Жизнь и удивительные приключения Роба Краузе

Глава 1

«С самого раннего детства я больше

всего на свете любил море.

Я завидовал каждому матросу,

отправлявшемуся в дальнее плавание.

По целым часам я простаивал на

морском берегу и не отрывая глаз

рассматривал корабли, проходившие мимо».

Жизнь и удивительные приключения

Робинзона Крузо

Пожалуй, начну рассказ с того, что представлюсь, как требуют правила приличия и на Газаре, и на других планетах, где мне довелось побывать до того, как я оказался здесь. Зовут меня Робом Краузе. Здесь, на Газаре, этого имени почти не употребляют. Здесь меня зовут Повелитель. Хотя прежде звали Роб-разбойник, Роб-ужас, Роб-хан. Но именно таким именем - Роб -нарекли меня мать и отец на планете Зеленой в далеком 2065-м году от дня Катастрофы. Такой отсчет был принят у меня на родине.

Предания о Катастрофе, порой более похожие на сказки, рассказывают у нас до сих пор. Мне о Катастрофе рассказывал дед, единственный из всей родни человек, с которым у меня сложились отношения. Он был необычным (точнее, необычным его считали родственники и соседи). Хотя многие сходились на том, что он не необычный, а ненормальный. Всю жизнь он мотался в бескрайнем Космосе, осваивал новые планеты, создавал там, где это было возможно, условия для комфортной жизни людей. Моя домоседливая родня такой жизни не понимала.

Я часто задумывался: как, почему мой отец так не похож на деда? Только уже позднее, когда деда не стало, я узнал причину. Дед и бабушка, которой я никогда не видел (она умерла еще до моего появления на свет), просто разошлись. Она сама и воспитала сына (хотя и на деньги, которые ей посылал дед). У бабушки, вполне домашней жены, просто не хватило сил терпеть кочевую жизнь своего непутевого супруга.

В нашем доме дед появился незадолго до моего рождения. Приняли его без особой радости, но приняли. Он же, построив себе небольшой домик, просто жил рядом, не претендуя на особую заботу со стороны сына и его семьи, то есть нас всех.

Хотя меня он все же выделял. Часами беседовал со мной, в то время еще совсем малюткой. Мне казалось, что дед мой стар, как этот мир, что он своими глазами видел Катастрофу. Конечно, это было не так. Но рассказывал он здорово. Эти рассказы я помню до сих пор.

По его словам, нашим предком, происходящим еще с легендарной Земли, был великий путешественник. На утлом суденышке из природных материалов он еще в докосмическую эпоху сумел обогнуть чуть ли не всю планету, своими руками создал на пустынном острове дом и локальную цивилизацию, побеждал пиратов и дикарей-людоедов. По словам деда, именно такие, как он, заложили основы человеческой цивилизации, едва не разрушенной Катастрофой.

«Тебя назвали не просто так, а именно в честь нашего предка, – говорил он мне. – Бабка противилась, отец твой тоже был не рад. А я настоял. Ты тоже станешь великим странником, как бы ни противились этому твои родители».

Но больше он все же рассказывал об истории нашей цивилизации. Про то, что было перед Катастрофой, про саму Катастрофу, про то, что случилось после нее. Перед Катастрофой люди распространились почти на треть нашей галактики. Межзвездные полеты давно перестали быть уделом отчаянно смелых авантюристов, стали рутиной. А сами пилоты гордых кораблей превратились в некий вариант древних погонщиков мулов. Да, важная профессия, но совсем не героическая.

Метрополия, планета Земля из легенд, распространила свое влияние на тысячи и десятки тысяч колоний, расположенных на множество световых лет от нее. Между планетами пролегли прекрасно оборудованные и охраняемых трассы, позволяющие с огромной скоростью перемещаться на невероятные сегодня расстояния. Промышленность, подстегиваемая наукой, достигала все новых вершин, процветала торговля, а люди тогда были под стать божествам. Так говорил дед. Такое слышал я и от других. Возможно, что все было и не настолько замечательно - прошлое для нас, потомков, всегда окружено флером красоты и загадочности. Тем не менее, человеческая цивилизация процветала.

А потом пришла Катастрофа. Кто-то говорит о колоссальной черной дыре, кто-то считает, что случилось столкновение галактик, кто-то говорит о вине самих людей, вгрызавшихся в пространство для строительства межзвездных трасс - сегодня трудно точно определить природу Катастрофы. Точно известно лишь то, что звезды в обитаемой части галактики подверглись какому-то страшному удару. Их разнесло, раскидало по всей Вселенной. Рухнули космические маршруты, многие планеты пережили локальный Армагеддон с чудовищными извержениями, цунами. Где-то и полностью мир был сожжен, рассыпан осколками. Земля затерялась. Собственно, ее не обнаружили и до сих пор. Скорее всего, она вместе со всей первоначальной планетарной системой-родиной человечества, была втянута в какую-то пространственную аномалию. Таких аномалий, где пространство начинало вести себя совершенно непредсказуемо, после Катастрофы расплодилось видимо-невидимо. Корабли, планеты, даже звездные системы могли быть втянуты в них и выброшены в совершенно непредсказуемом месте. Понятно, что космические полеты, как и все формы связи между мирами, прекратились.

Нашей системе повезло. Армагеддон только показал краешек, проявившись изменениями на ночном небе. В остальном все осталось как было, если не считать, что три наши обитаемые планеты в локальной звездной системе вдруг оказались отрезаны от мира. Однако постепенно жизнь наладилась. Одна из планет, принявшая имя Метрополии, стала центром нашего Содружества. Там находились основные финансовые центры, офисы крупнейших корпораций, центральные органы управления, лучшие учебные заведения, структуры, отвечающие за безопасность и правопорядок. Там был центр богатства нашего мира.

На планете Красной располагались основные промышленные предприятия, производящие все - от зубных щеток до межпланетных и межзвёздных кораблей. Там находились крупнейшие конструкторские бюро и научно-технические центры.

Планета Зеленая была главной сельскохозяйственной базой Содружества.

Это не значило, что Красная была индустриальным адом, а на Зеленой были исключительно идиллические картины. На всех трех планетах жизнь была вполне комфортной. Были парки и курорты, города со всеми городскими развлечениями и многое другое. На всех планетах были богатые и бедные. Но все же основное распределение было именно таким.

Была еще Черная планета, где населения не водилось. Зато в изобилии водились полезные ископаемые, добываемые людьми в не особенно приятных условиях, но за вполне приятные деньги. На Черной люди работали по месяцу в год, больше там не выдержать. Жить они предпочитали на Зеленой; здесь же оставались их семьи.

О жизни до Катастрофы помнили, историю чтили и изучали. В том числе древнюю историю, которая была до выхода человечества в космос. Даже метрическую систему и временные отрезки считали не по реальному времени вращения планеты, а по традиции, идущей от легендарной Земли. Хотя, например, на Зеленой смена времен года была очень слабо выражена, но отрезки по четверти года в календаре обозначались традиционными именами: лето, осень, зима и весна. В привычное время справляли Рождество и Новый год. И хотя сакральный смысл этих праздников (который, судя по книгам и рассказам учителей, имел место на Земле) исчез, праздновали их радостно и от души.

Через несколько столетий после Катастрофы оказалось, что таких везунчиков, как мы, было немало. Стали складываться новые контакты. Сначала - с самыми близкими (все же аномалии были серьезным препятствием для полетов), а потом, установив пути в обход аномалий, законтачили и с теми, кто был подальше.

С кем-то отношения были вполне мирными, а с кем-то - совсем даже наоборот. Так и сложились на руинах прежней Конфедерации Земли Федерация и Империя. После нескольких попыток затеять между ними крупномасштабную войну стало понятно, что силы практически равны. А значит, особого смысла в войне нет. Тем не менее, армии и космофлоты сохраняли и мы, и они.

Тем более, что у армии были и более рациональные задачи: искать годные для заселения и освоения планеты, охранять торговые пути. Вот на таких только-только открытых планетах большую часть жизни и провел мой дед. Он не был военным или первопроходцем, зато именно он превращал планеты в уютный дом для новых переселенцев.

Вот в этом теплом мире на сельскохозяйственной планете Зеленой я и родился. Жили мы на своей ферме близ небольшого городка, в котором были скотобойня, мясомолочный комбинат, магазины, огромный торговый центр, всякие другие городские штуки: школы, театры, музыкальные салоны. Жили в большом, вполне уютном доме, где всем хватало места. А семья была совсем не маленькой.

Кроме меня были еще три брата и сестра. Как и старшие, все детство и юность я пас бычков и крутил хвосты коровам. Став постарше, гонял стадо, сидя на коне, с пастбища на пастбище. Скотины у родителей на ферме было более восьми сотен голов, и работы хватало всем. Разве только меня, младшего, жалели. Потому и времени свободного у меня было больше, чем у кого-либо в семье.

Конечно, я учился в школе (это было обязательно для всех граждан Федерации), но основные занятия проходили дистанционно, ведь большая часть моих ровесников лет с пяти должны были помогать старшим. Регулярно в школу ходили дети богатеньких владельцев магазинов и предприятий, дети чиновников - то есть те бездельники, которые не знали усталости после дня работы в поле или на ферме, не знали запаха навоза и пота. Сейчас смешно вспоминать, но тогда я завидовал им: они могли каждый день посещать торговый центр, центр развлечений, бассейны и спортивные залы...

Развлечений у меня, да и у всех остальных родственников, особо не было. Родители изредка ходили в местный центр досуга смотреть старые фильмы (фильмы на домашнем коме они не признавали). Братья и сестра в свободное время отдавали предпочтение танцам и чинным прогулкам по центральной улице городка, близ которого находилась наша ферма. А чаще всего семья собиралась в зале с камином и обсуждала дневные дела и вечные склоки с соседями.

Я такие посиделки игнорировал, немало раздражая родню. Зато в это время под руководством и с постоянным понуканием деда, я, как он говорил, «приводил свое тело в человеческий вид» - занимался с гантелями, штангой, скакалкой, осваивал приемы рукопашного боя. Он же пристрастил меня к чтению. Понятно, что не психологические и философские романы составляли основу моей библиотеки: приключения, межзвездные путешествия, невероятные схватки... Особенно нравились мне повествования про древнюю Землю. Про войны, королевства и империи, про смелых бойцов, которые спасали честь жены правителя, рискуя собственной жизнью. Сейчас я даже названий этих книг не вспомню. А тогда знал их едва ли не наизусть.

Потом деда не стало. Родители, кажется, даже не заметили исчезновения родственника. Ну, не совсем так: его похоронили на городском кладбище, провели все необходимые ритуалы и… забыли. Все, но не я. Почти каждый день я пробирался в его заброшенный домишко, сидел в комнате с книжными стеллажами, в которой он мне рассказывал про далекие планеты, коварные пространственные аномалии, приключения и какую-то другую, невероятную и яркую жизнь. Жизнь на Зеленой мне была совсем не в радость. Даже появившиеся в то время краткосрочные романы с соседскими девушками очень быстро превращались в тягучую и липкую рутину, из которой я спешил вырваться.

Отношения с семьей у меня не то чтобы испортились, но как-то охладели. Я делал все, что поручал мне отец, помогал по хозяйству. Но мыслями я был не с семьей, а с ушедшим дедом, с его рассказами, его книгами. И куда могут закинуть парня такие книги и такой воспитатель? Меня они закинули в армию. Не сказать, что я очень любил дисциплину и порядок, но именно в армии видел я средство вырваться из душившего меня мирка. В самом деле, что меня могло ждать на родной планете? Спокойная, сытая и безумно скучная жизнь. А там…

Словом, после годичной подготовки в силах самообороны, которую проходили все молодые люди, я поступил не в сельскохозяйственный колледж и даже не в ветеринарный институт, куда прочили меня родители, а в военное училище, где, как гласила реклама, из деревенских увальней за два года подготовят бравых космодесантников.

Тому, кому довелось поучиться в военном училище, ничего объяснять не надо, а кто избежал этой участи все равно меня не поймет. Сразу скажу, что при всех трудностях жизни в казарме, при постоянных и все возрастающих физических и психологических нагрузках это был едва ли не лучший период моей жизни. Мне нравилось все: учеба, тренировки, однокурсники, преподаватели, видевшие космос не на картах, а новые планеты - не в новостях с экрана кома. Сказалось и то, что физически я был крепче большинства своих ровесников. А магия космоса и приключений была отличным дополнительным стимулом.

Словом, через месяц после выпуска я уже сидел в десантном отсеке корабля в должности мастера-сержанта, отбывающего вместе с такими же, как я, крепкими и тренированными ребятами на поиски новых планет. Это было здорово! Какое-то время. Первые раз пять было круто: ожидание чего-то невероятного, приключения на грани твоих возможностей... А потом - благодарность человечества, ордена, звания и все такое. Но скоро и это стало рутиной. Даже стычки со всяким сбродом добавляли остроты только в самом начале.

До сих пор помню первую стычку - с бандитами на космической трассе, которую мы должны были патрулировать. Мы, отдыхающая смена, сидели в жилом отсеке и маялись дурью: кто-то играл в кости, кто-то травил байки, я, как обычно, читал приключенческий роман. Вдруг загорелось тревожное освещение, завыла сирена. Мы вскочили, быстро (отрабатывалось десятки раз) надели снаряжение, взяли оружие и побежали по боевым постам. И все.

Я готовился к жестокой схватке, представлял, как буду крушить врагов, посягнувших на наше благополучие. Но до нас дело не дошло - стрелок из кабины управления расстрелял корабли противника на расстоянии. Часть из них погибла, а остатки скрылись. Мы, десантники, просто не понадобились.

Случалось и иначе, когда нас все же высаживали на борт вражеского корабля. Но бандиты настолько уступали нам в выучке и вооружении, что на битву это похоже не было. Скорее, на наведение порядка в каком-нибудь пенитенциарном учреждении. Работа, рутина, но не приключение. Даже высадки на новые планеты скоро превратились в обычную работу: высадились, осмотрелись, взяли пробы, улетели.

Годные планеты встречались редко. Чаще приходилось констатировать, что и здесь нас встретил веселый облом. Собственно, за три года, что я прослужил в космодесанте, только раз нам повезло найти нечто, похожее на пригодную для колонизации планету. Да и то после изрядной и совсем не дешевой обработки. Правда, там еще и катер с десантниками сломался, пришлось ждать, пока нас заберут. Но и это было просто нештатной ситуацией на работе. Потому, когда в отряде объявили, что открыт набор на курсы пилотов, я не колебался ни минуты.

Жалею ли я о годах, проведенных в училище и в десанте? Ни одной минуты. Там я стал сильным - действительно сильным и уверенным в себе. Нас учили драться и выживать, используя все. Наши тела -отчасти с помощью тренировок, отчасти с помощью химии - сделали гораздо более крепкими, чем тела среднестатистических людей. Не то чтобы мы могли крушить бетонные стены и задерживать пули руками - просто мы быстрее двигались, наши мышцы и связки лучше противостояли перегрузкам, позволяя совершать фантастические для нормальных людей пируэты.

Мы владели самым разным оружием: от ножей и луков до вооружения космических крейсеров, умели сражаться руками и всем, что под них подвернется, могли соорудить жилище из того, что было, добыть воду в пустыне, пройти по краю осыпи в горах. Мы умели выживать в любых условиях. Ну почти в любых. А это – полезное умение.

Обучение дало мне и несколько дополнительных полезных навыков. Я научился почти мгновенно осваивать новые языки, быстро думать, принимать решения. Научился я и всяким инженерным делам: вручную корабль не соберу, но что-то починить могу попробовать при случае.

Не жалел я и о смене профессии, когда в уже привычной форме космодесантника с наградными нашивками предстал перед комиссией. Вопросы были не совсем простые, но память у меня была свежей, да и практика полетов, пусть не пилотом, имелась. С не самыми высокими баллами, но я прошел.

Здесь, в отличие от училища, учиться было непросто. Очень много всяких технических вещей. С моими слишком подвижными мозгами и неусидчивой задницей эти штуки давались тяжело, но я смог пересилить себя. Технические характеристики кораблей, способы действий в нестандартных ситуациях, управление вооружением – все это зазубривалось и обкатывалось множество раз – в голове и на тренажерах.

Помогали мечты. Отсек управления с гигантским звездным куполом над головой, огоньками мигающих приборов, невероятные дали и яростные схватки – стоило мне представить все это, как задница становилась чугунной, а мозги - восприимчивыми к самой зубодробительной физике.

И, надо сказать, что я не прогадал. Правда, если из военного училища я выпустился лучшим, то здесь мои результаты были вполне средними. Как сказал наш курсовой офицер: «Ты, Роб, тактик, а не стратег. Бой выиграешь, а большую битву – не сможешь». Наверное, он прав. Впрочем, в будущем довелось мне выигрывать и большие битвы. Просто их тоже можно разложить на кучу маленьких боев. Но в момент выпуска я об этом, честно говоря, не думал. Больше грезил полетами и приключениями.

Хотя больших сражений не случалось уже лет сто–сто пятьдесят, гоняли нас в хвост и гриву. Мы охраняли космические трассы, патрулировали сектор соприкосновения с Империей. Главное – мы боролись с пиратами (с ними мы сталкивались и в космодесантниках). Но основная работа здесь ложилась именно на экипаж корабля.

За века неразберихи образовались целые небольшие армии отчаянных плохих парней, которые сумели как-то восстановить старые корабли, вооружить их. Им было, как и мне, тошно в нашем дистиллированном и жестко иерархизированном мире. Теперь они сновали возле крупных трасс, стараясь захватывать торговые транспорты. Команды уничтожали редко, чаще высаживали их на спасательный катер дожидаться, когда их подберет какой-нибудь другой корабль. Хотя при попытке сопротивляться они спокойно убивали всех, кто был на борту. Их тайные базы ни разу обнаружить не удавалось, хотя на поиски отряжали не одну эскадру кораблей и в Федерации, и в Империи.

Ходили слухи, что крупные корпорации просто откупались от этих шакалов, соответственно, корабли со знаками «своих» компаний пираты не трогали. Остальные, не столь богатые или более законопослушные, требовали защиты у нас. И мы старались им ее предоставлять. Получалось ли у нас? Ну, как когда. Космос – он большой. Это не маленький городок на забытой сельскохозяйственной планете, где жители знают друг друга в лицо и по именам. Порой мы захватывали каких-то бродяг, сдавали их полиции. Порой просто уничтожали налетчиков, попавшихся на горячем. Бывало, что просто опаздывали.

Во время одной из стычек мы попали в засаду. Пиратов оказалось едва ли не в три раза больше, чем нас. Пришлось выкладываться полностью. Мой кораблик прошили дважды. Досталось всем. Гадов мы все же уничтожили. Новые корабли, более совершенное оружие спасли нас. Но когда я оправился от ранения, из армии меня списали.

Глава 2

«Мне следовало бы отказаться

и надолго остаться в плодородной Бразилии,

но, повторяю, я всегда был виновником

собственных несчастий. Мне страстно захотелось

испытать новые морские приключения,

и голова у меня закружилась от радости».

Жизнь и удивительные приключения

Робинзона Крузо

Я был в отчаянии, считая, что жизнь моя кончилась. Конечно, красиво было бы сказать, что меня выбросили на улицу, но это было бы неправдой. Мальчишке в неполные двадцать шесть лет дали пенсию - в несколько раз выше дохода моих совсем не бедных родителей. Я мог бы прикупить себе домик на Метрополии, где-нибудь в столице. Мог бы жить-поживать, да только после моей короткой, но такой яркой армейской жизни (пусть она и воспринималась как работа и рутина), все «на гражданке» казалось пресным, скучным. Не ладилось и в личном плане.

Казалось бы: силен, молод, не беден, да еще и герой с романтическим флером, а не ладилось. Две-три встречи - и уже хотелось выть и бежать на край света. Почему? И сам не знаю. Девчонки попадались вполне себе приятные. И поболтать можно, и не только поболтать. Но вот продолжать знакомство «после того, как» не было желания совсем. Хотелось спутника и друга, а не просто способ скинуть напряжение от бушующих в крови гормонов. А такой не оказывалось. Может быть, мне просто не везло. А может, требовал я слишком многого. Но партнерши как-то очень быстро исчезали. Или я от них исчезал.

Едва оклемавшись после ранения, выйдя из госпиталя с полным и окончательным увольнением с военной службы, я бросился в развлечения (лет мне было совсем немного - мои одногодки пребывали еще в статусе молодых специалистов или даже студентов старших курсов), решил попробовать эту сторону жизни. Стал завсегдатаем модных кафе, ночных клубов, танцевальных вечеров. Хватило меня на два месяца. Да и кончилось все довольно неприятно.

В один из вечеров я сидел в кафе с девушкой, с которой уже какое-то время делил съемную квартиру, постель и кошелек (не то, чтоб любовь неземная, но в целом она меня устраивала; я ее тоже). И какой-то лощеный столичный мальчик стал ко мне (провинциалу) цепляться, а потом этот хлыщ что-то сказал в ее адрес. Сейчас уже не помню - то ли по поводу ее внешности, то ли нравственных качеств. Я вежливо предложил ему заткнуться. Хлыщ затыкаться не пожелал, подбежал к столику и стал зачем-то размахивать руками и ногами в разные стороны. Один из замахов оказался направлен в меня. Удар я отвел ладошкой. Той же ладошкой хлопнул хлыщу по физиономии, после чего тот рот все-таки закрыл. Да и весь скрылся под ближайшим столиком. Подбежали друзья этого хлыща. Тоже что-то стали кричать, размахивали ручками. Недолго размахивали.

Я обернулся к даме, честь которой я вроде бы защищал. Она сидела совершенно бледная, с остановившимся взглядом. Наивный, я решил, что это она за меня испугалась. Попытался успокоить. Ошибся.

- Ты - грубое животное! – закричала она. – Таких, как ты, нужно держать в вольере! Ты избил людей ни за что!

Оказывается, я должен был «на слова отвечать словами». Как будто это я начал кулачками размахивать. Дескать, это было предложение о состязании в остроумии, а не оскорбление. Я пожал плечами, расплатился и ушел.

Вечером она съехала, прихватив все наше «совместное имущество». А утром ко мне явились полицейские по жалобе хлыщей. Увидев на стене мундир космофлота с наградными нашивками, блюститель порядка, который поначалу был вполне агрессивным, стушевался, извинился и исчез. Хотя неприятная ситуация вроде бы рассосалась, я понял, что моя временная подруга права – в «цивилизованном обществе» мне делать нечего. Тошно мне отчего-то в этом обществе. Пора сматываться.

Я купил домик. Только не в Метрополии, а дома, на Зеленой, близ того городка, где родился. Хотел обосноваться в домике деда, но он к тому времени уже совсем развалился. Потому просто купил дом одного из соседей, который за лучшей жизнью подался в Метрополию. Заниматься я ничем не стал. Просто жил. Часть денег переводил на счет родителей. Даже не из особой благодарности - просто откупался от любимых родственников. Видеть я никого не хотел. Что делал? Гулял по дорожкам вдоль полей. Когда последствия ранения перестали сказываться, оборудовал дома спортзал. Маленький, конечно, но все, что нужно там было. Стал проводить в этом зале долгие часы. Купил себе лошадку. Серую, спокойную. Катался на ней.

…Все-таки, Зеленая – это очень красиво. Бескрайняя равнина, прорезаемая неторопливыми реками, окаймленная невысокими горами. Когда неторопливо едешь цветущим лугом или по тропинке между полями, кажется, что где-то рядом живет воля. Мешали только люди, которым воля и простор были совершенно не интересны. Они жили другим - маленькими, переходящими изо дня в день делами. Так, как привыкли. Наверное, это было правильно. Только у меня не получалось.

И в цивилизованном, и в не очень цивилизованном обществе я чувствовал себя чужим. В город приходил только за продуктами. Раз в месяц навещал родителей. Братья и сестра к тому времени уже, как говорится, вылетели из гнезда, обзавелись семьями и собственным делом. Родители нанимали больше работников, но моя дотация позволяла им это делать без особого усилия.

Не могу сказать, что встречи эти были уж совсем без радости. Но хватало ее минут на пятнадцать-двадцать. Потом мы начинали откровенно тяготиться друг другом. И, наконец, через час с не меньшей радостью расставались еще на месяц. Не знаю, почему так происходило. Родители у меня совсем не плохие. Просто так вышло, что особо говорить нам было не о чем. То, что было дорого мне, было пустым для них, и наоборот.

Друзей у меня не было и до армии; не появилось и сейчас. Для соседей я был странным и неприятным типом, который упорно не хочет жить нормальной жизнью. После того, как я отшил пару местных красоток, решивших прибрать к рукам бесхозное, общение и вовсе прекратилось. Словом, через пару лет мне дома было еще тоскливее, чем в детстве. И потому, приведя в порядок свою тушку, я попытался еще раз пройти комиссию. Прилетел на Метрополию.

Доктора долго смотрели мои данные от самых разных датчиков, совещались и отказали. В армию меня не взяли. Сказали, что постоянные перегрузки офицера космофлота могут дать неожиданные последствия. А в армии такое не нужно. Правда, летать на гражданских судах разрешили и пенсию сохранили. Но домой я возвращаться не собирался.

Быстро переоформил пенсию, сделав получателями родителей и немного оставив в виде процентного накопительного вклада на всякий случай. Сам же отправился на собеседование по первой же обнаруженной вакансии пилота. Собеседование я прошел без напряжения. Корабли торговых компаний отставали от военных лет на десять-пятнадцать. Тем не менее, меня заставили пройти месячные курсы. И уже на следующий день после получения сертификата гражданского пилота я подходил к КПП карго-отделения космопорта, где располагался мой работодатель. Работодатель мне не очень понравился. Скользкий тип. Такой без мыла влезет в самые интимные места. Но все же именно он может мне дать пропуск в космос.

Я не стал выдрючиваться. Спокойно выслушал присказку об условиях работы и необходимости соблюдать технику безопасности. Сквозь зубы он мне сообщил о моем вознаграждении. Кстати, вполне пристойное вознаграждение для «гражданки». Быстро подписал все бумаги, которые он мне подсовывал. После этого мы прошли в ангар, где стоял уже загруженный корабль. Каждый час простоя в ангаре стоил фирме, как объяснил мой сопровождающий, какие-то нереальные суммы. Потому он и согласился взять пилота без опыта торговых полетов.

Кораблик (назвать его кораблем язык не поворачивался), был забит под завязку. Продукты длительного хранения, какие-то миниатюрные столярные и слесарные станки, строительные приспособления и множество ящиков с не вполне понятным содержимым заполняли не только хранилище, но все внутренне пространство, оставляя свободными небольшую каюту, центр управления и часть коридора.

Даже в спасательном катере лежали и стояли станки, коробки, ящички. Впрочем, действительно необходимые приблуды в виде аптечного ящика, комплектов сменной одежды, костюмов для планетарного спуска тут были. Вот с оружием оказалось не очень. Все вооружение корабля – слабосильная пушка. А личное вооружение – курам на смех: даже не лучевое, а огнестрельное оружие, несколько единиц холодного оружия и все. Такое ощущение, что его везли какому-то коллекционеру раритетов, да не продали. Ладно, действуем в предложенных обстоятельствах.

Уже на следующий день я сидел в кресле центра управления кораблика, везущего продукты, инструменты и кучу всякой нужной всячины на какую-то планету, где добывались сверхценные ресурсы. Чем они были ценные, я не интересовался. Сырье для топлива и ладно. Судя по грузу, больше на этой планете хорошего ничего не было. Все, что могли и не могли, туда завозили. Впрочем, пусть у инженеров и технологов об этом голова болит. Я привез товар, загрузил сырье – все. Рейс простейший.

Правда, район не особенно приятный. Масса астероидов в системе, куча пространственных сюрпризов, оставшихся после Катастрофы, по дороге к системе. Здесь уже не один корабль пропадал. Ну, ничего. Есть карты, есть лоции. Не проблема.

Первую неделю все шло неплохо. Я с невероятным кайфом опять смотрел на стрелки приборов, пялился на меняющуюся картину звездного купола. Немного раздражало, что иду один (на военном флоте даже на маленьком корабле был сменщик; здесь решили сэкономить). Да и шут с ними. Всей дороги – десять дней в одну сторону.

Уже на границе системы, где находилась цель моего путешествия, на корабле начались неполадки. Собранный из списанных деталей уродец, называемый кораблем, начал выделывать совершенно неожиданные штуки. Первым отключился навигатор. Все мои попытки его реанимировать к успеху не привели. Вот скорость почему-то решила возрасти до немыслимых для моей калоши значений. Я несся, даже не представляя себе, куда. Корпус корабля явственно дрожал, стрелки приборов танцевали произвольный танец.

Почти час я пытался хоть как-то затормозить, изменить направление - все попусту. Сирена тревоги натужно выла, возмущаясь поведением корабля и бездействием пилота. Я бесился, тыкал пальцем в сенсоры приборов, переводил корабль на ручное управление и возвращал к управлению через искусственный интеллект. Делал все, чему меня учили, но все без толку. Наконец, я просто впал в прострацию. Я сидел в единственном кресле перед управляющей панелью, вцепившись в потертую кожу подлокотников, и тупо пялился на приборы, которые показывали картину сумасшедшего дома в момент пожара и наводнения.

Так я просидел… не знаю сколько (честно говоря, на хронометр не смотрел). По ощущениям, не меньше шести часов меня несло по космической пустоте к какой-то никому не известной точке. Наверное, я даже иногда задремывал. Вернее, просто выключался из происходящего.

Очнулся я в момент, когда так же внезапно включились приборы, а скорость упала. Заглохла сирена. Я попытался определить место, где находится это корыто со мною на борту. Не вышло. Навигатор отказывался работать, точнее, показывал нечто совершенно немыслимое. Проще говоря, я нахожусь в необжитой части галактики, за пределами сфер Федерации и Империи, за пределами мира. Потрясающая перспектива, не находите? Я находил.

Секунд тридцать я смотрел на приборную панель, как безмозглый баран, а потом совершил должностное преступление. Я почти не пью, но в этот момент я понял, что сдохну, если не выпью. Из потайного кармана дрожащими руками достал фляжку с крепчайшим самогоном, захваченным некогда из родительского дома, и в три глотка выхлебал. Отпустило.

Немного придя в себя, даже толком не захмелев, я решил начать действовать. Нет ничего хуже и глупее, чем сидеть и лелеять собственные переживания. Пусть этим занимаются хлыщи и девицы из Метрополии. Начнем со сканирования окрестностей.

Так. Звезда из основной последовательности. Обычный желтый карлик. Рядом несколько вполне интересных планет. Сканируем. Ну отлично! Целых три штуки подходящего размера и в нужной удаленности от светила. Одна оказалась и вообще приятной: атмосфера пригодна для дыхания, температура тоже почти в норме, есть вода. Правда, ярко выражены сезонные колебания. Но, говорят, на праматери Земле была такая же штука.

Настоящая, пригодная для заселения планета. Причем, без всякой переделки. Это же золотой клад! Теперь бы вырваться... Считай, деньги и славу на всю жизнь я себе обеспечил - в последние годы новые, пригодные для заселения планеты почти перестали встречаться. Осталось как-то вернуться. Как? А тут оказывалась проблемка.

Судя по всему, я вляпался в неотмеченную в лоции пространственную аномалию. Как из такой аномалии возвращаться, не знали не только наши учителя, но и никто не знал. Попадать – попадали, а вот обратного процесса еще ни разу не было. Пока я пытался придумать выход из темного и пахучего места, в котором оказался, опять замигала аварийная сигнализация, и ком сообщил, что топливо почти на нуле, системы корабля через двадцать минут отключатся.

Почему?! Даже такая лоханка, на которой летел я, могла болтаться в космосе по году и более. Куда топливо делось? То ли мои работодатели заправили меня ровно до цели путешествия, то ли во время прохождения аномалии расход оказался намного больше, чем предполагалось. Но факт остается фактом. Еще немного - и выключатся системы жизнеобеспечения. Я, конечно, космодесантник. Но не дышать я не умею.

Как сейчас помню панику, пробившую меня в этот миг, помню липкую струйку холодного пота - переходить в лучший мир мне совсем не хотелось. Я еще совсем не старик. У меня куча планов на жизнь. Не хочу!!! Усилием воли включил мозги.

Путь к спасению оказался рядом.

Даже на таком кошмаре, как мой прекрасный корабль с гордым именем Щ-342/15, был спасательный планетарный катер - небольшая капсула для десантирования с грузовым отсеком, присобаченным к ней и забитым самыми разнообразными товарами для жителей осваиваемой планеты. Там вполне автономное обеспечение. Похоже, что настал его черед. Я успел впрыгнуть в него и отделиться от корабля, который через несколько минут превратится в мертвый кусок металла.

Особого выбора у меня не было. Я направил катер на обнаруженную приятную планету. Пару раз облетел вокруг. Что ж, не самый лучший, но и не самый худший вариант. Определил примерное место высадки: на самом большом континенте, на стыке лесной и степной зон. Все же катер рассчитан на недели работы, а совсем не на проживание на нем. Да и маленький он. Это вам не корабль, где можно жить годами, если топлива хватит. Видимо, спасательной экспедиции стоит дожидаться на поверхности планеты. На всякий случай, оставив на орбите маяк с мощным сигналом, начал посадку.

Снижался неторопливо. Хотя особых примет развитой цивилизации на планете не обнаружено, но кто их знает - вдруг затаились какие-нибудь разбойники с большой дороги. Тем более, что какие-то примитивные искусственные строения просматриваются. А проблемы мне совсем не нужны. Нашел участок с плотным слоем облаков, там и снизился. Посадку совершил в ущелье горной системы, к которой с севера примыкало огромное озеро, а с юга - гигантская степь.

Сел тихо. Похоже, что меня никто не засек (конечно, если было, кому засекать). Ну что же, подождем спасателей. Но скажем честно: корабль мой был той еще лоханкой, и кроме владельцев, он мало кому интересен, и поскольку дело, скорее всего, не в нем, а в аномалии, выбросившей меня к чертям на рога, - шансов на прибытие спасателей практически нет. Почти нет. Хотя где-то сидит надежда, что найдут и помогут. Уж очень не хочется устраиваться на пустынной планете на всю жизнь.

Глава 3

«Как только я подумал об этом,

мои восторги тотчас же остыли:

я понял, что хоть я и спас свою жизнь,

но не спасся от несчастий, лишений и ужасов.

Вся одежда моя промокла насквозь,

а переодеться было не во что.

У меня не было ни пищи, ни пресной

воды, чтобы подкрепить свои силы.

Какое будущее ожидало меня?

Либо я умру от голода, либо меня

растерзают лютые звери.»

Жизнь и удивительные приключения

Робинзона Крузо

Почти неделю я жил надеждой, точнее призраком надежды. С перерывами на еду и сон сутками торчал у приборной панели в тщетной попытке обнаружить ответ на сигнал моего маячка. С каждым днем вероятность удачи была все меньше. Постепенно приходило осознание бессмысленности всего, что я делаю. А через две недели мне до коликов осточертели сублимированные продукты, хранящиеся на катере в грузовом отсеке. Да и шанс, что мой сигнал засекут, стремительно приближался к нулю, причем, похоже, что с отрицательной стороны. Пару дней я продолжал по инерции сидеть в катере. Но желание что-то сделать ощущалось все острее. Словом, в один прекрасный (или не очень прекрасный) день я вышел из катера и вдохнул воздух нового мира.

Экипировался я для первого выхода по полной: костюм из сверхпрочного пластика, который использовали десантники. Костюм замечательно защищал не только от физического воздействия, но и от температурных колебаний и радиации. Правда, последнего не наблюдалось, потому шлем я оставил на катере. Взял я и приличный огнестрел, пару ножей. На ноги надел удобные и мягкие сапоги. В рюкзаке лежали комплект первой помощи из аптечного ящика, продуктовый запас на сутки. Вообще-то я как раз рассчитывал, что мне удастся раздобыть что-то съедобное к этому комплекту, но сколько времени это займет, я не знал. Потому и подстраховался. Каких-то особо мощных пушек у меня просто не было. Не было их и на катере. Весь свой небогатый арсенал я и захватил. Была еще какая-то здоровая железяка, типа древней сабли. Но ее я посчитал лишней - не на бой же я собирался.

Мой катер застыл на более или менее ровной площадке метров тридцати в диаметре в пятидесяти-шестидесяти метрах от дна ущелья, упиравшейся в гору. От площадки ко дну имелся вполне удобный спуск. Стены ущелья довольно густо поросли хвойными деревьями. Между стенами было метров триста-пятьсот. «Смог же втиснуться, молодец», – похвалил я себя. По дну ущелья бежал ручей. К нему я и направился.

…Все же в горах ходить я не большой спец. Вроде бы и учили нас, но это казалось как-то не очень важным; теперь расплачивался. Идея лететь вниз несколько десятков метров мне не нравилась, но пару раз я оскальзывался на осыпи, едва удержавшись на краю карниза, а один раз даже проехал на пятой точке. Хорошо, что костюм прочный. Тем не менее, движение продолжил.

Путь шел не совсем не прямо. Спускался минут двадцать, но спустился. Дно ущелья было гораздо гостеприимней моей площадки. Были полянки, заросшие прошлогодней травой, какие-то огромные хвойные деревья подступали к самому дну. Ручей журчал – как пел. Ух какая водичка! Как из детства. Сначала пытался зачерпнуть ладонями, потом плюхнулся на колени и начал хлебать прямо из ручья. Мысль о всяких болезнетворных микроорганизмах даже не колыхнулась. Может, и зря, но обошлось. Напился и присел возле нагретого дневным светилом камня. Хорошо, однако.

Разморило меня. Совсем бы уснул, если бы не местные кровососы. На площадке возле катера их не было. На склонах, может быть, и были, но мне было не до них. А тут привязались, жужжат, кусают. Ну, на этот прикол у нас ответ есть: включил в кармане специальный микроприборчик. Не очень понимаю, как работает, но кровососов отгоняет. Совсем уже было собрался я прикорнуть, когда услышал шорох.

Мгновенно спрятался за тем же камнем. А к ручью вышли несколько оленей. Меня почуяли, но не испугались. Видно, люди здесь – не частые гости. Эх, сколько белка стоит рядом! Но воевать со стадом как-то не очень. Да и жалко их. Больно красивые. Если бы я умирал с голоду, тогда другой разговор, все же человек – животное хищное. А так – пусть поживут, глаз порадуют. Красавцы напились и ушли. Я помахал им вслед, но решил понаблюдать еще. И не зря. Через какое-то время к водопою спустился вполне мне знакомый козел. Пока никаких экзотических животных я не обнаружил. Словно, не в другом мире, а в неизвестном мне месте родной планеты. Вот и козел туда же. Эти экзотические звери водились и на Зеленой. Мои родители ими не занимались. Но соседи очень даже разводили и на молоко, и на мясо. То, что они съедобны, я знал хорошо. Это и стало главным аргументом.

Словом, уже через полчаса я жарил изрядный кусок козлятины на вертеле, а рядом коптились остальные куски покойного животного. Что там будет дальше, я не знаю. А копченое мясо – штука полезная и вполне вкусная. Поел, теперь можно и поспать. Хоть и хорошо было в ущелье, я решил вернуться спать на катер. Шут их знает, что тут поблизости из сильных и хищных зверюг водится. Зашел, задраил дверь. Теперь снаружи могут делать что хотят, а я в домике. Тесновато здесь, но спальное место есть. Не двухметровой ширины кровать с ортопедическим матрацем, а небольшая ниша за кабиной пилота, перед складским отсеком; выспаться можно. Кстати, заснул мгновенно, решив приступить к анализу ситуации и планированию дел завтра.

***

На холме, видном издалека, высился город. И не просто город, а Великий город двенадцати ворот, главная из пяти столиц Золотой империи великого народа нюйджи. Стены высотой едва ли не в шесть десятков локтей опоясывали его. Каждая из стен включала в себя трое ворот. И каких! По сути, каждые ворота были самостоятельной крепостью, выступающей вперед от главной стены. Лучники, включенные в гарнизоны этих крепостей, могли не только защищать входы в город, где кроме внешних, огромных и покрытых пурпуром ворот, имелось еще четыре препятствия, отделенных друг от друга длинными и путанными коридорами. Они могли легко сбивать со стен наступающих воинов, осыпать их копьями и стрелами. Были здесь и сложные машины, чтобы уничтожать врага на подходе к стенам, рушить и жечь осадные башни.

Впрочем, новая и главная столица, построенная по повелению родителя нынешнего Ваньяня, пока ни разу не подвергалась нашествию чужеземцев. Напротив, армии Золотой империи совершали успешные походы во все четыре стороны света, возвращаясь с богатой добычей и вереницей рабов и рабынь. Рабы трудились в рудниках и на полях, принадлежащих императорской семье. Рабы вращали жернова мельниц. Были слугами в богатых домах. А молодые дикарки имели шанс подняться до положения наложниц благородных нюйджи. Много где они были нужны.

Но все же основой богатства империи были не рабы, а покоренные народы. Желтолицые ханьцы, смуглые кидани, невысокие и крепкие боха и множество других народов, населяющих Золотую империю, платили налоги, возделывали землю, пасли стада, ковали металлы, торговали, строили дороги и мосты, стены и замки. Работали, работали, работали, получая в награду презрение господ нюйджи. Нюйджи считали их не то, чтобы животными, но и никак не равными себе. Во всяком случае, именно такой была официальная позиция императора.

К стенам со стороны города подходили мощеные камнем улицы. Вдоль главных улиц стояли двух- и трехэтажные дома, покрытые черепицей, окруженные изгородью и садом, распахивали двери постоялые дворы, дорогие дома еды и лавки с самым изысканным товаром. Правда, совсем близко, в переулках, стояли домики, более похожие на хижины. Но кому они интересны - бедняки, с их грязью и убожеством? Уж явно не хозяевам Золотой империи. Они, как пыль, сами наносятся в любом городе - хоть в Золотой империи, хоть в Серединной, хоть в Западных царствах. Их приходится терпеть - кто-то же должен служить в богатых домах и дворцах, следить знойным летом за благополучием растений на площадях столицы, ухаживать за цветными рыбками в бассейнах, работать в лавках, мастерских, обеспечивать людей во дворце, где живет сам Великий Ваньянь, император, Сын Неба. Конечно, есть в городе и рабы. Но рабов нужно кормить, охранять. Часто удобнее было нанять на ту же работу за несколько медяков очередного бедолагу, бежавшего в Великий город из разоренной налогами деревни. Важно, чтобы эти неприятные личности не попадались на глаза жителям дворцового комплекса, который в столице именовали городом пяти ворот. Да и во внешнем городе лучше бы их было поменьше видно. Впрочем, об этом пусть думает стража столицы.

В огромном дворцовом комплексе, занимавшем едва не пятую часть города, на террасе восточного дворца, выходящей на обсаженный цветами фонтан, украшенного резным драконом, в удобных креслах сидели Шун, советник по делам варваров, и Ченлинь, военный советник - мудрые советники Великого Ваньяня. Эти двое различались как земля и небо. Шун был зрелым, даже пожилым мужчиной в теле. Говорил степенно и со значением. Ченлинь был моложе и стройнее. В нем угадывался воин, а не царедворец. Тем не менее, все знали, что ближе них нет союзников в окружении императора. Обсуждался вопрос хоть и не первостепенной важности, но и не незначительный: в западных степях расплодилось уж слишком много варваров.

В принципе, для империи они не опасны. Это не павшая Железная империя и не затаившаяся, разгромленная, но не побежденная и всегда готовая неожиданно укусить Серединная империя. Варвары жили родами. Пасли животных. Изредка, если в степи случался голод, ходили в набеги на соседние оседлые деревни. Но, встретив минимальное сопротивление, скрывались в степи. Объединялись они трудно и неохотно. Даже племя редко ходило в набег целиком. Как правило, два или три рода (едва ли сотня всадников, без доброй брони, без щитов и тяжелых копий, вооруженные только луками) лихо осыпали врагов стрелами, но столь же лихо бежали они даже от десятка тяжеловооруженных всадников народа нюйджи.

Угроза могла возникнуть только тогда, когда людей в степи окажется слишком много, а еды мало. Тогда маленькие рода начнут сливаться в племена, а племена - в народы. Тогда тысячи и десятки тысяч всадников обрушатся на мирные селения, сметая все на своем пути. Но мудрый Ваньянь и его советники не могли допустить такого крушения Небесного порядка. Варвары нужны, чтобы поставлять в империю скот и пушнину, чтобы быть рабами в столицах империй. Потому и совещались советники - такие разные, но одновременно похожие друг на друга гордым взглядом, осанкой, отличающей аристократа и воина от землепашца, ремесленника и купца.

- Думаю, пришло время уменьшить численность варваров? – рассматривая на свет рубиновое вино в драгоценном кубке, сделанном из целого куска хрусталя, проговорил советник Шун. За годы, проведенные при дворе императора, он несколько отяжелел, но мышцы еще помнили походы времен юности, а голова работала, просчитывая десятки вариантов развития событий на границе и в императорском дворце.

- Как считаете, досточтимый советник Ченлинь, есть ли опасность?

- Вы знаете положение дел не хуже меня, достопочтенный советник Шун. Степь отгорожена от земель империи Северным и Западным валом. Через каждые тридцать ли расположен форт, через день пути - крепость. Пройти через Злые пески не сможет никакая армия.

- И все же я считаю, что пора привести население степи в оптимальное состояние. Это снизит угрозу, позволит перебросить часть войск на южную границу. Кроме того, мы получим много новых рабов, наложниц. Это тоже важная сторона дела.

- Простите, достопочтенный Шун, но именно по причине напряжения на Юге я не смогу выделить войска для оптимизации населения степи.

- Ну, думаю, что если мы возьмем гарнизоны пяти-шести крепостей, добавим к ним тысячу-другую латных всадников из северных гарнизонов по реке Черного Дракона, то образуется вполне достаточный корпус для нужного мероприятия. Сколько это выйдет?

- Думаю, - проговорил его собеседник, подсчитывая про себя, – тысяч девять-десять.

- Этого вполне достаточно. Важно только сделать это быстро и тихо, чтобы потом не ловить этих шакалов по всей степи.

- Хорошо, достопочтенный Шун, это возможно. Вероятно, сразу после того, как степь просохнет, мы сможем выдвинуть воинов. Пока же, думаю, стоит обсудить и более значимые вопросы, о которых будет говорить на собрании советник Вэн. Нам нужно помочь Сыну Неба принять мудрое решение.

***

По печальной степи с пожухшей прошлогодней травой на коричневой и влажной земле двигалась небольшая группа всадников. Десятка три, не больше. Шли медленно, кони вязли копытами в весенней грязи. За всадниками тянулись телеги, на которых ехали женщины и маленькие дети, везли нехитрое имущество кочевников, а впереди несколько пастухов гнали отару овец и небольшой табун лошадей. Грустными глазами смотрели люди на худых животных, редкотравье, которое щипали кони и овцы, тщетно стараясь насытить себя тонкими и сухими травинками. Плохое время, плохое.

В прошлом году в это время доброе божество Сиун-Нар, чей огненный лик держит свой путь по бескрайнему Небу, уже обогрел землю, пробудил ее соки, покрыл степь высокой травой, в которой едва виднелись отары овец. Но в этом все было хуже. Земля стояла мокрой, трава еще не выросла. Еще немного - и скот начнет умирать от бескормицы, а за этим придет голод. Кончится спокойная и беззаботная жизнь рода. А ведь какая хорошая жизнь, какая хорошая!

Добрая мать-Газар в сытые годы дарит людям такую жизнь. Скот плодится и жиреет, люди сыты. Для того, чтобы смотреть за ним, нужно совсем немного сил. На каждой из четырех стоянок – весенней, осенней, летней и даже зимней – в уютных и теплых юртах на огне стоит полный котел с вкусным мясом, кореньями, крупами, которые можно легко выменять у тех, кто любит ковырять землю. То здесь, то там слышатся песни, справляют той в честь свадеб, в честь рождения новых богатырей и прекрасных невест. По огромной зеленой степи скачут всадники, соревнуясь в искусстве охотников и воинов. Люди и боги сыты, веселы и добры. Принимают и своих, и чужих.

В такое время множество людей из народа нюйджи и народов, подвластных нюйджи, бежало в степь от своих владык. Конечно, принимали их не совсем на равных. Степняк – не только пастух, но и воин от рождения. Но ведь и не гнали, включали в род. Много они знали, много умели. Коней подковывали, седла делали, стальные наконечники для стрел.

Если ты где-то раздобыл металл, могли даже доспех батыру сделать, нашивая пластинки на одежду. Они и сами добывали металл в болотах и в глубоких земляных ямах. Делали мечи и доспехи. Такие доспехи хорошо защищали от случайной стрелы, да и в сабельной схватке могли спасти жизнь. Были кузнецы и у народа степи. Но нюйджени были искуснее. Кто-то и вовсе входил в число родичей, женился на местных красавицах. Их дети уже и не помнили язык каменных городов. Кто-то начинал, как и дома, ковырять землю. Они меняли крупы на меха и мясо. Тоже польза немалая. Всем хорошо в такие годы. Владыки нюйджи даже стену выстроили, чтобы своих людей в степь не пускать.

Конечно, и в добрые годы случаются беды. Нападают болезни, возникают стычки с соседями или злыми нюйдженями. Но в такие годы люди выздоравливают от болезней чаще, чем уходят в страну духов. А если и уходят, то с веселой улыбкой на лице. С соседями стычки реже, ведь у всех всего вдоволь. А от хищных отрядов нюйджи можно уйти дальше в степь на быстром коне.

Но в этот год светлый лик Нар отвернулся от своих детей. Впереди - голод, болезни, тяжелая жизнь и тяжелая смерть. Или людям так казалось.

Кони печально брели по голой степи.

Глава 4

«Кто увидел бы после этого мою пещеру,

наверное, принял бы ее за склад всевозможных

хозяйственных принадлежностей.

И для меня было истинным удовольствием

заглядывать в этот склад — так много

было там всякого добра, в таком порядке

были разложены и развешаны все вещи,

и каждая мелочь была у меня под рукой».

Жизнь и удивительные приключения

Робинзона Крузо

Пространство вокруг звездной системы, в которую входила моя планета, по-прежнему молчало. Молчало уже долго. Постепенно приходило понимание, что, если меня и найдут, то случится это совсем не завтра. Значит, нужно как-то устраиваться здесь. Не могу сказать, что эта перспектива меня сильно обрадовала - свою жизнь я представлял себе несколько иначе. Но предаваться самокопанию в стиле «ах, зачем я не лужайка» было глупо. Меня учили действовать, а не рефлексировать. Вот и буду действовать.

Для начала решил просканировать окрестности, чтобы лучше представлять, в каком мире я оказался. То, что он вполне пригоден для жизни, я уже убедился: дышу спокойно, вода есть, местная скотинка в пищу годится, местные корешки тоже. Что еще надо?.. А надо еще посмотреть, есть ли для меня угроза какая. Посмотрел, благо аппаратура на катере еще работала (недолго ей осталось). Итак, что мы имеем с гуся?

На расстоянии километров в тридцать – совершенно девственная природа, не особенно радостная. Судя по всему, здесь недавно кончилась холодная четверть года. Тепло еще не пришло. Но хвойные деревья есть, значит, витамины мы, если что, добудем. А там и тепло подойдет, травок побольше будет. Крупы у меня на катере имеются. Имеется в округе и живность всякая, в том числе вполне хищная: сканер показал волка и медведя. В степи были лисы, косули, зайцы и прочая мелочь. Впрочем, волк и медведь – не мелочь, но ничего, пока огнестрел имеется - отобьюсь. А огнестрела того у меня целых два, причем, с изрядным запасом зарядов. Каких-то искусственных, созданных людьми объектов я рядом с собой не нашел. Не было их и на северной стороне, где горы примыкали к огромному озеру. Зато я нашел там массы вполне привычных мне лошадей и овец; они передвигались. За ними шли какие-то разумные - вполне люди на первый взгляд. Вот на юго-востоке было интереснее.

Километрах в двухстах от моего ущелья шла вполне оборудованная линия укреплений. Вал, на валу стены. Не сказать, что очень высокие, но метров десять-двенадцать будут. Кое-где вал прерывался вполне оборудованными крепостями, а в одном месте - даже городком с изрядными укреплениями и, наверняка, гарнизоном. Насколько я помню историю (не особенно помню, если честно), подобные штуки выстраивали, чтобы защититься от набегов кочевников. Кстати, пару-тройку кочевий я тоже обнаружил недалеко от стены. Ничего интересного: скудные пожитки, скот и несколько десятков людей. Не вполне понятно, для чего такая мощь в качестве защиты от них. Ну, не мне судить.

Итак, я оказался почти на границе между миром кочевников и какой-то оседлой цивилизацией, отгородившихся друг от друга. Из плюсов - то, что рядом с моей стоянкой нет ни тех, ни других. Значит, обживаться можно спокойно. А там и посмотрим. Может быть, выйдет пробраться к оседлым, более цивилизованным народам.

Мое ущелье представляло собой щель между параллельно идущими отрогами гор. На входе оно и вовсе было метров тридцать, но дальше расширялось. Появлялись вполне ровные площадки и поляны, покрытые прошлогодней травой. По дну ущелья тек небольшой ручей, к устью уходящий в землю. Все ущелье было длиной километров десять, вливаясь в действительно высокую скальную гряду, отгораживающую путь на север вертикальной стеной метров в двести. На первое время - вполне приличное убежище.

Первым делом решил посмотреть, чем же забили мой катер торговцы. Едва ли они отправятся в непонятную даль, чтобы предъявить на товары свои права, потому, не сильно переживая, я могу ими воспользоваться. Я стал потихоньку (куда мне торопиться) перетаскивать содержимое грузового отсека на площадку перед катером, постепенно начинающую напоминать склад вещей первой необходимости.

Во-первых, еда: груды банок с консервированным мясом, мешки самой разной крупы, емкости для длительного хранения воды, какие-то соки в упаковках. Словом, пару лет про голод можно не думать. Все это было упаковано в ящики, коробки, пакеты, и занимало не особенно много места. Во-вторых, медикаменты (не так много, как хотелось бы): есть диагностический аппарат, есть бинты и дезинфицирующие растворы, антибиотики, обезболивающие, куча таблеток от всего; даже комплект скальпелей, игл, зажимов и прочего для простейших операций. Кто его знает, может и пригодится. С оружием не густо: пара огнестрельных пистолетов с приличным запасом снаряженных обойм, комплект ножей, пара кинжалов и какая-то непонятная штука - скорее, меч, чем сабля. Точно, везли коллекционеру, любителю старины. Отсутствие нормального оружия несколько угнетало.

Зато обрадовало наличие множества миниатюрных, вполне подъемных станков и приспособлений для обработки дерева, металла, изготовления досок. Самое же для меня ценное, что станки были с возможностью работы на простой физической силе. Крутишь колесо ногой - станок работает. Конечно, хуже, чем от электричества, но все же. Была там даже небольшая кузница, позволяющая выплавлять металл, обрабатывать его. Правда, разогревалась она с помощью солнечной батареи, которой, увы, не было. Но, похоже, предусмотрен вариант, чтобы греть ее древесным топливом. Посмотрим; оно мне пока без особой надобности. А вот запас металла был - три ящика металлических чушек и листов. Может, сгодится. Были там и всякие строительные приспособления для быстрого возведения всевозможных сооружений. Конечно, многоэтажный дом с их помощью не построишь, но небольшое и вполне комфортное жилище – вполне можно. Составив все вещи в строгом беспорядке, стал думать, что делать дальше.

Решил, что пока катер работает, стоит его замаскировать: сколько мне здесь торчать - сказать трудно, с кем придется контачить - тоже не угадаешь, лучше быть менее заметным. Сказано – сделано. С помощью бура, установленного на том же катере, пробил в горном склоне за площадкой пещеру. Собирался сделать ее примерно в два катера размером, но вышло гораздо больше, просто не рассчитал. Загнал его туда, как в ангар (в пустом состоянии он гораздо более управляемый). Вышел наружу и присел у горы своего имущества; устал, как собака. Уже темнеет, спать хочется ужасно. Но оставлять все на открытой площадке было страшновато. Кое-как накрыл все свое богатство металлической мелкоячеистой сетью (та еще охрана), и пошел спать в катер, захватив оружие и немного еды.

Утром, слегка перекусив, продолжил процесс обживания. Первым делом осмотрелся. Гостей не было. В самом деле, консервы и крупы упакованы, запаха не издают. А запах металла живность не любит. И хорошо. Теперь подумаем, что делать дальше. Поначалу решил соорудить себе домик, но потом отбросил эту мысль: он получится небольшим, а вещей у меня изрядно, особенно, если они будут не стоять в ящиках, а работать. В самом деле, зачем мне маленький домик, если есть гигантская дыра в толще горы за моей площадкой? Да и замаскировать пещеру проще. Вдохновившись этой идеей, взялся за работу.

Первым делом, поставил перегородку между катером и остальной частью пещеры, чтобы он сразу в глаза не бросался. Гостей я не ждал, но кто их знает? Я - не знаю. Поэтому из подручного материала соорудил стену, старательно замаскировав ту часть моей пещеры, где затаился катер. Оставил лишь узкий проход. Потом с помощью строительных инструментов заузил вход в саму пещеру. Удобная штука эти строительные пистолеты: ставишь форму, заполняешь пеной. Через несколько часов выходит конструкция прочнее камня; цвет можно подбирать. Таким же образом выстроил внешнюю стену и постарался, чтобы она не сильно отличалась от скалы. Вроде бы вышло. Теперь у меня имеется не дыра в скале, а вполне уютная пещера. Правда, вместо двери пока была действительно дыра, заставленная для безопасности ящиками, но это уже частности.

На все это ушло пять дней. Причем, настоящих полных дней, от рассвета до заката. Проснувшись на следующее утро, обнаружил, что мой катер приказал долго жить (в качестве средства передвижения и в любом другом качестве), став складом множества потенциально нужных вещей. Теперь даже просто находиться внутри него было очень некомфортно, душно и холодно. Хоть и ждал я этого момента, но огорчился сильно: из смелого астронавта, потерпевшего крушение, я оказался непонятным субъектом в незнакомом и чужом мире с некоторым ограниченным числом плюшек.

От расстройства решил устроить себе выходной день. Сходил на охоту. Ну как на охоту - просто побродил по горам, подышал свежим, настоянным на хвое, воздухом. По пути подстрелил пару крупных птиц и небольшую козу. Этого мяса мне точно надолго хватит. Птиц просто подвесил на леску, а козу освежевал, вырезал лучшие куски и закинул их в рюкзак. Так и пошел домой. По дороге пришло в голову, что сейчас я, наверное, похож на нашего предка, о котором рассказывал дед. Тот, говорят, почти тридцать лет прожил на необитаемом острове. Конечно, я не на острове, да и на обитаемом, как оказывается, но чем-то мы схожи.

Вернувшись, решил я перебираться в созданную мной пещеру. Первым делом спилил дерево, расщепил его на доски. Даже при наличии инструментов на это ушел целый день, тем более, что коптить мясо, чтобы не испортилось, мне тоже было необходимо. Холодильная установка скончалась вместе со всеми остальными приборами на катере. Спать пришлось лечь, постелив матрац и постель из катера прямо на землю. Жестко, неудобно, холодно, но куда ж деваться?..

Утром думал начать себе быт устраивать. Вышел бодро на площадку перед входом, где доски мои лежали, посмотрел, и решил начать с укрепления входа. Все же стая волков или еще каких-то неприятных гостей ночью – та еще радость. Двуногие вроде бы далеко, но для сонного человека и четвероногих хватит, если они с клыками и когтями.

Спилил еще пару деревьев, разделил их на бревна. С огромным трудом пробил в каменистом грунте лунки, чтобы установить бревна полукругом в пяти-шести шагах от двери, а на их основе сделать стену. Но потом понял, что, увлекшись рассказами деда о нашем далеком предке, сделал очень трудоемкую и абсолютно бесполезную вещь: для того, чтобы противостоять двуногим, этих укреплений маловато - меня просто обложат и уморят без воды и еды, или выкурят дымом. А для четвероногих хватит просто укрепленной двери. Этим и занялся. Теперь она была из двойного слоя толстенных досок. Сделал я и изрядный засов. Чтобы открыть дверь, нужен таран. Даже силы медведя здесь не достанет. В лунки я вбил заостренные колья, засыпал их землей и хвоей.

И только отойдя от всех этих прелестей, занялся обустройством собственного жилища. Пока все внутри пещеры валялось в том же беспорядке, что был и снаружи. Даже хуже, потому что пилы, токарный станок и многое другое я оставлял, где использовал. Да и сама пещера нуждалась в усовершенствовании.

Первым делом подумал про отдушины: плотно закрывавшаяся дверь, почти сливающаяся с горной стеной, плохо пропускала воздух. Вскарабкался повыше и пробил несколько отверстий примерно с ладонь шириной. Была мысль сделать окно, но, не успев начать, понял, что тем самым я делаю себя уязвимым, ведь в окно ловкая животинка сможет пробраться так же спокойно, как и в дверь. Ограничился отдушинами. Внутри, поскольку ночами было еще совсем не жарко, сложил печь. Не с первого раза, и не сказать, что очень ладно, но печь сделал. В одну из отдушин вывел от нее трубу, замаскировав, как мог, ветками деревьев. Летом, если выйдет, попробую там что-нибудь посадить. Теперь можно было готовить, не выходя из дома. Удобно. Да и тепло тоже штука нужная.

Переведя дух, решил сделать пещеру хотя бы двухкомнатной. Первым делом обособил склад и мастерскую - возвел еще одну перегородку, отделившую где-то половину оставшегося пространства. Из катера выдрал подобие шкафов и стеллажей, куда распихал - в смысле, разложил и расставил - инструменты, оружие, одежду, посуду, запасы круп и многое другое, что подарила мне судьба. Хотел выдрать кресло, но оно было крепко вмонтировано в пол, да и не слишком удобное. Поскольку шкафы и стеллажи стояли у стен, в центре оставалось значительное пространство. Там в относительном порядке устроил себе столярную и слесарную мастерскую, бытовку строителя и даже кузницу - иди знай, что мне понадобится в первую очередь. В помещение склада тоже соорудил небольшую печь для обогрева. А отдушины сделал такие, чтобы не только воздух проводили, но и давали освещение, позволяющее видеть то, что делаешь. Сколько на все это ушло времени - уму не постижимо. Впрочем, времени у меня было много.

Обустроив производственную часть, принялся за жилую. Здесь все просто: комната, она же зал и спальня, кухня, она же столовая. Выделил уголок и для помещения, куда, как говорил дед, даже правители ходят пешком. Вывел наружу трубу для стока отходов так, чтобы лилось в обрыв, а не на площадку. Несколько душисто, но это не большая беда.

Спать пока ложился на земле - на матраце, но без кровати, хотя дрова в печи прогрели мою пещеру. Спать было намного комфортнее. И все же хочу кровать. И не только кровать! Хочу удобное жилище. Правда, для этого придется стать мебельщиком. Ничего, дома еще не то делал, да и в училище многое освоил. Не совсем по тому профилю, но, авось, справлюсь.

Справился. Убил две недели своей уникальной жизни. Зато теперь у меня были кровать, столы, лавки, тумбы для хранения вещей и продуктов. Потрясающе выглядела кухня с ее многоярусными полками и вполне удобной плитой на печи. Отдельно на веревке висели копченые куски мяса, высушенные грибы и коренья. В углу я установил емкость литров на восемьдесят, позволяющую долго хранить воду. Заполнил ее. Но для приготовления пищи старался брать свежую воду из ручья: мне не лениво, а запас – штука нужная. Рядом с печью устроил поленницу. Только с освещением было не очень. Днем света из отдушин хватало, чтобы что-то видеть, да и огонь из печи рассеивал тьму; вот уже в сумерках оставалось только ложиться спать.

Впрочем, вскоре я соорудил из растопленного жира коз какое-то освещение, пропитав им обрывки ткани, устроив светильники в плошках. Словом, обжился. Ходил на охоту, собирал грибы и коренья. Жил вполне неплохо, честно говоря. Разве только пища довольно однообразная, да и развлечений маловато.

Пока я хозяйничал и обживался, весна сменилась летом. Стало жарко, дожди стали реже. Покрывшая все ущелье трава и кустарники несколько пожухли под палящим солнцем. Впрочем, в пещере было вполне прохладно и комфортно. Хорошую я квартирку обустроил! Думаю, в училище мне бы зачет точно поставили.

За все время, пока я занимался жилищем, меня лишь один раз потревожила небольшая стая волков. Но пары выстрелов хватило для того, чтобы объяснить серым братьям, что главный хищник здесь я. Люди не показывались, и одиночество начинало откровенно тяготить. Мы часто говорим, что устали от общения, от бесконечных мессенджеров, кома и прочего. Но даже, когда, как мне казалось, я одиноко жил на Зеленой, вокруг меня были люди. Я здоровался с ними, о чем-то разговаривал. Даже если молчал, это тоже была форма общения. Здесь же я был действительно один. И чем благополучнее и устроеннее становился мой быт, тем сильнее меня это угнетало.

***

Из крепости у Северного вала выходило войско. Не отряд, а действительно войско. Впереди шли всадники в ламеллярных доспехах, покрывающих не только воина, но и переднюю часть коня. Было их совсем не мало. Голова колонны уже почти скрылась из вида, когда последние кавалеристы отошли от ворот едва ли на сто шагов. Одоспешенные воины были вооружены копьями и тонкими мечами, которыми было удобно рубить из седла. За ними ехали всадники, вооруженные гораздо более скромно, одетые в кожаные доспехи. Но этих было очень много, гораздо больше, чем доспешных.

Они шли в степь. Обычный поход, который Золотая империя устраивала раз в несколько лет. Мужчин-кочевников, вступивших в схватку или просто оказавших хоть какое-то сопротивление, убивали, остальных угоняли в империю. Пройдет не так уж много времени, и в обратную сторону потянутся вереницы рабов, скота, груженые мехами телеги, отнятые у тех же кочевников. Долго степь будет восстанавливаться после этого похода, долго будут со страхом смотреть в сторону империи.

А войско уходило все дальше в степь. Скоро, уже совсем скоро начнутся кочевья самых ближних родов. Их нужно истребить полностью, чтобы степняки не успели сбежать. Командующий Ичен вел в поход на степных дикарей уже не первое в своей жизни войско. Едва солнце стало клониться к закату, он приказал приостановить движение. Воины принялись устанавливать палатки, готовить еду. Но не все: легкие отряды, сменяя друг друга, будут прочесывать все пространство вокруг, чтобы никто не смог предупредить кочевников, назначенных врагами империи. Еще пара ночевок - и начнется самая азартная охота в мире: охота людей на людей.

***

Постепенно, с очень серьезной оглядкой, я стал расширять круг своих прогулок. Если прежде старался ограничиться ущельем и прилегающими к нему горными отрогами, то теперь стал делать круги все шире и шире. Первый раз я спустился до самого устья ущелья, выходящего на невысокие покатые холмы, уступами спускающиеся в самую настоящую степь. Только в сумерках, едва разбирая дорогу, я вернулся в свое жилище. Потом стал уходить на несколько дней. Я и хотел встретиться с людьми, и боялся этой встречи. Мне ли не знать, что люди бывают очень разными, что страшнее хищника, чем человек, просто нет.

Тем не менее, возвращаясь в уютную пещеру с теплой печью и удобной кроватью, я думал про степь и людей в степи, про стену и крепости. Думал, как лучше проникнуть в мир местной цивилизации, укорениться в нем, получить хоть какое-то общение. Это непросто. Судя по данным сканирования, местные люди были более или менее выраженными представителями «желтой расы». Большая часть была черноволосой. А я - рыжий. Хотя в числе моих предков были представители самых разных этносов, европеоиды явно преобладали.

Так шли дни и недели, сливаясь в месяцы. В один уже совсем не радостный день, когда небо хмурилось и явно собиралось пролиться дождем, я не выдержал. Оделся как можно менее броско (этот костюм уж никак не мог выдать во мне пилота космического корабля), в рюкзак сложил сменную одежку, еды на пару дней, соли, запас снаряженных обойм для пистолетов, кое-что из аптечки. На себя навесил связку кинжалов, приладил на пояс оба пистолета и саблю. Словом, лихой парень получился - что-то среднее между разбойником с большой дороги и ковбоем на ранчо. Жалко, что вместо бравой шляпы пришлось накинуть темный плащ с капюшоном, зато плащ прекрасно скрывал оружие и рюкзак.

Глава 5

«Признаюсь, я страшно испугался,

когда заметил, что он бежит прямо ко мне.

Да и как было не испугаться: мне в первую

минуту показалось, что догонять его бросилась

вся ватага. Однако я остался на посту

и вскоре увидел, что за беглецом гонятся

только два или три человека, а остальные,

пробежав небольшое пространство,

понемногу отстали и теперь идут назад к костру».

Жизнь и удивительные приключения

Робинзона Крузо

Итак, я собрался в путь, постаравшись взять с собой все, что помогло бы мне в контакте с местными людьми, обеспечило бы выживание. При этом желательно, чтобы я со всем этим добром мог достаточно быстро двигаться, а не ползти. Пещеру я не только законопатил, но и постарался замаскировать, насколько это было возможно. Дверь залил пеной, стараясь придать ей цвет и фактуру окружающих скал, запер и завалил хвоей. Теперь я и сам на расстоянии десяти шагов не нашел бы вход. И только после этого отправился вниз по ущелью, постепенно расширяющемуся к устью.

Горы по сторонам ущелья сменились холмами, холмы - почти плоской равниной, а я все шел и шел. В степи было заметно, что лето уже прошло зенит и потихоньку двигалось к осени. Травы, побитые дождями, кое-где припали к земле; много было и сухостоя. Но небо было еще по-летнему высоким, хотя кое где и затянутым облаками.

Шлось легко, с удовольствием. За день я проделал изрядный путь. Стоило озаботиться ночлегом. Начал искать, но не тут-то было: степь расстилалась ровная, как столешница. Никакого приличного укрытия я не находил, а ночевать на земле пока не решался. Солнце уже садилось, а я никак не мог найти места, чтобы устроить безопасную ночевку. Мне вдруг стало казаться, что степь только и ждет момента, чтобы я успокоился и расположился на отдых, для нанесения неотразимого удара. Была уже совсем поздняя ночь, когда я добрел, наконец, до небольшого перелеска из двух-трех десятков жавшихся друг к другу деревьев с еще густой листвой. Ветви деревьев переплетались, образуя вполне плотную завесу. Здесь, забравшись на дерево, устроившись в переплетении веток и завернувшись в плащ, я, наконец, заснул.

***

Охота на кочевников продолжалась уже не первый месяц. Все новые и новые вереницы рабов отправлялись в империю. Но в этом походе добыча была не главным. Нюйджени помнили о Ляо, кочевой империи, которая некогда владела степью и плодородными полями у великих рек, владела землей, где высились крепости самих нюйдженей. Кочевники хороши, когда их мало. Вот уничтожить лишнее население степи и отправлялись воины Золотой империи. Еще два-три стана - и можно возвращаться домой, в северные города. Туда, где воинов ждут жены и дети, ждут доступные жрицы любви, удобные бассейны, мягкие постели. Когда-то сами нюйджи пришли на земли Серединной империи. Их стальные конные клинья втоптали в землю всех окрестных владык. Они смогли разрушить державу Ляо (Железную), отогнать хитрых правителей Серединной империи за Желтую реку, захватив две их столицы. Теперь нет на Востоке и Западе войска более сильного, а страны более могущественной, чем Золотая империя.

Войско нюйдженей растеклось по степи сетью отрядов. Они искали кочевников, а обнаружив, уничтожали мужчин, захватывали женщин и детей степняков. Стойбище очередного рода кочевников обнаружили еще вчера, но решили подождать. Дали дикарям еще один вечер попеть свои дурацкие песни, приласкать своих кривобоких женщин. А вот под утро, когда темноту чуть-чуть рассеял огненный лик, имперские всадники окружили стан. Дикари пытались вскочить на своих низкорослых коней, но золотые отстреливали каждого, приближавшегося к ним. Нюйджени врывались в шатры-юрты, резали полусонных мужчин, связывали женщин и детей. Только пятеро кочевников успели вскочить на коней и рвануть в степь. За ними, рассыпавшись полукругом, понеслись легковооруженные загонщики. Охота в этот раз получилась совсем интересная.

Дикари старались вырваться из полукруга, гнали своих лошадок, один даже пытался стрелять на ходу из лука (без особого ущерба для погони). Но загонщики не торопились. Их лошади были быстрее небольших лошадок степняков, а наличие сменных лошадей сводили для дикарей шансы сбежать в ничто. Рано или поздно их лошади устанут, вот тогда все и кончится.

Три десятка нюйджи спокойно и уверенно преследовали пятерку беглецов, временами пуская в них стрелы, подгоняя их гортанными выкриками. Пятерка несчастных мчались к горам, их последней надежде - там, среди ущелий, поросших высокими соснами, те легко смогли бы затеряться. Ни дикари, ни имперские воины не любили горы. Однако другого шанса на спасение у беглецов просто не было. Но до гор было очень далеко. Нюйджи это знали. Знали и дикари.

Они из последних сил рвались к спасительным скалам. Уже стан скрылся из виду, но загонщики не отставали. Лошади кочевников явно были на пределе сил. Пена падала с них на землю, а наездники безнадежно пытались еще более ускорить измученных животных. Расстояние между преследователями и преследуемыми все сокращалось. Преследователи уверенно загоняли свою дичь к небольшой рощице, одиноко торчащей среди степи. Еще немного - и те умрут, как умерли под ударами мечей и копий имперцев сотни и тысячи кочевников.

***

Проснулся я от нарастающего топота. Множество крупных животных неслось в сторону моего убежища. От неожиданности я чуть не свалился с дерева. Не успел я проморгаться со сна, как увидел нечто совсем неожиданное и неприятное: толпа конных ратников в ламеллярных доспехах, с мечами и луками гнала перед собой пятерку каких-то насмерть перепуганных людей. Те мчались на конях без седел, готовые свалиться в любой момент - настолько они были измучены. Но еще больше были измучены их лошади. Загонщики, похоже, тоже устали, растянулись на изрядное расстояние. Но «дичь» это не спасало. Первые загонщики отставали от них всего на пять-шесть корпусов лошади. Догонят их довольно быстро. Разница в численности и вооружении делала вопрос о последствиях их встречи праздным - убьют или поработят.

Где-то секунд двадцать я пытался решить, что мне делать. Вариантов не так много. Первый – притаиться в спутанных ветвях дерева. За еще густой листвой меня могут просто не заметить. Есть шанс просто остаться сторонним наблюдателем чужой трагедии. Но могут и заметить, что не очень здорово. Тогда, скорее всего, постараются сделать так, чтобы я разделил судьбу «дичи». Второй вариант – помочь загонщикам. Но этот вариант мне самому не нравился. Видимо, какой-то более сильный род громит более слабый. Не факт, что сильные обрадуются такому хорошему мне. Могут так же, как в первом варианте, грохнуть за компанию.

Отсюда третий вариант: прибить гадов, пока есть возможность. Конечно, огнестрел – не самое распространенное оружие здесь, но вариантов других нет. Ножами я от них не отобьюсь, даже с усовершенствованным телом – слишком много этих нехороших ребят. По поводу самого факта убийства я особо не переживал: в армии оно называется «уничтожение противника». Вот и уничтожим какую-то его часть.

Пока я рефлексировал, преследуемые проскакали подо мной, а вооруженные всадники-загонщики приблизились к моему дереву уже совсем близко. Вот метров с десяти я их и приголубил. Начал с первого, самого ретивого, размахивающего саблей и что-то радостно орущего. Попал. Загонщик кувыркнулся в траву. На него налетел следующий, едва не сверзившись с коня. Пока дядька в ламеллярном доспехе пытался справиться с конем, выстрелом грохнул и его. Он только охнуть успел. С трудом, руки начали подрагивать, поймал на прицел третьего. И этот готов.

Тем временем остальные преследователи остановились и натянули луки в поисках врага. Я вжался в ствол дерева, заслоняясь от них. Пистолет, конечно, помощнее лука будет, но и стрелы в незащищенную физиономию мне вполне хватит, чтобы дальнейшие скитания меня больше не тревожили. Так, какой-то орел, похоже, меня выследил - уж больно точно он целится в мою сторону. Фигушки вам, я быстрее буду. Попал. Похоже, хорошо попал. Тот аж подпрыгнул в седле и сполз на землю. Я достал второй пистолет, начал шмалять из обоих по всему, что движется, положил еще нескольких. Еще пара-тройка выстрелов - и обойма кончится. Ну, пугайтесь, гады! Падайте, наконец, ниц передо мной, посланцем небес!

Падать ниц загонщики не захотели (ну, кроме тех, кого я отправил ниц пулей). Повели они себя несколько неожиданно: развернулись и так же дружно понеслись обратно, оставив своих жертв в покое. Уф, понятно, что еще не все, что могут вернуться, но передышка получена.

Я оглянулся на «дичь», надеясь, что те уже скрылись из виду. Ага, даже два раза. Они развернули коней и теперь, обалдевшие, смотрели на мертвых врагов. Я пополнил обойму и спрыгнул с дерева. Теперь они пялились на меня. Недолго пялились, минуты две. Потом стали соскакивать со своих заморенных лошадок и кланяться мне, что-то говорить. Язык, похоже, агглютинативный, новые слова образуются с помощью добавления частиц с новыми смыслами. Попытался запоминать какие-то обороты. Пока трудно. Но ничего, опыт этот нам прививали жестко. Разберусь потихоньку. Пока ясно, что благодарили. Ладно, потом сочтемся. Махнул рукой, в том смысле, что не до благодарностей сейчас. Самый высокий парнишка, с правильными чертами лица, вышел вперед и что-то залопотал, указывая на пистолеты и на небо. Договорились, меня послало небо персонально для их спасения.

Я не стал упражняться в красноречии, тем более что пока язык не совсем понял. Чем-то он напоминал монгольский (народа, жившего некогда на праматери Земле). Показал рукой на умчавшихся загонщиков - дескать, вернуться могут, потом - на оставшихся от них коней. Кони уже успокоились, и три прекрасных средства передвижения стояли совсем недалеко от нас, пощипывая травку. Я направился к одному из них. Тот вздрогнул, когда я попытался его погладить. Достал соли, дал лакомство животному, и теперь оно реагировало на меня спокойнее. Вскочил в седло, приглашая спасенных сменить лошадей, кому хватит, и следовать за мной. Хочешь или не хочешь, но нужно возвращаться в горы. Здесь нас точно найдут и, скорее всего, грохнут.

Похоже, что мои новые знакомцы тоже это понимали. Они нерешительно переглянулись. Потом один из них кивнул. Парни довольно быстро отловили лошадей (впрочем, своих не бросили) и последовали за мной. Детство и юность на Зеленой научили меня ладить с этой скотинкой, потому особо неуклюжим я не выглядел. Не знаю, скоро ли за нами отправится погоня, отправится ли, но осторожность лишней не бывает. Отсидимся у меня в ущелье, а там что-нибудь придумаю. Уж общения у меня теперь точно будет хоть отбавляй. Одной этой пятерки хватит. Пока же нужно просто понять, что происходит, во что я вляпался. Понятно, что ничего хорошего, но хотелось бы знать, насколько все плохо. Расспрошу, как приедем, и язык пойму. Пока понимание неполное. Словом, война план покажет.

Уже отъехав на приличное расстояние, я пожалел, что забыл про мародёрку (всё же доспехи у убитых ребят были вполне приличными), но возвращаться не стал - себе дороже. Биться с целым отрядом, даже имея огнестрел, как-то очень не хотелось.

На подходе к ущелью мы пошли медленнее – мчаться по скалам, как по степи, не совсем правильно. Проехали пару километров от устья. Здесь я сделал знак своим гостям, чтобы остановились. Те послушались, сбившись нахохлившейся группкой. Боятся они меня, что ли? Я ж их спас! Хотя… представьте себя на их месте. Какой-то левый мужик в не вполне понятной одежде, из непонятного оружия убил их врагов. Это еще не значит, что он не прикончит их! Ладно, будем работать с тем, что есть.

Я тоже спрыгнул с коня и подошел к ним. Вдруг невысокий, стройный парнишка бросился на меня и попытался ударить. Не, парень, не тебе воевать с космодесантником. Отвел его кулак и аккуратно ткнул в шею. Тот коротко взвыл, осел на землю и… заплакал. Я от неожиданности чуть сам не выпал в осадок. Погладил парня по голове, попробовал что-то сказать по-монгольски, дескать, извини, брат, так получилось. Тот поднял на меня испуганные и удивленные глаза. Блин, девчонка! Смуглая, юная и довольно коротко стриженная. Поняла.

Повернулся к остальным. И вовремя: высокий парнишка натягивал лук. Я выхватил пистолет и направил на него. Он все понял правильно. Лук опустил. Девчонка вскочила и подбежала к своим. Я посмотрел на них, стараясь придать взгляду самое миролюбивое выражение, и медленно проговорил: «Я не хочу вам зла. Я хочу вас защитить».

Кажется, до них дошло или доехало. Расслабились, поверили. Так, что у нас теперь по программе? Накормить их надо. Все же весь день скакали, наверное. Вон лошади их, хоть и отдохнули, но выглядят чуть живыми.

Показал рукой наверх, в сторону моей пещеры. «Туда, кушать».

«Благодарю», - вдруг вполне понятно ответила девушка. Уф, кажется, мы друг друга понимаем. Хотел стреножить лошадей, но высокий парень сказал, что не нужно - хорошие лошади сами не уйдут. Тем более, что травы здесь много. Не нужно, так не нужно. Повел их за собой. Немного опасался - все же парни какие-то дикие, перепуганные. Не поймешь, кого больше боятся - меня или этих загонщиков.

Я повозился пред дверью и пригласил, пока еще знаком, проходить; не уверен я, что языки совсем совпадают. Дома был порядок. Ну, по крайней мере, не хуже, чем когда я уходил. Парни и девчонка сгрудились у входа, с опаской рассматривая мое жилище. Нормальное жилище, не хуже ваших яранг или, как там они, юрт.

Я развел огонь, быстро разогрел в котелке банок пять тушенки, кинул до кучи какого-то пшена, пряностей. Словом, на скорую руку соорудил пожрать.

Пока я готовил (не больше получаса), мои невольные гости чуть слюной не захлебнулись. Надо было им сразу копченого мяса настругать. Ладно, задним умом мы все сильны. Поставил котел на подставку на столе. Пригласил их. Долго объяснял, что зову их есть, пока не взял одного за руку и чуть не силой усадил к столу. Поняли. Правда, на лавке попытались сесть на скрещенные под собой ноги. Да и шут с вами. Потом была попытка отведать горячей еды руками. Тоже мимо. Показал, как есть ложкой. Справились, хотя и без удовольствия. Запили соком. Он тоже не вызвал восторга гостей. Извините, айрана или что там у вас пьют, не завезли.

Тем не менее, все, пусть и не без проблем, наелись и напились. Теперь сидели довольные и расслабленные. Я, скажу честно, тоже изрядно устал. С тоской посмотрел на свою широкую кровать с матрацем. По уму, ее следует даме уступить. Что делать? Сейчас бы и на голой земле заснул. «Теперь будем спать», - произнес я.

Неожиданно мои гости повскакивали, что-то затараторили, слишком быстро, чтобы я понял. Потом опять высокий, видимо, их лидер, сказал медленно: «Мы не можем спать здесь. Мы будем спать снаружи».

Опять двадцать пять. Не заставлять же мне их. Поплелся на склад. Где-то там завалялась палатка. Не сразу отыскал - все же в число вещей первой необходимости она у меня не попадала. Установил ее на площадке перед пещерой, кое-как закрепив стрежни, чтобы ночью не снесло. Интересно, что парни, поняв, что я делаю, кинулись мне активно помогать. Правда, больше мешали. Когда установили, побросал на пол в шатре тряпье, какое нашел, выдал что-то в качестве одеял и оставил гостей одних.

Уже зайдя к себе, подумал: а не сбегут ли ночью ребятки, да и мое место обитания выдадут? Да и шут с ними. Все равно собирался идти в мир, вот и пойду. Прихвачу самое ценное, лошадку раздобуду. А там разберусь. Вот если не сбегут, тогда буду действовать иначе. Как? Не знаю. Об этом я подумаю завтра, как говорила героиня одной из непонравившихся мне книг из дедовой библиотеки. С этими мыслями я и уснул.

Глава 6

«Я был очень счастлив, что у меня

наконец-то появился товарищ, и дал

себе слово научить его всему,

что могло принести ему пользу, а

раньше всего научить его говорить

на языке моей родины, чтобы мы

с ним могли понимать друг друга.

Пятница оказался таким способным

учеником, что лучшего нельзя было

и желать.»

Жизнь и удивительные приключения

Робинзона Крузо

Не сбежали, остались, поверили мне. Уже неделю мы - я и мои новые знакомые - живем в моей пещере. Точнее, в пещере живу я. Как объяснили мне мои товарищи, они не любят жить в камне - там душно и страшно. Я не стал терзать их. Не хотят - не надо. Пусть живут так, как им удобно. Мне больше достанется.

Среди пятерых спасенных были четверо юношей лет по семнадцать-восемнадцать. Я в сравнении с ними был просто аксакалом - полные двадцать шесть лет как никак. Звали их коротко и с претензией: Мэрген – меткий, Бат – крепкий, Болд – железный, Хад – скала. Лидером в группе был Мэрген. Пятая спасенная оказалась девушкой. Ее звали Алтын, «золотая». Была она худенькой, с только намечающимися женскими статями. Оттого-то я и принял ее за парня.

Палатка им понравилась, но жить в ней они тоже отказались. Вот тут резон был: ночи уже становились холодными, а на холода палатка не рассчитана. В один день мои гости соорудили себе из срубленных веток вполне удобный шалаш. Даже не шалаш, а мощный каркас для шатра. Из своих запасов, но по их просьбе я выдал им какие-то тряпки, ставшие защитой от ветра. Внутри шалаша по центру располагался очаг, дым от которого благополучно вытягивался в специально оставленную неприкрытой часть крыши; сплетенные ветки и ткань удерживали тепло. Остальное пространство жилища они устелили хвоей, соломой и мелкими ветками, укрыв сверху теми же тряпками. На них и спали.

Без какого-либо понукания с моей стороны, у кочевников сразу сложилось разделение труда. Алтын взяла на себя готовку, попросив дать ей котел, а остальные чередовали занятия: один следил за конями, ухаживал, двое ходили на охоту, обеспечивая нашего шеф-повара мясными продуктами, а себя - шкурами, которые постепенно заменили тряпки. Я же выдавал из своих запасов крупы. Поначалу на пятерых у них был только один лук. Хороший, составной, но один. Однако уже на третий день Мэрген смастерил еще два, а потом и еще. Тем самым, все оказались вооруженными. Оставшийся не у дел кочевник сидел в засаде у входа в ущелье в ожидании возможной погони.

Но погони не было. Не появились враги ни на следующий день, ни через неделю, ни позже. Постепенно срасталась и картина происшествия. В мире, где я оказался, дела обстояли совсем не так, как я себе представлял. Воинственных кочевников, сметающих города, стирающих царства, здесь не водилось (по крайней мере, мои новые друзья про таких не слышали). Возможно, что это - взгляд исключительно летописцев из оседлых стран, укочевников же летописи во все века были не в чести.

Войны (точнее, то, что они называли этим словом) в степи водились, но были вполне своеобразными. Длящаяся столетиями кровная месть между родами, захват женщин и скота, даже человеческие жертвоприношения богам имели место. Сильный воин имел право на все.

С другой стороны, убить женщину или ребенка было очень порицаемо - такое вот несмываемое темное пятно на репутации воина. Да и сталкивались с врагами из других родов кочевники только случайно или в «плохие годы», когда земля степи переставала радовать своих детей буйными травами, а скот - приплодом. Тогда столкновений становилось больше. Сейчас было, по словам ребят, как раз такое время. Бились за удобные пастбища и перекочевки. Небольшой род часто попадал в зависимость от сильного. В обычные же годы кочевники пасли свою скотину, жили своей, вполне благополучной жизнью, пели песни и рассказывали легенды, заключали браки и воспитывали детей.

Вот с оседлыми отношения выстраивались не всегда мирно. Раньше на Юге была страна Ляо, Железная. Отношения с ней были не сказать, что особенно теплые, но спокойные, ведь до того, как стать империей, оседлые сами были кочевниками. Только овладев большими каменными городами решили осесть. Кочевникам не было дела до оседлых, и наоборот. Но не совсем. По рассказам Хада, самого просвещенного из моих новых друзей, на границе в определенных местах кочевники меняли мясо и шкуры животных на крупы, ткани, изделия из металла. Конечно, в масштабах империи это была не торговля, а так, приграничные обмены. Империя торговала с богатыми странами Запад и Востока. Но кочевникам этого вполне хватало.

А потом пришел новый народ нюйджи. Они тоже были оседлыми. Их каменные крепости стояли далеко на Севере. Но воевали они, как и кочевники, на конях. Правда, в отличие от кочевников, воинов у них было очень много, все они подчинялись одной власти. Да и были они с ног до головы закованы в броню; даже лошади их имели защиту. Копейный удар отряда таких всадников буквально сметал с лица земли пешие отряды Ляо. Разгромили они и желтолицых жителей Серединной империи, живших на Юге. Новые завоеватели были сильны и жестоки. Они не искали пути к сердцам покоренных, но держались на их страхе.

Первоначально события в мире империй не особенно сказались на жителях степи. Точнее, сказались в неожиданном, но положительном ключе: из империи в степь побежали люди. Целыми семьями переселялись они на вольные земли, учились у кочевников жизни в степи, учили своих новых соседей шить седла, обрабатывать металл, делать красивую и удобную посуду. Нюйджи были недовольны.

Они построили вал, отделяющий империю от степи. Защищались не от кочевников - просто не хотели лишиться подданных. Потом решили, что и кочевников нужно держать в страхе. С тех пор, раз в несколько лет отправлялось в степь войско. Они убивали всех мужчин, угоняли в рабство в империю детей и женщин. Разрозненные группы кочевников ничего не могли с этим поделать. Тем более, что некоторые племена вступали в союз с имперцами, помогая им уничтожать соплеменников, получая за это защиту, дорогие ткани, душистые травы для приготовления еды и, главное, металл. Остальным приходилось только бежать, уходить все дальше к огромному озеру Баингул, что лежит за горным хребтом. Но в плохие годы там не родилась трава. Вот и пришлось кочевникам ставить свои шатры ближе к валу - иначе не прокормить скот. Тут на них и обрушились нюйджени.

Веселые они ребята оказались. Словом, у оседлых мне, похоже, делать нечего: если «свои» от такого счастья предпочитают в степь бежать, то каково там чужим? А ведь я, как ни крути, чужой. А с кочевниками – посмотрим.

Пока мы пережидали возможную погоню, я тоже решил не сидеть сложа руки. Мы с парнями выточили на токарном станке элементы каркаса настоящей юрты, заменившие сплетенные ветки. Шатер получился очень даже внушительный (интересно, что даме отдельного шатра строить не стали - видимо, для степняков это было неважно).

На катере был небольшой запас металла и некоторые слесарные и кузнечные приспособления. Работать на всем этом нас учили, да и руки росли не из задницы. Вот и попробовал я нашить на одежду ребят стальные полосы, типа доспеха. Сначала думал проделать это с тем, что на них есть, но это оказались слезы. Только у Алтын куртка была из добротной выделанной кожи. Потому решил прежде, чем стать кузнецом, заделаться портным. Из запасной одежды скроил им куртки, на них и нашил защиту. Долго химичил, чтобы в такой одежде удобно было двигаться. Наконец, что-то вышло.

Показал свое изделие парням. Ох они и скакали от радости! Богатырями себя ощутили - сейчас всю империю подомнут. Потом погрустнели: лук – оружие, но одного лука мало. На свои «волшебные» пистолеты я не очень рассчитывал. Во-первых, запас патронов к ним не бесконечный. Во-вторых, скорострельностью и дальностью они достаточно скромны. Остановить десяток-другой растянувшихся друг за другом врагов – можно. Защититься в одного – тоже можно, но в реальном бою это не оружие, а пукалка.

Задумался. Думал не один день. Потом решил попробовать изготовить по имеющемуся образцу сабли что-то похожее. Возился с неделю. Получался ужасный ужас. Не в смысле грозного оружия, а в смысле «глаза б мои не смотрели». Помог Болд, который, как оказалось, был учеником кузнеца (кстати, не знал, что у кочевников были и мастера - думал, что они на скот и продукты охоты все у оседлых выменивали. Оказывается, это, мягко говоря, не совсем верно).

Он долго смотрел на мои попытки сделать нечто, что можно было бы применить в сражении, что не сразу бы ломалось, потом проговорил:

- Ты, Роб, не так делаешь. Давай я покажу.

- Ничего, справлюсь! - вяло отбрыкивался я.

Не хотелось мне его пускать - все же металл у меня был гораздо совершеннее, прочнее. Но потом, намаявшись, согласился на помощь. У него тоже получилось не вдруг. Но в конце концов мы сладили нечто, напоминающее саблю или легкий меч, длиной чуть больше метра. Из остатков листа сладили копья, типа рогатин, пару серпов на цепях. Наточил я это от души. Да и металл этот наточку держал не в пример местным поделкам. Словом, экипировка теперь у нас была на зависть.

Щитов делать не стали - ни я, ни кочевники пользоваться ими особо не умели. Да и неудобно на лошади. Зато наделали наконечников для стрел, самих стрел в изрядном количестве. Для Алтын, которой трудно было натягивать тугой композитный лук, я сделал что-то типа арбалета. Не очень похоже на настоящий, но стрелять намного проще.

В принципе, металла было много. Из того, что у меня есть, можно наделать брони и оружия для пяти сотен человек (если нас когда-то будет столько). А если пустить на металл и сам катер, тогда целую армию вооружим. Только пожалел я его - как-никак, моя надежда на то, чтобы выбраться из этого гостеприимного мира.

За то время, что молодые кочевники прожили рядом со мной, мы сдружились. От прежней опаски не осталось и следа. Часто болтали ни о чем. Они пытались расспрашивать, кто я, откуда. Я, скажу честно, даже не знал, как им объяснить. Но ребята оказались находчивые, сами все придумали:

- «Роб, ты можешь не скрываться от нас. Мы знаем, ты - посланник духов, которые скачут на небесных конях и мечут молнии. Когда такой посланник сходит на землю, он теряет свое могущество. Но следы его остаются. Так?» – не спросил, а заявил Мэрген.

Я, конечно, согласился. Духи так духи. Все лучше, чем объяснять про аномалии пространства, галактические перелеты и прочие нереальные для них вещи.

- Тогда почему ты нас не убил?

- Что?

- Мы знаем, что посланцы духов убивают всех, кто вторгается к ним. Так говорят все старики.

- Ну, наверное, как люди бывают разные, так и посланцы бывают разные. Я спустился, чтобы помочь кочевникам.

- Ты – посланец Вечного Неба! – сделал вывод Мэрген.

На том и порешили. Но про злых посланцев духов я запомнил. Похоже, здесь уже побывали до меня какие-то орлы из галактики. Причем, изрядно наследили. Пока к этой теме я решил не возвращаться.

Зато о жизни кочевников я узнал достаточно. Кстати, интересная жизнь. В школе - а после нее мне всякая древность была не особенно интересна - нам часто говорили, что жизнь кочевника, в отличие от жизни в оседлых странах, тяжела и грустна. Получается, что ни один раз. Да, кухня у них в основном мясная и молочная. Но по тому, как готовила Алтын, очень даже вкусная. Кстати, похоже девчонке я нравлюсь. Несколько раз ловил на себе ее заинтересованный взгляд, когда ей казалось, что я не увижу. А вот парням это дело столь же явно не нравилось, и они сразу становились угрюмыми и резкими. Я старательно делал вид, что ничего не замечаю - мне только любовных треугольников не хватало. Живите так, как вам удобно. Главное – глупостей не делайте. Хотите в юрте жить? Нет проблем.

Жилье – а ведь юрта для них привычное жилье - тоже достаточно удобное. Тепло, мягко, легко разбирается и собирается. Пасти скот - это не каналы прокладывать или болота осушать, это куда как более легкая работа. Вот и остается у кочевников время и на песни, и на сказания, и на игрища. Главное же - совершенно невероятная даже для нашего космического времени свобода. Причем, без борьбы, а по природе. Для оседлых без власти и защиты и посев не польешь, и селение не защитишь. Потому им нужна власть, нужно объединение людей, дисциплина. А кочевникам она зачем? Одного рода за глаза хватит, чтобы пасти скот, жить в свое удовольствие. Защита здесь тоже штука неочевидная.

Захватывать кочевника непросто. Это как воду ловить руками: поймал, сдавил, а разжал – в руке пустота. Это не деревни или города, которые можно окружить и захватить. Кочевники снялись, да и отъехали на сотню-другую километров. Особенно, если травы вдоволь.

Главное же – бессмысленное это дело: отнять у кочевников кроме скота нечего. Лишнее здесь просто не нужно, не копят здесь богатство, не ценят злато. Торгуют через обмен: ты мне - овцу, я тебе - седло. Потому и живут они в относительном мире и покое. Точнее, жили, пока не возникла по соседству Золотая империя. Вот тут все и начало меняться. Только, думаю, что империя хуже сделала себе - мстить кочевники умеют.

Даже мои пятеро ребят живут одной местью. А ведь ребята непростые. Алтын, оказывается, дочь вождя. Ее еще в детстве просватали с сыном вождя рода, кочующего по соседству. Правда, род тот погиб, и на руку и сердце девушки претендовали Мэрген, сын старейшины, и Бат, сын самого сильного воина рода. Хотя сама девушка, похоже, обоих кавалеров отшила. Болд – будущий кузнец, тоже важный человек. А Хад сам претендовал в будущем на статус самого сильного воина. Разные, а местью живут одинаково, как дышат.

***

Парни и девушка сидели в шатре. Было тепло. Они были сыты. Казалось, что мир снизошел на тихую горную лощину. Но молодым людям было неспокойно: чем спокойнее и сытнее они жили, чем дальше отходили ужасы нападения нюйдженей, бегства от них, тем сильнее тревога грызла их душу. Наконец, Бат, самый молодой из парней, только недавно прошедший посвящение в воины, не выдержал: «Мы должны уйти отсюда. Там, может быть, еще кто-то спасся».

Все остановились, словно мальчик произнес заклинание. Эта мысль уже не первый день стучала в голове каждого из пятерки.

- Скорее всего, они погибли, – проговорил Мэрген.

- А вдруг кто-то выжил? Вдруг они сейчас скитаются по степи без еды, без тепла? – почти выкрикнула Алтын. – А даже если они мертвы - кто похоронит их, кто отправит их в вечные луга, где пасутся небесные кобылицы?..

Парни замолчали. Потом Мэрген тряхнул головой и проговорил:

- Надо ехать. Робу я сам все скажу.

***

Похоже, мои ребята из той же породы, что и я. Пока ожидали погони, готовились биться или убегать дальше, пока обживались, все было нормально. Но чем более устойчивым становился быт, тем грустнее были глаза у парней, а Алтын и вовсе принялась плакать каждый вечер.

Как-то после очередного грустного ужина, когда народ грелся под лучами вечернего светила, ко мне подошел Мэрген:

- Роб, мы все благодарим тебя. Ты спас нас от нюйдженей. Ты мудрый, сильный и храбрый. Но нам надо уйти.

- Почему? – не понял я.

- Там, в степи остались наши родичи. Вдруг кто-то смог спастись. Завтра мы уйдем. Можем ли мы взять то, что ты сделал из небесного металла?

Честно говоря, я ждал этого, хотя и оттягивал момент всеми силами. Ребята дали мне общение. Впервые в жизни мне приходилось о ком-то заботиться, и, скажем откровенно, это было приятно, хотя и беспокойно. Но момент пришел. Держать их в безопасном ущелье, когда там, в степи, возможно, умирают их последние сородичи, не только глупо, но и просто жестоко.

- Знаешь, Мэрген, я не только отпущу вас, но поеду с вами.

- Мы не знаем своего будущего, посланец небес. Нас могут убить.

- Я понимаю. Не бойся, я и сам не собираюсь умирать, и вас не дам убить. Возьмете с собой?

- Что ты говоришь? Наши отцы погибли. Ты будешь наш отец!

- Ладно, сынок, - усмехнулся я, хлопнув парня по плечу. – Давай сегодня будем спать, а завтра соберёмся.

Глава 7

«Не беда, — сказал я, — одних мы убьем,

а остальные испугаются наших выстрелов

и разбегутся. Я обещаю тебе, что не дам

тебя в обиду. Я буду храбро защищаться

и защищать тебя. Но обещаешь ли ты,

что будешь так же храбро защищать

меня и исполнять все мои приказания?».

Жизнь и удивительные приключения

Робинзона Крузо

Улеглись рано, но я долго не мог заснуть. Пытался понять, что мне нужно, чего я хочу, зачем вообще собрался идти с ними. Искал и не находил ответа. Похоже, что я просто очень не хотел остаться один. Да чего уж там - не просто не хотел, а боялся этого до колик. Мне было жизненно необходимо общение, поддержка. Казалось бы, кто они мне? Нет, они люди, и я в них нуждался. Даже не в них, именно этих мальчиках и девочке, а в ком-то другом, с кем можно говорить, спорить, переброситься шуткой.

Забавно, в прошлом меня страшно раздражало человеческое общество, соседи, родня, мальчики и девочки из Метрополии. Но они были рядом. Я был погружен в человечество, не любя его, тяготясь им. Зато оказавшись действительно один, вдруг возжаждал общения, дружеской поддержки, просто другого голоса. Вот и бегу за тем кругом общения, который есть, в страхе его потерять. Неожиданно стало понятно, что в одиночестве, в отличие от своего далекого предка, я просто не выдержу.

Хорошо, когда можешь плыть не по течению, когда есть свой курс и некая, безусловно прекрасная, цель. Скажем, жаждет человек построить прекрасное и справедливое общество. Тогда можно быть и одному, можно многим жертвовать. Только ведь нет ее у меня, этой цели. Живу и живу, пытаюсь жить интересно. На цель и путь как-то не тянет. Да и нужна ли эта цель? Почему-то патетические речи и красивые позы по поводу всеобщего счастья на меня всегда навивали тоску и сон. Постоянно казалось, что во всем этом таится какой-то обман или просто желание покрасоваться перед собой и ближними. У меня как-то все проще: есть друзья, а ребят я уже считал друзьями, которые оказались в беде. Чем тебе не цель – помочь им? Вот и помогаю, насколько могу.

Так я крутился всю ночь на своем вполне удобном ложе, как на каменной постели. Мысли крутились в голове бешенным водоворотом, не давая уйти в спасительный сон. Заснул только под утро. Когда, наконец, вышел на свет, ребята еще толпились у входа, о чем-то галдя.

«Роб, нужно делать телегу, – подошел ко мне Болд. – Без нее мы не доберемся. Нам и тебе много вещей нужно брать с собой».

А парень ведь прав. В отличие от кочевников, про телегу я не подумал. Тащить все свое имущество на себе - совершенно не интересная перспектива. А они же еще и юрту свою потащат, как у их народа заведено, поклажу всю туда запихнут. Да и я собрался кое-что захватить. Правильная мысль. Жаль, не в мою голову пришла. Тем более, ведь это совсем не последняя наша вылазка. Я сразу согласился: «Давай делать».

Пришлось опять идти в пещеру, не умывшись, не поев. Пытаясь продрать глаза, добрался до имеющегося запаса досок. С помощью парней вытащили их наружу. Парни стали сколачивать короб для телеги. Дело несложное, но тоже требующее сноровки. Мы с Болдом занялись колесами и осями. Колеса делали деревянные из дощечек, но скрепленных железными скобами и ободами. А вот оси сделали металлическими, надежнее оно как-то. Долго возились, прилаживали колеса к осям, закрепляя одни на других, чтобы не соскочили по ходу пьесы. Потом тоже не один миг делали каркас, чтобы телега наша поворачивать могла, закрепляли его, прилаживали короб.

Вроде бы ничего сложного, а провозились до вечера. Тем более, возникла идея сделать борта потолще, чтобы скрытая за ними Алтын могла расстреливать оттуда возможных нападающих. Опять сняли, стали наращивать борта. Потом мастерили упряжь для лошадей. Как оказалось, кочевники в телеги лошадей не запрягают. Стараются для этого использовать быков. Но у нас вариантов не было. Собрали, стали укладываться.

Тоже работа та еще. Уложили юрту, котел, дрова - не кизяки же по степи собирать. Захватили теплые одеяла. Ночи стояли уже совсем осенние, холодные. Я тоже собрался. На всякий случай кинул в телегу аптечку с самыми необходимыми медикаментами. Ко его знает, может и пригодится. Запасы еды положил, мяса закопченного, круп. Честно говоря, много лишнего тоже взяли. Но запас, как известно, карман не тянет. Словом, сложили, спустили и оставили у начала ущелья.

Только на следующий день выехали. Парни облачились во все приблуды, что я для них соорудил, вооружились. Я тоже не остался в стороне от процесса: надел особо прочный верх от костюма десантника, имевшийся в распоряжении. Такой «свитер» вполне пойдет за кольчугу. Легкий, тонкий, нигде не давит, движения не стесняет. Пулю он не удержит, а стрелу - не хуже, чем стальная пластина. Опять же пистолеты захватил, запасные обоймы к ним, саблю и даже лук, хотя и стреляю я из него совсем не как степняк. Но порой попадаю. Потому и лишним он не будет. Надо себе тоже что-то типа арбалета соорудить. Алтын управляла лошадью и телегой. Получился не маленький караван. Потихоньку двигались.

Часа через четыре добрались до тех деревьев, где наши дорожки пересеклись. Я остановился, огляделся. Тогда мне просто повезло, что эти ухари ускакали - патроны кончались. А успел бы я перезарядить - неизвестно. Но ребятам об этом знать не следует. По крайней мере, пока. Пока все хорошо. Пустая нетронутая степь вокруг, где уже начиналась осень. Трупов наших противников не было: то ли их зарыли воины нюйджи, то ли растащили волки. Ничего не напоминало о схватке, произошедшей здесь Жалко, что сразу не сообразили собрать все, что могло пригодиться.

Дальше парни полетели едва не стрелой, позабыв про отстающую от них телегу. Уже часа через два быстрой езды мы приблизились к месту, где, по их словам, был стан их рода. Алтын на телеге, и я изрядно отставали от скачущих во весь опор парней. Но даже отсюда было понятно, что ни стана, ни рода больше нет. Обычно то, что остается на месте перекочевки, исчезает за пару недель. Здесь же многое осталось, еще не сгнило. В том числе то, от чего дыхание в груди замирало.

Парни замерли, как статуи, и было от чего: между разваленными и разорванными шатрами и полусгоревшими телегами высилась куча из отрезанных голов. Их было десятка четыре. Кожный покров начал уже гнить, отчего этот апофеоз смерти выглядел особенно жутко. Трудно даже представить, что чувствовали молодые ребята, узнавая в полусгнивших черепах головы родичей. Вокруг были разбросаны кости с почти сгнившим мясом. Человеческие кости. Что-то было явно покусано волками или какими другими хищниками. И все это на фоне бескрайней осенней степи, отливающей золотом, на фоне звенящей тишины. Жутко до дрожи. Вся пятерка застыла ледяными столбами. Глаза у всех стали ледяными. Ни слова, ни вздоха, ни крика. Это нужно было как-то прервать. Я вышел вперед, обернулся к ребятам, казавшимся в этот момент особенно маленькими и жалкими.

- Братья, – тихо сказал я. – Предадим останки ваших родных очищающему огню.

Наверное, вышло как-то слишком пафосно. Но подбирать слова в такой ситуации у меня получается плохо. Тут надо что-то делать, говорить, трясти, бить. Главное, чтобы человек в себя не погружался. Так можно и умом тронуться. Несколько минут ответа не было. Наконец, кто-то из них обернулся, взглянул на меня не вполне понимающим взглядом и проговорил: «Да будет так!».

Стащили все уцелевшие останки к куче голов, запалили огонь. Долго, не шевелясь, смотрел, как пламя пожирает мертвую плоть. Только когда остался лишь пепел, я смог переключить молодежь на другую тему: что будем делать дальше? Самый молодой из парней, Бат-крепыш, предлагал мчаться к валу, чтобы отомстить за смерть сородичей. Но вшестером штурмовать укрепленную стену – занятие не для слабонервных, да и просто не для нормальных. Кое как, с помощью всех остальных смогли убедить его подождать. Не бросаться мстить сразу.

Самый старший из парней, Мэрген, предложил позвать на помощь людей из племени, в которое входил их род. Племя, как я понял из их рассказов, объединяло несколько десятков, иногда сотен родов. Между родами существовали брачные союзы. Мужчины из одного рода брали жен из другого. Такие брачные союзы и объединяли рода в племена. Между родами существовал обычай взаимопомощи. По идее, на призыв сородича должны были откликнуться. Должны, но вот откликнуться ли?

- Друзья! – наконец, решил высказаться я. – Я понимаю всю боль. Но сейчас все рода и все племена, до которых дотянулись нюйджи, разбиты и рассеяны. Те же, кто избежал этой участи, просто не услышат вас.

- Что же нам делать?

- Тут вот какое дело: идут за сильными.

- Мы сильные. Ни у кого в степи нет такой брони и оружия, как у нас. Надо только коней еще найти.

- Вы – настоящие воины, тут и спорить не о чем, – произнес я, взглянув на этих почти детей. Хотя в восемнадцать лет кочевник, конечно, уже вполне воин. Просто сейчас мои спутники выглядели, скорее, как стайка испуганных воробьев. - Только вас пятеро, да я шестой. Это не войско.

- Где же мы найдем войско?

- Послушайте, вы сумели спастись. Вам повезло - встретился я. Кто-то еще мог спастись. И сейчас он тащится по степи, не зная, где приклонить голову. Скоро осень, а за ней зима. Они просто умрут от голода или замерзнут. Давайте искать таких. Давайте найдем для них оружие, станем силой. Вот тогда можно говорить о мести.

Похоже, что мне удалось подвигнуть ребят на какие-то разумные действия, без аффектов и истерики. Алтын занялась приготовлением ужина. А парней я отправил искать все, что могло бы стать оружием для новых членов нашего маленького войска, вещи, которые можно использовать. Годного оказалось совсем немного: то, чем побрезговали нюйджи. Нашлось пять крепких луков, несколько колчанов стрел, какая-то одежда. Хотели взять еще несколько более или менее целых юрт, но решили ограничиться шкурами. Взяли одну более или менее целую телегу. Не густо, но все же. Усталые, мы расставили свое жилище и устроились на ночлег. Я настоял, чтобы мы все, исключая Алтын, по очереди стерегли покой остальных. И хищники могут напасть, имперцы вполне возможно еще продолжают где-то охотиться на степняков, да и просто кто-то может решить поживиться на пепелище.

Первым сторожил Бат, за ним Мэрген. Свою смену я оставил на утро, когда труднее всего просыпаться. И правда, труднее. Когда Болд растолкал меня, кое-как заставил себя встать, взял свои пистолеты, нашарил в потемках саблю и вышел на воздух. Летняя ночь короткая. Небо на востоке уже стало серым, но до утра было еще далеко. Вроде бы все спокойно, есть время подумать. Подбросил в уже едва тлеющий костер пару поленьев и уселся перед ним и задумался. В палатке за моей спиной в это время послышался какой-то шорок, тихий разговор, возня. Кажется, кто-то кого-то стукнул. Чего это моим ребятам не спится? Ладно, сами разберутся. Я вернулся к своим мыслям.

Честно скажем, имперцы, конечно, гады редкие. И все же идею собрать войско и отомстить плохим нюйдженям (кстати, нюйджами или нюйдженям?) я высказал больше для того, чтобы как-то отвлечь ребят от обрушившейся на них боли. Но, в отличие от моих спящих друзей, особо острой ненависти к ним я пока не испытываю. Все же мало я знаю про этот мир, чужой он мне. Одно понятно они хотят безопасности (я, кстати, тоже). Из этого и будем исходить. Мне нужно сделать так, чтобы империя стала обороняющейся стороной, чтобы даже в мыслях у них не было выходить в степь. Пусть сидят за забором и боятся. У них безопасность. Я к ним лезть теперь точно не хочу. И у меня безопасность. Здесь, за стеной, живу страшный я. Только вот нужно стать страшным до того, как меня и всех моих подопечных съедят местные или имперцы.

Значит, все правильно. Собираем хоть какие-то силы и начинаем бой. Ага, а кормить эти «силы» мы чем будем? Где они будут жить? Чем мы их вооружим? Представьте, собрали мы с полтысячи молодцов. А им всем есть нужно. Нужны лошади, оружие. Поголодают они у нас, да нас же и сожрут. Меня, кстати, первого. Я хоть и не голубоглазый блондин, а вполне себе рыжий, но на вид от моих друзей-кочевников отличаюсь изрядно. Понятно, что это потому, что я вестник дневного светила и великого неба. Но чужого мой облик выдает. Его и схарчат, а сами разбегутся туда, где их примут, или просто перемрут в надвигающуюся зиму.

Значит, нам нужно первым делом создавать базу для будущей армии. И откладывать поиски живых тоже не стоит. За два-три месяца, пока мы будем базу создавать, они или перестанут быть живыми от холода и бескормицы или к кому-то прибьются. Тогда вся затея накроется медным тазом. Значит, стоит разделиться. Скажем, двое пойдут на поиски, а остальные займутся обустройством базы, продовольствием, жильем. Где? Понятное дело, в моем ущелье. Туда и имперцы не сунутся, да и местные люди, насколько я понял, горы не сильно любят. Там построим нашу крепость. Я, конечно, не инструктор, но до сержанта дослужился. Смогу и ребят кое чему обучить. Да и сам научусь хотя бы стрелять из лука не хуже них. Вот тогда можно и начать становиться сильным и страшным.

Мысли шли легко и правильно. Я так увлекся, что аж вздрогнул, почувствовав рядом с собой кого-то. Этот «кто-то» не просто был рядом. Он… Ой…Она! (это я уже почувствовал) прижалась ко мне, нежно касаясь носом шеи. Еще совсем девчоночьи бугорочки в районе груди сладко прижались к спине. Мой дружок беспокойно зашевелился, а лицо обдало жаром. Я попробовал повернуться.

- Алтын, ты чего? – почти шепотом спросил я.

- Ты – самый сильный, ты – воин. Я хочу родить от тебя сына.

Вот это поворот! Я собрался отстраниться, но девушка уже обняла меня и еще сильнее прижалась своим худеньким телом. Огромные глаза, влажные губы, щеки с ямочкой, покрытые легким румянцем. И… мозги отключились. Как с нас слетала одежда, как мы почти без ласки, точно в схватке, слились друг с другом, все это сдавилось в один огромный, как жизнь, миг.

Только через полчаса, а то и час (какой хороший я охранник!) мы оторвались друг от друга. По всему телу прокатывалась волна сладкой истомы. Казалось, даже, если небо упадет на землю или рядом приземлиться крейсер Федерации, я не пошевелюсь. Алтын пришла в себя быстрее. Она, как ни в чем не бывало, натянула нехитрую одежду и занялась приготовлением чего-то к завтраку (нет, не совсем, как ни в чем не бывало - вон, как глазенки сверкают) … Через какое-то время и я, проделав ту же процедуру, сел, чувствуя себя полным дураком. Я ведь первый у нее; удовольствия, скорее всего, никакого. Но собой гордится - стала женщиной. И не просто женщиной, а женщиной сильного (это, кстати, да) и желанного (очень хотелось бы) мужчины. И все равно как-то не по себе мне от такой простоты отношений. «Хочу родить от тебя сына». А романтика где? Ухаживания всякие, серенады под окном. Интересно, где у юрты «под окном». Ох, какая чушь лезет в голову...

Из шатра вылезли парни, с одобрением и пониманием глядя на меня и Алтын. Заговор! Убью мелких гадов! Еще посмеиваются над старшими. Хотя не зло посмеиваются, добродушно. Только Бат недовольно смотрит - небось, завидует, мелкий. Пусть завидует, на его век девок тоже хватит (если выживем, конечно). Хотя чего-то похожего стоило ожидать: для мальчишек я вроде вождя, а единственная женщина должна принадлежать вождю. Постарался сделать вид, что все так и должно быть. Теперь осталось убедить их принять мой план.

Глава 8

«Клянусь, что я буду служить вам до гроба!

- так закончил он свою пылкую речь.

- Вы спасли мне жизнь, и я отдаю ее вам.

Я буду зорко следить, чтобы мои

соотечественники не нарушили данной

вам клятвы, и всегда буду биться за вас

до последней капли крови. Впрочем,

я ручаюсь за своих земляков: все они

люди честные, очень надежные,

и среди них нет ни одного предателя».

Жизнь и удивительные приключения

Робинзона Крузо

Роб – мудрый человек. Да и человек ли? Нет. Он сам сказал, что посланник Неба. И Мэрген верит ему. Своими огненными хлыстами он смог один убить много воинов нюйджи, обратить в бегство целый отряд. Да и без них он очень сильный. Мэрген, который в роду считался одним из самых лихих воинов, просто остолбенел от удивления, когда увидел, какие камни поднимает Роб, какие бревна он легко может унести.

При этом Роб всегда советуется с ними, едва прошедшими посвящение в воины, прислушивается, проявляет уважение. Даже то, что Алтын, дочь вождя, выбрала чужака, не казалось Мэргену обидным. Он лучший, а женщина должна выбирать самого сильного воина в отцы своему ребенку.

Прежде он сам думал об Алтын. Мечтали о ней и его друзья Хад и Бат. Только Роб оказался более достойным. Мэрген принял это. Самый вспыльчивый из них, Бат, не захотел. Когда Алтын сказала, что сделала выбор, Бат возмущался, кричал, что вызовет чужака на поединок. Мэрген, который лучше других видел, что шансов в таком поединке у друга нет, кое как успокоил его. Сейчас даже Бат признает, что Роб лучший. А сколько он всего умеет и знает. Теперь они не просто мальчишки из уничтоженного рода, но обладатели удивительных доспехов, оружия, учителя для новичков. И план его был правильный. Это уже видно.

Мэрген посмотрел на юрты, расположившиеся по ущелью. Их было уже девять. И в каждой юрте жило воинов, как пальцев на двух руках. И не просто жило. Роб позаботился и об оружии, и о пропитании. Загоны для скота, расположенные в устье ущелья тоже были уже не малыми. Была и десятая юрта. Там жили женщины. Их пока было мало. Особенно для настоящего рода. А Мэрген, да и все «найденыши», как их называл Роб, все больше ощущали себя именно родом. Про себя они называли свой род «саин», небесные, в честь родины их вождя.

Женщин нюйджи угоняли в империю. Женщинам труднее было сбежать в степь. Но и те, кто жили в десятой юрте, успевали варить на всех еду, чистить и стирать одежду. Конечно, мужчины помогали им, стараясь заслужить право разделить с избранницей место у костра ночью. Это не обычно у кочевников, но и сам Роб не боялся делать любую, в том числе женскую работу, помогая Алтын. Новые женщины завидовали ей. Но место возле Роба было занято. И женщины признали старшинство Алтын, как мужчины признали старшинство Роба.

Главное, он учил их воевать вместе. Каждый кочевник – воин с юности. Но вместе кочевники воюют редко. Этому и учил их Роб. Это было важно. Все же то главное, что объединяло их, была месть. Ни один не забыл пожар на месте их родных стойбищ, мертвые глаза сородичей. Они будут мстить. А пока будем готовить ловушку на новых врагов.

***

Итак, двое парней, Мэрген и Бат, отправились искать оставшихся в живых. В дорогу им дали все припасы, что были у нас. Условились, что через три дня они приезжают в ущелье, чем бы не кончились поиски, день отдыхают, а потом уходят в новый рейд. Мы же вчетвером уже к вечеру были у моей пещеры, а утром взялись за дела. Хад ушел на охоту. Мяса нам теперь понадобится очень много. Да и шкуры будут совсем не лишними. Мы с Болтом и Алтын взялись за строительство. Первым делом стали мастерить основу для еще двух шатров. Теперь я понимал, как они устроены. Инструменты имелись, потому и работа шла быстро. Установили конструкции. Как оказалось, установить – дело не долгое. А вот мехами и прочим застилать решили по мере появления мехов.

Алтын принялась оборудовать очаги в новых жилищах, а мы с Болтом соорудили коптильню. Вернулся охотник. Притащил на волокуше оленя. Красавец, жалко, но что делать. Приволок и связку птиц, похожих на уток. Добычу быстро освежевали, почистили. После быстрого перекуса, я занялся копчением, а парни опять ушли на охоту. В таком темпе, прерываясь только на сон и еду, мы прожили до самого возвращения Мэргена и Бата.

Я был готов смириться с тем, что они вернутся ни с чем. Но вышло не так. С ними брели еще четыре парня при одной лошади. Лучше, чем ничего. Хотя парни те еще. Худые, изможденные, похоже, не совсем здоровые. Мои ребята тоже явно притомились. Алтын кинулась кормить прибывших. И это правильно. Я же, как только те отвалились от котла, кинулся с диагностическим аппаратом из аптечки осматривать всех. Только эпидемии мне не хватало.

Обошлось. Просто крайнее утомление и бескормица. А один еще и ранен. Рана воспалилась и, похоже, загноилась. Остальных я оставил отдыхать под присмотром Алтын, а раненным занялся сам. Промыл рану, засыпал ее антибиотиком, тот же антибиотик сунул пареньку внутрь. Мои новый, как надеюсь, соратник вяло отбивался, что-то лепетал, что он готов отбыть в чертоги дневного светила. Вот, фигу он угадал. Поборемся. Вколол я ему снотворного. Пусть поспит, потом поговорим. С остальными пока решать нужно. Пока же все развалились вокруг костра, лениво поглядывая на пламя и мои действия.

Когда сытая сонливость немного отступила, а раненый заснул, я решил сказать речь.

- Друзья, мы не выиграли сражение. Мы даже бой еще не выиграли. Нам еще очень много нужно сделать. Отдохните и за дела.

- Роб, ты во всем прав. Но сначала и мы, и новые принесем тебе клятву, - со значением произнес Мэрген.

- Какую клятву? – не совсем понял я.

- Клятву верности, которую сын приносит отцу. Клятву, что мы до самой смерти будем следовать за твоим конем. Ты спас нас. Ты дал нам надежду отомстить. Ты – наш вождь. Мы решили принести тебе клятву.

Вот только таких приколов мне не хватало. Но, Мэрген лучше знал обычаи кочевников. Раз говорит, значит нужно. Пусть клянутся. Поклялись все, кроме спящего. Был он, похоже, немного старше остальных. Лет двадцати, может быть, двадцати с небольшим. Если поначалу он спал плохо, стонал, дергался во сне, то через часок, похоже, успокоился. Наверное, антибиотики начали действовать. Когда раненный парень перестал метаться и спокойно заснул, парни с восторгом уставились на меня, словно я только что из шляпы зайца вытащил.

Раненного оттащили в пещеру. Остальных я собрал на площадке перед входом.

- Сегодня мы все отдыхаем и рассказываем нашим гостям о том, для чего мы собрались. А завтра мы все опять принимаемся за дела. Мэрген и Бат едут искать людей. А все оставшиеся занимаются подготовкой шатров, заготовкой еды. Я и Болд начнем готовить на новых воинов оружие. Парни, услышав, что им дадут оружие, прямо, воспрянули духом. Все мальчики любят оружие. Кочевники не исключение.

- А как быть с конями? – спросил один из них.

Я пообещал что-нибудь придумать. Сказать было проще, чем сделать. В нашем распоряжении, даже, если учесть недоразумение, с которым прибыли новые участники нашего банкета, было девять лошадей на десять человек. Для кочевников, а тем более, для кочевников, которые собираются в поход, этого категорически недостаточно. Насколько я помню, в поход кочевники идут сам три. На одного всадника три лошади. То есть, уже сейчас нам нужно тридцать лошадей. Да, хоть бы еще три. Кочевник без коня не может себя ощущать полноценным. Ладно, будем думать.

Пока же занялись хозяйством. Молодежь отловила десятка полтора молодых козочек. Сделали для них загон. Причем, сами. Сами доили коз. Тут я вообще пас. Не люблю, хотя и провел детство с животными. Может поэтому и не люблю. Сами стригли шерсть. Мы с помощью имеющегося оборудования соорудили простые ткацкие станки. Теперь у Алтын кроме приготовления еды появилась еще одна забота. Она еще и делала ткани. Конечно, с помощью всех свободных мужчин. Станков у кочевников не было. Не факт, что они были у имперцев. Но ткани они пряли, шерсть обезжиривать умели. Постепенно, совместными усилиями разобрались и с остальным. Теперь с шерстяными тканями у нас было все хорошо. Правда, ткани были страшные, но нам не до жиру.

А у меня неожиданно возникли дополнительные интересы и новый собеседник. Через пару дней оклемался мой раненный. Звали его Мэдэх. И знал он о мире гораздо больше, чем все остальные молодые люди. Его родители некогда бежали в степь из империи. Прижились здесь. Они не столько кочевали со стадами, сколько торговали, точнее обменивали продукты своего, вполне ремесленного производства на скот у кочевников, на пшено, ткани и крупы – у жителей крепостей на валу.

Таких «перебежчиков» нюйджи ненавидели сильнее всего. Оттого-то вся семья Мэдэха была уничтожена до последнего младенца. Сам он смог скрыться среди трупов, а ночью сбежать. Уже полумертвым от усталости и раны его нашли Мэрген и Бат. Он с радостью принес клятву и принялся помогать нам обустраивать быт, готовится к приему новых членов отряда. Но в первый же день я обратил внимание на отличающиеся навыки Мэдэха и остальных. Он не был косоруким. Напротив, многое он делал лучше, чем другие, но стрелял и охотился хуже. Да и за скотиной хуже ухаживал. Я решил поговорить с ним.

Эх, и много же я узнал. Что-то мне рассказывали Мэрген и Хад. Да и с Алтын мы не только работали над производством будущего ребенка. Но Мэдэх знал намного больше и, так сказать, системнее.

Сначала о местной космогонии. Планета, на которой я очутился называлась Газар. Точнее, так называли свой мир кочевники. Считалось, что мир состоит из трех частей. Верхняя часть – мир великого дневного светила. Там живут местные боги. Туда попадают самые сильные воины. Средний мир – это мир людей. А в нижнем мире живут добрые и злые духи, духи предков, помогающие потомкам. Все три мира связаны огромным деревом, в кроне которого живет светило, в корнях – подземные духи, а ствол принадлежит людям. Временами от злых духов на земле появляются посланцы на небесных конях, исторгающих огонь. Они убивают людей, а земля, на которой они стояли, становится мертвой на долгие годы. Опять это духи. Точно, здесь бывали астронавты. И не один раз, коли в сказания попали.

Узнал я немного больше, Мэдэх сам знал не все, больше по рассказам родителей, об окружающих землях. С юга и юго-востока степь окаймляет страшная пустыня, которую почти невозможно пересечь даже тысяче всадников по причине отсутствия воды и травы для лошадей. Только купеческие караваны бредут там от колодца к колодцу. С другой стороны пустыни подходят границы двух империй: Золотой империи и Серединной. Там протекает Желтая река, несущая свои воды к Великому морю. На реке живет множество людей, стоят огромные города. Там, где пустыни нет, есть вал, которым золотые отгородились от степи. Между Золотой и Серединной империей идут постоянные войны. Потому на кочевников нюйджи особого внимания не обращают. Не до них.

Однако в прежние годы было иначе. На месте империи народа нюйджи прежде располагалась Железная империя. Народ, создавший ее был родственным кочевникам. Нюйджи тогда жили на севере, занимались земледелием и разведением скота, добывали и ковали металл. В один не радостный момент их латная конница вторглась в Железную страну. Многие кочевые племена поддержали железных, но потерпели поражение вместе с ними. Часть железных, основу которых составлял народ киданей, ушли на запад, основав там страну Западная Ляо или Кара-Кидань. Дальше на запад тоже есть страны, но Мэдэх о них не знает.

Тогда на месте, где заканчивались владения Ляо и были построены валы. Теперь раз в несколько лет латная конница нюйджи выходит в степь, чтобы обезопасить себя, уничтожает как можно больше кочевников.

С юга, между Кара-киданями и империями живет народ тангу или тангэ, который создал державу Западные хунну или Западное Ся. Хунну были древними кочевниками. Но тангу живут в городах и пашут землю, хотя считают себя потомками хунну. Больше Мэдэх про них ничего не знал. Разве только то, что тангу не подчиняются ни железным, ни желтым, ни золотым.

В степи тоже все не просто. Последние годы были скудными, зимы холодными, а весна поздней. От этого люди стали сбиваться в племена и народы. Прежде царивший мир уходит в небытие. На севере живет сильный народ ононы. Они уже подмяли под себя многие сотни родов. Дальше на северо-запад живет очень сильный народ майманы. Этими народами правят не вожди и совет старейшин, а ханы.

Ханы стояли и над другими вольными родами и племенами. Ну, то есть, как стояли. Властью это в привычном понимании назвать трудно. Просто самый сильный воин и самый справедливый судья мог собрать большую толпу воинов, принесших ему клятву. У него было и самое большое стадо, самый большой стан. Отдельные роды и племена начинали уважать, как сказал Мэдэх, этого хана. Иногда сильный хан заставлял «проявить к нему уважение».

Уважение же проявлялось в том, что ему приводили избыток овец, отправляли к нему младших сыновей в войско, которое называлось орда. Но обязательства здесь были в обе стороны. Если проявивший уважение кочевник по какой-либо причине лишался скота, а в степи это почти верная смерть, он мог, по обычаю, попросить скот у хана. И хан, по обычаю, не мог ему отказать. Именно в ставке хана находились мастерские лучших ремесленников, с ней они и кочевали, сюда, под гарантии безопасности хана, стекались люди, чтобы обменять что-то лишнее на что-то нужное.

При такой ставке жила и семья Мэдэха. Правда, порой, они меняли одного хана на другого. В такой момент их и настигли воины нюйдженей. Ханы, главы племен, живут в ставке, которая тоже кочует. Но власть хана гораздо больше, чем территория кочевья его ставки. Он выделяет места для выпаса, разрешает споры. По его приказу воины родов должны прибыть к ставке, чтобы отправиться в поход.

Сильный хан мог собрать больше тумэна (десяти тысяч) воинов, а некоторые и по несколько тумэнов. Походы на других ханов для захвата скота, лучших пастбищ, женщин были, увы, не редкостью. При этом, были ханы, которые находились в тайном союзе с империей, торговали с ней, помогали имперскому войску во время походов в степь. Таких не любили, но они постепенно становились самыми сильными и богатыми.

Поначалу я подумал, что стоит «проявить уважение» к какому-нибудь хану. Но после пришлось отбросить этот вариант. Те ханы, что не успели откочевать от стены, скорее всего, уничтожены. А откочевавшие не захотят мести. Мои же только ей и живут. Выбор был очевиден: нужно самому стать ханом. Да не просто ханом, а самым-самым. Только тогда в затее мести появляется хоть какой-то смысл, а искомая безопасность – решаемой задачей. Иначе это такой красивый способ самоубийства. А к суициду я никогда склонности не имел. Но, чтобы создать войско в степи, нужно хотя бы посадить его на коней. Коней же лучше всего купить. Чтобы приступить ко всему этому, я начал расспрашивать моего продвинутого информанта.

- Мэдэх, а мы могли бы торговать в таком стане, или только те, кто входят в число его людей?

- Нет, Роб, торговать может любой. Но чужие потом должны отдать десятую долю хану.

Понятно, типа, за охрану и доступ к торговле. Это нормально.

- А что меняют на торжищах?

- В основном скот и товары от оседлых. Ну, кочевники меняют скот на то, что им нужно.

- А что им нужно?

- Многое. Оружие, луки, стрелы. Ткани им нужны для одежды, и чтобы юрты покрывать. За такие ткани дают много овец. Могут даже коня отдать. Седла покупают. Крупу очень хорошо берут.

- А сколько нужно всего, чтобы купить коней?

- Кони разные – помолчав, проговорил Мэдэх – Обычные кони торгуются за пять овец. Дойная кобылица стоит десять овец. Но есть особые кони. Такие даже подумать страшно, сколько стоят.

Понятно, такие нам и не нужны пока. Не до жиру, быть бы живу. Но сама идея просто купить то, что нам не достает, мне понравилась. Попробую ее обдумать. Да и расширить наше производство тоже стоило. Точнее, не расширять, расширять-то нечего, а создавать.

Итак, первое: нужно делать броню и оружие. Без нее мои ребята – кучка разбойников. Второе – нужно делать нечто такое, что будет иметь спрос на торжище. Третье – узнать, где поблизости такие торжища есть. Начал с первого. Снарядил Болда делать луки и стрелы. Сам стал делать наконечники и металлические пластины для доспехов. Но это было только начало. Нас теперь десять человек. Это сила. Двоих отправил искать новых уцелевших. Двое отправились охотится и искать молодняк коз. С шатрами у нас пока порядок. Сделали еще один. На том остановились. А я занялся другим. Начал радикально расширять ткацкое производство.

Коз, тех, что были, тех, что ловили или убивали стригли. Эта шерсть и шла в дело. Получалось не очень, но постепенно дело пошло. Первые порции тканей решили использовать не на продажу, на юрты. Но и позже применение ей нашлось в собственном хозяйстве. Из шерстяных тканей, с добавлением кожи во внешний слой и стальных пластин на грудь, плечи и живот, изготовили брони для новых бойцов нашего отряда. Кроме лука вооружили их легкими копьями и небольшими кинжалами. После этого стали готовить ткань на продажу. Кроме ткацкого производства расширили столярное и кожевенное. Готовили себе и на продажу деревянные основания для стрел, седел, уже полностью сделанные седла.

Пока дело делалось численность отряда возросла до двух десятков. Появились две помощницы и у Алтын. Хозяйство наше расширялось. По мере того, как все входило в колею – изготовление продукции на продажу, охота, увеличение стада, уход за животными, просто организация быта – стало появляться свободное время. Еще по годам армии помню, что свободное время – это плохо. Появляются дурные, часто, панические мысли. Это было неправильно. Потому я решил занять моих и старых, и новых друзей делами.

Свободное время я разделил на две неравные части: дневную и вечернюю. Вечером была идеологическая накачка. Я рассказывал ребятам, как мы начнем совершать набеги на имперский вал, как будем уничтожать имперских воинов, захватывать добычу, как имперцы не просто забудут о походах в степь, но будут дрожать, услышав топот копыт наших коней (которых у нас пока не было). Что из этих рассказов мы сможем осуществить, пока сказать трудно. Но я видел, как после них расправляли усталые плечи мои мальчишки, как загорались их глаза. Это и было моей целью.

Вот дневное свободное время мы использовали иначе. Я начал учить ребят рукопашному бою, бою с ножами. Натаскивал их, как подкрадываться к охраннику, как тихо убить, как быстро и незаметно залезать на стены. Много чему учил. Практически, всему, что умел сам. Не мог только, как в училище, укрепить их тела. Не было соответствующей химии. Но натаскивал их от души. Они столь же неистово учились. Поначалу все выходило на редкость бестолково и плохо. Но уже через месяц стало получаться. Не все, но многое. Тем более, что ребята были крепкие, закаленные с раннего детства.

Зимой, а зима пришла как-то очень быстро, и хозяйственная, и военная жизнь затихает. Козочек мы загнали в теплый хлев, специально для них выстроенный. Кормили загодя заготовленным сеном. В условиях такого временного анабиоза природы я и усиливал тренировки, да и поиск «найденышей» ускорял. Перемрут ведь они в зимней степи.

Тем временем наша численность возросла до шести десятков парней и семи девушек, над которыми неоспоримую власть имела Алтын, делившая со мной ложе в пещере с того самого первого дня. Не хочу сказать, что она была идеальной любовницей. Но было в ней нечто настоящее, первозданное, что возбуждало больше любого афродизиака. Любил ли я ее? Наверное, нет. По крайней мере, все было не так, как описывали поэты. Но меня в ней все устраивало. А моих воинов устраивало то, что у вождя есть женщина, которая родит ему сына-наследника.

Любила ли она меня? Тоже не простой вопрос. В том смысле, в котором слово «любила» употребляли в старых книгах, наверное, нет. Она гордилась мной, моими успехами. Гордилась тем, что доставляла мне удовольствие и брала на себя часть моих забот. Постепенно и сама научилась получать удовольствие в постели. Но, главное, она была настоящим другом, преданным до конца. Я это знал и ценил. Наша связь была крепче, чем связь легендарных любовников прошлого.

А наш поселок все рос. И ведь немало уже бойцов. Столько воинов имел вполне сильный род. А вооружение и выучка моих ребят была повыше средней выучки степняка. Только вот с конями была напряженка. На шестьдесят воинов приходилось теперь двенадцать не самых лучших коней. Недопустимо мало.

Пока торговать было нечем, о большем числе коней можно было только мечтать. Ну, честно говоря, не только мечтать. Можно было разгромить какой-нибудь слабый род, мгновенно решив все проблемы. Мне этот вариант предлагали неоднократно. Но я его держал на самый крайний случай. Хорош защитник и объединитель степи, который начинает с разбоя в отношении своих? Зато теперь товара было достаточно. По крайней мере Мэдэх считал, что на четыре десятка коней и пару сотен овец нашей продукции хватит.

Потому в ближайший погожий день, когда снег сошел, а дело повернуло к весне, хотя погожим был совсем не каждый день, мы отправились на ближайшее торжище. Пошли не все. Шесть всадников, самых лучших по боевой подготовке, плюс я с Мэдэхом и огромная телега с товаром, запряженная двумя лошадьми. Путь был не слишком далекий. За день прошли через узкую горловину хребта недалеко от моего ущелья, а потом еще день по долине. Ну, что же, впереди мой первый выход в мир.

Дорогие друзья! Спасибо всем, кто нашел время и силы для моего скромного опуса. Со следующей главы я объявляю подписку. В новых главах, схватки, войны, победы и поражения, сильные и смелые люди в жестком мире. Буду благодарен за каждый дар, за каждый лайк и знак внимания. Приятного чтения!