Жизнь и Страдание: Жан Монтэль

Детство: 821 год

Белый свет. Невыносимая боль. Вот с чего начинается жизнь. Твои глаза иссыхают. Тело ломит. Голова гудит. Но ты борешься за право быть рождённым. Уже здесь есть те, кто сдаются, и есть те, кто лучше других...

Империя Гнице. Речные земли. Город Анко.

В дворянской семье Монтэль пополнение. Право жить свою жизнь получает мальчик, наречённый именем — Жан.

Крича от счастья или страха, мальчик замолкает лишь когда оказывается в объятьях матери. Её маленькое личико улыбается, несмотря на усталость.

Завороженный матерью, Жан делает свой первый вдох. Мама пахнет сиренью и добротой. Сложно описать то, как пахнет доброта, но попробуйте представить смесь всех приятных запахов. Так вот, это — доброта.

В тот же миг Жан и уснул.

Детство: 822 год

Миновал год. Жан почти ни на секунду не был оторван от его матери. Но вот спустя время он уже сам решился познавать мир, начав со своей комнаты.

На полу был постелен мягкий ковёр со множеством фигур и цветов. Жан придумывал названия каждому из них на только себе понятном языке. Вдруг к Жану подсел один из старших братьев — Матиас.

Братцу уже было примерно шесть лет, но, несмотря на это, он предпочитал кампанию с младшим, нежели учиться.

Братец был черноволос, как и все из Монтэль. Его глаза были такие же зелёные, как и у всех из Монтэль. Но в нём была своя изюминка. Братец — вечный оптимист. Находит позитив абсолютно во всём.

Поджав ноги, братец садится рядом с Жаном, что с интересом разглядывал его в ответ.

— Братик, смотри вот это — ромб, а не булу-лу, — усмехнулся Матиас, указав пальцем на одну из фигур.

— Булу-лу! — вздрогнув, Жан всё равно стоял на своём.

— Хах, ладно... Пускай будет булу-лу...

Дверь в комнату отворилась, и внутрь зашла мать. Она была из другого рода, а именно — Бодэйнов. В отличии от Монтэль, все Бодэйны имеют пшеничный цвет волос и голубые глаза. А ещё их носы какие-то слишком прямые. Во всяком случае, у мамы именно такой нос...

— Матиас, ты уже закончил домашнюю работу? — вопрошала мать.

— Н-нет, мам...

— Тогда и играться с братом не можешь. Сделаешь уроки, и тогда я разрешу. А если не сделаешь, то расскажу отцу...

Усевшись на диван, мама, взяв книгу в красивом переплёте, оставленную на столике пред креслом, начала читать ту с середины. Всё, что смог ответить Матиас было робкое: С-слушаюсь, мам.

Перечить кому-то из взрослых в речных землях не принято. Это вне традиций. Люди выживали тут лишь из-за того, что кучковались вокруг старых и мудрых мужей, живших то в болотах, то в горах...

Подчинившись матери, Матиас с горечью и неохотой встал с ковра и сел за стол, начав думать над скучными свитками...

Детство: 823 год

Жану исполняется второй год. Его познания о мире расширились от маленькой комнаты до огроменного дома. Самого младшего начали сажать вместе с взрослыми за один большой стол. Наконец он может наблюдать суетливых слуг, бегающих туда-сюда, старающихся никак не покалечить самого младшего господина.

Семье пришлось нанять няню, так как мама стала проводить слишком много времени за чтением своих книг и практически перестала заботиться о младшем сыне.

А Жан что? А Жан уже изучил практически весь дом. Неисследованными остались лишь чердак, до которого никак не добраться в силу собственной маленькости, и тёмный-тёмный подвал, в который сорваться как-то страшно...

Матиас старался завершить свои уроки как можно быстрее и практически всё свободное время проводил с младшим братом и его молодой няней.

Няню зовут — Изабель. Она из семьи разорившихся торговцев. Отцу её пришлось продать всё своё имущество, включая детей, чтобы не остаться в долгах и накупить новых товаров. Он обещал вернуться богатым дворянином монеты, выкупить рыжую Изабель и всех её братьев и сестёр. Но с того момента, как он исчез, прошло уже три месяца, а его всё нет...

— Смотри, Жан... Вот это цифра — один, а вот эта — два... — Матиас показывал младшему свои записи.

— Адын... Тфа... — неумело, но всё же Жан повторял за своим братцем, хотя особо и не понимал значения сказанного.

— Молодец! Ну... Почти. Но очень хорошо! Научим тебя считать до десяти к трём годам! Ты настоящий... как его там... Вундерканд! Или там по другому было... — Матиас крепко обнял братца.

Сидя на диване в гостиной, оба братца не смогли услышать шаги самого старшего среди них.

— Матиас, заканчивай играться, пора браться за меч.

Самого старшего братца звали — Карл. Его назвали в честь отца. Он был старше Матиаса на три года и старше Жана на целых девять лет.

Карл был уже почти мужчиной. Его руки были стёрты от вечного держания меча. Его лицо, когда такое же мальчишеское, как и у Матиаса, отныне же изуродованное шрамами от стали.

— Но... Я думал, что ты весь день проведёшь с отцом... — Матиас с неохотой отстранился от младшего и подошёл к старшему.

— Его вызвали в ратушу, а мне нужен тот, кто сможет держать меч, — Карл, осмотрев гостиную, остановил свой взгляд на Изабель. — Ты. Простолюдинка. Тоже идёшь со мной. Возьми малыша, пускай начнёт привыкать к звуку стали.

— Д-да, милорд... — поклонившись знатному, Изабель взяла на руки Жана.

— Я не «милорд». Для тебя я — господин, — сжав кулаки, Карл вышел из комнаты.

Через пять минут все пришли на место проведения тренировок. Находилось место на заднем дворе особняка. Тут стояли манекены из соломы, мишени для стрельбы из лука и арбалета, даже был сделан песчаный круг для благородных дуэлей.

Постелив полотенце на летней траве, Изабель усадила Жана, а сама продолжила стоять.

Малыш с интересом разглядывал весь большой мир, до этого момента не виденный им. Вдруг раздались звуки стали.

Едва не подпрыгнув на месте, Жан повернул голову на поединок старших братьев. Силы были не равны. Карл был старше, а значит сильнее, ловчее и умнее. Матиас не был способен победить его, да и наврятли это произойдёт хоть когда-то.

Любой выпад, укол или удар Матиаса встречался ответом от Карла. Любой же приём старшего всегда достигал своей цели.

Через жалкие десять секунд, Матиас, лишённый сил, упал, так и не сумев хотя бы раз попасть по старшему.

— Вставай, Матиас. Не предстало Монтэль валяться пред своим противником, — Карл глядел свысока на младшего.

— Н-не могу... Я... Я б-больше не хочу... драться... — поднявшись на колени, Матиас протянул стальной меч старшему.

— Ты жалок...

В тот момент Жан впервые увидел кровь. Алая жидкость небольшой струйкой начала литься с правой щеки Матиаса. Удар Карла по младшему был такой быстрый, что даже сам Матиас не успел почувствовать его. Осознание пришло тогда, когда щека начало гореть, а из глаз пошли слёзы. Карл стремительно отстранился в дом, по пути смахивая с клинка кровь родного брата. Держась за щеку, Матиас рыдал что есть мочи. Боль, как душевная, так и физическая, оставила свой шрам навсегда...