ни в чем не бывало:

— Меня попросили передать вам письмо.

Людмила Марковна вздрогнула: «Письмо?! От кого?! От Тимура? Вряд ли. Они расстались, умудрившись сжечь все мосты. От Леночки?! Но почему тогда ей, а не Диане?!» — впрочем, долго раздумывать не было желания:

— Давайте, — протянула руку.

— Сервис в вашей стране, конечно, ужасный, но я бы предпочла уединиться в ресторане поприличней. Помню один такой еще с прошлого визита, — насмешливая улыбка не сходила с лица Мили. — Если вы не торопитесь, прошу в машину.

Людмила не торопилась. Она, заняв должность старшего хореографа, уже не вела уроки в классе. Работа заканчивалась в пять вечера, как у обычного чиновника. Сегодня у Сергея и Дианы не было спектакля. Её ждал одинокий вечер в пустой квартире. Милочка кивком головы выразила согласие и подтвердила, что вечер у неё свободен. Шагнула к авто, стоящему у кромки тротуара.

***

Эмилия долго и придирчиво выбирала десерт, чем заставила изрядно понервничать официанта.

Людмила чувствовала, что еще немного, и она заорет на эту «оголодавшую снобиху», но старалась держать себя в руках.

Наконец, официант отправился выполнять заказ и взгляды женщин встретились.

— Жаль, что вы не приняли предложение Халфина, — вздохнула Миля. — Вашей выдержке можно позавидовать. И это учитывая, что вас не обучали и не тренировали.

— Меня обучила и вытренировала сцена, — сухо ответила Людмила. — Вы отдадите письмо, или мне нужно подождать, пока мы выпьем кофе?

Эмилия вынула из сумочки конверт без адреса и без единой надписи. Протянула:

— Прочтете дома.

— Скажите, хоть от кого это письмо?! — взмолилась Милочка. — От Тимура?! От Лены?!

— Нет, — покачала головой Миля. — От другой дамы. Той, с кем вы познакомились в Нормандии.

— Мадам Марта?! — воскликнула не в силах больше сдерживаться.

— Думаю — да.

К столику подошел официант и начал выгружать креманки с десертом и тарелочки с пирожными. Эмилия, осмотрев принесенное, кивнула, выразив таким образом удовлетворение. Добавила: — Еще одни кофе через десять минут, — и взмахом руки отпустила официанта.

Людмила за это время успела спрятать конверт в сумочку. Ей не терпелось побыстрее добраться домой и прочесть письмо. Ни кофе, ни десерт не вызывали желания их отведать. Но стол перед нею и Эмилией был заставлен лакомствами. Просто так встать и уйти — верх неприличия. Милочка только сейчас заметила, что её сотрапезница изрядно похудела. Конечно, не стала такой же изящной, как бывшая балерина, но и от той корпулентной дамы, представленной ей в доме Тимура, осталось в лучшем случае три четверти.

— Я думала вы на диете, — усмехнулась Людмила, надеясь, что Эмилия вспомнит о необходимости блюсти фигуру и не станет есть все вот это.

— Диета? — Эмилия с удовольствием отправила в рот ложечку десерта. — Зачем? У меня новое задание и нет необходимости поражать окружающих необъятной фигурой. Я, в принципе, от природы худощава. Да и абсорбенты после отмены приема необходимых модификаторов, сыграли свою роль. Так что, — рассмеялась, — теперь моей фигуре ничего не угрожает, — отхлебнула кофе.

Выпив вторую чашку, принесенную ровно через десять минут, Эмилия промокнул губы льняной салфеткой:

— Вы хотите о чем-то спросить? — уставилась на Людмилу. — Поторопитесь. Через полтора часа у меня самолёт. Нужно ехать в аэропорт.

Милочка была готова взорваться от негодования. Какого черта эта Миля напихивалась пирожными и наливалась кофе, зная, что в запасе у неё чуть больше получаса?!

— Где Лена? Как она? Почему не написала ни разу Диане? — судьба девушек беспокоила Людмилу намного больше собственного неудачного романа.

— В Европе. С нею все хорошо. Писать пока не может, — тремя фразами Эмилия сказала всё, не сказав ничего. Замолчала, словно ожидая следующих вопросов.

— Я могу спросить о Тимуре Айдаровиче? — Милочка затаила дыхание.

— В принципе — не можете. А я не имею права отвечать, — лицо Эмилии недовольно скривилось. — Но отвечу. Тимур тяжело воспринял то, как вы с ним обошлись. И с преогромным трудом перенес последствия кризиса. Нашим специалистам пришлось работать с ним несколько месяцев. Сейчас он выполняет новое задание на другом континенте, — Миля положила в меню несколько купюр: — Расплатитесь по счету, Милочка, а мне пора бежать, — и быстро покинула ресторанный зал.

Попрощаться, равно, как и поздороваться при встрече, она не посчитала нужным.

Людмила провела взглядом удаляющуюся фигуру.Вздохнула, заметив возникшего у стола официанта. Протянула меню:

— Это в счет оплаты, — указала рукой на стол с десертами, половина которых осталась нетронутыми: — Уберите и принесите мне пятьдесят грамм коньяку.

— Что-то из закусок? — осведомился официант, убедившийся в том, что счет оплачен с лихвой, и подсчитавший прибыль после возвращения нетронутых лакомств на кухню.

— Только коньяк, — Людмила хотела, чтобы назойливый юноша побыстрее ушел. Она пила спиртное не чаще трех раз в год, да и то на праздники. Но сегодняшний вечер отчего-то криком кричал, требуя быть завершенным рюмкой хорошего коньяку.

Глава 5

— Вы смогли приехать? — Людмила улыбалась так радостно, будто это к ней в гости выбралась долгожданная родственница. — Как это здорово!

— На сегодняшний день «болтливая старуха», которой я стала, не представляет угрозы для Организации, — ответила улыбкой на улыбку Марта Бенуа. — Тем более что у меня есть небольшое дело к Сергею и Диане, — посмотрела на Истомина: — Будь любезен, дружок, принеси мою сумку. Я оставила её на вешалке в прихожей.

Сергей вернулся через несколько минут. Поставил на стул рядом с Мартой дорожную сумку. Небольшую, но вместительную.

Марта полуобернулась. На её лице проскользнула гримаса, словно от дискомфорта при движении. Но женщина тотчас взяла себя в руки и обвела присутствующих спокойным взглядом:

— Дорогие мои, мы должны обговорить некую семейную проблему, — Марта Бенуа положила на стол перед собой старинную коленкоровою папку. — Это касается и вас, и меня, — посмотрела на Милочку: — Вы, Людмила, уже давно часть семьи. От вас не может быть ни тайн, ни секретов. А дать мудрый совет, к которому прислушаются Сереженька и Дианочка — ваша прямая обязанность.

Людмила вздрогнула.

Какого совета ждет от неё мадам Марта?

Какие еще тайны упакованы в эту коричневую папку?

***

В тот вечер, когда Милочка так неожиданно встретилась с Эмилией и еще более неожиданно была, что называется, брошена ею в зале ресторана с письмом от Марты Бенуа, домой Людмила не поехала.

Что бы ни написала в письме мадам Марта, Диана имеет право об этом знать! И пришло время определиться с тем, что известно Сергею.

***

Диана удивленно взглянула на брата, когда в восемь вечера раздался дверной звонок:

— Ты кого-то ждешь, Сережа?

— Нет, — покачал головой Истомин. — А ты? — усмехнулся.

— Тоже нет, — ответила девушка.

***

За прошедшее время она так и не сумела с кем-то сдружиться. Сергей понимал, что замену Леночке сестра не нашла. Да она и не искала. Театр и семья занимали и время, и мысли.

Не появился в жизни Дианы молодой человек. Хотя, нужно быть слепым, чтобы не заметить оказываемого ей внимания молодыми танцовщиками, так и норовящими сблизиться с юной балериной. Это видели все, кроме самой девушки, оставляющей в гримёрке преподносимые ей букеты. Превращать небольшую квартиру в филиал цветочного магазина не хотели ни брат, ни сестра. Да и гипотетическая возможность того, что Костик может перевернуть вазу, разбить её и пораниться, пугала.

Не стали вхожими в дом немногочисленные друзья Сергея. Если он и встречался с женщинами, то к себе их не приглашал, с сестрой знакомить не спешил. После той памятной ночи, когда Людмила Марковна рассказала Диане о «французской родственнице», Истомин возвращался домой не позже одиннадцати вечера. Да и то, только в те дни, когда шел спектакль без участия сестры.

Расспрашивать брата о том, где и с кем он провел ночь, Диана не стала. А сам Сергей посвящать её в подробности новой сексуальной связи не спешил...

***

В тот вечер, когда Истомин вышел из театра и направлялся к автобусной остановке, рядом с ним остановился автомобиль, который, как знали все балетные, принадлежал Приме.

— Садись, — дверца авто распахнулась. — Нужно поговорить.

Сергей, пожав плечами, нырнул в салон.

— Не надоело еще сидеть бирюком дома и танцевать никому не интересного раджу? — усмехнулась Прима, выруливая на дорогу. — Не желаешь изменений?

— Можно подумать, от моих хотелок что-то зависит, — Истомин не имел представления куда и зачем его везут. Но кое-какие подозрения начали формироваться.

Он прекрасно помнил как на него «положила глаз» прима театра Южной Пальмиры. Но смерть отца, скоропалительная женитьба на Звездинской, которая, узнав о намерениях затащить в постель её Сереженьку с радостью выцарапала бы глаза любой из посягнувших, смерть Мстиславы в родах, навалившиеся, словно снежный ком, последовавшие семейные проблемы, отодвинули поползновения Примы на неопределенное время.

И вот теперь, когда Костику скоро исполнится годик, престарелая балерина решила, что пришло её время. Иначе, с какого перепугу ей кататься с ним по ночному городу?

— Куда мы едем? — спросил только чтобы спросить хоть что-то. Конечная цель поездки его не волновала, а вот понимание того, что дома ждут сестра и сын — заботило.

— В гостиницу, — ответила Прима, припарковывая машину на стоянке отеля «Красный». — Домой тебя не приглашаю, а тебе и пригласить даму некуда, — усмехнулась, — так что остается нам единственная возможность уединиться в номерах.

Больше года Сергей, избалованный вниманием дам с юного возраста, жил аскетом. Образ жизни в это время вовсе не способствовал возникновению сексуальных желаний и новых романов. Но тело двадцатилетнего мужчины требовало разрядки и не получая её напоминало о себе ночными эротическими снами, не способными, конечно, заменить обладание женщиной.

«Ну что же», — думал Истомин, — «не самый худший из вариантов», — искоса посмотрел на улыбающуюся даму, — «тем более что, как я понял, разговор коснется моего будущего».

***

В роскошн6ом номере люкс все было подготовлено для интимного свидания.

Истомин искривил рот в усмешке. Судя по всему, Прима даже не сомневалась в его согласии проследовать за нею. Ничего не изменилось! Каждая обладающая властью тётка была уверена, что он ей не откажет.

«Да что же со мной не так?!» — вознегодовал Сергей, глядя на столик с запотевшей бутылкой шампанского в серебряном ведерке и графин с коньяком. — «Почему вы, старые шлюхи, так уверены в своей власти надо мной?! И не думаете, что недолгий брак с Мстёй не прошел бесследно».

Не снимая верхней одежды, подошел к столику. Ловким движением, которому мог бы позавидовать профессиональный официант, свинтил мюзле с шампанского. Встряхнул бутылку, добившись того, что пробка с грохотом ударила в потолок, разлил напиток, от которого в бутылке осталось не больше половины, по фужерам. Протянул один вытаращившей глаза от удивления его прытью Приме:

— Выпьем для начала?

— Почему бы и нет? — женщина взяла фужер за ножку. — Ты бы разделся. Вся куртка мокрая.

— Высохнет, — ухмыльнулся Сергей и выпил шампанское быстрыми глотками.

Но куртку снял, бросил на ковер и вальяжно развалился в кресле:

— Еще шампанского? — насмешливо смотрел на растерявшуюся Приму. — Или по коньячку? Ты что предпочитаешь?

— До того или после того? — решила взять власть в свои руки дама.

— Вместо того, — улыбка змеилась по губам Истомина. — Или перед тем. Перед разговором, от которого зависит, будет ли в принципе то, ради чего ты разорилась на номера.

— А ты изменился, — пробормотала Прима. — Повзрослел.

— Помудрел, — поправил Сергей. — Я тебя слушаю, — разлил во все те же фужеры коньяк, не утруждаясь сменой посуды.

— Как ты сам, думаю, понимаешь, — балерина удобно угнездилась в кресле напротив Истомина, — танцевать мне осталось от силы лет пять.

— Три, — прервал планы на будущее Сергей.

— Не перебивай, — нахмурилась женщина, — и не хами! — помолчав несколько секунд, продолжила:

— Без тебя знаю, что дышит мне в спину пара бездарей, которым самое место в кордебалете! И допустить что одна из них займет моё место — не могу! Да и не хочу, если честно. Кто станет Примой после меня, во многом будет зависеть от ведущего танцовщика. И ты это знаешь, — Истомин кивнул и снова наполнил бокал. — А потому начнем мы с тобой, Сереженька, — подняла свой бокал, предлагая чокнуться, — с введения тебя на ведущие роли и возведения на вершину балетного Олимпа! Этот старый криворукий мудень, которому доверил партию Солора наш педик-хореограф, того и гляди шмякнет меня о сцену, — балерина брезгливо передернула плечами, — давно пора его заменить. Возражений не будет. Я уже переговорила с главным, который за что-то разобиделся на любовничка. За пять! — сделала ударение на числительном. — Лет, ты станешь танцевать все ведущие партии в спектаклях! И какая из коров окажется твоей партнершей — выбирать тебе.

— И платой за продвижение будет секс со мной, — Сергей горько усмехнулся.

— И это, — кивнула Прима. — Но не скрою, что танцевать с тобой мне тоже будет приятно, — повторила с точностью слова, однажды услышанные от другой примы другого театра: — Есть в тебе что-то притягательное. Какая-то маскулинность, противиться которой не могут многие женщины.

Истомин посмотрел на часы.

Все, что было нужно сказать и услышать, сказано и услышано.

— Раздевайся, — произнес будничным голосом, — час ночи, а у нас еще полно дел.

«Процесс ублажения» затянулся до трех ночи. Глядя на уснувшую в постели балерину, Сергей, осторожно выбравшись, стараясь не разбудить новую любовницу, вызвал такси, о прибытии которого ему сообщили буквально через пять минут.

«Хорош, жеребчик», — думала Прима, разбуженная хлопком двери. — «Нужно не дать ему возможности соскочить с крючка раньше времени» — натянула одеяло и уснула, перевернувшись на другой бок.

Завтра репетиция, а сон для женщины — это все. Это залог красоты и хорошего самочувствия.

***

Уже на следующий день после репетиции Истомин без стука вошел в гримёрку Примы:

— О следующих свиданиях договариваемся заранее. И домой я утром возвращаться больше не намерен, — усмехнулся, — как ты помнишь у меня семья и маленький ребенок.

***

— Ждем мы кого-то или нет, а дверь открывать придётся, — Сергей посмотрел на сына, которого только что уложил спать, и вышел из комнаты.

Понимая, что ребенок может проснуться, Диана последовала за ним.

— Что-то случилось, Людмила Марковна? — Сергей помогал педагогу раздеться в прихожей. — Или вы просто решили нас навестить? — усмехнулся.

— Даже не знаю, с чего начать, — Милочка растерянно переводила взгляд с брата на сестру. — Нужно поговорить. И у меня кое-что есть для вас. Думаю, для обоих.

— Я заинтригован, — Сергей повесил пальто Людмилы в шкаф, — идемте на кухню? Костик только-что уснул.

— Он снова не спит по ночам? — Милочка знала, Диана озабочена тем, что сон племянника стал недолгим и прерывистым.

— Да, — ответила девушка. — Иногда мне кажется, что Костик спит не больше трех-четырех часов в сутки. Он не кричит, не плачет, если просыпается ночью. Лежит тихо в кроватке и смотрит в потолок. Это не нормально. Хочу поговорить с врачом.

Диана поняла, что нагружает семейными проблемами Милочку, которая пришла по какому-то делу. Указала рукой на диванчик в кухне:

— Присаживайтесь. Чаю?

— Можно чаю, — кивнула Людмила. Перевела взгляд на Сергея: — Диана тебе ни о чем не рассказывала? О чем-то необычном, — запиналась, не зная, как перейти к сути.

— Вы о нашей возможной родственнице? — усмехнулся Истомин, разливая чай. — Рассказала, спустя несколько дней после того, как вы поведали ей эту тайну великую.

— Для тебя новость не была тайной? Ты хочешь сказать, что знал о существовании Марты Бенуа?! — Милочка едва не поперхнулась чаем.

— Не знал, — Сергей сел рядом с сестрой. — Но и, если честно, не верю в россказни Халфина. Сейчас при помощи компьютерных программ можно так изменить внешность, что любая страшилища станет Анжелиной Джоли.

— А как же портрет?! — Людмила не понимала этого «фому-неверующего». — Портрет, что хранится в семье Марты?!

— Послушайте, Людмила Марковна, — Истомин с жалостью смотрел на педагога, — я понимаю, что вы, зная об отношениях Дианы и Эльзы, хотели бы найти для сестры хоть какую-то родню, кроме нас с Костиком. Но, не считая рассказа Тимура Айдаровича, никакого подтверждения существованию мифической родственницы нет!

— Есть, — на выдохе воскликнула Милочка. — Вот! — вынула из сумочки, которую держала на коленях, письмо. Положила на середину стола.

— И что там? — осторожно полюбопытствовала Диана.

— Не знаю, — пожала плечами педагог. — Письмо от Марты Бенуа. Откроем вместе? — аккуратно распечатала конверт. Вынула несколько тонких листков, исписанных крупным почерком.

Едва начав читать письмо, Людмила Марковна поняла, что поступила правильно, приехав к Сергею и Диане. Потому как то, о чем говорилось в письме, было адресовано им, а не ей.

Впрочем, назвать послание информативным — погрешить против истины. Кроме сообщения о том, что Халфин, которому пришлось задержаться во Франции для прохождения реабилитации перед получением нового задания, поведал ей, Марте Бенуа, историю возможной родственницы, Дианы Малышкиной, в той, конечно, мере, в которой сам был осведомлён, и выражения надежды, что Диана и Сергей, и, конечно, Людмила Марковна, захотят общаться в дальнейшем, ничего больше не было.

Ни слова о том, где сейчас Леночка, от которой уже два года ни слуху, ни духу.

Ни слова о Халфине. Хотя, в отношении бывшего любовника для Милочки все было понятно. Ну а брата и сестру Тимур Айдарович интересовал постольку-поскольку.

Зато, в конце письма был парижский адрес мадам Марты.

И странная приписка с просьбой писать подробно, но обдумано.

— И что наша француженка имела виду, говоря вот это «подробно, но обдуманно»? — усмехнулся Сергей.

— Не знаю, — пробормотала Диана. — Наверное, боится, что станем в гости напрашиваться.

— Если боится — зачем было писать? — пожал плечами Истомин.

— Ребята, — Милочка решительно вступилась за Марту Бенуа, — у них с Тимуром Айдаровичем очень сложная работа, — заговорила штампами: -Наша страна выбралась из оков тоталитаризма и уверено идет по пути демократии. Но есть инстанции и у нас, и там, на Западе, которые требуют секретности.

— Да какие секреты мы можем выпытать у старушки? — развеселился Сергей. — Тем более — выболтать! Разве что в подробностях изложить технику выполнения Гранд темпс леве басе!

— Никакая Марта не старушка, — обиделась за малознакомую француженку Людмила. — Ей всего-то чуть за пятьдесят! И выглядит она, как настоящая парижанка!

— Это как? — Диана заинтересовано взглянула на педагога.

Людмила Марковна перевела дух. Они ушли от опасной темы, обсуждать которую у неё не было разрешения. Правда, не было и запрета. Но касаться вопроса работы Тимура и Марты Милочка не считала необходимым.

И начала с удовольствием вспоминать момент знакомства и короткие две недели, проведенные на вилле в Нормандии.

— Жаль, что нет ничего о Леночке, — посетовал Сергей.

— Скучаешь? — лукаво улыбнулась сестра.

— С чего бы мне скучать, — пожал плечами Истомин. — Ты волнуешься.

— Не волнуюсь, — спокойно ответила Диана. — Лена сделала свой выбор. А волноваться мне есть за кого. На следующей неделе нужно серьезно поговорить с педиатром. Надоели мне его отговорки и рассказы о том, что Костик перерастёт. Если с мальчиком что-то не так — я хочу знать и быть во всеоружии.

— Ох, — Милочка посмотрела в чернеющую за окном мартовскую ночь, — засиделась я до неприличия. Пора и честь знать, — вынула телефон и вызвала такси.

Глава 6

Сергей, Диана и Людмила Марковна не сводили глаз со странной папки, которая пугала неизвестно чем хранящимся в ней, и завораживала.

— Вы хотите познакомить нас с документами касательно Анны? — Диана первой нарушила молчание.

— И это тоже, — кивнула Марта. — Наша общая прабабка оказалась прелюбопытнейшей личностью. У меня ушло немало времени, чтобы узнать подробности о российской ветви семьи.

— И они настолько ужасны, что потребовали личной встречи? — Сергей попробовал пошутить, но всем было видно, что он нервничает.

— Сережа, — сестра укоризненно посмотрела на Истомина, — ну зачем ты? Если Марта не стала писать, значит, на то были причины. Тем более что о многом мы уже знаем...

***

Ответ Марте Бенуа Дианой писался долго.

Сергей в самом начале устранился от переписки, сказав, что бумагомарательство не его стезя. Если бы Марта удосужилась дать свой имейл, он, так и быть, стукнул бы пару слов на адрес почты. А так...

Людмила Марковна понимала, что у Дианы и Сергея сейчас совершенно иные проблемы, кроме как строчить письма неизвестной родственнице. Сама она отписалась буквально через пару недель.

И через месяц получила ответ.

Марта сокрушалась отсутствием письма от родственников и просила Людмилу подробнее остановиться на успехах брата и сестры на избранном ими поприще. Что Милочка и сделала с удовольствием.

Просила не обижаться на Диану. Потому как в лице этой девушки, которой недавно исполнилось семнадцать, Костик получил не просто тётушку, а маму, о которой только можно мечтать. Сокрушалась по поводу того, что у Дианы совершенно нет свободного времени. Она настолько загружена театром и семьей, что ни с кем не встречается. А это ненормально для девушки её возраста.

Ответ от Марты не заставил ждать. Она писала, что снова уехала в Нормандию от духоты летнего Парижа и часто вспоминает проведенные там дни с Милочкой и Леной. Чем дала повод Людмиле Марковне поинтересоваться судьбой дочери Тимура.

Однако когда в очередном письме не было ни строчки о Леночке, Людмила поняла, что эта тема табу. Под запретом все, что касается дел Организации и её членов. Какое будущее уготовил Лене Халфиной её отец — Милочка давно поняла.

***

Людмила Марковна не соврала ни единым словом, нисколько не приукрасила, говоря, что Диана заменила Костику мать.

Девушка настолько скрупулёзно подошла к уходу и воспитанию племянника, что вызывала недоумение у педиатра, наблюдавшего мальчика.

Пожилая врач, через руки которой прошла не одна сотня детей и их мамочек, поддерживала скрупулёзность Дианы в выполнении предписаний и рекомендаций. Правда, до определенного момента.

На очередном плановом осмотре Диана выразила опасение, что с племянником что-то не то. Попыталась обратить внимание врача на странности в поведении и проблемы со сном.

— Дети разные, — успокаивала врач, — чего вы от него хотите? Прививки сделали все? Кушает хорошо? — Диана кивнула. — Пошел вовремя? Вот и ладненько. А то, что мало спит и пока не говорит — это бывает. Погодите маленько, начнет болтать — не остановите.

— Понимаете, — пробовала объяснить Диана, — он не капризничает, как другие дети. Никогда не плачет с самого рождения. Не интересуется игрушками. Иногда мне кажется, что Костик полностью погружен в себя.

— Вы, дорогуша, тоже малоэмоциональны, как я погляжу, — усмехнулась врач. — Мальчику есть в кого пойти.

— Я его тётя, а не мать, — Диана понимала, что педиатру под патронатом которой немало детей, нет дела до родственных связей. — Если вы намекаете на наследственность, она очень условная. Да и есть мне где выплёскивать эмоции.

— Ну да, ну да, — врач листала карточку Костика. — Все верно. Память подвела, — уставилась на ребенка, тихо сидевшего на обитом коленкором диванчике: — Начинайте его социализировать! А с осени отдайте в детский сад. Лучше — частный. Понимаю, что стоит денег, но куда сейчас без них?

— Ему осенью только два с половиной исполнится, — сомневалась Диана, — не рано?

— Сейчас детки быстро развиваются, — успокоила педиатр, — некоторые садики с двух лет принимают. Подумайте. Может ему, — кивок на Костика, — в садике в кругу детей лучше будет?

«Лучше, чем дома?» — подумала Диана. Но оспаривать слова врача не стала.

Попрощалась и, взяв племянника за руку, покинула кабинет.

«Странная походка у мальчишки», — думала педиатр, глядя в спины тёте и племяннику, — «словно на цыпочках семенит. Впрочем, и отец, и тётушка из балета. Может, это наследственное?»

Через минуту в кабинет вошли следующие пациенты. Громогласная мамаша, вывалившая с порога все, чем была озабочена, и ребенок не способный усидеть на месте даже минуту, заставили забыть о предыдущих. Правда, на периферии сознания врача промелькнула мысль: «Разделить бы поровну вот эту неумеренную активность и то спокойствие, и всем было бы хорошо».

***

Диана настояла, чтобы этим летом Сергей поехал на гастроли.

Его нынешняя любовница, о связи с которой в театре не знал только дворник, да и то — вряд ли, похлопотала перед руководством и Истомина включили в состав труппы, отправляющейся за рубеж.

Только в середине июля, уже проводив брата, Диана уселась за письмо Марте Бенуа...

***

— Ну, вот как его социализировать? — жаловалась Диана Милочке. — Костик чурается других детей. Даже близко подходить не хочет! А о том, чтобы поиграть вместе — вообще не говорю.

— Может, врач права? — пыталась успокоить Людмила Марковна. — Может, есть смысл отдать Костика в детский сад? Там, все-таки, развитием детей занимаются профессионалы.

— Может, и права, — вздыхала Диана.

— Да и у тебя времени свободного побольше будет, — искала аргументы в пользу детсада Милочка.

— Зачем мне это свободное время? — отвечала девушка. — Костик прекрасно ведет себя во время репетиций. Никому не мешает, — улыбнулась, — зимой удостоился апельсинки от Мананы.

— А главный ничего не говорит? — уточняла Людмила.

— Он редко присутствует на наших репетициях, — вздыхала Диана. — Болеет в последнее время. Говорят, что-то с сердцем.

— Знаем мы это «сердце», — усмехалась Милочка.

— А давайте завтра все вместе на море утром сходим, — предлагала девушка.

— Давай, — соглашалась Людмила. Уточняла: — Только рано утром, хорошо? Я за вами в семь заеду. Можно искупаться, пока не набегут курортники.

— Договорились, — соглашалась Диана, понимая, что от дома, где они живут с Сергеем и Костиком, ровно пять минут ходьбы неторопливым шагом. И всем будет удобнее, если вылазка на пляж начнется отсюда.

— Ты Марте письмо написала? — напомнила Людмила Марковна, уже стоя на пороге квартиры.

— Сегодня вечером напишу, — смущалась проволочкой Диана. — Вот честно! Костика спать уложу и напишу.

***

В начале октября труппа вернулась в Южную Пальмиру.

Сергей, не смотря на плотный гастрольный график, выглядел отдохнувшим и повзрослевшим.

— Привет, малыш! — подхватил на руки сына. Прижал к себе. Отстранился, заглядывая мальчику в лицо.

— Папа, — прошептал Костик.

— Давно он заговорил? — Истомин перевел взгляд на сестру.

— Да вот только что, — растерянно ответила девушка.

— Диана, — обозначил знание имен родственников мальчик.

— Ну вот, — брат и сестра улыбались, — Теперь, как сказала педиатр, не остановишь.

***

Надежды на то, что отныне Костик станет говорить все лучше и лучше не оправдались. Правда, Людмила Марковна тоже удостоилась обращения по имени.

Выговаривать длиннющее имя-отчество мальчик не собирался. Обозначил ту, с кем проводил вечера, когда папа и тётя задействованы в спектакле, коротким «Мила».

Милочка счастливо улыбалась, а Диана, не желая омрачать радость педагога, продолжала беспокоиться:

— Наверное, врач права. Нужно отдавать Костика в садик. Там он в компании детей научится говорить быстрее, — вспоминала: — Леночка рассказывала, что у меня до пяти лет были проблемы с речью, — тотчас одёргивала саму себя. — Хотя, не понимаю, каким образом это связано с племянником.

— Не заморачивайся, — пытался ободрить Сергей. — Можно попробовать с садиком. До начала репетиций еще две недели. Ты или я будем рядом в первые дни.

Считая, что этот вопрос решен, Истомин полюбопытствовал:

— Как там твоя переписка с французской родственницей? Ты ей хоть написала?

— Написала, — односложно ответила сестра.

— И она ответила?

— Угу.

— Да что я из тебя все клещами вытягиваю?! — вспыхнул Сергей. — Можно подробнее?

— А нечего подробнее, — пожала плечами Диана. — В письме рассказ о красотах Парижа и о погоде. Ничего личного. Мне бы хотелось получить разъяснения что, кроме внешнего сходства, дает повод считать нас родственниками?

— Ну, так спросила бы! — настаивал брат.

— Я спросила, — голос Дианы оставался спокойным. — Вот, жду ответ.

— В принципе, мы и сами можем просчитать наше генеалогическое древо, — пожал плечами Истомин. — Правда, начать придется «от противного».

— Что ты имеешь в виду? — заинтересовалась Людмила Марковна.

— Позвоню Эльзе, — (Сергей, вслед за Дианой, уже давно называл мать по имени), — узнаю имена и фамилии её родителей. Пошлю запрос. Сейчас это можно сделать на сайте архива. Так и проследим ниточку нашей родословной до седьмого колена.

— А ты не знаешь, как звали твоих бабушку и деда по материнской линии? — уточнила Людмила.

— Они умерли еще до моего рождения, — попытался оправдаться Сергей. — Да и кто знал, что нам это будет интересно.

Попробуй, — одобрила Милочка. — Может, что-то и получится. Тогда уже вы будете рассказывать Марте о родственниках в России.

Глава 7

— Костик, сегодня мы пойдем знакомиться с детками, — Диана одевала племянника к выходу из дома.

Племянник никак не прореагировал на грядущие перемены в его привычном распорядке дня. Впрочем, другого Диана и не ожидала.

Репетиции у девушки на утро запланировано не было, а потому она вполне может побыть с Костиком два часа (а именно столько должен продлиться первый день в детсаду), а потом отправиться домой вместе.

У Дианы ушло немало времени, прежде чем удалось отыскать частный детский сад, принимающий ребятишек с двухлетнего возраста. Да еще чтобы он находился недалеко от дома. И чтобы оплата пребывания племянника в кругу сверстников не оказалась запредельной.

***

Деньги у семьи были.

Но Диана категорически возражала против намерения брата начать тратить наследство отца. Капитал, вполне достаточный для безбедной жизни, жена и сын Сергея Васильевича Истомина разделили в равных долях, хотя, это ох как не понравилось Эльзе Истоминой, матери Сергея. Она до последней минуты надеялась, что сын откажется от своей части наследства, как поступил с квартирой. Но к моменту, когда пришло время заявить права на наследство, у Сергея уже был ребенок, и уже не было жены. Идея оформить опеку над сестрой пришла чуть позже.

Мысль о том, что ребенок потребует немалых вложений, путь не в раннем детстве, а потом, подвигла Истомина сказать мамочке твердое «нет».

Конечно, брат и сестра вовсе не барствовали. Конечно, оклада танцовщика, пусть и не самого последнего в театре, и совсем крошечной суммы, получаемой Дианой за участие в пока единственном спектакле едва хватало, чтобы свести концы с концами, но на предложение Сергея снять со счета немного денег, сестра хмурилась и повторяла все то же «нет».

Людмила Марковна подержала бывшую ученицу. Объясняла её брату, что жизнь непредсказуема, а деньги имеют тенденцию заканчиваться в самый неподходящий момент. Костик растет, а жизнь в стране становится все дороже. Об обучении и говорить не приходится.

— Какое обучение?! — негодовал Сергей. — До обучения нам как до Китая на карачках!

— Время летит быстро, — вздыхала Милочка. — И сам не заметишь, как станешь думать об институте для сына.

— Какой институт?! — брови Истомина удивленно взлетали верх. — Костик поступит в хореографическое училище! Как я. Как Диана. Как его мать, в конце концов. И обучение в училище, как мне помнится, бесплатное, — усмехнулся, взглянув на педагога: — Или вы намерены ввести изменения?

— Пока — нет, — отвечала старший хореограф. — Но загадывать наперед не стану. Тем более что не все зависит от меня лично. Ты ведь должен понимать.

— Я понимаю, — кивал Сергей.

— А если понимаешь, прислушайся к сестре. Она здравомыслящая барышня.

Этот спор возникал не один раз. Но женщины всегда умудрялись переубедить Истомина и настоять на своем.

Оплату за первый месяц пребывания Костика в детском саду нужно было внести наперед.

Хозяйка и владелица детского садика, расположенного на первом этаже обычного жилого дома, в обычной трехкомнатной квартире лишь слегка переоборудованной под новое использование, уговаривала Сергея внести плату сразу за год. Соблазняла скидкой. Но Истомин отказался. Рассказывать постороннему человеку о финансовых трудностях он не собирался. Равно как и о том, что спорить по этому вопросу с сестрой не было ни сил, ни желания.

Диана отчитала нужное количество купюр, положила в конверт, протянула Сергею:

— Пока — за месяц. После установочной репетиции будем знать на какие роли нас распределят в новом сезоне. Думаю, — усмехнулась, — партия Солора уже твоя. Года хватило чтобы выучить её досконально. Так что жди еще какого-то предложения. Может, — вздохнула, — и я буду танцевать не только Фею. Нужно расти в профессии.

***

Диана сидела в прихожей рядом с еще одной мамочкой, которая привела в детский сад дочь.

— Надеюсь, что хоть здесь моя «дзыга» выпустит пар, — вздыхала соседка Дианы. — Не могу отойти ни на секунду от этой сорвиголовы. Только отвернусь, как она умудрится что-то учудить. Неделю назад чуть не вывалилась в окно! Муж успел за ноги поймать. Вся надежда на детский сад! — наконец, поинтересовалась: — Ваш тоже гипперактивный?

— Скорее наоборот, — ответила Диана. — Врач посоветовала социализировать в обществе сверстников. А то Костик чуть ли не полдня проводит с нами в репетиционном зале среди взрослых, занятых своим делом.

— Вы актриса? — глаза соседки загорелись от любопытства.

— Балерина.

— Ой, как интересно! А папа вашего мальчика, чем занимается?

— Тоже выступает на сцене.

— Нужно сходить глянуть, как вы с мужем, — хихикнула, — пляшете, — тотчас уточнила: — Контрамарочку дадите? А то с этой жизнью на билет в театр не наскребешь.

Вводить настырную дамочку в семейную иерархию Диана не собиралась. А потому неопределенно пожала плечами. Тем более что из комнаты, в которой Костик два часа просидел на ковре, рассматривая лежащую перед ним игрушку, вышла воспитатель.

— Забирайте деток, мамочки, — улыбалась женщина, — завтра ждем вас к девяти. Будем понемногу увеличивать время пребывания ваших отпрысков. Так что на завтра предупредите мужей, что вас не будет два с половиной часа.

Диана кивнула. Надела бахилы, прежде чем войти в комнату, подошла к племяннику, протянула руку:

— Идем домой?

***

На установочной репетиции, где от репетиции, впрочем, осталось только название, потому как этот день был посвящен пертурбациям в составе исполнителей и утверждению (или отстранению, и так бывало) на новые роли, Диане предложили начать репетировать роль Китри в дон Кихоте. Правда, для начала во втором составе. Но ведь нужно с чего-то начинать?

Сергей Истомин довольно улыбался.

Ему была безразлична истерика «бывшего Солора»! Он знал, что Прима выполнит обещание. И потому, всё та же пренебрежительная усмешка не сошла с губ танцовщика, когда главный хореограф, поморщившись от понимания того, что сейчас начнется, предложил ему начать так же репетировать партию Зигфрида в Лебедином, где Одетту по-прежнему исполняла любовница Истомина, Прима театра.

Лебединое Озеро, балет, которым неизменно открывался сезон, участие в нем в ведущей мужской роли был не трамплином, а вершиной карьеры любого танцовщика. И то, что Сергей начинает репетировать именно эту партию, говорило только об одном: Истомин в шаге от триумфа! В том, что он справится с ролью, не сомневался никто. Это понимали все. От кордебалета, до тех, кого Сереженька «подсидел», умудрившись юркнуть в постель к стареющей Приме. Потому как, признавая талант танцовщика, все прекрасно понимали, что не случись этой «пикантной подробности», сидеть бы Истомину на вторых ролях еще не один год.

Началась «рутина». Распределение и утверждение.

Диана незаметно достала из сумочки мобильник. Отключать телефоны перед входом в зал являлось неукоснительным требованием, нарушать которое не осмеливался никто.

Но сегодня был первый день, когда Костик остался в детском саду один. Без присмотра любящей тётушки или отца, сменявших друг друга, в зависимости от утренних репетиций.

Диана включила телефон. И едва не вскрикнула, увидев пять пропущенных звонков из детского сада.

— Я сейчас, — шепнула на ухо брату.

— Могла бы потерпеть, — усмехнулся Сергей, думая, что сестренке приспичило в туалет.

Говорить Истомину о непонятных звонках Диана не стала. Телефон Сергея оставался отключенным. Зачем заставлять нервничать раньше времени?

— Я быстро, — сообщила так же шепотом и незаметно выскользнула из зала.

***

На стоянке такси невдалеке от театра припарковалось несколько свободных машин.

Диана, порадовавшись счастливому случаю, юркнула на заднее сидение одной из них. Назвала водителю адрес детского сада. Попросила:

— Побыстрее, пожалуйста.

— Как получится, — отозвался таксист недовольный «дешевым» заказом.

— Я заплачу, сколько скажете! — Диана понимала, что пять звонков не могли быть просто так. Что нужно торопиться. Перезванивать и узнавать, что случилось, девушка не хотела. Причина этого ей была непонятна. Просто знала, что нужно ехать. Причем — немедленно.

— Другое дело! — обрадовался водитель, утапливая педаль газа.

***

Диана не отпускала кнопку дверного звонка на квартире, где находился детский сад.

Впрочем, трезвонить долго не пришлось.

— Что вы себе позволяете?! — на пороге стояла раскрасневшаяся воспитательница. — Здесь дети! Они и так перенервничали, а ту еще вы!

— Что случилось? — девушка шагнула в прихожую. — Почему вы звонили? — обернувшись, увидела, что воспитатель смотрит куда-то в угол, словно не желает встречаться с нею глазами. Испугалась, сама не зная чего. Закричала: Где Костик?!

— Спит ваш Костик! — злобно ответила женщина. — Понарожают идиотов, поскидывают их на наши головы, а нам потом отвечай!

— Где мой ребенок? — прошипела Диана. — Почему он спит?!

— А потому что укол пришлось сделать успокоительный! — воспитатель понимала, что нужно ответить, иначе «эта мамочка» устроит нечто невообразимое. — Идите вон туда, — ткнула пальцем в другую комнату, где, как уже знала Диана, предавались дневному сну дети, которых оставляли на полный день. — Забирайте своего неврастеника!

Одевать спящего ребенка, равно как и будить его, Диана не стала.

Начало октября выдалось на удивление тёплым, а потому, укутав племянника в одеяло, которым он был накрыт, подхватила на руки уже довольно тяжелого мальчика и выбежала на улицу. Увидела, что такси, на котором она приехала, стоит чуть поодаль. Водитель курил и разговаривал по телефону, не желая дымить в салоне.

— Откройте дверь, — попросила, остановившись около машины. — Отвезите нас домой, — всхлипнула.

Таксист, затушив окурок, распахнул заднюю дверцу авто:

— Давайте, я помогу.

— Не нужно! — девушка крепче прижала малыша. — Я сама.

Диана, оказавшись дома и уложив Костика в кроватку, подумала, что не имеет понятия о том, что произошло. Что даже не забрала вещи племянника. Да и Сергей, наверное, волнуется, что её нет так долго. Посмотрела на часы. Поняла, что прошло всего тридцать минут, как она покинула зал. Подумала, вполне возможно, что «разбор полётов» уже закончился. Достала телефон, намереваясь позвонить брату. И тотчас услышала звонок вызова.

— Диана, где ты? — взволнованный голос брата бил в ухо. — Тут из садика пять раз звонили! Нужно ехать, а тебя где-то черти носят!

— Домой поезжай, — девушка только сейчас почувствовала, как дрожит рука, сжимающая трубку. — Мы с Костиком дома.

— Да что произошло?! — нервничал Сергей. — Что с сыном?!

— Я не знаю, — Диана села на стул. — Костик спит. С ним, вроде бы все в порядке. Будет лучше, если ты сейчас поедешь в этот чертов детсад и сам обо всем узнаешь. Курточку и ботиночки Костика забери, — девушка не понимала, почему её так озаботила судьба какой-то курточки и каких-то ботиночек.

Глава 8

Сергей приехал домой только через час.

Злой, как черт и в сопровождении участкового педиатра.

Врач подошла к кроватке, бегло осмотрела мальчика. Проговорила тоном, в котором проскальзывала неуверенность:

— На первый взгляд все в порядке.

— А не второй? — нахмурился Истомин.

— Что вы от меня хотите?! — «встала в позу» врач. — Я не присутствовала, когда с вашим ребенком случился припадок! Вы перехватили меня, когда рабочий день закончился! Волоком тащили в машину на виду у всей поликлиники! Только не желая привлекать ненужное внимание, я согласилась поехать и осмотреть ребенка. И мой вердикт таков — с ним все в порядке! По крайней мере, с точки зрения физиологи.

— Я могу предложить вам чашку чаю или кофе? — Диана хотела немного разрядить обстановку.

— Можете! — рявкнула врач. — Кофе! И покажите, где могу вымыть руки?

Спустя четверть часа Сергей, Диана и участковый педиатр сидели в кухне.

Истомин, видя нетерпение сестры и любопытство врача, рассказал о том, что узнал о произошедшем. Со слов воспитателя, конечно.

***

Группа, в которую определили Костика, включала всего восьмерых детей.

Казалось бы, что может быть проще, чем занять такое количество ребятишек и не спускать глаз с каждого из них. Усадить на ковер, вручить каждому по игрушке и оставить в покое.

Воспитательнице Костик понравился сразу. Такой красивый мальчик! И такой спокойный. На предварительной беседе с родителями оба в два голоса твердили, что их сыну нужна социализация. Что он практически не общается со сверстниками. Вырос в окружении взрослых людей.

Но у воспитателя было собственное пониманиесвоих обязанностей!

Это родители считают, что она должна развлекать и развивать их чадушко!

А её дело — усадить вовремя на горшок или сменить памперс! Потому как вон тот и вон та до сих пор ходят в подгузках. Даже носы вытирать не нужно. Потому как с соплями на порог не пустят! Частный детский сад должен блюсти репутацию!

Питаются дети дома. Даже те, кого оставляют на непозволительно долгие пять часов, могут перекусить печеньем и чашкой сока. Никаких каш и супчиков! Это пусть им мамочки варганят.

Вобщем — не работа, а мечта. И платить хозяйка обещает хорошо. Правда, как там будет — воспитательница не знала. На тот момент, когда Диана привела в группу Костика, она работала чуть больше недели. Но говорить об этом истеричкам-мамочкам вовсе ни к чему. Она девушка с образованием и за восемью недомерками как-то да уследит!

Услышав, что сегодня Диане и Сергею некогда сидеть в прихожей, пока их ребенок «социализируется», и Костика заберут чуть позже, воспитатель беззаботно махнула рукой:

— Не переживайте. Уж с вашим-то проблем точно не будет, — взяла мальчика за руку и отвела к остальным детям.

Выходя из подъезда, брат и сестра нос к носу столкнулись с мамой гиппеактивной девочки, которая тащила волоком выгибающуюся в её руках доченьку не желающую отправляться туда, где заставляют сиднем сидеть на ковре или стульчике и не дают побегать в свое удовольствие.

Сергей придержал дверь перед женщиной, которая, словно передумав входить в подъезд, остановилась в дверном проёме и с любопытством уставилась на молодого мужчину, которого увидела впервые и опознала только благодаря присутствию Дианы.

— Ой, так это вы! — заулыбалась, словно встретила давнего знакомого. — А мне ваша жена контрамарочку обещала, да так и не принесла.

Сергей удивлено посмотрел на Диану, которая только пожала плечами в ответ. Дама продолжила словоизвержения, постреливая глазками:

— Теперь понимаю, почему некоторые на балет частят, — хихикнула.

— Простите, мы торопимся, — Истомин свободной рукой указал направление в котором следовало отправиться назойливой болтушке.

Дамочка недовольно хмыкнула, еще крепче прижала доченьку и потопала к двери детского садика, что-то бормоча себе под нос.

Обговаривать женщину ни у Сергея, ни у Дианы не было охоты. Они волновались перед грядущей установочной репетицией и были полностью погружены в мысли о том, что их ожидает.

Недовольная невниманием Истомина к своей персоне дама, так же сдала с рук на руки свою дочь и оповестила воспитателя о том, что сегодняшний день намерена провести в салоне красоты, и придет за девочкой, когда освободится.

Воспитатель, не снимая с лица дежурную улыбку, кивнула, принимая ребенка. В любом случае, пребывание в детском садике не продлится больше пяти часов. Все родители предупреждены о том, что каждый следующий час оплачивается по дневному тарифу. Им выбирать, стоит ли проволочка таких денег или лучше не нарушать график. Да и в контакты мобильного воспитателя вбиты номера телефонов всех родителей. В случае чего — можно и поторопить.

Первый час пребывания детей в садике прошел спокойно.

Малыши были заняты игрушкой, для каждого — своей. А воспитательница нервничала, думая о том, что владелица заведения по надзору за деточками состоятельных родителей, пообещавшая выплачивать честно заработанное дважды в месяц, уже три дня как выплату задерживает. А её, девушку с высшим педагогическим образованием, чужие проблемы интересовать не должны! Нет ей дела ни до трудностей с санэпидемстанцией, ни до «непоняток» с налоговой! Она свое отработала, вот вынь да положь! И если бы не было так трудно найти работу в непростые дни, она, уверенная в себе, как в педагоге, начала бы подыскивать другое место, а не ждала у моря погоды!

Мало-помалу «образованный педагог» накрутила себя так, что ей нестерпимо захотелось перекурить. И, конечно, делать это в небольшой, пусть и трехкомнатной квартире — чревато неприятностями. Поди знай, когда вздумает нагрянуть хозяйка.

Воспитательница, бросив беглый взгляд на детей, понадеявшись, что за десять минут с ними ничего не случится, сунула в карман белого халата пачку сигарет и выскользнула в подъезд, оставив дверь в прихожую приоткрытой. Ну, так. На всякий случай. Поднялась на лестничную площадку между первым и вторым этажом. Подошла к окну и жадно закурила.

Первой «почуяла вольницу» гипперактивная доченька будущей любительницы балета.

Покрутив головой, обозрев поле деятельности, решила, что достаточно насиделась в гордом одиночестве и желает играть в компании. Партнером для забав девочка выбрала Костика, который, как назло, именно в этот момент решил взять игрушку до того момента лежавшую перед ним.

Воспитательница едва не поперхнулась дымом, услышав детский крик.

Сбегая по ступенькам, похвалила себя, разумницу, что не закрыла плотно дверь.

На полу лежал опрокинутый на спину Костик. На нем верхом сидела девочка и колотила его в грудь острыми кулачками. Мальчик не сопротивлялся, только пронзительно визжал, словно от нестерпимой боли. Испуганные дети наблюдали за драчунами. Рядом на ковре валялся уже никому не нужный паровозик.

Девочка, которую воспитательница оторвала от жертвы, успокоилась мгновенно. Она «выпустила пар» и теперь довольно улыбалась. Ну а что? Драки в песочнице давно стали для неё привычным делом.

Юный педагог надеялась, что мальчик, лишившись своей обидчицы, перестанет кричать, но в поведении Костика ничего не изменилось.

— Сиди здесь! — велела драчунье. Подошла к мальчику, легко подняла его с пола и попыталась прижать к себе, чтобы успокоить. Причинить вред крупному ребенку юная задира не могла в принципе. Просто ребенок испугался.

Результат от действий воспитательницы оказался диаметрально противоположным ожидаемому.

Ребенок закричал еще громче. Правда, сейчас это не был просто плач, а стал дикий визг перемежающийся постоянным повторением: «Нет! Нет! Нет!» — и ударами ладошек по лицу и груди женщины.

Из соседней комнаты, где содержались дети постарше, прибежала вторая воспитательница. Увидев картину, охнула и схватила телефон. Ткнула в кнопку быстрого набора. Произнесла:

— У нас ЧП! Быстро.

***

Костик уснул через несколько минут после укола. Его отнесли в третью комнату, оборудованную под спальню и больше напоминающую казарму с кроватками в два яруса.

— Опять идиота подсунули, — пробормотала женщина, появившаяся после звонка и сделавшая Костику укол, — посмотрела на воспитателя младшей группы: — Что стоишь, рот разинула? Звони родителям! А я хозяйке сообщу.

— Может, не надо хозяйке, — промямлила девушка.

— Что значит — не надо? — удивилась незнакомка. — Ты начудила, а нам отвечать?

Несостоявшаяся звезда педагогики не понимала в чем её вина и что значит «начудила». Но женщина, еще раз внимательно посмотревшая на спящего ребенка, сомнения развеяла быстро:

— Курить ходила? — уставилась на воспитательницу. — И не ври мне! Табачищем прет за версту. То что детеныш недоделанный к нам попал — не твоя вина, но если бы ты была на месте, может, ничего бы и не случилось.

— А вы кто? — отважилась полюбопытствовать девушка.

— Дед Пихто, — усмехнулась, протягивая пустую ампулу. — Отдашь родителям идиота. Скажешь, что неотложку из Интасана вызвала. Потребуешь оплатить визит, — похлопала по плечу чуть не плачущую воспитательницу, до которой начало доходить, как дорого ей может обойтись перекур.

***

Первой прибежала мамочка драчуньи.

Узнав о том, что случилось, начала быстро одевать дочь.

— Да я на вас в суд подам! — кричала, застегивая пуговки на курточке девочки. — Я вам для чего ребенка доверила?! Чтобы вы за нею следили, а не драки провоцировали! С кем она подралась?! — начала тормошить дочь: — Тебя побили? Тебе больно?

Личико девочки скривилось. Стало понятно, что еще немного и она разревется.

— Успокойтесь и идите домой, — устало вздохнула воспитатель. — Или подождите, пока заведующая приедет. Ей уже позвонили.

— Некогда мне вашу, — ухмыльнулась, — заведующую ждать! Пусть она меня завтра утром обождет! Семейку того, кто побил мою доченьку, я тоже хочу увидеть! — подхватила ребенка на руки и вышла, хлопнув дверью.

— Ну и денек выдался, — из второй комнаты выглянула коллега той, что любила перекурить во время рабочего дня. Кивнула на дверь спальни: — Как он? Родителям позвонила?

— Спит, — вздохнула девушка, — родители не отвечают. Наверное, телефоны выключены.

— Ну ты звони. Нужно чтобы его забрали побыстрее. И веди себя, когда придут, как вон та баба. Лучшая защита — нападение!

— А когда хозяйка приедет? — полюбопытствовала воспитатель, не сводившая глаз с комнаты в которой сидели притихшие ребятишки.

— А когда всё стадо разберут, — ухмыльнулась коллега. — За тебя получать уж точно не станет, а вот в том, что сама наваляет — не сомневайся!

***

Девушка, взявшая на себя обязанность присматривать за чужими детьми, усмехалась, глядя в спину несущей на руках племянника Диане.

Все так славно получилось! Нужно было только сказать этой пигалице, что если слишком рано ноги раздвинешь — обязательно родишь идиота. Как она вспыхнула! Но промолчала! Значит, угадано верно! Да и видно по ней, что дитя дитём! Лет семнадцать-восемнадцать. Не больше.

Приедет хозяйка, будет что рассказать. Может, и не выгонит.

О том, как сердилась на владелицу детсада, задержавшую зарплату, она уже давно забыла. Теперь главное — не потерять место!

***

— Понарожают идиотов и на нас ответственность переложить норовят! — воспитательница прекрасно помнила наставления коллеги, а потому, едва увидела вошедшего Сергея Истомина, решила не менять тактику, а «переть буром».

— Я хочу знать, что произошло, — спокойно ответил на оскорбление Сергей.

— Подрался ваш мальчишка! Девочку побил! — решила переложить ответственность за произошедшее на Костика. — Меня лупил, орал, как ненормальный! Пришлось вызывать врача из Интосана, — достала из кармана бумажку, — вот счет. Оплата на вас!

Сергей ничего не понимал. То, о чем говорит эта девица, не имеет отношения к его сыну! По определению не может иметь. Автоматически взял «счет». Сунул в карман. Если бы «звезда педагогики» на этом и угомонилась, вполне возможно, что Сергей поступил бы так же, как и его сестра: просто ушел. Но девица решила, что называется добить нерадивого папашу.

— Ампулку не забудьте, — протянула пакетик, ухмыльнувшись, — будете теперь знать, чем усмирять вашего неврастеника.

— Вы сделали Костику укол?! — рот Истомина сжался. — Да как вы посмели! И зачем?! Что-то мне ваш рассказ кажется подозрительным. Говорите, что было на самом деле?!

— Я перед вами отчитываться не обязана, — огрызнулась, ругая себя за несдержанность.

— Обязаны, — спокойно ответил Сергей. — А за то, что у вас творится, ответит владелица этой богадельни.

— Это перед кем же? — взвилась девушка. — Уж не перед вами? И что вы можете сделать?! — в голосе зазвучало торжество.

(Сергей сам не понимал, почему не выбросил визитку Гассерта. Почему положил белый вощеный прямоугольник в потайное отделение портмоне. Со временем он вообще забыл об этой карточке. Он не собирался её использовать. Но понял, что сейчас и здесь визитка Лёшика может пригодиться.)

— Я? — усмехнулся, — Может, и ничего. А вот он, — вынул карточку на которой сверкало имя губернатора края, — только моргнув, прикроет ваш бизнес навсегда. Так что или рассказывайте, как все было на самом деле, или я звоню прямо сейчас, — вынул телефон.

— Ну что вы прям сразу, — промямлила воспитатель, понимая, что о работе можно будет забыть, едва этот папашка выполнит угрозу. — Ну, хорошо. Не Костя начал драку, а девочка. Но что это меняет?

— Зачем вызвали неотложку? — спросил Сергей. — Что стало причиной медикаментозного вмешательства?

— Да вы не видели, что ваш сын творил! — всхлипнула, вызывая жалость. — Извивался, как глист на сковороде. Колотил меня по лицу! Орал, как ненормальный! И угомонить его никак не удавалось! Скорую вызвала не я а моя коллега, — кивнула на плотно закрытую дверь старшей группы, из-за которой не раздавалось ни звука. — А уже врач решил сделать укол.

— Хорошо, — кивнул Сергей, пряча визитку обратно в портмоне. Подумал: «Хоть какая-то от тебя польза, Лёшик». Вслух же произнес: — Наш разговор не окончен. Я вернусь сюда завтра утром.

— Там в шкафу курточка и обувь уличная вашего сынишки, — пролепетала девушка. — Заберите. Я уже сложила в пакет.

***

Сергей стоял на улице у детского сада и думал, что ему делать дальше.

Он сто раз успел выругать себя, когда отмахивался от слов сестры о том, что ей не все нравится в поведении Костика. Не жалел слушать, потому как видел в словах Дианы намеки на его покойную жену. На дурную наследственность. Конечно, помня вздорную Мстиславу, можно было допустить, что у её сына проявятся черты характера матери. Но то, о чем сегодня рассказала эта горе-педагог не есть издержки дурного воспитания и вседозволенности. Для подобного слишком рано.

Истомин посмотрел на часы.

Три пополудни — время, когда заканчивает прием их участковый педиатр в поликлинике. Если он поторопится, как раз успеет перехватить её на выходе.

***

— Ампулу вы не выбросили? — поинтересовалась врач, давно допившая свой кофе.

— Вот, — Сергей протянул пакетик. — Что это?

— Психотропный препарат, давно запрещенный к применению в нашей стране, — женщина пожала плечами: — Говорите, неотложка из Интосаны? Такого не может быть? Вам предоставили хоть какие-то документы?

— Только сумма к оплате на обычном листке из блокнота.

— Нужно будет разобраться и с этим детским садом, и с эскулапом, делающим подобные инъекции, — пробормотала педиатр.

— Вы можете разбираться с чем угодно, — разозлился Истомин, — меня больше интересует, что случилось с сыном?

— И что нам делать? — добавила хранившая до этого момента молчание Диана.

— Препарат выведется почками и печенью в течение трех суток, — сообщила педиатр. — Думаю, ребенок проспит до утра. Завтра зайдёте и возьмёте направление к детскому психиатру. Мальчика действительно нужно тщательно обследовать.

Глава 9

Марта Бенуа, не спешившая развязывать тесёмки на лежащей перед нею папке, внимательно смотрела на Диану.

— Это нормально, что вы оставляете мальчика одного ночью?

— Нормально, — пожала плечами девушка. — Мы всегда видим, что с ним и как он, — указала на экран, закрепленный на сене комнаты. Добавила: — Хотя, Костик спит очень крепко. Да и продолжительность сна увеличилась за последние два года. Можно не волноваться.

— С любым диагнозом можно научиться жить, — вздохнула Марта. — Если он, конечно, не смертелен.

— Аутизм не диагноз! — вспыхнула Диана. — Это особый склад психики, не имеющий ничего общего с болезнью!

— Прости, — мадам Марта стушевалась. — Я сказала не подумав.

— Ничего, — девушка быстро взяла себя в руки.- Я уже привыкла к неоднозначным высказываниям.

«Но только я знаю, сколько времени ушло на это привыкание», — вздохнул Сергей. — «Я и Милочка. И только сама Диана знает, сколько сил ей для этого потребовалось»...

***

От заманчивого предложения начать репетировать роль Китри Диана отказалась.

Между своей карьерой и карьерой брата она выбрала второе.

Пройдя необходимые обследования, сдав все требуемые анализы, Диана получила на руки диагноз, который детский психиатр назвал предварительным.

— Почему предварительный? — удивилась девушка.

— Да потому, голубушка, что в вашем случае поставить окончательный весьма проблематично. Даже среди психиатров бытует мнение, что ребенок может «переасти» аутизм и стать обычным, таким, как его сверстники. Правда, для этого от вас потребуется немало сил и времени. О желании и деньгах — я просто молчу.

— Что нужно делать? — Диана хотела получить необходимое здесь и сразу: — Я вас слушаю. Говорите. Каждую рекомендацию выполню точно и в срок.

— Вам нужна не я, — психиатр что-то писала на листке бумаги. — Здесь телефон. Я давно знакома с Региной Андреевной. Она на сегодня, пожалуй, лучший специалист в своей области. Работает в детском отделении психо-неврологического диспансера.

— Вы хотите сказать, что Костик нуждается в госпитализации?! — ужаснулась Диана.

— Нет, нет, — усмехнулась врач. — Регина Андреевна Дубина (1) психотерапевт. Она специализируется на коррекции поведения таких деток, как ваш племянник. Вобщем, — протянула карточку, — возьмите, созвонитесь и договоритесь о приеме.

***

Диана обрадовалась, узнав, что частный кабинет детского психолога находится в центре города.

Перспектива ехать на Слободку девушку не прельщала, хотя, она понимала, что если нужно — поедет на край света.

Девушка настояла на том, что первый визит к этой Регине она нанесет сама. И еще подумает три раза доверить ли незнакомке своего ребенка.

Сергей кивнул, соглашаясь. Сегодня у него не было репетиции, и он мог побыть с сыном дома.

***

— Почему вы одна? — за столом уютного кабинета сидела моложавая женщина в модных очках и внимательно смотрела на Диану.

— Захотела с вами познакомиться, прежде чем отдать моего мальчика в ваши руки, — ответила девушка не подумав смутиться.

— Ну что же, — улыбнулась хозяйка кабинета, — присаживайтесь, — указала на мягкое кресло, стоявшее с противоположной стороны стола. — Я — Регина Андреевна. А как вас зовут, милая барышня?

— Диана.

— Вы мама мальчика? — спросила, перелистывая карточку.

— Тётя, — потупилась девушка. — Мать Костика умерла при родах, — незаметно, как ей показалось, поморщилась, как всегда при воспоминании о Мсте.

Но мимика Дианы не осталась незамеченной:

— Вы тётя по материнской линии?

— По отцовской.

— Я так и подумала, — захлопнула карточку. — К этому мы вернемся чуть позже, если возникнет нужда. А сейчас расскажите мне все с самого начала.

— С момента рождения? — уточнила Диана.

— Можно чуть раньше, — улыбнулась Регина Андреевна. — Расскажите, где, как и когда вы познакомились с, — снова заглянула в карточку на первую страницу, — Мстиславой Борисовной Истоминой-Звездинской.

— Это очень долгая история, — вздохнула Диана. — Потребуется много времени.

— У нас три часа до прихода следующего пациента, — сообщила психолог. — Кстати, у меня почасовая оплата, — назвала стоимость одного часа, — если вы не можете позволить себе прием частным образом, в диспансере бесплатно. Правда, ехать далеко.

— Ради Костика мы сможем позволить себе все! — твердо ответила Диана.

— Тогда, я вас слушаю...

***

— Сережа, она чудесный человек! — Диана захлёбывалась от восторга, пытаясь рассказать Сергею, который одевался перед тем, как отправиться в театр. — Такая умная, чуткая, внимательная! Она обязательно поможет Костику!

— Я не знаю такой профессии — чудесный человек, — ворчал Истомин. — Вот ты — чудесная балерина, которая собралась зарыть свой талант в землю ради моего сына.

— Не говори глупостей, — делала вид, что сердится, сестра. — Я ничего никуда не зарываю! И уже в следующем сезоне начну репетировать! А пока — я нужна Костику, а Региночка чудесный психолог.

— Вот как? — Истомин улыбался, стоя на пороге. — Уже Региночка? Сколько же лет этому чудесному психологу?

— Думаю, сорок, — наморщила лоб Диана. — Или пятьдесят. Вобщем, около того.

— Совсем одно и то же, — рассмеялся Сергей, обнимая и целуя сестру. — Я сегодня немного задержусь, ты не против?

***

— Нужно тщательно следить за тактильными контактами мальчика, — давала рекомендации Регина Андреевна. — Ни в коем случае не заставлять и не принуждать. Он сам выберет людей, с которыми захочет общаться. Сам выберет то, чем захочет заниматься. Каждое принуждение отрицательно скажется на его психике и сведет нашу работу на нет.

— А как же социализация? — лепетала Диана. — Костику нужно общаться со сверстниками.

— Сейчас об этом думать рано, — вздохнула Регина Андреевна. — Как мне помнится, ваш племянник с младенчества привык находиться в репетиционном зале. Его не тревожат ни громкая музыка, ни указания хореографа, которые, как я думаю, тоже не отдаются шепотом, — Диана хихикнула, вспомнив зычный бас Мананы, — И это уже хорошо. Вы заложили в подсознание мальчика рамки его личной зоны комфорта. Сейчас постарайтесь сберечь и не нарушать их. Все новое, будь то люди, предметы, обстановка будет им, в основном, отвергаться. Оставьте за Костей право выбора.

Диана вздохнула. Но ставить под сомнение рекомендации психотерапевта, которая, как поняла за несколько месяцев девушка, вкладывает душу в своих пациентов, ей даже в голову не пришло.

— Вы молодцы, — подвела итог беседе Регина Андреевна. — И вы, Диана, и отец мальчика. Думаю, что за два месяца без меня не случится ничего неординарного.

— Почему без вас? — девушка широко распахнула глаза от удивления. Визиты трижды в неделю давно стали привычными. Она знала, к кому бежать за помощью, если возникали вопросы и сомнения.

— Потому что через три дня мы с дочерью улетаем в Америку, — улыбнулась врач.

— У вас есть дочь? — Диана смутилась своему вопросу. Почему бы у взрослой женщины не быть дочери?

— И сын, — в глазах Регины Андреевны блеснула гордость. — У Гриши окно между гастролями и мы решили не упустить возможность его проведать.

Для Дианы гастроли всегда ассоциировались с балетом. Но, занимайся сын психолога танцами, она бы не преминула об этом упомянуть. Словно считав мысли девушки, Регина продолжила:

— Гришенька музыкант. Один из лучших пианистов в мире.

— Ваша дочь тоже занимается музыкой? — Диане не хотелось прощаться так быстро. Регина Андреевна настояла, чтобы сегодня девушка пришла к ней одна. Наверное, чтобы предупредить об отъезде.

— Нет, — улыбнулась собеседница. — Оленька хочет стать врачом-психиатром. Через три года окончит школу и будет поступать в медицинский.

Диане было любопытно, на каком поприще подвизался муж Регины Андреевны, но задавать подобный вопрос взрослой женщине, она посчитала непозволительным, а потому только кивнула в ответ, принимая к сведению сказанное. Тем временем врач продолжила:

— А какие у вас планы на лето?

— Брат поедет на гастроли, — ответила девушка. — Мы с Костиком и Милочкой будем утром ходить к морю, а по вечерам гулять в парке. Вот, собственно, и все планы.

— Хорошо, что в зоне комфорта мальчика есть взрослая женщина, — Регина что-то быстро набирала на клавиатуре ноутбука.

— И скоро появится еще одна, — вздохнула Диана. — Бабушка Костика решила нас навестить. Даже не знаю, как племянник прореагирует на её приезд. Они ведь увидятся впервые с момента его рождения.

Для Регины не была тайной обстановка в семье брата и сестры. Психология иногда требует погружения в такие дебри прошлого, что если надумаешь секретничать, успеха не жди.

— Надеюсь, визит состоится до отъезда отца Кости на гастроли?

— До, — кивнула девушка. — И Эльза сказала, что остановится в отеле. Потому как не привыкла жить в тесноте.

— Это хорошо, что не привыкла, — улыбнулась Регина. — И, как вы понимаете, контакты с внуком должны проходить в вашем присутствии. Неважно кто, вы или отец мальчика, но не оставляйте ребенка наедине с человеком, не имеющим представления о том, как следует держать себя с особыми детьми, — развернула ноут экраном к Диане: — Это мой сын!

С экрана на девушку смотрел молодой мужчина. Лет тридцати или немногим больше. Черные волосы вились локонами и ниспадали на плечи. Карие глаза смотрели из-под высокого лба насторожено и призывно. Губы, немного полноватые, как для мужчины, плотно сжаты. От носа к кончикам рта наметились пока едва заметные морщинки.

«Он похож на Сережу!» — Диана прикрыла рот ладошкой, будто боялась озвучить мысль.

— Я тоже заметила, — усмехнулась Регина Андреевна. — Едва увидела вашего брата.

Развивать мысль о схожести брата Дианы и сына врача никто из женщин не стал.

Девушка поняла, что ей было сказано все, что нужно на данный момент и встала, собираясь попрощаться. Запнулась, но все же спросила:

— Мы с Костиком придем после вашего возвращения?

— Конечно! — Диане показалось, что врач смутилась, но девушка не поняла от чего. Тем временем, Регина продолжила: — Позвоните мне в конце августа. Думаю, мы уже будем дома

***

(1) Регина Андреевна Дубина.

Узнать историю жизни этой удивительной женщиныи её семьи вы, дорогие читатели, можете в романе Миры и Судьбы.

https://author.today/work/61595

Часть вторая. Глава первая

Эльза Истомина приехала в Южную Пальмиру после трехлетнего отсутствия в первый раз.

Впрочем, её особо никто не звал. А она не рвалась, не стремилась увидеть внука, рожденного женщиной, которую презирала, и тем более — дочь, от которой продолжала открещиваться не смотря на генетическую экспертизу, подтвердившую факт того, что Сергей и Диана — брат и сестра.

Конечно, она изредка перезванивалась с сыном.

Конечно, была бы рада более плотному общению. Но только с ним. С её Сереженькой. Её сыночком.

Когда перед новым годом Костику был поставлен окончательный диагноз, Сергей в разговоре с матерью проговорился о том, что с мальчиком не все в порядке. Он пожалел, что обмолвился, через мгновенье. Но, с другой стороны, Эльза бабушка Кости, и имеет право знать.

Если бы Истомина в ту же минуту не начала кричать, обвиняя во всем Мстиславу, проклиная женщину, которая умерла, вполне возможно, что Сергей согласился бы на приезд матери.

Но, выслушав поток брани, завершившийся фразой: «Я немедленно вылетаю!»- спокойно ответил: «Нет».

— Что значит твое нет?! — не принимала отказ матушка. — Тебе нужна помощь и поддержка! И моему внуку тоже!

— Мама, твой приезд может только навредить Костику, — объяснял сын. — Инцидент в детском саду спровоцировал острую фазу. Теперь в зоне комфорта Кости не должно быть ни одного нового человека. Ты понимаешь? Он тебя не примет.

— Откуда ты знаешь?! — не спешила отказываться от задуманного Эльза. — Мальчик почувствует родную кровь и все будет нормально!

Сергей устал спорить и объяснять.

— Если ты приедешь, я не открою тебе дверь, — ответил, не повышая голос.

— Но я хочу увидеть внука! — Эльза растерялась, но вспомнив мужа, поняла, что угрозу сын выполнит. Добавила, уже спокойнее: — Я имею право.

— Имеешь, но увидишь минимум через полгода. Когда состояние Костика стабилизируется и разрешит детский психолог. Так что раньше июня даже не думай паковать чемоданы.

***

О разговоре Сергея с матерью и о данном ей обещании Диана сказала Регине Андреевне в мае.

Полгода занятий с детским психологом принесли ожидаемое улучшение в состоянии мальчика, которому на тот момент уже исполнилось три года.

— Думаю, что пора вводить в круг общения Кости новых людей, — ответила Регина Андреевна. — Но знакомство с бабушкой должно состояться под вашим контролем.

— Хорошо, — кивнула Диана. — Эльза приедет в начале июня. До отъезда Сережи на гастроли останется неделя. Надеюсь, этого времени его матери будет достаточно для встречи с сыном и внуком, — горько усмехнулась.

Регина давно поняла, что для девушки биологическая мать остается чужим человеком. Но её пациентом был юный Истомин-Звездинский, а не его тётушка. Минимума информации о внутрисемейных отношениях достаточно для работы с мальчиком. Ну а остальное — не её дело. По крайней мере — пока.

***

— Я еду в аэропорт, — сообщил сестре Сергей однажды утром. — Эльза прилетает сегодня.

— Почему ты не сказал об этом заранее? — спросила Диана.

— Сам узнал только вчера вечером, — пожал плечами Сергей. — Да и какая разница? Торжественный прием по поводу явления мамочки народу мы устраивать не стали бы в любом случае.

Диана чувствовала, что начинает нервничать.

Свою мать, Эльзу Истомину, она видела всего дважды: на концерте по случаю выпуска брата и на похоронах отца Сергея.

Ни одна из женщин не стремилась к новым встречам. У каждой для этого были свои причины.

И вот, сегодня они встретятся в третий раз.

Диана накормила Костика завтраком, решила пойти с племянником погулять в парк, но передумала. Лучше побыть дома. Вспомнила слова психолога о необходимости развития мелкой моторики и достала две пирамидки с разным размером колечек, высыпала обе на пол, перемешав кольца.

— Давай-ка соберем пирамидки, как нужно, — протянула мальчику стержень. Второй взяла себе. — Ты отбираешь крупные колечки, а маленькие отдаешь мне. Хорошо?

Костик несколько минут смотрел на груду колец и на зажатый в руке стержень. Потом вытащил самое крупное кольцо и посмотрел на Диану, словно спрашивая, правильно ли он выбрал.

— Все верно, — кивнула девушка. — А теперь дай мне маленькое.

Мальчик снова долго рассматривал кучку. Потом выбрал самое маленькое колечко и протянул Диане.

«Ну что же», — усмехнулась девушка, — «ты получила, о чем просила. Регина не напрасно повторила сто раз о необходимости правильно формулировать вопросы и просьбы. Хотела маленькое — на тебе маленькое».

— Хорошо, — улыбнулась племяннику. — Будем собирать мою пирамидку сверху вниз.

***

Когда послышался звук открываемой двери, пирамидки были снова сложены в шкаф, а Диана с Костиком сидели на диване и листали книжку с красочными иллюстрациями.

— Мой внучек! — Эльза с порога рванула к Костику.

— Мама, не ори, — прошипел Сергей, успевший схватить Эльзу за руку. — Я ведь предупреждал о том, как нужно себя вести.

— Да что ты понимаешь?! — обернулась новоиспеченная бабушка к не собирающемуся выпускать её сыну. — Ты и эта сцыкуха, которая не придумала ничего лучше, чем отдать ребенка в лапы мозгоправам?!

— Еще одно слово и ты поедешь на аэродром, — пообещал сын.

С дивана за перепалкой и появлением гостьи наблюдали испуганная Диана и равнодушный Костик. На ребенка визит незнакомой тётки не произвел никакого впечатления. Взглянув на мальчика, Диана подумала о том, что возможно визит Эльзы принесет пользу. Костику необходимо включать новых людей в круг общения.

— Обнять-то его, — Эльза кивком головы указала на внука, — мне можно?

— Давайте тактильный контакт перенесём на завтра, — Диана хорошо помнила наставления психолога. — А сегодня вместе пообедаем и поговорим. И, пожалуйста, не повышайте голос. Ни мне, ни Костику это не нравится.

— И где же мы будем трапезничать? — Истомина ухмыльнулась, рассматривая заставленную мебелью комнату. Перевела взгляд на сына: — неужели не мог купить для себя и сына квартиру попросторнее? Или успел профукать папино наследство?

— Идем в кухню, мама, — Сергей внес в комнату чемодан Эльзы, но поставил его так, чтобы можно было в любой момент взять и вынести за порог вместе с мамочкой.

Обед прошел относительно спокойно. Прерывался только вопросами Истоминой о карьере сына и скупыми ответами Сергея.

— Он что, ко всему прочему еще и немой? — «добрая бабушка» вытерла рот салфеткой, подбородком указала на внука.

— Нет, — Диана плотно сжала губы. — Просто не желает с вами общаться. Пока вы не входите в зону комфорта Костика, тратить на вас слова он не считает нужным.

Эльза Истомина была последним человеком на Земле, с которым Диана стала бы откровенничать. И тем более жаловаться на проблемы с речью племянника.

(... Сергей, стараясь успокоить сестру, рассказал однажды бородатый анекдот о сыне английского лорда, который заговорил только в девять лет. Добавил:

— Значит, на сегодняшний момент Костика все устраивает.

— Но мне так хотелось бы поболтать с ним, — загрустила Диана. — Выучить вместе какой-то стишок. Наверное, я делаю что-то не так.

— Все так, сестренка, — Истомин обнял за плечи сидевшую рядом девушку. — Просто не торопи его и не самоедствуй... )

И вот теперь эта самодовольная псевдомать пытается ткнуть её, Диану, носом в то, что её внук молчун?!

Сергей взглядом указал сестре на сына, тоже закончившего кушать. С двухлетнего возраста Костик обедал и ужинал за одним столом с взрослыми, коль скоро у них было время для совместной трапезы.

Диана с удовольствием следила за тем, как племянник отложил в сторону ложку. Как вытер рот салфеткой, которую аккуратно отправил за тарелку из-под супа. Как, вытаращив глаза и ожидая невесть чего, наблюдала за мальчиком Эльза.

— Хоть чему-то научили, — буркнула себе под нос Истомина. И тотчас засобиралась: — Мне пора. Обед был съедобен, — «похвалила» кулинарный талант дочери.

Куда собирается матушка — последнее, что интересовало Диану. Наверное, озаботилась номером в отеле. По удивлено взлетевшим вверх бровям брата, девушка поняла, что он так же не посвящен в дальнейшие перемещения Эльзы.

— Куда тебе ехать? — Сергей вынул телефон, — Я закажу такси.

— Не нужно, — отмахнулась Истомина, — меня заберут, — и нажала кнопку быстрого набора на новомодном мобильнике, который положила на стол рядом со своей тарелкой вопреки правилам этикета. — Лёшик, можешь меня забрать, — сообщила абоненту.

— Лёшик? — брови Сына снова взлетели верх. — Уж не Гассерту ли ты, мамочка, названиваешь?

— Ему, — спокойно кивнула Эльза.

***

— Уехала? — непонятно зачем спросила Диана у вернувшегося Сергея.

— Нет, — усмехнулся, — сидит на лавочке у подъезда.

Брат и сестра расхохотались, но тут же оборвали смех. Костик спал, и прерывать сон ребенка неуместным весельем не стоило. Хотя, вряд ли мальчик проснется. В комнате, как всегда, играла музыка. Сегодня это была увертюра к Дон Кихоту.

***

До отъезда Сергея на гастроли оставалось два дня.

На протяжении прошедшей недели Эльза Истомина приезжала к внуку ежедневно.

Диана немного успокоилась, поняв что появление нового человека не вызвало у Костика отторжения. Что он даже позволил Эльзе взять себя за руку во время прогулки в парке.

«Она так любит Сережу», — думала девушка, шедшая по алле парка и держащая племянника за другую ручку. — «И к Костику хорошо относится. Со временем, смирится с тем, что он особый ребенок. Наверное, вся злоба и ненависть достались мне. И на этом исчерпались», — вздохнула незаметно, — «Ну и пусть! Ведь мне не так чтобы очень нужна её любовь!» — солгала самой себе.

При внешнем спокойствии, Диана постоянно чувствовала какую-то опасность, словно поджидавшую её каждую минуту. И не находила объяснений своим страхам, которые, впрочем, оправдались ровно за два дня до отъезда Сергея на гастроли.

***

— Сын, нам нужно серьезно поговорить! — провозгласила Эльза, едва войдя в квартиру.

Диана уже одела племянника для прогулки. Удивлено уставилась на бабушку Костика, перехватившую взгляд девушки и продолжившую тираду:

— Да, вы угадали. Речь пойдет о будущем моего внука, — брезгливо обвела взглядом комнату: — Как можно жить в таких стесненных условиях? Даже присесть негде.

— Нам хватает, — пожал плечами Сергей. Указал на раскладной диван, на котором спала Диана: — Можешь сесть здесь, — перевел взгляд на сестру: — Если Диана не против.

— Не против, — ответила и, подхватив на руки Костика, словно опасаясь, что его отнимут прямо сейчас, отправилась к креслу-кровати, на котором коротал ночи брат. Посадив племянника на колени, уставилась на Эльзу.

— Что ты хотела сказать, мама? — Сергей сел рядом с Эльзой так, чтобы видеть её.

— Я решила забрать Костю в Северную Пальмиру! — обрадовала новостью гостья.

— О как? — ухмыльнулся Сергей.

Эльза, немного обожав в надежде, что сын продолжит говорить и, поняв, что делать этого он не намерен, продолжила:

— А чему ты удивляешься?! Так будет лучше для всех! В первую очередь — для тебя! Ты можешь полностью отдаться сцене, не думая о больном ребенке. В Северной Пальмире врачи намного лучше, чем в вашем захолустье. Мальчишку быстро поставят на ноги! Да и твоя, так называемая сестричка может начинать думать о карьере, а не довольствоваться разовыми выступлениями!

— Ты очень хорошо осведомлена о нашей жизни, — Сергей цедил слова сквозь зубы. — Хотелось бы узнать — откуда?

— Не в лесу же вы живете, — ухмыльнулась Истомина. — Да и какая разница?! Знаю и знаю.

— Я не отдам вам Костика, — Диана прижала к себе племянника. Мальчик, повернув голову, смотрел в лицо тётушки. Он не ожидал подобного проявления эмоций и нахмурился. Диана ослабила объятие.

— Вот у тебя забыли спросить! — повысила голос Эльза. — Ты, собственно, кто? Живешь у моего сына из милости и даже не сумела правильно ухаживать за Костей! В том, что мой внук вот такой — вина его матери, родившей больного ребенка и твое попустительство!

— Все! — Сергей встал. — Мы тебя выслушали, а теперь давай прощаться. У тебя когда самолёт? Завтра? Я заеду в отель и отвезу тебя в аэропорт.

— Ты не понимаешь?! — так просто Эльза сдаваться не собиралась. — При твоей работе ребенок тебе только мешает! Обдумай моё предложение и прими верное решение!

— Не о чем здесь думать, — сын протянул руку, собираясь помочь матери встать с дивана.

Покидать квартиру не добившись своего Истомина не собиралась:

— Я ведь могу добиться опёки над внуком! Ты то на гастролях, то на репетициях, то на сцене! За Костей присматривает какая-то малолетка!

— Ну, ты даешь мамочка, — рассмеялся Сергей. — Забыла, когда родила дочь? Диане уже восемнадцать. Восьмого марта исполнилось. Так что из твоей затеи ничего не получится.

Диана увидела, как руки племянника потянулись к воротничку рубашки. Испугалась, что сейчас он начнет снимать одежду. Первый признак надвигающейся истерики.

— Уходите, — прошептала, пытаясь удерживать Костика. — Оба. Немедленно.

Сергей схватил Эльзу за руку, сдернул с дивана и потащил к выходу из квартиры.

— Что случилось? — блеяла Истомина, оказавшаяся за дверью. — Мы не договорили!

— Договорили, — вздохнул сын. — Завтра ты уедешь и оставишь даже попытку снова проникнуть в нашу жизнь. Тебя не было три года с момента рождения внука, вот не появляйся еще три.

Глава 2

— Лёшик, это ты? — Эльза всхлипнула в телефон. — Нам нужно встретиться и поговорить...

***

Алексей Викторович Гассерт сидел за письменным столом своего огромного кабинета.

«Вот ведь прилипла, тупая баба», — подумал губернатор края, поняв, кто именно ему звонит. — «И не пошлёшь её так просто. Матушка той самой семейки о которой хлопотал в свое время Халфин».

Выполнив настоятельную просьбу Тимура Айдаровича, Гассерт надеялся навсегда забыть саму фамилию Истоминых. Он привык манипулировать людьми, и был крайне недоволен, став объектом чужих манипуляций.

Три года никто из Истоминых его не тревожил!

Алексей Викторович давно успел забыть их имена!

И вот. Не далее как две недели назад на табло телефона, которым он пользовался от случая к случаю и номер которого был известен очень узкому кругу людей, высветилось полузабытое имя Эльзы Истоминой.

Гассерт долго смотрел на не собирающуюся угомониться, а продолжающую трезвонить трубку. Раздумывал, а не занести ли эту дамочку в черный список прямо сейчас? Но в результате — ответил. Хотя, по-прежнему не понимал, что им движет.

Истомина не стала утруждать себя напоминанием об их краткосрочном знакомстве, закончившемся тем, что богатая вдовушка отказалась спонсировать его предвыборную кампанию и укатила в Северную Пальмиру, дабы, как сама же и сказала, начать жизнь с чистого листа.

Так, словно для Гассерта её звонок должен оказаться долгожданной радостью, сообщила:

— Лёшик, я буду в Южной Пальмире через недельку! Забронируй для меня номер в Красном, — хихикнула: — Для тебя в нынешнем статусе это не трудно.

Гассерт скрипнул зубами.

Он сам позволил вдовушке обращаться к себе этим дурацким «Лёшик»! Тогда он еще надеялся, что скоропалительное сближение и некая интимность помогут осуществить задуманное.

Из затеи охмурить Эльзу ничего не вышло, а вот об этом имечке вдовушка не забыла.

До перевыборов на посту губернатора, где Гассерт собирался баллотироваться еще на один срок, оставался ровно год. И в том, что он одержит победу исключительно за свои заслуги перед населением края, Алексей Викторович очень сомневался.

В голове буравчиком вертелась мысль, а не пытаются ли таким образом «прощупать» его люди, которых в свое время представлял Тимур Халфин?

За прошедшие годы Гассерт ни разу больше не встретил Тимура. Это вовсе не означало, что Организация оставила его в покое. Алексей Викторович знал, что вложенные в него деньги придётся отрабатывать.

И отрабатывал «не жалея живота своего»! Правда, указания что, когда, где и как следует предпринять, ему доставляли совсем другие посланники.

Алексей Викторович так и не смог понять, что именно может связывать Халфина, страх перед которым не исчез за прошедшие годы, и семейку Истоминых. Впрочем, настал момент, когда разбираться в чужих проблемах ему надоело, и он успокоился.

Ровно до сегодняшнего утра.

Пока не услышал в трубке голос Эльзы, говорящей не терпящим отказа тоном.

Приказал одному из помощников забронировать номер на имя Эльзы Истоминой, о чем и сообщил вдовушке, которая попросила выполнить еще одну просьбочку, а именно — забрать её от дома сына и отвезти в отель, коль скоро в том возникнет нужда.

Ну что же. В гараже губернатора найдется машина и водитель для такой малости. Эльзу отвезли в гостиницу и препроводили в номер.

И вот, когда Гассерт, уже ругая себя за напрасные надежды, связанные с визитом Истоминой, решил вычеркнуть дамочку из своей жизни окончательно, она снова звонит!

— Я занят, — ответил холодно. — У меня совещание через десять минут.

— Встретимся позже, — тотчас согласилась.

— Позже я уезжаю в район, — по тону Гассерта Эльза поняла, что тот не горит желанием увидеть вдовушку.

Эльза не имела понятия о том, каким способом Алексею удалось победить на выборах. Она точно знала, что ему были нужны деньги. Причем, настолько нужны, что кандидат в губернаторы не побрезговал бы даже «вдовьими копейками».

Но отказ Истоминой в спонсорстве никак не отразился на предвыборной кампании, которая пошла вверх сразу после нового года.

Руководствуясь только интуицией, сама не понимая с какого перепугу, Эльза выпалила:

— Или мне нужно обратиться к нашему общему другу, с которым однажды вместе встретили новый год?! — фамилию Халфин она к этому времени благополучно забыла, если и помнила в принципе.

Зато не забыл Гассерт!

— Не стоит беспокоить по пустякам Тимура Айдаровича, — пророкотал в трубке мягкий баритон. — В моём крае я в состоянии решить любые проблемы. Что у тебя случилось?

— Жду через час в номере отеля! — Эльза, довольно улыбаясь, нажала клавишу отбоя. Подумала: «Значит, того мужчину с восточной внешностью, что „выгуливал“ училку моей доченьки, зовут Тимур Айдарович! Нужно запомнить. Вон как взвился Лёшик, едва я о нем упомянула!»

***

«Меньше знаешь — крепче спишь», — думал портье отеля «Красный», провожая взглядом фигуру губернатора, прошествовавшего к боковой лестнице в окружении четверых бодигардов...

— Какая необходимость в личной встрече сподвигла тебя, дорогая Эльза, упомянуть имя нашего общего друга? — Гассерт, оставивший охрану подпирать стену коридора отеля, коснулся губами ручки Истоминой.

«Вот ведь как я угадала!» — обрадовалась вдовушка.

— Есть небольшое дельце, — начала говорить. — Думаю, выполнить мою просьбу, — растянула рот в улыбке, — тебе не составит труда.

— Я слушаю, — Алексей Викторович сел на диван рядом.

— Я хочу оформить опеку над внуком! — выпалила на одном дыхании.

— И чем я могу помочь в вашем внутрисемейном деле? — удивился Лёшик.

— Не строй из себя дурачка, — взвизгнула Эльза. — Необходимо обставить все так, чтобы моего сына лишили родительских прав! И для этого сейчас самое подходяще время. Сергей уезжает на гастроли. С мальчиком остается его, так называемая, сестрица. Пусть социальные работники превратят это лето в ад для неё! Пусть будет принято решение о недопустимости проживания мальчика под присмотром этой девицы! Она вцепилась, как клещ, в моего сына и мешает ему делать карьеру, вынуждая ухаживать за ребенком с проблемами психики. Я — мать! И знаю, что Сергей поблагодарит меня, сбросив обузу в виде больного ребенка, — добавила, сменив тон на угрожающий: — Надеюсь, ты не заставишь меня отрывать от дел ради такой малости Тимура Айдаровича?

Гассерт задумался. Он прекрасно помнил, как Халфин потребовал, чтобы Сергея и Диану признали родственниками. Помнил, как не мог взять в толк зачем ему это понадобилось. Но жизнь течет. И то, чего хотел вчера, сегодня не имеет смысла. В какую сторону дует ветер в этой чертовой семейке, Алексей не имел понятия. За прошедшие три года Тимур никак не обозначил того, что по-прежнему вникает в проблемы брата и сестры. А вот знакомство Эльзы с Халфиным, в котором Гассерт был уверен, можно использовать к своей выгоде!

— Когда ты говоришь, твой сын уезжает на гастроли? — уточнил.

— Послезавтра.

— А чем намерена заняться ты?

— Завтра возвращаюсь в Северную Пальмиру. Торчать здесь нет смысла. Буду ждать от тебя звонка с радостной вестью, что социальная служба собрала весь пакет документов для утверждения моей опеки над внуком.

— Хорошо, — Гассерт вздохнул с явным облегчением. — Думаю, что трех месяцев для того, чтобы обстряпать все в лучшем виде — достаточно.

***

Сергей стоял рядом с матерью, ожидая приглашения на посадку для тех, кто решил покинуть Южную Пальмиру.

Время тянулось, как резиновое, а ему нужно еще собрать кое-что перед завтрашним отъездом.

Говорить было не о чем, да и Эльза оставалась на удивление спокойной и молчаливой. Напряжение между сыном и матерью становилось все сильнее. Чтобы хоть как-то разрядить его, Сергей спросил:

— Мам, а как звали твоих родителей?

— Зачем тебе? — удивилась Истомина.

— Нужно, — пожал плечами сын.

— Двадцать лет было не нужно, а теперь понадобилось? — нахмурилась мать, ожидающая подвоха.

— Просто к слову пришлось, — пробормотал Сергей, — но если в этом есть какая-то тайна — можешь не говорить.

— Никакой тайны! Что ты выдумываешь? — и Эльза назвала имена своих родителей.

Объявили долгожданную посадку на рейс и Сергей, подхватив чемодан матери, заспешил к стойке регистрации.

***

Поздним вечером, почти засыпая, Сергей обратился к Диане:

— А знаешь фамилии наших бабушки и дедушки по материнской линии?

— Не знаю, конечно, — прошептала сестра. — Откуда?

— Будешь смеяться, но породили нашу маменьку Дроздов и Перепелкина! О как! — Сергей тихо засмеялся. — Приеду с гастролей напишу запрос в архив. Уже самому становится интересна история собственной семьи.

— Давай спать, — Диана не хотела продолжать разговор, да и Сергею предстоял ранний подъем.

Глава 3

Прошло чуть больше двух недель после отъезда Сергея.

Брат звонил почти каждый день, и Диана была в курсе передвижений труппы. Но звонки в роуминге оставались по-прежнему дорогими, а потому общение сводилось к обмену несколькими словами.

Сегодня утром Диана, Костик и Милочка ходили на море.

Покормив уставшего от прогулки племянника, уложив его спать и проводив Людмилу, у которой на послеобеденное время было запланировано какое-то дело в училище, включив тихую музыку, под которую так хорошо спал Костик, девушка села на диван с книжкой.

Правда, так и не сумев сосредоточиться на тексте, погрузилась в мысли о том, что ждет её в дальнейшем.

Горько вздохнула, подумав, что вполне возможно ей придется попрощаться с карьерой балерины.

Костик растет, а бесконечно нагружать Людмилу присмотром за племянником она не имеет права.

Наверное, права была Леночка, когда говорила, что для Примы нужен не только талант, но и особый склад характера. У неё, Дианы, этого нет. Характера, конечно, а не таланта. Но на одном таланте не выедешь.

Ну что же, в жизни сложилось так, как сложилось.

Уйдя со сцены, на которой и успела разве что сделать пару робких шагов, можно заняться образованием.

Конечно, в школу она уже не пойдет. Да никто и не возьмет восемнадцатилетнюю девушку в девятый класс. Но можно заниматься самой! Дома. А экзамены сдать экстерном в конце года.

Леночкин отец однажды упомянул, что это на сегодняшний день вполне возможно.

Диана вздохнула, вспомнив подружку.

Нет, она, конечно же, не забывала Леночку! И в первый год после отъезда Халфиных ждала письмо ежедневно! Но время шло, а подружка как в воду канула.

Потом, через год, когда Людмила Марковна принесла письмо от Марты Бенуа и рассказала, о чем поведала Эмилия в отношении Леночки, немного успокоилась.

На все есть свои причины. И Леночка обязательно напишет, как только сможет!

Мысли о подруге прервал дверной звонок.

Диана вздрогнула и едва не подскочила на диване. Подумала:

«Неужели?!» — опрометью бросилась к двери, успев додумать: — «А вдруг!» — и быстро провернула ключ в замке, не удосужившись даже спросить, кто там.

***

На пороге квартиры стояли две женщины и мужчина.

— Константин Сергеевич Истомин-Звездинский проживает по этому адресу? — осведомилась одна из дам.

— По этому, — пролепетала Диана. — А вы кто такие?

— Мы из социальной службы, — сообщила вторая дама. — Поступил сигнал о ненадлежащем уходе за ребенком. Нужно проверить и удостовериться либо в правдивости, либо в ложности сигнала. Позвольте войти.

— Костик спит, — еще пыталась возражать Диана.

— Мы постараемся не разбудить, — дама напирала пышным бюстом, прорываясь в квартиру.

— Какая теснота, — мужчина, насмотревшийся на такие «клоповники», которые обычному человеку не приснятся в самом страшном сне, делал вид, что возмущен сверх меры. — Но чистенько, — добавил, продолжая вертеть головой.

— Да где там чистенько?! — одна из дам встала на четвереньки и засунула руку с белоснежным платком под диван. — Смотрите, какая грязь! — гордо продемонстрировал следы пыли.

— Все ясно, — довольно улыбнулась вторая дама. — Составляем акт о ненадлежащем уходе.

— Я все уберу! — Диана никак не могла взять в толк что происходит и чем ей и племяннику это грозит.

— Конечно, уберешь, — бубнила себе под нос первая дама, что-то быстро пишущая на листке бумаги, положенном на её же сумочку, которую держала свободной рукой. — А сейчас нужно разбудить ребенка. Мы хотим его осмотреть.

Чем может закончиться «осмотр» — Диана знала, а потому, раскинув в стороны руки, попыталась загородить доступ к кроватке:

— Не смете! Костик болен! — разглагольствовать на тему того, что её племянник особый ребенок не было ни времени, ни желания. — Убирайтесь! Иначе я полицию вызову!

Как ни странно, угроза обращения к стражам порядка, возымела действие.

— Хорошо, — мужчина направился к двери. — Завтра мы вернемся с медработником. — Обратился к дамам: — Идемте. Не думаю, что губернатору понравится вмешательство полиции.

Тройка проверяющих покинула квартиру.

Диана, захлопнув дверь, сползла по стенке на пол.

***

Позвонить Людмиле Марковне девушка отважилась только поздним вечером.

Она весь день пыталась обдумать сложившуюся ситуацию, найти причину случившегося и понять — а что же делать завтра? Ведь «эти» пообещали, что придут с медработником. Ей было необходимо кому-то рассказать о случившемся. С кем-то поговорить. Посоветоваться. Девушка набрала номер Людмилы.

— У нас тут такое... — прошептала и всхлипнула.

***

Милочка примчалась ровно через сорок минут. Столько времени заняло быстрое одевание и дорога к дому Сергея и Дианы.

Сидя в кухне, прислушиваясь к аккордам тихой музыки, девушка рассказала о неожиданном визите, который напугал её до ужаса. Она понимала, что ничего страшного, вроде бы, не произошло, но сердце начинало трепыхаться при воспоминании об отстраненный лицах соцработников, полностью уверенных в том, что творят благое дело.

— Может, позвонишь Сереже? — искала выход Людмила.

— Я сразу подумала об этом, — кивнула Диана. — Но поступать так не стану.

— Почему? — удивилась педагог.

— Не смысла, — вздохнула девушка. — Труппа сейчас в Греции. Сколько времени уйдет, чтобы добраться до дома? Но и не это главное, — замолчала, прервавшись на полуслове.

— А что же тогда? — поторопила Милочка.

— Вы ведь и сами прекрасно понимаете, — вздохнула Диана, — что отъезд Сергея станет концом его карьеры. Полным концом! Танцовщика, покинувшего труппу во время гастролей даже при возможности его замены, вышвырнут без объяснений. И хорошо, если оставят подпирать «задник». Этого нельзя допустить ни в коем случае! Сережа живет балетом! Дышит сценой. И я боюсь, что не простит ни мне, ни сыну, что мы явились причиной того, что произойдет.

— Ты можешь ошибаться, — пролепетала Людмила Марковна.

— Могу, — кивнула девушка, — но проверять не стану.

— И что же ты намерена делать?

— Не знаю, верное ли решение приняла, но я хочу написать Марте.

— А ей-то зачем? — Милочка не могла влёт проследить ход мыслей Дианы. Понять, чем может ей помочь родственница, переписку с которой нельзя назвать ни частой, ни особо доверительной.

— Помните, как после отъезда Леночки, вы, понимая моё негативное отношение к Тимуру Айдаровичу, намекнули, что установление нашего с Сережей родства не обошлось без его помощи? — Людмила кивнула, а Диана продолжила: — Потом, когда вы рассказывали о мадам Марте, упомянули, что она и Халфин работают вместе.

— Работали, — поправила девушку Милочка.

— Не важно! — Диана нахмурилась. — Письмо, ну то, самое первое, вам привезла еще одна знакомая Тимура Айдаровича. А это означает только одно — и Халфин, и мадам Марта, и эта Эмилия продолжают общаться, так или иначе.

— Все равно не понимаю, — не сводила взгляда с бывшей ученицы педагог.

— Я уверена, что все происходящее — задумка Эльзы, — Диана плотно сжала губы. Продолжила, после того, как помолчала несколько секунд, словно переваривая упоминание о матери. — Она в последний день пребывания в Южной Пальмире предложила отдать Костика ей, — Милочка прикрыла рот ладошкой, сдерживая вскрик.

— Конечно, Сережа выставил её из дома, сказав, что никогда не поступит подобным образом, — продолжила девушка. — Но новоявленная бабушка пообещала найти на нас управу и тотчас позвонила какому-то Лёшику. Когда Эльза ушла, я поинтересовалась, кто этот Лёшик. Брат с явной неохотой объяснил, что это губернатор края. Гассерт Алексей Викторович. Да и мужчина-социальщик после моей угрозы вызвать полицию сказал, что губернатору подобное может не понравиться. — Диана с усилием выдохнула сквозь сомкнутые губы. Она говорила быстро и опасалась, что Людмиле тяжело следить за ходом сумбурных мыслей и сопоставлений.

— Продолжай, — Милочка уже начала догадываться к чему клонит девушка, но хотела дать ей выговориться.

— Так вот, — Диана смотрела прямо в глаза педагога: — Я могу, конечно, ошибаться. Да и информации у меня не очень много. Но отчего-то мне кажется, что все ниточки тянутся к нашему губернатору. И усмирить его способен только Тимур Айдарович. Или я ошиблась и нужно искать другие пути? Как вы понимаете, Костика я не отдам!

— Видишь ли в чем дело, Дианочка, — Людмила тщательно подбирала слова. — Обратиться к Тимуру, конечно можно. Думаю, для Марты Бенуа это не составит труда. Но Халфин не всесилен. Скажу больше — он сделает только то, что ему прикажут.

— Прикажут? — рот девушки приоткрылся от удивления. — Но кто?!

— Организация, — вздохнула Милочка. — Не спрашивай какая и что это значит в принципе. И о том, кем в этой чертовой Организации является сам Тимур. Тебе этого лучше не знать, а мне лучше забыть.

— Вы хотите сказать, что Тимур Айдарович нам ничем не поможет? — казалось, что еще минута и Диана расплачется. — Но что же тогда мне делать?!

— Погоди реветь! — прикрикнула Людмила. — Я не сказала, что не сможет или не захочет! Я просто выразила разумное сомнение! — женщина понимала, что нужно выиграть время и дать девушке успокоиться. — Мы напишем письма прямо сегодня! И ты, и я! И отправим уже завтра утром! Я заеду, заберу твое письмо и отвезу на главпочту. Так будет быстрее. Марта получит письма через три дня. Дадим ей и Халфину еще три на возможность связаться и принять решение. Ну, и еще три, чтобы ответить или начать действовать.

— А если за эти девять дней ничего не изменится? — Диана была настроена на неудачу. — А если эти (о соцработниках) станут приезжать каждый день? Будут звонить, начнут расспрашивать соседей?

— И тогда соседи скажут, что ты с племянником уехала погостить к родственникам, и адрес свой не оставила, — решение пришло мгновенно. И когда девушка пролепетала:

— Какие родственники? У меня никого нет.

Ответ был готов:

— Как нет? А тётя Мила на что? — Людмила Марковна заулыбалась: — А знаешь, может, не станем ждать утра? Собирай сумку, и поехали ко мне сейчас!

Через час с небольшим такси остановилось у панельной пятиэтажки в спальном районе.

Диана держала на руках Костика, не высказывающего даже намека на испуг от ночного перемещения.

Милочка, вынув из багажника сумку с вещами девушки и ребенка, расплатилась с водителем.

С балкона третьего этажа за приехавшими наблюдала вышедшая на ночной перекур соседка.

— И кого это она приволокла среди ночи? — бормотала себе под нос любопытная бабёнка.