Жизнь Эми

Глава 1

В этот день в американском городке N необычайно тепло светило солнце. Его ласковые лучи обнимали каждое дерево и травинку, выглядывая из-за густых и мягких облаков. От этих лучей с крыш небольших белоснежных домиков звоном растеклись по асфальтовым дорогам тонкие ручейки, уходя под землю сквозь железные решётки. Первые ярко-зелёные травинки на ухоженных газонах потянулись ввысь к прозрачному небу, устланному лёгкими облаками, а дрозды на ветвях дубов назойливо, но так красиво будили жителей городка по утрам.

В N пришла весна. Долгожданная весна — вестник скорого начала летних каникул. Это знали все, и чувство праздничного завершения ещё одного года жизни веяли из каждого уголка. Широкая и яркая двухэтажная школа N располагалась недалеко от окраины города, у небольшой белоснежной церкви, построенной ещё в XIX веке. Для каждого жителя городка школа была равна в своей ценности церкви: десятилетия побед и поражений, судеб и жизненных историй окутывали её образ, напоминая, что с каждым годом маленький городок становился сильнее и больше, а люди шагали вперёд с ногу со временем.

В эти весенние месяцы уроки велись с необычайной лёгкостью для старшеклассников, где и учителям, и студентам не было нужды трястись с бешеной тревогой за каждую невыполненную домашнюю работу, опоздание и прочие формальности. Правда, касалось это только старшеклассников. Для учеников же младших классов весна становилась самой тяжёлой порой — по какой-то неведомой причине педагоги усиленно контролировали каждое действие детей, не прощая им даже малейшую шалость.

— Эми, Эми Майер! Не спи на уроке! Ты находишься в классе, у тебя последние учебные дни! Подними голову!

Эми медленно вытянулась, оглядывая залитый светом просторный класс, увешанный фотографиями и разноцветными рисунками.

— Да, Мисс Смит, прошу прощения, — сонно ответила темноволосая и большеглазая Эми.

— Скажи мне, Эми, почему ты в последнее время стала спать на уроках?

Дети с любопытством обернулись на Эми. В классе повисла тишина, откуда-то из края класса послышался шёпот. Десятки глаз просверливали её насквозь.

— Мисс Смит, я не могу сказать… точно. Я просто не высыпаюсь.

— Хорошо. Тогда, я поговорю с твоими родителями.

В классе поднялся гул и шум, схожий с жужжанием мух. Мисс Смит, преподавательница истории США, женщина лет сорока и крепкого телосложения, была довольно прямолинейной учительницей и игнорировала многие нормы поведения преподавателя. Она могла окрикивать учеников, допрашивать их на глазах у всех, иногда даже стыдить. Но никто не смел её уволить благодаря её огромному опыту работы и тому, что она стояла у истоков появления этой школы. Авторитет перевешивал недостатки. Она нервно подняла руку и окрикнула класс:

— Дети, тихо! Продолжаем нашу тему. В 1803 году США купили у Франции территории под названием Луизиана…

Эми, едва удержавшись от сна, через силу досидела до конца урока, и, не задерживаясь, отправилась пешком домой. Холодный воздух пробудил её, и она отправилась вдоль длинной улочки на Восток быстрым и мелким шагом. Её белые кроссовки уже успели намокнуть, но она, не обращая на это внимания, ускорилась, прыгала по лужам и бегала наперегонки с дубовыми листьями, несущимися по ручейку. Между ухоженными лужайками соседей расположился дом Майеров — двухэтажный белый дом с треугольной крышей и широким крыльцом под навесом.

Запрыгнув на крыльцо и зайдя в дом, Эми понеслась на второй этаж со всей скоростью, забыв снять промокшие кроссовки. В своей маленькой комнатке, отбросив на пол рюкзак, Эми села на стул и надела наушники. Разыскав на столе белый iPod и открыв любимый плейлист, Эми включила на всю громкость любимую музыку. С первого этажа послышался звук хлопнувшей двери. Эми зажмурилась и прибавила громкость музыки. Пришёл отец.

— Марта… Марта, я дома! — пошатываясь, вошёл высокий мужчина с глубокими морщинами под глазами. — Марта, чёрт тебя побери, где ты?

Зайдя из прихожей на кухню, Смит Майер остановился, в растерянности разглядывая пустой стол. Он облокотился на дверной косяк и пронзительно закричал:

— Марта!

Не спеша, из соседней комнаты вышла уставшая женщина в поношенных джинсах и серой футболке. Остановившись в дверях, она с безразличием взглянула в глаза мужу.

— Что тебе, Смит? — низким голосом спросила она.

— Как что? Я домой пришёл, — развёл он руками и сел за стол, положив на него тяжёлые руки, отчего стол заскрипел.

— Как дела на работе?

— Как и вчера… Зачем ты это спрашиваешь, если и так знаешь ответ? — опустив голову, раздражённо спросил он.

— А что, я не могу тебя ни о чём спрашивать? — так же безразлично ответила Марта.

— В доме хозяин я, — медленно проговорил Смит.

— Ты уже давно не хозяин в этом доме.

— Что? — прохрипев, поднялся со стула Смит и встал напротив Марты во весь рост, преградив ей путь — Как это, не хозяин? У тебя появился другой?! — закричал Смит.

— Нет.

— Врёшь, сука! Всё ты врёшь! У тебя уже давно есть другой! — разбрызгиваясь бранью, наклонился он над ней.

— Если бы он был, я не бы не задержалась здесь ни на минуту.

— Скотина, — ответил Смит и опёрся руками о стол. — Положи мне обед.

— Обеда нет.

— Как это нет? — снова повернулся он к ней. — Куда делся мой обед?!

— Я не готовила его. Мне и сэндвича хватило.

— Ты же знала, что я приду! Я всегда прихожу домой!

— А я не обязана готовить.

— Не обязана?! Ах ты сука проклятая! — закричал Смит и со всей силы ударил Марту по лицу.

Марта упала на пол и в бессилии попыталась встать, но пошатнулась и снова легла. Смит развернулся и пошёл на второй этаж. Эми почувствовала отдающий в пол шум его шагов и зажмурилась.

— Не подходи к дочери! — послышалось с первого этажа.

Дверь открылась, и Эми почувствовала жгучий запах спиртного в комнате. Небритое и измождённое лицо показалось справа и задышало ей в глаза.

— Эми, дорогая моя, пойдём отсюда. Я заберу тебя к себе, мы найдём дом. Твоя мать лишилась ума. Ты будешь моей.

Эми прижала колени к груди и закрыла ими лицо, едва разбирая слова отца. Всё в её мире перевернулось с ног на голову. Она попыталась спрятаться в своём сознании, в самых глубинных его местах, чтобы сбежать от ужаса, происходящего снаружи, но какой-то сильный толчок резко выхватил её из внутреннего мира. Наушники отлетели на стол и пред ней предстал отец, тяжело дыша и разглядывая её лицо.

— Отойди от ребёнка! — поднявшись на второй этаж, закричала Марта и встала в дверях.

— Эми, почему ты меня не слушаешь? Я твой отец, — строго сказал Смит.

По всему телу Эми пробежала дрожь, парализовав её язык. В горле больно защемило, и на глазах выступили слёзы, прокатившись по нежным и белым щекам.

— Почему ты меня не слушаешь… — повторил отец ещё громче. — Отвечай! — закричал он.

— Не хочу! — заревела Эми.

Крепкие руки отца оторвали её от стула, а затем последовал мощный удар, от которого Эми отлетела на пол.

Мир в глазах разделился на множество частей, движущихся во все стороны, горло сдавила невыносимая боль, а в грудь что-то ударило с такой силой, что дышать стало практически невозможно. Но этот удар был нанесён не снаружи, а глубоко изнутри.

— Уйди! — послышался голос матери и исчез в гулком звоне.

Послышался ещё один гулкий удар и громкие шаги вниз по лестнице. Дверь на первом этаже захлопнулась, и в доме повисла оглушающая тишина. Дрожа, Эми собрала в себе все силы и поднялась на локоть. Перед собой она увидела лежащую мать. С трудом встав, она дошла до двери, испытывая боль при каждом движении. Марта медленно встала с пола и потянулась к дочери.

— Эми, дорогая моя, иди ко мне!

Но её слова оборвал громкий хлопок двери. Эми закрыла дверь на ключ и облокотилась на неё спиной, сползая вниз.

— Эми, открой дверь! — послышался голос Марты из-за двери.

Но Эми не слышала. Всё, что она слышала — это обрывки музыки, продолжавшей громко играть в ушах, крик отца и удар в щёку, от которого вся правая половина лица продолжала гореть огнём.

— Эми, открой дверь!

— Не открою. Уходи! — громко крикнула Эми и бросилась на кровать, навзрыд утирая лицо рукавами кофты.

На следующий день отец так и не появился дома. Скандал утих, но его эхо его грома так и осталось в голове Эми.

— Осторожно! Ай… — цыкнула Эми, когда мать провела пальцем по синяку, замазывая пудрой тёмное пятно на скуле.

— Это последний раз. Я больше не буду тебе это делать, каждый раз ты ноешь от боли. Теперь будешь делать сама, — фыркнула Марта и поставила зеркало напротив лица Эми. — Видно?

— Нет, — притронулась к прокатившейся по щеке слезе Эми.

— Перестань плакать. Эмоции тебе не помогут, — убрала зеркало Марта и встала за плиту, начав готовить завтрак. — В школе веди себя нормально. У нас всё тихо.

Эми лишь печально поставила руку под щёку и загляделась в пустую тарелку, разглядывая своё отражение. Нет. Это не может продолжаться вечно. Конец должен настать, он уже близок. Сколько ещё раз придётся ей закрашивать свои униженные нежные щёки? Нет, — решила Эми. — Этому настанет конец.

Придя в класс, Эми села за парту и разложила школьные принадлежности, ни на кого не обращая внимания. Педагог ещё не пришёл, и в классе стоял гул. Внезапно Эми почувствовала рядом с собой человека. Почувствовала и замерла, помня, что близкое нахождение человека рядом не может нести ничего, кроме опасности. Она опустила глаза, не моргая, и боковым зрением увидела девочку в ярко-розовой кофте. Та тоже направила взгляд вперёд и сидела ровно, не оборачиваясь на Эми. «Что ей нужно?» — подумала Эми. — «Наверняка, сейчас обидит меня: нарисует что-нибудь в моей тетради или подложит какую-то оскорбительную записку». Но девочка ничего не делала: она всё так же молча сидела, не оборачиваясь и не говоря единого слова.

Наконец, в класс зашла мисс Смит. Урок прошёл так же скучно и нудно, будто растянувшись на вечность. Но единственное, что отличало его от всех других уроков мисс Смит, так это то, что Эми не могла расслабиться. В самом краю её левого глаза неустанно виднелась девочка в розовой кофте, отчего Эми было не по себе. Наконец, прозвенел звонок, и дети отправились в столовую на обед.

Эми выскочила из класса и помчалась вниз по лестнице. Войдя в столовую, украшенную цветными плакатами с недавнего школьного праздничного мероприятия, Эми взяла картофельное пюре с котлетой и села за красный стол, тяжело выдохнув. Обернувшись по сторонам, она убедилась, что девочка за ней не проследовала. Начав обед, Эми задумалась о вчерашнем дне. Или, может быть, тот день, что появился в её сознании, был позавчерашним. Она не могла знать точно. Каждый день был похож на предыдущий, и каждый следующий был похож на сегодняшний.

Она не помнила счастливого детства. Может быть, оно и было, она это точно знала. Где-то в глубине её души играл яркий огонёк, играл всё время, и она знала, что он был в ней изначально. Но когда он покрылся мрачным туманом отчаяния и разочарования, она не помнила. Одно из ярких событий, о котором она помнила, было то, когда родители подарили ей диктофон. Этот диктофон был крошечным, и она носила его всегда то тех пор, пока он не сломался. Она записывала на него все песни, которые слышала в торговом центре, из машин, стоявших в пробке, из больших динамиков чёрных людей, шедших по улицам в кепках, шортах и цепях. Она учила все слова из отрывков наизусть, и помнила их до сих пор. Другим счастливым событием стал подарок на день рождения — белый iPod. Тот самый, который она носила с собой всегда и везде. Подарила ей его подруга матери Мисс Элейн, очень дорогой человек для семьи Майеров. Её звали Рейчел. Это было недавно, всего пару лет назад. Но туман, окутавший её сердце, появился ещё задолго до этого. Появился он ещё, как она помнила, в 1997 году, когда ей было шесть лет. В том самом ненавистном ей году, когда отец потерял работу в офисе. Всё, что было до 1997 года, оставило в её памяти размытое пятно, не вызывавшее неприятных чувств. Возможно, тогда она была счастлива. Но всё, что происходило после 1997 года, она помнила хорошо. Не события, а само чувство тяжелого угнетения и безвыходности.

Сначала, отец Эми был подавлен и редко выходил из дома. Это продолжалось около года. Затем он нашёл другую работу, менее оплачиваемую, из-за чего всю семью приходилось содержать Марте. Но и на этой работе он пробыл недолго, его уволили. Зато, на ней он нашёл себе друзей, с которыми стал часто ходить в бары. Так прошёл ещё один год. На следующий год случилось то, что окончательно сломало Смита. Его друзья не вернули ему деньги и исчезли из города. Как это именно произошло, Эми не помнила, зато помнила, что после этого отец стал пропадать из дома. Как говорила мать, он нашёл себе другую женщину. Так продолжался четвёртый год, и на пятый год Смита было не узнать: он осунулся, потерял человеческий вид, стал раздражительным и агрессивным из-за алкоголя. Он начал бить мать Эми, а чуть позже и её саму. Идти им двоим было некуда, и конца этому аду не было видно.

Эми царапала пустое дно тарелки, оставляя на нём разводы из пюре. Тут она опомнилась. Что-то подсказало ей, что за столом она сидит не одна. Подняв взгляд, она увидела за своим столом девочку в розовой кофте. Та взяла такой же обед и молча ела его, не оглядываясь на Эми. Резко соскочив с тарелкой на подносе в руках, Эми помчалась к подносам с грязной посудой, совершенно забыв про яблочный сок, оставленный на столе, и выбежала из столовой, что есть сил.

Добежав до шкафчиков, Эми бросила в него тетрадку и помчалась домой по мокрым улицам, забыв про нависшие густые облака и моросящий стеной дождь.

На следующий день Эми сидела за столом на кухне и завтракала хлопьями. Медленно перемешивая их в чашке и думая о чём-то, Эми спросила:

— Где отец?

— Ты скоро увидишь его, — ответила Марта, сидя напротив Эми.

— Что? — переспросила Эми, удивлённая странной интонацией Марты.

— Я вызвала полицию, пока ты была в школе. Они видели мой синяк, — провела рукой по синему пятну на скуле Марта.

— Значит, отец попадёт в тюрьму?

— Очень надеюсь на это.

В комнате повисла тишина. Эми, отдалённо представляя себе тюрьму, увидела отца в тяжёлых кандалах и оранжевой футболке в окружении трёхметровых бандитов-уголовников.

— А что же будет с нами?

— С нами всё будет хорошо. Надеюсь. Тебе придётся давать показания полицейским.

— А что же мне сказать?

— Не придумывай ни слова. Всё должно быть правдой. Даже не думай защищать этого мерзавца. Он отправится в колонию, где ему и место, а мы получим этот дом и будем жить в спокойствии.

Эми пришла в смятение. Неужели, всему этому придёт конец? В её голове не укладывалось одно: сам ли отец довёл себя до такого состояния, или же он жертва? Она не могла точно знать. Слишком много пробелов было в её памяти и слишком мало частиц информации, из которых можно бы было собрать единое представление. Может быть, он и был всю жизнь садистом, и лишь алкоголь вскрыл его изъян. Она старалась не думать об этом. Она просто надеялась, что скоро настанет то самое чувство мира, которого она ждала все пять лет.

Доев хлопья с молоком, Эми отправилась в школу. С самого утра был урок физкультуры, в которой Эми была не самой плохой ученицей. Она хорошо бегала, умела лазать по канату, сильно била по мячу в волейболе, но не могла только одного: быть точной. Из-за этого недостатка ей редко пасовали мяч и оставляли вне игры, что ужасно расстраивало её, ведь она была довольно проворным игроком. На урок она шла с огромной неохотой, чувствуя себя оставленной в стороне.

Достав из шкафчика сменную форму, она отправилась в раздевалку крытого зала, где переодевались все остальные девочки. Сев на скамейку и надев кроссовки, Эми обратила внимание на ту самую девочку, что сидела с ней за партой вчера. Она не оглядывалась на Эми, надевая такую же синюю спортивную форму. Единственное, чего желала Эми, так это того, чтобы эта девочка не попала с ней в одну команду.

Девочки вышли на волейбольную площадку, и взрослая, суровая и коротко подстриженная тренер Мисс Ромси громко свистнула в свисток. По своему обычаю, она закричала громким, резким и низким голосом, режущим уши:

— Живее, живее! Полчаса в раздевалке маялись! У вас сегодня игра в волейбол! Через два месяца соревнования с школой Хайборо! Вы ходите им проиграть? Живее, живее! Два круга бегом и растяжка!

Девочки молча пробежали два круга в холодном зале и начали растягиваться. Особенно хорошо растягивались будущие чирлидерши Аманда и Лили: никто не сомневался в том, что они будут представлять старшую школу на спортивных соревнованиях. Две худощавые девочки: смуглая Аманда и светловолосая и веснушчатая Лили с лёгкостью садились на шпагат и делали колесо. Они были довольно высокомерными, не признавали остальных девочек из класса и ходили парой, обсуждая за спиной всех одноклассниц и девочек с других классов.

— Как же она надоела! — вздохнула Аманда. — Эта старая карга сломает мне всю психику! Кричит и кричит!

— Да чёрт бы с ней! Ей уже не долго жить. А у нас всё впереди! Когда знаменитыми станем, столько гадостей про неё расскажем репортёрам! — шёпотом, хихикая, ответила Лили.

— Прекрасная идея! — поддержала её Аманда и обе рассмеялись.

— Что вы там шепчетесь? Перестаньте! — закричала Мисс Ромси.

Эми не обращала на них внимания. Она была погружена в раздумия, над её глазами будто скопилась какая-то чёрная туча, давящая на лоб. Она не замечала ничего, что происходит вокруг.

— Эми Майер! Встань быстро! Девочки уже давно растянулись! Чего ты тут сидишь на одной ноге! Становись в ряд! — гаркнула Мисс Ромси, и Эми, опомнившись, соскочила с места и встала в ряд.

— Девочки, прошлая ваша игра мне совершенно не понравилась. Я думаю, что нам нужно перемешать игроков. Попробуем поиграть новым составом, — серьёзно сказала Мисс Ромси и начала называть имена, отправляя девочек в первую или во вторую команду. — Эми Майер, во вторую команду! — закричала она, и Эми послушно пошла на левую сторону поля, ближе к двери.

Внезапно, до неё дошло, что та самая девочка оказалась с ней в одной команде. Эми подняла взгляд и встретилась с ней глазами. Девочка не отводила взгляда и неустанно смотрела на Эми. Опустив взгляд, Эми поджала губы: что же она будет делать? Только бы ничего не произошло, только бы игра прошла тихо…

По громкому свистку началась игра. Команда противника подала мяч, и он отлетел на левую сторону поля. Мяч летел с одной стороны на другую. В один момент мяч отскочил от рук одной девочки, перелетел в руки той самой девочки и она, не задумываясь, сделала пас Эми. Эми подпрыгнула и ударила со всей силы. Мяч отлетел за край поля.

— Ноль один! — закричала Мисс Ромси.

Эми сконфузилась. Зачем эта девочка подала ей мяч? Неужели, она не знает, что Эми бьёт неточно? Наверное, это была неточность. В следующий раз уж ей атаковать не придётся.

Мяч снова начал летать через сетку. Лёгкие и атлетичные Аманда и Лили запросто отбивали мяч в команде соперников. Другие тоже не промахивались, за редким исключением. Игра шла на равных. Тут, мяч стал падать в пустое место, и та самая девочка со всей скоростью понеслась к нему и сделала пас Эми. От неожиданности Эми отбила мяч в сетку.

— Ноль два! — раздался громкий голос.

Да что же это такое! Возмутилась внутренне Эми и бросила грозный взгляд на девочку. Та лишь рассеянно улыбнулась и отвернулась. В команде послышался шёпот.

— Прекратить болтовню! Продолжить игру! — скомандовала Мисс Ромси.

Мяч снова залетал. Игра шла с переменным успехом. Иногда он перепадал Эми, и она передавала его другим игрокам. Всем, кроме этой девочки. Игра шла на равных: 24:24. Осталось два удара, и от них зависел исход игры. Мяч перелетел на левую сторону, и одна из девочек отбила его в сетку, ошибившись в первый раз за всю игру. Теперь настал решающий розыгрыш. Мяч снова полетел на левую сторону, отскочил от рук защитницы, попал на руки той самой девочки, и всё будто повторилось заново: он полетел в Эми и она со всей силы ударила его. Мяч с невероятной скоростью попал бы в аут, если бы только ему на пути не встретилась высокая девочка. Как только она отвлеклась на что-то, мяч со всей силы ударил её по лбу и медленно отлетел на другую сторону, перевалившись через сетку. Высокая девочка упала на пол и схватилась за лицо.

— Зачем ты пасовала мяч Эми Майер?! — закричала девочка из команды Эми. Она же не может бить!

— Вот именно! Ты не знаешь, что она мазила? — ответила другая.

Под ногами Эми будто бы разверзлась земля, затянув её на самое дно: голоса осуждения, крики тренера и стоны девочки с разбитым лбом перемешались в один гудящий звук. Эми упала на колени и схватилась за голову. Обернувшись, она глазами, полными ненависти, оскалилась на ту самую девочку. Та, растерявшись, стала пятиться назад и оправдываться перед девочками. Эми готова была наброситься на неё, но крики игроков из другой команды оглушили её:

— Косая! Как ты могла ударить её так! — закричала Лили.

— Не кричи, Лили, мы всё равно победили! — усмехнулась Аманда. — Сила ничего не решает!

— Эми, быстро подойди сюда! — закричала Мисс Ромси.

Эми, дрожа и заикаясь, подошла к высокой девочке, лежащей на полу, пытаясь выговорить хоть слово.

— Ну что ты молчишь! Ты хоть знаешь, что ты должна сейчас сказать?! — ещё громче закричала Мисс Ромси, наклоняясь над высокой девочкой и держа у её лба пакет со льдом.

Эми растерялась. Её глаза были полны страха. Высокая девочка плакала, это было видно. Она держалась, но от боли её руки дрожали как листья в время бури. Эми ещё раз открыла рот, но не издала не звука.

— Ну что же ты молчишь! — закричала Мисс Ромси.

Эми открыла рот, взглянув в глаза девочке, затем на всю команду, но не смогла сказать ни слова. Она закрыла глаза и выбежала из зала в коридор.

В холодном, тихом и тёмном коридоре, освещаемом лишь утренним светом, пробивающимся через стеклянные двери, раздался всхлип. Эми остановилась на полпути и опустила руки на колени, согнувшись вниз. Её глаза наполнились слезами, губы дрожали, а руки тряслись. Внезапно, она увидела справа от себя ту самую девочку. Полная ярости, она резко выпрямилась и обернулась на девочку:

— Что тебе от меня нужно?! — закричала Эми.

Девочка, отшатнувшись, растерялась.

— Какого чёрта ты ко мне лезешь?! — ещё сильнее закричала Эми, не сдерживая слёзы и яростно подавшись в сторону девочки.

Та, попятившись, сказала тихим и испуганным голосом:

— Я просто хотела, чтобы мы были друзьями…

— Иди к чёрту! — заревела всем голосом Эми, утёрла слёзы и со всех ног бросилась к выходу.

В этот день она так и не вернулась в школу.

Глава 2

На стене тихо щёлкали часы, отбивая секунды. Казалось, что время тянется бесконечно долго. Сквозь окно пробивался яркий утренний свет, отражаясь от белых полос американского флага в углу комнаты. Девушка-секретарь сидела за большим компьютерным экраном с жужжащим блоком. Иногда два раза подряд ёрзал CD-диск, нарушая монотонный шум кулера.

Эми сидела рядом с мамой у стены, ожидая, когда же заговорит секретарь. Ни Эми, ни Марта не смотрели друг на друга и не разговаривали. У Эми было настолько испорчено настроение, что она даже не хотела слушать музыку в этот момент. Белый iPod ютился в кармане её джинсов. Наконец, секретарь обратилась к ним:

— Проходите, пожалуйста. Директор школы готов принять вас.

Эми и Марта вошли в богато уставленный кабинет директора. На стенах висели флаги спортивных команд школы, совместные фотографии с незнакомыми Эми людьми, почётные грамоты и сертификаты, на полках стояли золотые кубки и медали. В левом углах комнаты, позади взрослого и довольно серьёзного директора, стояли флаги США и штата. Эми и Марта сели напротив директора.

— Здравствуйте, Мисс Майер, — сухим голосом сказал директор и протянул руку. — Пожалуйста, присаживайтесь.

— Здравствуйте, Мистер Стэнфорд, — ответила Марта, отодвинув стул и сев на него. — Эми, поздоровайся.

— Здравствуйте, — отрывисто сказала Эми, сев рядом с Мартой и скрестив руки на груди.

— Вы знаете, почему я сюда вас пригласил?

— Да, Мистер Стэнфорд. Мне позвонили и сказали, что Эми начудила вчера. Но я не знаю всего, что произошло.

— Позвольте мне рассказать, — поперхнулся директор и, важно пододвинув к себе стакан воды и сделав глоток, начал говорить. — Вчера Эми ударила девочку на физкультуре, попав ей волейбольным мячом в лоб. Когда Мисс Ромси попросила Эми подойти и извиниться, Эми, ничего не сказав, покинула урок. В коридоре её нагнала… как её звали… — почесал затылок директор и проверил какую-то бумагу на столе. — Сидни Кроуфорд. Сидни попыталась поговорить с ней, но Эми оскорбила её, и, едва не ударив её, убежала из школы.

Эми уже мысленно возненавидела девочку и начала придумывать, как же отомстить ей за стукачество.

— Эми! Это правда? Как ты могла так сделать? — возмутилась Марта и, приложив руку к сердцу, обернулась на Эми.

— Я не виновата, — опустив голову, пробормотала Эми.

Директор промычал и тяжело отодвинулся на спинку стула так, что она скрипнула. Медленно стуча ручкой по столу, он продолжил:

— Кроме того, Мисс Смит сказала мне, что Эми спит на уроках и не отвечает на них. То же самое повторяется и на других уроках. Программу пятого класса она не знает.

Директор молча уставился на Марту, а затем посмотрел на Эми. Нахмурив брови, он промолчал. Скрестив пальцы ладоней, он сделал вопросительный взгляд. Что же будем делать?

— Эми… — обернулась Марта, но Эми не подняла головы и ничего не ответила. — Понимаете, сейчас у нас очень тяжёлый период в семье. Отец Эми был арестован.

Что-то ёкнуло внутри Эми. Она поджала губы и насупилась.

— За что он был арестован? — спросил заинтересованно директор.

— За… — Марта сделала паузу, обдумывая дальнейшие слова, — публичное распитие алкоголя.

Сердце Эми сжалось. Она не хотела, чтобы кто-то знал, что происходит в её семье. Она попыталась сказать что-то, остановить Марту, но её язык пересох, а слова спутались между собой. Она так и не подняла головы.

— Да. Это очень печально, — тяжело вздохнул директор и подался вперёд. — Я могу предложить вам помощь школьного психолога.

— Я думаю, что мы откажемся от этой возможности, — ответила, поразмыслив, директору Марта.

— Ну, что-ж, — развёл руками директор. — Тогда я могу посоветовать вам только больше следить за Эми, если, конечно, это возможно, — снял он очки и положил их на стол.

Но Эми знала, что это невозможно. Марта работала кассиром в магазине. Работала на износ, каждый день. Отдавала последние деньги на то, чтобы содержать семью. Точнее, всё, что от неё осталось. Эми была одна.

— Я сделаю всё возможное, — тяжело ответила Марта. — Эми, попрощайся с директором.

— До свидания, Мистер Стэнфорд, — едва выдавив из себя, немного приподняла голову Эми.

— До свидания. Берегите себя, — ответил директор и опустил взгляд, дождавшись, когда Эми и Марта выйдут из кабинета. — Что же творится с семьями… — тяжело пробормотал он. — Да благословит Господь Америку…

Это была суббота. Школа пустела, и в ней не было слышно ни звука. Вдоль белых коридоров Эми шла с матерью в тишине. Наконец, мать прервала её:

— Эми, ты становишься неконтролируемой…

— Ты не поймёшь меня, — тихо ответила Эми спустя несколько секунд.

— Может быть, нам стоит перестать быть такими чужими?

— Если бы это зависело от тебя…

Марта опустила взгляд. Она понимала, что в словах Эми было гораздо больше смысла, чем в попытках вечно занятой матери удержать уже упущенного ребёнка, отколовшегося от семьи и ставшего на свой путь. Каким был этот путь, могла показать только жизнь.

У порога Эми остановилась, обернувшись на мать.

— Кажется, тут кто-то есть.

Но Марта не придала этому значения:

— С чего ты взяла? Дорога чиста. Вокруг ни души. По-моему, у тебя разыгралась фантазия. Не позволяй ей обманывать себя.

Но Эми знала, что фантазия не обманывает её. Она чувствовала, что опасность рядом. Она затаилась за деревом, за кустом, за… слишком похожей машиной вдалеке. Возможно, это было иллюзией, но Эми так не казалось.

— Пойдём скорее в дом.

Марта открыла дверь и сняла обувь. Как только они прошли несколько шагов, у порога послышался топот.

— Кто это? — спросила Эми.

— Ты знаешь, кто это, — быстро ответила марта и достала мобильный телефон.

Нажав четыре кнопки, Марта вызвала полицию.

— Девять-один-один? Я Марта Майер. Звоню с улицы Кристофер 12, у меня срочное происшествие…

— Мама, что же делать? — схватилась Эми за руку Марты.

— Тс-с! Не мешай! — шепнула ей Марта. — Ало? Да. Муж нарушил запрет на приближение к дому. Приезжайте как можно скорее! — сбросила трубку Марта и спрятала обувь в шкафчик.

Потащив Эми за руку на второй этаж, Марта закрыла дверь. Обе тихо сели на пол у стены.

— Ни звука, Эми!

Эми утвердительно кивнула головой. Замочная скважина повернулась, и на первом этаже послышался медленный топот.

— Марта! — закашлялся Смит. — Где ты, чёрт тебя побери! Я соскучился по тебе. Знаешь, я не гулял с блядями целую неделю… — рассмеялся он. — пока ты посадила меня на домашний арест… и оставила без дома! Моего дома, за который я плачу каждый месяц… всю свою зарплату!

Эми дрогнула. Марта цыкнула и прижала её к себе сильнее.

— Если бы я только мог изменить. Всё изменить! Я бы… Я бы не допускал того, что я сотворил. Но… Так уж и быть. Я хочу только одного: увидеть свою дочь!

Эми заплакала, едва сдерживая голос. Марта закрыла ей рот и прижала к себе ещё сильнее.

— Эми! Девочка моя, я хочу видеть… Видеть твоё личико! — раскашлялся он ещё сильнее. Что-ж, не хотите выходить? Тогда поиграем в прятки. Я иду искать!

На первом этаже раздался глухой и редкий стук шагов.

— На кухне нас нет… Пойду проверю в спальне!

Шаги стихли.

— И в спальне нет! А под кроватью… И под кроватью тоже! Хорошо. Тогда проверю в своей комнате… — стук шагов приблизился.

Дверь комнаты под полом скрипнула. Шаги послышались прямо из-под пола.

— И тут вас нет! Под компьютером нет, под кроватью тоже! А может быть… Ах, ты, чёрт! И под лестницей нет! Тогда… Я знаю, где вы.

По телу Эми пробежала леденящая дрожь. Волосы встали дыбом, а руки вспотели. Её трясло дрожью, и она едва сдерживалась. Марта пристально смотрела на дверь, ни произнося ни звука.

— Я иду, — послышались шаги вверх по лестнице и внезапно смолкли, — Эми, Марта. Я знаю, что вы там, — он дёрнул ручку, но дверь не поддалась. — Я прошу. Откройте дверь. Я хочу увидеть свою дочь, — дёрнул он ручки двери ещё раз. — Я всего лишь хочу увидеть свою дочь… — расплакался он и стукнулся лбом об дверь. — Я… так много сделал для вас… А это всё, чем вы мне платите… Понимаете, если бы я только мог всё изменить… Помнишь, Марта, как мы любили друг друга? Это было так… Это было очень давно. Я помню всё. Каждую мелочь. Я помню, как мы жили… а не выживали. Это было хорошо… Я работал. Работал как раб и они… Чёрт! — ударил он со всей силы по двери кулаком.

Эми вздрогнула вместе с матерью.

— Они отняли у меня всё! Выгнали, как кусок ненужного говна! А я ведь был самым лучшим работником! Я работал каждый день! Для своей семьи! А теперь, когда у меня такое положение, семья отворачивается от меня! Прячется от меня в комнате! Марта! Открой дверь! — пнул он со всей силы дверь ногой. — Марта… прошу… — раздалось спустя некоторое затишье. — Я любил тебя, Марта. И свою дочь. Открой мне дверь, — сквозь слёзы сказал он тихо и замолчал.

Эми обернулась на мать. У неё тоже проступили слёзы. Обе ничего не сказали.

— Тогда, я сам её открою, — сказал он и спустился вниз по лестнице.

— Мама, что нам делать? — плача, спросила Эми.

— Ждать, — ответила Марта, обернувшись.

Звуки шагов возобновились. Теперь они были медленные и тяжёлые. Через десять шагов, они остановились. Наступила зловещая тишина.

— Так вам! — закричал со всей силы Смит и в дверь влетел топор.

Эми и Марта закричали во весь голос, прижимаясь друг другу и прощаясь с жизнью.

— Отче наш, сущий на небесах, да святиться имя твоё… — сквозь взрыды повторяла Марта вновь и вновь, прижимая к себе Эми.

— Получите, неблагодарные! — в дверь снова влетел топор, и от неё полетели щепки.

Оглушающие удары разносили дверь в прах, и она стала гнуться. Наконец, при сильнейшем ударе показалось лезвие топора. Марта и Эми закричали что есть силы, зовя на помощь, но Смит не прекращал.

— Умрите, твари! Умрите в муках, твари! — закричал он со всей силы и выбил ещё одну огромную щепку из двери.

Надежда медленно иссякала. Единственный, кто мог помочь, был Господь. Эми вспоминала о нём и ждала его помощи, но не могла представить, как он спасёт её. Наверняка, это её конец. Она умрёт в своей комнате от рук своего отца вместе с матерью. Дверь держалась на добром слове. Она начала рушиться. Смит стал корчевать её лезвием. Внезапно, с первого этажа послышался топот.

— Полиция, руки вверх!

— Не сдамся, твари! — заревел Смит.

— Повторяем! Положите своё оружие!

— Только через мой труп! — заревел ещё громче Смит.

Послышался оглушающий треск, а за ним вопли Смита и громкий топот на лестнице. Топор звякнул и упал на пол. Дверь снова стала вылетать, и Марта с Эми закричали ещё сильнее. Наконец, дверь рухнула, и за ней появились полицейские.

— Мэм, вы в порядке? — спросила молодая девушка-офицер.

— Да, — едва подобрав слово и задыхаясь, ответила Марта.

— Вы в безопасности. Ваш муж обезврежен.

Эми молча приподнялась с Мартой. На стене отражались сине-красные лучи полицейской машины, освещая грубо торчащие из двери деревянные щепки. Сквозь щель просачивался свет с первого этажа. Гул и топот продолжался.

— Стой здесь, Эми. Не выходи. Я сама разберусь, — усадила Марта Эми на кровать и вышла из комнаты.

Звон в ушах Эми перекрыл все звуки. Дрожь и боль в горле продолжались, хоть опасности уже и не было. Неужели, это всё? — подумала она. — Отец мёртв. Они не могли оставить его в живых. Они убили его.

— Грузите его в машину! Скорее! — послышались крики полицейских с первого этажа.

Нет. Значит, отец жив. Его парализованное электрическим шоком тело стащили вниз по лестнице и бросили в автомобиль. Он точно сядет в тюрьму.

Эми представила смотровую башню в центре клеток, расположенных кругом. Яркий свет вытаскивал из темноты уродливые, обезображенные лица насильников, убийц, наркоманов. И среди них Эми увидела своего отца. Его лицо, полное свирепства, искривилось и так же быстро растворилось в темноте. Он не сбежит.

— Сиди дома и никуда не выходи! Я скоро вернусь! К тебе приедет Мисс Элейн. Жди её, — послышался голос Марты снизу, дверь хлопнула, моторы завелись и машины умчались вдаль.

Эми снова осталась сама с собой.

Глава 3

От холодных стен и увесистой деревянной мебели в воздухе веяло стылостью, опоясывающей всё тело и просачивающейся до самого дна лёгких. Мартовское утро две тысячи пятого года выдалось довольно холодным. Дожди шли уже несколько дней подряд и затапливали улицы городка едва ли не по щиколотку. Жители попрятались по домам, не высовываясь на улицу лишний раз.

Эми внимательно прислушивалась к каждому шороху проходящих вокруг незнакомых людей в строгих костюмах, перебирающих ворохи бумаги, переплетённой и связанной толстыми белыми лентами. Невольно вспомнился день допроса в каком-то белом кабинете одноэтажного здания, где не было окон. Эми усадил за железный стол взрослый мужчина, на вид приветливый и дружелюбный.

— Не бойся, Эми. Мы здесь одни.

Хотя у Эми он не вызывал ни малейшего доверия. Говорить это было незачем, значит, в комнате они были не одни. Слишком подозрительной казалась стена напротив Эми, полностью покрытая большим зеркалом. За ней кто-то был и не только наблюдал, но и следил каждым её словом.

— Я хочу задать тебе несколько вопросов, Эми.

Эми молча подняла глаза, положив подбородок на поставленные руки. Пристально вглядываясь в глаза мужчины, она не увидела в них ничего, что могло бы сложить о нём больше впечатлений, чем она имела. Он задавал вопросы быстро, не давая времени на обдумывание.

— Какие у тебя есть хобби, Эми? — вежливо спросил он невзначай.

— Я люблю… музыку.

— Хорошо. А что ещё?

— А ещё я немного люблю рисовать.

Мужчина расслабился, откинувшись на спинку стула и сложил руки на животе. Постучав тихо тяжёлыми пальцами два раза, он сложил их вместе и, немного прищурив глаза, задал Эми следующий вопрос:

— Скажи мне, а как у тебя проходят уроки в школе?

— Ничего особенного. Я получаю неплохие оценки.

— А она тебе интересна?

— М-м-м… Не очень, — ответила Эми, решив не обманывать мужчину.

— Прекрасно тебя понимаю! — усмехнулся дознаватель, почесав подбородок рукой и задумчиво улыбнувшись. — Если бы мне дали выбор, я бы тоже не ходил в школу… А есть ли у тебя друзья? — спросил он спустя несколько секунд.

— Нет, — ответила без всякого энтузиазма Эми.

— Оу-кей, — выговорив слово по слогам, будто бы растягивая время для анализа всего сказанного Эми, он подался вперёд. — Скажи мне, Эми, как прошёл твой вчерашний день?

— Я позавтракала, посмотрела телевизор, потом почитала журнал, пообедала, поспала… потом снова посмотрела телевизор и легла спать, — смущённо ответила она.

— Всё было хорошо?

— Довольно тихо.

— Хорошо, Эми, — стал он немного серьёзнее. — Ты же знаешь, что ты пришла сюда, чтобы рассказать о своём отце? — оставил он ожидающий взгляд и тихо стукнул пальцем по столу.

— Да, знаю, — ответила Эми, опустив взгляд.

— Расскажи мне о нём.

— А что именно?

— Какой он человек, сколько лет ты его помнишь, как он изменился и так далее.

Мужчина не задавал слишком часто конкретных вопросов, ожидая, что Эми расскажет всё, что необходимо, сама.

— Я помню отца всю свою жизнь. Он… хороший. Был хорошим. А потом… — она замолчала.

— Что потом?

— Потом он потерял работу… Я перестала видеть его так часто, как видела его раньше.

— Хорошо, Эми, — нахмурил мужчина брови и подался ещё ближе. — Были ли у него с вашей мамой конфликты?

— Да… были, — с осторожностью и опаской во взгляде ответила она, подвинувшись к краю стула.

— Расскажи мне об этом.

Эми стала перебирать в своей памяти все случаи ссор и скандалов, свидетелями которых она была. Хотя, этих скандалов и ссор было настолько много, что пересчитать их было просто невозможно. Все они казались одним большим мрачным хаосом, спутавшим ей сознание и не прекращающимся ни на день.

— Они были постоянны.

— Из-за чего они начинались?

— Папа ревновал.

— Обоснованно?

— Не знаю, — у Эми выступили слёзы на глазах.

— Тихо-тихо, не плачь. Я не буду спрашивать тебя о том, чего ты не знаешь. Скажи, Эми, бил ли он твою маму?

Успокоившись, Эми ответила:

— Да, бил.

— Расскажи мне всё об этом.

— Бил много. Несколько раз в месяц. Года два.

— А тебя?

Эми напряглась. Почувствовав под кожей обжигающий удар отца, она не удержалась и схватилась за щёку холодной рукой. Подняв глаза на лицо дознавателя, Эми замерла в оцепенении.

— Скажи, Эми, бил ли он тебя?

Эми промолчала. Она чувствовала, как отец стоит за её спиной. Она побоялась обернуться. Ещё немного и его тяжёлая рука схватит её за ворот и поднимет над землёй… Нет, это всё фантазия. За ней нет отца, иначе бы она увидела его в зеркале. Но что-то страшное дышало ей в затылок: возмездие, ненависть или просто бессмысленное насилие? Всего этого она ожидала от него, не спя ночами, ворочаясь под одеялом в страхе о его возвращении.

— Эми, скажи мне правду. Он тебя бил?

— Да… бил.

Эми опустила руку. Что-то пробежало по её телу и дёрнуло её изнутри. Дознаватель ничего не заметил и молча снял очки, окончательно став серьёзным. Доля сочувствия отразилась в его глазах.

— Сколько раз это было, Эми?

— Не помню. Раз десять.

— Были ли у тебя переломы?

— Нет. Только ушибы.

— Когда произошло последнее избиение?

— В тот день.

— Какой?

— За день до того, как моя мама в первый раз вызвала полицию.

— Хорошо. Расскажи мне про тот день.

— Я пришла со школы и… села за стол, — Эми снова очутилась в том дне. — Он пришёл домой и… стал очень громко кричать. Он ударил мою маму. А потом… пришёл ко мне.

— Ты видела, как он ударил твою маму?

— Нет.

— А что было дальше?

— Он подошёл ко мне и сказал, чтобы я осталась с ним… навсегда. Он стал ругать меня. Я не помню, за что. Потом он схватил меня, поднял и ударил, кинул… на пол. А потом…

— Потом?

— Потом он снова ударил мою маму и ушёл. Больше я его не видела.

— Ты могла ходить?

— Могла, мне было трудно… — на глазах Эми снова проступили слёзы.

Она хотела рассказать этому мужчине всё, осыпать ненавистного ей монстра всеми возможными бранными словами, уничтожить его образ в глазах всего мира, покончить с ним раз и навсегда, но не могла. Изнутри её давило больное чувство, сжимающее сердце и горло. Она могла сделать всё, что угодно, но не могла изменить лишь одного: он был её отец.

— Я… я не могу… — расплакалась она, осознавая свою беспомощность и уязвимость.

— Всё-всё, не плачь, Эми. Ты рассказала достаточно. На этом хватит. Ты можешь возвращаться к своей матери.

Эми подняла глаза и взглянула на проходящих вокруг людей. Они усаживались в галерее, копались в бумагах, кто-то что-то шептал другим. Зал дышал всевозможными запахами: бумага, чернила, старая мебель, штукатурка на стенах, ковры… Он был полон незнакомых людей. Они пришли туда, где должна была быть лишь Эми. Они должны были уйти. Но они не собирались этого делать. Они пришли сюда за зрелищем.

Внезапно, из толпы людей недалеко показался отец Эмили. В мятой рубашке, потрёпанных штанах, с отёкшим лицом, полным ненависти. Рядом с ним шёл его адвокат — мужчина лет сорока в ухоженном костюме и с дорогими часами на запястье. Крепкий и высокий пристав, прислонившийся к стене, молча провожал его взглядом. Отец не обернулся ни на Эми, ни на её мать, сидевшую рядом с ней. Он был отстранён от внешнего мира. Сев за стол справа от них в нескольких метрах, он опустил голову. Эми отвернула взгляд и постаралась прошептать что-то, но её мысли оборвал громкий голос:

— Всем встать! Суд идёт! — закричал пристав.

Весь зал встал. Гул затих. Где-то послышался кашель, отскочивший эхом от толстых стен.

— Садитесь, — ответил пожилой судья, неспеша подошедшей к своему креслу и севший за длинный дубовый стол напротив Эми.

— Штат против Смита Майера, — объявил монотонно секретарь, вставший справа от судьи.

Смит встал, не оглянувшись, лишь понуро опустив взгляд себе под ноги.

— Мистер Майер, назовите ваше полное имя, — обратился секретарь.

— Смит Майер, — хриплым и низким голосом пробормотал Смит.

— Защита?

— Эрнст Дэйви, адвокат Мистера Майера, Ваша честь, — встал и ответил адвокат, поднявшийся рядом со Смитом.

— Обвинение?

— Прокурор Хемсворт от имени штата, Ваша честь, — поднялся из-за стола напротив Смита широколицый мужчина в чёрном костюме, ответив секретарю.

Судья молча оглядел присутствующих, проверил что-то в лежащих перед ним документах и кашлянул, отложив их в сторону.

— Садитесь. это предварительное слушание. Его цель — не установить вашу виновность или невиновность. Суд должен определить, существует ли достаточное основание полагать, что преступление было совершено и что его совершили вы.

— Да, Ваша честь, — прохрипел Смит.

— Вы имеете право на помощь адвоката и на перекрёстный допрос свидетелей обвинения через своего защитника.

Поднялся прокурор.

— Ваша честь, сторона обвинения утверждает, что пятнадцатого марта обвиняемый напал на свою жену Марту Майер и их тринадцатилетнюю дочь… Впоследствии обвиняемый покинул место жительства. На следующее утро Миссис Майер связалась с правоохранительными органами. Обвиняемый был найден в квартире двоюродного брата и арестован.

Эми взглянула на мать. Марта волнительно взглянула в глаза Эми, шепнув ей что-то, чего она не расслышала.

— После освобождения суд вынес запретительный приказ, запрещавший обвиняемому контактировать с Миссис Майер и возвращаться в дом. Тем не менее, он вернулся в резиденцию через день и устроил погром, угрожая жизни Миссис Майер и её дочери. Прибывшие вовремя сотрудники полиции обезвредили Мистера Майера и установили, что дому был причинён значительный материальный ущерб и доказательства того, что обвиняемый угрожал жизни Миссис Майер и её дочери… Обвиняемый вновь был арестован.

— Спасибо. Защита? — обернулся полный судья.

— Ваша Честь, защита оспаривает ряд характеристик, данных штатом. Во время второго инцидента физического вреда Миссис Майер и её дочери причинено не было. Заявление, касающееся нанесённого вреда здоровью дочери, было передано в полицию значительно позже.

— Принято к сведению, — кашлянул судья и что-то посмотрел на столе.

— Сторона обвинения вызывает офицера Коэна, — объявил прокурор.

Молодой полицейский появился из сидящих перед Эми, вышел из-за ограждения и занял место за небольшим столиком слева от судьи.

— Клянётесь ли вы, что данные вами показания будут правдивыми, полными и только правдивыми? — обратился к полицейскому секретарь.

— Клянусь.

— Офицер, вас направили в дом Майеров шестнадцатого сентября? — обратился прокурор.

— Так точно.

— Кто присутствовал?

— Миссис Майер.

— Присутствовал ли Мистер Майер?

— Нет.

— Что вам сказала Миссис Майер?

— Возражение! Недопустимые показания с чужих слов, — вмешался адвокат защиты.

— Возражение отклонено, — кашлянул судья.

— Что вы заметили по прибытии, офицер? — изменил вопрос прокурор.

— По прибытии в резиденцию Майеров я обнаружил у миссис Майер телесные повреждения. На щеке был синяк, а на руке ссадины.

— Были ли повреждения дома?

— Нет, не было.

— Расскажите о втором вызове.

— Семнадцатого марта я снова был направлен в резиденцию Майеров по вызову. Когда я прибыл на место вызова с группой полицейских, я обнаружил Мистера Майера, разрушающего дверь комнаты второго этажа топором. Он угрожал жизни Миссис Майер и её дочери.

— Угрожал ли он вашей жизни?

— Нет. Мы смогли обезвредить его с помощью электрошокера. Топор был изъят. Была обнаружена огромная дыра в двери, за которой прятались Миссис Смит и её дочь. Я выбил дверь, после чего моя напарница, офицер Голди, вошла в комнату. Там она обнаружила миссис Майер и её дочь без физических повреждений. Мистер Майер был арестован и доставлен в участок.

— Офицер, вы сказали, что никто не пострадал? — громко спросил адвокат защиты.

— Верно.

— Офицер, вы не видели, как Мистер Майер ударил Миссис Майер?

— Нет.

— Вы не видели, как он ударил их дочь?

— Нет.

— Спасибо.

— Вызовите следующего свидетеля, — громко обратился судья.

— Штат вызывает Марту Майер, — объявил прокурор.

Марта, отпустив руку Эми, поднялась, открыла небольшую калитку в ограждении и вышла из галереи к свидетельскому месту. Встав у небольшого стола, она обернулась на судью немного взволнованным взглядом.

— Клянётесь ли вы, что данные вами показания будут правдивыми, полными и только правдивыми? — повторил реплику секретарь.

— Клянусь.

— Садитесь.

Марта, не оборачиваясь, села за стол.

— Миссис Майер, кем вам приходится обвиняемый? — обратился к Марте прокурор.

— Он мой муж.

— Вы проживали вместе с ним пятнадцатого марта?

— Да.

— Находились ли вы в доме вечером пятнадцатого марта?

— Да.

— Была ли там ваша дочь?

— Да.

— Что случилось?

Марта выдохнула, опустив плечи. Её лицо тут же сменилось безразличным выражением, отражающим полную беспомощность и отчаяние.

— Он начал кричать на меня.

— Что произошло после этого?

— Он ударил меня.

— Как?

— Рукой по лицу, — ответила она машинально без всякого раздумия.

— Была ли ваша дочь в комнате?

— Нет. Она была на втором этаже.

— Что случилось с ней?

— Он ударил её, — ответила она монотонно, не оглядываясь по сторонам.

В зале поднялся шёпот и гул. Смит поднял свои глаза исподлобья и бросил резкий и полный ненависти взгляд в сторону Марты.

— Тишина в зале! — застучал судья молотком.

— Продолжайте, — обратился к Марте прокурор.

— Он ударил её.

— Вы видели это?

— Да. Я взошла вверх по лестнице и увидела, как он поднял её, ударил по лицу и бросил на пол.

— Пытались ли вы его остановить?

— Да… но я не смогла.

— Что случилось затем?

— Он ударил меня второй раз и ушёл из дома.

Марта немного занервничала. Выражение немного изменилось, лицо стало более напряжённым. Она поняла, какой вопрос последует за этим.

— Миссис Майер,когда вы связались с полицией на следующее утро, вы сообщили им, что ваша дочь тоже подверглась нападению?

— Нет, — тяжело выдохнув и опустив взгляд, ответила Марта.

— Почему?

— Я… Я боялась его.

— Боялись своего мужа?

— Да, — ответила она спустя после короткого молчания.

— Чего вы боялись?

— Я не хотела, чтобы в этой ситуации… чтобы в ней была ещё и Эми.

— Значит, вы думали, что он мог сделать ей хуже, чем вам?

— Да.

— Адвокат защиты, есть ли у вас вопросы? — обратился судья.

— Да, есть, Ваша Честь. Миссис Майер, вы позвонили в полицию утром после первого инцидента?

— Да.

— Вы сказали полиции, что на вас было совершено нападение?

— Верно.

— Но вы же не сказали им, что ваша дочь подверглась нападению?

— Нет.

— Вы не сказали полицейскому, что вашу дочь ударили по лицу?

— Нет.

— И ваша дочь сообщила об этом полиции лишь несколько дней спустя?

— Да.

Адвокат высоко поднял брови и немного развёл плечами, оглянувшись сначала на присутствующих, а затем на Смита.

— Не правда ли это, что вы были рассержены на моего клиента, желая выдворить его из дома? — обернулся он на Марту, опершись руками на стол.

— Нет.

— Возможно ли, что вы обвиняете моего клиента в том, чего он не совершал? — ещё настойчивее спросил он.

— Возражение! Спорные вопросы, — высказался прокурор.

— Возражение принято, — кашлянул судья.

— Были ли у вас какие-либо основания желать ареста Мистера Майера? — изменил вопрос адвокат защиты.

— Он напал на нас, — не понимая нападок, удивлённо сказала Марта.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Я хотела, чтобы он не приближался к нам, — сказала она строгим голосом и обернулась в сторону Эми.

— Миссис Майер, вы можете вернуться на своё место, — сказал судья.

Марта вернулась в галерею и селя рядом с Эми, взглянув на неё возмущённым взглядом.

— Сейчас пойдёшь ты, — шепнула она.

— Ваша честь, штат вызывает Эмили Майер, — объявил прокурор.

— Ваша честь, свидетелю всего тринадцать лет. Защита просит суд убедиться, что она понимает обязанность говорить правду, — попросил адвокат защиты.

— Я в курсе о её возрасте. Эмили, подойдите, — кашлянул судья.

Эми медленно поднялась, с трудом оторвавшись от скамьи и с усердием делая каждый шаг в поле зрения отца. Он не смотрел на неё, но она продолжала бояться его. Встав у стола, она отвернулась от Смита, заметив, как он приподнял бровь.

— Скажи мне, Эмили, знаешь ли ты, что такое говорить правду? — задал вопрос судья.

— Да, Ваша честь, — тихо ответила Эми, медленно подняв взгляд в сторону судьи.

— Что же это значит?

— Не обманывать.

— Что же будет, если человек обманет судью?

— Ему будет плохо.

— Верно. Понимаешь ли вы, что должна говорить правду и только правду?

— Да. Понимаю.

— Очень хорошо. Садись. Суд признаёт свидетеля способным давать показания.

Эми начала медленно садиться, не оборачиваясь по сторонам. Что-то будто бы прижало её сознание сверху, надавив тяжёлым весом. Стол покрылся мелкими каплями воды от её тяжёлого дыхания. Ноги подкосило, и она, зацепившись за край стола, села. Судья снова посмотрел что-то в бумагах, затем обернулся вперёд.

— Эмили, скажи мне, сколько тебе лет?

— Тринадцать, — дрожащим голосом ответила она.

— Знаешь ли ты обвиняемого?

— Да. Это мой… отец.

В её глазах сверкнул страх от осознания происходящего. Она зажмурилась и попыталась успокоиться, но во рту стало сухо, как в пустыне.

— Ты была дома пятнадцатого марта?

— Да, — с трудом выговорила она, не открывая глаза.

— Кто ещё был там?

— Мои мама и папа.

— Расскажи, что произошло.

Эмили открыла глаза. Преодолевая страх, она попыталась ответить, но дрожь пробрала её тело. Тёмное пятно в углу левого глаза сверлило её взглядом. Она это чувствовала.

— Папа ударил маму.

— А что произошло потом?

— Он ударил меня, — набравшись сил, ответила она.

— Куда?

— По лицу.

По щеке снова прошла жгучая боль.

— Что произошло дальше?

— Я упала.

— А потом?

— Потом он ударил маму.

— И?

— И ушёл.

Эми подняла брови, поджав губы. Сердце застучало.

— Сообщала ли ты об этом инциденте в полицию на следующее утро?

— Нет.

— Почему?

— Я не хотела жаловаться на отца.

— Хорошо… — процедил судья и, громко цыкнув, снова обратился к ней, — Скажи мне, Эмили, бил ли он тебя когда-нибудь до этого?

— Возражение! Не имеет отношения к делу, — воскликнул адвокат защиты.

— Возражение отклонено. Это предварительное слушание, — ответил судья.

Эми замолчала. Она не может обманывать. Она должна сказать всё. Едва сдерживая дрожь, она тихо ответила:

— Да.

В зале поднялся гул. Отец попытался что-то выкрикнуть, но адвокат одёрнул его. Судья яростно застучал молотком по столу так, что от его ударов зазвенели стены.

— Тишина в зале, тишина! Мистер Майер, не обращайтесь к свидетелю. Если вам есть что сказать, обращайтесь через своего адвоката.

Эми обернулась на отца и заметила полные ярости, налитые кровью и ненавистью глаза, сверкающие на неё исподлобья. Эми моментально отвернулась, вцепившись руками в стул. Сердце бешено заколотилось, а руки взмокли.

— Эми, любишь ли ты своего отца? — неприятным голосом спросил адвокат защиты.

Эми бешено стала смотреть в стороны, ища возможность уклониться от ответа.

— Возражение! Недопустимое свидетельство с чужих слов, — громко вмешался прокурор.

— Возражение принято, — кашлянул судья и любознательно подался вперёд.

— Много ли вы провели времени с матерью после ареста вашего отца? — спросил адвокат.

— Не так много, — сухо ответила Эми, уставившись в пол.

— Вы разговаривали о произошедшем?

— Немного.

— Что ваша мать сказала вам?

— Никому не рассказывать о случившемся.

Эмили снова зажмурилась. Два года подряд отец избивал её не меньше раза в месяц, оставляя на её теле синяки и ссадины, избивая её по лицу и бросая на пол, ломая не только её руки и тело, но и душу. Каждое утро после этих избиений мать стыдливо красила ей пудрой лицо, только чтобы никто не узнал об этом в школе.

— Куда же мы пойдём, если выгоним его? — жаловалась она Эми, нанося пудру.

— Мне без разницы! Я не хочу жить с ним!

— Это не твоё дело, — сухо отвечала мать и продолжала красить лицо.

— Вы сообщили о нападении в полицию лишь спустя несколько дней, верно? — спросил адвокат.

— Да, — ответила Эми, вернувшись сознанием в зал суда.

— То есть ваша первое заявление о том, что вас ударили, прозвучало после разговора с матерью?

— Верно.

— Было ли у вас желание лгать о поступках своего отца?

— Защитник, ей тринадцать лет. Формулируйте вопросы ясно и по существу, — вмешался судья.

— Да, Ваша Честь, извиняюсь.

— Эмили, тебе говорили, что твоему отцу не разрешили возвращаться домой?

— Да, — отчаянно утёрла лицо рукой Эми. — Мама сказала, что он не придёт.

— А что же он сделал?

— Он вернулся.

— И?

— Он… — Эми снова зажалась и едва не расплакалась, — он стал ломать дверь топором.

— Причинил ли он вам вред?

— Нет. Я была с мамой, — перед глазами пронесся вой сирен, и свет красно-синих мигалок, отражающийся от лезвия топора.

— Что вас напугало?

— Он сказал, что у-…

— Возражение! — громко оборвал слова Эми адвокат.

— Возражение отклонено. Продолжай, Эми, — ответил судья.

— Он сказал… что убьёт меня, — через короткую паузы выдавила Эми.

В зале снова поднялся гул.

— Тихо, тихо! — застучал судья молотком. — Прокурор, вам слово.

Эми бессильно скатилась на спинку стула, опустив взгляд на стол и подняв брови.

— Эмили, всё, что вы сказали сегодня, было правдой?

— Да, — тихо ответила она.

— Кто-нибудь говорил вам, что отвечать на суде?

— Нет.

— Ваша мать настраивала вас против вашего отца?

— Нет.

— Спасибо.

— Эмили, почему вы не сообщили в полицию о вашем избиении? — спросил адвокат.

— Я боялась.

— Любите ли вы вашего отца? — зазвенел вопрос в ушах.

Эми промолчала, не ответив ничего.

— Вопросов больше нет.

— Вы свободны. Можете вернуться на своё место, — обратился судья, и Эми, едва находя силы и дрожа, вернулась к матери, опустив голову на руки.

Со словом выступил прокурор:

— Ваша честь, представленные показания устанавливают наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемый совершил нападение на обеих потерпевших, а впоследствии нарушил вынесенный судом запрет.

Поднялся адвокат защиты.

— Ваша честь, собственные свидетели обвинения подтверждают, что Эмили Майер не сообщила о предполагаемом нападении, когда полиция впервые прибыла на место. Ни один сотрудник полиции не видел самого нападения, а заявление было сделано лишь позднее. Поэтому защита утверждает, что представленных доказательств недостаточно.

— Ваша честь, на этой стадии штат не обязан доказывать виновность вне разумных сомнений. Вопрос заключается в наличии достаточных оснований, — ответил прокурор.

Судья достал листы бумаги и стал копаться в них, поднимая брови и затем снова опуская их. Собрав бумаги в стопку, он отложил их в сторону и обратился к залу:

— Суд приходит к выводу о наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый совершил инкриминируемые ему преступления.

Эмили обернулась на мать, заметив, как отец закрыл лицо. Мать взяла Эми за руку и взглянула на судью.

— Ранее вынесенный запрет на контакты остаётся в силе. Мистер Майер, вам запрещено контактировать с миссис Майер и Эмили Майер. Вам также запрещено возвращаться в дом, — обратился судья к Смиту.

Отец промолчал, опустив голову.

— Мистер Майер?

— Да, Ваша Честь, — хрипло и глухо ответил он.

— Дело передаётся для дальнейшего рассмотрения.

— Всем встать, — обратился секретарь к залу.

Судья, медленно поднявшись из-за стола, покинул зал. Марта взяла Эмили за руку, и они вышли вместе с остальными людьми, прижавшись друг к другу. Смит, не пошевелившись, остался в зале со своим адвокатом.

Глава 4

Вернувшись домой и войдя в свою комнату, Эми обернулась на дверь. Раскоряченные и острые доски торчали из отверстия, оставлявшего вид на лестницу. Эми медленно закрыла дверь и упала спиной на кровать. Тяжёлые тучи заволокли небо и наполнили комнату мягким серым светом. Уставившись на потолок, Эми задумчиво сложила руки на груди.

Впервые за столько времени она задумалась о той девочке, что преследовала её. Невысокого роста, голубоглазая и светловолосая, немного веснушчатая и с хвостиком. Кем она была? В голове стали появляться отрывки воспоминаний из недалёкого прошлого.

Всего лишь в начале этого учебного года семья Эми переехала в этот дом, арендовав его. Эми перевели в новую школу, где она и заняла место не самой приметной персоны. За этот год она не запомнила практически ни одного имени своих одноклассников, ни даже их лиц. Возможно, эта самая девочка училась там всю свою жизнь, а возможно, пришла вместе с Эми. Этого Эми не могла вспомнить. Для неё она была такой же, как и все одноклассники: всего лишь ещё один человек, не обращавший на неё внимания, не желавший дружить с ней и просто не замечавший её.

Эми никогда не задерживалась в школе. Постоянные переезды полностью отняли у неё чувство привыкания к людям. Зачем знакомиться, пытаться быть кому-то удобной, отзывчивой, привлекательной? Она знала, что рано или поздно она снова переедет и не встретит этих людей никогда.

Но вдруг она, эта девочка в розовом, встряла в её жизнь и попыталась… Да, она сказала, что хочет дружить с ней. Но почему? Эми долго ломала голову, неподвижно смотря в потолок. Может быть, её привлекло в ней что-то? Нет. Это навряд ли. Эми понимала, что от всех она отличалась лишь одним: своей бесцветностью. Она была прозрачна словно тень. Никто не замечал её, она носила одежду серых цветов, не знакомилась ни с кем, избегая общения и всегда обходила стороной громкие места.

Может быть, девочка решила познакомиться с ней, чтобы навредить? Выведать самые сокровенные тайны, залезть в самую душу, а потом… вырвать ей сердце у всех на показ? Нет. Этого тоже не могло быть. Эта девочка, как же её… Сидни, не дружила с нахальными девчонками. Может быть… Эми смутно помнила, что не видела их рядом. Так что же? Что же заставило её подойти к ней? Эми не смогла найти ответа.

Внезапно, ей в голову прокралась идея: это была жалость. Неужели, она решила подружиться с ней из-за этого? Увидев серую, незаметную, избегающую общения девочку, подружиться с ней? Возможно. Эми сама понимала, что её никто не жалеет. Даже мать. Эми жалела себя сама, но никогда не могла подумать, чтобы кто-то мог пожалеть её. Она не хотела, чтобы кто-то был с ней только из жалости. Она нервно напряглась и выбросила из головы мысли о девочке. Не стоит думать о ней. Нужно подумать, что будет с жизнью дальше. Но мысли не приходили. В голове отзвуками отражались лишь звон капель и шум дождя, снова прокатившегося на улице.

На следующее утро Эми вернулась в школу. Она взяла десять дней отпуска, чтобы прийти в себя и участвовать в судебных разбирательствах. Теперь, когда всё, что требовалось от неё, закончилось, она смогла вернуться к прежнему образу жизни.

Прийдя в класс, она молча оглянула всех. Одноклассники обернулись, но не сказали ни слова. Уставив пустые взгляды, все прекрасно понимали, что случилось в её семье. Было ли у них сочувствие? Может быть, совсем немного. Но не более того. Эми никогда не вызывала у них никаких чувств.

Подойдя к своей парте в правом нижнем углу класса, Эми разложила тетради и ручки. Прошло пять минут, десять, но чего-то не хватало. Эми невольно обернулась и стала глядеть по сторонам. Её нет. Она не пришла. Внезапно Эми встряхнулась и снова повернулась вперёд. Зачем ей эта девочка? Почему она вспомнила о ней? Нет. Она не должна была думать о ней. В класс громко вошла мисс Смит и отвлекла мысли Эми в сторону великих побед американских полководцев в Американо-мексиканской войне…

Дни шли, а Сидни так и не появлялась. Близился конец марта. Лежа на кровати, Эми слушала музыку через белые наушники. Что-то тревожило её сердце больше, чем музыка. В доме стало настолько тихо, что ни по утрам, ни по вечерам в нём не раздавалось ни единого шороха. Марта стала работать не покладая рук, задерживаясь на ночных сменах, чтобы оплатить аренду жилья. Эми была предоставлена сама себе.

Мучительное, томительное одиночество подкрадывалось к самому сердцу, давя на него со всех сторон и вызывая какое-то холодное, стылое чувство во всём теле. Кроме редких порывов ветра и капель дождя в доме не звучало ничего. Тишина звенела в ушах, и лишь музыка могла перебить её. Эми ворочалась с боку на бок по ночам, пытаясь уснуть, но с каждым днём сон становился всё хуже. «Это был единственный человек, кто хотел дружить с тобой!» — взывал внутренний голос Эми, разрывая грудь, и она отгоняла его прочь, несмотря на то, что он возвращался к ней снова и снова, не давая покоя ни на минуту.

«Теперь ты будешь одна», — повторял он из разу в раз. «Я и так была одна, — отвечала ему Эми. — Что изменится?» Но внутренний голос одержал верх. Эми могла думать только о Сидни, и глубокое чувство сожаления об отвергнутом человеке, который мог стать ей другом, окончательно овладело ею. «Я должна найти её», — сказала она себе и наконец-то заснула крепким сном.

Прохладным утром Эми, встав пораньше, направилась в школу, думая по пути о том, что она скажет, когда увидит её. Если, конечно же, она появится. Подойти и поздороваться? Слишком неловко. Да и после того, что сказала ей Эми? А может быть, извиниться?

В горле пересохло. Извиняться? Как же это… неприятно. Она прекрасно понимала, что накричала на Сидни и обидела её, но извиняться… Нет. Она попытается забыть об этом, хотя, как это возможно?

Открыв шкафчик, Эми достала школьные принадлежности. Ни вдоль рядов, ни в дверях Сидни так и не было. Хлопнув дверцей, Эми направилась в класс. Те же люди, тот же класс, так же парта. Ничего не изменилось. Эми уныло подпёрла голову рукой и заводила другой по столу. Нет. Она не придёт. Все надежды превратились в прах.

В класс вошла мисс Смит, поприветствовав учеников и сев за свой стол.

— Дети, все на месте? — вгляделась она и окинула всех взглядом сквозь очки, — Хорошо, сейчас посчитаем. Эмерсон, Уоллес, Стэнфорд, Уильямс, Адамс, Кроуфорд… Кроуфорд нет, — прозвучала фраза, которую Эми слышала уже десяток раз подряд.

Спросить, куда делась Сидни, было неудобно. Даже если бы учительница знала, она могла бы ответить, что это личная причина Кроуфорд, и она не должна никого касаться. Эми стала придумывать, как бы ей узнать о пропаже Сидни, но в голову ничего не пришло. Это было бессмысленно.

Урок тянулся будто вечность. Монотонный, высокий и резкий голос мисс Смит резал слух как гвозди, царапающие доску. Уроки утомляли Эми, независимо от того, насколько интересными были темы и вызывали лишь желание скорее вернуться домой. Делая редкие пометки в тетради, Эми перечитывала их по несколько десятков раз, чтобы хоть маленькая крупица информации осталась в голове, которую можно будет использовать на тестировании. Такая техника была проверенной и результативной. Особенно, когда тестирование проваливалось и Эми вызывали на устные ответы.

Урок подошёл к концу, мисс Смит собрала свой учебник и покинула класс. На пятиминутной перемене Эми вышла из класса, чтобы подышать свежим воздухом. Она отправилась к шкафчикам, чтобы заменить тетрадки, и, внезапно, остановилась. У шкафчиков она увидела её. Сидни спокойно доставала свои тетрадки и перебирала ручки. Эми медленно и осторожно приблизилась к своему шкафчику. Тихо повернув замок, она открыла дверцу, но она, как назло, заскрипела. Сидни обернулась.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, не решаясь сказать ни слова. Наконец, Эми решила прервать тишину.

— Привет, — поздоровалась она тихо и опустила руку с дверцы.

Сидни, посмотрев на Эми несколько секунд, отвернулась и продолжила искать что-то в шкафчике. Эми сконфузилась. Она могла представить всё, что угодно, но только не такую встречу. Она собралась с силами и сказала ещё громче, прикрыв глаза:

— Привет.

Сидни снова обернулась, но промолчала.

Нет, так уж не пойдёт! Неужели, она не хочет даже… сказать ей привет? Эми напряглась и медленно подошла к ней.

— Слушай, я хотела бы спросить, куда ты пропала…

Но Сидни, снова обернувшись, не ответила ничего.

Эми развернулась и зашагала обратно, но, затем, передумав, резко повернула назад.

— Слушай, я хотела бы узнать, почему ты решила заговорить со мной…

Но Сидни также ничего не ответила в этот раз. Эми зашагала обратно, а затем снова вернулась, рукоплеща и говоря в полную силу.

— Да почему же ты молчишь?! Не хочешь говорить со мной? Ну и пожалуйста! Молчи дальше! А ведь знаешь, я не спала ночами, думая о тебе! Так-то! Переживала, жива ли ты, а теперь ты платишь мне вот так? Ну что-ж, тебе лучше! — развернулась она и демонстративно затопала к своему шкафчику, ухватившись за него рукой.

Что-то больно сдавило её сердце. Она злилась, была обиженной и пыталась подобрать правильные слова, но ничего не могло помочь. Сидни была словно камень. Глаза её были безразличны, а мысли молчали. Нет, что-то же должно было разговорить её! Но… внезапно Эми поняла. Она медленно подошла к ней и согнулась.

— Ты же сказала, что хотела быть друзьями? Я… я не поняла тогда… Я просто хотела быть одна, а ты пришла и… Я не хотела, чтобы так случилось… Я ведь, я ведь… Прости меня… — махнув руками, взглянула она на неё обнадёживающим взглядом, но Сидни снова промолчала. — Тогда уже… это… это… — Эми развернулась, и, полностью лишённая сил и с наворачивающимися слезами на глазах, медленно развернулась и пошла к себе.

— Я не злюсь на тебя, — услышала Эми голос из-за спины и медленно обернулась.

— Правда? Я же… послала тебя в ад…

— Это уже не важно. Ты извинилась, и это самое главное.

Эми, улыбаясь и утирая слёзы, подошла к ней.

— Во-первых, привет — улыбнулась Сидни. — Во-вторых, я болела, поэтому не ходила в школу, а в-третьих, я просто хотела дружить с тобой, потому что не нашла себе друзей здесь.

— Значит, ты пришла сюда в этом учебном году?

— Да. И спасибо, что думала обо мне, хотя этого и не стоило делать. Это очень приятно с твоей стороны, — улыбнулась она и закрыла дверь шкафчика.

— Значит, мы друзья?

— Друзья.

Эми и Сидни сели в классе за одной партой так же, как и в первый раз. В класс вошёл мистер Боро, широкоплечий и полноватый лысый мужчина с короткой бородкой. Он оглянул учеников, поправил очки и быстро сел за стол.

— Привет, ребята! Как вы отдохнули? — высоким голосом впопыхах спросил он.

— Мистер Боро, мы не отдыхаем на уроках других педагогов! — ответил кто-то из учеников.

— Очень хорошо! Сегодня вы отдохнёте! Так… какая у нас там тема… — сказал мистер Боро и стал рыться в учебнике.

Все студенты любили мистера Боро за его добродушие, открытость и свободную форму проведения уроков. На одном уроке он мог беседовать с учениками целый час о жизни, на другом рассказывать удивительные истории американских литераторов и писателей. Он преподавал английский язык и литературу, учил выступать на публике и даже писать свои собственные сочинения. В каждом из них он подмечал особенности языка, речи и посыла мысли, находил в каждом из учеников что-то уникальное, что отличало его от других.

— Так, ребята, кто подготовил речь про важность защиты природы? Я жду ваших ответов, — отложил он в сторону бумаги и оглянул учащихся.

В классе поднялось море рук.

— О, я вижу, что подготовила его Сидни Кроуфорд. Ты давно не выступала! Выйди, Сидни. А у остальных я обязательно всё проверю! Положите мне на стол ваши наброски, и я оценю их. Никто не останется без оценки!

Сидни вышла к доске, застенчиво держа листок бумаги. Мистер Боро откинулся на спинку стула и, вытянув ноги вперёд и поставив локоть на стол, подпёр кулаком подбородок.

— Отвечай, Сидни. Не бойся! Нет правильных и неправильных ответов!

Сидни опустила листок бумаги и взглянула в сторону Эми. Она улыбнулась ей. Сидни опёрлась на одну ногу и начала свою речь:

— Я думаю, что все вы сталкивались с проблемой, когда шли по дороге и видели мусорный пакет, из которого вываливаются пластиковые бутылки. Или стаканчик от кофе, плавающий в озере, или окурок, брошенный на землю!

Мистер Боро утвердительно кивнул головой, закрыв глаза.

— И все вы задавались вопросом: как долго это будет продолжаться, и какой ущерб нанесёт это нашей среде! Я думаю, что мы должны думать не только о себе, но и наших следующих поколениях, и поэтому должны оберегать каждую травинку и каждый листик от загрязнения… Я хочу начать с того, что в последнее время изменение климата приобрело серьёзный характер. На протяжении десятков тысяч лет человечество развивалось естественным путём, обрабатывая землю и расширяя посевные площади. Со временем человек научился создавать более совершенные орудия труда, что привело к увеличению урожайности и росту населения. Человечество стало хозяином мира. Прогресс позволил ему поднять продолжительность жизни, развить медицину и науку. Однако, темпы развития человечества были слишком медленны. Тогда, благодаря научным теориям, учёные изобрели паровую машину и к началу девятнадцатого века она вошла в промышленное производство. Работая на угле, паровая машина сильно загрязняла окружающую среду. В середине девятнадцатого века промышленные города стали грязными и непригодными для жизни. Производство на ископаемом топливе продолжается до сих пор в мире, однако, оно значительно сократилось за последние тридцать лет. Но последствия долгой промышленной эры стали особенно заметными только сейчас. Согласно отчёту Рамочной Конвенции ООН об Изменении Климата, климатические модели прогнозируют, что к две тысячи сотому году средняя глобальная температура повысится примерно на три и шесть градусов по Фаренгейту, если нынешние тенденции выбросов сохранятся. Всё это происходит из-за того, что выбросы пробивают озоновый слой атмосферы, что позволяет солнечным лучам гораздо легче проникать на нашу Землю. Из-за этого тают снега на севере нашей планеты, гибнет местная фауна, происходит больше засух и неурожая. Все эти результаты изменения климата взаимосвязанны и приводят к болезням людей, сокращая их продолжительность жизни. Но что не менее важно, так это поднятие уровня воды в мировом океане.

Сидни перевернула страницу, проверив план второй части речи.

— Каждый год из-за таяния ледников в мировом океане поднимается уровень воды. Ледяные глыбы, плавающие в океане тысячелетиями, раскалываются на куски и уплывают далеко за Северный полюс. Из-за стремительного поднятия уровня воды, согласно Третьему оценочному докладу Межправительственной группы экспертов по изменению климата, уровень воды поднимется за ближайшие сто лет... на целый метр. Под угрозой затопления окажутся самые крупные прибрежные города мира: Токио, Шанхай, Нью-Йорк... У правительств нет определённых планов по спасению этих городов. Выдвигаются предложения строить дамбы, огораживать набережные и строить здания на сваях. Но всё это пассивные меры, и они никак не смогут остановить таяние ледников.

Мистер Боро открыл один глаз и вопросительно приподнял бровь.

— Из-за таяния ледников гибнет флора и фауна Сибири, а так же севера Канады. Это приведёт к нарушению естественного баланса и пищевой цепочки в природе, — ответила на взгляд мистера Боро Сидни. — Другой немаловажной проблемой является загрязнение океана. Самыми большими загрязнителями океана в мире являются... США и Китай. Китай всего двадцать лет назад был довольно отсталой страной с низким уровнем развития промышленности. Благодаря поддержке США и других стран, Китай смог развить свою промышленность до масштабов, всё больше могущих покрывать нужды всего населения планеты. Рынок Китая распространяется на территории Евразии быстрее, чем Западный рынок. Из-за таких огромных промышленных масштабов появляется огромное количество выбрасываемого в океан мусора. США же также являются промышленным гигантом этого мира, где больше, чем где бы то ни было в мире, развита культура потребления. Люди потребляют слишком много товаров, не задумываясь о том, что происходит с ними после их использования. Согласно оценке Программы ООН по окружающей среде на начало две тысячи пятого года, в океан выбрасывается около шести миллионов четырёхсот тысяч тонн мусора ежегодно. Из-за таких огромнейших масштабов загрязнения гибнут рыбы и птицы, рептилии и растения. Их гибель может повлечь за собой огромные последствия для природы, судить о которых мы сможем лишь спустя десятилетия.

Мистер Боро кивнул головой, предвкушая заключение.

— Таким образом, изменение климата наносит вред не только человеку, но и природе в целом. Происходят глобальные изменения, которые нарушают естественный баланс в природе и подвергают угрозе существования её фауны и флоры. Для предотвращения катастрофических последствий изменения климата необходимо внедрять зелёное производство, улучшать процесс переработки отходов и внедрять концепцию устойчивого развития во все сферы нашей жизни. Только так мы сможем снизить вред, наносимый человеком окружающей природе и начать жить с ней в настоящей гармонии, строя общий дом для нас и будущих поколений. Спасибо!

— Превосходно, Сидни, превосходно! — зааплодировал мистер Боро. — Каждая деталь, каждая мелочь, каждый факт были просто превосходны!

Сидни застенчиво пожала плечами, качаясь из стороны в сторону, опираясь на одну ногу и придерживая одной рукой другую.

— Но, Сидни, ты забыла что-то. И это что-то является самым важным в каждой истории. Что это?

Сидни обернулась, задумчиво подняв брови.

— Я… я… я не знаю, мистер Боро. Вроде бы, структура правильная, все части на месте…

— Все, кроме последней.

Мистер Боро встал и опёрся руками на стол, затем, распрямившись, стал медленно расхаживать перед классом.

— Каждая история, дети, пишется для того, чтобы поведать своим слушателям о чём-то. Она может быть великолепной, она может быть захватывающей, она может быть настоящей! Но, если, не добавить к ней последнюю деталь, она потеряет всякую ценность.

Заложив руки за спину, он остановился, и, сделав глубокий выдох, обернулся на класс.

— Это смысл. Если его не будет, история перестанет быть историей. У всякой истории должен быть свой смысл, и, в конце концов, то, ради чего она создавалась. Это призыв к действию. Вы не пишете историю, чтобы кто-то просто прочитал её. Вы пишете её для того, чтобы люди извлекли из неё урок. И чтобы каждый, кто услышит её, сделал то, что вы желаете. Задумались о чём-то, изменили свои взгляды и сделали добрый поступок. О чём твоя история, Сидни?

— О том, как важно беречь природу.

— А что нужно делать, чтобы природа оставалась в целости?

— Охранять её.

— А с чего начинается забота об окружающей среде?

— С человека.

— Вот! Именно это ты и должна была сказать в конце! Призвать людей задуматься о нашей природе, осознать проблему и начать менять мир с себя. Что каждый ученик должен почистить двор, пожертвовать деньги благотворительной организации, или же, в конечном итоге, создать проект по уходу за природой хотя бы в своём районе. Люди поддержат тебя потому, что ты делаешь благое дело. Молодец, Сидни. Садись.

Сияя от счастья, Сидни бросилась к своей парте, сев рядом с Эми. Она улыбнулась и положила листок перед собой. Мистер Боро, оставшись стоять перед классом, продолжил свой урок:

— Так, дети. Сегодня мы будем проходить особенности построения красивых и грамотных предложений в английском языке…

После урока Эми и Сидни направились в столовую за тот столик, где они сидели впервые. Он был недалеко от лестницы, ведущий вниз, ближе к середине зала. Взяв обед, они сели и молча начали его кушать. Вели они себя довольно застенчиво, не понимая в течении нескольких минут, о чём же начать разговор.

— Эми. Эми Майер, так же тебя зовут?

— Да, — ответила Эми, прожевав картошку. — А тебя Сидни Кроуфорд?

— Именно так. Все путают меня с Синди Кроуфорд. Ну что же я, виновата, что родители меня так назвали?

Эми усмехнулась.

— Ты не очень похожа на неё.

— Знаю! Но все учителя постоянно оговариваются. Из-за этого мне постоянно неловко.

Эми развела ложкой в тарелке, думая, что же сказать дальше.

— Почему ты пришла в эту школу? — спросила Эми.

— Родители приехали сюда из города, потому что здесь дешевле жильё, — сказала Сидни, разворачивая салфетку. — Я городская, долго не хотела уезжать сюда... Всё равно я когда-нибудь вернусь обратно... — задумалась Сидни. — Когда стану большой, — ответила она, отложив салфетку в сторону.

— А у тебя есть мама?

— Есть… Да вот папы только нет, — тяжело вздохнула Сидни. — Нет. Он, как бы, есть, но, мама и папа развелись почти три месяца назад, и отец уехал обратно в город. А у тебя?

— Есть у меня мама, — неохотно ответила Эми, опустив взгляд.

— А папа?

— Папы нет, — тяжело выдохнув, решила не утаивать Эми.

— Мне жаль.

— Он был плохим человеком, — оборвала фразу Эми.

Эми и Сидни сидели несколько минут молча, не замечая, как летит время. Раздался звонок, и обе встали из-за стола.

— У тебя больше нет уроков?

— Нет. Но я хожу в клуб рисования по средам. Я очень люблю рисовать. Если хочешь, приходи тоже.

— Хорошо, я приду… Когда найдётся свободное время.

— У нас его много, — задумчиво ответила Сидни.

Обе вышли из школы и остановились перед ней.

— Где ты живёшь, Эми?

— На Лексингтон стрит, 8. А ты?

— На Мэйпл Роуд 7. Это как раз-таки за вашей улицей. Заходи, если что.

— Хорошо. До встречи, Сидни!

— Пока, Эми!

Девочки разошлись. Возвращаясь домой, Эми была счастлива, улыбалась, идя не торопясь и оглядываясь на лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны деревьев. Не оттого, что в её жизни просто появился новый человек. Но оттого, что у них было много общего. Одно только сходство в половинном сиротстве было для Эми наивысшей привлекательной чертой в Сидни. Значит, кто-то мог понять её. И этого кого-то Эми уже встретила. Придя домой и бросив рюкзак на пол, Эми упала на кровать и, мечтательно достав наушники, включила свой любимый айпод.