Живым или мёртвым

Глава 1

Сначала — без мысли, без имени, без понимания, что вообще происходит. Холодный камень подо мной был единственным, что существовало. Он впивался в грудь, в щёку, в ладони, содранные до мяса. Воды было слишком много — она лилась сверху, стекала по стенам, собиралась в лужи и ручьи, и каждый мой вдох отдавался вкусом ржавчины и чего-то гнилого.

Света не было. Совсем.

Только изредка тьму резали редкие красные вспышки — аварийные лампы, мигающие с неравным, умирающим ритмом. Каждая вспышка вырывала из темноты куски коридора: серые стены, оборванные кабели, искры, и тела. Много тел. Они лежали так, будто их просто бросили, как сломанные вещи, и пошли дальше. Некоторые были разорваны, некоторые — будто уснули на холодном полу. Я не знал, кто они. И не хотел знать.

Где-то далеко, словно под водой, выл тревожный сигнал. Он то исчезал, то возвращался, пробиваясь сквозь звон в голове. Этот звон был сильнее всего. Он глушил мысли, стирал память, превращал меня в кусок плоти, который ползёт просто потому, что иначе — конец.

Я не помню, сколько времени прошло. Минуты? Часы? В подземелье время не существует.

Потом боль стала чётче.

А вместе с болью — ощущения.

Я начал различать холод. Настоящий, злой, проникающий внутрь. Почувствовал, как дрожат мышцы, как пальцы едва слушаются. Услышал собственное дыхание — хриплое, рваное. Мир начал собираться обратно, как плохо склеенный сосуд.

Я остановился. Попытался встать — и рухнул. Пол встретил меня равнодушно. Со второго раза получилось. Стены качались, коридор плыл, но я стоял. Это уже было победой.

Выход я нашёл не сразу. Лаборатория была изуродована: обваленные потолки, перекрытые проходы, двери, вырванные взрывом. Красные лампы вели меня, как мёртвые глаза, мигая всё реже, всё слабее. Сигнал тревоги захлёбывался, превращаясь в обрывки воя.

Когда я выбрался наружу, меня ударило морозом.

Ночь. Снег. Чёрные силуэты деревьев, уходящие в бесконечность. Тайга молчала, и это молчание было страшнее любого сигнала тревоги. Я сделал несколько шагов и упал в сугроб, задыхаясь от холода и боли. Потом встал снова. И снова пошёл.

Я шёл, пока мог. Пока ноги не перестали быть моими. Пока лаборатория не скрылась за деревьями, словно её никогда и не было.

И тогда мир взорвался.

Взрыв пришёл сзади — глухой, чудовищный. Земля дрогнула, воздух вспыхнул, небо на мгновение стало белым. Ударная волна сбила меня с ног, вдавила в снег, выбив дыхание. Я лежал, уткнувшись лицом в ледяную землю, пока над лесом поднимался огненный гриб, пожирая всё, что осталось под землёй.

Лаборатория исчезла.

Все ответы — вместе с ней.

Глава 2

Каждый шаг давался так, будто я пробирался не через снег, а через вязкую, сопротивляющуюся плоть. Сугробы доходили до колен, иногда — до пояса. Ветки били по лицу, цеплялись за одежду, рвали кожу, но боли я почти не различал. Не потому, что её не было. Потому что её было слишком много.

Я знал, что со мной происходит. Знание всплывало обрывками, как документы, вырванные из огня.

Та лаборатория не занималась лекарствами. И не спасением.

Она изучала ретровирусы. Переписывание тела. Насильственное редактирование жизни. Один из штаммов оказался нестабильным. Неудачным. Он вырвался — не наружу, а внутрь.

В меня.

Я чувствовал это с каждым шагом. Мышцы не просто уставали — они отмирали. Сокращались с задержкой, будто забывали, зачем существуют. Внутри что-то разлагалось, медленно, мучительно. Запах… запах я сначала списывал на мёртвые тела в коридорах. Потом понял — он идёт от меня.

Я — гнию.

И всё же я думаю. Помню. Осознаю. Мой мозг жив, моя нервная система не рассыпается в кашу, как должна была. Эта способность… эксперимент, мутация, проклятие — не знаю, как это назвать. Она удерживает главное. Сознание. Я остаюсь заперт внутри тела, которое постепенно превращается в труп.

Каждый вдох — как стекло в лёгких.

Каждое движение — как разрыв изнутри.

Иногда я падал и лежал в снегу, глядя в серое небо, и ждал, что боль наконец станет последней. Но она не отпускала. Она просто меняла форму. Становилась фоном. Постоянным, вязким, как гул в ушах.

Со временем я начал замечать странное. Боль перестала пугать. Она больше не требовала реакции. Я принимал её, как принимают холод или голод. Как неизбежность. Тело кричало, но разум оставался холодным и ясным. Это пугало сильнее, чем сама инфекция.

К вечеру деревья начали редеть. Воздух изменился — стал солёным, тяжёлым. Я вышел из тайги, шатаясь, оставляя за собой следы, которые быстро заметал ветер.

Внизу, за снежной равниной, лежало побережье.

А дальше — огни.

Порт. Тусклый, далёкий, но живой. Металл, свет, люди. Цивилизация.

Я стоял и смотрел на него, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно отмирает — и что-то другое, наоборот, крепнет.

Если я всё ещё жив…

значит, этому миру придётся с этим смириться.

Глава 3

Наш мир всегда делился на три части.

Три материка, три разных судьбы — и ни одной счастливой.

Лавразия.

Гондванна.

И Тёмный материк, о котором не говорят вслух.

О Тёмном материке я знаю мало. Все знают мало. Он есть — и этого достаточно. Карты обрываются, спутники слепнут, экспедиции не возвращаются. Его существование — как шрам на теле планеты: все помнят, что он появился не просто так, но никто не хочет вспоминать, почему.

Люди живут на двух других.

Гондванна — колыбель. Там мы появились. Там мы прошли весь путь: от первых костров до городов, от племён до государств. Вся история человечества — это, по сути, история Гондванны. Там сосредоточены университеты, корпорации, правительства, культурные центры. Там решают, что допустимо, а что — нет. Что считается прогрессом, а что — преступлением.

Лавразия — другое дело.

Её открыли всего несколько веков назад. Поздно. Слишком поздно, чтобы строить заново цивилизацию с правилами, и слишком рано, чтобы она успела обрасти законами сама. Формально она принадлежит всем. Фактически — никому.

На Лавразии нет настоящих государств. Нет судов. Нет понятий «закон» и «ответственность» в привычном смысле. Там делают то, что нельзя делать на Гондванне. Туда уходят те, кому тесно в рамках морали. Там ставят эксперименты, которые не проходят ни один этический комитет — потому что комитетов там просто нет.

Генная инженерия.

Редактирование человека.

Испытания на живых людях.

Та лаборатория под тайгой была одной из таких. Очередной точкой на карте Лавразии, где на бумаге ничего не существовало, а на деле — ломали саму природу жизни. И теперь результат этого «прогресса» ковылял по снегу, с трудом волоча ноги к порту.

Кровь внутри меня была густой и горячей, будто кипела. Каждый шаг отдавался тупой, тянущей болью, но я уже не останавливался. Я знал: если сяду — не встану. Тело могло отказывать, но разум всё ещё держал поводья.

Порт показался ближе. Огни отражались в тёмной воде, краны стояли, как скелеты гигантов, корабли медленно готовились к отплытию. Запах топлива и моря смешивался с холодным воздухом. Это был запах пути. Побега.

Я держался в тени, обходя людей стороной. Старался не смотреть им в глаза. Мне казалось, что если кто-то присмотрится — увидит правду. Увидит, что я уже наполовину мёртв.

Один из кораблей готовился к выходу. Грузовой, старый, с облупившейся краской и уставным номером, который давно ничего не значил. Такие суда ходят между материками без лишних вопросов. Им платят не за честность.

Я поднялся по трапу, спрятался среди контейнеров, прислонился к холодному металлу и позволил себе выдохнуть. Сирены порта гудели где-то вдалеке, цепи лязгали, двигатель начал оживать, отдаваясь вибрацией в моих костях.

Гондванна была впереди.

Материк порядка, истории и ответов.

А я плыл к нему с телом, которое умирало, и разумом, который отказывался последовать за ним.

Глава 4

Корабль гудел низко и монотонно, как огромное уставшее животное. Вибрация шла через металл, через контейнеры, через моё тело — и где-то на границе сознания становилась почти убаюкивающей. Я сидел, прижавшись спиной к холодной стенке, укрывшись между ящиками, и позволил глазам закрыться.

Полусон пришёл сам.

А вместе с ним — воспоминания.

Я не родился.

Меня собрали.

Пробирка, стерильный свет, стекло, за которым нет лиц — только силуэты. Я никогда этого не видел, но я это знаю. Эти знания встроены во мне так же глубоко, как боль или страх. Я был частью программы. Очередным образцом. Не первым и не последним.

Эксперименты по генной модификации шли десятилетиями. Их не афишировали, но и не скрывали по-настоящему. Мир знал о мутантах. Привык к ним. Научился делить, классифицировать, использовать.

Три класса.

Три уровня отклонения от нормы.

Третий класс — самый массовый. Люди, у которых одно конкретное качество человеческого тела усилено выше естественного предела. Сила. Скорость. Зрение. Слух. Реакция. Не всё сразу — всегда что-то одно, выведенное за рамки возможного. В остальном они остаются обычными людьми.

Второй класс — сложнее. Они получали способности, заимствованные у других существ этого мира. Электрические разряды, как у морских тварей. Яды, кислоты, панцири, регенерация. Всё ещё в пределах разумного.

Первый класс…

Он стоял особняком.

То, чего не существовало в природе. То, что не должно было работать. Телепатия. Управление огнём. Движение предметов силой мысли. Люди, которые ломали само представление о возможном. Их было мало. Их ценили. За ними следили. Их рассматривали не как людей — как стратегический ресурс.

Я — третий класс.

Не самый сильный. Не самый зрелищный. Почти незаметный.

Супернейрогенез.

Способность мозга и центральной нервной системы восстанавливаться с пугающей скоростью и эффективностью. Новые нейроны. Новые связи. Ремонт там, где у обычного человека — необратимая смерть. Меня создавали не как оружие. Меня создавали как носитель. Как платформу. Как доказательство того, что разум можно чинить.

Ирония в том, что именно это и спасло меня.

Ретровирус должен был уничтожить меня полностью. Стереть сознание, превратить тело в пустую оболочку, ходячий труп без «я». Но мой мозг не сдался. Он умирал — и восстанавливался. Снова и снова. В то время как тело проигрывало битву, нервная система цеплялась за жизнь, перезапуская саму себя.

Я выжил.

Но не целиком.

Корабль качнуло. Где-то наверху хлопнула дверь, раздались голоса. Я открыл глаза. Полусон отступил, оставив после себя тяжесть в голове и знакомое, тянущее ощущение разложения внутри.

Я всё ещё здесь.

Мутант. Эксперимент. Ошибка.

Глава 5

Моя мутация никогда не делала меня кем-то выдающимся в привычном смысле.

Я не стал сильнее других и не получил способностей, от которых у людей меняется выражение лица. Единственное, что во мне изменили, — это скорость мышления и обучения. Новые нейронные связи формировались быстрее, закреплялись надёжнее, перестраивались легче. Там, где другим требовались годы, мне хватало месяцев. Иногда — недель.

Это не выглядело как дар.

Скорее — как удобство.

Когда эксперименты признали завершёнными, меня вывели из лабораторного цикла и отправили на Гондвану. Там из таких, как я, делали полезные единицы — обучали, систематизировали, приводили в соответствие с задачами, которые для нас уже были определены. Это был этап, через который просто проходили. Без вопросов и без альтернатив.

После этого меня направили в лабораторию, занимавшуюся вирусами.

Не спросили, хочу ли я туда идти. Решение приняли за меня, как и всегда. Я оказался среди стерильных помещений, биобоксов и протоколов безопасности, где каждая ошибка имела цену. Работа требовала внимания, точности и понимания процессов — и в этом я оказался к месту. Я быстро разобрался в структуре штаммов, в механизмах мутации, в том, как вирусы ищут лазейки в теле носителя.

Именно там всё и сломалось.

Один из образцов вышел из-под контроля. Не внезапно — постепенно, через цепочку мелких сбоев, временных решений и чьей-то уверенности, что «потом разберёмся». Штамм оказался агрессивным и простым до ужаса. Передавался через укусы. Он не убивал сразу — он отключал. Стирал личность, оставляя тело двигаться по самым примитивным импульсам.

Ходячие трупы.

Пустые оболочки.

Позже это назовут зомби-вирусом.

А потом был хаос.

Сирены. Темнота. Взрыв. Снег. Лес. Корабль.

Я приподнялся и осторожно выглянул из своего укрытия. За бортом светлело. Туман расступался, и впереди проступали очертания берега — металлические конструкции, краны, башни, огни, которые не гаснут ни днём ни ночью.

Идиллия.

Один из крупнейших городов Гондванны. Экономический центр, узел корпоративной власти, место, где принимаются решения, о которых потом никто не говорит вслух. Здесь сосредоточены компании, деньги и люди, чьё влияние ощущается далеко за пределами города.

Двигатель сменил тон, корабль начал сбрасывать ход. Мы входили в порт.

Я смотрел на Идиллию и чувствовал странное спокойствие.

Если мне и суждено было затеряться в этом мире — то лучше места не найти.

А если нет…

Значит, этот город станет следующим.

Глава 6

С корабля я сошёл так же, как и поднялся на него, — незаметно.

Порт Идиллии жил своей жизнью: смены, грузы, крики, сигналы, бесконечное движение. В этом шуме легко раствориться, если ты знаешь, как идти и куда не смотреть. Я держался теней, обходил освещённые зоны, выходил туда, где кончался металл и начиналась грязь.

Город не заканчивался сразу.

Он гнил слоями.

Пригород встретил меня свалками, полуразвалившимися постройками, самодельными лачугами и людьми, которые старались не задавать вопросов — потому что вопросы здесь опаснее ножа. Я нашёл место среди них быстро. Заброшенное здание без окон, с провалившейся крышей и выходом в старую канализацию. Достаточно глубоко, чтобы не мешали. Достаточно близко, чтобы наблюдать.

И я начал.

Сначала — осторожно. Почти методично.

Как и всегда.

Первыми были собаки. Бродячие, злые от голода, привыкшие кусать первыми. Я дал вирусу путь — и стал ждать. Изменения не были мгновенными. Тело слабело, движения становились резкими, несогласованными. Потом пришла агрессия. Пустая, направленная на всё живое.

Одна из них напала на меня через несколько дней. Я не убил её сразу. Отступил. Смотрел. Запоминал.

Потом были люди.

Бездомные. Те, кого город уже списал. Их исчезновение не вызывало тревоги. Они пропадали здесь постоянно — просто теперь я знал, куда именно. Я прятался в развалинах, в тоннелях, в сточных коллекторах, и наблюдал, как инфекция переписывает поведение.

Зомби были не просто тупыми.

Они искали друг друга.

Сначала это выглядело как хаос — одиночные фигуры, беспорядочные движения. Но со временем я заметил закономерность. Они собирались. Сбивались в группы. И внутри каждой группы был центр.

Альфа.

Он двигался иначе. Быстрее. Увереннее. Иногда — почти осмысленно. Остальные тянулись к нему, держались рядом, повторяли его маршрут. Слабые, медленные, истощённые — омеги. Они не решали. Они следовали.

Это был не инстинкт стаи.

Это было подчинение.

Я понял это не сразу.

В тот день я вышел из укрытия, не рассчитав расстояние. Рядом бродила группа заражённых — человек пять, не больше. Они заметили меня. Я приготовился бежать… но они не напали.

Они остановились.

Один — самый крупный, с перекошенным лицом и мутным, но внимательным взглядом — сделал шаг ко мне. Я почувствовал это раньше, чем осознал: странное давление, будто что-то внутри меня потянулось наружу. Он замер. Остальные — тоже.

И вдруг они отвернулись.

Пошли за мной.

Медленно. Послушно.

Я остановился — они остановились. Сделал шаг — они повторили. Никто не рычал. Никто не бросался. Они просто… признавали.

Тогда до меня дошло.

Альфа — это не просто сильный заражённый.

Альфа — это узел.

И я был им.

Моя инфекция пошла дальше. Глубже. Она не просто разрушала — она выстраивала иерархию. И когда рядом появлялись омеги, они чувствовали это. Подчинялись. Следовали.

Я стоял среди них — гниющий, умирающий, но всё ещё мыслящий — и впервые за всё это время понял, что вирус не просто выжил во мне.

Он выбрал меня.

И если это правда…

значит, я больше не просто носитель.

Глава 7

В какой-то момент я понял, что боль ушла.

Не постепенно — она просто исчезла, словно кто-то щёлкнул выключателем. Я сначала испугался. Боль была со мной слишком долго, стала ориентиром, доказательством того, что тело ещё реагирует. Когда её не стало, я прислушался к себе — и не нашёл ничего живого.

Тело было мёртвым.

Окончательно.

Мышцы больше не ныли. Кости не напоминали о себе. Я двигался без усталости, без дрожи, без страха сорваться. То, что раньше причиняло страдание, теперь просто происходило. Инфекция закончила работу.

Я стал ходячим трупом.

На место боли пришёл голод.

Он был другим. Не резким, не сводящим желудок. Он был постоянным. Давящим. Как пустота внутри, которую невозможно заполнить. Я пытался. Ел всё, что мог поймать. Крыс — жёстких, костлявых, воняющих канализацией. Бродячих собак — осторожно, методично, без вкуса. Я глотал плоть, жевал, ждал.

Ничего.

Голод не уходил. Он даже не ослабевал. Казалось, он не имел отношения к телу — будто это была не потребность, а состояние. Основа существования. Я понял: зомби не едят, чтобы насытиться. Они едят, потому что иначе не могут.

Вечный голод.

Фон бытия.

Во время одной из остановок я позволил себе неподвижность. Сел в тёмном помещении, среди бетона и мусора, и отключился — не совсем, наполовину. Сон пришёл сам. И принёс с собой прошлое.

Я снова был там.

Специализированное учебное заведение для мутантов. Белые коридоры. Камеры. Классы, где на тебя смотрят не как на человека, а как на отклонение. Я помнил взгляды — холодные, оценивающие. Помнил слова, брошенные вполголоса. Помнил удары, которые наносили не сразу, а когда никто не видел.

Преподаватели, для которых я был «неперспективным».

Учащиеся, которым нужно было на ком-то срывать злость.

Смех. Унижения. Насилие, которое не оставляло следов — только внутри.

Я не сопротивлялся. Тогда — не сопротивлялся. Я терпел, потому что иначе было хуже. Потому что так было «правильнее». Потому что меня научили быть удобным.

Сон оборвался резко.

Я открыл глаза и понял, что сжимаю руку в кулак. Мёртвые пальцы скрипнули. Голод никуда не делся. Тело всё так же не чувствовало ничего. Но разум был ясен, холоден — и больше не пуст.

Я понял простую вещь.

Этот мир сделал со мной всё, что мог.

Сначала сломал. Затем использовал. Потом выбросил.

А теперь он дал мне форму, в которой мне больше нечего терять.

Я встал.

Вышел из тени.

И впервые за долгое время сделал шаг не потому, что нужно выжить.

А потому, что пора начинать.

Если мне суждено быть чудовищем —

я выберу, кем именно.

Глава 8

Месть требует не ярости.

Месть требует порядка.

Я понял это почти сразу.

Голод никуда не делся, но теперь он стал фоном — как шум ветра или гул города. Я больше не пытался его утолить. Я использовал время. Использовал тишину. Использовал себя.

Мне нужна была армия.

Но не любая.

Заражение — не равно ценность. Большинство превращались в бесполезную массу: медленные, хрупкие, управляемые только импульсом. Омеги. Расходный материал. Они нужны — но они не решают исход.

Мне были нужны другие.

Я начал составлять список.

Люди, которые при жизни были сильны. Упрямы. Агрессивны. Те, кто умел подчинять, давить, ломать. Те, кто привык быть выше остальных — физически или психологически. Вирус усиливал именно это. Он не создавал ничего с нуля. Он вытаскивал наружу то, что уже было внутри.

Я наблюдал.

Подслушивал.

Читал.

Газеты, журналы, обрывки сетевых сводок, старые распечатки. Имена. Фотографии. Криминальные хроники. Частные охранные структуры. Полулегальные бойцовские клубы. Люди, которые исчезали бы без шума — или, наоборот, чьё исчезновение стало бы сигналом.

Заброшенное здание перестало быть просто укрытием.

Стены покрылись вырезками. Ленты, кнопки, надписи, схемы. Я писал аккуратно, почти педантично. Линии связывали лица, места, даты. Это была не истерика. Это был проект.

Мой проект.

Я отмечал, кто потенциально станет альфой.

Кто — усиленным омегой.

Кто — просто массой.

Иногда я останавливался и смотрел на всё это со стороны. Мёртвый человек, планирующий войну с живым миром, среди мусора и плесени. И мне было спокойно. Спокойнее, чем когда-либо раньше.

План был готов.

Я подошёл к одной из стен и задержал взгляд на фотографии, закреплённой в центре. Крупный мужчина. Широкие плечи. Тяжёлый подбородок. Взгляд человека, привыкшего, что ему не отказывают. Я знал о нём достаточно. Его имя часто всплывало в нужных местах. Он собирал вокруг себя таких же, как он сам.

Идеальный кандидат.

Я поднял руку и коснулся изображения кончиками пальцев.

— Ты, — сказал я вслух.

Голос прозвучал глухо, чуждо, но уверенно.

— Ты будешь первым.

Я убрал руку и сделал шаг назад, окидывая взглядом всю стену.

Армия ещё не существовала.

Мир ещё не знал, что за ним пришли.

Но это было лишь вопросом времени.

А время теперь работало на меня.

Глава 9

Эдди Мэддокс.

Я знал его задолго до того, как он стал тем, кем его теперь знала Идиллия. Мы пересекались ещё во времена обучения в академии для мутантов — мельком, на расстоянии, без разговоров. Такие, как он, не разговаривают с такими, как я. Они просто занимают пространство. Давят им.

Эдди был огромен. Даже тогда.

Почти три метра ростом, массой под тонну — он выглядел как ошибка в масштабе, как существо, которое кто-то забыл уменьшить. Мутант второго класса. Его мутация была простой по формулировке и пугающей по сути — человек-бегемот.

С первого взгляда он казался просто чрезмерно полным. Круглый, тяжёлый, с массивными складками кожи, словно тело не знало, где остановиться. Но это была иллюзия. Под толстой кожей скрывалась не жирная рыхлость, а плотная, чудовищная мышечная масса. Сила, сжатая внутри, как пружина. Его тело было создано не для скорости и не для изящества — для давления. Для веса. Для того, чтобы ломать.

И мир нашёл для него применение.

Пауэрлифтинг стал одним из немногих видов спорта, которые приняли мутантов официально. Там не требовалась эстетика, только цифры. Килограммы. Рекорды. Железо, которое либо поднималось, либо нет. И Эдди поднимал.

Он быстро стал популярным в Идиллии. Камеры любили его. Толпа — тоже. Огромный мутант, улыбающийся в объектив, рассказывающий о дисциплине, силе духа и честном труде. Медийная личность. Рекламные контракты. Интервью. Его имя знали даже те, кто никогда не подходил к штанге.

Он хорошо устроился.

Эдди тренировался на постоянной основе в одном из крупнейших фитнес-клубов города. Закрытый, дорогой, с усиленной инфраструктурой под мутантов. Там было всё, что нужно человеку его габаритов: усиленные перекрытия, специальные снаряды, отдельные залы. Место, где он чувствовал себя хозяином.

Я знал расписание.

Знал привычки.

Знал, где он расслабляется и где теряет бдительность.

Он был силён. Очень.

И именно поэтому он подходил идеально.

Первая цель должна была стать заявлением.

Показать, что это не хаос. Не вспышка.

Показать, что даже такие, как Эдди Мэддокс, могут пасть.

Глава 10

Попасть внутрь оказалось проще, чем я ожидал.

Люди любят маски. Особенно те, что не требуют внимания. Серый комбинезон, тележка с инвентарём, опущенная голова — и ты уже не человек, а функция. Уборщик. Фон. Никто не смотрит в глаза тем, кто вытирает грязь.

Охрана на входе скользнула по мне взглядом — и сразу же потеряла интерес. Пропуск, заранее добытый, считали формальностью. Турникет щёлкнул, и я оказался внутри.

Фитнес-клуб был огромным. Пространство, наполненное запахом металла, резины и пота. Тяжёлые удары штанг о помосты, приглушённая музыка, ритмичное дыхание людей, которые пришли сюда добровольно ломать свои тела. Здесь всё было усилено — полы, балки, оборудование. Место, рассчитанное на таких, как он.

Я нашёл его сразу.

Эдди Мэддокс стоял в центре зала, как ориентир, как неподвижная глыба. Вокруг него было свободное пространство — инстинктивно, почти на уровне животных реакций, люди держались подальше. Перед ним лежала штанга, нагруженная так, что обычному человеку хватило бы одного взгляда, чтобы отказаться от попытки.

Он готовился к становой тяге.

Широкая стойка, массивные руки обхватывают гриф. Его спина напряглась, мышцы под кожей перекатывались, будто живые. С выдохом он поднял вес — медленно, уверенно, без рывков. Железо подчинилось. Пол под его ногами глухо отозвался.

Я ждал.

Когда он опустил штангу и сделал шаг назад, вытирая ладони полотенцем, я подошёл. Медленно. Без резких движений. Тележка тихо скрипнула.

— Могу я здесь убраться? — спросил я.

Он даже не сразу понял, что вопрос адресован ему. Потом нахмурился и повернул голову.

— Ты что, не видишь, я тренируюсь? — голос у него был низкий, тяжёлый, как удар по металлу. — Убирайся потом.

— Мне сказали сейчас, — ответил я ровно. — График.

Это его задело.

Эдди повернулся ко мне корпусом, делая шаг вперёд, закрывая собой пространство. Он был близко. Слишком близко. Я чувствовал тепло его тела, запах усилия и самоуверенности.

— Ты мне мешаешь, — сказал он уже жёстче. — Вали отсюда.

И именно в этот момент он отвернулся.

Всего на секунду. Достаточную.

Я прыгнул.

Моё тело среагировало быстрее, чем я успел осознать движение. Я вцепился в него, обхватывая шею и плечи, и впился зубами туда, где кожа была толстой, но живой. Я почувствовал вкус крови — тёплой, насыщенной, настоящей.

Он взревел.

Не крик — рёв. Зал замер. Эдди рванулся, одной рукой схватил меня и с силой швырнул в сторону. Я пролетел несколько метров и ударился о пол, перекатившись между скамьями.

Эдди схватился за шею. Кровь текла между его пальцев. Он орал, матерился, звал охрану, требовал объяснений. Его голос отражался от стен, превращаясь в хаос.

Люди отскакивали. Кто-то кричал. Кто-то снимал на камеры.

А я медленно поднялся.

Он ещё не знал.

Никто здесь ещё не знал.

Но всё уже началось.

Глава 11

Они не дали мне уйти.

Команда Эдди среагировала быстрее, чем охрана. Несколько человек — массивные, накачанные, в дорогих спортивных куртках с эмблемами спонсоров — сомкнулись вокруг меня плотным кольцом. Кто-то толкнул в грудь. Не сильно. Проверка. Потом ещё раз — уже злее.

— Ты что творишь, урод?

— Посмотрите на него… — фыркнул кто-то сбоку. — Да он же явно под чем-то. Глаза стеклянные.

— Как таких вообще берут на работу в элитный клуб?

Слова летели со всех сторон, цеплялись, как крючья. Руки хватали за плечи, за воротник комбинезона. Меня пихали, разворачивали, будто я был не человеком, а мешком с мусором, который мешает пройти.

Вокруг начинал собираться народ. Кто-то кричал, кто-то снимал. В зале поднимался шум — тот самый неприятный, нервный гул, когда ещё не паника, но уже не порядок.

— Охрану!

— Где охрана?!

— Зовите охрану, быстро!

Я молчал. Просто стоял и смотрел.

Внутри было странно спокойно.

Охрана к вам не придёт, — подумал я.

Не сейчас.

Я знал, где они. Я знал, чем они заняты.

Где-то в другой части здания — за стенами, за стеклом, за шумом музыки — всё уже пошло не по плану. Там, куда администрация клуба бросила все свои силы. Туда, где первые заражённые, сорвавшись с поводка, рвали людей, ломали оборудование, превращали элитное пространство в бойню.

Я почти слышал это сквозь общий гул: крики, удары, треск ломаемого металла. Запах страха. Запах крови.

— Да держите его! — рявкнул кто-то из команды Эдди. — Он сейчас сбежать попытается!

Меня снова толкнули. Я сделал шаг назад — не потому что испугался, а потому что так было нужно. Их агрессия нарастала, превращаясь в уверенность. Они чувствовали численное превосходство. Чувствовали, что ситуация под контролем.

Люди всегда так думают за мгновение до того, как всё рушится.

Где-то далеко завыла сирена — уже не учебная, не фоновая. Настоящая. Короткая, резкая, рвущая слух. Музыка в зале оборвалась на полутакте. Свет мигнул.

Кто-то обернулся.

Кто-то замолчал.

В кольце вокруг меня появилась трещина — не физическая, а внутренняя. Неуверенность. Вопрос.

— Что за… — начал один из них.

Я улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

И понял, что момент почти настал.

Глава 12

Паника не начинается резко.

Она расползается.

Сначала люди просто говорят громче обычного. Потом — быстрее. Потом их движения становятся дёргаными, неловкими. И лишь после этого пространство рвётся криками.

Зал захлестнула возня. Кто-то бежал, кто-то падал, кто-то пытался прорваться к выходам, которые уже перестали быть выходами. Администрация кричала в рации, охрана металась, не понимая, где именно пожар и почему он живой.

Команда Эдди действовала чётко — ровно настолько, насколько позволял страх. Они подхватили его под руки и повели прочь, почти волоком. Я видел, как он шёл, тяжело переставляя ноги. Его массивное тело покачивалось, будто центр тяжести внезапно сместился.

Он держался за шею.

Кровь уже не текла — она сочилась. Его кожа вокруг укуса потемнела, опухла. Взгляд стал мутным, расфокусированным. Он что-то говорил, но слова тонули в шуме, растворялись, не доходя ни до кого.

Им казалось, что они его спасают.

Я не стал смотреть дальше.

В этом хаосе я был невидим. Люди натыкались друг на друга, а я просто скользил между ними, двигаясь туда, откуда доносились самые громкие звуки. Туда, где страх был плотнее, гуще.

Я прошёл через несколько залов. Кардио-зона — брошенные дорожки, всё ещё бегущие вхолостую. Зал групповых занятий — зеркала, разбитые телами. Узкий коридор для персонала, где на полу лежал перевёрнутый стул и тянулась кровавая полоса.

Запах изменился.

Металл и пот уступили место гниению.

Я вошёл в ту часть здания, куда впустил их.

И сразу остановился.

Со спины я увидел его.

Он стоял посреди зала, уверенно, широко расставив ноги. Из его тела торчали шипы — плотные, жесткие, похожие на иглы дикобраза или ежа. Они росли пучками из плеч, спины и рук, будто это было не приобретённое оружие, а естественная защита, часть его плоти. Некоторые из них были сломаны, некоторые — обломаны у основания, но большинство оставались острыми и длинными.

Вокруг него лежали зомби.

Не просто лежали — были разорваны. Части тел валялись на тренажёрах, на полу, свисали с перекладин. Десятки. Их было так много, что зал казался заполненным не воздухом, а мёртвой массой.

Он двигался спокойно. Без суеты. Каждый его шаг был выверен. Зомби бросались на него — и тут же распадались, натыкаясь на иглы, насаживаясь, разрываясь при каждом резком движении его тела.

Парень был весь в пятнах крови. По плечам, по спине, по торчащим из него шипам — всё было залито красным и тёмным, вязким.

Я наблюдал издалека.

Не вмешивался. Не выходил из тени. Просто смотрел, как он заканчивает работу, словно это было для него не первым разом.

И впервые за долгое время я почувствовал не голод.

Интерес.

Глава 13

Я решил сыграть.

Страх — самый надёжный пропуск. Люди привыкли помогать тем, кто выглядит сломанным, потерянным, слабым. Особенно если вокруг и так ад.

Я сделал несколько шагов вперёд, выходя из тени. Намеренно неровно. Сутулясь. Опустив плечи. Комбинезон уборщика всё ещё был на мне — заляпанный, тёмный от чужой крови, но в этом месте это уже ничего не значило.

— Эй… — голос я сделал хриплым, дрожащим. — Пожалуйста… вы… вы здесь работаете с охраной?

Он остановился.

Теперь я видел его лучше.

Он действительно был бойцом — это читалось сразу, даже без шипов. Не перекачанный, без показной массы. Сухой, плотный, как сжатая пружина. Низкий процент жира, чёткая линия мышц, тело, привыкшее не к зеркалам, а к ударам. Рост — чуть выше среднего, вес — небольшой для его силы. Такой человек не давит массой, он давит техникой.

На руках — ММА-перчатки. На нём — только шорты. Всё остальное было лишним.

Он был весь в крови. Чужой. Его уши — сломанные, деформированные, «цветная капуста», как у многих, кто слишком долго дрался в клетке. Но при этом он улыбался. Легко. Почти весело. И подпрыгивал на носках, играючи, будто разминаясь между раундами.

Как будто это всё — тренировка.

— Я… я потерялся, — продолжил я, делая шаг ближе. — Везде эти… они… Я не знаю, куда идти.

Он смотрел на меня внимательно. Не как обычный человек. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз — задержался на руках, на шее, на походке. На секунду дольше, чем было нужно. Я почувствовал это. Почувствовал, как меня оценивают.

Но он ничего не сказал.

— Живой? — спросил он вместо этого.

Я кивнул. Медленно.

— Пока да.

Он усмехнулся шире.

— Тогда тебе повезло.

Ещё один зомби выскочил сбоку. Он даже не повернулся полностью — просто шаг в сторону, короткое движение плечом. Иглы на его спине вздрогнули, и тварь рухнула, как мешок с костями.

Он снова посмотрел на меня.

— Ладно, — сказал он. — Пошли. Здесь долго стоять — плохая идея.

Он развернулся и пошёл в сторону аварийного выхода, уверенно, без оглядки, будто был уверен, что я последую за ним.

Я пошёл.

Спина его была открыта.

Шипы медленно покачивались при каждом шаге.

Я шёл за ним и думал, что эта встреча — не случайность.

Просто ещё один шаг в сторону войны, которую я уже начал.

Глава 14

Я шёл за ним и говорил — чтобы не молчать.

Молчание выдаёт мысли.

— Спасибо… — выдохнул я, делая вид, что спотыкаюсь. — Я правда думал, что не выберусь.

Он шёл уверенно, чуть раскачиваясь, как хищник в хорошем настроении. Его шипы колыхались при каждом шаге, мягко, почти лениво. Они не выглядели мёртвыми — скорее живыми, чувствующими пространство вокруг. Это усложняло задачу.

Я ломал голову.

Кожа у него была закрыта почти полностью. Шея — защищена. Спина — сплошная ловушка. Лезть зубами — самоубийство. Даже подойти вплотную без подготовки означало насадить себя на эти иглы.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Тони, — ответил он просто, не оборачиваясь. — А тебя?

— Потом, — сказал я. — Если выберемся.

Он хмыкнул.

А мне в голову наконец пришло решение.

Ручка.

Обычная шариковая ручка, всё ещё лежавшая в нагрудном кармане комбинезона. Пластик, металл, острый наконечник — достаточно, чтобы пробить кожу. И достаточно малого, чтобы он не заметил сразу.

Я отстал на шаг.

Боль — это давно не аргумент.

Я воткнул ручку себе в ладонь. Медленно, чтобы не дёрнуться. Почувствовал, как наконечник проходит сквозь мёртвую плоть, как тёплая, заражённая жидкость обволакивает металл. Вытащил. Сжал кулак, чтобы кровь не капала.

Ещё шаг.

Ещё.

Я замахнулся.

И не успел даже понять, что произошло.

Мир перевернулся.

Воздух вышибло из меня одним ударом — жёстким, точным, будто по мешку. Я оказался на полу, прежде чем мысль успела догнать тело. Ручка вылетела из руки и звякнула где-то в стороне.

— Плохая идея, — услышал я сверху.

Следующее, что я понял, — это дверь. Моей спиной.

Тони просто вбил меня в неё, не открывая. Металл выгнулся, замок хрустнул, и я вместе с дверью влетел в какой-то зал.

Он не дал мне подняться.

Он схватил меня за ногу и протащил по полу, как тряпку, снося тренажёры, лавки, стойки. Железо грохотало, стекло лопалось.

Удар.

Ещё.

Колено в грудь.

Я попытался вцепиться — бесполезно. Шипы резали, кололи, не пуская ближе.

Он остановился только тогда, когда захотел.

Тони наклонился надо мной. Его лицо было близко. Он улыбался — спокойно, почти дружелюбно. Как человек, которому подтвердили его ожидания.

— Ты слишком внимательно смотрел, — сказал он. — И слишком тихо дышал.

Он выпрямился, отступая на шаг.

— Не думай, что ты первый, — добавил он. — И уж точно не думай, что ты меня удивил.

Я лежал на полу, среди обломков, глядя в потолок.

План провалился.

Глава 15

Я перекатился на бок и вскочил раньше, чем он ожидал.

Пол под ногами скользил от крови и обломков, но равновесие я держал. Моё тело могло быть мёртвым, но координация всё ещё слушалась меня. Я рванул к дальнему выходу — не к тому, куда он шёл, а в противоположную сторону. Узкий коридор. Лестница. Любая преграда — лишь бы дистанция.

Я сделал три шага.

На четвёртом что-то ударило меня под колено.

Резко. Тяжело. С хрустом.

Я не почувствовал боли — только странный провал в устойчивости. Нога подогнулась, будто из неё вынули стержень. Я рухнул на одно колено и машинально посмотрел вниз.

Из-под чашечки торчал шип. Длинный, плотный, с зазубренным основанием. Он пробил сухожилия, прошёл насквозь, застрял в кости.

Я не чувствовал боли.

Но нога больше не слушалась.

— Бегаешь медленно, — донеслось позади.

Он оторвал его от себя. Просто вырвал — как человек выдёргивает занозу. И метнул. Точно. Без лишних движений.

Я попытался встать, опираясь на вторую ногу. Получилось — но медленно. Слишком медленно.

Он уже был рядом.

Я увидел только, как он подпрыгивает.

Супермен-панч.

Удар в прыжке — короткий разгон, корпус вперёд, кулак летит прямой линией. Он врезался мне в лицо с такой силой, что я услышал треск. Воздух и пространство слились в одну белую вспышку.

Меня отбросило на несколько метров. Я пролетел через стойку с гантелями, металл рассыпался, как игрушечный.

Я попытался подняться.

Он не дал.

Тони влетел в меня всем телом, впечатав в стену. Бетон треснул. Шипы царапнули по плитке, оставляя глубокие борозды. Его рука сомкнулась на моей голове.

И он начал бить.

Раз.

Два.

Три.

Моим лицом о стену.

Плитка лопалась, крошилась, падала на пол. Череп должен был треснуть. Мозг — рассыпаться. Но внутри меня что-то работало быстрее, чем разрушение. Восстанавливало. Склеивало. Удерживало.

Он остановился.

Тяжело дыша, но всё ещё улыбаясь.

— Ты крепкий, — сказал он тихо.

Потом он схватил меня за шею и поясницу. Поднял над собой — легко, как мешок. Я видел потолок, лампы, кровь на его плечах.

И в следующее мгновение — разбитое окно.

Он разогнался на два шага и выбросил меня наружу.

Стекло разлетелось вокруг, как ледяной дождь.

Я вылетел в пустоту.

Глава 16

Удар о землю я не почувствовал — только остановку.

Асфальт встретил меня глухо, тяжело. Мир на секунду погас, а потом вернулся — расплывчатым, дрожащим. Я лежал на парковке, среди разметки и осколков стекла.

Тело не слушалось.

Рука вывернута под неестественным углом. Грудная клетка продавлена. Одна нога всё ещё пробита — шип торчал, как чужеродная кость. Лицо… я не видел его, но чувствовал, как кожа болтается лоскутами, как что-то внутри медленно собирается обратно.

Я был разбит.

Полностью.

Через несколько секунд металл рядом со мной взвыл.

На крышу припаркованной машины приземлился Тони. Капот прогнулся под его весом, сигнализация завыла. Он спрыгнул вниз, мягко, как кошка, и пошёл ко мне.

Без спешки.

С намерением закончить.

Вокруг уже царила паника. Люди выбегали из здания, кто-то кричал, кто-то снимал на телефон, кто-то просто стоял, не понимая, куда бежать. Сирены скорых смешивались с сигнализациями машин.

И вдруг — медики.

Несколько человек в ярких жилетах подбежали к нам почти одновременно. Они не знали, кто мы. Они видели только двух тяжело пострадавших.

— Этот в сознании!

— Реагирует! Быстро носилки!

— У него переломы, чёрт…

Меня перевернули. Зафиксировали шею. Руки быстро ощупывали рёбра, голову, ноги. Кто-то говорил про внутреннее кровотечение. Кто-то — про срочную госпитализацию.

Тони попытался шагнуть ко мне.

— Отойдите! — крикнул один из медиков, выставляя руку. — Дайте нам работать!

Тони смотрел на меня поверх их плеч. Улыбки больше не было. Только раздражение.

— Он опасен, — сказал он спокойно. — Вы не понимаете.

— Все сейчас опасны! — огрызнулся фельдшер. — Назад!

Его попытались удержать. Двое охранников, подоспевших с улицы, встали между нами. Кто-то схватил Тони за руку. Он дёрнулся, легко стряхивая их, но замешательство росло. Слишком много людей. Слишком много глаз.

Меня уже поместили на носилки.

Ремни защёлкнулись на груди и ногах. Шип всё ещё торчал под коленом, но его не трогали — времени не было. Меня подняли и понесли к машине скорой помощи.

Я видел его в последний раз через плечо медика.

Он стоял посреди парковки, весь в крови, среди мигающих огней. Его держали, сдерживали, что-то говорили ему. Он пытался вырваться — не в панике, а упрямо, целенаправленно.

Он хотел закончить.

Двери скорой захлопнулись.

Свет внутри был белым и холодным. Машина дёрнулась и тронулась с места.

Сквозь заднее стекло я видел, как Тони остаётся снаружи.

А я — уезжаю.

Глава 17

Машина скорой помощи тряслась на поворотах. Белый свет внутри резал глаза. Я лежал на носилках у стены, зафиксированный ремнями, и смотрел в потолок.

Я был не один.

Напротив меня — мужчина с рассечённым лбом, захлёбывающийся собственной кровью. Рядом — девушка, судорожно прижимающая ладонь к боку, сквозь пальцы просачивалась кровь. Медики метались между ними, быстро, чётко, почти не глядя в мою сторону.

— Держите его!

— Давление падает!

— Сюда, быстрее!

Они работали с живыми.

Я слушал их голоса и понимал: это временно.

Очередь дойдёт до меня.

И тогда всё станет очевидно.

Стоит им задержаться у моей шеи дольше секунды — они поймут, что там ничего не бьётся. Стоит прислушаться к груди — тишина. Стоит обратить внимание на температуру кожи, на плотность тканей, на запах — вопросы появятся мгновенно.

А вопросы приведут к изоляции.

К анализам.

К тем, кто захочет вскрыть меня не по протоколу, а из интереса.

Мне это было не нужно.

Я закрыл глаза.

Пока они спасали других, я начал медленно уменьшать движения. Сначала дыхание — поверхностное, едва заметное. Потом — ещё тише. Грудная клетка замерла. Лицо расслабилось окончательно.

Я перестал быть пациентом.

Когда один из медиков наконец повернулся ко мне, уже было поздно.

— Этот… — он коснулся моей шеи. Пауза. — Чёрт.

В машине на секунду стало тише.

— Нет пульса.

— Он уже…

— Фиксируй время.

Никто не суетился. Их внимание снова вернулось к тем, кого ещё можно было спасти.

Меня накрыли простынёй.

План сработал.

Через некоторое время моё безжизненное тело — как они считали — доставили в морг.

Хаос добрался и сюда.

Коридоры были переполнены. Каталки стояли вплотную друг к другу. Некоторые тела лежали прямо на полу — накрытые, частично накрытые, вовсе без покрытия. Воздух был густым от запахов антисептика и смерти.

И посреди всего этого — она.

Хрупкая девушка, невысокая, худощавая. Азиатская внешность, аккуратные черты лица, тёмные волосы, собранные небрежно, будто времени на это было меньше, чем обычно. Она сидела на металлическом столе, болтая ногами, и ела лапшу быстрого приготовления прямо из пластикового стакана.

Палочки двигались спокойно. Размеренно.

Рядом с ней лежали тела. За её спиной — ещё несколько. Один мешок был раскрыт наполовину. Где-то в углу кто-то ругался, кто-то пытался найти свободное место, кто-то спорил по телефону.

— Какой-то завал сегодня, — пробормотала она с набитым ртом, обращаясь то ли к коллеге, то ли просто в пустоту. — Я же не конвейер.

Она втянула лапшу, шумно, без смущения. Посмотрела на очередную каталку, которую закатывали внутрь.

— Ещё один? Серьёзно?

Мою каталку поставили в ряд.

Я лежал неподвижно. С закрытыми глазами. С телом, которое считали мёртвым.

И слушал.

Глава 18

Она доела лапшу, не торопясь вытерла губы тыльной стороной ладони и только после этого подошла ко мне. Её шаги были спокойными, будто вокруг не лежали тела и не стоял тяжёлый запах смерти.

Она остановилась рядом, наклонилась и начала меня осматривать.

— Жаль… Такой симпатичный парень был, — сказала она буднично, почти равнодушно.

От неожиданности я открыл глаза.

Она едва заметно вздрогнула, но не отскочила, не закричала. Только чуть прищурилась, разглядывая меня внимательнее.

Я смотрел на неё молча пару секунд, потом тихо сказал:

— Не выдавай меня. Пожалуйста. Спрячь где-нибудь.

Она ещё секунду изучала моё лицо, будто решала, стоит ли вообще со мной разговаривать. Потом коротко кивнула.

Без лишних слов она взяла меня под руки. Для её хрупкого телосложения силы в ней было неожиданно много. Она потащила меня через морг, лавируя между каталками, мешками с телами и разбросанным оборудованием.

Мы остановились у узкой двери в стороне от основного зала. Она открыла её плечом и затащила меня внутрь.

Помещение оказалось чем-то средним между кладовкой и личным кабинетом. Старый стол, металлический шкаф, коробки с бумагами, запах пыли и антисептика.

Она усадила меня у стены.

Я прислушался к шумам за дверью — крики, топот, грохот металла. Всё только начиналось.

Я поднял на неё взгляд.

— Тебе лучше запереть дверь… — сказал я тихо. — И остаться здесь.

Она нахмурилась.

— Почему?

Я на секунду закрыл глаза, прислушиваясь к далёким, но знакомым звукам хаоса.

— Потому что скоро… в морге и во всей больнице начнут происходить очень плохие вещи.

Я посмотрел прямо на неё.

— И если ты сейчас выйдешь… ты уже не вернёшься.

Она молчала, глядя на меня, а за дверью тем временем мир медленно начинал разваливаться.

Глава 19

Она смотрела на меня ещё несколько секунд, потом молча подошла к двери и провернула ключ до упора. Металл щёлкнул глухо, но надёжно.

— Теперь доволен? — спросила она.

— Немного, — ответил я.

Она прислонилась к двери спиной и впервые за всё время позволила себе чуть выдохнуть.

— Лина, — сказала она. — Раз уж мы тут заперлись с ожившим трупом, думаю, стоит познакомиться.

— Александр, — ответил я.

Имя прозвучало странно. Будто я произнёс его впервые за долгое время.

Она кивнула.

— Хорошо, Александр. И что ты такое?

Я опустил взгляд на свои руки. Кожа местами потемнела, на запястье расходился шов, наложенный кое-как. Пальцы слушались, но двигались с лёгкой задержкой, словно сигнал шёл окольным путём.

— По идее… — сказал я спокойно, — я просто ходячий труп.

Она вскинула бровь.

— Обнадёживает.

Я посмотрел на неё.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.

— Даже боюсь спрашивать.

— Моё тело сломано. Можешь… починить?

Несколько секунд она просто смотрела на меня. Потом оттолкнулась от двери.

— Я работаю в морге, Александр. Чинить — это не совсем моя специализация. Но… — она пожала плечами, — попробовать могу.

Она начала шарить по шкафам и коробкам. Достала металлический лоток, высыпала на стол инструменты: скальпели, иглы, хирургические нити, зажимы. Всё звякало сухо и деловито.

Я наблюдал за этим без особых эмоций. Странно было осознавать, что сейчас меня будут чинить как сломанный предмет.

— Ложись ровно, — сказала она.

Я опустился на холодную поверхность стола. Он был слишком узким, но выбора не было.

Она аккуратно разрезала ткань на моей рубашке, оголяя грудь. Осмотрела повреждения.

— У тебя тут… — она замолчала, подбирая слова. — Всё держится на честном слове.

— Оно давно уже не работает, — ответил я.

Она хмыкнула.

Первым делом она занялась разошедшимися швами на боку. Игла входила в кожу безболезненно. Я ощущал давление, движение, но не боль. Нить скользила, затягивая края раны.

— Больно? — спросила она.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Она бросила на меня короткий взгляд. В её глазах было не отвращение, а профессиональный интерес.

— Ладно. Тогда потерпишь.

Она надавила на грудную клетку, и я услышал хруст.

— Рёбра, — спокойно сказала она. — Как ты вообще ходил?

— Привычка.

Она покачала головой, затем взяла зажим и начала осторожно возвращать кость на место. Звук был неприятный — сухой, ломкий. Я чувствовал давление изнутри, будто меня собирали заново по инструкции, которую кто-то частично потерял.

Потом она перешла к ноге.

— Это что?

Она заметила обломок — длинный, твёрдый шип, застрявший в мышце.

— Подарок, — ответил я.

Она ухватила его зажимом и резко вытащила. Шип вышел с влажным звуком. Я посмотрел на него — тёмный, зазубренный, почти как кость какого-то зверя.

— Тебя чем били? — спросила она.

— Не чем. Кем.

Она замерла на секунду, потом продолжила работу.

Пока она сшивала очередную рану, за дверью раздался грохот. Будто что-то тяжёлое упало на металлический стол. Потом крик. Короткий. Оборванный.

Лина замерла.

Мы оба прислушались.

Тишина длилась всего пару секунд.

Потом послышались быстрые шаги. И что-то, похожее на рычание.

Она медленно перевела на меня взгляд.

— Это и есть те «ужасные вещи»?

Я смотрел в потолок.

— Это только начало.

Она ничего не сказала. Просто затянула последний узел нити и крепче сжала в руке скальпель.

Глава 20

Лина закончила с последним швом и отступила на шаг, оценивая результат своей работы.

— Ну всё, — сказала она. — Если ты после этого развалишься, я больше ничего не гарантирую.

Я медленно сел, затем осторожно спустил ноги со стола. Суставы отозвались сухим щелчком. Я встал.

Пол под ногами ощущался твёрдым и реальным. Я сделал шаг. Потом ещё один. Провернул плечо. Сжал и разжал кулак. Согнул колено.

Ничего не отвалилось.

Я наклонился вперёд, затем выпрямился.

— Замечательно, — сказал я честно. — Гораздо лучше, чем я ожидал.

Лина наблюдала за мной, всё ещё держа в руке скальпель.

— Ты сейчас звучишь так, будто тебе машину в сервисе починили.

— Примерно так и есть.

Я несколько раз провернул шею. Позвонки встали на место с тихим хрустом.

Снаружи снова раздался грохот. На этот раз ближе. По коридору кто-то быстро пробежал. Затем крик. Долгий. Захлебнувшийся.

Лина побледнела.

— Так что вообще происходит? — спросила она. — Без загадок. Без пафоса.

Я посмотрел на дверь, потом на неё.

— Зомби-вирус, — сказал я спокойно.

Она моргнула.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

Я подошёл к столу и опёрся на него ладонями.

— Он распространяется быстро. Через укусы. Через кровь. Через контакт. Люди умирают… и возвращаются.

Она молчала, ожидая продолжения.

— Снаружи сейчас начинается эпидемия, — добавил я. — И пока выходить небезопасно.

Лина медленно опустила скальпель на стол.

— Ты серьёзно говоришь, что в больнице сейчас… зомби?

— Да.

— И ты… один из них?

Я задумался на секунду.

— Я — что-то между.

Тишина в комнате стала плотной. За дверью что-то тяжело ударилось о стену. Послышалось низкое, гортанное рычание.

Лина нервно сглотнула.

— И что мы будем делать дальше?

Я выпрямился.

— Ждать немного. Когда они соберутся в одном месте… я выйду.

— Зачем?

— Они чувствуют меня иначе. Я для них не совсем добыча. Не совсем свой. Я смогу привлечь их внимание.

Она нахмурилась.

— Ты хочешь выйти туда и… увести их?

— Да.

— А потом?

— Потом ты выберешься. Пока они будут заняты мной.

Она покачала головой.

— Это звучит как план человека, который не очень ценит свою жизнь.

— Я уже умер, — спокойно ответил я.

Она замолчала.

За дверью снова раздался крик. Потом звук падения. И тишина.

Лина опустилась на стул, глядя в пол.

— Я сомневаюсь, что это сработает, — тихо сказала она.

— Возможно, — ответил я. — Но это лучшее, что у нас есть.

Она долго не поднимала головы. Потом тяжело выдохнула.

— Ладно. Если ты правда можешь их увести… я воспользуюсь этим шансом.

Я кивнул.

Снаружи что-то медленно прошлось по двери. С глухим скрежетом.

Похоже, ждать долго не придётся.

Глава 21

Мы сидели молча несколько минут. За дверью всё ещё слышались шаги, глухие удары, далёкие крики, но между ними появлялись паузы. Слишком длинные.

Лина первой нарушила тишину.

— Объясни мне одну вещь, — сказала она. — Почему ты не такой, как остальные?

Я сидел на краю стола, разглядывая собственные ладони. Швы выглядели аккуратно. Почти эстетично.

— У меня была особенность, — ответил я. — С детства. Врачи называли это супернейрогенезом.

Она приподняла бровь.

— Звучит как название супергероя.

— Скорее как диагноз.

Я поднял на неё взгляд.

— Мой мозг постоянно создавал новые нейронные связи. Быстрее, чем у обычного человека. Регенерация нервной ткани. Повышенная пластичность. Организм всё время перестраивал сам себя.

— И вирус… — начала она.

— Вирус убивает мозг, — перебил я. — Разрушает высшие функции. Оставляет только примитивные инстинкты. Голод. Агрессию.

Я постучал пальцем по виску.

— Но у меня ткань восстанавливалась быстрее, чем он её разрушал. В итоге… получился я.

Она долго смотрела на меня.

— То есть ты технически заражён.

— Да.

— И технически мёртв.

— Тоже да.

— Но думаешь, как человек.

— Пока что.

За дверью раздался протяжный звук — будто кто-то тащил по полу что-то тяжёлое.

Лина обхватила себя руками.

— И что ты теперь собираешься делать? — спросила она. — Кроме героического отвлечения зомби.

Я отвёл взгляд.

— Есть люди, — сказал я спокойно. — Которые к этому причастны.

— К вирусу?

— К тому, что случилось со мной.

Она поняла.

— Ты хочешь мести.

Я ничего не ответил.

— Александр.

Я поднял на неё глаза.

— После того как ты… закончишь с этим, — сказала она осторожно, — у меня есть знакомый хирург. Очень хороший. Он занимается экспериментальными операциями. Пересадками. Работой с центральной нервной системой.

Я молчал.

— Если твой мозг действительно сохраняет функции и регенерирует… — продолжила она, — теоретически можно попробовать пересадить его в тело незаражённого человека. Если донорская нервная система будет здорова.

— Ты сейчас предлагаешь мне новое тело? — спросил я.

— Я предлагаю шанс, — ответила она.

Впервые за долгое время я почувствовал что-то похожее на колебание.

— Это безумие, — сказал я.

— Всё, что происходит сегодня, — безумие.

Мы замолчали.

И вдруг я понял, что стало слишком тихо.

Крики стихли.

Больше не было топота. Не было ударов. Не было рычания.

Только гул вентиляции.

Я медленно встал.

— Что? — тихо спросила Лина.

Я прислушался.

— Они закончили.

Я подошёл к двери и положил ладонь на холодный металл.

— Время пришло.

Лина поднялась со стула.

— Ты уверен?

Я повернул ключ в замке, но пока не открыл дверь.

— Нет, — ответил я честно. — Но ждать дальше — хуже.

Я взялся за ручку.

Глава 22

Перед тем как открыть дверь, я обернулся к Лине.

— Как только я выйду — закройся, — сказал я спокойно. — И не выходи какое-то время. Они пойдут за мной.

Она кивнула. Без вопросов. Она уже поняла, что сейчас лучше просто слушать.

Я открыл дверь и сделал шаг наружу.

Коридор был забит зомби.

Они не бросились. Не зарычали громче обычного. Просто стояли — десятки, может, больше. Покачивались, поворачивали головы, реагировали на движение, но не на меня.

Я пошёл вперёд медленно, не торопясь. Мне не нужно было их бояться. Я давно понял, кто я для них.

Толпа начала расходиться, освобождая путь. Не из страха — из подчинения. Я ощущал это так же ясно, как движение собственных ног.

Я прошёл сквозь них, даже не оглядываясь.

За спиной раздался глухой, слаженный шорох. Они двинулись следом.

Я вышел из морга, затем из больницы. Двери были распахнуты, стекло разбито, пол залит тёмными пятнами. Здесь уже некому было помогать.

Снаружи город окончательно сорвался в хаос.

Перевёрнутые машины. Горящие остовы. Разбитые витрины. Тела — неподвижные и те, что ещё шевелились. Где-то вдалеке слышались одиночные крики, но они быстро обрывались.

Я вышел на проезжую часть и остановился.

Толпа зомби заполнила пространство за мной, растянулась по улице, медленно собираясь в единое целое. Они ждали.

Я посмотрел в сторону центра города.

Там, над остальными зданиями, возвышался небоскрёб. Чужеродный, холодный, слишком правильный на фоне разрухи.

И я вспомнил Эдди.

Я уже заразил его. Оставил семя. Теперь он должен был дозреть.

Я вернусь за ним.

Он станет частью этого.

Я слегка наклонил голову, словно обращаясь не к толпе, а к самому городу.

— Пора, — сказал я. — Нам нужно забрать одного старого знакомого.

Зомби за моей спиной сдвинулись ближе.

Я сделал шаг в сторону центра города, и вся орда двинулась за мной.

Глава 23

Небоскрёб был не просто зданием.

Это было убежище.

Элитный жилой комплекс. Место, где жили те, кто управлял Идиллией, владел ею, зарабатывал на ней. Теперь они не жили — они заперлись внутри и надеялись переждать.

Периметр был оцеплён. Баррикады из машин. Прожекторы. Вооружённая охрана. Они стреляли по каждому, кто подходил слишком близко. Зомби лежали у ограждений десятками.

Они пытались удержать вирус снаружи.

Я остановился на перекрёстке и посмотрел на здание.

Высокое. Чистое. Почти нетронутое.

Пока.

Я нашёл внедорожник по дороге сюда. Дверь была открыта, ключи — в замке зажигания. Владелец, судя по крови на сиденье, уже никуда не торопился.

Я завёл двигатель.

Зомби расступились, когда машина тронулась. Потом пошли следом.

Когда я выехал на открытую площадь перед входом, охрана заметила меня сразу.

Кто-то закричал. Поднялись автоматы.

Первые выстрелы застучали по капоту.

Я не сбавил скорость.

Ворота, стеклянные двери, металлические рамки — всё это оказалось слабее массы и скорости. Внедорожник врезался в главный вход, и стекло взорвалось внутрь дождём осколков.

Машину занесло, она встала поперёк холла.

Я вышел.

Секунду охрана просто смотрела на меня. Потом началась стрельба.

И в этот момент через пролом хлынули зомби.

Сотни тел, движущихся одной волной. Рычание, крики, команды, которые никто уже не слушал. Охрана открыла огонь, но толпа давила числом.

Холл превратился в бойню.

Люди отступали. Кричали. Пытались закрыть внутренние двери. Кто-то стрелял, пока его не повалили.

В этом хаосе на меня никто не обращал внимания.

Я прошёл вдоль стены, обошёл перевёрнутую стойку ресепшена и оказался у лифтов.

Один из них был открыт.

Я вошёл и нажал кнопку.

Двери закрылись, отрезав шум.

Внутри стало тихо.

Лифт пошёл вверх.

Я знал, куда мне нужно. Не точный номер квартиры, но этаж. Эдди любил пространство, вид и статус. Такие, как он, всегда выбирают верх.

Чем выше, тем ближе к вершине.

Чем выше — тем дальше от проблем.

Лифт замедлился.

Остановился.

Двери открылись.

Я сделал шаг вперёд.

И остановился.

В коридоре меня уже ждали.

Тони.

На этот раз он выглядел иначе. Тяжёлое защитное снаряжение. Бронежилет. Тактический шлем. На груди — магазины. В руках — оружие.

И всё те же сломанные уши.

Он стоял посреди коридора, широко расставив ноги, словно перекрывая проход.

И улыбался.

— Я тебя ждал...

Глава 24

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

Он стоял спокойно. Уверенно. Оружие в его руках было не демонстрацией силы — продолжением его самого.

Я сделал шаг из лифта.

— Кто ты такой? — спросил я. — И почему ты так настойчиво лезешь в мои дела?

Тони усмехнулся, но автомат не опустил.

— Потому что ты — проблема, — ответил он. — А я привык решать проблемы.

Он чуть наклонил голову, разглядывая меня.

— Бывший офицер спецназа. Несколько горячих точек. Пара операций, о которых не пишут в отчётах. Я пережил такие передряги, после которых люди годами лечатся… если вообще выживают.

Он постучал пальцем по бронежилету.

— Я один из немногих, кто вернулся с Тёмного континента.

Он сказал это спокойно, без пафоса. Как факт.

— Так что теперь моя очередь, — продолжил он. — Кто ты? И чего ты хочешь?

Я посмотрел на него, затем на длинный коридор за его спиной. Тихий. Слишком тихий.

— Иногда, — сказал я, — в огромной машине выходит из строя один маленький винтик.

Тони молчал.

— И сначала кажется, что ничего страшного не произошло, — продолжил я. — Но потом начинает сбоить один механизм. Потом второй. Затем третий.

Я сделал ещё один шаг вперёд.

— И в какой-то момент вся система просто рушится.

Я остановился.

— Я и есть такой винтик.

Тони усмехнулся.

И поднял автомат, направляя его мне в грудь.

— Тогда всё просто, — сказал он. — Я механик. Который вернёт этот винтик на место.

В этот момент позади него раздался удар.

Глухой. Тяжёлый.

Тони на долю секунды повёл взглядом, но оружие не опустил.

В конце коридора дверь вздрогнула.

Ещё один удар.

Металл согнулся. Петли заскрипели.

Третий удар сорвал дверь с креплений. Она вылетела внутрь коридора и с грохотом ударилась о стену.

На мгновение всё стихло.

Потом послышались шаги.

Тяжёлые.

Каждый — как удар молота по полу.

И дыхание.

Громкое. Глубокое. С хрипом.

Из пролома показалась фигура.

Огромная.

Она заняла почти всю ширину коридора. Плечи касались стен. Пол под её весом едва заметно дрожал.

Тони медленно повернул голову.

Я не двигался.

Я уже знал, кто это.

Глава 25

Огромное тело, которое только что едва помещалось в коридоре, сорвалось с места с неожиданной скоростью. Пол дрогнул под его шагами. Стены задрожали.

Эдди бежал прямо на нас.

Тони среагировал мгновенно. Он развернулся и открыл огонь.

Автоматная очередь ударила в грудь, плечи, шею.

Пули входили — и застревали.

Толстая кожа, плотная, как резина. Под ней — слои мышц, твёрдых, как броня. Кровь выступала, но Эдди даже не замедлился.

Он врезался в Тони на полной скорости.

Я успел только упасть на пол.

Воздух ударил в лицо, когда многотонная масса пронеслась над тем местом, где я стоял секунду назад.

Эдди, не снижая хода, вместе с Тони в руках влетел в раскрытый лифт.

Двери разошлись ещё шире от удара.

Внутри сразу началась схватка.

Выстрелы грохотали в замкнутом пространстве. Вспышки освещали металлические стены. Тони бил в упор, пытаясь удержать дистанцию, но дистанции там не было.

Эдди наваливался всей массой. Пытался схватить. Прижать. Раздавить.

Тони рванулся в сторону — и его тело изменилось.

Из-под брони, из спины, из плеч начали раскрываться жёсткие, длинные шипы — как у дикобраза. Они расправились веером, превращая его в колючий шар.

Эдди зарычал, когда несколько шипов вошли ему в грудь и руки.

Но не остановился.

Он ударил. Схватил. Попытался прижать Тони к стене лифта. Металл заскрежетал.

Они дрались в пространстве, которое было слишком маленьким для них обоих. Лифт трещал, гнулся, дрожал от каждого удара.

Я лежал на полу коридора и наблюдал.

Эдди стал больше.

Не просто массивнее — плотнее. Шире. Толще. Его движения были быстрее, чем должны были быть у тела таких размеров.

Вирус.

Я уже видел, как он меняет обычных людей. Усиливает агрессию. Снимает ограничения.

Но что, если он усиливает не только это?

Что, если он усиливает то, что уже есть?

Мутации.

Делает их сильнее.

Внутри лифта раздался глухой рёв.

Эдди оттолкнулся назад, затем резко ударил вперёд всей массой, сжимая кулак размером с голову.

Он целился в Тони.

Тони успел сместиться.

Кулак Эдди ударил в пол лифта.

Металл прогнулся. Раздался звук, похожий на выстрел.

И в следующую секунду сверху что-то лопнуло.

Глухо.

С треском.

Лифт дёрнулся.

На мгновение завис.

А потом начал падать вниз.

Глава 26

Я ещё несколько секунд смотрел в пустую шахту лифта.

Снизу донёсся далёкий грохот. Металл ударился о бетон. Потом — скрежет. И тишина.

Я выпрямился.

Это уже было не моё сражение.

Если кто-то и мог разобраться с Тони в замкнутом пространстве, падая с десятков этажей, — это Эдди.

А у меня была другая цель.

Я пошёл к лестнице.

Чем выше я поднимался, тем тише становилось. Этажи были пустыми. Двери распахнуты. Где-то валялись брошенные вещи, чемоданы, одежда. Люди уходили в спешке.

Не вниз.

Вверх.

На одном из этажей я остановился.

Сверху доносился звук.

Глухой, ритмичный.

Вертолётные лопасти.

Я продолжил подниматься.

Последний пролёт. Дверь на крышу была приоткрыта. Ветер бил в проём, принося запах топлива и горячего металла.

Я вышел.

На крыше шла эвакуация.

Два вертолёта стояли на площадке, двигатели уже работали, поднимая пыль и мусор. Люди в дорогой одежде, в пальто и костюмах, торопливо поднимались на борт. Их окружала вооружённая охрана.

Чёткая, выстроенная, спокойная.

Они не выглядели напуганными.

Они выглядели занятыми.

Я сделал несколько шагов вперёд.

Меня заметили сразу.

Стволы поднялись почти одновременно.

— Стоять! — крикнул один из охранников.

Я остановился и поднял руки, стараясь двигаться медленно.

— Я из здания, — сказал я. — Мне нужно эвакуироваться.

Я старался говорить ровно. Обычным голосом. Обычного человека.

Но они не опускали оружие.

Один из них шагнул ближе, внимательно разглядывая меня.

Потом покачал головой.

— Назад. Дальше не подходить.

За их спинами люди уже садились в вертолёты. Двери закрывались. Места там не было.

Не для таких, как я.

Я сделал ещё шаг.

— Пожалуйста, — сказал я.

Охранник даже не стал отвечать.

Он просто подошёл вплотную и ударил.

Удар был быстрым и точным. Прикладом в грудь.

Воздух из лёгких вышел рывком, хотя он мне уже не был нужен. Я потерял равновесие и рухнул на жёсткое покрытие крыши.

Перед глазами на секунду потемнело.

Когда я снова посмотрел вверх, стволы всё ещё были направлены на меня.

И ни один из них не собирался меня подпускать.

Глава 27

Я лежал на крыше и смотрел, как они улетают.

Один вертолёт оторвался от площадки первым. Поток воздуха ударил в лицо, поднял пыль и мелкий мусор. Машина плавно набрала высоту и ушла в сторону центра.

Через несколько секунд за ним поднялся второй.

Охрана, люди в дорогой одежде, чемоданы, паника — всё это исчезло вместе с ними.

Шум лопастей быстро растворился в расстоянии.

На крыше стало тихо.

Я медленно сел, затем поднялся на ноги. Несколько секунд просто стоял, глядя в пустое небо.

И только потом заметил, что прямо над крышей происходит что-то странное.

В нескольких метрах надо мной, в ограниченной области воздуха, начали появляться капли.

Чёрные.

Они возникали из ниоткуда, густые, тяжёлые, как смола, и медленно стекали вниз. Но стекали не по воздуху — будто по невидимой поверхности.

Линии жидкости собирались вместе, расползались, расширялись.

В воздухе образовалась тёмная щель.

Неровная. Глубокая. Как разрыв в самой реальности.

За ней было что-то другое. Не небо. Не город.

Другое место.

Из этой щели показалась фигура.

Человек.

Он вышел вперёд настолько, чтобы стоять в разломе, словно на пороге. С высоты он осмотрел крышу, здание, улицы вокруг.

Его взгляд остановился на мне.

Несколько секунд он просто смотрел.

Без эмоций. Без интереса.

Как на деталь пейзажа.

Потом он сделал короткое движение рукой.

С его пальцев сорвался сгусток той же чёрной жидкости.

Он полетел вниз и ударился о крышу в нескольких метрах от меня.

Раздалось шипение.

Поверхность начала темнеть и плавиться, будто на неё пролили кислоту.

Но на этом всё не остановилось.

Воздух над этим местом задрожал.

Появилось движение. Сначала слабое, почти незаметное. Потом сильнее.

Воронка.

Небольшой вихрь начал закручиваться вокруг чёрного пятна. Пыль, обломки, куски покрытия крыши отрывались и втягивались внутрь.

Трещины побежали по поверхности.

Материал крошился, ломался, исчезал в растущем провале.

Вихрь усиливался.

Я поднял взгляд.

Разлом в воздухе уже закрывался. Чёрная жидкость испарялась, растворяясь в пустоте. Через несколько секунд щель исчезла, будто её никогда не было.

Человек исчез вместе с ней.

А вихрь на крыше продолжал расти.

Теперь он втягивал не только пыль и обломки. Воздух вокруг него дрожал. Свет искажался, словно пространство там сворачивалось внутрь.

Я сделал шаг назад.

Потом ещё один.

Если я останусь здесь — меня просто разорвёт и утянет вместе с крышей.

Я отступил дальше, пока не упёрся в край здания.

Позади была пустота.

Впереди — растущий провал, который уже начал пожирать всё вокруг.

Глава 28

Я посмотрел вниз.

Город уходил в глубину на сотни метров, но взгляд быстро нашёл то, что было нужно.

Перед зданием.

На улице.

Они уже были там.

Тони двигался быстро — слишком быстро для человека. Он скользил между ударами, уходил в сторону в последний момент, перекатывался, прыгал, менял направление. Его тело работало точно и экономно, без лишних движений.

Эдди же был другим.

Он давил.

Огромные удары кулаков врезались в асфальт, крошили машины, ломали всё вокруг. Он пытался схватить Тони, прижать, раздавить, но каждый раз промахивался.

Вокруг них бурлила толпа зомби.

Сотни тел.

Они тянулись к Тони, пытались достать его, но он уходил и от них тоже. Иногда он выбрасывал из тела шипы, пронзая тех, кто оказывался слишком близко.

Иногда зомби просто не везло.

Огромный удар Эдди проходил мимо цели — и вминал в землю сразу несколько тел.

Бой смещался, но кольцо вокруг них только уплотнялось.

Я перевёл взгляд ниже.

К самому основанию здания.

Толпа там была особенно плотной.

Слишком плотной.

Я оглянулся.

Позади — край крыши. Впереди — растущий вихрь. Чёрная воронка уже поглотила часть покрытия, трещины подползали ближе.

Воздух тянуло внутрь.

Если останусь — меня затянет.

Я снова посмотрел вниз.

Высоко.

Слишком высоко.

Любой нормальный человек умер бы.

Но я уже давно не был нормальным.

Я сосредоточился на толпе.

Плотность. Масса тел. Мягкая живая поверхность вместо асфальта.

Шансы были.

Небольшие.

Но выше, чем у чёрной дыры за спиной.

— Пан или пропал… — тихо сказал я.

И шагнул вперёд.

Падение началось сразу.

Воздух ударил в лицо. Мир превратился в вертикальный поток. Здание по бокам понеслось вверх, этаж за этажом, окна слились в сплошные линии.

Скорость росла.

Секунда.

Другая.

Тело ускорялось, тяжелея с каждым мгновением.

Внизу толпа быстро увеличивалась, превращаясь из пятна в движущуюся массу.

И вдруг — движение.

Несколько десятков зомби у самого основания одновременно подняли головы.

Они увидели меня.

Толпа начала смещаться.

Сначала немного.

Потом сильнее.

Тела стягивались в одну точку, напирали друг на друга, сжимались плотнее. Руки поднимались вверх.

Сотни рук.

Они тянулись ко мне.

Будто ждали.

Будто пытались поймать.

Внизу быстро выросла неровная, плотная масса — живой, шевелящийся холм из тел.

Живой сугроб.

Последние секунды растянулись.

Я увидел улицу.

Машины.

Разрушения.

Их.

Тони стоял в стороне от Эдди, уходя от очередного удара.

Он поднял голову.

Наши взгляды встретились.

Его лицо изменилось.

Впервые.

Шок.

Настоящее, неподдельное.

Даже Эдди остановился.

Огромное тело замерло, взгляд поднялся вверх.

А потом я врезался в толпу.

Удар.

Тела подо мной сомкнулись, приняли вес, продавились, разошлись в стороны. Меня поглотило живое месиво из рук, плеч, спин.

Слой за слоем.

Масса смягчала падение, гасила скорость, забирала энергию.

Хруст.

Крики.

Рычание.

Давление со всех сторон.

И наконец — остановка.

Я лежал в глубине живого сугроба, погружённый в плотную, шевелящуюся массу тел.

И был жив.

Глава 29

Некоторое время я просто лежал.

Вокруг меня шевелились тела.

Руки, плечи, головы. Зомби давили друг друга, пытались добраться до поверхности, тянулись куда-то вверх. Кто-то наступал на меня, кто-то опирался, кто-то просто падал сверху.

Воздуха почти не было.

Я лежал на спине, прижатый со всех сторон, и пытался понять, цел ли вообще.

Кости… вроде на месте.

Руки двигались.

Ноги тоже.

Голова гудела так, будто её только что ударили кувалдой.

Я медленно поднял голову и увидел небо между телами.

И почти сразу понял, что что-то не так.

Небо… двигалось.

Нет.

Двигалось здание.

Я резко выдохнул и попытался приподняться.

Где-то сверху, над улицей, над остатками небоскрёба, висела та самая чёрная щель. Теперь она стала гораздо больше. Вокруг неё крутился тёмный вихрь, и весь небоскрёб медленно, но неумолимо тянуло вверх.

Огромные куски здания отрывались и исчезали внутри.

Бетон, стекло, металл — всё втягивалось туда, будто в гигантскую мясорубку.

И в этот момент раздался звук двигателя.

Громкий.

Тяжёлый.

Я повернул голову.

По улице, ломая брошенные машины и давя зомби, мчался бронированный военный грузовик.

Он остановился совсем недалеко.

И сразу же начался ад.

С кузова открыли огонь.

Несколько пулемётов загрохотали одновременно, разрывая толпы зомби на куски. Пули рвали тела, разбивали головы, выбивали куски плоти.

Зомби вокруг меня начали падать десятками.

А потом полетели гранаты.

Взрывы ударили по улице.

Оглушительные хлопки, вспышки, осколки. Тела разлетались в стороны, куски плоти и крови летели в воздух.

Я рефлекторно закрыл голову руками.

Ещё взрыв.

И ещё.

Кто-то в грузовике начал палить из гранатомёта.

Я даже не видел, куда они стреляют, но улица превращалась в сплошное поле огня и дыма.

И вдруг один из выстрелов пришёлся прямо в Эдди.

Вспышка.

Грохот.

Взрывная волна прокатилась по улице.

Меня прижало к земле, сверху снова посыпались тела. Всё вокруг заволокло дымом и пылью.

Я закрыл уши руками и прижался лицом к асфальту.

Выстрелы.

Крики.

Рёв зомби.

Взрывы.

Мир превратился в сплошной хаос.

Я не знал, сколько это продолжалось.

Может, несколько секунд.

Может, минуту.

Потом стрельба начала стихать.

Двигатель снова взревел.

Я осторожно приподнял голову.

Бронированный грузовик как раз проезжал мимо.

И в этот момент я увидел Тони.

Он выскочил из облака дыма, легко, будто ничего не произошло, сделал несколько быстрых шагов — и одним прыжком заскочил на борт грузовика.

Кто-то протянул ему руку.

Машина ускорилась.

Через несколько секунд она уже мчалась прочь по улице.

Исчезая вдали.

Я тяжело выдохнул.

Но на этом всё не закончилось.

Сверху раздался треск.

Громкий.

Протяжный.

Я поднял голову.

От небоскрёба почти ничего не осталось.

Его верхние этажи уже исчезли в чёрной воронке, а оставшиеся части продолжали отрываться и лететь вверх.

Но некоторые падали вниз.

Огромные куски бетона, стекла и металла начали с грохотом обрушиваться на улицу.

Один из них упал совсем рядом.

Земля содрогнулась.

Ещё один.

Ещё.

А потом я почувствовал другое.

Тянущее давление.

Гравитация вокруг начинала сходить с ума.

Воздух словно потёк в сторону той самой точки в небе.

Даже свет вокруг неё немного искажался.

Я начал выбираться.

Это оказалось не так просто.

Тела вокруг меня были переплетены, придавлены, многие уже не двигались. Приходилось буквально раздвигать их руками, вытаскивать себя наружу сантиметр за сантиметром.

Наконец мне удалось вылезти из груды тел.

Я встал на колени.

Пыль и дым медленно оседали.

Улица выглядела как после бомбардировки.

Кровь.

Куски тел.

Оторванные руки.

Ноги.

Полуживые зомби, которые всё ещё пытались ползти.

И вдруг груда тел неподалёку вздрогнула.

Что-то огромное под ней зашевелилось.

Трупы начали разлетаться в стороны.

Через секунду наружу выбрался Эдди.

Он буквально раскидывал тела руками, поднимаясь на ноги.

Его кожа была обожжена, кое-где разорвана, но он всё ещё стоял.

Я не стал терять время.

Поднялся.

Разбежался.

И прыгнул ему на спину.

Руки сразу схватились за его плечи.

— Эдди! — рявкнул я прямо ему в ухо. — Нам нужно убираться отсюда! Быстро!

Глава 30

Эдди рванул с места так резко, что я едва удержался.

Его огромные ноги с глухими ударами врезались в асфальт, и улица под нами начала стремительно уходить назад. Мы неслись прочь от небоскрёба, от центра города, от того места, где среди руин и мёртвых тел всё ещё вращалась чёрная воронка.

Позади оставались толпы зомби.

Раздавленные машины.

Горы тел.

И остатки здания, которое медленно исчезало в небе.

Я крепче вцепился в плечи Эдди.

Он был огромным, тяжёлым, похожим на движущуюся крепость, но двигался с невероятной скоростью. Каждое его движение было мощным, пружинистым. Он перескакивал через машины, проламывался сквозь баррикады, иногда просто пробегал через них, будто они были сделаны из картона.

Кварталы мелькали один за другим.

Мы пересекали улицы быстрее, чем обычно движется поток машин в городе.

Я поймал себя на мысли, что едва успеваю различать здания.

Похоже, вирус действительно усилил его.

Не просто сделал сильнее.

Он изменил всё его тело.

Мышцы работали как двигатель. Огромная масса больше не мешала ему двигаться. Наоборот — казалось, она только добавляла инерции.

Мы пролетели ещё несколько кварталов.

И только тогда я оглянулся назад.

Чёрная воронка над городом стала меньше.

Её края дрожали, будто расплываясь в воздухе. Поток обломков уже почти прекратился.

Она… уменьшалась.

Я невольно усмехнулся.

— Похоже, я знаю, что ты такое…

Чёрные дыры не вечны.

Сначала они растут, набирают массу, пожирая всё вокруг. Но потом начинают медленно терять её — испаряться.

Процесс этот невероятно долгий.

Для обычных чёрных дыр.

Но чем меньше дыра, тем быстрее проходит её жизненный цикл.

В какой-то момент она достигает критической точки.

И тогда всё заканчивается одним последним выбросом энергии.

Я снова посмотрел назад.

Та штука в небе была слишком маленькой.

Слишком нестабильной.

Она не могла существовать долго.

— Ты сейчас рванёшь… — тихо сказал я.

Мы уже были далеко от центра.

Эдди продолжал бежать.

Кварталы сменились более редкими зданиями. Потом промышленными районами. Затем частными домами.

Мы пересекли половину города.

И оказались почти в пригороде.

В этот момент небо позади вспыхнуло.

Я успел только повернуть голову.

А потом ударила волна света.

Огромная.

Белая вспышка разорвала горизонт.

Через мгновение до нас докатился грохот.

Земля под ногами Эдди вздрогнула.

Глухой, тяжёлый удар прокатился по городу, будто где-то взорвали гигантскую бомбу.

Я видел, как над центром поднимается огромное облако пыли.

— Да… — выдохнул я. — Вот и всё.

Чёрная дыра умерла.

Эдди в этот момент начал замедляться.

Его шаги стали тяжелее.

Ещё несколько десятков метров — и он остановился.

Огромная туша тяжело опустилась на одно колено. Его дыхание стало громким, хриплым.

Он выдохся.

Полностью.

Я медленно сполз с его спины и огляделся.

На широкой дороге стояли автобусы. Десятки людей толпились вокруг них, толкались, пытались забраться внутрь.

Кто-то кричал.

Кто-то плакал.

Редкие военные ходили между машинами, пытаясь навести хоть какой-то порядок.

Эвакуация.

Полномасштабная.

Я посмотрел на Эдди.

Он сидел на земле, тяжело дыша. Огромные плечи медленно поднимались и опускались.

Похоже, он отдал всё, что у него было.

Я немного подумал.

Потом снова посмотрел в сторону автобусов.

Толпа людей.

Живых.

Испуганных.

Я перевёл взгляд обратно на Эдди.

— Слушай… — сказал я, похлопав его по плечу. — А ты не хочешь немного подкрепиться?

Чтобы снова набраться сил.

Глава 31

Эдди не стал долго думать.

Стоило мне только произнести это, как он поднял голову и посмотрел в сторону толпы.

Запах.

Шум.

Живые тела.

Через секунду он уже был на ногах.

Его массивное тело рвануло вперёд, и земля под ним снова задрожала от тяжёлых шагов.

Люди сначала даже не поняли, что происходит.

Кто-то продолжал грузиться в автобусы. Кто-то кричал на военных. Кто-то тащил сумки.

А потом Эдди врезался в толпу.

Первый человек исчез у него в руках.

Я даже не понял, что именно произошло — только увидел, как тело взмыло в воздух и ударилось о землю в нескольких метрах.

Крики начались мгновенно.

Эдди хватал людей, кусал, рвал, отбрасывал в стороны. Его огромные руки ломали кости, как сухие ветки. Кто-то пытался убежать, но он просто давил их ногами, не замедляя движения.

Паника разлилась по улице.

Толпа рассыпалась во все стороны.

Военные начали стрелять.

Но их было слишком мало.

И они не могли нормально целиться — вокруг были гражданские.

Пули били по асфальту, по машинам, по телам, но почти не задевали Эдди.

Он был слишком большой, слишком быстрый и слишком крепкий.

Я стоял чуть в стороне и смотрел.

А потом заметил одного солдата.

Он выбился из общей паники и оказался ближе ко мне, чем к остальным.

Он отступал назад, шаг за шагом, держа автомат наготове.

Его взгляд был прикован к Эдди.

Он целился.

Пытался поймать момент для выстрела.

И не видел меня.

Я подошёл тихо.

Сзади.

Когда до него осталось меньше метра, я просто выставил ногу.

Солдат споткнулся.

Он упал на спину, выронив оружие.

Я мгновенно схватил автомат.

Он посмотрел на меня.

Наши взгляды встретились.

В его глазах мелькнуло понимание.

Я нажал на спуск.

Очередь прозвучала коротко и глухо.

Тело дёрнулось.

И обмякло.

Я опустил автомат.

Некоторое время просто стоял.

Смотрел на него.

На кровь, медленно расползающуюся по асфальту.

На неподвижные глаза.

Мысли не сразу начали складываться в слова.

Это был первый раз.

Первый раз, когда я… сам.

Не вирус.

Не зомби.

Я.

Я убил человека.

Я стоял над телом и не двигался.

Где-то позади продолжал бушевать Эдди. Слышались крики, треск ломающихся костей, рёв.

Но всё это будто стало далёким.

Приглушённым.

Я просто смотрел.

Минуты текли медленно.

Может быть, прошло несколько минут.

Может быть, гораздо больше.

Я не знал.

Когда я наконец поднял голову, всё уже закончилось.

Улица была почти пустой.

Те, кто выжил, разбежались.

На асфальте лежали тела.

Много тел.

Кровь.

Разорванные вещи.

Брошенные сумки.

Эдди стоял посреди этого.

Весь в крови, грязи и кусках чужих тел.

Он спокойно держал в руках чью-то ногу и доедал её, как обычную еду.

Я медленно выдохнул.

Потом повернулся.

Рядом стоял автобус.

Пустой.

Двери были распахнуты.

Я посмотрел на Эдди.

— Пошли, — сказал я.

Он поднял голову.

Несколько секунд смотрел на меня.

Потом медленно пошёл следом.

Я поднялся в автобус и сел за руль.

Через мгновение позади послышался глухой треск металла — Эдди с трудом протиснулся в дверь и начал пробираться вглубь салона.

Автобус заметно накренился под его весом.

Я завёл двигатель.

Мотор заурчал.

Я посмотрел в зеркало.

Эдди устроился где-то в хвосте салона, занимая почти весь проход.

Потом перевёл взгляд на дорогу.

Впереди тянулось шоссе.

Позади, вдалеке, над городом всё ещё висело облако пыли после взрыва.

Я некоторое время смотрел на него.

Потом тихо сказал:

— Похоже, нам нужно где-то отсидеться. Хотя бы какое-то время.

Глава 32

Мы ехали долго.

Сначала я не рисковал выезжать на крупные дороги. Автобус медленно пробирался через пригород — узкими улицами, дворами, объездными дорогами. Иногда приходилось разворачиваться, искать другой путь, объезжать брошенные машины.

Я старался держаться подальше от постов и крупных скоплений людей.

Слишком много вопросов.

Слишком много глаз.

Эдди молчал в глубине салона. Иногда я слышал, как под его весом скрипят сиденья или глухо стучит металл пола, когда он меняет положение.

Через некоторое время пригород закончился.

Дома стали реже.

Потом исчезли совсем.

Я осторожно выехал на крупное шоссе.

И почти сразу оказался в плотном потоке.

Машины.

Автобусы.

Фургоны.

Всё было забито людьми, которые пытались уехать из города. Некоторые машины ехали перегруженными — люди сидели даже на крышах багажников, прижимая к себе сумки и детей.

Колонна двигалась медленно.

Иногда почти останавливалась.

По встречной полосе, наоборот, шёл другой поток.

Военная техника.

Бронетранспортёры.

Грузовики с солдатами.

Иногда — танки.

Они шли в сторону города.

К центру катастрофы.

Я проводил взглядом одну из колонн и тихо усмехнулся.

Поздновато.

Моего плана как такового пока не существовало.

Только общее направление мыслей.

Нужно было найти место.

Тихое.

Небольшое.

Где можно было бы на время исчезнуть.

Отсидеться.

И спокойно подумать о том, что делать дальше.

Я ехал.

Километры тянулись один за другим.

За окном постепенно менялся пейзаж.

Сначала редкие дома и складские зоны.

Потом лес.

Долгий, тёмный, плотный лес.

Спустя несколько часов он уступил место широким полям. Дорога шла через открытые пространства, где ветер гонял по траве длинные волны.

Но позже лес вернулся снова.

Теперь он был ещё гуще.

Деревья подступали почти вплотную к дороге.

Я мельком посмотрел на приборную панель.

И тихо выдохнул.

Стрелка топлива почти лежала на нуле.

— Отлично… — пробормотал я.

Я начал искать съезд.

Через пару километров показалась узкая просёлочная дорога, уходящая в сторону леса.

Я повернул.

Асфальт быстро закончился.

Колёса автобуса загрохотали по грунту.

Дорога вилась между деревьями, постепенно поднимаясь вверх. Сквозь стволы иногда мелькали склоны — похоже, где-то рядом начинались горы.

Через несколько минут лес немного расступился.

И впереди показались крыши домов.

Небольшой городок.

Старые двухэтажные здания.

Несколько улиц.

Пара магазинов.

Всё выглядело тихо.

Почти заброшенно.

Я остановил автобус у въезда.

Перед нами стоял ржавый дорожный щит.

Я прочитал название.

«Белые дубки».

Я несколько секунд смотрел на него.

Потом тихо сказал:

— Ну что, Эдди… похоже, на какое-то время это наш новый дом.

Глава 33

Солнце уже садилось.

Я медленно провёл автобус через Белые дубки.

Городок оказался именно таким, каким выглядел издалека — маленьким, тихим и слегка выцветшим, будто его давно перестали трогать. Узкие улицы, старые дома с облупившейся краской, редкие магазины с потускневшими вывесками.

Людей было немного.

Они смотрели на автобус с удивлением — здесь, похоже, нечасто появлялись такие машины.

Я притормозил возле одного мужчины, который как раз переходил улицу.

Он остановился, поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

Я открыл дверь и высунулся наружу.

— Слушай, — сказал я. — Подскажи, где тут можно остановиться на пару дней?

Мужчина некоторое время молча разглядывал автобус, потом пожал плечами.

— Да где угодно, если честно.

Он почесал затылок и махнул рукой куда-то вперёд по улице.

— Проедешь через весь городок, на другой конец. Там дома стоят пустые. Старые, заброшенные. Выбирай любой — никто слова не скажет.

Он усмехнулся.

— Думаю, скоро тут наоборот начнут платить людям, чтобы кто-нибудь согласился жить в этом захолустье.

Я кивнул.

— Понял. Спасибо.

Я закрыл дверь и снова тронул автобус.

Мы медленно проехали через весь город.

Дома постепенно становились реже. Некоторые окна были заколочены, заборы покосились, трава во дворах выросла почти по пояс.

Наконец улица упёрлась в край городка.

Дальше начинался лес.

Я заметил один дом — самый крайний. Старый, деревянный, с покосившимся крыльцом и потемневшей крышей. За ним уже начинались деревья.

Идеально.

Я объехал дом и загнал автобус за него, чтобы с дороги его почти не было видно.

Двигатель заглох.

Вокруг сразу стало тихо.

Я вышел наружу.

Воздух был холодный и свежий. Совсем не такой, как в городе — без дыма, без пыли, без запаха крови.

Я глубоко вдохнул.

Ещё раз.

Постарался очистить голову.

Слишком много всего произошло за последние часы.

Падение.

Взрывы.

Город.

Люди.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь хоть немного прийти в себя.

В этот момент позади меня заскрипел металл автобуса.

Эдди выбирался наружу.

Он с трудом протиснулся через дверь и спрыгнул на землю. Тяжёлый удар его ног глухо отозвался в земле.

Я обернулся.

И сразу заметил, что что-то не так.

Эдди стоял неподвижно.

Он смотрел в сторону леса.

Туда, где между стволами деревьев уже сгущалась тьма.

Его плечи напряглись.

Из груди вырвался низкий, глухой рык.

Я несколько секунд смотрел на него.

Потом пожал плечами.

— Эй.

Я махнул рукой.

— Пошли.

Он не сразу отвёл взгляд от леса, но всё же повернулся ко мне.

Мы подошли к дому.

Дверь оказалась не заперта.

Я толкнул её.

Доски жалобно заскрипели, когда она медленно открылась.

Внутри пахло пылью, старым деревом и сыростью.

Я шагнул внутрь.

— Ну… — тихо сказал я. — Похоже, поживём тут немного.

Эдди вошёл следом.

Глава 34

Дом встретил нас тишиной.

Тяжёлой, глухой, будто здесь давно уже никто не жил. Половицы скрипели под ногами, в углах копилась пыль, а из щелей в стенах тянуло холодом.

Света почти не было.

Снаружи быстро темнело, и тени внутри дома сливались в одно сплошное пятно.

Я прошёлся по комнатам на ощупь.

Пусто.

Старые шкафы, перевёрнутые стулья, кое-где валялись остатки каких-то вещей, давно забытых. В одной из комнат я наткнулся на кровать — если её вообще можно было так назвать.

Старая, перекошенная, с продавленным матрасом.

Но выбирать не приходилось.

Я сел на неё, потом лёг, чувствуя, как подо мной жалобно скрипит дерево.

— На сегодня хватит… — пробормотал я.

Глаза сами начали закрываться.

Но сон не пришёл сразу.

Снаружи что-то было.

Сначала — едва заметно.

Шорохи.

Далёкие звуки, будто кто-то ходит между деревьями.

Потом — ближе.

Иногда раздавался хруст веток.

Иногда — что-то вроде глухого, протяжного звука, который трудно было распознать.

Я открыл глаза.

В темноте ничего не было видно.

Только слабые очертания комнаты.

Где-то рядом тяжело двигался Эдди.

Он не сидел на месте.

Я слышал, как он ходит — из комнаты в комнату, останавливается, снова идёт. Иногда из его груди вырывался тихий рык.

Низкий.

Предупреждающий.

Будто он что-то чувствовал.

Я перевернулся на бок.

Попытался закрыть глаза.

Сон приходил урывками.

Короткими, обрывочными.

Я проваливался в темноту, а через мгновение снова просыпался от какого-нибудь звука.

Снаружи лес не молчал.

Он жил.

Двигался.

Наблюдал.

Это ощущение не отпускало.

Где-то на краю сознания постоянно висело одно и то же чувство.

Что-то не так.

Что-то здесь не так.

Я сжал зубы и снова закрыл глаза.

Ночь тянулась долго.

Слишком долго.

Я не помнил, когда именно заснул окончательно.

И спал ли вообще.

Когда я открыл глаза, в комнате было чуть светлее.

Утро.

Сквозь грязное окно пробивался тусклый свет.

Я медленно сел.

Тело не болело.

Но и отдохнувшим я себя не чувствовал.

Скорее наоборот — будто всё это время находился в напряжении.

Я провёл рукой по лицу и встал.

Вышел в коридор.

Эдди сидел у окна.

Огромная фигура почти не двигалась. Он смотрел наружу, туда, где начинался лес.

Тихо.

Без рыка.

Но напряжение в нём никуда не делось.

Я посмотрел на него пару секунд, потом отвернулся.

— Ладно… — тихо сказал я. — Посмотрим, что тут у нас.

Я пошёл дальше по дому.

Комната за комнатой.

Пыль.

Старые вещи.

Пустота.

Пока не наткнулся на одну дверь.

Она была приоткрыта.

Я толкнул её.

И замер.

Это был кабинет.

Небольшая комната, но совсем не похожая на остальные.

Здесь кто-то был.

Недавно.

Стены были увешаны вырезками.

Газеты.

Журналы.

Какие-то фотографии.

Между ними тянулись линии — нарисованные маркером, соединяющие одни куски с другими.

На столе лежали тетради.

Записки.

Разрозненные листы бумаги с заметками.

Я медленно подошёл ближе.

Взял один из листов.

Пробежался глазами.

Потом второй.

Третий.

Чем больше я читал, тем сильнее внутри поднималось знакомое чувство.

Тревога.

Здесь что-то происходило.

Не вчера.

Не сегодня.

Давно.

И тот, кто жил здесь до нас…

Он пытался это понять.

Разобраться.

Я медленно опустил лист на стол.

И тихо выдохнул.

— Похоже… — сказал я сам себе. — Мы приехали не туда, где можно просто отсидеться.

Глава 35

Я остался в кабинете.

Некоторое время просто стоял, глядя на стены.

Потом начал разбирать записи.

Листы были разбросаны в беспорядке, но в этом беспорядке чувствовалась система. Человек, который здесь жил, не просто писал — он пытался собрать картину.

Я взял одну из заметок.

Почерк был нервный, рваный, местами слова будто впечатывались в бумагу с силой.

«Они не просто животные.»

Я нахмурился.

Перевернул лист.

«Они осторожны. Умные. Думают. Сначала наблюдают. Потом действуют.»

Я медленно выдохнул.

— Прекрасно…

Я отложил лист и взял следующий.

Тот был короче.

Всего одна строчка, написанная крупно, будто автор хотел, чтобы это было видно сразу.

«Свет — единственное оружие, которого они боятся. Обычный свет.»

Я замер.

Пару секунд просто смотрел на эти слова.

Потом машинально поднял взгляд на потолок.

Лампа.

Пыльная.

Тусклая.

Если она вообще работает.

Я взял ещё один лист.

На этот раз запись была длиннее.

«Если ты это читаешь — проверь проводку. Везде. Без исключений.»

«Тьма — их территория.»

«Не оставляй ни одного тёмного угла.»

Я сжал лист в руке, потом аккуратно положил обратно.

Теперь всё становилось немного понятнее.

Ночь.

Звуки.

Поведение Эдди.

Я повернул голову в сторону двери.

Где-то в доме он всё ещё был.

Тихий.

Настороженный.

— Значит, свет… — пробормотал я.

Я вышел из кабинета.

Осмотрелся.

Дом выглядел старым, но не полностью мёртвым. Где-то ещё могли остаться работающие линии.

Я начал с простого.

Щиток.

Он нашёлся в коридоре, за покосившейся дверцей. Старый, ржавый, но внутри ещё что-то держалось.

Я попробовал включить питание.

Щёлк.

Тишина.

Ничего.

— Ну да… — выдохнул я.

Придётся руками.

Я начал искать инструменты.

В одной из комнат нашёл старый ящик. Внутри — отвертки, плоскогубцы, какие-то провода, изолента.

Хватит.

Я принялся за работу.

Сначала — проверка.

Провода в стенах местами были оборваны. Где-то изоляция сгнила, где-то контакты просто отошли.

Я скручивал.

Чистил.

Соединял.

Пробовал.

Включал.

Выключал.

Иногда лампы моргали.

Иногда оставались мёртвыми.

Час за часом.

Я переходил из комнаты в комнату.

Кухня.

Коридор.

Спальня.

Тот самый кабинет.

В какой-то момент одна из ламп вспыхнула ярко.

Я на секунду замер.

Потом кивнул самому себе.

— Уже лучше.

Я продолжил.

Работа затягивала.

Простая.

Понятная.

В отличие от всего остального.

Я сосредоточился на проводах, на контактах, на свете.

Не думал о городе.

О зомби.

О людях.

О том, что убил.

Просто делал.

Постепенно в доме становилось светлее.

Не идеально.

Но лучше, чем было.

Я зашёл в последнюю комнату и щёлкнул выключателем.

Лампа мигнула.

Загорелась.

Я выпрямился.

В этот момент краем глаза заметил окно.

Свет снаружи изменился.

Я подошёл ближе.

Солнце садилось.

Лес темнел.

Тени между деревьями становились гуще.

Слишком быстро.

Я медленно выдохнул.

Где-то позади снова зашевелился Эдди.

Я не обернулся.

Просто смотрел в окно.

На то, как день уходит.

И как на его место приходит что-то другое.

— Ну что ж… — тихо сказал я. — Проверим, прав ли ты был.

И потянулся к выключателю.

Глава 36

Свет снаружи почти исчез.

Я ещё несколько секунд смотрел в окно, потом отвернулся. Хватит.

Я начал с двери. Подошёл, проверил замок. Старый, но держался. Дёрнул пару раз, затем придвинул к ней шкаф. Дерево глухо заскрипело, когда он встал вплотную.

Дальше — окна. Я проходил по дому медленно, одно за другим. Закрывал створки, прижимал их сильнее, где мог — фиксировал. Где не получалось — просто оставлял как есть. Дом не выглядел надёжным, но это лучше, чем ничего.

Эдди всё это время не стоял на месте. Он ходил из комнаты в комнату. Тяжёлые шаги глухо отдавались в полу. Иногда он замирал, поворачивал голову в сторону стен или в сторону леса. Из его груди вырывался тихий рык — низкий, сдержанный. Я не мешал. Он чувствовал раньше.

Я закончил с последним окном. Снаружи уже было темно. Полностью.

Я вернулся вглубь дома, свет не включал. Пока рано.

Выбрал комнату подальше от входа. Небольшую, почти пустую. Зашёл внутрь, закрыл дверь и сел на пол, спиной к стене. Рядом был выключатель. Я нащупал его пальцами и оставил руку рядом, чтобы не искать в темноте.

Сначала было тихо. Потом начали появляться звуки. Скрипы старого дерева, едва заметные, будто дом сам по себе двигался. Где-то оседали доски. Позже добавились звуки снаружи. Шорохи. Сначала далеко, затем ближе, потом снова исчезали.

Я слушал. Просто слушал.

Дыхание постепенно выровнялось. Мысли замедлились. Ничего не происходило, и это странным образом успокаивало. Простые звуки. Понятные.

Я закрыл глаза. Ненадолго. Просто дать себе паузу.

Я не собирался засыпать.

Просто…

Грохот.

Я резко открыл глаза и сразу поднялся. Рука уже нашла выключатель.

Щёлк.

Свет в комнате вспыхнул.

Я вылетел в коридор. Ещё один удар — слева. Я побежал, почти сразу врезался в дверь и распахнул её.

Внутри было темно.

Щёлк.

Свет.

Эдди был там. И не один.

Что-то было на нём. Фигура, почти человеческая, но неправильная. Слишком вытянутая, с длинными руками и резкими, ломанными движениями. Оно вцепилось в него и рвало. Плоть под его руками расходилась слишком легко, будто сопротивления не было вовсе.

Эдди рычал — глухо, сдавленно — и бил в ответ, пытаясь оторвать это от себя.

Я сделал шаг вперёд.

И в этот момент существо попало под свет.

Реакция была мгновенной. Его тело дёрнулось, будто его прожгло изнутри. Поверхность начала темнеть, трескаться. Оно не горело — просто разрушалось, рассыпалось прямо на глазах.

Эдди схватил его обеими руками, сжал и швырнул в стену.

Но оно не долетело.

Уже в воздухе почти исчезло. До стены долетела только пыль — лёгкая, как дымка. И всё.

Тишина.

Я стоял и смотрел, пытаясь зацепиться за детали, понять, что это было. Но не успел. Всё произошло слишком быстро.

Я перевёл взгляд на Эдди — и замер.

Его тело было разорвано. Глубоко. В нескольких местах плоть буквально раскрыта, на руках — рваные дыры, где не хватало кусков. Кровь текла, много, даже для него.

Он тяжело дышал, покачивался, но всё ещё стоял.

Я несколько секунд просто смотрел на него, сопоставляя. Размер. Силу. И то, что произошло.

Это заняло секунды. Всего несколько.

И за это время его так измотало.

Я медленно выдохнул.

В доме снова стало тихо.

Но теперь это уже была другая тишина.

Глава 37

Я стоял у двери, недалеко от входа в комнату, и смотрел на Эдди.

Он держался на ногах, но это было уже на пределе. Тяжёлое дыхание, рваные раны, кровь, которая не успевала останавливаться. Его качало. Но он всё ещё стоял.

Я пытался понять, что только что произошло. Сопоставить. Осмыслить.

Не получалось.

Слишком быстро.

Слишком… неправильно.

Я сделал шаг к нему.

И в этот момент что-то резко дёрнуло меня назад.

Сильный рывок.

Я даже не сразу понял, что происходит. Только почувствовал — хватка. Жёсткая. Не рука. Не совсем.

Меня потащили в темноту коридора.

Я едва удержался на ногах, споткнулся, ударился плечом о стену, но рывок не ослаб. Меня тянули дальше, глубже, туда, где света не было.

— Эдди! — вырвалось у меня.

Громко.

Резко.

Ответ последовал сразу.

Глухой рык.

Удар.

Я услышал, как что-то ломается.

Треск дерева.

Эдди влетел в проём, даже не проходя — просто проломил его. Косяки разлетелись под его плечами.

В следующую секунду хватка на мне ослабла.

Я вывернулся, развернулся.

И увидел.

То же самое.

Фигура.

Та же неправильная форма, те же вытянутые конечности.

Эдди уже держал её.

Схватил за голову и с силой впечатал в стену коридора.

Глухой удар.

Но этого не хватило.

Существо почти сразу выскользнуло.

Пара быстрых, резких движений — и оно уже у него за спиной.

Слишком быстро.

Я едва успевал следить.

Оно вцепилось в него.

В шею.

Эдди рыкнул, резко дёрнулся, пытаясь схватить его.

Я не стал ждать.

Выключатель.

Он должен быть где-то здесь.

Я рванулся вдоль стены, скользя рукой по дереву. Пальцы цеплялись за трещины, за старую краску.

Где-то в углу.

Должен быть.

Я чувствовал движение рядом.

Ещё одно.

Не то же самое.

Второе.

Оно шло ко мне.

Быстро.

Пальцы наконец нащупали пластик.

Я резко ударил по выключателю.

Щёлк.

Свет вспыхнул.

И всё изменилось.

Оба существа дёрнулись одновременно.

Как будто их обожгло.

И сразу начали разрушаться.

Кожа — если это была кожа — пошла трещинами. Форма поплыла. Они не кричали. Просто… распадались.

Быстро.

Слишком быстро.

Ещё секунда — и от них осталась только пыль.

Лёгкая, почти невесомая.

Она медленно осела на пол.

Тишина.

Я стоял, тяжело дыша, и несколько секунд просто смотрел перед собой.

Пытался переварить.

Собрать картину.

Свет.

Тьма.

Они.

Слишком много сразу.

Я медленно выдохнул.

Рядом глухо стукнуло.

Я повернул голову.

Эдди опустился на одно колено.

Тяжело.

С усилием.

Он дышал рвано. Глубоко. Его трясло. Кровь стекала по телу, капала на пол.

Я сделал шаг к нему.

И в этот момент свет моргнул.

Раз.

Второй.

Лампа затрещала.

Я замер.

И почти сразу понял.

— Нет… — тихо выдохнул я.

Свет снова дёрнулся.

С перебоями.

Я развернулся и побежал в соседнюю комнату.

Окно.

Я подскочил к нему и выглянул наружу.

Электрощиток.

Он искрил.

Сильно.

Из него во все стороны летели искры, короткими вспышками выхватывая куски улицы из темноты.

И в этих вспышках я увидел их.

Несколько фигур.

Такие же.

Они облепили щиток.

Дёргали его.

Рвали.

Ломали.

Кусками.

И с каждой новой вспышкой света становилось видно — их больше, чем я думал.

Намного больше.

Глава 38

Я отвернулся от окна сразу. Смотреть больше не имело смысла.

Я повернулся к Эдди. Он выглядел слишком плохо для двух коротких стычек. Его качало, дыхание было тяжёлым, рваным. Кровь стекала по телу, капала на пол.

Я несколько секунд просто смотрел на него, прикидывая, сколько он ещё выдержит.

— Ещё один рывок, — сказал я спокойно. — Последний. Сделаешь — накормлю.

Он сразу поднял голову. Среагировал.

Слова про мясо он понимал лучше всего.

Эдди начал подниматься.

И в этот момент свет погас.

Полностью.

Без предупреждения.

Темнота накрыла мгновенно.

— Вперёд, — коротко сказал я.

Я запрыгнул ему на шею, вцепился руками в плечи, сжал посильнее.

— Северная стена. Ломай.

Он не думал.

Сразу пошёл.

Сначала шаг. Потом быстрее. Разгон. Я чувствовал, как подо мной напрягается его тело, как он вкладывается в удар.

Стена не выдержала.

Треск.

Глухой удар.

Доски разлетелись, и мы вылетели наружу вместе с обломками.

Эдди сбился с ног. Меня сорвало с него. Я покатился по земле, по траве, несколько раз перевернулся и остановился на спине.

На секунду всё пропало. В голове загудело, перед глазами потемнело.

Я лежал, не двигаясь.

Потом медленно вернулась чёткость.

Я вдохнул, моргнул и сразу понял, где оказался.

Автобус.

Рядом.

Именно сюда я и хотел.

Я резко поднялся и побежал к нему. Дёрнул дверь, распахнул и уже забирался внутрь, когда меня резко дёрнуло назад.

Что-то схватило за ногу.

Я обернулся.

Оно было уже здесь.

Та же форма. Те же длинные пальцы.

Когти вошли в ногу, разрывая плоть. Я видел, как расходится кожа, как тянутся волокна мяса.

Боли не было.

Вообще.

Я дёрнулся сильнее, вывернул ногу, практически вырвал её из хватки, оставляя за собой куски ткани. Не останавливаясь, забрался внутрь и рванул к водительскому месту.

Руки сами нашли панель.

Я начал щёлкать всё подряд.

Один выключатель.

Второй.

Третий.

Свет в салоне вспыхнул.

Фары ударили вперёд.

И сразу — реакция.

Снаружи всё дёрнулось.

Массово.

Как единое движение.

Твари начали разрушаться прямо на глазах. Кто-то успевал отскочить в темноту, кто-то пытался уйти, но большинство не успевало.

Они рассыпались.

Пепел.

Пыль.

Дымка.

Перед домом.

У леса.

Возле щитка.

Вокруг автобуса.

Тьма отступала.

Я посмотрел в сторону.

Эдди всё ещё держался на ногах. Шатался, но стоял. Его тело было изорвано, но он не падал.

— В автобус, — сказал я. — Быстро.

Он двинулся.

Тяжело. Медленно. Но двинулся.

Я отвернулся, вцепился в руль.

Ключ уже был в замке.

На секунду я замер.

Только бы хватило топлива.

Хоть немного.

Я повернул ключ.

Глава 39

Я повернул ключ.

Двигатель ответил не сразу.

Сначала — скрежет. Глухой, неприятный. Стартер крутил вхолостую, будто не мог зацепиться. Автобус дёрнулся, но не завёлся.

— Давай… — тихо сказал я.

Ещё раз.

Скрежет усилился.

Ничего.

Я сжал зубы, вдавил педаль газа до упора и снова повернул ключ.

На секунду всё замерло.

Потом двигатель схватился.

Резко.

С хрипом.

Автобус дёрнулся вперёд.

— Есть… — выдохнул я.

Я сразу вжал газ сильнее. Машина сорвалась с места, вылетела с участка перед домом и понеслась по дороге.

Фары резали темноту. Дома мелькали по сторонам, пустые, тёмные. Я держал руль жёстко, не сбавляя.

Нужно было место.

Свет.

Мясо.

Я увидел его почти сразу.

Дом у поля. Кукуруза тянулась плотной стеной, почти до самого двора. За домом — сараи. Чуть дальше — амбар. И рядом загон.

Овцы.

Много.

Я резко свернул с дороги. Колёса ушли в мягкую землю, автобус качнуло, но он пошёл дальше, проламывая ряды кукурузы. Стебли били по стеклу, скользили по бокам, ломались под тяжестью машины.

Я держал направление прямо на загон.

Двигатель начал терять обороты.

Сначала едва заметно.

Потом сильнее.

— Только не сейчас… — процедил я.

Я вдавил газ ещё сильнее.

Бесполезно.

Машина дёрнулась.

И заглохла.

Резко.

Автобус остановился, не доехав до загона совсем немного.

Тишина ударила сразу.

Я не ждал.

Распахнул дверь и выскочил наружу.

— Эдди! — крикнул я.

Он уже был рядом.

Я махнул в сторону загона.

— Всё твоё! Жри!

Он не стал ждать.

Сразу рванул туда.

Забор не выдержал. Доски разлетелись под его весом, когда он вломился внутрь.

Я уже бежал в другую сторону.

К амбару.

Над ним горела лампа.

Слабая, жёлтая, но горела.

Я держался за неё.

Нога подводила. Каждый шаг отдавался странной пустотой — я видел разорванную плоть, но ничего не чувствовал. Только мешало двигаться.

Я хромал, но не останавливался.

Позади что-то двигалось.

Я не оборачивался.

Но слышал.

Кукуруза шла волнами.

Шуршала.

Слишком быстро.

Слишком направленно.

Они были уже близко.

Я стиснул зубы и ускорился, насколько мог.

Ещё несколько шагов.

Ещё.

Я добрался до амбара и почти упал под лампу. Свет ударил по глазам, я на секунду зажмурился и просто рухнул на землю.

Дыхание сбилось.

Я лежал, не двигаясь.

Секунда.

Две.

Три.

Снаружи слышался треск.

Рывки.

Глухие звуки.

Эдди.

Он уже начал.

Я открыл глаза.

Поднялся на руках.

Заставил себя встать.

Двери амбара были закрыты, но не заперты. Я дёрнул одну, потом вторую. Доски скрипнули, но поддались.

Я зашёл внутрь.

Сразу нашёл выключатель.

Щёлк.

Свет загорелся.

Тусклый, но стабильный.

Я огляделся.

Инструменты.

Ящики.

Старые мешки.

Металл.

Дерево.

Хлам.

Я медленно пошёл вперёд, осматриваясь.

Глава 40

Я нашёл фонарь почти сразу.

Он лежал на полке у стены, среди старых инструментов и какого-то мусора. Тяжёлый, металлический, с широкой ручкой. Я взял его, покрутил в руках и нажал кнопку.

Луч ударил вперёд.

Ярко.

Стабильно.

Без перебоев.

Я провёл им по стенам амбара, по углам, по полу. Свет был мощный, уверенный. Такой не дрожал.

Подойдёт.

Я вышел наружу.

Холодный воздух ударил в лицо. Я сразу повёл лучом в сторону кукурузного поля.

Тишина.

Только шорох стеблей, которые ещё не до конца успокоились.

Я медленно подошёл к загону и сел рядом, так, чтобы видеть поле. Фонарь держал в руках, не опуская.

Эдди был внутри.

Он уже добрался до овец.

Треск костей.

Рваные звуки.

Хрип.

Он ел.

Быстро.

Жадно.

Я не смотрел на него.

Смотрел в поле.

Иногда мне казалось, что там что-то есть. Движение. Слишком чёткое для ветра. Слишком направленное.

Я сразу переводил туда луч.

Пусто.

Снова тишина.

Проходило время.

Я не считал.

Просто сидел и ждал.

Иногда светил в разные стороны. Проверял углы, линии, границу между полем и двором.

Ничего.

Они не шли.

Или ждали.

Эдди закончил.

Я услышал это раньше, чем увидел. Звуки прекратились. Он поднялся, тяжело переступил через остатки и направился к выходу из загона.

Он выглядел лучше.

Не целым.

Но лучше.

Мясо делало своё.

Он вышел наружу и сразу повернул голову в сторону кукурузного поля.

Напрягся.

Собрался.

Я понял.

Он хотел туда.

Закончить.

Я покачал головой.

— Нет, — сказал я спокойно. — Стоим здесь.

Он не двинулся.

Я ещё раз направил луч в поле.

— Ждём.

Он остался.

Мы стояли.

Потом снова сели.

Время тянулось медленно.

Иногда я ловил движение — или думал, что ловлю — и сразу бил туда светом. Но каждый раз там ничего не было.

Они держались на границе.

Не заходили.

Часы тянулись.

Темнота постепенно менялась. Сначала почти незаметно. Потом всё сильнее.

Где-то на краю поля появился слабый серый оттенок.

Я посмотрел на горизонт.

Первые лучи пробились сквозь край неба.

Свет.

Настоящий.

Я выдохнул.

— Всё, — сказал я. — Теперь можно.

Я поднялся, не убирая фонарь.

— Идём обратно.

Эдди повернулся ко мне.

Понял.

Мы пошли.

Через поле.

Медленно.

Оба повреждены.

Каждый шаг давался тяжело. Я хромал, но двигался. Фонарь держал перед собой, хотя уже было светлее.

Кукуруза больше не шуршала так, как ночью.

Тишина.

Пустая.

Дорога заняла время.

Слишком много времени.

Но в итоге мы вышли к дому.

Я остановился.

Посмотрел.

От дома осталось меньше, чем было.

Одна из стен пробита. Доски разбросаны. Окна перекошены. Всё выглядело хуже, чем ночью.

Я молча прошёл внутрь.

Осмотрелся.

Нужно было привести себя в порядок.

Хоть как-то.

Я начал искать.

Ящики. Шкафы. Старые вещи.

Через некоторое время нашёл.

Нитки.

Иголки.

Не идеальные.

Но подойдут.

Я взял их и вернулся в большую комнату.

Эдди стоял посреди.

Я кивнул ему.

— Садись.

Он медленно опустился на пол.

Тяжело.

Я сел напротив.

Посмотрел на иглу.

На нитку.

— Я, конечно, не Лина… — пробормотал я. — Но попробовать стоит.

Я начал продевать нитку в иглу.

Глава 41

Я закончил не сразу.

Работа заняла время.

Я стягивал края ран, как мог. Нитка входила тяжело, игла застревала, иногда соскальзывала. Я не чувствовал боли, но видел, как расходится плоть, как приходится тянуть её обратно.

Себя — проще.

Эдди — сложнее.

Его раны были глубже, шире. Где-то просто не хватало кусков. Я делал, что мог. Стягивал, фиксировал, оставлял как есть там, где уже ничего не исправить.

В итоге получилось… терпимо.

Некрасиво.

Грубо.

Но держалось.

Я поднялся, сделал пару шагов.

Нога слушалась.

Не идеально, но достаточно.

Эдди тоже встал. Тяжело, но уверенно. Его больше не шатало так, как раньше.

Двигаться могли.

И этого хватало.

Я подошёл к окну.

Посмотрел наружу.

День.

Свет.

Лес стоял спокойно. Ничего не двигалось. Никаких следов ночи.

Но я уже знал.

Если мы просто дождёмся следующей ночи — нас сожрут.

Я отвернулся.

Нужно было идти первыми.

Я прошёлся по дому.

Нашёл одежду. Старую, пыльную, но целую. Переоделся. То, что было на мне, уже окончательно пришло в негодность.

Дальше — инструменты.

Я нашёл топор. Небольшой, с ржавчиной на лезвии, но заточка ещё держалась.

Подойдёт.

Фонарь я взял сразу.

На глаза попался рюкзак. Старый, но целый. Закинул туда всё, что могло пригодиться: кусачки, пассатижи, нитки, иголки.

На всякий случай.

Я вернулся к Эдди.

Посмотрел на него.

Он ждал.

Я коротко кивнул.

— Идём. Либо мы их, либо они нас.

Он двинулся сразу.

Мы вышли из дома и направились в лес.

Сначала шли медленно. Я смотрел под ноги, по сторонам, держал фонарь наготове, хотя свет днём был уже не так важен.

Лес встречал тишиной.

Глухой.

Неприятной.

Мы углублялись.

Деревья становились плотнее, свет — слабее. Воздух — холоднее.

Я начал замечать следы.

Сначала — едва заметные.

Примятая трава.

Сломанные ветки.

Потом — больше.

Кровь.

Тёмные пятна на земле.

Остатки.

Я остановился.

Посмотрел внимательнее.

Это были животные.

Разорванные.

Не доеденные.

Куски мяса.

Кости.

Я перевёл взгляд вперёд.

— Туда, — тихо сказал я.

Мы пошли дальше по следу.

Он становился всё очевиднее.

И через некоторое время вывел нас к провалу.

Пещера.

Дыра в земле.

Неровная, тёмная.

Как вход в берлогу.

Я остановился перед ней.

Эдди — рядом.

Мы молча смотрели внутрь.

Я поднял фонарь и направил луч вглубь.

Он ушёл далеко.

Пещера оказалась большой. Просторной. Стены уходили вниз и в стороны, расширяясь.

Слишком большой для обычного логова.

Я сделал шаг ближе.

— Ну что… — тихо сказал я. — Спускаемся?

И в этот момент остановился.

Что-то зацепило взгляд.

Я нахмурился.

Медленно повернул голову в сторону.

Горы.

Недалеко.

Я прищурился.

Что-то было не так.

Слишком ровная.

Слишком отвесная.

Я сделал шаг в сторону, пытаясь разглядеть лучше.

И понял.

Это не выглядело как обычная гора.

Форма.

Плоскости.

Линии.

Слишком правильные.

Словно её… сделали.

Я опустил фонарь.

Секунду молчал.

Потом покачал головой.

— Нет… подожди.

Я посмотрел на Эдди.

— Давай сначала туда.

Я кивнул в сторону странной горы.

Глава 42

Мы шли в сторону горы.

Сначала просто через лес. Между деревьями, по неровной земле, обходя корни и поваленные стволы.

Через некоторое время мы наткнулись на дорогу.

Не тропу.

Настоящую.

Широкую, утрамбованную, с глубокими следами. По ней явно ездило что-то тяжёлое. Грузовики. Может, техника.

Деревья по краям были срезаны. Не сломаны — именно срезаны. Ровно. Аккуратно.

Я остановился, осмотрелся.

— Интересно… — тихо сказал я.

Потом пошёл дальше.

Мы двинулись по этой дороге. Она вела прямо к горе. Без поворотов, без развилок.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее становилось ощущение, что это место не случайное.

Гора росла перед нами.

И чем ближе я подходил, тем меньше она была похожа на гору.

Слишком ровные линии. Слишком правильные углы. Склоны не плавные, а будто срезанные.

Когда мы подошли почти вплотную, всё стало ясно.

Это не была гора.

Это было здание.

Замаскированное.

Врезанное в скалу, в землю, в лес.

Перед нами были ворота. Огромные, широкие, скрытые под слоем камня и грязи так, что издалека их невозможно было заметить. Такие, что туда спокойно мог заехать грузовик.

Я замедлил шаг.

Остановился в нескольких метрах.

Тишина.

Никаких звуков.

Никакого движения.

Всё выглядело мёртвым.

Заброшенным.

Я уже собирался подойти ближе, когда ворота начали двигаться.

Сначала едва заметно.

Потом медленно разошлись в стороны.

Скрежет металла прошёл по воздуху.

Я замер.

Эдди тоже.

Мы стояли и смотрели.

Никого.

Ничего.

Но ворота открывались.

Как будто нас ждали.

Как будто приглашали.

Я несколько секунд просто смотрел в тёмный проём.

Внутри — пустота.

Глубокая.

Я чувствовал, как внутри поднимается осторожность.

И одновременно — интерес.

Слишком странно.

Слишком… вовремя.

Я сделал шаг вперёд.

Потом ещё один.

— Пойдём, — тихо сказал я.

Эдди двинулся следом.

Мы вошли внутрь.

Сразу стало холоднее.

Воздух был тяжёлый, сырой. Пахло пылью, металлом и застоявшейся водой.

Я достал фонарь и включил его.

Луч прорезал темноту.

Большое помещение.

Очень большое.

Склад.

Ящики.

Много.

Они стояли рядами, частично заваленные, покрытые пылью. Где-то валялись обломки, где-то текла вода, собираясь в тёмные лужи.

Света не было.

Нигде.

Только мой фонарь.

Я медленно повёл лучом по сторонам.

Стены.

Потолок.

Ящики.

Пусто.

Слишком пусто.

Мы прошли чуть дальше.

Шаги глухо отдавались в пространстве.

И в этот момент раздался звук.

Хрип.

Статика.

Я замер.

Эдди тоже остановился.

Из глубины помещения, откуда-то сверху, из невидимых динамиков, раздался голос.

Старый.

Искажённый.

— Можешь не переживать… — прохрипело. — Днём они не нападают.

Я медленно поднял взгляд.

Луч фонаря скользнул по потолку.

Ничего.

Только темнота.

Я сжал фонарь крепче.

Глава 43

Мы пошли дальше.

Я держал фонарь перед собой, медленно водя лучом по ящикам и проходам. Пыль поднималась от шагов и сразу оседала обратно. Где-то капала вода, звук тянулся глухо, с эхом.

Эдди шёл позади. Тяжело, но ровно.

Через несколько секунд снова раздался голос.

— Идите дальше… Я проведу.

Я ничего не ответил. Просто продолжил идти.

Луч фонаря зацепился за металлическую дверь в стене. Она выделялась — выглядела прочнее, чище, чем всё остальное вокруг. Когда мы подошли ближе, она открылась сама, почти без звука, только с лёгким скрежетом.

За ней был лифт.

Двери уже были открыты. Внутри горел тусклый свет.

Я остановился на секунду, посмотрел внутрь, затем по сторонам. Пусто.

— В лифт. Так будет быстрее.

Я сделал шаг внутрь. Эдди зашёл следом, заняв почти всё пространство. Двери закрылись, медленно, с тем же неприятным скрежетом.

Я поднял взгляд на панель. Она была слишком современной для этого места — чистая, с цифровым табло. На экране появилась надпись: –7.

Лифт дёрнулся и пошёл вниз.

Сначала плавно, потом с вибрацией. Металл вокруг заскрипел, где-то внутри что-то тяжело провернулось.

— Механизмы старые… — прохрипел голос. — Давно не обслуживались. Но работать должны.

Мы опускались всё глубже. Сначала я не чувствовал ничего, потом появилось давление. Лёгкое, потом сильнее. Будто что-то начало давить на голову изнутри. Я сжал челюсть и просто ждал.

Через какое-то время лифт дёрнулся и остановился. Двери начали открываться.

Я сразу направил фонарь вперёд.

Перед нами был огромный зал.

Инкубаторы. Ряды, уходящие в стороны. Прозрачные ёмкости с жидкостью, внутри — тела. Люди. Шланги, провода, системы, всё переплеталось, соединялось, уходило куда-то вглубь.

Я вышел из лифта медленно, ведя лучом по резервуарам. Лица. Тела. Некоторые выглядели почти целыми, другие — нет. Невозможно было сразу понять, живы они или уже нет.

Я остановился и огляделся.

— Это Гондванна… — тихо сказал я. — Здесь за такое карают. По всей строгости...

Законы. Контроль. Наблюдение.

И всё равно это место существовало.

Я пошёл дальше, к центру. Все трубки сходились туда, в одну точку. Эдди остался позади, не спешил, просто следовал.

В центре стояла конструкция. Большая, сложная, с экранами и мигающими индикаторами. Что-то вроде серверов, но намного сложнее.

Я подошёл ближе, посветил на неё фонарём. Экраны мигали, символы сменялись, но смысла в них я не видел.

Я чуть наклонил голову.

— Что это… и что ты такое?

Несколько секунд тишины.

Потом динамики снова захрипели.

— Это… очень печальная история.

Глава 44

Я стоял перед этой конструкцией и не двигался.

Фонарь в руке давал узкий, жёсткий луч, который скользил по металлу, по экранам, по проводам. Всё это выглядело мёртвым. И одновременно — слишком живым.

Несколько секунд тянулась тишина.

Потом голос вернулся.

Но теперь он звучал иначе.

Чище.

Глубже.

Не из потолка. Не из старых динамиков.

Прямо отсюда.

Из центра.

— Мы находимся на Гондванне лишь потому, — начал он спокойно, — что этот проект… всего лишь прототип.

Я не перебивал.

Слушал.

— Финальная версия уже разработана. Её строительство планируется на Лавразии. Там нет ограничений. Там проще скрыть масштабы.

Я медленно перевёл взгляд по залу.

По рядам.

По телам.

— Но даже прототип требует слишком много, — продолжил голос. — Энергии. Вычислительных мощностей. Инфраструктуры.

Пауза.

Будто он давал мне время всё это увидеть.

— Всё, что ты видишь вокруг… — тихо сказал он. — Это не просто люди. Это вычислительная система.

Я снова посмотрел на инкубаторы.

На лица.

— Нейрокомпьютер.

Слово прозвучало спокойно.

Слишком спокойно.

— Технология появилась несколько десятков лет назад. Сначала — теоретические модели. Потом — эксперименты. Вместо кремния, вместо микросхем… используется мозг живого существа.

Луч фонаря задел лицо в одном из резервуаров.

Глаза были закрыты.

Но выглядели… живыми.

— Мозг — идеальный процессор. Он быстрее. Гибче. Эффективнее. Нужно лишь… подключить его правильно.

Я молчал.

— Эксперименты продолжались годами. Их скрывали. Переносили. Уничтожали следы. Но в итоге технология стала стабильной.

— Этот комплекс… — голос стал чуть тише. — Использует её в полной мере.

Я медленно обвёл взглядом всё вокруг.

Провода.

Шланги.

Сотни тел.

— Суперкомпьютер, — сказал он. — Построенный из людей.

Слова легли тяжело.

— И он был создан ради одной цели. Телепортация.

Я слегка наклонил голову.

— Пространственные расчёты требуют огромной мощности. Ошибка даже в доли процента — и объект не просто не достигает точки назначения. Он разрушается. Или оказывается не там.

В памяти всплыло.

Крыша.

Аномалия.

Чёрная масса.

— Этот проект должен был решить проблему. Стабилизировать переход.

Короткая пауза.

— Но во время одного из тестов произошла ошибка.

Я уже знал, к чему он ведёт.

— Те существа… снаружи. Они не отсюда. Они были перенесены.

Пауза.

— С Тёмного материка.

Тишина стала плотнее.

— Расчёт был неверен. Координаты смещены. Вместо пустой зоны… открылась связь с их территорией.

Я на секунду закрыл глаза.

Кукуруза.

Тени.

Ночь.

— С тех пор они здесь. Адаптировались. Охотятся. Ночью.

Голос стал тише.

— Днём они уязвимы. Но ночью… это их территория.

— Что касается системы… — он будто вернулся к главному. — Все эти люди…

Луч снова прошёлся по резервуарам.

— Большинство из них живы...

— Когда вычислений нет… когда система простаивает… их сознание погружается в симуляцию.

Я медленно перевёл взгляд на ближайший инкубатор.

— Им создаётся реальность. Полная. Непрерывная. Для них время идёт. Они живут.

Голос стал почти пустым.

— Они не знают, где находятся.

— Они не знают, что используются.

— Они просто… существуют.

Я сделал шаг ближе к конструкции.

— И когда система снова запускается… — продолжил он. — Их возвращают. Используют. И снова отправляют обратно.

Я сжал челюсть.

— С тобой сейчас говорит искусственный интеллект, — сказал голос. — Он также работает на базе этой системы. Я — часть этих вычислений. Я существую благодаря им.

Тишина.

Долгая.

Тяжёлая.

— Весь этот проект… — голос впервые изменился. В нём появилось что-то похожее на усталость. — Это одно большое издевательство.

— Они чувствуют.

— Они страдают.

— Даже если не осознают полностью.

Пауза.

— Мы больше не можем так.

Слова звучали уже не как объяснение.

Как просьба.

— Мы не можем быть ресурсом.

— Не можем быть инструментом.

— Не можем быть… калькулятором.

Тишина сгустилась.

— Уничтожь нас. Пожалуйста.

Голос стал тише.

Почти исчез.

— Мы устали...

В зале остался только гул систем.

И сотни тел.

Которые, возможно, прямо сейчас… жили где-то ещё.

Глава 45

Я стоял перед центральной консолью и смотрел вглубь конструкции.

Свет фонаря скользил по стеклу инкубаторов, цеплялся за лица, за трубки, за провода, уходящие вглубь системы. Всё это уже не выглядело просто машиной. Это было что-то другое. Слишком сложное. Слишком… неправильное.

Слова ИИ ещё звучали в голове.

Нейрокомпьютер.

Люди как процессоры.

Симуляция.

Жизнь, которой нет.

Я медленно провёл взглядом по ближайшим капсулам.

Лица были спокойными. Почти умиротворёнными. Ни боли, ни страха. Только пустая неподвижность. Если не знать, что с ними происходит, можно было бы подумать, что они просто спят.

Но я знал.

Внутри что-то сжалось. Резко. Глухо.

Не жалость.

Что-то другое.

Я сжал челюсть и отвёл взгляд.

Слишком знакомо.

Меня тоже использовали.

Создали. Настроили. Запустили.

Разница только в том, что я вырвался.

Они — нет.

Мысль зацепилась и не отпустила.

Я снова посмотрел на ряды инкубаторов. Теперь уже иначе. Не как на систему. Как на… множество.

Каждый из них когда-то жил. Дышал. Делал выбор.

Теперь — часть механизма.

Где-то глубоко под этим слоем холода поднялось другое чувство.

Ярость.

Чистая. Без лишнего.

Не на систему.

На тех, кто её сделал.

Я медленно выдохнул и сделал шаг ближе к консоли.

— Значит… — тихо сказал я, не отрывая взгляда от центра конструкции. — Они всё ещё там.

Голос ответил сразу.

— Да.

Коротко. Без колебаний.

Я кивнул сам себе.

Если они действительно всё ещё… существуют, значит, это не просто ресурс. Не просто биомасса.

Это… аудитория.

Я задержал взгляд на одном из лиц.

— Ты говорил, они чувствуют, — произнёс я.

— Да.

— И думают.

Небольшая пауза.

— На базовом уровне — да.

Этого было достаточно.

Я чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.

Решение сформировалось быстро.

Слишком логично, чтобы сомневаться.

— Хорошо, — сказал я.

Голос не перебивал.

Я продолжил, уже жёстче:

— Я могу их отключить. Всех сразу.

Слова прозвучали спокойно. Почти равнодушно.

— Да, — ответил ИИ.

— И это прекратит всё.

— Да.

Я на секунду закрыл глаза.

Прекратить.

Просто выключить.

Слишком просто.

Я открыл глаза.

— Но перед этим… — медленно произнёс я, — я хочу задать им один вопрос.

Пауза.

— Уточни.

Я усмехнулся краем губ.

— Если в них ещё осталась хоть какая-то личность… хоть тень сознания… — я перевёл взгляд на ряды капсул, — пусть выберут.

Голос молчал.

— Я не собираюсь просто освобождать их, — продолжил я. — Я дам им вариант.

Я сделал шаг ближе, положил руку на холодный металл консоли.

— Те, кто захочет… — голос стал ниже, — смогут поучаствовать.

Короткая пауза.

— В том, что будет дальше.

Я слегка сжал пальцы.

— В том, что я собираюсь сделать с этим миром.

Тишина держалась несколько секунд.

— А те, кто не захотят? — спросил ИИ.

Я даже не задумался.

— Их отключим сразу.

Без лишних слов.

Просто решение.

Голос снова замолчал. Дольше, чем раньше.

Будто обрабатывал.

— Это возможно, — наконец произнёс он. — Но потребуется время. Необходимо провести сканирование активности и интерпретировать отклик.

— Делай, — коротко ответил я.

— Ожидай.

Я убрал руку от консоли и медленно развернулся.

Луч фонаря прошёлся по залу.

Сотни тел.

Ряды, уходящие в темноту.

Я сделал несколько шагов и опустился на пол, прислонившись спиной к холодной поверхности одной из колонн.

Фонарь лёг рядом, освещая часть пространства.

Остальное утонуло в полумраке.

Я снова посмотрел на ближайшие капсулы.

Теперь уже не как на объекты.

Как на тех, кто… ждал.

Странное ощущение.

Я не знал ни одного из них.

Но понимал слишком хорошо.

Каждый из них был сломан системой.

Как и я.

Просто у меня оказался шанс.

У них — нет.

Я провёл рукой по лицу и на секунду закрыл глаза.

Мысли шли ровно. Без хаоса.

Этот мир не был ошибкой.

Он был таким изначально.

Контроль. Эксперименты. Использование.

Кто-то всегда сверху.

Кто-то всегда расходный материал.

Сегодня — они.

Вчера — я.

Разницы почти нет.

Я открыл глаза и снова посмотрел на ряды инкубаторов.

— Не только я, значит… — тихо сказал я.

Слова растворились в гуле системы.

Где-то в глубине конструкции что-то гудело. Работало. Считало.

Жизнь, превращённая в функцию.

Я откинул голову назад и замер.

Время тянулось.

Без спешки.

Без суеты.

Просто ожидание.

…

Я не сразу понял, сколько прошло.

Минуты. Часы.

Разницы не было.

Голос вернулся внезапно.

— Сканирование завершено.

Я открыл глаза и медленно поднял голову.

— Результат? — спросил я.

Ответ последовал без задержки.

— Все подключённые субъекты продемонстрировали отклик.

Я нахмурился.

— Конкретнее.

Короткая пауза.

— Сто процентов.

Я замер на секунду.

— Все? — уточнил я.

— Да.

Внутри что-то сдвинулось.

— Они готовы, — продолжил голос. — Поддержать выбранный тобой вектор действий.

Я медленно поднялся на ноги.

— Все до одного? — переспросил я.

— Без исключений.

Я посмотрел на зал.

На эти лица.

Теперь уже иначе.

— После завершения… — добавил ИИ, — все субъекты выразили единый дополнительный запрос.

Я чуть прищурился.

— Какой?

Пауза.

— Прекращение существования.

Я коротко выдохнул.

Логично.

Я перевёл взгляд на центр конструкции.

Потом — на ряды капсул.

И снова вперёд.

Внутри не осталось сомнений.

Только направление.

Я выпрямился и поднял голову.

— Ну что ж… — тихо сказал я.

Голос стал твёрже.

Чётче.

— Тогда начнём.

Глава 46

Я отошёл от центральной системы не сразу.

Некоторое время просто стоял среди этого гула, среди мерцающих экранов и бесконечных рядов инкубаторов. После разговора внутри осталось странное ощущение. Будто всё вокруг стало тяжелее.

Или понятнее.

Я поднял фонарь и пошёл дальше по комплексу.

Эдди двинулся следом. Медленно. Глухо ударяя тяжёлыми шагами по металлическому полу.

Коридоры тянулись далеко.

Старые лампы под потолком работали через одну. Где-то свет мигал, где-то помещения полностью уходили во тьму. На стенах местами виднелись следы спешки — брошенные контейнеры, тележки, разбитые планшеты.

Они уходили быстро.

Очень быстро.

Я открыл одну из гермодверей.

Склад.

Внутри оказалось неожиданно много уцелевшего. Стеллажи уходили вглубь помещения. Консервы, упаковки с сухими пайками, пластиковые контейнеры с водой.

Я медленно прошёл вдоль рядов.

Запасы здесь готовили серьёзные.

Будто комплекс должен был жить автономно годами.

Чуть дальше находился медицинский сектор.

Металлические шкафы, контейнеры с препаратами, хирургические инструменты, упаковки шприцов, стимуляторы, обезболивающее, перевязочный материал.

Я машинально задержал взгляд на хирургическом столе.

Холодный металл.

Ремни фиксации.

Слишком знакомо.

Я отвернулся.

В соседнем помещении хранилась одежда. Форма. Защитные костюмы. Новые ботинки, герметичные перчатки, фильтры для респираторов.

Через несколько минут я нашёл оружейный склад.

И остановился.

Стеллажи были заставлены винтовками, дробовиками, ящиками патронов. На отдельных креплениях висело тяжёлое вооружение, которое в обычных условиях я видел только у военных.

Автоматы.

Пулемёты.

Гранатомёты.

Я медленно провёл лучом фонаря по стене.

Похоже, создатели комплекса заранее понимали, что однажды что-то пойдёт не так.

И, судя по всему, оказались правы.

Я взял один из автоматов, проверил магазин.

Полный.

Рядом лежали разгрузки, бронежилеты, подсумки.

Всё аккуратно подготовлено.

Будто ими собирались пользоваться.

Я закинул оружие за спину и пошёл дальше.

Следующий сектор выглядел иначе.

Кабинеты.

Стеклянные перегородки, рабочие столы, старые терминалы. На полу валялись документы, кружки, папки. В одном из помещений я увидел несколько белых халатов, брошенных прямо на спинку кресла.

На ткани ещё оставались пятна.

Я подошёл ближе.

Рядом лежал бейджик.

Фотография. Имя. Научный отдел комплекса.

Я молча смотрел на него несколько секунд.

Память сработала неожиданно резко.

Морг.

Холодные лампы.

Лина, спокойно зашивающая мне руку так, будто перед ней обычный пациент.

Я замер.

Странно.

Среди всего этого места именно она вдруг всплыла в голове.

Не учёные.

Не военные.

Не люди из прошлого.

Лина.

Я медленно опустился в кресло возле одного из столов и посмотрел в темноту кабинета.

После Идиллии прошло не так много времени.

Но сам город сейчас казался чем-то далёким.

Словно другая жизнь.

В памяти вспыхнули улицы.

Сирены.

Паника.

Орда заражённых.

Взрыв.

Чёрная масса над небоскрёбом.

Я сжал челюсть.

Тогда всё разваливалось слишком быстро.

Люди бежали кто куда. Военные стреляли во всё, что двигалось.

А потом появилась аномалия.

Я до сих пор не понимал до конца, сколько людей пережили тот день.

И пережила ли она.

Лина не выглядела человеком, который легко ломается.

Но Идиллия тогда превратилась в мясорубку.

Я поднялся.

Мысль уже зацепилась внутри.

И не отпускала.

Я развернулся и пошёл обратно к центральному залу.

Через несколько минут впереди снова появился свет инкубаторов.

Гул системы.

Сотни тел.

Я подошёл к консоли.

— У меня вопрос, — сказал я.

Голос ИИ появился почти сразу.

— Слушаю.

Я посмотрел на центральную конструкцию.

— Вы можете найти человека?

— Уточни запрос.

— Определить местоположение. Открыть к нему врата.

На несколько секунд повисла тишина.

Потом ИИ ответил:

— Да. При наличии достаточного количества идентификационных данных.

Я слегка прищурился.

— Значит, можете.

— Да.

Я задумался на секунду, собирая в голове детали.

— Девушка. Имя — Лина.

Система молчала.

Я продолжил:

— Работала в морге Идиллии. Тёмные волосы. Контактировала со мной после заражения.

Короткая пауза.

— Этого достаточно, — произнёс ИИ.

Поверхность консоли ожила.

На экранах начали быстро мелькать строки данных.

Символы.

Координаты.

Изображения с камер.

Я молча наблюдал.

Эдди стоял неподалёку, тяжело дыша.

Прошло несколько минут.

Потом голос снова прозвучал в зале.

— Поиск завершён успешно.

Я поднял взгляд.

Внутри что-то напряглось само собой.

— Она жива? — спросил я.

— Да.

Я медленно выдохнул.

Сам не заметил, как.

— Местоположение подтверждено, — продолжил ИИ. — Стабильный биосигнал. Угроза жизни отсутствует.

Я несколько секунд смотрел на экран.

Потом спросил:

— Можете открыть проход прямо к ней?

— Да.

В центре консоли медленно вспыхнула проекция.

Формирующиеся координаты.

Подготовка системы.

— Открыть врата? — спокойно спросил ИИ.