Живые боги Шавана

Глава 1

Всё новое, начинается лишь тогда, когда отмирает старое.

Глава 1.

Редкие серые камни, обрамляющие грунтовую дорогу, чередовались с камнями цвета ржавчины, местами встречались и покрытые редким серо—зелёным мхом. Рип, толкая перед собой тачку на одном колесе, считал камни, что уложены справа, хотя знал заранее, в какой-то момент собьётся. Так всегда было, сколько он себя помнил, или ровно с того момента, когда старый Ивор научил его считать.

Камни вдруг закончились, Рип остановился.

— Пятьсот восемьдесят шесть, — пробормотал он. — А Ивор твердит, что камней ровно пятьсот. Опять просчитался, или Ивор врёт? — Рип с досадой ударил кулаком себя по бедру.

Далее, уже просто по натоптанной дорожке, без обрамления, ему следовало пройти, по его же подсчётам, тысячу двести шестьдесят четыре шага. Там, в конце пути, слева от дорожки, был общий дровяной склад. Затем следовало наколоть чурбаки на поленья, нагрузить в тачку и отвезти домой, уложить поленья в дровницу позади дома. Ходить за дровами приходилось каждый день в течение всех летних месяцев. И так делали все.

Однако кроме Рипа в поселении детей не было, самым младшим из взрослых был Танис, ему месяц назад исполнилось девятнадцать. Взрослые всегда ходили за дровами по трое-четверо, впрягшись в четырёхколёсный воз. И везли дрова на всех поровну. А старый Ивор, со своей единственной ногой, не мог ходить со всеми, потому соорудил для Рипа тачку, и мальчишке пришлось ходить за дровами каждый день, до полудня, чтобы успеть до того, как настанет совсем жарко.

Рип пошёл быстрее, теперь он не считал шаги, зачем, если они уже сосчитаны и счёт проверен пару раз с небольшой погрешностью. Рип любил считать, он всегда и везде всё считал, держал в уме и количество жителей поселения, и число спиц на колёсах возов, и само число возов. Он даже помнил, что у Реефа Рыжего не хватало трёх зубов, а у его родного брата Нельфа — четырёх.

Наконец, Рип добрался до вытоптанного пятака, на котором громоздились навалы пней и чурбаков, которые сюда привозили в конце весны бельцы — жители соседнего поселения, занимающиеся тем, что вырубали лес под посевы. Видимо, дров у них было столько, что они практически задаром снабжали ими шаванов, то есть жителей посёлка Шаван, где и жил Рип. Однако только со стороны могло показаться, что бельцы помогали от доброго сердца своим соседям. Шаваны, в свою очередь, по зиме били очень много дичи, особенно кетли, пушистого зверя, мясо которого лишь частично годилось в пищу, но вот мех ценился очень высоко. Шаваны знали толк в охоте, гордились этим, и меняли мех на то, чего у них самих не было, а именно на дрова для всего поселения. Шаван, фактически поселение охотников, некогда начавшееся с охотничьей выселки, расположилось в пустошах, зимой покрывавшихся толстым слоем снега, под которым обитали серые мыши – нисти, на которых и охотились кетли. Ещё на пустошах в обилии было ушастых шастов, летом по пустошам бродили грохи, огромные, с витыми рогами, длинной шерстью животные. В целом, на пустошах хватало живности, для того чтобы прожить.

В Шаване у всех и каждого был свой маленький придомовый огород, на котором выращивали капусту и рапту — овощ сладкий, крупный, который парили, варили, жарили, по лету молодые плоды ели сырьём. А вот крупы и зерно, муку грубого помола, приходилось выменивать у бельцев.

Одноногий Ивор давно потерял способность активно охотиться, потому для общества оказался практически бесполезен. Двадцать лет назад Ивор отправился за окоём, так называли край пустоши. Мало кто отваживался идти так далеко, зверья хватало и полудне пути от поселения. Но, Ивор пошёл. Что и как там произошло, никто не знал, а Ивор не рассказывал, но вернулся он оттуда на одной ноге, замкнулся, отгородился ото всех. А всем, если и было интересно послушать про его приключения, то брать на содержание инвалида не хотелось. Жена Ивора умерла давно, единственного сына запорол на охоте клыкач. Так Ивор и стал отшельником, живя в поселении.

Со временем люди привыкли, но общались с ним мало. Мало того, Ивора сторонились, чтобы лишний раз не помогать.

Никто не изгонял его из поселения, но и помогать не спешил. Да, мясом делились, разрешали брать столько дров из общего склада столько, сколько требуется, но и всё. Восемь лет назад в Шаван приехал отряд нахваров—грабителей, случилась стычка, в ходе которой погибли почти все нахвары и немало жителей Шавана. Нахвары охотились на детей, тем самым восполняя своё племя, угоняя в плен только молодых женщин и детей. В тот раз пятеро уцелевших нахваров увели шесть женщин и полтора десятка детей в возрасте от года до десяти. Рипу повезло, его, двухгодовалого ребёнка, попросту не нашли, мать оставила его у старого Ивора. Тот периодически нянчил детей своих соплеменников. А что оставалось одноногому старику, хоть так быть полезным. Ивор спрятал мальца под половицами, там, где у него была холодная яма, для хранения медов.

Шаваны предприняли попытку отбить женщин и детей, кинулись в погоню, но, пока собирались и обдумывали, нахваров уже и след простыл.

Так Рип и остался со стариком, который заменил ему и отца и мать. Ни одна семья не взяла мальчонку. Едва мальчик стал осознавать мир, Ивор начал его учить. Сначала грамоте, — рунам, коих было ровно сорок, потом счёту. Затем он рисовал для мальчишки кроки — мини-карты, по которым тот с лёгкостью находил места, где можно было поставить силок на кетли, или на шаста, небольшого лопоухого зверька, пасущегося в травостое пустоши. Затем, чуть повзрослев, Рип стал ходить за водой и дровами. Сначала он примыкал к взрослым, но потом Ивор смастерил тачку.

Утро Рипа начиналось с похода на источник, в рощу. Две ходки за водой с деревянным ведёрком. Ивор оставался дома, занимался хозяйством, кормил двух свинорылов, собирал яйца в птичнике, кормил птиц, а Рип тем временем отправлялся за дровами, медленно, всё лето, день за днём, заполняя дровницу на зиму.

И вот, Рип принялся искать чурбаки поменьше и посуше, чтобы было легче колоть. Наложив в отдельную кучку чурбаков, Рип достал из тачки топорик, и принялся колоть дрова. Это не пару лет назад, когда у него ничего толком не получалось, сейчас он сноровисто вскидывал топорик, потом опускал его и точно попадал в центр чурбака. Иногда с первого раза не получалось расколоть, тогда в ход шло поленце, которым Рип ударял по обуху.

Затем, закончив колоть, Рип сложил поленца в тачку, уложив с краю топорик, проверил, не вывалится ли он, потом взялся за ручки тачки, проверил баланс, чтобы груз больше приходился на колесо, а не на рукояти, удовлетворительно кивнул, и покатил в обратном направлении.

Идя по дорожке, Рип думал, что на сегодня у него работы больше нет, и стоит сходить за дровами ещё раз, ближе к вечеру. А завтра, рано утром, можно пойти в пустошь, расставить несколько силков на шаста.

Когда Рип добрался до дома, разгрузил тачку, Ивор выбрался во двор, поманил мальчишку.

— Иди в дом, быстрее. Тачку у порога оставь. Иди быстрее.

Рип поспешил, потому как знал, старик, если не слушать его буквально, бурчит потом как брюхо у голодного свинорыла. Он подкатил к маленькому крылечку тачку, положив на дно короба топорик, поспешил в дом, старый, кособокий, с просевшей крышей.

Ивор, стоя на одной ноге, опираясь на деревянный самодельный костыль, сдвинул брови.

— Собери свои вещи, парень, я на твоей кровати оставил мешок, всё нужное сложи туда. Мы уходим из поселения.

— Как? — только и смог спросить Рип.

— Так, — коротко ответил старик. — Собирайся.

— А куда мы пойдём? А как же свинорылы? А птицы? А как же дрова? — вопросы посыпались градом, Рип никак не мог понять происходящего.

— Давай, собирайся, Рип, не теряй времени, а я коротко расскажу тебе, что да как, да почему.

Рип ничего не стал спрашивать, молча пошёл к своей кровати, вытащил из-под неё короб с низкими бортами, там хранились все его вещи. Обмотки под кожаные поршни, рубахи, штаны, куртка, которую сработал Бенси — кожевник, и за которую Ивор отдал целого годовалого свинорыла.

Уложив всё в мешок, Рип посмотрел на Ивора, тот кивнул, застучал костылём по полу, приближаясь, достал кожаную тесьму, увязал мешок.

— Неси в тачку.

Рип послушно потащил мешок на улицу, и, выйдя на крыльцо, увидел Таниса, вошедшего во двор. Танис будто собрался на охоту, экипирован был для дальнего пути, за плечами мешок с двумя широкими лямками, пара коротких копий, лук, стрелы, два ножа на ремне.

— Здорово, — коротко бросил Танис. — Ивор в доме?

— Ага, — кивнул Рип.

Танис остановился у крыльца, замер. Рип взбежал по ступеням, толкнул дверь, едва не столкнувшись с Ивором.

— Танис пришёл? Это хорошо, — Ивор вручил Рипу лук, который делал последние пару месяцев, самодельный колчан со стрелами. — Копья достань. Быстрее, Рип, нам идти надо.

Рип молча развернулся на месте, рванул наружу, на ходу перекидывая лямку колчана через голову. Короткие копья хранились в маленьком пристрое, по крайней мере, копья, сделанные для Рипа. Так же силки, ловушки и капканы—зубатки. Своё же охотничье снаряжение Ивор хранил дома. Прихватив копья, Рип сдёрнул с перекладины кожаные шнуры—петли, плетёную ловушку, поспешил обратно.

Ивор одобрительно кивнул, когда увидел, что Рип тащит к тачке.

— Будет дело, — проворчал он. — Пошли помаленьку. Давай, Рип, через огород, к задней калитке, там к оврагу. Танис, выводи свинорылов.

— Добро, — кивнул парень, заспешил к хлеву. Вскоре он уже тащил за собой свинорылов, которые поначалу упирались, но пройдя огород, пошли, пошли, едва не обгоняя Таниса. Ивор замыкал шествие. За плечами у него, как и у Таниса, был мешок с лямками, колчан со стрелами, пара коротких копий, какая-то деревяшка, скатка из шкур, фляга под воду, ножи. Казалось, старику на одной ноге всё это нести сложно, но он ходко вышагивал, бодро переставляя костыль.

Спустившись в овраг, Рип остановился, оглянулся, ведущий свинорылов Танис указал в каком направлении двигаться дальше, паренёк кивнул и пошёл по дну оврага, свернув налево.

Шли долго. Рип, устал, руки едва держали рукояти тачки, Танис шёл позади, шагах в двадцати, замыкал шествие Ивор, оторвавшись на добрую сотню шагов.

Вскоре Танис тихо свистнул, привлекая внимание Рипа, махнул рукой, мол, стой, а когда приблизился, сказал:

— Привал. Попей малость, посиди, отдохни.

— Куда идём-то? — спросил Рип, не особо надеясь на ответ, Танис не отличался разговорчивостью.

— Ивор расскажет, сам не знаю.

Вскоре их догнал старик, смахнул со лба пот. Волосы его всклокочились, лицо раскраснелось.

— Давно так не бегал. Ещё переход сделаем, потом пойдём степеннее.

— Ивор, а куда мы идём? — вновь спросил Рип.

— За окоём, — коротко ответил старик, открывая флягу, сделал несколько глотков. — Устал?

— Немного.

— Ничего, привыкай, недаром ты дрова-то возил, должен привыкнуть. Дальше будет легче, а ночью отдохнёшь.

Рип только кивнул, что тут скажешь.

Отдохнув совсем немного, по мнению Рипа, троица двинулась дальше. В этот раз впереди шёл Танис, ведя за собой свинорылов, следом катил свою тачку Рип, сзади, чуть поотстав, Ивор, шустро переставляя костыль.

Рип сбился со счёта, начал считать сначала, помня последнюю цифру, потом сложит. Он всё время считал шаги, ему казалось это важным. Через какое-то время он снова сбился, но сложив последние цифры в уме, пришёл к выводу, что второй переход получается длиннее, чем первый. Однако Ивор не спешил останавливаться, а Танис ходко шёл впереди. Рипу уже казалось, что руки оттянулись на столько, что скоро можно будет достать пальцами до земли не наклоняясь.

И вот, уже когда, казалось, что ещё немного, и он рухнет на землю обессилев, Танис остановился, сбросил с плеч мешок, снял с пояса один из колышков, к которым привязывали ловчие петли, вбивая его в землю.

Ивор догнал их, тоже снял мешок, посмотрел на Рипа.

— Попей и полежи немного, подольше поотдохнём в этот раз.

Рип в изнеможении опустился на землю, вытянув ноги, посмотрел на руки, нет, не вытянулись, это просто так казалось.

— Ивор, почему мы идём к окоёму? — усталым голосом спросил мальчишка.

—Потому, что Шавана скоро не станет. Утром, когда ты ушёл за дровами, я пошёл в рощу, силки снять, которые ты вчера вечером ставил. А там люди. Чужие люди. Много. И их становилось всё больше. Много людей на лошадях, редких в нашей стороне, да и нет ни у кого. Двадцать лет не видел я этих животных. И люди явно не добрые. Людей полоненных много с ними, из бельцев, все в побоях, в путах на руках, у многих петли на шеях. Едва тебя дождался. Как всем сказал, так все бежать, каждый сам себе дорогу выбрал. Только вот, Танис со мной пошёл, сам ко мне пришёл, сказал, куда я, туда и он. Ну, недаром он ещё мальцом самым сметливым был. А, Танис?

— Тебе виднее, Ивор, — отмахнулся парень.

Ивор немного посидел, потом подтянул к себе странную деревяшку, которую тащил с собой, стал подвязывать к ней кожаные ремни, которые достал из мешка.

— Чего это? — спросил Рип.

— Деревянная нога, — коротко бросил Ивор, сноровисто наплетая ремешки. — Пробовал дома, пробовал, да всё не так, и всё не этак, и так ремни вязал и по-другому, всё никак. А тут несколько дней назад всё сошлось, и культю не трёт, и удобно всё. По дому похаживал, хорошо. А сегодня сразу надеть времени не было.

— И ты как со своей ногой с ней ходить будешь? И костыль тебе не нужен будет?

— Да как без костыля-то? Куда я без него. Но, ходить шибче стану, и стоять удобнее, а главное, стрелять из лука буду, и копьецо кинуть смогу. Путь не близкий, а пустоши не огород за домом, лишняя деревяшка мешать не будет. Ты, отдыхай, отдыхай.

Отдыхали дольше, чем рассчитывал Рип, и, по его мнению, он даже успел восстановит силы. Дальше шли немного медленнее, Танис временами уходил чуть вперёд, потом останавливался, давая возможность Рипу и Ивору догнать его. Сам Ивор теперь вышагивал много лучше, чем с костылём, однако не забывал опираться на него. Когда Рип оборачивался, Ивор улыбался, даже подмигнул. Видимо, старик радовался возможности идти свободнее, уже не чувствуя себя совсем уж инвалидом.

На ночную стоянку встали в неглубокой балке. Костерок разводить было не из чего, за всё время пока шли, не встретилось ни одной рощицы, ни одного захудалого кустарника. Пожевали вяленого мяса с лепёшками, запили водой. Ивор снял свою деревянную ногу и улёгся спать, Танис остался до полуночи на страже. Свинорылы с наступлением темноты успокоились и посапывали в паре шагов. Рип, едва расстелил скатку из шкуры и улёгся на неё, тут же провалился в сон, а когда его разбудил Ивор, когда уже светало, пареньку показалось, что он и не спал вовсе. Вот, только что ведь сомкнул веки и уже вставать.

— Ивор, а как там, за окоёмом, охота? — спросил Танис, когда троица собиралась.

— Есть охота, не горюй, голодными не останемся. Но, места там чудные. Всё сами увидите. Главное, что ушли, а то, меня бы, скорее всего, убили бы, кому калека нужен? А вас в полон, как бельцев. Так что, не жалейте, что ушли. Хотя, все ушли. С моей молодости, шаваны поглупели. Мои предки не оседали на одном месте надолго, по пустоши кочевали, зверя били, менялись. А потом шаваны поглупели и остановились на месте. С бельцами и каванами мену устроили, дорог натоптали, зверя много меньше бить стали. Оттого и слабы стали. Раньше к шаванам свататься приходили, те же нахвары никогда с шаванамине спорили, и уж тем более людей в полон не уводили. Мир меняется, что-то уходит, что-то приходит. Но приходит только плохое.

— А эти злые люди нас не догонят?

— Кто знает? — пожал плечами Ивор. — У них лошади, на них ходят много быстрее, чем пешком.

— Откуда же они? — встрял Рип.

— Да кто знает? — Ивор погрустнел. — В своё время я видел людей на лошадях, и даже менялся с ними. Но, те люди были другие.

— Это когда ты за окоём ходил?

— Да, — согласился Ивор. — Тогда, те люди жили пустошью, на месте долго не стояли, кочевники, какими были некогда шаваны. Но жили они на краю пустошей, на зиму уходили за скалы, там не так холодно, а по весне возвращались в пустоши. Они там пасли лошадей, которые и плодились, и отъедались на сочной траве. Но, это давно было.

— Так может это те люди и были, там, в роще?

— Нет, — покачал головой Ивор. — Лошадники, они все низкорослые, кривоногие, лица загорелые. А эти крепкие, высокие, да и лошади у них больше, а говор у них наш, а вроде как и не наш. Если лошадников я понимал кое-как, то эта речь мне незнакома.

Ивор замолчал, собирая свой мешок. Танис посматривал на Рипа, сделал ему пару замечаний, показал, как правильно скатку сделать из шкуры, чтобы можно было примотать её на мешок. Затем двинулись в путь.

Отдыхали чаще, чем в первый день, переходы делали короткие, от одной редкой рощи к другой, Рип собирал сушняк.

Вечером второго дня похода Танис выкопал ямку, в которой развели костёр, потом на углях пожарили подстреленного шаста. Танис сокрушался, что нельзя взять шкурку, а вдруг пригодиться? Но Ивор настоял на том, чтобы утром Танис кинул её в ямку с углём и закопал.

— И дёрн уложи на место. Кости тоже туда, чтобы у клыкача, случись он, соблазна не было за нами тащиться. Да и чужакам, вдруг, если поедут здесь, не будет подсказки, что здесь люди были. Трава встанет к полудню, а других следов не будем оставлять.

Глава 2

Глава 2.

Троица путешествовала уже двадцать четыре дня, а конца края пустошам не было.

— Считаешь? — каждый день спрашивал Рипа Ивор.

— Считаю, — кивал тот.

— Как тридцать один день насчитаешь, так, считай, пришли. А там будет видно.

Ивор каждое утро делал поправку на солнце, вечером вновь смотрел на садящееся светило, что-то бормотал еле слышно. Танис разговаривал мало, всё больше посматривал по сторонам в поисках добычи. Днём можно было запросто подстрелить шаста, зверька глуповатого, предпочитающего затаиться, чем сразу убегать. В том была его слабость. Однако, свою глупость, зверёк компенсировал быстрым бегом, резкими прыжками из стороны в сторону, и, славился плодовитостью. Оттого поголовье шаста в пустошах никогда не уменьшалось. А Рип толкал перед собой тачку, и толкал. Иногда Танис показывал, где затаился шаст, пару раз даже позволил выстрелить из лука, но Рип промахнулся, тем самым вспугнул зверька.

— Ничего, — успокаивал паренька Ивор, — научишься. Вот, на край пустошей выберемся, там будем охотиться, на зиму шкурок заготовим, мяса навялим, жильё какое соорудим.

— А дальше? — спросил Рип.

— Дальше? Дальше я не думал пока. Добраться надо, там видно будет.

И вот, наступил тридцать первый день. Но, Ивор покачал головой, мол, нет, ещё не дошли.

— Как скалы вдали увидим, значит подошли к окоёму.

Шли ещё четыре дня, пока на горизонте не стали виднеться….

— Окоём? — спрашивал Рип, но Ивор и сам не знал, всё твердил, что скалы, это такие большие камни, с острыми концами, будто из-под земли торчат наконечники огромных копий, а здесь, просто какие-то громадные холмы, или что это? Горы? Неужели горы, про которые рассказывали старики в своих небылицах, мол, если идти через пустоши долго и очень долго, то придёшь к землям, которые ведут прямо в небо.

— Горы, — прошептал Танис. — Старики в детстве байки рассказывали, которые слышали от своих дедов и прадедов, мол, земля вздыбливается и можно добраться до неба.

— Есть такие байки, — кивал Ивор. — Именно потому я и пошёл за окоём, чтобы самому увидеть горы. Но я в прошлый раз никаких гор не видел, только скалы, камни.

— Значит, ты не туда ходил. Ты точно путь запомнил?

— Точно…. Только я уходил по весне, а теперь мы ушли почти в конце лета, а теперь в наших краях и вовсе осень наступает.

— Мы сбились с пути, — констатировал Танис.

—Так, если …. — Ивор принялся считать, бормоча под нос, загибая пальцы на руках. — Ага, так, угу, если солнце садится там, то….

В итоге он указал рукой вправо, потыкал пальцем, указывая направление.

— Туда. Идём до скал, там и остановимся.

До скал шли ещё десять дней, равняясь на садящееся солнце. Свинорылов давно пустили на еду, тачку Рипа на дрова для костра. Шли только с мешками. Дичи было с избытком, но ставить силки или специально караулить на месте Ивор запретил. В один из дней заметили клыкача, который наблюдал за ними издалека. К нему присоединились ещё два, но сближаться с вероятной добычей не спешили. Клыкачи, сильные хищные животные, никогда не игнорировали людей, видя в них не соперника и не угрозу, а исключительно добычу. Рослые, в холке доставали взрослому человеку до пояса, а бывало и выше, были хозяевами пустошей, не боялись никого. Но, эти три клыкача, просто стояли и наблюдали за людьми.

— Людей здесь много, — вдруг сказал Ивор.

— Почему? — спросил Рип.

— Потому что клыкачи не спешат нападать на нас. В пустошах, случись нам встретить сразу трёх клыкачей, неизвестно, что было бы. Клыкач сразу бросается на добычу, атакует без разбора и без счёта, сколько охотников. Выбирает жертву и бьёт, хватает зубами и тащит прочь. Стаей они только на грохов охотятся. Смотрите на них, не упускайте из виду, копья под рукой держите.

Но, клыкачи, как встали, так и остались стоять, провожая взглядом людей, а потом и вовсе исчезли за пригорком. Ночь люди провели без сна. Клыкач, хоть и не ночной охотник, но изголодавшись и чуя поблизости добычу, мог атаковать.

Под утро заморосил дождь, мелкий, нудный, и до конца дня так и не переставал целый день, лишь в ночи прекратился. Следующие полдня провели на месте, просушивая вещи. Танис отправился на охоту, и к полудню принёс двух шастов. И хорошо ещё, что прошёл дождь, и путешественникам удалось набрать воды впрок, до этого воду экономили, так как рощиц, где можно было изредка найти родничок, или кустов акариса, под корнями которого всегда можно было найти воду, не было, либо встречались редко.

Ивор периодически посматривал по сторонам, его беспокоили клыкачи, но не больше не появлялись. После полудня продолжили путь, но прошли совсем мало, устроились на ночлег, и опять спали вполглаза.

Наконец добрались до скал. На горизонте показались сначала вершины, но вскоре скалы выросли, словно надвинулись на путников. Шли вдоль гряды ещё день, пока Ивор не указал на едва видную расселину.

— Вон там, проход в скалы. Там как будто бы тропа, но не люди её натоптали, прямая слишком. Да и не ходит там никто. Ну, так мне казалось тогда, когда я там был. Ни следов, ни помёта от животных. Только скалы и птицы. Там укрытие можно найти. А в пустошь можно уходить на охоту. Это, считай, как у нас, Шаван ведь стоит на краю пустоши, а с другой стороны рощи, а потом и вовсе лес.

Ивор как-то оживился, словно не было тяжёлого и долгого перехода, словно не стало вдруг его соплеменников. Рип и Танис не разделяли его радости, всё здесь казалось им угрюмым и зловещим. Временами раздавали выкрики каких-то не то животных, не то птиц.

— Дров мы тут, наверняка не найдём, — сказал Танис. — Плохое место.

— Здесь есть кое-что получше, чем дрова. Потерпите, всё покажу. — Ивор улыбался. Он повернулся к скалам, некоторое время стоял и смотрел на их вершины, вдыхал воздух полной грудью, словно вернулся домой, а не пришёл из дома в малознакомое место.

К вечеру они вошли в расселину, по бокам вздыбились отвесные стены скал. Впереди, перед путниками, расстелилась дорога, в два раза шире, чем та, которая вела от Шавана к импровизированному складу древесины. Ровная, почти прямая, словно её сгладили специально. Но, трудно было себе представить, что на такое способны люди. Хотя, если не люди, то кто?

Заночевали прямо на дороге, и вновь толком не спали. Утром продолжили путь. Теперь, всё время первым шёл Ивор, за ним Рип, а замыкал Танис, оба то и дело оборачивались, детям пустошей в скалах было неуютно.

К полудню дорога изменила направление, заворачивая влево, потом направо, и вновь пошла прямо, пока не упёрлась в скальную стену, в которой имелся небольшой тёмный проход.

— Нора! — громко сказал Ивор. — Чудесная нора, не хуже дома.

Рип и Танис переглянулись, жить в каменной норе как-то не привлекало их. А Ивор улыбался, он был счастлив, словно и вправду вернулся домой.

Однако, когда Ивор смело шагнул в темноту норы, Рип и Танис не спешили идти за ним.

— Старик потерял разум, — сказал Танис.

— Идите сюда! — послышался голос Ивора из норы. — Не надо бояться!

— Да мы и не боимся, — пробурчал Танис, подошёл к входу, всмотрелся в темноту. — У нас ни хвороста, ни даже жира нет для лампы. Давай лучше здесь расположимся.

— Иди сюда, Танис, — приказным тоном произнёс Ивор из темноты. — Чего разнылись?! И ты, Рип, шевели поршнями! Заносите вещи, сейчас будет и свет и огонь!

Танис подхватил свой мешок, перешагнул высокий порог округлого входа, и вскоре исчез в темноте. Рип потоптался на месте, но всё же полез внутрь. В тот момент, когда он сделал пару шагов от входа, в норе вспыхнул свет. Сверху, сбоку, из каких-то щелей, уступов, везде сочился мягкий свет.

Танис и Рип замерли, рассматривая нору.

— Вот! Смотрите! — Ивор медленно поворачивался на месте, задрав голову, и рассматривая своды. — Эта нора была моим убежищем, когда я сюда пришёл.

В какой-то момент улыбка сошла с его губ, он остановился, посмотрел на Рипа, вздохнул. Ещё миг назад он будто бы даже помолодел, улыбался, но вот, словно слетела маска, Ивор осунулся, морщины резко обозначились на лице, левая рука заметно подрагивала. Ивор оторвал взгляд от Рипа, потупился.

— Ладно, выбирайте себе места поудобнее. Вода здесь, кстати, тоже есть. Нам останется лишь выходить на охоту, чтобы не остаться без мяса, хвороста найти для костра.

— А тут тепло, — заметил Танис, бросая на пол норы свой мешок.

— А мы так и будем здесь жить? — спросил Рип.

— Будет видно, — уклончиво ответил Ивор. — Будет видно, Рип.

Остаток дня они просидели в норе, по большей части молчали. Ивор отвязал свою деревяшку от культи, да так и сидел, размышляя о чём-то. Танис осматривал свои короткие копья, временами елозил по наконечникам плоским точильным камнем. Рип просто лежал на шкурах.

Вскоре стемнело, Танис по привычке встал в караул, но Ивор сказал, что этого больше делать не надо, мол, за то время, пока он здесь жил, никого не видел.

— Живность сюда не заходит, в этих скалах им делать нечего, так что, ложитесь спать, завтра пойдём в пустошь, поставим силки на шаста, возможно что-то ещё нам попадётся, дровишками разживёмся.

Рип долго не мог уснуть, сначала он ворочался, потом его сморило, но это состояние было на грани сна и бодрствования. Мальчишка всё вспоминал их последний день в Шаване, как он вернулся с дровами, как Ивор вдруг приказал собираться, вспомнил полную тишину в поселении. Уже в который раз он вспоминал тот день, и в памяти всплывали всё новые подробности.

Пустая улица, не слышно вечно хрюкающих свинорылов соседа Гаснида. Даже птицы притихли в птичнике. Но он не обратил тогда на всё это никакого внимания, а потом вдруг появившийся Танис, спокойный, как всегда немногословный.

Почему Танис не ушёл со всеми? Почему он, никогда не общавшийся с Ивором, вдруг остался именно с ним? Почему? С Ивором вообще мало кто общался в поселении, если только это не были моменты обмена. Старика не жаловали, его не приглашали на сходки, не приходили за советом как к Седому Багли, тоже старику, но, как говорили, ни разу не возвращавшемуся с охоты с пустыми руками даже после того, как его подрал клыкач. Сам Седой Багли вообще никогда не общался с Ивором и когда проходил мимо его дома, всегда сплёвывал, что-то бормоча под нос.

Обычно, после таких вот воспоминаний, попыток понять то или иное, Рип засыпал. Но, не сегодня. Уже было провалившись в сон, он услышал тихие постукивания. Рип приоткрыл глаза и увидел, как Ивор идёт к выходу, оглядываясь на спящих Таниса и Рипа. Вскоре он переступил каменный порог входа и исчез в темноте, но, через мгновенье там вдруг вспыхнул свет, голубоватый, не сильно яркий.

Рип медленно встал, стараясь не шуметь, подобрался к выходу, прижался к стене. Ивор, неся в вытянутой руке непонятный источник света, медленно шёл вдоль отвесной стены к выходу из ущелья. В какой-то момент он остановился, поднял руку, словно пытаясь что-то рассмотреть на стене, приложил ладонь другой руки к камню.

Ни звука не нарушило тишину, но Рип даже отшатнулся, когда увидел, что часть каменной стены вдруг ушла внутрь, а через мгновенье из темноты к Ивору вышел кто-то костлявый. Так, на первый взгляд показалось Рипу.

— Снова пришёл? — спросил костлявый Ивора.

— Да, — ответил старик ссутулившись.

— И зачем?

— Мне нужно пройти на ту сторону скал, в долину, а пока пожить в норе. Я не один.

— Я говорил тебе, что людям здесь не место. Ведь говорил?

— Да, — Ивор ссутулился ещё больше.

— Я говорил тебе, оставайся, но ты ушёл. Что я тебе сказал тогда?

— Чтобы я более не приходил сюда.

— И что непонятного было в моих словах?

— Ты когда-то говорил, что тебе нужен мальчишка, в помощники….

— Привёл мальчишку? Сколько ему?

— Десять зим. Сильный, неглупый, знает счёт и руны.

— Хорошо. Завтра я заберу его. Уведи своего спутника в пустоши утром, а мальчика оставь здесь. Что хочешь взамен? Я же вижу, что хочешь не только на ту сторону скал, выкладывай.

— Ногу, — Ивор выставил вперёд деревяшку. — Настоящую. Навроде той, что у тебя.

— Я подумаю. — Костлявый попятился в темноту проёма, и вскоре кусок стены встал на место. Ивор постоял некоторое время, потом развернулся и захромал к норе. Рип отпрянул, засеменил к своей лежанке, быстро улёгся, замер. В нору забрался Ивор, стараясь идти тихо, он протопал к своему месту у дальней стены, сопя, снял свою деревяшку, некоторое время смотрел на неё, потом аккуратно положил, улёгся на шкуры, поворочался, и затих.

Рип лежал и не дышал, наблюдая за Ивором из-под полуприкрытых век. И так продолжалось достаточно долго. В какой-то момент Рип понял, что Ивор уснул, привстал, осмотрелся, и стал как можно тише собираться.

В итоге ему удалось тихо выбраться из норы наружу, он тут же свернул направо и пошёл вдоль стены ущелья. Пришлось сделать половину круга, обходя площадку, чтобы выйти на дорогу, и, придерживаясь стены, Рип ускорился.

Уже начинало светать, когда он оказался у входа в ущелье, впереди расстилалась пустошь. Мальчишка рванул вперёд, надеялся до рассвета уйти как можно дальше. Куда? Да какая разница? Лишь бы подальше от скал, от Ивора, который хочет выменять его на новую ногу у какого-то костлявого, который вышел из скалы.

Страх гнал мальчишку вперёд, никаких планов, никакого направления, лишь быть подальше отсюда.

Глава 3

Глава 3.

Воды, конечно, у Рипа не было, его маленькая фляжка опустела уже к приходу к скалам, а новой налить он не сообразил. В мешке осталось немного вяленого мяса, но и это всё. Однако мальчишка не сомневался, он сделал всё правильно, лучше уж отдаться на волю случая, чем быть отданным в рабство.

На глаза попался большой куст акариса, далеко в стороне, но Рип заспешил к нему. Акарис в пустоши, значит, будет вода, стоит лишь выкопать ямку в корнях и дождаться, пока она не наполнится водой. Мутной, но водой. А еду, он добудет. Обязательно добудет, и будет идти до тех пор, пока не найдёт себе хорошее место, где сможет провести скорую зиму. Хотя, Ивор как-то говорил, что за окоёмом зимы как лето, только дожди идут чаще. И это ведь тоже хорошо, всегда будет вода. А еду добудет, обязательно. А потом вернётся в Шаван, во что бы то ни было. Там дом.

Утром Ивор, проснувшийся раньше, обнаружил отсутствие Рипа. Он растолкал Таниса, засуетился.

— Куда он мог деться?! — Ивор метался по норе, прыгая на одной ноге и костыле. — Куда он ушёл?

— Я ночью видел, как он выходил наружу, подумал, может отлить пошёл или по большой нужде....

— Собирайся, идём искать его! — прикрикнул Ивор.

— Да куда он денется? Может, пошёл побродить по округе?

— Какая округа? Он ушёл со своим мешком, копий нет и лука! Куда он мог уйти? Его надо вернуть!

Шли так быстро, как мог Ивор на своей деревяшке. Танис нашёл нечёткий след в одной из впадин, где земля ещё не до конца просохла после прошлого дождя. Ивор определил направление, указал.

— Идём, только быстрее, пока он не ушёл далеко и не свернул в сторону. Земля сохнет, трава распрямляется, скоро мы потеряем след. Вон, смотри, травостой помят, там шёл.

Шли весь день, до сумерек, Рип успел уйти достаточно далеко, даже с учётом того, что потерял время на добычу воды. Ивор и Танис проигнорировали куст акариса, шли и шли, но до темноты так и не догнали мальчишку.

Танис спросил Ивора, чего он так печётся за парня, ушёл и ушёл, у каждого свой путь, он не младенец, ему опека уже не нужна.

— Ты ничего не понимаешь! — резко ответил Ивор. — Тоже хочешь уйти? Уходи! Но Рипа я верну! Он мне нужен!

Преследование продолжили едва светило начало рассеивать тьму. К полудню Танис увидел Рипа, едва бредущего по травостою. Он оглянулся, увидел преследователей, попытался ускориться. Преследователи прибавили шаг. И вот, уже оставалось сотня шагов, Ивор поднял руку, и хотел было что-то крикнуть Рипу, который уже стоял на месте, выставив пере собой копьецо, словно Танис и старик были его врагами.

— Беги! — вдруг крикнул Ивор. — Беги, Рип! Беги!

Танис недоумённо посмотрел на Ивора, потом перевёл взгляд на Рипа и руки сами собой потянулись к луку. Тетива была накинута ещё утром, Танис перекинул колчан, выхватил стеру, наложил.

Рип в какой-то момент услышал звук позади, обернулся и увидел, как на него несутся несколько человек на огромных животных — лошадях. Рип сразу понял, что это лошади, Ивор описывал их достаточно чётко. Трое из надвигающихся вертели над головами арканы. Рип, обессиленный ночным переходом, попытался бежать, но запнулся и упал. В этот момент над его головой просвистела петля аркана. Рип вскочил, и рванул было вперёд, но его настиг всадник, пнул в спину ногой, и мальчишка упал опять.

Танис спустил тетиву, выхватил следующую стрелу, секунда на прицеливание с упреждением, выстрел. Два всадника заполучили по стреле, Танис не сдвигался с места, уже наложил третью стрелу, но тут на него сбоку наехала лошадь, сбила с ног. Всадник быстро спешился, умело накинул на шею поднимающегося Таниса петлю, дёрнул, заставляя опять упасть. Появился второй, подбежал, схода ударил по рёбрам, выбивая дух. Вдвоём они ловко спеленали молодого охотника.

Ивор практически не сопротивлялся, лишь попытался ткнуть приблизившегося всадника костылём, но не рассчитал и упал. Всадник рассмеялся, спешился, выхватил из-за пояса короткий нож, приблизился.

— Лежи, старик, и возможно ты проживёшь ещё пару дней. — Говор напавшего был понятен, хоть и с некоторым акцентом.

Трое пленников сидели спина к спине, связанные по рукам и ногам. И так они просидели до самого вечера, пока к импровизированной стоянке не стали подъезжать многочисленные всадники. Вскоре образовался некий лагерь. Всадники, идущие позади всей кавалькады, вели пленников, с петлями на шеях, со связанными руками, у многих были спутаны ноги. Путы позволяли идти, но вряд ли с ними можно было бы убежать. Пленник были связаны в цепочки по десять человек. А вот говор тех, кто конвоировал пленных был непонятен вовсе, их-то, по всей видимости, и видел Ивор в роще.

К троице новых пленников подъехал один всадник, который выделялся среди остальных и одеждой и осанкой. Видимо это был набольший.

— Кто это?

— Какие-то варвары, Набольший — пожал плечами один из тех, кто пленил Ивора, Таниса и Рипа. — Похожи на тех, кого мы прижали на той стороне пустошей, охотники. Возможно, им удалось сбежать, в отличие от остальных, которых мы по пустошам гоняли.

— Старика убить, — распорядился Набольший. — Он будет обузой, а потом, что взять с калеки? Вон того молодого, к тем, кого взяли в лесу, к охотникам не ставьте, а то сговорятся.

— Он убил Тартыра и ранил Осколи. — Доложил один.

— Значит, сгодится на арене. Дерзкий. Да, точно, продадим на арену.

— А этого, мелкого?

— В путы, к остальным, дома решим. — Набольший развернул лошадь и уже было собирался уезжать. В это время Рип вскочил и побежал в павшие на пустошь сумерки, которые сгущались каждый миг. За ним рванул молодой парень, наверное, ровесник Таниса, но Рип вдруг остановился, развернулся и выставил перед собой руку с ножом. Парень напоролся на него, но не остановился, продолжил движение. Рипу пришлось извернуться и он едва не упал вместе с преследователем. Нож пришлось отпустить.

— Беги Рип! Беги! — вдруг заорал Ивор. — К норе беги! В этот момент вскочил Танис, набросился на стоявшего рядом, тряхнул рукой, в ладонь их рукава куртки скользнул короткий нож. Он хватанул им по горлу противника, развернулся, пырнул ещё одного. Ивор ухватил за ноги другого, рванувшего на помощь своим. В этот момент Набольший развернул своего коня, тот сделал скачок вперёд, но было поздно. Солнце окончательно спряталось за скалы, и в пустоши наступила темнота.

Мальчишка убежал, раненый им в живот парень корчился на земле. Набольший подъехал, спрыгнул на землю, подошёл, перевернулся соплеменника, достал длинный нож, и с размаху полосонул им по горлу бедолагу. Потом вернулся к кучке своих людей, которые уже опять повязали пленников.

— Как они освободились?! Как? — заорал он. — Убейте старика! Немедленно!

Ивор посмотрел на Таниса, вздохнул, и в этот момент кто-то схватил его за редкие волосы, запрокинул голову. В следующий момент Ивор забулькал кровью из перерезанного горла, потом его отпустили, и он мешком свалился на землю, подрыгивая единственной ногой.

— Этого в железо! Никаких верёвок, только железо! И обыскать его, дураки! Почему вы не обыскали их! Они на зверьё охотятся, они хитрее зверей пустоши, и уж всяко умнее вас! Живее!

После того как Таниса заковали в кандалы, к Набольшему подошёл один и его людей.

— У него ножи в рукавах куртки были, Набольший. Короткие, скорее всего для свежевания. Ещё один нашли на ноги, на подвязке. Охотники так не делают, Набольший.

— Значит, он не охотник, — Набольший потерял интерес к пленному. Завтра поедем искать мальца. Подбери мне пятерых, кто порасторопнее.

— Да, Набольший, сейчас же отберу людей.

Рип бежал и бежал, ему чудилось, что его настигают всадники, будто он слышит топот, и вот-вот его либо снова пнут в спину, либо накинут аркан. Он резко менял направление, словно шаста, потом шёл некоторое время прямо, снова менял направление. И так до тех пор, пока не выдохся, пока в боку не закололо так, то дышать стало трудно. Рип перешёл на шаг, побрёл, меняя направление каждые сто шагов. Он считал и считал, шёл и шёл, пока силы вовсе не покинули его.

Проснулся Рип от того, что пошёл дождь, мелкий, моросящий, быстро намочивший одежду. Мальчишка промок и вскоре начал замерзать. Пришлось вновь идти. Он думал, что проспал всего немного, но заметил, что наступают предутренние сумерки, небо светлеет.

Складывая ладони ковшиком, Рип набирал воды, пил по глотку, слизывал, но не переставал идти, временами срываясь на бег. Менял направление то вправо, то влево, то бежал прямо. Устав, опять шёл и шёл, пока не добрёл до оврага. На краю спуска обернулся в очередной раз, преследования не было, начал спускаться, пошёл по дну оврага, временами переходя на бег, потом вскарабкался по противоположному склону, вновь осмотрелся, никого.

К вечеру Рип завидел вдалеке, на горизонте, но не прямо по пути его следования, а чуть правее, скалы. Идти туда не хотелось, помнилось то, что он видел той ночью, когда Ивор разговаривал с каким-то костлявым человеком, вышедшим из скалы. Но, куда идти дальше, Рип не знал, пришло осознание, что у него нет ничего с собой. Мешок с вещами отняли, он потерял лук, стрелы, копья, ножи, даже тот, который сунул ему в руку Танис, чудесным образом разрезав путы. Что теперь с ними? С Танисом и Ивором? Ивора убьют, так сказал главный этих налётчиков. И всё же, Рип помнил, что кричал ему вслед Ивор — Беги в нору.

Рип свернул в сторону скал. Промелькнула мысль, что вроде бы и Танис и Ивор были без своих мешков, значит, есть шанс разжиться хоть чем-то. Возможно, в мешке Ивора он найдёт или старый запасной наконечник для копьеца, или даже хоть какой нож. Про костлявого Рип старался не думать, убежит, если что.

До вечера он тащился по пустоши, пока не подошёл к скалам почти вплотную. Теперь оставалось найти в их длинной череде проход. Рип остановился, посмотрел на садящееся солнце, сам себе кивнул, удостоверившись, что идёт в нужном направлении. Но светило неуклонно стремилось к вершинам скал, вот уже краем касаясь их. Это означало, что ещё одну ночь ему придётся провести без укрытия.

Едва дождавшись утра, Рип, обессиленный жаждой и переходом, едва плёлся. В какой-то момент увидел замаячившие впереди точки, мелькнула мысль, что это какие-то мошки, но точки приближались, и вскоре Рип услышал крики:

— Хеть! Хеть, хеть! — Это были всадники, те самые, с арканами, один из них уже раскручивал петлю над головой. Рип развернулся, бросился было бежать в обратном направлении, но всё оказалось тщетным. Его настигли, накинули петлю, сбили с ног. Рип рычал как детёныш клыкача, не желая принимать судьбу, он пытался освободиться, однако это не удавалось, отчего отчаяние захлёстывало снова и снова, он бился в путах.

Подъехало ещё несколько всадников, спешились. Одним из них оказался тот самый Набольший, который и командовал отрядом. К нему подошёл подросток, вряд ли старше Рипа.

— Смотри, какой он дикий, — указал пальцем Набольший. — Вряд ли у тебя будет шанс ещё когда либо. Прояви свою силу и ловкость, Нанкар, и дай шанс этому варвару из пустошей. Эй, развяжите этого волчонка! И дайте ему длинный нож! Мой сын устроит поединок с маленьким варваром!

Всадники загомонили, в семерках подъезжали ещё и ещё, послышался ропот пленных, которых тоже привели. Кто-то быстро запалил факелы. Пленных выстроили кругом, через каждые пару шагов стояли всадники с факелами.

Рипа освободили из пут, он попытался вновь убежать, но его сбили с ног, один всадник зарычал на него, замахиваясь плёткой, бросил рядом длинный нож.

— Хочешь свободы? Дерись за неё! И возможно тебя отпустят!

В паре шагах уже стоял подросток, без куртки, без рубахи, поблёскивающим в свете факелов, ещё худощавым торсом. В его правой руке блестел длинный нож.

Рип встал, поднял нож, который кинули ему. Он никогда не участвовал в схватках, никогда не дрался ни с кем либо, никогда ещё не делал ничего подобного в своей жизни. Он с лёгкостью резал шастов, помогал забивать свинорылов, разделывать, снимать шкуры, но с людьми он никогда не дрался. Тот случай, когда он в порыве пырнул чужака при побеге, не в счёт. Рип даже не понял, как это произошло. А теперь, ему предлагают драться, с таким же мальчишкой, как и он сам. Рипа затрясло, страх победил. Руки стали вялыми, их потряхивало, ноги налились тяжестью. Что делать? Что?

Нанкар атаковал первым, Рип едва успел отскочить, а противник и не думал останавливаться, надвигался, размахивая ножом, делая выпады. И тогда Рип сделал вдруг шаг вперёд, ткнул ножом на удачу, и попал противнику в предплечье. Нанкар отскочил, зашипел как полозень, охраняющий свою кладку по весне, но тут же бросился на Рипа, ткнул ножом в низ живота, затем быстро, с разворотом, ударил по голове, но задел лишь краем клинка, рассекая щёку от скулы до рта. В обратном движении полосонул по горлу. В эти пару мгновений Рип будто застыл, будто тело попало в тягучую смолу, что выступает на стволах деревьев в жару.

—Ахай! — вдруг заорали всадники — Ахай!

Ноги Рипа вдруг подкосились, он рухнул и остался недвижим.

— Рип! — воскликнул кто-то с той стороны, где рассадили пленных. — Рип!

Но мальчишка уже не слышал этого всего, сознание померкло, тело конвульсивно дёрнулось и замерло, глаза остались широко открытыми.

— Ах-хай! — скандировали всадники, Нанкара увели с импровизированной арены оказывать помощь. Тьма сгустилась, но тут и там разжигали костры, усаживали пленных.

— Отнесите тело подальше, — распорядился Набольший, — пусть это будет нашим угощением волкам, духам пустошей, или как эти варвары их называют?

— Клыкачи, — подсказал кто-то.

— Ну, да, клыкачи. Ничего святого нет у них, ни уважения, ни страха перед духами.

Тело Рипа отнесли за три сотни шагов от стоянки, небрежно бросили. Едва два всадника удалились, ориентируясь на огни факелов и костров, из темноты к телу мальчишки приблизилась гротескная фигура, почти не отличимая от самой тьмы, подняла на руки, и так же тихо растворилась.

Утром Набольший послал тех двоих, что относили тело мальчишки, проверить, приняли ли духи пустошей подаяние. Те не нашли тела и вернулись с благой вестью, духи пустошей приняли дар. Вскоре всадники, с пленниками в путах, продолжили свой путь. Им предстояло пройти мимо скал, потом обогнуть их и идти к предгорьям, там пройти через перевал и спуститься в долину, к месту, где они обитали. Летний поход удался на славу, триста всадников дальверов и две сотни наруманов, выехав по весне, уже отправили два конвоя обратно, с богатой добычей — людьми, грудой всяких инструментов, ножей, шкурами. За лето они планомерно разорили много селений, расположившихся по северо-востоку пустошей и в близлежащих к ним лесах.

Глава 4

Глава 4.

Рип очнулся, будто выплывая из сна. Просыпаться было тяжело, словно вчера он натрудился как никогда. Такое бывало не раз, когда мальчишка падал на свою кровать без сил, а пробуждение оказывалось тяжёлым, казалось, спал всего ничего. Хотелось вновь закрыть глаза и спать, спать, спать.

Вот и в этот раз пробуждение оказалось как будто бы неуместным, тело кричало — надо отдохнуть ещё, этого мало!

— Оклемался? — вдруг спросил кто-то, показалось, что это старый Ивор, но посмотреть не было никакой возможности, голова не поворачивалась. — Не дёргайся, парень, всё равно не сможешь, я зафиксировал тебя, для твоего же блага. Но, то, что ты очухался, уже хорошо. Хочется спать? Спи, тебе рано ещё вставать, спи.

Веки, которые Рип едва—едва приоткрыл, снова налились тяжестью, и он не стал сопротивляться, сомкнул, погружаясь в сон. «Завтра опять за водой и дровами», — подумал Рип. «Хорошо, что Ивор дал поспать подольше».

Следующее пробуждение проходило много лучше. Мальчишка, моргая, раскрыл глаза, попытался встать, но не смог даже оторвать голову от лежанки, или кровати, сейчас бы он вряд ли смог бы сказать где и на чём лежит. Руки так же оказались не свободными, да и ногами не пошевельнуть. Сбоку кто-то засопел.

— Не дёргайся, спокойнее, — над Рипом кто-то склонился, заслоняя и так не сильно яркий свет. — Спокойно.

Рип сосредоточился на лице и вдруг понял, что это не Ивор, и даже не кто-то, кого он знал. Это кто-то чужой.

— Ты меня не знаешь, но всё равно, будь спокоен, я тебе не причиню вреда. Меня зовут Денил. А как зовут тебя?

— Рип, — просипел мальчишка. Голос не слушался, осип, словно глотка пересохла.

— Отлично Рип, — кивнул Денил. Вижу, ты в порядке, но твой голос меня беспокоит. Немного не доработал, моя вина. Расскажи мне, как ты оказался в пустошах?

И тут, при слове «пустоши», Рипа затрясло. Тело скрутило, потом оно конвульсивно задёргалось, зрачки закатились, веки моргали, на лбу выступил крупный пот, конвульсии прекратились, но тело всё ещё трясло мелкой дрожью.

— А—а—а—а! — вырвался изо рта крик. Но это был не крик, а сиплое восклицание, переходящее в хрипение. — А—а—а—ах—х—х….

— Сейчас, сейчас, — прозвучал на грани слуха мальчишки голос, и Рип опять провалился в небытие.

Проваливаясь в успокоительную темноту, Рип отчётливо увидел всё, обрывками, конечно, что произошло за последнее время. Их побег из Шавана, переход через пустоши, за окоём, нора, странный костлявый человек, выходящий из скалы, а перед ним Ивор с чем-то непонятным, светящимся, в руке, побег в пустоши, всадники и поединок со своим, наверное, ровесником. Он очень чётко почувствовал боль в низу живота, боль на лице и на горле. Но тьма уносила его дальше и дальше, успокаивая боль, качала, словно мать качает дитя.

Третье пробуждение было уже осмысленным. Рип не открывал глаза, он просто некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь к шорохам, звукам, и как ему показалось, к шагам. Потом он медленно чуть разлепил веки, посмотрел вверх, потом скосил глаза вправо, влево, чуть приоткрыл веки больше.

— Всё нормально, можешь открывать их полностью, — вдруг произнёс кто-то рядом.

Рип открыл глаза, скосил, но потом повернул голову, ничто больше её не удерживало. Рядом, буквально можно дотянуться рукой, сидел старик, чем-то похожий на Ивора. Редкие седые волосы коротко и неровно острижены, глаза светло-серые, скорее даже почти бесцветные, морщинистая шея.

— Можешь встать, если хочешь. Только не спеши, делай всё медленно. — В этот момент что-то тихо зашипело, кровать стала опускаться вниз. — Вот так, думаю, будет в самый раз. Давай, попробуй встать.

Рип смотрел на старика, ничего не говорил. Потом медленно начал подниматься в кровати, свесил сначала одну ногу, затем вторую. Оказалось, что он был абсолютно голым. На ногах какие-то шрамы, руки тоже в мелких шрамах, но, по всей видимости, старых, уже даже не розовых, а скорее белёсых.

— Смелее, Рип, — Старик вдруг назвал мальчишку по имени. — Давай руку, так, теперь вторую, ступай на пол, ага…. Оп! Осторожно! Держись, так, давай, сделай шаг, хорошо, ещё, ещё, молодец….

Рип, сделав с десяток маленьких шажков, вдруг устал, ноги плохо держали, координации не было и вовсе. Перед глазами маячила костлявая фигура старика в сером балахоне и каких-то уж совсем коротких штанах. В какой—то момент Рип замер, увидев правую ногу старика.

—Так, хватит пока, идём отдыхать, — вдруг сказал старик, ловко подхватил Рипа на руки и уложил на кровать, которая тут же немного приподнялась. Старик сел рядом.

— Тело готово, Рип, — сказал он. — Тело я вылечил. А вот твои мозги… с ними, похоже, придётся повозиться.

— Что? — только и смог спросить Рип.

— Не переживай, я не буду вскрывать тебе череп, — старик криво ухмыльнулся. — Ты ещё помнишь, как меня зовут?

— Де…. — Рип наморщил лоб, пытаясь вспомнить, потом посмотрел в глаза старику.

— Денил. Меня зовут Денил. Расскажи мне, как ты оказался в пустошах? — Задав этот вопрос, Денил впился глазами в глаза Рипа. Но, ничего не произошло. Мальчишка лишь нахмурился, закрыл глаза, потекли слёзы. — Не спеши, парень, просто расскажи всё по порядку.

Рип молчал, потом смахнул слёзы, нижняя губа подёргивалась, он шмыгнул носом, вновь утёр лицо.

— На Шаван напали чужие, и нам пришлось бежать. Мне, Ивору и Танису. Мы ушли в пустоши, Ивор повёл нас за окоём, сказал, что там мы будем в безопасности.

— Хорошо, — кивнул старик. — А ты помнишь тот день? Когда всё это произошло? Что ты делал в тот день? С самого утра, расскажи, если помнишь.

— Утром я сходил на родник, за водой, в рощу. Два раза ходил, потому, что у меня маленькие ведёрки, вполовину меньше тех, какими носят воду взрослые. Одно мне Катель подарил, а второе у Ивора и так было. А потом я взял тачку и отправился за дровами, за Шаван.

— Далеко?

— Пятьсот шагов до последнего камня, но у меня каждый раз разный счёт был, наверное я сбивался, и тысячу двести шестьдесят четыре шага до того места, куда свозят пни бельцы, они рядом с лесом живут, делятся с нами деревом, а мы им взамен шкуры.

— Так, что было дальше?

— Я нарубил поленьев, нагрузил в тачку и повёз домой. А когда пришёл, Ивор вдруг сказал, что мы сейчас же уходим, и чтобы я собрал вещи. Потом пришёл Танис, мы взяли свинорылов и пошли в пустоши.

— Так, подожди, Танис, это ваш третий с Ивором спутник?

— Да, — кивнул Рип. — Он самый младший из старших в селении. А я вообще самый младший. У нас кроме меня, больше никого не было. Когда я маленьким был, приехали нахвары, и выкрали всех детей и молодых женщин. Потому из младших был только я. Бельцы обещали сосватать за Таниса девку, но, лишь когда ему двадцать зим исполнится. Ещё год оставался.

Старик беседовал с Рипом долго. Мальчишка добрался в своём рассказе до того момента, который помнил самым последним — удар по лицу длинным ножом и острая боль в горле.

Денил свернул разговор на прошлое, и Рип рассказал всё, что знал, всё что помнил с того момента, как стал себя осознавать.

— Понятно, — кивал Денил. — Ивор был тебе единственный родным человеком.

— Он мне не родной! Он хотел меня выменять на ногу, словно я какая-то шкура, — Рип склонился и указал на ногу Денила. Это ведь ты был той ночью? Ты выходил из скалы?

— Я, — кивнул Денил. — Но, я тебе скажу, если бы ты ничего не видел той ночью, и если бы не убежал в пустоши один, Ивор и Танис были бы здесь.

— Значит, я виноват, что они погибли?

— Нет, не виноват, — мотнул головой Денил. — Всё так, как и должно быть. Всё случается всегда так, как должно быть. Есть хочешь? Хочешь, я вижу. Сейчас я принесу тебе, но, чур, не удивляться, потому как у меня нет той еды, к которой ты привык.

Рип не удивился ни капли той еде, что принёс Денил. Каша, она и Шаване каша, а питьё, да, терпкое и пряное, но мало отличается от медово-травяного настоя, который делал Ивор. Но, каша оказалась вкуснее той, что ел когда либо Рип. Он съел порцию, а Денил принёс ещё, одобрительно кивая.

— Ешь, набирайся сил.

— Что ты со мной сделаешь? — спросил Рип.

— Ничего плохого, Рип. Ничего плохого. Я хочу, чтобы ты стал моим учеником. Видишь ли, я уже так долго живу на этом свете, что скоро мне придёт конец, а кто—то должен остаться здесь, вместо меня.

— Зачем? — наивно и простодушно спросил мальчишка.

— Я всё тебе расскажу позднее. Только пообещай мне, что ты никогда более не убежишь. Придёт время, и ты пойдёшь путешествовать, но не ранее, потому, что я хочу, чтобы ты научился, узнал и принял то, что я тебе оставлю здесь. Обещаешь не убегать?

Рип пожал плечами, не зная, что ответить. Пообещать этому старику остаться, значит добровольно оказаться в неком плену. С другой стороны, старик обещает научить чему-то важному, наверное, а потом путешествия, значит, держать не станет.

— Я подумаю, — сказал Рип и поднял глаза на Денила.

— Хороший ответ, — кивнул тот и улыбнулся. — Соглашаться, не зная, на что соглашаешься, глупо. Ивор не соврал, ты сильный и умный.

Пошли дни пребывания у Денила. Рип исследовал комнату, в которой находилась его кровать. Странная, на его взгляд, из блестящего металла, с белым матрасом, так назвал эту мягкую, толстую подстилку старик, и большой подушкой, тоже белой. В комнате была яма, отделанная светлым плоским камнем, в которую наливалась вода, текущая из трубки, прямо из стены. Денил назвал её ванной, сказал, что пить оттуда не стоит, для питья есть другая трубка.

Всё в комнате было странным и не всегда понятным. Но, здесь Рип обнаружил вещи Таниса и Ивора, те действительно пошли за ним в пустоши налегке, оставив свои мешки в норе. Сама комната оказалась не больше и не меньше той норы, в которой они все вместе ночевали перед его побегом. Тут был большой стол на железных ножках, с деревянной толстой столешницей, гладкой и блестящей, словно полировали ей три поколения. Так же имелось несколько больших ящиков с крышками для одежды. Только вот одежды у Рипа не было. Была лишь та, в которой Денил его принёс сюда из пустоши. Штаны, рубаха и куртка, отстиранные и несколько маловатые, почему-то. Хотя Рип отлично помнил, что куртка была ему немного великовата, кожевенник делал ей с расчетом на вырост. Но, куртка была мала, как и штаны, и рубаха.

Через пять дней пребывания у Денила, у Рипа появилась новая одежда. Денил принёс целую стопку, положил на один из ящиков.

— Здесь трое штанов, пять рубах, трое лёгких панталон, которые следует надевать под штаны. Тёмные рубахи для работы, светлые для отдыха. Носки… э-э-э…. Про носки потом расскажу. Куртки, две штуки, одна из кожи, вторая из ткани. Обувь, две пары, одна, на толстой подошве, для улицы, другая пара, лёгкая, для жилища. Понимаешь?

— Я не дурак, — пробурчал Рип, разглядывая одежду.

— Ну, раз не дурак, одевайся, я посмотрю.

Рип без стеснения скинул с себя странным образом, ставшую маленькой одежду, взял светло-серую рубаху, накинул, потом тонкие штаны, но Денил отрицательно помотал головой.

— Панталоны. — Денил взглядом указал на панталоны.

Рип отложил штаны, взял одни панталоны, надел, посмотрел вниз. Странно, они обтянули тело, но не доставляли неудобства, словно их и не было.

— Вообще-то это называется трусы, но у многих нет такого слова — трусы. Потому, будем называть их панталоны. Ведь шаваны носят панталоны?

— Да, зимой, когда холодно. Летом никто их не надевает. У меня не было панталон, Ивор говорил, что я не дорос ещё. Когда стану охотником, тогда и выменяю себе на шкуры.

— Теперь есть. Давай дальше, штаны и примерь обувь.

Рип натянул штаны, потом уселся на один из ящиков, ухватил странные поршни, но Денил опять замотал головой и что-то пробурчал.

— Носки, парень. Надо надеть носки.

— Вот это?

— Да, — кивнул старик. — Это как будто бы обмотки, но их не надо наматывать на ногу, просто надевай, а потом обувку.

Рип оделся. Поршни, лёгкие, на тонкой подошве, подошли, будто их делали для его ноги.

— Отлично. Не забывай надевать панталоны и носки, так будет правильно.

— Почему?

— Потому. Это удобно, тепло и…. Ладно, потом поймёшь, сейчас не смогу объяснить.

— А кто сделал эту одежду? — спросил Рип, ощупывая ткань рубахи.

— Не люди, — коротко сказал Денил. — Всё узнаешь в своё время. А сейчас давай вернёмся к тому, что ты уже узнал. Ванна, для того чтобы мыться, мыльный камень, как ты обозвал мыло, чтобы мыться, порошок. Который пенится во рту, чтобы зубы были здоровые и чистые, и между ними не оставалось остатков пищи. Вода для питья и умывания не такая как в ванной. Для справления нужды есть отдельная комната, ты уже всё изучил.

— Да.

— Пищу, до сегодняшнего дня я приносил тебе сам. Но, теперь ты сам будешь готовить себе. Это в другой комнате, которая называется столовая.

— Столовая, — повторил Рип. — Понял.

— Сегодня мы поупражняемся в готовке, ты изучишь кухню, что, где и как. А завтра продолжим. Каждый день я буду открывать для тебя новую комнату и пояснять её назначение. На изучение и понимание некоторых комнат будет уходить много времени, но оно у нас оно есть.

— Я понял.

— Вот и хорошо. Если готов, пошли на кухню.

Кухня оказалась больше, чем комната, в которой Рипа поселил Денил. Вдоль одной стены расположился блинный стол, над которым нависали полки с дверцами, сплошным рядом. В некоторых дверцах имелись окошки, многие светились.

— Итак, кухня. Здесь я готовлю еду. Каши, муссы, настои, соки, другую пищу. Единственное, чего у меня нет, так это мяса. Для этого нужно выходить в пустоши, и охотиться.

С этого момента началось обучение Рипа. Были моменты, он шарахался от того или иного, но Денил терпеливо показывал и рассказывал снова и снова.

— Как еда сама по себе появляется в этом ящике? — спросил Рип. У него не укладывалось, что нажимая туда и сюда на бугорки напротив картинок с едой, как еда появляется в ящике.

— Этот ящик называется готовочный аппарат. В него я вставляю вот такие коробочки, смотри, вот сюда. Всего их пятьдесят, для полного набора. В каждой коробочке есть продукты. Аппарат смешивает их, и делает тебе или кашу, или рис, или что угодно из того, что он может приготовить.

— Но как? Коробочки маленькие, там не поместится столько еды!

— Так, Рип, не всё сразу, — успокоил его старик. — Сейчас просто научись выбирать себе блюда. Это хорошо, что тебе хочется понять, что и откуда, но сейчас мы освоим лишь приготовление и замену вот этих коробочек.

— Да, — согласился Рип, — хорошо.

— Вот смотри, над коробочками всегда горит зелёный огонёк, а если загорится красный, значит, её надо заменить на другую, такую же. Пошли, покажу, где хранятся эти коробочки.

— Значит, еда в коробочках заканчивается?

— Да. Только, давай сразу так. Коробочка называется картридж. Пищевой картридж. В наборе их пятьдесят. Ещё есть питьевые картриджи, их тридцать. Принцип такой же. Идём, покажу.

Обучение обращаться с кухней, со всеми этими картриджами, заменой, крайне редкой, как сказал Денил, моечным автоматом, включением готовочной плиты, если будет желание готовить самому, разбором продуктов для готовки, заняло полтора десятка дней. Денил терпеливо всё пояснял, показывал, заставлял практиковаться Рипа. Два раза в день они выходили наружу, но не на дорогу, где Денил разговаривал с Ивором, а на обособленную площадку, достаточно широкую, в центре которой расположилась круглый кусок земли, обрамлённый камнями. На пятаке росли несколько деревьев, пара кустарников, остальное место занимала короткая трава сочно-зелёного цвета, словно сейчас была ранняя весна. На площадке имелось несколько лавок, грубо сработанных из дерева. Денил и Рип устраивались на одной из них, наблюдали за мелкими птицами, которые облюбовали себе кроны деревьев, и верещали так без умолку.

— У тебя нет птичника, — сказал однажды Рип. — Я бы не отказался от яиц. Та яичница из готовочного автомата совсем не такая, которую мы готовили дома. У нас было двадцать птиц, которые не летают, но несут яйца.

— Куры, — сказал Денил и улыбнулся. — Они зовутся курами.

— Хуры, да, — кивнул Рип. — Но, дикие хуры мелкие, и яйца у них мелкие, а те, что были у нас, крупные. И раскрас у них разный, есть, словно огонь, есть как земля на пепелище, есть коричневые и чёрные. Гомонят постоянно, как вон те, мелкие птахи.

— Ну, если скучаешь по курам, обзаведёшься со временем. Придётся чистить птичник, искать корм для них, а здесь его нет, носить траву из пустоши для подстилки. Морока. Вкусное и мясо у них, и яйца, но очень много мороки.

— Это да, — кивнул, соглашаясь, Рип, и вздохнул.

— И про свинорылов то же самое. Понимаю тебя, тебе хочется настоящей еды, ты к ней привык, однако, пока идёт твоё обучение, придётся довольствоваться тем, что есть.

— Ты говорил, что я смогу ходить в пустошь на охоту.

— Сможешь, но позднее. Тебе ещё многое надо узнать и научиться. Той же охоте, и ещё, ты должен научиться не попадать в неприятности, будь то люди или волки.

— Клыкачи, — поправил Рип старика.

— Как угодно называй. В пустошах этого зверя называют клыкач, в долинах волком.

После того, как Денил удовлетворился тем, что Рип научился сносно управляться с кухней, он открыл ему доступ в ещё одну комнату. Рип, когда увидел, что находится внутри, застыл на продолжительное время, не имея возможности оторвать взгляда. Это была мониторная.

Чтобы понять назначение, Рипу не потребовалось много времени, но, как это всё работает, а главное, как управлять, заняло более полугода. Денил не проявлял нетерпения, спокойно, раз за разом повторял и показывал, а Рип практиковался в управлении.

Глава 5

Глава 5.

Минуло семь лет. Рип вырос, вытянулся, раздался в плечах, мышцы набрали силу. Многочисленные шрамики и шрамы практически исчезли с его тела, но он частенько вспоминал о них, точно помня их количество — двести сорок восемь, включая шрам на шее и тот, который проходил от левой скулы до верхней губы. Шрам разгладился, но всё равно был заметен. Это не мешало Рипу, это его даже не беспокоило, но когда он смотрел на себя в зеркало, всегда вспоминал, как он получил эти шва шрама. Про то, как появились остальные, Рип не знал, а Денил всё время уклонялся от ответов, переходя на другие темы., р

Сегодня утром Рип собрался на охоту. Денил позволил ему охотиться два года назад, после того как был пройден курс выживания. Рип считал этот курс лишним, ведь он, по его же мнению родом из охотников, у него это в крови. По крайней мере он так считал.

В скальном комплексе Рипу теперь всё было знакомо, каждая комната, за исключением четырёх последних, которые Денил открывать не спешил. Он сказал, что это будет его последним обучением и испытанием, самым главным, и от того, выдержит ли его Рип, будет зависеть его судьба. Однако Денил не торопился проводить обучение. В последнее время Рип часто ходил в пустошь на охоту, добывал пару раз даже клыкача, и не ради мяса, а ради шкуры и клыков. Из клыков он планировал сделать ожерелье, а шкуры, шкуры годились хоть куда. Плотный мех, толстая кожа, эх, если бы сделать из шкур зимнюю накидку….

За то время, что Рип получил возможность выходить в пустоши, ему не раз приходило на ум отправиться домой, в Шаван. Был соблазн сорваться и сбежать, но всегда останавливало то, что поселения, скорее всего, нет, как нет в нём и тех людей, что там жили. А если кто-то и есть, они либо чужие, либо давно забыли Рипа, да и кто будет рад возвращению сироты? Ещё Рипа в последнее время посещала мысль посетить город за горным перевалом. Огромный в сравнении с поселением Шаван, просто громадный, обрамлённый каменными стенами с башнями, с множеством людей и животных. Всё это Рип видел на мониторах шестого сектора.

Наблюдая за жизнью города, Рип ловил на себе пристальные взгляды старика Денила. Он сидел в соседнем кресле и частенько наблюдал за Рипом, за его реакциями, когда тот нёс вахту наблюдения.

За минувшие годы Рип сменил много комплектов одежды, растущий организм требовал смены, а ещё он научился «заказывать» себе одежду сам. Установка, которая производила одежду. Чутко реагировала на любой запрос, выдавая любую расцветку и крой из обширного каталога.

Сегодня Рип надел комбинезон из непромокаемой ткани, поверх куртку из того же материала, на ноги полевые «сакхи». Вся одежда и обувь имела камуфляжную расцветку, меняющуюся в зависимости от того, в какой местности находился человек. Находясь в траве, рисунок ткани менялся и сливался с травой, среди камней, если человек замирал, его нельзя было отличить от серого пейзажа. «Хамелеон», так назвал Денил эту ткань, но, предупредил, что запах от тела никто не отменял, и хищник или иное другое животное, ориентируется и на запахи, а человек «воняет» порой куда громче, чем тот же шаст. Кстати, шаста Денил упорно называл кроликом.

Двое суток Рип выслеживал клыкача, ему надо было добыть ещё две шкуры для исполнения задуманного — зимней накидки. Денил пытался убедить Рипа, что тканевые вещи куда лучше, и не следует сутками напролёт гоняться за клыкачами, которые, почему-то в этой части пустоши были много осторожнее, чем там, откуда пришёл Рип. Обычно клыкач нападал на человека не раздумывая, а тут, клыкач, завидев человека, старался держаться на расстоянии, и зачастую клыкачи сбивались в стаи от трёх до восьми особей.

Рипу повезло, три клыкача сами встали на его след и в сумерках предприняли попытку атаковать парня, видя в человеке-одиночке неплохую добычу.

Однако, Рип, уже не мальчишка, и вооружённый совсем не тем луком, который сделал ему Ивор, спокойно подпустил самого крупного клыкача на двадцать шагов, резко натянул тетиву, спустил стрелу, тут же наложил следующую, чуть повернувшись влево, затем резко повернулся вправо, но, видя, что не успевает, третий клыкач уже набрал скорость и приближается с огромной скоростью, отбросил лук, ухватился за короткое копьецо, тут же выставив его вперёд, сделал выпад в тот момент, когда клыкач сделал прыжок. Серая тварь взвилась на метр от земли, пасть с огромными клыками раскрыта. Но длинное листовидное лезвие копья вонзилось в пасть, пробивая нёбо и входя в мозг животного. Сшибка получилась такая, что Рипу не удалось устоять на ногах, и он упал. Клыкач оказался слишком большим и тяжёлым. Через мгновенье Рип уже был на ногах, в руке нож. Он на несколько мгновений замер, потом бросился к мёртвому клыкачу, перехватил ему горло, давая стечь на землю как можно больше крови. Поспешил к двум убитым животным чуть ранее, повторил действия, потащил к одному месту. Всю ночь предстояло провести за работой — снимать шкуры, пока тела клыкачей не околели.

Три маленьких криптиновых фонаря образовали треугольник, внутри которого стало светло, как будто от трёх костров. В углублении, в земле, которое вырыл Рип ножом, была установлена горелка «шмель»,на неё парень установил маленький походный котелок, налил из фляжки воды.

Работая коротким кривым ножом, методично подрезая шкуру, Рип в который раз раздумывал над тем, что если бы у каждого охотника был такой лук как у него, такое копьецо, фонари, горелка, вообще вот такое чудесное обмундирование и оснащение, ни один чужой не посмел бы уводить в плен ни женщин, ни детей. И шкур бы с охоты приносили больше, и мяса было бы больше, да и вообще.

К утру Рип закончил свежевание. Мясо клыкача он не стал брать, да и зачем, оно жёсткое, долго варится, да и зачем, если есть шасты? Кстати, надо бы проверить те пару силков, которые он поставил ещё днём. Последние сутки Рип оставался на одном месте, а перед этим, он целый день оставлял за собой след, чтобы приманить клыкачей. Денил научил Рипа одной хитрости. Не надо бегать за хищником, пусть он сам за тобой придёт. И придёт именно тогда, когда ты его ждёшь.

Скрутив шкуры, подвязав их к рюкзаку, удобному походному мешку, как сначала называл его Рип, парень отправился в обратный путь. Три шкуры, после выделки, пойдут на зимнюю накидку, даже на колпак хватит.

Вернувшись в скальный комплекс, Рип обнаружил, что Денил слёг. Он было предложил старику перенести его в медблок, но тот отказался.

— Рип, мне уже полторы сотни лет. Последние двадцать лет я поддерживаю своё здоровье и силы медициной, и только потому, что мне никак не удавалось найти ученика. Медицина не поможет, я попросту вскоре умру от старости, организм не вечен.

— Как скоро? — спросил Рип.

— Ну, месяца три-четыре у меня есть.

— Но ведь можно продлить это время!

— Продлим, но не ранее чем через пару недель. А сейчас мне надо немного отдохнуть, полежать и собраться с мыслями. Кое—что я тебе расскажу прямо сейчас, чтобы ты осознал всё, что с тобой происходит и происходило.

Рип присел на стул рядом с кроватью Денила, устало вздохнул, закрыл руками лицо, помотал головой.

— Всё идёт по плану, Рип, — произнёс старик.

— По какому?! — Разве смерть это план?

— Чей—то, да. Природы, или чего-то ещё. Иди, помойся и переоденься, от тебя воняет нестерпимо. И приходи, поговорим, мне немного лучше.

Рип поспешил в свою комнату, сбросил всю одежду, засунул в стиральный автомат, быстро вымылся, вытерся, натянул чистый комплект одежды для помещений и поспешил к Денилу.

— Может еды какой? Пить хочешь? — Парень засуетился.

— Сядь, поговорим, потом хлопотать будешь.

Рип послушно сел рядом, на стул.

— За те годы, что ты прожил у меня, ты многое узнал, многому научился и многое понял. В твоём поселении не поклонялись ни духам, ни богам, люди более чем практичные. И это даже хорошо, тебе было проще понять мироустройство.

— Да, — кивнул Рип.

— Так вот, ты знаешь, что боги, которых чтят в землях, что за перевалом, никакие не боги, а всего лишь люди, жившие задолго до настоящего момента. Ты знаешь, что не все люди на этой земле знают о течении времени, о его измерении, о том, что есть разные меры измерения. Стандартный метр, километр, килограмм, час, минута, сутки, месяцы, декады, и так далее. Там, за горами, люди думают, что все знания им дали боги, которые некогда жили на земле вместе с людьми, но это не правда, и ты это тоже знаешь. Так же, ты знаешь, кто построил этот комплекс, для чего, и почему здесь должен быть наблюдатель. Однако есть то, что я тебе не рассказал.

— Что?

— Однажды в комплекс пришли трое. Они совершили очень большой переход от другого комплекса. Что там произошло и как, я не знаю, но они были беглецами. Двое из них были молодыми, по семнадцать лет, парень и девушка. Третий, взрослый мужчина, весь израненный, уже на грани смерти. Его раны не закрывались. Я как мог, помог им. Они прожили у меня год, и как я ни старался, ничего не знал. Хотя я узнал, что двое молодых путников — из комплекса, подобного этому, а вот взрослый мужчина, напротив, из местных. Почему он был с ними и почему помогал этим двум, я так и не выяснил. Молчали, будто в рот воды набрали. Проводнику, как называли молодые мужчину, пришлось ампутировать ногу. Весь год я лечил его, но, как только он вполне сносно стал передвигаться на костылях, все трое засобирались. На все мои вопросы, куда и зачем они идут, они мне отвечали — Не твоё дело. Я спорить не стал, дал припасов в дорогу, предложил одежду, но от неё они отказались. И ушли.

— Это был Ивор? Да?

— Да, это был Ивор и твои отец и мать. Пока я лечил их, брал пробы крови, анализы остались. Когда я лечил тебя, решил сопоставить твою кровь с теми показателями, что у меня имелись. Это были твои родители, Рип. С того дня, как все трое покинули комплекс, прошло пятнадцать с половиной лет. Видимо, они прятались от кого—то, что решили зайти так далеко. По рассказам Ивора, его всегда манили далёкие земли и путешествия, и к тому моменту он уже достаточно долго странствовал. Где и при каких обстоятельствах он встретил твоих родителей, мне выяснить не удалось, но, случилось как случилось, Ивор увёл их в своё родное селение, там они и осели.

— Денил, а как ты потерял ногу? — вдруг спросил Рип. Он и раньше спрашивал старика, но тот всё откладывал рассказ.

— Ну, не ногу, а всего лишь стопу, — старик улыбнулся. — Это вообще давно было. Мне, кажется, лет сорок тогда было. После смерти прежнего смотрителя комплекса, я отправился на ту сторону гор, посмотреть своими глазами на город. Я там и недели не пробыл, на меня напали, хотели не то в рабство взять, не то просто обобрать, всё отнять. В общем, троих я убил, а один подранил меня так здорово, что пока я с трудом добрался до комплекса, время было потеряно. Аптечка не помогла, началась гангрена и стопу пришлось удалить. Медкомплекс справился. В мастерской я собрал себе протез, потом несколько раз его усовершенствовал, и вот результат.

— После этого ты не ходил на ту сторону?

— Почему же? Ходил, и не раз. — Денил опять улыбнулся. — Человек такое любопытное животное, что ему интересно всё, даже если первый опыт был негативным.

Они помолчали, но потом Денил продолжил.

— Так вот, на счёт твоих биологических родителей. Они были из другого комплекса, где он, мне выяснить не удалось, а в терминалах информации нет. Однако, как и у меня, и у моего предшественника, в крови содержится некий маркер, указывающий на то, что мы все из одной биологической группы. Мы прямые потомки тех богов, что жили здесь ранее. Мы потомки тех, кто строил здесь всё, кто здесь жил, а потом сгинул. И каждый смотритель комплекса передаёт знания только носителю этих маркеров. Чудо, что Ивор привёл тебя сюда. Старик, как я понял, и так собирался привести тебя, но чуть позже, но нападение форсировало события. И я благодарю старика и судьбу, что ты здесь появился. Позже, когда у тебя будет больше времени, ты почитаешь всё про потомков так называемых богов, чем они отличаются от простых жителей этих земель.

Рип сидел, склонив голову. Он никогда не думал о себе, как об особенном человеке.

— Так, теперь я немного посплю, а потом мы постараемся закончить твоё обучении. Иди, отдыхай тоже.

— Я приготовлю поесть, тебе и себе, а потом займусь шкурами.

— Скольких завалил? — поинтересовался старик.

— Трёх. Один вообще громадный. Думал, что самый большой это тот, который атаковал первым, оказалось, самый большой накинулся последним, а первые двое как бы отвлекали меня.

— Они тоже учатся, как и люди, — сказал Денил. — Иди, мне еду не неси, я посплю немного. Если что понадобится, я сообщу.

Старик спал долго, потом сам явился в столовую, сам приготовил себе еды. А к вечеру потащил Рипа на минус третий уровень комплекса, к одной из комнат, в которые до сих пор парень не имел доступа.

Длинный коридор, освещённый лишь дежурными лампами, по обеим сторонам по две двери. Денил остановился у самой дальней справа, приложил ладонь к сканеру. Дверь убралась внутрь и сдвинулась в сторону, открывая проход.

— Заходи, — пригласил Рипа старик, дождался пока парень войдёт и разгорится свет, шагнул внутрь сам.

— Итак, это оружейная. И не та, которую обустроил ещё до меня мой предшественник, и которую я дополнял простым стрелковым и древковым оружием, которым пользуются повсеместно. Здесь, так сказать, оружие богов. Здесь и броня, и всевозможные полезные приспособления, и само оружие. Им не пользовался ни мой предшественник, ни я, надеюсь, не будешь пользоваться и ты. Или уж в самом крайнем случае. Но, об этом поговорим позже.

Рип замер, осматривая огромную комнату, по стенам которой расположились стеллажи с кофрами и ложементами. Здесь было столько все, что разбегались глаза, но Рип не знал ни названий этих вещей, ни их назначения. Старик взял парня под руку и повёл на выход.

— Так, теперь ещё одна комната, стрелковая.

Следующая комната, огромный длинный зал, Рипа не впечатлил особо, оно и понятно, здесь можно упражняться в стрельбе. Нечто подобное Рип обустроил себе во внутреннем дворе, где был сад. Там он учился метать ножи, копья и стрелял из лука в чучела.

— А ещё две? — спросил Рип.

— Эти откроем уже после того, как ты изучишь содержимое оружейной и попробуешь себя в стрелковой. Всё по порядку.

— Тебя так же обучали?

— Да, именно так. Но моё обучение проходило быстрее, потому как я родился и вырос в подобном комплексе. Но, и об этом чуть позже. Приготовься, тебе придётся учиться всему в ускоренном режиме, мне осталось совсем немного. Не хочу оставлять после себя недоученного наблюдателя. А после того, как мы закончим твоё обучение, будет проверка и задание. Но об этом позже.

Следующий месяц Рип провёл в оружейной и стрелковой. Всё. Что попадало в руки, будто бы забытые игрушки, стоило получить короткий инструктаж от Денила, вспоминались. Иной раз у Рипа возникало стойкое ощущение того, что всё это он знает, всё видел, всем этим пользовался, но каким—то странным образом забыл, и тут, старик Денил, словно включил что—то, что запустило процесс воспоминаний.

Прошёл и второй месяц, Рип уже сносно обращался с оружием, научился подбирать броню для той или иной обстановки, которые моделировал для него старик. Подбирал для разных обстановок модули.

Денил натаскивал Рипа на ночные вылазки, на горные походы, на преодоление достаточно больших водных пространств, на поведение в пустошах, в селениях и даже городе, подобном тому, что расположился на перевалом. Конечно, все ситуации были условными, Денил лишь озвучивал условия, а Рип подбирал модули для брони и компоненты для стрелкового оружия, тем самым собирая амуницию.

По прошествии двух с половиной месяцев Денил удовлетворился проделанной работой, сказав, что теоретический курс по минимуму пройден, потом дал Рипу три дня выходных, затем повёл к ещё одной комнате.

— Здесь находятся механизмы, которыми не пользовались очень и очень давно.

— Почему не пользовались?

— Потому, что не было нужды в них. Возможно, тебе тоже они не понадобятся, но осмотреть и научиться кое чему всё же следует. Сразу скажу, что вон та дверь, в последнее помещение, в котором ты не был, не имеет доступа. По крайней мере, ни мне, ни моему предшественнику не довелось там побывать, увы. Как туда попасть мне не понятно.

— Но почему? — удивился Рип.

— Я не знаю, Рип, у меня нет ответов. Я вся свою жизнь задавал искал ответы, но так ни к чему и не пришёл. Кстати, и вот эта комната, в которую мы с тобой сейчас войдём, не имеет никакого для нас смысла, потому, что имеющиеся там механизмы не активируются, и по факту бесполезны для нас. По крайней мере для нас, но, возможно полезны для кого—то ещё, кто имеет к ним персональный допуск. Такие вот дела. Ну, пошли?

— Пошли, — вздохнул Рип.

Денил открыл дверь, шагнул, тут же включилось освещение. Рип вошёл следом, и вновь замер, как пару месяцев назад в оружейной.

— Человекоподобные механизмы. — Сказал Денил. — Если быть точным, человекоподобные сервомеханизмы пяти разных специализаций. В принципе, они универсальны все, могут выполнять все функции, независимо от того, к какой категории их отнесли.

— Они как люди! — воскликнул Рип. — Только без кожи!

— Да, потому и человекоподобные, — согласился Денил. — Но, ни одного, скажем так, включить, не удалось. Они не живые, или не функциональны, если хочешь. Однако на этот счёт есть подробные инструкции и прочая документация. И тебе придётся всё это изучить. Хотя бы поверхностно. Время у меня ещё есть, так что, теперь, когда ты всё знаешь о комплексе, о том, как всем здесь пользоваться, пришло время провести некоторые тесты и отправить тебя на стажировку.

— Наружу?

— Да, — кивнул старик. — Я стажировался не так, мне было немного проще. Тебе будет сложнее, говорю сразу.

— Послушай, Денил, я спрашивал тебя тысячу раз, для чего всё это? Зачем быть здесь наблюдателем? Зачем все эти наблюдения? Я не предполагал, что после моего обучения я останусь здесь затворником и только и буду делать, что наблюдать, вносить кое-какие записи в журнал, да искать себе преемника, потом обучать его. Для чего? Зачем это всё? Какова цель?

— Пошли, я тебе всё уже поясню, — вдруг легко согласился старик, хотя до этого всё время находил способы не отвечать или сменял тему.

Они пришли в кухню—столовую, Денил включил пакгер, чтобы приготовить горячего напитка, уселся за стол, напротив Рипа.

— Слушай, а спрашивать и уточнять будешь потом. Про богов, которые и не боги вовсе, ты уже знаешь. Ты знаешь, как эти якобы боги начали учить людей, и что из этого получилось. Я тебе рассказал историю твоего появления, а так же то, что я знаю о том, откуда пришли твои родители.

Дело в том, что те люди, которые жили в таких вот комплексах, в какой—то момент решили поиграть в высшие силы. По какой причине, мне не известно. Некоторые пошли в народ, так сказать, чтобы научить местных людей чему—то дельному, добыче железа, плавке, кузнечному делу, плетению корзин и изготовлению глиняных горшков. Хотя, мнится мне, что люди это умели и так. Просто кто—то захотел поиграть в богов, захотел власти и поклонения, свободы и власти, а не просто сидения в каменных бункерах и комплексах. Я не знаю изначального назначения этих комплексов, мой предшественник тоже этого не знал, и его предшественник не знал. Как не знал никто, кто был на тот момент ещё жив из нашего, скажем так, рода. Это всё здесь настолько древнее, что просто невозможно представить. К примеру, я знаю, что свет, тепло и воду, а так же чистый воздух нам даёт силовая установка, которая где—то глубоко внизу. Но я не знаю ни как ей управлять, ни как мониторить, ни как к ней пробраться. Она просто есть, она снабжает меня всем, что мне нужно, и большими знаниями я не обладаю. И никто, наверняка, до меня, не обладал. Так что, мы с тобой, мало чем отличаемся от людей снаружи в своём невежестве. Это запредельные для нас технологии. Если честно, я сам не вижу смысла в том, чтобы сидеть здесь безвылазно и смотреть, как там, в городе и других селениях, где установлены визоры, живут люди. И ты не думай, что всегда здесь сидел и только и делал, что смотрел, спал, ел и ждал не пойми чего. Я много путешествовал, я даже пару лет жил в одном из селений. Единственное чего я не делал, так это ни словом, ни делом не вмешивался в дела людей. Я ничему их не учил, я просто жил.

— У тебя есть дети там? — вдруг спросил Рип.

— Нет, — мотнул головой Денил. — Я всегда старался быть острожным. И тебе, кстати, советую. Я не тешу себя мыслью, что ты будешь здесь сидеть. На твои вопросы у меня нет достаточно развёрнутых ответов. А искать их я поленился в своё время. В отличие от тебя, у меня нет столько сил и упорства. Я всегда предпочитал никуда не лезть. Конечно же, я искал ответы на возникающие вопросы, но если не давалось, я отступал. У тебя другой характер, я даже уверен, что ты узнаешь сам больше того, что я тебе дал.

— То есть, смысла во всём этом нет? — удивлённо спросил Рип.

— Смысл определённо есть, — Денил развёл руками, — но его утеряли давным-давно. Каждый наблюдатель просто по накатанной готовил себе замену, а потом отходил к вечному сну. Вот и весь смысл. Возможно, ты найдёшь его и прояснишь всё для себя, а потоми для того, кто будет после тебя. Если будешь осторожен и внимателен, проживёшь дольше, чем я. Я утром провёл диагностику, мне осталось всего ничего. Так что, если ты морально готов к своему первому серьёзному экзамену, то готовься. Я составил список того, что тебе понадобится, и подробный план твоего путешествия.

— Я всё же думал, что ты шутишь, — Рип не поверил Денилу.

— Я не шучу. Есть такой же комплекс, как этот, но на той стороне гор и достаточно далеко на юг. Я хочу, чтобы ты посетил его и провёл там некоторые исследования. Ты должен будешь взять связать тот комплекс с этим, в единую сеть. Сорок лет назад связь прервалась, я пару раз пытался попасть туда, но оба раза мне что-то мешало. Ты пойдёшь туда и попытаешься наладить связь. Указания что и как делать, я тебе забью в твой персональный терминал.Ты не должен останавливаться нигде, твоя цель — комплекс и налаживание связи с ним.

— А ты?

— А что я? Я попытаюсь при помощи медицины протянуть ещё какое—то время. Те лекарства, что есть, вряд ли вылечат меня от старости, но дадут некоторую отсрочку. Хотя, есть и один минус, мои мозги могут начать работать неправильно. Так было с моим предшественником. Он не хотел умирать и всячески старался продлить жизнь, однако ему медицина не помогла, а лишь навредила. Да, он протянул ещё пару лет, однако умер практически обезволенным сумасшедшим человеком. Последние полгода мне приходилось закрывать его в его же комнате, я боялся за свою безопасность. Так что, имей это в виду, парень. И ещё, Рип, пока ты не ушёл, и у тебя есть ещё время осмыслить кое что, скажу тебе, что тебе сейчас не семнадцать, как ты думаешь. Ты пробыл здесь не семь лет, а девять. Два года я возвращал тебя к жизни. Твоё ранение, увы, было не совсем совместимо с жизнью. После того, как я тебя реанимировал, ты пролежал в коме почти год. И да, за это время медицинский автомат несколько улучшил твоё тело, укрепил его, скажем так. Уж поверь, теперь тебе не так просто вскрыть горло или сломать ногу или руку. Ты не бессмертный и не неуязвимый, ты просто необычный человек. Иди, отдохни, перевари всё что я тебе сказал, завтра начнём тебя готовить к походу, а через неделю выйдешь. Поговорить ещё есть время.

Рип молча поднялся и пошёл в свою комнату. На пороге он обернулся.

— Шрамы по всему телу, это последствия улучшений? — спросил он.

— Да, — кивнул старик, потупившись. — Я не хотел говорить тебе раньше, потому что ты почувствовал бы себя всемогущим, а эти мысли ложные. Обманчивое ощущение, скажу я тебе. Ты и сейчас должен понимать, что все те улучшения не делают выше других. Порой встречаются противники, которые лучше тебя во всём. Они лучше метают копьё, лучше стреляют из лука, они могут успешнее тебя охотиться. Всегда есть кто—то, кто лучше. Помни, ты не бессмертный и не всемогущий. Любого можно убить, так или иначе. Есть хитрость, есть яды, есть количественный перевес.

— И ты именно поэтому сказал мне об этом только сейчас?

— Если бы я не был на грани смерти, я бы тебе сказал об этом много позже. И вообще предпочёл бы промолчать, но правила есть правила — никаких секретов у учителя от своего ученика. Знания должны быть переданы в полном объёме. Иди, отдыхай.

— Да, Денил, — Рип послушно покинул комнату и отправился к себе. Весь остаток вечера и половину ночи он пролежал в кровати с открытыми глазами, переваривая и раскладывая всё по полочкам. Выходило так, что даже те, кто давным-давно возомнил себя богами, допустили одну ошибку, они и действительно почувствовали себя бессмертными и неуязвимыми. И то, что на каждого клыкача, как в той поговорке, найдётся свой охотник, они в расчет не брали, надеясь на технологии и продвинутое оружие. А теперь их нет. А те, кто убил их, продолжили свой род. Денил прав, нельзя надеяться на какие—то улучшения, нельзя уповать на оружие древних. И если…. С этими мыслями Рип уснул, а ночью ему снились человекоподобные механизмы, которые стояли недвижимо в той самой комнате, но Рип знал, почему-то, что они за ним наблюдают.

Утром начались приготовления. Парень и старик собирали всё, что поможет Рипу в его путешествии.

Броня класса «магнет», лёгкая, панцирного типа, малозаметная под одеждой. Остановит проникающее действие стрелы, приостановит копьё, но без повреждений всё равно не обойдётся. Хороша при рукопашной схватке или в бою на ножах, но не более. Пистолет «теннен 9», боезапас поражающих игл, плюс дополнительные батареи. Два ножа «блэкмастер» с адаптированными под местные аналоги рукоятями. Пять мин-ловушек «скэот». Это из того, что можно было нести скрытно. В дополнение Рип взял лук, сделанный Денилом — углеродное волокно со вставками какого—то древнего металла, лёгкий, прочный, с хорошим и не сложным натяжением, но прекрасной убойной силой и дальнобойностью благодаря разгонному блоку, установленному в рукояти. Рип хотел было установить лазерный целеуказатель, но Денил отговорил его, сказав, что всё должно выглядеть аутентично и подобно тому, чем владеют обычные люди, чтобы не вызывать к себе излишнего интереса. Колчан со стрелами, а так же набор ферритовых самоклеек—полосок, на тот случай, если стрелы закончатся, и придётся делать новые самостоятельно или покупать. Ферритовые полоски, наклеивающиеся на середину древка стрелы, служили ответной частью механизма ускорения. Реагируя на них, блок придавал стреле дополнительное ускорение при стрельбе.

Так же Рип взял одно из двух копий, коротких, которые сделал сам под руководством старика. Два коротких ножа, обычных, найденных в арсенале старика, которыми он разжился ещё в бытность своих путешествий. Вместо ранца Рипу пришлось сшить походный мешок из выделанной шкуры гроха, или как его называл Денил — бизона. Так же он собрал пару наборов нижнего белья, уже бывалые ботинки с высоким голенищем, поношенные до такого вида, что мало кто понял бы, что они сделаны не местными. Приготовил куртку, раскроенную и сшитую пошивочным автоматом по образцу той, в которой уходил из Шавана маленький Рип. Поверх брони предполагалось надеть рубаху, тоже скопированную из одной из рубах Таниса, вещи которого, как и вещи Ивора, достались в наследство Рипу.

К тому времени, как Рип уже почти полностью экипировался, он закончил с накидкой из шкур клыкачей, но Денил вновь воспротивился.

— Она слишком заметна! Едва тебя увидят в таком наряде, сразу подумают — он либо слишком богат, раз покупает такие вещи, ведь шкура клыкача дорога, либо, он очень хороший воин или охотник, в любом случае, у него есть чем разжиться. Давайте-ка попробуем его на вкус! Попробуем его потрясти. И вот, ты уже вовлечён в некий конфликт, а тебе это надо? Нет. Потому ты возьмёшь с собой простую тканевую накидку с воротником из меха кролика. Ты — простой человек, идущий по своим делам, никого не трогающий. Вот и всё. Думай головой. Это в пустоши никто не обращает внимания на одежду, там же, за перевалом, всё имеет значение. Возьми с собой пару силков, будь похожим на простого охотника. Почаще топи обычный костёр, горелку доставать будешь лишь тогда, когда будешь уверен, что людей рядом нет. Тоже самое касается и фонаря. На той стороне хищных животных практически нет, самый свирепый хищник — человек. Помни это. И перевал это не самое трудное, что тебе придётся преодолеть. Реже заходи в селения, не забывай про охотников за головами, которые ловят людей для продажи в рабство. Чем дальше ты от населённых пунктов, тем больше риск напороться на них. Иди в стороне от дорог, еду старайся добывать сам. Возьмёшь с собой концентраты, но это уже на самый крайний случай. И не отягощай себя излишними припасами. Как ты уже знаешь, у людей на той стороне мены нет, практически нет. Всё продаётся, а не меняется, потому там в ходу разного рода монеты.

— Я знаю.

— Я дам тебе несколько, но придётся и самому немного заработать. Если попадётся кролик или лиса…

— Кетли, — поправил Рип.

— Лиса, — твёрдо настоял на своём старик, — то шкурки можно продать в любом селении. И запомни уже, на той стороне никто не называет волка клыкачом, лису кетли, а кролика шастом. И даже мышь никто не называет нисти. Бизонов тоже не зовут грохами. Да что я тебе говорю, Рип, давно должен был привыкнуть, ведь не зря я тебя постоянно поправлял!

— Я понял, Денил, понял.

— Ладно, парень, послезавтра выходишь. У нас ещё есть время пройти по маршруту.

Глава 6

Глава 6.

Рип вышел затемно. Денил провёл его кратчайшим путём, по узкому ущелью, а потом открыл потайной проход в одной из скал. Рип уже бывал здесь, и даже пару раз выходил в предгорья охотиться.

Старик обнял Рипа, похлопал по спине.

— Давай, мой мальчик, иди. Иди осторожно и внимательно. Это твоя практика. Я не боюсь за тебя, ты сильный и умный. Не ввязывайся в чужие передряги и ссоры, помни, если есть возможность, уходи, нет, используй всё, чтобы остаться в живых. Не оставляй после себя живых, если случится стычка. Люди мстительны и часто возвращаются. Иди, и поглядывай по сторонам, я жду тебя здесь. Но не затягивай, а то придёшь, а тут старик с превратившимися в кашу мозгами.

Денил улыбнулся, похлопал по плечу Рипа, тот кивну, развернулся, и пошёл, настраивая дыхание на быстрый шаг. Впереди было двадцать километров долины, полтора километра подъёма по перевалу, и отлогий спуск с обратной стороны.

Через сотню шагов Рип обернулся, но старика уже не было, «вперёд, Рип, вперёд»!

Он считал первые две тысячи шагов, потом бросил это дело, сосредоточив внимание на дороге, на звуках, на окружающем пейзаже. Делая короткие остановки, Рип добрался до подъёма на перевал уже к вечеру. Нашёл удобное место, вскипятил воды для напитка, достал сублимированного хлеба в консерв-пакете, вяленого мяса, заготовленного тремя неделями ранее. Мясо кролика, приготовленное в повторителе, затем завяленное в готовочном автомате, ничем не отличалось о того, что готовили на зиму шаваны, за одним исключением — мясо не портилось и имело огромный срок хранения. И пока Рип не собирался терять время на охоту, можно было потреблять вяленое мясо.

На следующий день началось восхождение к перевалу, который находился на высоте полутора километров. Казалось бы, полтора километра, но идти вверх, по крутому склону, не способствовало скорости.

На высоте в километр стали попадаться участки со снегом, температура воздуха упала, Рип накинул накидку. Временами он видел следы диких козлов, а пару раз даже видел самих козлов, и был соблазн поохотиться, но, он отмёл эту мысль, ему не терпелось перейти на ту сторону гор.

Перевал встретил снегом и ветром. Скорость передвижения упала, Рип брёл медленно, сохраняя силы и выбирая участки, на которых ветром выдуло снег.

Переход через перевал занял два с половиной дня, и ночёвки в этом продуваемом всеми ветрами месте не добавляли оптимизма. Но, вскоре дорога, условная, конечно, пошла под уклон, начался медленный спуск. И только пройдя ещё полтора дня, Рип увидел расстилающиеся перед ним земли.

Город, который не раз наблюдал Рип на экранах терминалов, оказался намного дальше, чем парень рассчитывал. Его даже не было видно. Сверившись с наручным терминалом, Рип покивал сам себе. Город расположился правее перевала и на удалении в полсотни километров от гор. А Рипу следовало идти в левую сторону, на юг. А для начала предстояло спуститься вниз.

Через сутки своего путешествия на этой стороне гор, Рип наткнулся на поселение, больше чем Шаван раза в три минимум, с множеством людей, выпасных животных, по дороге, что пролегала чуть в стороне от пути движения Рипа, как раз ехала телега, в которую были впряжены две лошади. Телега оказалась набита сеном, возница сонно клевал носом. Рип проводил телегу взглядом, ему так хотелось пойти следом, пройти через это поселение, но останавливал наказ Денила — меньше привлекай к себе внимания.

Путешествие продолжалось спокойно несколько дней. Рипу даже стало грустно, ничего не происходило. Он прошёл уже третье поселение, не рискуя входить. Охота оказалась совсем негодная, кроликов мало, лис нет, будто и вовсе. А, нет, пару раз Рип замечал следы, но самих животных нет. Птицы, вот их было в изобилии, но ловить птиц Рип не то чтобы не умел, у него не получалось так хорошо, чтобы постоянно быть при еде. А потому, едва он заметил дымы очередного селения, твёрдо решил пойти туда. Что и как там будет, Рип не знал, да и страшила его, в некотором роде, встреча с людьми. Давно он не видел так много людей сразу.

Целый день Рип наблюдал за селением, привыкал к людскому говору, к шуму, который создавали люди, вспоминал то время,когда жил в Шаване.

На следующий день, прямо утром, Рип вошёл в селение. Шёл по улице меделнно, постоянно осматривась по сторонам. А вот люди мало обращали на Рипа внимания, все сновали туда—сюда по своим делам. Однако, стоило парню выйти на центральную площадь поселения, как его тут же окликнули.

— Эй, сюда! — кричал кто—то. Рип покрутил головой и заметил пухлого человека, стоящего на крылечке одного из домов, он махал Рипу рукой. — Охотник? Иди сюда!

Рип бодрым шагом отправился к зовущему его мужчине.

— Охотник? — вновь спросил он. — Есть что на продажу?

— Нет, — мотнул головой Рип. — Нет ничего по дороге сюда. Я на юг иду, может там есть хорошая охота.

— На юге? Ты кого рассмешить решил? Какая там охота? Ну, ты, парень, видать, совсем зелёный. Ты пришёл с севера, где живности столько, что можно накормить всех одним разом, но ты идёшь на юг! У тебя как с мозгами? Или ты не охотник? Иди отсюда!

— А еды какой купить можно? — на удачу спросил Рип.

— Какой тебе еды? Могу только лепёшки предложить.

— Сойдёт, — кивнул Рип. — Четыре лепёшки.

Толстяк отправился в дом, через минуту вышел, вынес четыре вчерашних лепёшки.

— Десять тавров, — заявил он.

— Сейчас, — ответил Рип, снял с плеч мешок, развязал, стал искать кожаный мешочек с деньгами, которые ему дал Денил. Найдя и развязав его, Рип вытряхнул монеты на руку, отсчитал десять медяшек — тавров, протянул толстяку.

— Отлично, парень! — воскликнул тот. — Держи свои лепёшки!

Рип убрал всё в свой мешок, затянул, закинул за спину.

— Ну, удачной охоты, охотник! — поднял руку толстяк и ухмыльнулся. — Бывай!

Рип хмыкнул, развернулся и пошёл. Этот толстяк усомнился в том, что он не охотник! Хотелось дать ему в толстую морду, отчаянно хотелось, но Рип сдержал себя и пошёл прочь, пока не покинул селение. Пройдя километр, он свернул с дороги и пошёл параллельно ей, держа расстояние шагов в двести, и больше ориентируясь на навигатор в персональном терминале.

А толстяк, едва парень отошёл на сотню шагов, засеменил к дому своего кузена.

— Эй, Дагер, хочешь подзаработать?

— Что, опять поедешь куда, а мне тащиться с тобой?

— Нет. Тут один малый через посёлок прошёл, как будто охотник, по крайней мере, одет как охотник, но прётся на юг, где охоты нет. А это странно. А потом, морда у него я тебе скажу… на щеке шрам, давнишний правда, а на шее следы явно от ошейника, руки в мелких шрамах. А третьего дня приезжал угольщик к кузнецу, сказывал байку, будто из Вельса сбежали десять рабов. Шестерых поймали, а четверо ускользнули.

— И чего?

— А того, что этот парень, у него говор немного не наш, как будто переученный. И взял у меня четыре лепёшки. Да ещё и на юг прётся. А куда все беглые рабы бегут? На юг, дурень! Собирай своих обормотов, да айда за этим парнем. Я тебе зуб даю, за посёлком его подельнички ждут.

— А если он не раб? А мы его того, поймаем?

— Да и что? Не раб, так рабом будет! Продадим при случае, а пока на нас поработает. Будет артачиться, кнута ему, а? Давай, шевелись, Дагер!

Через некоторое время толстяк — торговец, его кузен Дагер, и ещё четверо, выехали на лошадях из поселения. Ехали не спеша, но всё же быстрее, чем идёт человек.

Рип заметил всадников уже через полчаса после того, как покинул посёлок. Он начал удаляться от дороги, чтобы оставаться как можно дольше. Но, тут он заметил ещё людей, насчитал четверых, они пытались таиться в высокой траве, передвигались перебежками, будучи уверенными, что Рип их не видит.

Но и всадники заметили какое-то движение в стороне от дороги, спешно свернули. И вот, уже набирая ход, трое развернули арканы, ускорились, а остальные пошли в стороны, отсека предполагаемое бегство. Рип подумал, что ловят его, вспомнилась подобная ситуация, результатом которой стала его… смерть.

Рип развернулся навстречу скачущим всадникам, лук уже был в левой руке, правая накладывала стрелу. Не дожидаясь, пока всадники сократят расстояние, Рипу спустил тетиву, наложил следующую стрелу, спустил, наложил следующую. Потом чуть повернулся, целясь в одного из тех, который заходил слева, но тот шёл на большем удалении, и целью его явно был не Рип. Парень оглянулся, увидел, как бегут врассыпную четверо человек, которые ещё несколько минут таились в травостое. Рип рванул в сторону, сокращая расстояние между собой и другим всадником, который заметил, что его товарищи, почему-то вдруг перестали гнать своих лошадей. Резко остановившись, Рип прицелился, спустил тетиву, попал всаднику в шею, его лошадь проскакала ещё несколько метров, всадник упал, а животное заложило крюк и рвануло в обратном направлении. Рип оглянулся, накладывая новую стрелу, но оставшийся всадник оказался слишком далеко для прицельно выстрела, однако парень заметил ещё одного человека на лошади, стоящего на дороге, до него тоже было далеко, тем боле что он, видя как гибнут его товарищи, поспешил ретироваться.

Рип рванул в обратную сторону, за всадником, гнавшим четверых людей. А всадник уже заарканил одно из беглецов, затем сшиб ещё одного, ухватил за волосы третьего, поволок его за собой. Он что-то кричал. Рип не успевал, отчаянно не успевал, соревноваться с лошадью в беге не было никакого смысла. И вдруг всадник развернулся и поскакал прямо на него. Рип резко остановился, вскинул лук, оттянул тетиву, замер. Всадник приближался, сокращая расстояние.

— А—а—а—а! — заорал всадник, резко сворачиваяв сторону, одновременно из его руки вылетел нож. Рип сместился влево, но недостаточно быстро. Лезвие ножа вспороло рукав рубахи чиркнуло по предплечью. А парень вновь прицелился, спустил тетиву, отмечая, что та попала всаднику в бок. Тот склонился на мгновенье, попытался выпрямиться, удержаться в седле, и ему удалось. Но, не совсем. Он всё же свалился с лошади, однако та, сделав большой разворот, вернулась к своему хозяину, остановилась, затопталась на месте.

А к Рипу бежали четверо, он вновь натянул тетиву, беря на прицел самого первого. Почему они бежали на него? Явно без оружия, но пытались взять в клещи. Пробежали мимо убитого всадника, проигнорировав его. Рип уже был готов спустить тетиву, но вдруг бегущий впереди резко остановился, поднял руки вверх.

— Отдай нам лук! — вдруг крикнул он. — Отдай по-хорошему! Нас четверо!

— Всадников тоже было четверо! — крикнул в ответ Рип. Попытаешь отнять, умрёшь.

— Не-не, просто отдай лук, и иди себе. Это мы оставим тебе жизнь

Ри не раздумывая спустил тетиву, стрела вонзилась человеку точно в левую сторону груди. Трое остальных притормозили, подняли руки.

— Кто ещё хочет мой лук?

— Если ты нас преследуешь, то мы живыми не дадимся! — крикнул один из троицы. — Мы назад не вернёмся!

— Да мне наплевать, куда вы идёте, и куда не хотите возвращаться, — ответил Рип. — Попытаетесь напасть, убью всех.

Рип пошёл прочь, но периодически оглядывался. Знал бы он сейчас, что произойдёт буквально к вечеру, ни за что не оставил бы этих людей в живых.

Идя своей дорогой, Рип раздумывал над тем, что произошло. Анализировал. Как так вышло, что какие—то люди решили поймать его? Или они охотились не на него? Стоп! Сколько было тех, за кем гнались всадники? Четверо. И Рип купил четыре лепёшки. Это как—то соотносится друг с другом? Возможно. А возможно, что и нет. И эти, без оружия, но хотели напасть, отнять лук. Безумцы какие—то! Или им настолько нечего терять, что они в отчаянии могли и погибнуть в бессмысленном нападении.

Сумерки сгущались, Рип встал на ночлег. По привычке вырыл ямку для горелки, налил воды в котелочек, , отошёл на пару шагов, прилёг на бок, держа под рукой нож.

Едва темнота сгустилась что глаз коли, наступила почти полная тишина. Но, она была полной лишь для кого—то, но не для Рипа. Он слышал далёкое гавканье кетли, тьфу ты, лисы. Хотя местные лисы были мельче тех, что обитали в пустоши. Слышал какие—то шорохи, будто кто—то никак не мог устроиться на ночлег и постоянно подыскивал себе место.

Рип замер, прислушиваясь к странным звукам, но до него дошло, что это за звуки, лишь в последний момент. Он откатился на спину, перевалилс на другой бок, потом на живот, вскочил, а в этот момент кто—то нанёс удар глухой удар по тому пятачку земли, где только что лежал Рип. Со стороны, где парень положил свой мешок, послышались ещё звуки, шуршание и вно различимый звук убегающего человека. Кто—то попытался проятнуть руку к горелке, но Рип тут же метнул нож, тут же, буквально в миллиметрах от его виска, что—то пронеслось, парень шагнул назад, и в то место, где он стоял, пришёлся удар. Рип вдруг понял, что кто—то пытается бить палкой наугад, хорошо ориентируясь на шорохи от движений. Видимо слух у нападавшего был не хуже чем у Рипа.

Парень отскочил назад ещё раз, потом ещё, но уже в сторону, ещё раз, замер. Послышались ешё пара ударов о землю, а потом кто—то сорвался с места и побежал. Рип замер, потом отступил ещё и ещё. Осторожно пошёл по кругу, приблизился к ямке с горелкой, осторожно осмотрелся. Мешка, лежащего рядом с ямкой, буквально в метре, не было. Не было лука и колчана. Один нож он метнул, но явно не попал, и теперь он валяется где—то в траве, или даже, если и попал, человек не закричал, и мог унести нож с собой. При себе у Рипа остался ещё один нож и пистолет.

Рип ещё некоторое время выждал, потом поднял котелочек, вылил воду, которая уже вскипела, отложил остывать, выключил горелку. Дал остыть горелке и котелку, снял с ремня один из петельных шнуров—силков, подвязал с его помощью оставшуюся оснастку к ремню. Следующий час Рип потратил на поиски ножа, но, персональный терминал молчал. В рукояти ножей были встроены активные датчики, импульсы которых мог улавливать терминал, но тщетно, а это означало, что нож унёс с собой один из напавших, прямо в себе. Однако, какова выдержка, заполучивший ранение даже не вскрикнул. Сориентировавшись при помощи терминала, включив на нём тепловое отслеживание, на случай, если он в темноте подберётся к напавшим на него ворам. Терминал начнёт беззвучно вибрировать, оповещая о тепловом пятне в радиусе сорока метров.

Через двадцать минут Рип уже бодро шагал в том направлении, куда по его мнению рванули нападавшие. Следовало бы, конечно, дождаться утра, и потом по явным следам, а они останутся, он был уверен, преследовать, но Рип понадеялся на своё охотничий опыт. Он выслеживал лис и клыкачей, а уж человека выследить, думалось ему, проще.

Однако после получаса ходьбы, Рип решил остановиться и подождать утра.

Едва первые лучи стали растворять темноту, Рип продолжил путь. Он не спал, всё сидел и обдумывал произошедшее. В этот момент он вспомнил слова Денила — не оставлять после себя никого. Ладно бы нейтральная встреча, а тут столкновение. Следовало просто прикончить этих людей, без жалости, тем более что они проявили агрессию к нему. Следовало просто быстро принять решение. Правильное. Это тебе не лиса, и не кролик, который обязательно вернётся ночью, чтобы прикончить тебя просто потому, что ты промахнулся.

Рип быстро нашёл след напавших на него людей, значит, ночью он шёл правильно, или просто повезло. Вскоре к следам людей прибавился след от копыт лошади, и он был более чётким. Это означало, что те, оставшиеся в живых, завладели лошадью того всадника, которого Рип подстрелил последним. Ещё Рип заметил и скудный кровяной след, значит, один из троицы кровоточит, и у него нет возможности закрыть рану полностью. Рип его подранил или тот получил ранение раньше, было не понятно.

— Только бы не стали рвать на тряпки мою одежду, — пробормотал парень.

Отставание явно было большим, напавшие наверняка шли и ночью, потому оторвались от Рипа. Пришлось перейти на бег. Мешала горелка, хоть и была в сложенном состоянии, мешал котелочек, всё это ранее укладывалось в мешок, а теперь болталось на поясном ремне.

Беглецов Рип догнал лишь к вечеру. Судя по карте на терминале, с этой погоней он отклонился от своего курса достаточно далеко, но, возвращение своего имущества того стоило.

Беглецы видимо так устали, что устроили привал ещё засветло, не дожидаясь сумерек. Рип не стал спешить, дождался пока немного не стемнеет, достал из—под куртки пистолет, активировал батарею накачки, и стал медленно пробираться к стоянке.

Как бы тихо он ни ступал, как бы ни старался не шуршать, один из беглецов его услышал, засуетился, и в один мир встал в полный рост, держа трофейный лук с уже наложенной стрелой и натянутой тетивой. Рип не раздумывая вжал сенсор огня. Механизм пистолета стрекотнул, послая сразу три пули, которые кучно легли смельчаку в лицо. В следующее мгновение голова беглеца лопнула, разлетевшись ошмётками в разные стороны.

Рип сорвался на бег, ссутулившись, держа пистолет в двух руках. Вот поднялся ещё один беглец, и тут же заполучил три пули в голову. Рип действовал как его множество раз учил Денил в тренажёрном зале и в стрелковой. Всё по науке, быстро и чётко. Третий из беглецов стартовал буквально из положения лёжа, сорвался на бег, но короткая очередь «теннена» остановила его, заставить вскинуть руки и упасть вперёд. Рип подбежал, на ходу переключая отсекатель на одиночную стрельбу, встал над беглецом. Тот хрипел, на спине расплывались три пятна крови.

Выстрел, и пуля вошла в затылок, прекратив мучения. Рип оглянулся, пошёл к стоянке беглецов. Лошадь, которую они забрали, паслась в паре десятков метрах, даже не отреагировала на произошедшее, лишь потряхивала гривой и косилась на Рипа.

Парень осмотрел всё кругом, только потом приступил к инвентаризации своего мешка. Эти трое, по всей видимости только посмотрели, что лежит в мешке, даже не вытряхивали. Просто развязали, посмотрели, пошарили и вновь завязали. Ну, это и понятно, им было некогда, пришлось идти всю ночь и большую часть дня, для дележа трофеев времени не было.

Но, Рип всё же вытряхнул всё на землю и сложил всё обратно по новой. В мешок уложил котелочек и горелку, проверил спинку мешка, чтобы не ничего не мешало и не натёрло спину. Лук оказался не повреждён, стрелы в полном комплекте, даже те, которые Рип выпустил во всадников. Видимо, беглецы их вырезали из тел и забрали с собой. Затем приступил к исследованию убитых. Он нашёл свой нож, тщательно вымыл его и вытер, лишь потом отправил в ножны. Все вещи беглецов сложил в одну кучку. Две фляги под воду, одна почти пустая, кожаный бурдюк литра на три, несколько ремней, три аркана, пара рубах, одна располосована на тряпки. Два длинных ножа, три коротких — арсенал всадников. Так же нашлось несколько медных монет.

Рип взял только деньги. Да, Денил это называл мародёрством, и считал это не достойным делом, обирать трупы чести не приносило. Но, вместе с этим он говори: — Стреляй всегда наверняка, лучше в голову. Раненого добивай, чтобы он не пришёл за тобой потом. Там, в мире людей, человек самый высший хищник, не ты, так тебя. Не надо проявлять к ним сочувствия. Плати им тем же, чем они платят тебе. Если на тебя нападают, истребляй. И не забывай, как тебя, десятилетнего, едва не использовали для развлечения. А потом фактически убили. Не будь милосердным, ибо мир жесток.

И Рип этому внимал. Он не испытал эмоций, никаких, ни отвращения, ни угрызений совести, ни сожаления, глядя на размозжённые головы лежащих в метре от него трупов беглецов, как не испытывал подобного на охоте, будь то кетли или клыкач. Или ты, или тебя.

Лошадь Рип брать не стал, не смотря, что та была явно не норовистая и хорошо обучена и послушна. И всё же не стал. Когда случилась стычка с всадниками, он видел одного, который не принял участия в охоте и остался на дороге, и видел, как тот ускакал в направлении посёлка. Он наверняка соберёт новый отряд и отправиться на поиски. И даже если Ри просто попался под горячую руку, его всё равно будут искать, а с лошадью он не очень мобилен. Её надо кормить и поить, в лесу она только будет мешаться, а потом путник с лошадью более приметен.

Парень в последний раз взглянул на трупы, и одна деталь заставила его задержаться. На предплечье одного беглеца красовалось клеймо в виде трёхлистника в кругу. Рип уже знал, что рабов, которых свозят в большой город со всех сторон, всегда клеймят. Одно клеймо ставит тот, кто привёз раба, второе, кто купил, уже фактически хозяин. Так же, из рассказов Денила, Рип знал, что у некоторых рабов по три, четыре или более клейм, это значит, его продавали и перепродавали, как вещь, по той или иной причине. И Рип так же знал несколько видов клейм. Например, клеймо с руной «тис» означало, что раб принадлежит двору правителя, но отнесён к касте полевых рабочих. Клеймо с руной «дахиль» — придворный раб. А трёхлистником клеймили самых строптивых рабов, предназначенных для арены.

Рип продолжил осмотр тела и нашёл ещё два клейма — «сигуль», «ресва» в квадрате с тремя полосками и «брахс» в кругу. Причём «сигуль» было уже достаточно старым, лет пять, не меньше, «ресва» не много моложе, значит, человека поймали, привезли в город, продавец заклеймил его, а через некоторое время продал какому—то хозяину, где раб трудился некоторое время, после чего его продали вновь. «Брахс» — клеймо работника каменных карьеров. А потом вдруг свежее клеймо на предплечье — Трёхлистник в круге. Строптивый? Бунтарь? Баламут?

Рип осмотрел остальные тела, трёхлистник был у всех, остальные клейма различались. Значит, все трое, а может и тот, четвёртый, которого Рип убил первым, беглые рабы, определённые для арены, где проводили бои на потеху зрителям.

Рабы. Значит, всадники охотились за беглыми рабами. И Рип вдруг понял, что его размышления были правильными. Рабов было четверо, а он, по случайности, купил у торговца четыре лепёшки, тот видимо, оповещённый о где—то бегающих рабах, счёл, что Рип один из них. Да ещё его рассказ о том, что он охотник, и недоумение торговца о том, что он идёт за добычей на юг…. Всё сошлось.

Всё это означало лишь одно, Рипа будут искать только потому, что приняли за раба. И никому ничего не докажешь. Надо двигаться дальше, срочно, а то засиделся на одном месте. Следует перейти дорогу, отойти от неё как можно дальше и двигаться по большей части по тем местам, где есть хоть какой—то намёк на растительность.

Глава 7

Глава 7.

Торговец Берло, тот самый, который продал Рипу четыре лепёшки, а потом заподозрив в нём беглого раба, подбил своего кузена и его друзей на охоту, готов был орать во всю глотку. Никто из охотников не вернулся.

Прождав до вечера, Берло отправился к голове поселения. Рассказав что и как, он принялся ждать, что решил голова.

Сегил, ветеран западных войн, отслуживший в армии правителя двадцать лет, раздумывал и не спешил с решением. То, что кузен торговца, Дагер, отчаянный человек, голова знал. Но, он так же знал, что Дагер и его дружки — мутная компания, не брезговали ничем, брались за любую работу, но если работы не было, бывало промышляли и грабежом. Однако, не пойманный не вор, потому до поры до времени ни голова, ни его помощник Хатс, ничего не могли сделать. Хотя Сегил с удовольствием бы заклеймил Дагера и сам бы продал на торжище в большом городе. Или, отвёз бы в Лубай, к западным границам.

И вот, пришёл Берло, и рассказывает странные вещи. Беглецов оказалось не четверо, а пятеро, один из них выглядит как охотник, вооружён как охотник, стреляет как охотник, навскидку и точно. Убил ли он всех тех, кто отправился на поимку рабов — неизвестно. Но они не вернулись к ночи.

Конечно же, следовало что—то предпринять.

— Что ж ты, торговья морда, сразу ко мне не пришёл? А? Почему к кузену побежал? Вознаграждением не хотелось делиться? У—у—у, собака ты страшная, Берло! А если эти беглые положили твоего кузена и его подельников? На твоей совести ведь будут!

Берло стоял и молчал. Ему, в принципе, было наплевать и на кузена, и на его дружков, только вот, как бы, не заставил голова хоронить их тела за свой счёт. Это ведь убыток. Нанимай людей для рытья ям, камни ищи для надгробий…. Убытки, да.

— Ладно, иди. Сейчас людей соберу, утром поедем. И ты, сучий помёт, тоже поедешь, так и знай. И чтобы утром, с восходом, был наготове уже и ждал у выезда.

— Да, господин голова, так и будет, — Берло чуть поклонился, задом вышел из дома головы, развернулся, и засеменил прочь. А когда удалился достаточно, крепко сплюнул, про себя поминая лихими словами голову. Ему—то хорошо, он жалование получает, да пенсия у него солдатская, а ему, Берло, крутиться приходится.

Утром, с первыми лучами солнца, из посёлка выехало семеро, включая голову Сигила и торговца Берло. Торгаш ехал впереди ровно до того места, где произошла сшибка команды Дагера и беглых рабов.

Три часа потратили на поиски тел. В дальнем подлеске нашли трёх лошадей, которые убежали.

— Сигел! Мы всех нашли! — доложил голову его помощник Хатс. — Ножи, арканы и что там у них с собой ещё было, унесли. Двое без одёжи, один без обуви. Лошадей тож словили. Только одной не хватает. А, и беглого одного нашли, но уже холодный, кто—то его стрелой уложил, а потом стрелу вырезал.

— Добро, Хатс, — кивнул Сигел. — Давайте, отнесите тела к дороге, положите там. Скажи Берло, пусть возвращается в посёлок за телегой, там возьмёт в помощь ещё кого и отвезёт тела. Лошадей в общественную конюшню пусть заведёт. А труп беглого к нам, на ледник положат.

— Понял! — отрапортовал помощник, ткнул лошадь пятками в бок.

Вскоре шестеро двинулись дальше по дороге, а через некоторое время по трое разъехались по сторонам, ища возможные следы беглых.

Хатс был хорошим следопытом, ничуть не хуже самого Сигела, служба даром не прошла. Он—то и нашёл первым следы. Вся ватага собралась вместе, дальше ехали растянувшись неширокой цепью. Вскоре добрались до стоянки Рипа, исследовали всё, и Сигел предположил, что тут произошла некая стычка. Он так решил, из—за следов крови. Осмотрели округу, но, не найдя больше ничего, двинулись дальше. След не успел ещё пропасть, так что шли ходко. Через некоторое время добрались до стоянки беглецов. Первой заметили лошадь, стреноженную. Потом наткнулись на саму стоянку. Четверо разошлись по сторонам, а Сигел и Хатс стали осматривать тела убитых.

— Не стрелами, явно, — сказал Хатс, глядя на два тела, от голов которых практически ничего не осталось.

— Да уж точно. — поддакнул Сигел, прошёл вперёд, туда где лежало третье тело. — Чем же таким их убили—то?

Третье тело лежало на спине, но было видно .что его переворачивали, наверняка на предмет обыска. Лобная кость разворочена, дыра такая, что поместился бы кулак подростка. Сигел разрезал рубаху, посмотрел на три рваных раны, перевернул тело на грудь, срезал рубаху и стал смотреть на три маленьких отверстия. Чем так могли убить человека, он понять не мог. Сигел видел множество разных смертельных ран, и от стрел западных варваров, и от тонких дротиков южан, и от охотничьих стрел северян, от гарпунов, да от чего он только не видел ран. Но такие — впервые.

— Осмотрите тут всё, вещи соберите! — скомандовал он. — Трупы между собой распределите, едем дороге!

— А что, преследовать того, что убил этих рабов, мы не будем, — спросил Хатс.

— Нет, — мотнул головой Сигел. — Сколько было беглых? Четверо? Сколько тех рабов мы нашли? Четверо. На этом всё.

— Но, тот, кто положил Дагера и его людей, разве мы не должны его поймать?

— Нет, — отрезал Сигел. — Иначе, через пару дней наши тела будут вот так же вывозить на дорогу. Так что, возвращаемся.

Вернулись лишь к вечеру следующего дня. Тела рабов сложили на ледник, Сигел послал человека в ближайший город — Рандаль, с оповещением тамошних набольших о том, что беглые рабы найдены, и чтобы прислали кого-нибудь, кто опознает клейма на них. Чьи они были и прочее.

Через пять дней приехали трое. Осмотрели тела, опросили всех свидетелей, очень пристрастно торговца Берло.

Вечером собрались в доме Сигела, обсудить.

— Эти рабы сбежали при перевозке с каменного карьера в Чатхолл, — сказал один из прибывших. Всего десятеро сбежало. Шестерых изловили. Двоих как раз у нас, пытались ограбить фермера, да тот оказался ветераном, едва не забил насмерть рабов. Но, видимо, опомнился, что за живых вознаграждение больше. Одного убили в каком—то посёлке, ещё троих схватили в самом Чатхолле, самые хитрые, наверное, прятались в нижних кварталах. Через пару дней всё равно все на арене умерли. И вот, остальные.

— Да, кивнул Сигел. — Я уже рассказал, как всё было, только мне не понятно, чем их так могли убить? Ну, если одного точно в сердце стрелой, понятно, а остальные трое…. Чем так можно ударить или из какого лука или пращи пульнуть, что головы вдребезги? А у одного на теле только дырочки, а на выходе словно боевым серпом клока выдраны.

— Мы не знаем, — покачал головой старших из тех, что приехали из города. — Но, тела мы заберём. Надо показать кое—кому. Возможно, он поймёт, с чем и кем мы имеем дело.

— Будете искать? — спросил Хатс, присутствующий тут же.

— Посмотрим, — отговорился городской. Утром мы выезжаем.

Городские уехали, а в посёлке жизнь потекла по—прежнему, за исключением того, что всей общиной похоронили Дагера и его дружков.

Однако, спустя ещё пять дней, через посёлок проехал большой отряд. Все люди были экипированы как охотники за головами.

Хатс зашёл к Сигелу, сообщить о прибытии людей, и они вместе отправились на главную площадь. Приезжие тем временем, поили лошадей у общественной поилки. Среди них выделялись двое — высокий мужчина лет сорока пяти и молодой парень, двадцати, двадцати пяти лет. У обоих были накидки из волчьих шкур, добротные длинные ножи с посеребрёнными рукоятями.

— День добрый, господа охотники! — поприветствовал приезжих Сигел. — Я голова поселения, Сигелом кличут.

— И тебе поздорову, Сигел, — ответил старший, явно набольший в этом отряде. Он поднял руку в привествии, шагнул к голове. Сигел ответил, протянул руку, потом поздоровался с Хатсом. — Я Гранил, Набольший моего маленького отряда. Это мой сын Нанкар. Вы ветераны?

— Да, — коротко ответил Сигел. — И я, и мой помощник. Управляем этим обществом, держим законы в порядке.

— Это хорошо, — кивнул Набольший. — Что расскажите про тех рабов, чьи тела вы нашли?

Сигел и Хатс пересказали всё что знали, так же поделились с Набольшим тем, что показалось им странным, а именно раны от неведомого оружия.

— Больше похожи на следы от стрел с круглыми наконечниками, но те не оставляют такие раны на выходе и не крошат черепа.

— Понятно, — кивнул Гранил. — Мы не будем задерживаться у вас, едем дальше.

— Так вас, как я понимаю, интересую т не рабы, а тот, кто из прикончил? — поинтересовался Сигел.

— Да, голова, — кивнул Набольший. — Интересно взглянуть на этого человека. Кстати, приведи ко мне того, кто его видел, пусть поишет его подробнее. А то сам понимаешь, слова через третьи руки приходят уже не теми, что были в начале.

К Набольшему доставили трясущегося Берло. Тот заикаясь начал рассказывать про молодого охотника, который купил к него лепёшки.

— Опиши его внешность, подробно, — прервал блеяния торговца Набольший. Рост, сложеность, что на нём было надето, обувь, приметы, давай, не спеши, вспомни всё и расскажи.

Берло, немного успокоившись, начал подробно рассказывать. Выше среднего, как сам Набольший ростом, телосложение крепкое, плечистый, глаза серые, на щеке длинный шрам, давнишний, от скулы до верхней губы, слева. Волосы светлые, короткие, одет был в рубаху с завязкой у ворота, на шее не то шрам, не то след от ошейника рабского. На плечах мешок, с какими охотники ходят, сверху куртка приторочена, из кожи бизона.

— Лук, странный, не такой как у местных, скорее как у кочевников, только плечи длиннее. Рукоять чудная, колчан обычный, стрелы, как на подбор, явно не самодельные. Два ножа на поясе, одинаковые, но не короткие и не длинные. Средние. У нас таких не носят. Так—то, человек как человек, только явно чужак, акцент у него, как у давно переученного, едва заметный. Обувь тоже странная, не поршни, как у охотников, кожей подбитые, и не сапоги, как у вас, Набольший. Ботинки, как носят в городах, голенище, правда, высокое, как у сапожка, шнурованные кожаными шнурками. И он чистый был, не заросший, как иной раз бывает. Руки чистые, но крепкие, а от запястья до локтя, как рукава закаты были, шрамы, много, мелкие, но уже застаревшие.

— Ещё что?

— Дык, это, купил он четыре лепёшки, расплатился мелью, таврами, доставал из кошеля, мешком сделанного, со шнурком. Охотники, те всё в тряпицах заворачивают, или в кожу мягкую, кролячью, а у этого прям кошель. У простых не бывает такого. Вот я и подумал, украл у кого. А ещё ремень на нём, пряжка такая, вроде как и простецкая, с бляхой, но чую не простая. Добротный ремень на нём был. Портки добротные тоже.

— Это всё?

— Всё, — кивнул Берло. Более ничего не заметил.

— А лицо? — Набольший не унимался. — Уши какие, лопоухий или нет? Нос крючком, прямой или курносый? Веснушки или там прыщи, брови какие, дугой или прямые? Рот большой, губы толстые?

Берло закрыл глаза.

— Лицо как лицо, но почти прямой, но не курносый, чуть впадинка на переносице. Уши прижаты, кожа на лице ровная, без огрехов каких, шетина… Нет щетины, даже пушка нет, губы простые, не толстые и не тонкие, скулы широкие, но лицо правильное. Я бы за такого девку свою выдал, хорош собой, если бы не шрам через щёку, да коли богат был бы. Это всё.

— Память у тебя что надо, торговец, — похвалил его Набольший, оглянулся на своего сына, тот кивнул, мол, запомнил всё в точности.

После этого Гранил приказал своим людям собираться.

— Ну, голова, спасибо за помощь, мы едем дальше.

— Удачной охоты, Набольший Гранил, тебе и твоему сыну.

— Бывайте, — Набольший вскочил в седло, махнул рукой и весь отряд тронулся в направлении юга.

Через день пути от отряда отделились следопыты, и по пять—шесть человек поехали по обеим сторонам от дороги, методично исследуя местность. Ещё через три дня они наткнулись на следы одинокого путника, который шёл вдалеке от дороги, параллельно ей. Шёл, словно по начерченной черте, след, хоть уже давно не свежий и не явный, но имелся. Гранил распорядился пустить вперёд трёх разведчиков.

— Много дней прошло, Набольший, дождей перед этим не было, след старый и прерывистый. Только и спасает то, что идёт этот человек прямо, как стрела. Да оставляет иной раз после себя след подошв своих ботинок. Несколько раз видели места его стоянок. Опытный, ямки роет под кострище, но странно вот что, нет угля от костров. Всю требуху от добычи закапывает. Шкурок нет, с собой забирает. — Один из разведчиков докладывал Набольшему.

— Охотник, явно, — кивал Набольший. — Но, всё равно, идём по следу, покуда он есть.

— Да, Набольший.

— Нанкар! — позвал Гранил сына. — Идёшь с разведчиками, бери ещё двух человек и отправляйся.

— Да, отец, — Нанкар указал пальцем на двух охотников, махнул им рукой и наддал лошади. — Хеть, хеть!

Поход продолжался ещё с десяток дней, след терялся, потом находился, и вновь терялся, и опять находился. Люди Набольшего не зря ели свой хлеб.

После очередной ночёвки, утром, обнаружилось, что не хватает одного человека. Вещи на месте, лошадь на месте, а человека нет. Нет ни следов борьбы, ни крови, ни следов волочения.

Охотники обыскали всю округу, и лишь к вечеру нашли своего собрата. Он висел вниз головой, привязанный за ноги, на суку одного дерева, на высоте в три человеческих роста. Рот забит кляпом и завязан полосой, вырезанной из его же рубахи.

— Жив? — осведомился Набольший, когда сняли бедолагу с сука.

— Жив! Чудом жив!

Бедолага долго не приходил в себя, а когда оклемался, Набольший тут же приступил к расспросам.

— Я не знаю, как это произошло, — мотал головой охотник. Я сидел в трёх шагах от костерка, спиной, всё как обычно в карауле. И тут всё. А очнулся когда мне кто—то натолкал в рот тряпок.

— Кто?!

— Я в темноте не мог рассмотреть его, Набольший! Но, это явно был тот самый, за которым мы охотимся. Он спрашивал меня.

— И?

— Он спрашивал, кто послал за ним в погоню, как зовут набольшего, сколько человек в отряде, почему устроили охоту.

— Ты рассказал?

— А что мне надо было делать, Набольший?

— Я не виню тебя, всё правильно, главное жизнь сохранил, и у тебя появилась возможность отомстить ему, когда поймаем.

— Он сказал, что если мы не повернём обратно, он будет нас всех медленно истреблять до той поры, пока мы не одумаемся.

— Он так и сказал?

— Да. Сказал, что я первый и последний человек, которого он оставил в живых.

Набольший рассмеялся, замотал головой. Угрожать целому отряду! Один человек, пусть и хороший боец или охотник, угрожает отряду профессиональных охотников за головами. Он безумен!

— Вы слышали?! Он решил нас напугать! — заорал Гранил. — А мы разве когда отступали?!

— Нет! Нет! — заорали воины.

В этот момент в горло тому самому бедолаги, которого сняли с дерева, вонзилась стрела. Никто сразу и не заметил, а потом кто—то закричал и указал пальцем. В руках охотников появились луки, все кинулись врассыпную, занимая более выгодные позиции. Вторая стрела вонзилась в землю у ног Набольшего.

Гранил отступил на шаг, всматриваясь в пространства между деревьями, пытаясь угадать, где прячется стрелок. Потом поднял руку и махнул в сторону деревьев.

— Возьмите его! Хоть бы даже мёртвым!

Люди Набольшего рванули вперёд.

Но поиски не принесли плодов. Стрелок словно сквозь землю провалился. Однако, по завершении поисков, оказалось, что не хватает четверых. Угроза стрелка начала претворяться в жизнь, он делал то, что пообещал.

Ночью никто не спал, все были готовы пуститься на поимку стрелка, едва он проявит себя. Гранил хранил молчание. Утром он приказал рассеяться густой цепь и начать прочёсывать редколесье.

— Мы его поймаем, обязательно, — говорил он сыну. — Ещё не бывало, что бы я проигрывал. Да, были потери, и даже порой крупные, но я всегда выходил победителем, всегда приводил много пленников, а это один. Ему просто везёт.

— Отец, вспомни, что сказал магистр Фидлан, ещё там, в городе. Раны на теле одного из рабов не от стрел или чего ещё. Это оружие богов.

— Враки всё это. Это столичный хлыщ, сосланный в маленький город за интриги врёт. Какое оружие богов? Это сказки. Кто видел это оружие и самих богов? Это всё легенды, старые легенды, которые рассказывают на углах нижних кварталов столицы. Смотри, до сих пор он стрелял из лука, а было бы у него оружие богов, он бы его использовал, это же преимущество, и он бы его использовал. Нас много, а он стреляет из лука. Он просто хороший охотник, хороший стрелок, умело прячется, но не более. Мы с тобой обязательно его поймаем. Или убьём. А потом посмотрим, что там у него за оружие богов. Мы не уйдём отсюда до тех пор, пока не поймаем его.

Поиски продолжались весь день. Нашли убитых накануне, но вновь потеряли четверых. Где и в какой момент, никто не знал. Просто в лагерь не вернулись ещё четверо.

А ночью произошло странное и страшное. Вдруг, в темноте, вспыхнула такая яркая вспышка, за ней последовал громоподобный звук, словно в один мигу ударил десяток молний. Людей раскидало по всем сторонам, кто—то кричал, кто—то стонал, возникла сутолока, охотники метались в темноте, ослеплённые вспышкой яркого света.

Утром, после этой дикой и бессонной ночи, Гранил увидел последствия ночного происшествия. Шестеро погибли, их разорвало в клочья, по всему лагерю валялись кровавые ошмётки. Ещё восемь человек получили разной степени ранения. И ещё четверо были убиты точно так же, как тот раб, чьё тело привозили в город для осмотра. По три дырки в теле, на выходе рваные раны.

Отряд Гранила редел на глазах. Набольший не проявил эмоций, но долго стоял и смотрел на тела четверых, убитых странным оружием. Думал долго, но, в конце концов, принял решение.

— Оставьте мёртвых, не тратьте время на захоронение. Берите всех раненых и уходим.

Целый день Набольший ехал молча. Он размышлял над тем, что сказал его сын. Видимо, магистр Фидлан был прав, и сказки про оружие богов вовсе не сказки. Кто же этот человек? И человек ли он? Может, один из богов вернулся? Что вообще происходит?

Глава 8

Глава 8.

Рип, после того, как немного потрепал отряд наёмников, истратив одну мину, которая произвела на него самого неизгладимое впечатление своей мощностью, продолжил путь. До указанной точки, где находился комплекс древних людей, подобный тому, в котором его вырастил Денил, оставалось три или четыре дня пути, всё зависело от того, как быстро будет передвигаться Рип. Если продолжит путь по лесу, времени потратит больше, но если выйдет на луга, то есть шанс нарваться на кого—то ещё, или на тех же наёмников, которые могут попросту передумать уходить.

Сам старик никогда не был в том комплексе, никаких подробностей не знал. У него была лишь информация о местонахождении. Искать вход придётся Рипу самостоятельно. Но, с этим парень решил разбираться уже на месте.

И всё же Рип решил идти по лесу, не желая больше рисковать. Всё же, численный перевес противника это как-то страшно. А Рип действовал по большей части по науке Денила. Практики, всё же, у него было мало, ведь люди не звери. Но и старательно практиковаться в изничтожении людей ему хотелось не сильно. Одно дело защищаться, другое воевать с целым отрядом, какое бы ни было там у него оружие.

Остаток пути прошёл спокойно, Рип шёл себе и шёл, периодически отмечая, что, судя по карте на терминале, он приближается к комплексу.

Ориентируясь по карте, Рип начал немного отворачивать к западу, постепенно меняя курс. Вот ещё утром он шёл по лесу, теперь же вышел на голое пространство, похожее на пустоши. Но, глаз тут и там отмечал небольшие рощицы, овраги, скопления кустарников. До цели оставалось двенадцать километров, но ничего похожего на скалы Рип не видел.

Скальный уступ Рип заметил километров за пять. Ноги понесли быстрее, ведь впереди маячил конец пути.

Дойдя то точки, отмеченной на карте, Рип обнаружил практически вертикальную стену уступа, уходящую вверх, наверное, метров на сто пятьдесят, а наверху виднелись макушки деревьев. Длину уступа Рип тоже оценил, влево уступ уходил километра на три, сохраняя высоту, а вправо, наверное, чуть больше, постепенно понижая высоту, пока не сливался с ровной поверхностью земли.

Рип потратил целый день на поиск тактильного датчика входа, но так ничего и не нашёл. Заночевал прямо под стеной. А утром продолжил поиски, и искал бы ещё долго, пока не вспомнил, что Денил ему пояснял, что у терминала есть функция поиска тактильных датчиков. И вот, Рип третий час искал датчик при помощи терминала. Но, опять всё тщетно. Перекусив в полдень, Рип пошёл в обратном направлении, начал поиски от того места, с которого начинал, но теперь шёл в обратном направлении. Уже через двадцать шагов терминал начал попискивать и выдал графическую картинку с точным оказанием датчика.

— Ну, надо же! — воскликнул Рип, чувствуя себя дураком, вход находился рядом, а он просто пошёл не в ту сторону. Вытряхнув из мешка всё содержимое на землю, Рип отыскал свёрток, в котором хранилась перчатка, на пальцы и ладонь которой были нанесены капиллярные узоры с руки Денила.

— Должно сработать, в базе данных комплекса должны сохраниться мои отпечатки, хоть и детские, но они же не меняются всю жизнь. — Сказал тогда старик. — Должно сработать. Когда-то не требовалось отпечатков, система сама распознавала человека, которому можно было войти, но, со временем всё не то забылось, не то просто сломалось.

Рип быстро затолкал вещи обратно в мешок, увязал его, потом натянул на правую руку перчатку и приблизился к сканеру, приложил руку. Сканер ничем не выделялся, просто один из многих практически ровных участков камня. Парень приготовился ждать, но через пару секунд, слева от сканера обозначился прямоугольник, в следующий миг кусок камня просто ушёл внутрь и в сторону, открывая проход в скальный массив. В проходе включилось освещение сначала тусклое, но набирающее силу.

Рип шагнул внутрь, сделал пару шагов, плита мягко задвинулась на место, перекрывая вход. Парень посмотрел на неё, потом продолжил движение по широкому коридору. Впереди, секция за секцией включались встроенные в ниши светильники с рассеивателями.

Последующие сутки ушли у Рипа на активацию основных функций комплекса. Это было не сложно, Денил всему его обучил. Да и всё здесь было настолько похожим на то место, где они жили со стариком, за исключением планировки. Но и здесь всё было интуитивно понятно.

По ходу исследований помещений, Рип наткнулся на истлевшие тела людей. Всего он нашёл четверых, из них два тела принадлежали подросткам.

Активировав узел связи, Рип вызвал Денила, введя пароль. Старик откликнулся практически сразу, видимо, посчитав, что вышли все сроки на путешествие, Денил не отходил от терминала связи, ожидая вызова.

— Рип! — выкрикнул старик. — Как всё прошло?!

— Если не считать пары потерянных дней, всё нормально. Нашёл вход, перчатка твоя сработала, я внутри. Ну, ты и так понял.

— Отлично! Ты активировал все службы?

— Да, Денил, но тут вот какое дело. Я нашёл тут тела четверых. Двое взрослых, двое детей, подростки. Тела иссохли напрочь, кости и кожа как осенний лист, разваливается от прикосновения. Давно лежат, видимо.

— Идентификаторы поищи. Это такие капсулы, маленькие, как две горошины вместе. Если тела истлели, ты их найдёшь. Они всегда устанавливаются под правую грудную мышечную пластину. Когда найдёшь, в медицинском блоке есть автомат—анализатор, там есть ячейки, в общем, найди сначала, а потом я тебе всё подробно расскажу, что и как делать.

Рип без особого труда разыскал четыре капсулы, отнёс в медблок, нашёл анализатор. Потом связался с Денилом.

Через полчаса сведения с анализатора уже поступили на терминал старика, и тот дал отбой. Рип отправился на самый нижний уровень, где планировка совпала с планировкой комплекса в скалах. Здесь тоже имелось четыре двери, одна из которых оказалась заперта. Исследовав оружейную, Рип сверился со описью из настенного терминала, не хватало двух «данноверов» калибра 5,5 мм, с импульсной накачкой, четырёх пистолетов «ферг» калибра 11.8….

По факту сверки получился достаточно длинный список. Рип прошёл в стрелковую, осмотрел помещение, список оружия, не хватавшего в оружейной, пришлось сократить на шесть единиц. Так же можно было вычеркнуть и несколько коробок боеприпаса.

В комнате, где должны были храниться андроиды, царил беспорядок, Андроиды, которые должны были стоять в капсулах хранения, лежали вповалку на полу. Кое—какое оборудование оказалось не на своих местах. Рип посмотрел на этот беспорядок, и у него вдруг опять возникло ощущение, что кто—то смотрит на него. Такое ощущение обычно возникает на охоте, когда ты собрался перехитрить зверя, но он перехитрил тебя и теперь уже ты тот, на кого охотятся. Рип замер, потом резко обернулся, пытаясь понять, что вызвало беспокойство. Но, ничего странного не заметил. Он уже чувствовал такое, когда они с Денилом посещали подобную комнату у себя в комплексе.

В этот раз на связь вышел Денил.

— Их всех убили, Рип. И это было очень давно, через пять лет после того, как меня забрали сюда.

— Денил, а почему ты не посещал этот комплекс, когда смог спокойно путешествовать? — вдруг задал вопрос Рип.

— Посещал, но оба раза, когда я там был, проход был закрыт для меня. Я послал тебя на удачу, да и для того, по большей части, чтобы ты сделал свой первый выход в люди. Я даже был удивлён, что ты открыл вход. Что—то произошло с системой. Либо она перезагрузилась с откатов настроек, либо что—то ещё. Я не рассчитывал, что ты пройдёшь внутрь.

— Странно это всё.

— Более чем странно, Рип. Теперь вот что. Я тебе скину сейчас на терминал блок команд, для того, чтобы связать системы управления комплексами, тебе останется переместить этот блок в окно корректировки системы, и дождаться перенастройки. Как только я получу доступ к управлению, узнаю больше о том, что там произошло, и когда, и кто повинен в смерти смотрителей. Тебе придётся задержаться там на несколько дней. Надеюсь ты найдёшь чем заняться.

— Да, — кивнул Рип, сразу подумав об истлевших телах. Их следовало прибрать и захоронить.

— Следующий сеанс связи в18—00, запомни.

— Хорошо, Денил, я понял.

До вечера Рип упаковывал останки, затем вытащил их наружу, некоторое время раздумывал, где захоронить их. Успел он буквально минута в минуту к сеансу связи. Как был грязный и вспотевший, так и сел к терминалу.

— Ну, что узнал, Денил?

— Много чего, — грустно ответил старик. — В комплексе, когда мен увезли, оставалось десять человек, двое из которых были глубокими стариками. Система зафиксировала их естественные смерти. Мои мать и отец по непонятным причинам покинули комплекс через год после моего отъезда и более не появлялись. А затем некий Гонс Рафат устроил бунт. До этого он с двумя людьми выходил наружу, долго отсутствовал, потом вернулся один и устроил бунт. Затем он убил Сию, Дренса, Барко и Деззи. Все из семейства Ламас. Двое последних были детьми. Затем Гонс что—то изменил в настройках системы, и покинул комплекс с большим количеством вещей и оружия. Сканер на выходе отметил каждую вещь, которую Гонс вынес, так что, со списком, который ты составил, всё сходится.

— Бунтовщик? Ренегат? — спросил Рип.

— Это тот случай, о котором я тебе рассказывал. Некоторые из смотрителей иногда уходят в народ, так сказать, чтобы быть среди него богами. Некоторым вдруг хочется стать всемогущими, они хотят власти и поклонения. Есть, конечно, те, кто просто уходит путешествовать, но они иногда возвращаются, а иногда нет. Но, чтобы вот так, расправиться со своими же…. Это явный перебор.

— Я ничего не понимаю в происходящем, — честно признался Рип.

— Ничего, ничего, всё поймёшь. Я пока буду работать с данными, а тебе надо перенастроить сканер на входе только на себя. Это не сложно, и ты это уже делал, когда вносил своим отпечатки в базу. Но, в этот раз ты сотрёшь все данные, абсолютно все, и оставишь лишь свои. Отпечатки правой и левой руки, затем ты настроишь сканер на опознание человека по сетчатке глаза, и ещё, дополнительно, сдашь в базу данные свою кровь. Все три параметра будут работать на вход и будут приоритетными. Я на всякий случай скинул тебе инструкцию, если ты чего забыл и в каком порядке. После этого, только тебе будет доступен вход в этот комплекс. А потом, когда ты вернёшься сюда, проделаешь всё то же самое здесь. Завтра я свяжусь с тобой в полдень. Приводи комплекс в порядок, у тебя много времени.

— Так мне что, остаться здесь?

— Да, на несколько дней задержись. Сделай этот комплекс своей запасной базой, думаю, в будущем тебе она пригодится. Всё, отбой.

— Отбой, — сказал в ответ Рип, экран терминала погас.

В последующие дни Рип наводил порядок в комплексе. Он убрался в жилых помещениях, выбросил старые вещи в утилизатор, оставив лишь множество личных вещей прежних жильцов. Все эти вещи он сложил в пластиковые коробки и убрал, и отнёс в складскую комнату. Он бы и подписал коробки, кому какая принадлежала, но, не знал кто и в какой комнате жил.

Затем Рип занялся перенастройкой доступа. Не спеша, согласно инструкции от Денила, парень перенастроил сканер и даже опробовал пару раз, используя перчатку с отпечатками старика. Сканер отказывался реагировать на неё, зато с готовностью сработал на отпечаток руки Рипа. Так же успешно была отработана процедура доступа при помощи сканирования сетчатки глаза и биометрии.

С Денилом Рип общался два раза в день. Так же Рип, по поручению старика, разыскал на складе комплекса единственный оставшийся личный терминал «гидстек». Если обычные терминалы были в наличии и количестве, то эта модель отсутствовала в скальном комплексе, а здесь нашлась, но в единственном экземпляре. Терминал будто ждал Рипа.

Едва он надел его на запястье, терминал активировался, но затребовал замены батареи, та что была, показывала заряд в три процента. Пришлось искать энергобатарею. Нашлась, и тоже в одна.

Активация заняла пару часов. Браслет терминала сделал забор крови Рипа, неприятно уколов. Затем связался с системой комплекса, скачал все нужные ему данные, вплоть до карт местности, которые имелись.

— Это большая удача, Рип! — радовался старик. — Такие терминалы были у всех смотрителей старших поколений. Очень удачная находка, я всю жизнь мечтал о таком, но, только слышал о нём и видел лишь ролики и картинки. Тут и связь, включая дальнюю, теперь, на обратном пути, мы сможем общаться с тобой. Потом, терминал будет следить за твоим здоровьем, у него более мощный тепловой сканер, плюс ещё огромное количество полезных функций. Ну, вернёшься, разберёшься. Ах, да, как я понял из твоего рассказа, у тебя были столкновения с местными?

— Да. — Рип замолчал на минуту. — Пришлось убивать, Денил.

— И?

— Что и? Я тебе говорю, я убил нескольких человек. Но я защищался.

— Это нормально, Рип. Главное, не думай об этом, не рефлексируй. Среди людей так, или ты убьёшь первым, либо тебя убьют, или того хуже, погонят в рабство. Не все люди хотят твоей смерти или несвободы, но надо держать ухо востро и не стесняться в средствах при случае. Это часть нашей жизни. Главное, что ты жив. Анализируй, но не рефлексируй. Это опыт, а опыт не купишь, и на шкурки не выменяешь. А первый опыт всегда негативный.

— Я понял, — кивнул парень.

— Кстати, можешь собираться в обратный путь, если переделал все дела.

— Я не смог поставить андроидов в капсулы, тяжеловаты они для меня.

— Не страшно, — откликнулся старик. — Всё равно мы не сможем их ни активировать, ни использовать. Возможно, когда-нибудь, ты выяснишь, как это сделать. У тебя вся жизнь впереди. Давай, выдвигайся, Рип. Обратный маршрут не должен быть тем же, которым ты шёл к комплексу. И будет лучше, если ты не будешь посещать никакие селения вообще.

— Я тоже так подумал.

— Всё, отбой.

Через более продолжительное время, чем Рип затратил на поход к комплексу, парень вернулся в скалы. Денил не изменился, всё так же бодро двигался, однако Рипу показалось, что волос на голове у старика стало много меньше.

В последующие месяцы Рип продолжил обучение. Старик торопился по понятным причинам. Раз в декаду Рип выходил на охоту, но уже без того энтузиазма. За последнее время он узнал много того, что ранее не рассказывал Денил. Открыл ему доступ на терминалах к «глубинным слоям данных». Это была история комплексов, однако и там всё было запутано. Рип как будто бы читал историю с середины, или даже с третьей четверти. Многое, о чём возникали вопросы, было попросту недоступно.

— Так значит, где—то, есть некий комплекс, который построили раньше всех, очень давно, и в какой—то момент связь с ним у всех остальных прервалась, те, кто отправлялся к нему, попросту не возвращались. Затем попытки прекратились, поколение за поколением смотрители просто жили. Многие инструкции более не выполнялись. ДА и люди из комплексов стали разбегаться. Затем и связь прервалась, и каждый комплекс стал сам по себе.

— Скорее всего, они все пусты. Остался только наш. Потому как я всю свою жизнь пытался связаться хоть с кем, но всё впустую. О многих комплексах не осталось даже и упоминания. То ли это был сбой, то ли ещё сто, но с карт пропали указания их местонахождения, а все документы оказались удалены.

— А какой смысл искать и посещать? Не всё ли равно, что там произошло?

— Рип, дорогой мой мальчик, у меня на тебя огромные планы. Мне хоть и осталось всего ничего, но именно ты должен сделать самое главное.

— Что?

— Возродить богов. Тех самых, в которых верят местные, которым ставят храмы, молятся. Ты должен стать самым старшим богом, самым сильным и самым главным. Только так можно навести относительный порядок среди людей.

— Воссесть на трон и править?

— Нет! — резко отреагировал Денил. — Нет! Боги не должны ходить и жить среди людей. Боги не люди. Наблюдать, мирить, карать, помогать, но не править ими. Пусть люди сами всё делают. Боги должны вмешиваться лишь в крайнем случае. Поставить на место зарвавшегося правителя, предотвратить большую войну, спасти того, кто может принести полезное обществу.

— А ты сам этим занимался?

— Нет. Но ты сможешь. Я накопил опыта, наблюдая за людьми, я жил среди них, а тебе я могу оставить сборник инструкций и советов, с чего начать, как и что можно сделать. Тебе останется лишь начать всё это дело. Но, перед тем, как ты возьмёшься за работу, ты должен немного пожить среди людей, понять их, а потом посетить тот самый главный комплекс. Думаю, пяти лет на путешествия тебе хватит. Возможно, что даже не ты возьмёшься за эту работу, а твой последователь. Но всё должно начаться с тебя. Первые шаги должен сделать ты. Ты сильный, ты сможешь. Надеюсь моя установка тебе понятна.

Рип много думал над словами старика, находя в них много противоречий, но и рационального зерна был много. Однако, он пришёл к своему собственному выводу. И твёрдо решил, что всё будет делать по-своему.

Прошло ещё восемь месяцев, старик Денил тихо отошёл в мир иной, в своей кровати. Рип похоронил старика во внутреннем саду, поставив небольшой камень в качестве надгробья.

Глава 9

Глава 9.

Ещё месяц Рип жил в комплексе один, потом решился на путешествие. Но не на ту сторону гор, а через пустоши, туда, к Шавану, где он родился и рос. Его тянуло в родные места, где похороненные родители, где дом Ивора, посмотреть хоть одним глазом на посёлок. Зачем, Рип и сам не смог бы сейчас сказать, его просто тянуло туда и точка.

В один из вечеров, сидя в мониторной и размышляя над предстоящим путешествием и посматривая время от времени на мониторы, где менялись картинки с визоров, Рип изучал свой новый терминал. Он просматривал его папки и подпапки, директивы, уже в который раз, но каждый раз находил что—то, что пропустил в прошлый раз. В какой—то момент он застопорился на одной из надписей на папке с вложениями — «Директивы вспомогательных механизмов и механоформ». Войдя в папку, Рип открыл одну из подпапок и стал читать директивы—команды: «Доступ на уровни хранения вспомогательного оборудования, оборудования слежения и установки, транспорта(требуется персональный код)». «Элеватор подачи оборудования на стартовые площадки». «Опись оборудования». «Категории оборудования». «Категории доступа к оборудованию». «Основные параметры оборудования, инструкции».

Вторая папка содержала директивы для другой комнаты, к которой Рип уже имел доступ, это та самая комната, где находились андроиды — механические истуканы, находящиеся каждый в своей капсуле. Рип стал листать директивы. «Настройка доступа в помещение хранения механоформ». «Настройка доступа к терминалу в помещении механоформ». «Категории механоформ». «Опись механоформ». «Элеватор подачи механоформ из первичного помещения хранения механоформ». «Категории оборудования для механоформ». «Категории доступа»…

— Так, так, так… — протянул Рип, сел ровнее. — Вон оно что! Это вот где лиса порылась! Вот где ключик—то зарыт!

Рип сорвался с места и побежал к лифту, который доставил его на нижний уровень. Остановившись напротив двери, в которую ранее ни у него, ни у старика Денила доступа не было, Рип нажал на директиву доступа. Замки на двери отозвались сдвоенным щелчком, парень тронул ручку, распахивая дверь и делая шаг вперёд.

Помещение как помещение, по периметру стеллажи, на них кофры и коробки, у дальней стены крышка короба—элеватора. Видимо, внизу имелись ещё помещения, складские, из которых наверх доставлялось оборудование.

Рип выскочил в коридор, рванул к двери помещения с андроидами. Ворвался, осмотрелся, и здесь имелся такой же короб элеватора, который он раньше принял за простой короб, в котором что—то хранилось.

— Понятно, — пробормотал Рип и вышел. Он поднялся наверх, в общую комнату — кухню—столовую. Уселся на диван, и принялся подробнее изучать то, что могло храниться в хранилищах комплекса.

Чего там только не было. И всё по большей части непонятное, требовавшее изучения. Вот, к примеру, спутник слежения «Глаз», высотный. Что это и для чего? Рип перешёл в мониторную, активировал свой терминал, который выделил ему Денил, в строке поиска, в системе, набрал нужное название. Терминал тут же выдал всё, что было на спутник «Глаз». Внимательно перечитав инструкцию по использованию спутника, Рип наконец—то понял, для чего нужна эта сверхполезная штуковина. Так же Рип отметил, что есть ссылка на комплекты оборудования нужные для того или иного. Спутник относился к четырём категория: — «Путешествия», «Разведка и картография», «Боевые действия», «Пассивное долгосрочное наблюдение и оповещение».

В подкатегории нашлись два собрата «Глаза» — «Молния» — спутник наблюдения погоды, малый и спутник ударный «Гром», с автоматическим наведением, но работающий лишь вкупе с бронёй «Супериор».

Рип уже было задумался над тем, что стоит задержаться в комплексе и пройти курс обучения пользованием оборудованием, отметив, что на это уйдёт всего лишь триста шестьдесят восемь часов, благо имелась и программа обучения. Но, вдруг тряхнув головой, сам себе сказал:

— Сначала Шаван, потом обучение. Когда я ещё туда доберусь?

Через неделю, изучив способности спутника, сделав несколько пробных запусков, Рип решился на выход. Он экипировался точно так же, как и во время своего первого выхода, с той лишь разницей, что взял в поход накидку из шкур клыкачей, чтобы укрываться ночью. И, в один из дней, запустив спутник, установив высоту для наблюдения, двинулся в пустоши. На третий день путешествия он откорректировал свой маршрут, пошёл быстрее. Всё время Рип сожалел, что у него нет лошади, путь намного сократился бы. Однако, животное требовало ухода, корма и воды. А Рип шёл налегке, время от времени охотясь, но по большей части питался концентратами. Воду добывал у кустарника акариса, использовал походный фильтр. Он настолько привык к чистой воде, что теперь даже и мысли не возникало о том, чтобы пить мутную воду.

И вновь Рип считал, помня, сколько дней они тогда, идя к скалам, потратили на переход. Он считал и иной раз улыбался себе. Свобода. Никто не подгоняет, никто не поучает, он просто идёт сам по себе. Затем накатывала волна обиды и грусти. Рип вспоминал одноногого Ивора, который привязывал к культе палку, вспоминал Таниса, что произнёс едва ли сто слов за всё путешествие. Где он и что с ним? Жив? Помнится, тогда, Набольший, когда их поймали в пустоши, сказал, что Таниса продадут на арену. А на арене бои. Или потешные, или насмерть.

— И набольшего этого найду, и его сына, — вслух сказал Рип. — И оба умрут так же, как Ивор и я.

Настроение испортилось, Рип долго шел, представляя, что он сделает с этими двумя, когда найдёт их. А он обязательно их найдёт. Обязательно!

И невдомёк ему было, что он уже с ними сталкивался, и был буквально в шаге от этих людей из прошлого.

Путешествие прошло гладко, людей Рип не встретил, зверей старался не трогать, только лишь изредка удавалось подстрелить зажиревшего кролика—шаста. Клыкачи не беспокоили.

В один из вечеров, когда по подсчётам Рипа до Шавана оставалось ещё день пути, Рип погнал спутник вперёд, заставив найти поселение. Утром спутник отчитался о находке. Шаван находился буквально в пяти километрах. Но спутник нашёл и ещё три поселения — Бельцы, как понял Рип, Каван, и какое—то новое.

Рип снялся со стоянки, и отправился к Шавану. Не доходя до поселения километра, Рип остановился, включил видеосвязь со спутником. Теперь, на голографическом экране нового терминала он видел всё то, что видел и спутник.

Два часа Рип наблюдал за Шаваном, но не увидел ничего, что намекнуло бы на активную жизнь в поселении. И вот, когда Рип уже собрался идти дальше, заметил движение, между двумя домами вдруг появился человек. Спутник тут же увеличил изображение, реагируя на движения. Человек с седой головой нёс ведро, шёл, ковыля и сильно припадая на левую ногу. Он так напомнил Рипу Ивора, но это был не он.

Рип погасил экран, пошёл. Спустился в овраг, поднялся наверх на другой стороне, осмотрелся, пошёл суть в сторону, к огороду дома Ивора. Тут всё изменилось. Сам дом рухнул, наверное, не выдержала крыша в одну из зим. Огород зарос травой, да вообще везде была высокая трава. Пришлось продираться.

Выйдя на широкую улицу, Рип свернул направо, пошёл по ней к тому дому, где спутник заметил человека. Но, пройдя пару сотен шагов, вдруг услышал крик:

— Стой! Куда прёшь? Кто такой?!

Рип осмотрелся и заметил старика, целящегося в него из лука. Лицо было каким—то знакомым.

— Я Рип! Я здесь жил! Здесь, в доме Ивора одноногого!

— Врёшь! — откликнулся старик. Одноногий сгинул с мальцом много лет назад! Их всех увели в полон!

— А ты как спасся?

— Тебе какое дело, чужак?! Убирайся! Я хоть один и стар, но стрелять не разучился! Стрелу всажу, мало не покажется! Уходи!

— Бенси! — крикнул Рип. — Ты Бенси—кожевник! Ты мне куртку шил! А ивор тогда тебе цельного свинорыла отдал, а ты, помнится, ещё сетовал, что Ивор мог бы и завалить его да освежевать, чтобы тебе не мучиться. А я пару дней спустя украл у тебя из сарая три силка, в отместку! Ну, вспоминай, стрик!

Старик и вправду стал, видимо, вспоминать, замер, потом опустил лук, снял с тетивы стрелу.

— Эт как же ты здесь—то? — сказал он тихо , но Рип услышал, пошёл вперёд.

— Всё расскажу, Бенси, всё, ты меня вспомнил?

— Да как уж тут вспомнишь—то? Ты ж мальцом был, но лицо вроде как… Нет, не могу…. Но про куртку и силки только я да Ивор знали, да ты, если такие истории….

— Я каждый день вози дрова на тачке, Бенси. Каждый день ходил за водой, с маленькими такими ведёрками.

— Помню, помню, — старик вдруг заплакал, выронил лук, плечи дрогнули. Рип уже оказался рядом, подхватил Бенси под руку. — Пошли в дом, Рип, пошли.

Рип гостил у старого Бенси уже третий день. В какой—то момент он опомнился и подарил Бенси накидку из шкур клыкачей.

— Сам сшил? — спросил Бенси, рассматривая швы.

— Да, — кивнул Рип.

— А шкуры? Кто шкуры добыл?

— Я. Бенси, сам добыл. Специально охотился. Сам выделывал….

— Хорошая выделка, даже очень хорошая, мездру снял как положено, ровно, не подрезал нигде лишка, отделал хорошо. Молодец, парень.

Все три дня Рип рассказывал свою историю, начиная с того момента, как они втроём покинули Шаван, как погиб Ивор, как увели в плен Таниса, и как спася он. Но, свою историю Рип изменил, рассказв, что ему удалось убежать, что он перевалил скалы и попал в одно селение, где его, мальчишку, приняли. Пришлось заслужить доверие, ходить наравне со взрослыми на охоту, там же его научили и шкуры выделывать. Бенси слушал и кивал.

— А что, Бенси, в округе ещё кто живёт?

— Живут, — покивал старик. — Бельцы живут, как и раньше, но много меньше их стало. Каваны, тоже мало их осталось, да нахвары с востока перекочевали. Этих совсем мало осталось, тогдашние чужаки больше всех людей у них забрали. Хоть сколько и сильные нахвары были, так всё равно чужаки их побили и в полон многих забрали. Сейчас—то они мирно живут, мена у меня с ними. Они мне чего принесут, а я им кожи выделываю, порты шью или куртки какие. Рукавицы вот, на зиму готовлю, а ну как они принесут чего, так я им вот, на мену.

— А на охоту ходишь?

— Какая охота, сынок, — Бенси вздохнул. Я ж дальше ста шагов и не вижу теперь. Я силки ставлю, да прикармливаю за оврагом шаста, вот тем и живу.

— Не обижают они тебя?

— Нет, мотнул головой Бенси. — Теперь все мирно живут. Бельцы даже предлагали новое поселение устроить, совместное, чтобы всем вместе жить, да каваны отказались, мол, в своё время от нахваров натерпелись, и жить с ними у них не выйдет.

— Понятно.

— А ты? Останешься здесь? У бельцов девки есть, сватают их правда, но, ты вон какой, сильный, а ну-ка, приглянешься лучше, чем кто?

— Нет, Бенси, не буду оставаться, не обижайся. Я поживу тут у тебя, помогу тебе, охотой займусь. А следующей весной уйду обратно. Знаешь, а пойдём со мной?

— Нет, — отрезал Бенси. — Меня все к себе звали, так, мол, удобнее будет. И люди рядом, и полезность и мне и людям, но я не пошёл. Я стар, и мне помирать скоро, зачем уходить с земли предков. Я сам пока себе и готовлю, и зад подтираю. Шаваны ни у кого на шее не сидели, и не будут. А я последний шаван остался. Прости.

Бенси посмотрел на Рипа, кивнул.

— Я знаю, что я не шаван по рождению, Бенси, Ивор мне рассказал.

—Ивор неплохой был человек, но он тоже шаваном не был, хоть и охоту знал. Он же тоже пришлый. Его мать пришла к нам, из пустоши, а он грудным ещё был. Тут её в жёны взял один, так Ивор и вырос. Никто не ущемлял его, да никто и не считал его чужаком. Он законы соблюдал, порядки чтил, жил как все, охоту знал. Но, всё время куда—то несло его. Как родители умерли, так и сорвался в первый раз. А потом вернулся, едва живой, зиму пережил, да опять в пустошь, так и пропал. Думали, всё, сгинул. А он вернулся на одной ноге, да с собой привёл пару молодых. На сходке решил не гнать их, а Ивор поручился за них. А потом ты родился. Они все одним домом тогда жили, потом твой отец свой строить начал, да тут нахвары нагрянули, они тогда в силе были, в большой силе. Бились с ними как могли, да так все детей да баб и потеряли. Отца твоего убили, мать тоже. Она как мужчина дралась, кто бы видел! Но, что такое, когда нас мало? Убили. Так шаваны и не оправились после того раза. Только Танис был надеждой. С бельцами говорили тогда, что те дадут Танису двух или трёх девок в жёны. Двух обещали каваны. Так хотели шаванов возродить. Но, не случилось.

За зиму Рип много раз выходил в снежную пустошь на охоту. Обеспечил их с Бенси мясом, наготовил много шкурок, которые старик едва успевал обрабатывать, но радовался, что на мену у него теперь много будет чего.

Старик дивился странному луку Рипа, его копью с длинным листовидным лезвием. Остальное вооружение Рип не показывал. Терминал Рип представил старику как браслет, мол, там, где он живёт, такое носят все. Рип помогал старику во всё, и иногда даже забывался, ему представлялось, что Бенси это не Бенси, а Ивор, и они как прежде живут вдвоём, в их старом доме.

Не раз за осень и зиму Рип видел людей, которые приезжали к Бенси на мену. Они привозили ему шкуры для пошива того или иного, меняли его работу на мясо шаста. Бельцы привозили на больших санях дрова, муку и крупу. Тот выменивал это всё на то же мясо или шкурки от добытого Рипом зверя. К Рипу отнеслись как к чужаку, да он и не настаивал на дружбе или даже знакомстве. Хотя, кто—то из бельцов—стариков и припоминал, что у шаванов был единственный мальчишка, многие помнили, как он возил дрова на маленькой тачке. Так же Рип ловил на себе косые взгляды нахваров, приезжавших всегда большим числом. Нет о они боялись, что бельцы и каваны всё же будут им мстить за прошлое. Они свысока разговаривали с Бенси, но всё же посматривали на Рипа, на его странную складную одежду. Пару раз пытались сторговаться за копьё и лук. Рип вёл с ними себя так же, разговаривал мало, говорил сквозь зубы.

Пришла весна, снег сошёл, установилась хорошая погода, и Рип засобирался обратно. Он вновь и вновь повторял своё предложение, чтобы Бенси пошёл с ним. Но, старик был неуклонен в своих ответах.

— Нет, Рип, нет. Я здесь и умру. Отживу, сколько мне отмеряно, а потом уйду спокойно в туманную пустошь. Не зови меня с собой, я и пути не выдержу, ноги уже не держат толком, колени болят. Мне недолго осталось, но я никуда отсюда не уйду.

В один из дней Рип ушёл, попрощавшись с Бенси. Он оставил старику один из своих ножей в подарок. И провожать Рипа старик вышел в накидке из шкур клыкачей и с ножом в ножнах, будто подтверждая ценность подарков.

— Я вернусь ещё, Бенси. Обязательно вернусь. — Пообещал Рип.

— Хорошей охоты тебе, Рип. — Бенси склонил голову. — Пусть твоя дорога будет лёгкой, а ночи тёплые. Пусть клыкач обойдёт тебя стороной, а шаста и кетли сами придут в силки.

Рип обнял старика, легонько похлопал его по спине.

Рип ушёл недалеко, всего на пару дневных переходов. Устраиваясь на ночлег, когда солнце ещё не село, Рип рассматривал Щаван с высоты полёта спутника, который парил на высоте полутора километров. Парень оставил его там на некоторое время, чтобы ещё немного посмотреть за селениями. Он немного понаблюдал за Бельцом, потом за Каваном, потом переместил спутник и смотрел на Шаван. В какой—то момент увидел с десяток людей, крадущихся между домов. Вооружённых людей.

В последующие полчаса Рип увидел страшную картину. Старика Бенси выволокли из дома, следом начали вытаскивать его вещи. Ещё пятеро бегали от дома к дому, обыскивали, суетились. А затем попросту убили старика, затыкали копьями, забрали все шкуры, что—то ещё.

Рип не дышал, глаза смотрели на экран. В третий раз он теряет кого—то, кто ему дорог. Ивор и Танис, затем Денил, теперь Бенси, практически беспомощный человек, старый, явно не смог даже оказать сопротивления.

Парень принялся лихорадочно собирать вещи. Лямку мешка он прибил колышком с кожаным ремешком, чтобы зверь какой не стащил или ветром не унесло, в пустоши случался сильный ветер. На карте отметил точку, где оставил мешок, сам же отправился налегке обратно. Шёл почти не останавливаясь, спал по три часа, ел концентраты и витаминные пластинки, чтобы поддерживать тонус.

Вскоре он уже был вновь в Шаване. Прошёл тем же путём, что и в первый раз, осторожно пробрался к дому Бенси. Старик, убитый полтора суток назад лежал там, где его и прикончили. Лежал с открытыми глазами, таращась в небо.

Рип провёл у тела не больше пары минут, закрыл глаза старику. Вызвал спутник, ввёл команду на отслеживание людей по дороге к селению нахваров. В селении оказалось много людей, больше трёх сотен. И с наскока с ними справиться одному не представляло никакой возможности. Рип решил использовать весь свой арсенал. Он задержится здесь, и если будет надо, задержится надолго, но изведёт это племя навсегда. Наличие в селении детей его сейчас не заботило, в груди клокотала злоба и желание убивать в отместку.

Рип подобрался к селению нахваров в сумерках, люди уже по большей части забивались в дома, готовились ко сну. Однако, Рип был неприятно удивлён тем фактом, что это племя оставляло на ночь охрану. Видимо, у нахваров это было в порядке вещей, ведь, совершая набеги на соседей, будь готов к подобному и в свою сторону. И не факт, что мстить или просто грабить придут днём.

Дождавшись утра, Рип принялся изучать уклад жизни нахваров. Вот с десяток мужчин отправились на охоту. Вот женщины и старшие дети начали заниматься повседневными делами.

Спутник теперь неотрывно следил за охотниками, их Рип избрал в виде первой жертвы. Пошёл аккуратно за ними, догнал к полудню, шёл так, чтобы не быть замеченным. В сумерках началась его охота. Стрелы ложились точно в цель. За минуту Рип убил восьмерых, двое бежали. Но, «глаз» отслеживал их передвижения даже в темноте и Рип уверенно шёл за ними.

Когда расстояние сократилось, Рип крикнул:

— Примите смерть как мужчины! Я всё равно вас убью, ночью или днём. Я, последний шаван, убью вас всех! Сожгу ваши дома, а детей продам в рабство! Нахвары замерли, и это было их ошибкой. В этот раз Рип нацепил на лук тепловой прицел, и прекрасно видел свои жертвы. С пятидесяти шагов он убил первого нахвара, а потом, дав небольшой круг, вплотную подошул ко второму. Ударил копьём сзади, под левую лопатку.

— Как тебе умирать, нахвар?

Но, нахвар уже испустил последний вздох.

Чтобы не стать жертвой клыкача в ночи, Рип отошёл от места убийства подальше, переночевал вполглаза, а затем вернулся, осмотрел тела, собрал стрелы.

Глава 10

Глава 10.

Рип вернулся в Шаван, занялся тем, что похоронил Бенси за его огородом, затем стал обдумывать, что делать дальше. Прошло два дня, Рип таился в доме старика Бенси, старался не выходить на улицу днём, чтобы случайно не попасться на глаза кому—то из нахваров, случись они вернуться в Шаван за тем, что возможно забыли забрать. А они забрали не всё.

И нахвары пришли. Молодой парень и девчонка. Рип ждал их в доме, а те уверенно шли прямиком к нему. Первым вошёл парень, Рип тут же накинул на его шею шнурок от кожаного силка, дёрнул на себя, затягивая петлю. Парень хотел было крикнуть, но не получилось. Девчонка, которая шла чуть позади, ничего не заподозрила, но на шум среагировала, позвала своего дружка по имени.

Нахвар наконец—то потерял сознание, обмяк, и тут вошла девушка. Рип со всей силы ударил её кулаком в висок, не особо думая о том, что девушка может и умереть.

Пленных Рип связал, усадил у стены, терпеливо дождался, пока они очнутся, затем заткнул обоим рты какими—то тряпками, которые нашлись в одном из коробов.

— Убийцы—нахвары…. — Протянул Рип, играя ножом. — Кто из ваших забрал себе такой же нож?

Пленники молчали.

— Кто из ваших людей убил старика?

В ответ молчание, хотя, по мнению Рипа, кто—то из этих двух мог бы и начать мычать.

— Кто из ваших людей придумал напасть на старика?

Не дождавшись даже намёка на желание говорить, Рип встал, убрал нож в ножны, Взял стоящее у стены копьё, и, не медля ни секунды, вонзил в грудь парню. Девка тут же заметалась в путах, замычала, вращая глазами.

— Скажешь мне всё, о чём я спросил? — спокойно поинтересовался Рип. Но девка продолжала мычать и рваться. Рип уселся на пол, спокойно глядя на то, как умирает парень и бьётся девка. Он не торопился. Даже если он будет убивать каждого нахвара по одному, не станет торопиться.

Прошло больше получаса, парень давно затих, голова повисла, он перестал хрипеть. Девушка теперь лишь скулила. Рип молчал и наблюдал. Прошёл ещё час, девка в какой—то момент затихла, потом начала мычать.

—Поговорим? — спросил Рип, девушка закивала. Слёзы текли из глаз, лицо бледное, но она кивала и мычала. Рип попытался достать тряпки из её рта, но девка его едва не укусила. Рип отвесил ей пощёчину, ухватил рукой за волосы.

— Жить хочешь? Нет? Так мне всё равно, с кем говорить, я завтра ещё одного нахвара изловлю.

— Что тебе надо? — дерзко ответила девушка.

— Я уже задал вопросы. Если ты глупая, я тебя сейчас попросту убью, и найду нахвара поумнее. Твой парень тоже был глупым, посмотри, что с ним.

— Я не знаю у кого нож, и кто убил старика. Андын меня повёл сюда за добычей, сказал, что здесь много вещей, хотел сделать мне подарок.

— Гнилое семя! — воскликнул Рип. — Подарок! Убить и ограбить старика, а потом придти и забрать последнее в подарок! Вы, нахвары, гнилое семя!

Рип взъярился, выхватил нож, и уже было собирался нанести удар, но вовремя остановился. Быстрым движением перехватил путы на ногах, вздёрнул девку на ноги, потащил на выход. Вытащил на улицу, ухватил её за шею и прижал к себе.

— Иди в селение, и скажи, пусть сюда придут те, кто убил и ограбил старика. И пусть принесут сюда все его вещи, что унесли. Все до последней шкурки шаста! Все! Я буду ждать здесь.

Рип разрезал путы на руках девушки, толкнул её. Она сначала пошла медленно, оглядываясь, потом сорвалась на бег. Рип смотрел ей вслед, потом пошёл в дом, выволок мёртвого парня на улицу, протащил по дороге, да там и бросил. Затем вернулся, забрал лук, активировал экран терминала и стал наблюдать за местностью посредством спутника. «Глаз» быстро нашёл бегущую девчонку, и стал неотрывно следить за ней. Прошло не менее часа, пока она добралась до селения, пару раз упала, но каждый раз поднималась и продолжала бежать, пока на неё не обратили внимание. В какой—то момент вокруг неё сгрудились люди, она размахивала руками, видимо рассказывала.

Нахвары недолго слушали девку, мужчины уже бежали к домам, а потом, вооружившись, обратно, пока не сформировали отряд. Спутник посчитал людей, вышло сорок человек. Вооружены луками и копьями, у некоторых пращи. Отряд немедленно выступил в сторону Шавана. Ещё час или полтора и они будут в селении.

— Идите сюда, твари, — прошипел Рип. — Здесь я вас и оставлю.

Но, было бы сказано, а сделать тяжелее, не смотря на то, что Рип и был вооружён пистолетом и луком. Численное превосходство никто не отменял. Придётся применить хитрость, а значит начать прореживать нахваров в темноте.

Рип покинул селение, и двинулся параллельно дороге навстречу нахварам, постоянно держа экран терминала активированным и наблюдая за передвижением врага. Первую атаку Рип планировал провести на дороге, используя пару мин. Он уложил их на дороге, присыпав пылью с интервалом в пять метров, взвёл через терминал. Осталось найти удобное место и дождаться, пока эта нестройная толпа грабителей пойдёт мимо. Вечер близился, и скоро местность накроют сумерки, а потом и вовсе стемнеет. А уж в темноте Рип начнёт отстрел нахваров.

Ждать пришлось не долго. Отряд упорядочился немного, нахвары двигались по трое—четверо длинной вереницей. Рип пропустил первые два ряда, активировал первую мину, а спустя пару секунд вторую.

Яркие вспышки и громоподобные взрывы разметали большую часть отряда. Рип не стал медлить, достал пистолет и начал методично расстреливать нахваров, как в стрелковой комнате.

Опустошив магазин, Рип перезарядил пистолет, но вдруг обнаружил, что оставшиеся в живых нахвары попросту разбежались. Пора было уходить и ждать сумерек. Враг мог запросто перегруппироваться и нанести ответный удар.

Рип вернулся в Шаван, осторожно пробираясь за домами. Спутник послушно отследил каждого нахвара, кто ещё мог передвигаться, пометил их красными точками. Шестеро вошли в Шаван чуть позже Рипа, четверо медленно передвигались вдоль дороги, ещё пара групп по шесть и семь человек, пошли в обход Шавана. Каким—то образом шаваны поняли, что Рип будет в поселении, и теперь брали его в клещи. Их не остановила неведомая сила, унёсшая жизни полутора десятков их соплеменников и ранившая ещё с десяток.

Рип терпеливо ждал. Как только в зоне его видимости появилась передовая группа, Рип открыл огонь. «Теннен» приглушённо щёлкал, выстреливая смертоносные шарики. Рип уложил пятерых, быстро метнулся в сторону, меняя место. Затаился, выстрелил ещё пару раз, не особо прицеливаясь, не попал, метнулся в другую сторону. Нахвары отреагировали с завидной поспешностью, в то место. Где только что был Рип, прилетело три стрелы. Враг активно сужал кольцо.

В стену дома, за которым прятался Рип, прилетела пара камней, пущенных из пращи. Нахвары затаились, Рип тоже. Сумерки сгущались. Рип быстро взглянул на терминал, на пару секунд активировав экран. Он боялся своего обнаружения, думая, что экран, своим свечением, выдаст его местоположение.

Трое в центре, за улицей, Четверо слева, двое позади них в десятке шагов, трое справа, затаились за соседним домом, ещё четверо разбрелись, устроив засады в высокой траве. Рип убрал пистолет, снял с плеча лук, поправил колчан. Активировав тепловой прицел, Рип стал выцеливать тех, кто засел в траве, метрах в сорока, справа. Первая стрела сорвалась с тетивы. Рип отступил на пару шагов, присел, наложил новую стрелу, встал, выстрелил, потратив на прицеливание буквально миг. Тут же пришлось отходить назад, в траву, которой зарос огород. Рип медленно пятился, замирал, в какой—то момент он вдруг осознал, что не слышит нахваров, поняв их тактику. Они выслеживали его как зверя, ориентируясь на шорохи, пытались понять, куда он двигается. Рип осознал, что всё же количественное превосходство играет огромную роль, при том, что враг был непреклонен. Он не испугался странного оружия, не дал слабину, оправился и теперь Рип в качестве зверя, на которого охотятся. Парень вдруг понял, что нахвары очень сильны именно тем, что хорошо организованны и бесстрашны. Им было всё равно, сколько погибнет их соплеменников, они будут драться до конца, и или убьют Рипа, либо умрут сами. И если он, Рип, прямо сейчас не придумает как избежать патовой ситуации, его либо закидают камнями из пращи и стрелами, или возьмут в плен. Что будет потом, придумывать не надо. Он поспешил, уверовав с силу своего оружия и переоценил себя в тактике и стратегии ведения боя.

В кармане куртки ещё оставались пара мин, боезапас для пистолета имелся, но тоже не безграничный. И ещё с десяток стрел.

Рип замер, затаив дыхание. Нахвары не давали себя обнаружить. Можно было бы ещё раз взглянуть на экран терминала, но Рип боялся засветки. Встать и прицелиться из лука с тепловым прицелом тоже не вариант. Рип решил ждать, аккуратно достал пистолет.

Так продолжалось достаточно долго, но Рип пересидел нахваров. Послышался тихий свист, потом шевеление и шорохи. Нахвары покидали свои позиции, отходили, перегруппировывались. Наверняка старший, или кто там у них за него был, подумал, что враг покинул посёлок. Это сыграло на руку Рипу, ему удалось ретироваться. Он добрался до оврага, пересёк его, а уже оказавшись на той стороне, включил экран.

— Вот вы где, — протянул Рип, рассматривая оставшиеся красные точки. Нахвары грамотно организовали оборону, они забаррикадировались в одном из более-менее целых домов на окраине поселения, выставили караул в количестве четверых бойцов. Но, через минуту Рип увидел, как нахвары скрытно покидают дом, расползаются в темноте, занимая удобные места для засады. Они думали, что Рип клюнет на то, что они все в одном месте и вновь начнёт действовать. Единственное, чего они не знали, так это, что Рип видит все их передвижения. — Значит, придётся задержаться чуть дольше.

Рип ушёл в пустошь на пару километров, отлежался немного, отдохнул, поел концентратов, захваченных с собой из мешка. Надолго их не хватит, конечно, а закончить с нахварами хотелось побыстрее.

Рип наблюдал за поселением нахваров уже сутки. Отряд вернулся в селение. Что там происходило, парень понять не мог. Они вынесли всех своих убитых, женщины высыпали из домов. В какой—то момент возникла сутолока, некоторые женщины кидались на одного из мужчин, грозили ему кулаками. Рип приблизил изображение, опустив спутник на высоту сорок метров, но отодвинул на пару сотен метров.

Видимо, не все приветствовали факт убийства старика. Наверняка, конечно же, приветствовали, но, правда, никто не ожидал последствий. Писк терминала оторвал Рипа от наблюдения. Помаргивал индикатор общей карты. Как только Рип переключил изображение, спутник взмыл вверх, дав на экран изображение. К Рипу приближались две красные точки. Укрупнив изображение, парень увидел двух человек, которые медленно шли по пустоши, по следу. Они часто останавливались, но потом уверенно продолжали идти в направлении временной стоянки Рипа.

Рип вмиг собрался, бежать от следопытов он не собирался, пришла идея обойти стоянку кругом, так, чтобы на момент, когда следопыты доберутся до неё, он оказался позади них. Так делали клыкачи, когда понимали, что люди ведут на них охоту.

Рокировка длилась около часа. Следопыты некоторое время топтались на месте, поняв, что нашли стоянку, но следы указывали, что Рип ушёл, только что, буквально. Они совещались, после этого один, яростно жестикулируя, видимо, убедил второго, и они остались на стоянке. При этом, Рип заметил, что следопыты отложили в сторону оружие, уселись друг напротив друга.

Рип, сократив расстояние до трёхсот шагов, затаился, принялся наблюдать. Следопыты сидели на месте. Рип немного подождал, потом уверенно двинулся к стоянке. В какой—то момент следопыты его заметили, но не сдвинулись с места. А когда Рип подошёл ближе, оба подняли руки, показывая, что они не вооружены.

Рип остановился в пяти метрах, опёрся о лук.

— Чего надо, нахвары? — спросил он. Следопыты оказались молодыми пареньками, лет пятнадцати.

— Наш вождь, Бигла, отправил нас за тобой.

— Зачем?

— Говорить. Он хочет, чтобы ты ушёл.

— А почему он сам не пришёл?

Следопыты молчали. Рип смотрел на этих парней и размышлял. Явно это не желание вождя, это просто молодые соображали лучше.

— Идите в селение, скажите вождю, пусть он приходит сюда, один, с вещами старика Бенси. Один. Иначе я продолжу убивать нахваров. Я остался один из своего племени. Я последний шаван. Я вас попросту истреблю всех, от мала до велика, до последнего. Идите.

Следопыты поднялись, медленно собрали свои копья и луки, и побрели прочь.

Рип сменил место стоянки, теперь он был буквально напротив селения нахваров, в километре. «Глаз» нёс неустанную вахту, наблюдая все передвижения людей.

Парни либо ничего не сказали своему вождю, и поиски Рипа были только их инициативой, либо вождь проигнорировал угрозу. Но для Рипа это ничего не меняло, жажда мести не покидала его, только мозги немного прояснились и он стал мыслить более трезво. Он планировал выбить ещё с десяток нахваров, а потом уйти в пустоши, найти свой мешок, немного отдохнуть и вернуться. Сколько бы времени не ушло, он будет возвращаться и убивать, он разорит этот улей.

Нет, он, конечно же, не будет убивать ни женщин, ни детей, но выбьет всех взрослых мужчин.

Но, судьба хранила нахваров. То ли вождь опомнился, то ли его «уговорили» его соплеменники, а может быть четверо следопытов, ушедшие ранее в пустоши нашли убитых соплеменников, но в какой—то момент спутник выдал шесть меток, направляющихся в пустоши. Они двигались через Шаван, идя тем же курсом, что и до них следопыты. Рип снялся со стоянки и направился им наперерез.

Нахвары заняли его прежнюю стоянку, отложили оружие, уселись и принялись ждать. Рип вышел к стоянке лишь когда тьма опустилась на пустоши. Его заметили.

— Ты как клыкач, охотник, — вдруг сказал кто—то из нахваров.

Рип молчал, рассматривая тех, кто пришёл. Двое из пришедших были те самые парни—следопыты. Он указал на них пальцем.

— Вы двое, идите домой.

— Нет! — возразил бородатый, крепко сложенный нахвар. — Я вождь, и они будут слушать только меня.

— А если ты умрёшь, кто будет после тебя?

— Мой сын, — ответил вождь. — Он.

Нахвар показал пальцем на одного из парней.

— Значит, ты вождь, — Рип покачал головой. — Принёс всё, что забрали у старика?

— Тебе оно без надобности, — дерзко ответил вождь. — Предлагаю поединок в кругу.

Нахвары одобрительно загудели. Рип подошёл ближе.

— Ну, что ж, поединок, так поединок. Разжигайте костры.

Рип сложил лук, колчан, поверх прикрыл курткой. Пистолет он оставил в кобуре, на поясе.

— Это что у тебя? — спросил вождь, указывая на пистолет.

— Тебе без надобности, — дерзко ответил Рип. — Не переживай, вождь, правила поединка я знаю, нож на нож.

Вождь разделся, снял даже рубаху. В руке блеснул нож, тот самый, близнец того, что был у Рипа, и тот самый, который он подарил Берло. Нахвары тем временем уложили кучками хворост, что принесли с собой, запалили четыре костра, пятым оказался тот, который они разожгли ранее.

— Ну, что, шаван, готов умереть?

— А ты, нахвар? — парировал Рип. Он был спокоен, как на тренировках с Денилом.

Рип и вождь начали кружить. В какой—то момент Рип остановился, вождь зашёл сбоку, тут же атаковал длинным выпадом. Но, Рип быстро развернулся на месте, чуть сместился в сторону, ухватил вождя за руку, потянул на себя, а потом сделал шаг навстречу, выбрасывая вперёд руку с ножом, на который буквально сам насадился нахвар.

Удар ножа пришёлся под солнечное сплетение, в центр груди. Вождь прошёл ещё пару шагов, остановился, попытался резко развернуться, но пошатнулся, оступился, однако не упал. Рип ждал. Вождь развернулся, держа левую ладонь на ране. Нахвары замерли. В этот миг Рип быстро сократил расстояние, с размаху полосонул вождя по лицу ножом, а обратным движением полосонул по горлу, быстро отошёл.

Нахвар забулькал кровью, сделал короткий шаг, упал на колени, потом рухнул лицом вниз.

Рип стоял и смотрел на нахваров, ждал их реакции, но те стояли молча, глядя на умирающего вождя. В какой—то момент в круг вышел взрослый мужчина, опустился на одно колено возле вождя, перевернул его, коснулся шеи, измазав руку в крови, потом вытер ею своё лицо, потом вытащил из руки вождя нож, встал, поднял руку вверх.

— Теперь я вождь!

— Серьёзно? — спросил Рип, выхватил пистолет и выстрелил три раза в самовыдвиженца. — Кто ещё хочет стать вождём нахваров? Кто убивал старика? Кто? Выходите! С каждым будет поединок! А нет, так всех вырежу!

— Ты их всех убил, — сказал один из молодых парней. — Вождь и Бабад были последними из десятерых.

— Это ты сын вождя?

— Да.

— Принесёшь сюда накидку из шкур клыкачей, что забрали у старика, и найдёшь в Шаване моё копьё. Древко короткое, наконечник длинный, в виде листа осокоря. Придёшь один, завтра. Ждать буду в тысяче шагов от вашего селения, в пустоши.

— Хорошо.

На следующий день молодой вождь пришёл в условленное место, один, с накидкой и копьём Рипа, положил всё на землю.

— Ты ведь не чистокровный нахвар, да? — спросил Рип, сидя на земле.

— Моя мать шаванка, — кивнул парень. — В селении больше половину полукровок, у кого матери бельцы, у кого каванки или шаванки.

— Понятно.

— Мать велела спросить, если ты шаван, то чей?

— Мои родители погибли, когда нахвары напали на Шаван двадцать лет назад. Я остался сиротой и меня вырастил старик Ивор. Потом на селение напали чужаки, кого в полон увели, кого убили. Мне повезло, я выжил, вернулся, из всех остался один Бенси. Он тогда ходил за лес, в какое—то селение за лесом, на мену. А вернулся, тут вот такое дело.

Помолчали. Рип был спокоен, будто с плеч груз сняли. Больше не было злости, не было желания мстить.

— Как тебя зовут?

— Дагил.

— А я Рип. — Рип протянул руку. — Будь для племени хорошим вождём. Бельцы и Каваны больше не будут терпеть нападений, помни. Если нахвары нападут на них, они вас попросту всех убьют. И не будет нахваров более никогда.

— Нахваров в племени осталось мало. Я думаю перевести всех полукровок в Шаван.

— Мудрое решение, — ответил Рип. Помедлив минуту, он протянул нож, который дарил Бенси, Дагилу. — Держи. Когда-нибудь я вернусь сюда, в эти места.

— Ты оставляешь мне нож на хранение?

— Нет. Я оставляю тебе нож, чтобы ты помнил, что есть на земле ещё один настоящий шаван. Однако, хочу тебе сказать, что у шаванов не было вождя. Был круг старейших. Они решали все вопросы сообща. Шаваны никогда ни на кого не нападали. Они всегда жили охотой и меной. Вот и думай, кто ты больше, шаван или нахвар? Поступи правильно и мудро.

— Я понял.

— И передай привет своей матери от Рипа, внука Одноногого Ивора. Иди, скоро темнеть начнёт, да и мне пора уходить.

Глава 11

Глава 11.

Рип добрался до скального комплекса, несколько дней бездельничал, потом ещё дней десять остервенело тренировался, стрелял в стрелковой комнате. Ничего делать не хотелось, в душе появилась какая—то опустошённость. Шаванов больше нет. Он последний, хотя Бенси сказал, что Рип не урождённый шаван. Да и прежние рассказы Денила были тому свидетельствами.

И в один из дней, умываясь, он вдруг вспомнил Таниса. Лицо неразговорчивого парня он помнил смутно, но сейчас будто наяву увидел Таниса, погоняющего свинорылов, в начале их бегства из Шавана. Вот он, последний шаван…. А может и не последний, сколько из тогда головорезы поймали и увели в полон?

Рип посмотрел на себя в зеркало. Лицо со шрамом через щеку, приметное лицо. Точно так же, как его убил тот парнишка, он недавно убил вождя нахваров. Совпадение? Или игра подсознания?

Следующие пару месяцев Рип внимательно наблюдал за большим городом, особенно за ареной, помня, что набольший головорезов распорядился тогда : — А этого на арену продадим!

Но, помимо большого города были и города поменьше. И там тоже, наверняка, имелись арены для боёв. И если Танис ещё жив, то где его искать?

Рип твёрдо решил отправиться на поиски Таниса, а по возможности и остальных соплеменников, если хоть кто остался жив. Однако, для такого рискованного дела требовалось много информации и тщательная подготовка.

Вечерами Рип изучал терминал. Он открыл для себя много нового, что хранилось на складах нижних уровней комплекса. Но если с техникой Рип более—менее разобрался, в чём ему помогли инструкции, то вот андроиды до сих пор оказались не доступны. Директивы активации не действовали. Однако, едва Рип заявлялся в помещение хранения андроидов, у него появлялось стойкое чувство, что за ним наблюдают.

Однажды, открыв рекомендации в разделе «Путешествия», Рип начал листать вкладку «Города».

Первым делом, готовясь к путешествию в населённые пункты, следовало изучить цель. Входы и выходы из города, расположение основных зданий, наличие стен, их высота, охрана, вооружённые силы, наличие банд и группировок. Дело предстояло кропотливое. И первым шагом следовало запустить несколько наблюдательных спутников. Установленных стационарных визоров всё же было мало для сбора информации. Затем инструкции рекомендовали два вида снаряжения. И Рип принялся готовиться. До полудня он исследовал большой город при помощи четырёх спутников «Глаз», просматривал видеоряд с визоров, после полудня разбирался со снаряжением. Рекомендовалось два вида брони — мягкая, именно такой он воспользовался при своих первых путешествиях, и сегментарная, «чара», состоящая из пояса, наручей, поножей, и нашейного кольца, похожего на рабский ошейник.

Рип надел всё это, активировал броню. Сегменты начали расклаьываться, на полпути встречаясь с подобными, и закрывая всё тело. Сегменры с шейного кольца встречались с сегментами с пояса и наручей, и так далее.

— Нет, это не годится, — бормотал Рип. — Кто писал эти инструкции? Как это будет выглядеть? Неужели нет ничего более интересного?

Рип продолжил поиски, вызывал на элеватор новые экземпляры брони. И наконец нашёл в закромах то, то ему приглянулось. Броня «Нова», активация — 2 секунды, полимерная, корсетная. С виду и не скажешь, что это броня, — с виду комплект полевой формы, но корсетом, подвижным. По сути, это была та же сегментарная броня, интегрированная в костюм из ткани—хамелеона. Лёгкая, быстро разворачивающаяся, можно задать определённый рисунок, выбрав расцветку или поставить на режим маскировки. А что самое главное, Рипу понравилось то, что комплект не выделялся из того набора одежды, что он носил ранее. Штаны, ботинки, куртка, если добавить к этому накидку, какую носили охотники, то можно будет слиться с толпой и не особо выделяться. Ничего техногенного вы выдало бы этот набор.

Так же инструкции рекомендовали пару линз, которые облегчали использование терминала.

— Да почему же раньше—то мне это не пришло на ум? Что тут ещё есть такого, чего мне не будет хватать?!

В этот момент он очень горько пожалел, что Денил умер. Старик бы многое прояснил, наверняка он знал больше, чем рассказывал.

— Вам и не придёт на ум ничего. — Вдруг прозвучал голос. Рип резко обернулся. На пороге мониторной стоял андроид, поблёскивая своими лицевыми пластинами и уставившись на парня серыми видеорегистраторами. Рип едва не попятился назад, на мониторы.

— Ты кто?

— Импо. Андроид, Человекоподобная механоформа, создан для помощи людям. Это если просто.

— Ты как здесь оказался?

— Я всегда тут был. Или, вы имеете в виду, какоказался именно в этой комнате? Я вышел из помещения хранения, потому, что поступил сигнал о несанкционированном использовании предметов не доступных вашему уровню доступа.

— Как ты ожил? — Рип не мог поверить. Что эта машина ожила сама. Денил за свою жизнь не смог понять, как получить доступ, а тут оно само по себе получилась.

— Я реагирую на нарушение доступа.

— Какого доступа? У меня есть доступ к любому предмету в этом комплексе! Как ты активировался.

И так продолжалось по кругу три раза, пока Рип немного не успокоился.

— Так, давай—ка по порядку, — поднял руки Рип, уселся в кресло. — Ты говоришь, что я не имею права пользоваться чем—то здесь? Но у меня ведь есть полный доступ!

— Не полный.

— Почему?

— Вы не прошли процедуру полной авторизации.

— Да как так—то? Денил ведь сказал….

— Денил тоже не имел полной авторизации.

— Не понял….

— Полную авторизацию можно получить лишь в центральном комплексе на основной базе.

— Ага, — кивнул Рип. — И что теперь делать? Что вообще происходит? Что я взял такое, что мне нельзя было трогать?

— Броню. Вы получили доступ к хранилищам, но не имеете допуска к использованию.

— И что, мне теперь искать этот центральный комплекс, чтобы пройти авторизацию?

— Всё правильно.

— Но где искать—то? В терминалах нет данных!

— У меня есть.

Что ж ты раньше—то не появился?! Как—так получается? Тут есть смотритель, но он не может пользоваться ничем!

— В том—то и дело, что смотритель, временный персонал, но не постоянный контингент.

— И чего делать?

— Поехать в центральный комплекс.

— На чём? На лошади? У меня нет. А он, небось, далеко, да?

— Если вы прошли первичное обучение, то должны знать, что в хранилищах есть средства передвижения.

— Есть, только мне они не доступны, я пробовал.

— У меня есть доступ. Я отвезу. У вас генетический код соответствует всем допускам, и вы не варвар из местного населения. Вам надо пройти обучение, получить доступы.

— У меня есть здесь дела. Вернее не прямо здесь, а на той стороне гор.

— Ваше право. — Андроид не изменил своего положения с момента их с Рипом разговора. — Можете делать что угодно. Но в рамках вашего доступа. Броня и оружие, а так же технические средства второго, первого и высшего уровня вам не будут доступны.

— Ничего, я справлюсь тем, что есть, — огрызнулся Рип, но задумался. Идти и искать Таниса сейчас, или пройти некое обучение и получить доступ к каким—то механизмам, которые помогут, было заманчиво. — Сколько времени занимает обучение?

— Всё зависит от восприимчивости вашего организма. В среднем от двух декад до месяца.

— Так быстро?

— Это в реальном времени быстро, а для обучающегося пройдёт достаточно много времени.

—Слушай, а если бы я не тронул ничего такого мне запрещённого, ты так и остался бы в помещении хранения?

—Да.

— Мне надо подумать. — Рип почесал затылок. — А остальные? Остальные андроиды, они чем занимаются?

— Отвечают за техническое обеспечение, ремонт, доставку, сопровождение.

— Их можно активировать?

— Они активны. Если потребуется, они начнут работать.

Рип молчал. Теперь прояснился момент, когда он чувствовал на себе чей-то взгляд. Андроиды были активны, но ни единым жестом не проявляли себя, для них не было в том нужды.

—Я должен подумать, — повторил Рип. — Обедать будешь? А—а—а, забыл, ты же механизм, тебе не надо есть.

— Могу составить компанию за столом.

— Давай, — махнул рукой Рип.

— Могу так же приготовить еду.

— Было бы здорово, — согласился Рип. — Хочу….

Рип, где—то внутри, был готов к общению с андроидами, но он е предполагал, что механический человек будет вести себя настолько человечески, сможет поддерживать разговор, давать советы или подробно и доходчиво объяснять что—то, чего он не знал. И ещё, Рипу стало немного страшно. Одну ночь Рип провёл без сна, всё прислушиваясь, но, как он уже убедился, тот передвигался практически бесшумно.

Планы вдруг поменялись. Рип согласился отправиться в загадочный центральный комплекс, оставив проблему поиска Таниса на потом. Он понимал, что поступает несколько неправильно, предпочитаячудеса соплеменнику, однако нашёл оправдание — если Танис выжил и до сих пор жив, значит ещё пару—тройку недель подождёт.

Через пару дней, Рип и Импо стояли во внутреннем дворе, где был разбит сад. Справа, скрежетнув камнями и подняв облако пыли, поднялась плита, поддерживаемая сочленёнными опорами, отодвинулась в сторону, открывая глубокий зев вертикальной шахты. Нарастающий гул на низкой ноте продолжался не более двадцати секунд, и вот, из шахты выплыло нечто, по форме похожее на семя подсолнечника.

— Двухместный аэробот «Сигма». Антигравитационная силовая установка, резонаторные двигатели «Асперакс», система маскировки «хамелеон 3.2» , вооружение отсутствует, но, бот может быть модернизирован, так как имеет два модуля для установки систем вооружения. Максимальная скорость полёта — семьсот восемьдесят километров в час, максимальная высота полёта — восемнадцать тысяч метров. Для более подробной информации, вам придётся изучить технические характеристики и инструкцию по использованию. — Монотонно продекламировал Импо.

— Потом, да? — спросил Рип, целиком поглощённый созерцанием этой машины.

— Да, чуть позже. — Согласился андроид.

В этот раз Рип все вещи собрал в ранец, более удобный для носки. Он было хотел взять с собой хоть какое—то оружие, но Импо сказал, что оно ему не потребуется.

— Но хотя бы нож я могу взять?

— Да.

Рипа вдавило в кресло при взлёте, а потом вдруг отпустило.

— Сработка противоперегрузочной системы, — сообщил Импо, сидящий в кресле пилота. На подлокотниках его кресла имелись две рукояти для управления. — Переходим с набора высоты на горизонтальный полёт, сейчас будет кратковременная перегрузка.

Едва он это сказал, Рипа снова вдавило, но теперь уже в спинку кресла, пара секунд и вновь отпустило.

Путешествие растянулось на добрых шесть часов. И Рип уже было хотел сказать Импо, что ему надо бы отлить, потому как совсем невмоготу, как бот пошёл на снижение. Появилось неприятное ощущение подкатывающей к горлу тошноты, но внезапно исчезло.

— Долго ещё?

— Девятнадцать минут. Если вы хотите воспользоваться туалетом, в проходе налево имеются удобства.

— Чего ты раньше—то не сказал? — обиделся Рип, но в туалет всё равно не пошёл.

Но, едва бот сел и сегментные створки кабины открылись, Рип выскочил наружу, отбежал пару метров, и справил малую нужду, задрав голову кверху. Он даже не смотрел на то место, где они приземлились. А когда застёгивал штаны, начал осматриваться.

Ничто из окружающего ландшафта не указывало на то, что здесь имелись техногенные постройки, так же не было и скал, привычных для Рипа, и в которых можно было бы устроить комплекс. Просто до горизонта расстилалась знакомая Рипу пустошь, или как её называли на той стороне гор — степь.

— И где мы? — спросил Рип Импо.

— Мы на месте. — Андроид стоял у бота, замерев в одном положении. — Но нас никто не встречает, системы комплекса не откликаются.

— А может мы не туда приехали?

— Данные геолокации не врут. Всё точно. Но комплекс не отзывается на запрос.

— Это значит, нас не хотят пускать? — спросил Рип.

— Внизу никого нет, — вдруг сказал Импо. — Системы комплекса отключены.

— И что будем делать?

— Придётся переместиться на сто шестьдесят километров, на саму центральную базу.

— Так чего сразу—то туда не полететь было?

— Таков порядок.

— НУ, чего, опять в эту семечку лезть?

— Да, — Импо сноровисто поднялся по трёхступенчатому трапу, влез в кабину, занял своё место. Рип поспешил следом, испугавшись, что этот странный андроид уедет без него.

Второй перелёт продлился недолго, и вот, бот приземлился на каменной площадке, уже в скалах, более высоких, но зато на подобной площадке, как в комплексе, где жил Рип.

Встречать гостей не вышел никто, но андроид и не ждал встречающих.

— Здесь никого нет. Системы обесточены, но это не консервация. Что—то произошло.

— Да это и так понятно, — хмыкнул Рип. — Всё же надо было взять с собой оружие.

— Оно у нас есть. Правый борт бота, я открыл оружейный люк. Здесь хранится два единицы вооружения, боезапас и батареи питания. Вооружайтесь.

— Слушай, а чего ты меня называешь так, как будто меня два или три, или я тебе хозяин, а ты мой раб?

— Форма вежливого обращения, всего лишь. Если предпочитаете обращение на «ты»….

— Да. На ты. Ух, ты! Да тут не пистолеты!

— Стрелковый комплекс «Хурша», с удлинителем ствола для дальней снайперской стрельбы.

— Вещь!

— Да, хорошая вещь.

— А ты чего? Не будешь вооружаться?

— Нет надобности.

— Хорошо, идём, — Рип рассовал боезапас по карманам. Сунул пару батарей. — Я готов.

Андроиду понадобилось пару минут, чтобы взломать, как он сказал, входную воротину, или как он скал, «створ шлюза». За дверью, широкой и высокой, обнажился длинный и высокий коридор, метров сорок, в дальнем конце расположилась ещё одна дверь.

В конце—концов Импо и Рип оказались в главном зале, или как сказал андроид — в фойе — огромном круглом помещении, из которого отходило в разные стороны полтора десятка коридоров. Рипу пришлось включить походный фонарик, он ему так нравился, что брать его с собой или нет, не вопроса не стояло, тем более он не занимал много места. Импо же воспользовался встроенными в плечевые кожухи фонарями.

Он уверенно направился к одному из коридоров, и едва они с Рипом прошли метров десять, наткнулись на первое тело. Оно оказалось в том же состоянии, как и тела в комплексе, куда ходил Рип по наущению Денила.

— Я уже видел такое, — сказал Рип. — И умер этот человек очень давно.

— Да.

— Пошли дальше, Импо, что—то мне подсказывает, что здесь никого из живых нет.

Помещение «зал центрального управления» встретил пустотой, но Рип удивился, что здесь нет пыли.

— Фильтрационная установка работает, значит питание отключено не везде. Сейчас я проверю. — Импо уселся в одно из кресел у одного их терминалов, из—под нагрудного кожуха, имитирующего грудь, достал толстый, с палец металлизированный шнур с наконечником, наподобие шила, вставил в отверстие на панели терминала, и замер.

Прошло примерно минут двадцать, вдруг включился свет. Через минуту ожили терминалы, но Импо продолжал сидеть. И так продлилось ещё полчаса. Рип уже успел заскучать, когда Импо ожил, убрал шнур, вернее он сам смотался внутрь его металлического тела.

— Придётся проанализировать тот массив данных, что я получил, и тот, что ещё остался на терминалах. Это займёт время.

— Понятно.

— Я активировал обучающий бокс здесь, это даже лучше, чем в центральном комплексе, раз уж мы здесь. Ты можешь приступить к гипнообучению, а я за это время изучу все данные.

— Ладно, — кивнул Рип. — Пошли, покажешь, что да как.

Рип принял душ, хотел было одеться, но Импо не разрешил. Он уложил парня на огромное кресло в полулежащее положение, пристегнул мягкими ремнями.

— Каждая стадия обучения длится шесть часов. Затем восемь часов на сон, далее новая стадия. Через каждые три стадии перерыв в двое суток, но ты не будешь отдыхать, будешь заниматься практическими занятиями. Ты готов?

— Да. Давай уже, включай. Мне ещё друга спасать.

Импо игнорировал слова Рипа. Продолжал заниматься с терминалом.

— Готово. Приступаю к загрузке.

Рип, в шарообразном шлеме, лежал в кресле, и чувствовал себя обманутым. Как можно научиться чему-то во сне?

Глава 12

Глава12.

Магистр Фидлан расхаживал по огромной комнате, отведённой ему местным управителем Карелом. Когда—то, а именно восемь лет назад, верховный правитель Мадаган, сослал магистра Фидлана из столицы, за ненадобностью. Времена войн и завоеваний прошли, а значит и услуги магистра более не требовались.

И каждый день магистра начинался с того, что он расхаживал ноги по залу, заодно размышляя над тем, как бы он отомстил Мадагану, как бы он….

Но, в последнее время Фидлан отбросил мысли и разные задумки на счёт этого варвара Мадагана, который и возвысился-то, по сути, за счёт него. Всё его время занимал вопрос возникшего в обитаемом мире человека, обладающим стрелковым оружием.

Неужели ещё были живы смотрители хоть на в одном из одиннадцати комплексов, кто сохранил себе жизнь и даже выучил кого—то? Если так, в этом стоило разобраться. И, кстати, это оказалось, бы очень вовремя. У Фидлана и в столице и здесь, в Рандалле, были свои люди, которых можно было бы немного обучить и вооружить хоть чем, что бы….

Но кто же этот человек и как его поймать? Набольший Гранил очень подробно описал действия этого человека, а так же предоставил его описание, ясное дело со слов какого—то торгаша. Плюс тело одного раба, привезённого из посёлка, явно указывало, что человек не простой, обучен стрельбе, ведению боя, технически оснащён.

Фидлан прекратил хождение, подошёл к своему столу, выдвинул один ящик, достал уже давно не функционирующий наручный терминал, повертел его в руках. Фидлан был последним учеником настоящего бога, или полубога, или просто человека, обладающего большими знаниями. Но, он умер. И вместе с собой унёс в могилу множество знаний. А тех, которыми он поделился, Фидлану хватило, чтобы подняться на вершину власти, но как серый кардинал, ведя на трон верховного правителя вождя каменных людей Мадагана. А потом этот дикарь удалил его от двора.

Пока Фидлан был у власти, он искал заветные комплексы, пытался попасть хоть в один из них. Пока оставался единственный рабочий спутник, пока действовал терминал, Фидлан был в деле. И плевать на Мадагана, ему бы открыть хоть один комплекс, он переделал бы в этой стране всё. Он стал бы настоящим богом. Не то что припадочный Гонс Рафат, который мог быть супербогом и управлять всеми людьми. Всеми, и не прятаться за спиной Мадагана.

Но, ничего не получилось, и он уже было махнул рукой, но вдруг привезли тело беглого раба, а затем и сам Гранил вернулся с новостями. Он тоже метил на высокий пост, у Гранила тоже имелись личные амбиции, но Фидлан не смог дать ему большего, потому как был сослан. Однако Набольший остался при нём. Тоже покинул столицу.

Вечером Гранил пришёл к магистру, как обычно это делал. Они пили травяной чай, а Фидлан частенько давал Набольшему намётку, где и как можно разжиться рабами, кого надо убить, кого схватить и допросить. Здесь, в Рандалле Фидлан был реальной властью, а не управитель.

Вы дошли до конечной точки путешествия этого человека?

— Да, магистр. Скальный выступ, там след теряется.

— Но вы не проследили за ним, а пришли позже?

— Да.

— Это большое упущение, Гранил. — Фидлан замолчал. — Ты знаешь почему я уже в пятый раз спрашиваю об этом?

— Нет магистр.

— А ты помнишь тот большой поход, когда я уехал от вас с последней партией рабов, а ты решил пройтись по селениям на краю степи?

— ДА, отлично помню, мы там набрали ещё партию.

— А тот случай, когда твой сын убил мальчишку, помнишь?

— Да—да, кажется да, магистр.

— Как он его убил, помнишь?

— Как я его и учил, двойным ударом, косым по лицу и возвратным по горлу.

— А как выглядел тот парень по описанию торговца? Вспоминай все подробности.

Гранил уставился на магистра, потом ударил ладонью по лбу, но затем покачал головой.

— Нет. Нет магистр, тот мальчишка не мог выжить. Он умер до того, как мои люди отнесли его тело в степь, подальше от стоянки. А ночью его, видимо, утащили волки.

— Он сам выжить не мог, Гранил, ему могли помочь. Ты же помнишь, что я тебе рассказывал? Есть кое—что, что позволяло богам и их детям жить долго, почти вечно. Так вот, могу предположить, что один такой бог забрал мальчишку и оживил. А теперь он, обученный, ищет комплексы. Карту, быстро!

Гранил метнулся к стене, где хранились составленные магистром карты

— Наверху, слева, там с пометками, подсказал магистр.

Через минуту оба водили пальцами по карте.

— Смотри, Гранил, здесь степь заканчивается, и вот длинная гряда скал. Ты говорил, что старик перед смертью кричал: — Беги к норе?

— Да, вроде того, магистр.

— К норе, к норе…. А третий дикарь? Молодой? Кому ты его продал?

— Я сейчас уже и не упомню, но точно какому—то перекупщику, который набирал людей для арены.

— Ты клеймил его?

— Нет, вы же запретили клеймить, чтобы никто не понял, что они от меня, и чтобы не поняли ничего про вас.

— Да—да, точно. Значит, придётся тебе, Гранил, выехать в столицу и поискать парня. У тебя ведь есть знакомые среди торговцев, подмажь их память, освежи как умеешь, если деньги не возымеют силы. В общем, найди этого дикаря и допроси. Не калечь его, не бей, просто допроси. Как звали его спутников, про какую нору говорил старик.

— Я понял.

— Прямо завтра и выезжай. А я тут подниму свои связи, возможно, этот человек засветился где—то ещё.

На следующий день Гранил уехал в столицу, взяв с собой сына Нанкара и четверых ближников. А магистр принялся рассылать гонцов во все стороны.

Гранил соврал магистру. Что не помнит того парня и не помнит, кому он продал его. Он всё прекрасно помнил, потому что продал его не сразу, а выставил сначала на пару боёв, против таких же дикарей. И, он даже получил удовольствие от них. А потом выяснил, что тот парень, которого звали Танис, так здорово бился потому, что против него выставляли представителей племени Нахвар, заклятых врагов шаванов, к которым и принадлежал парень.

А потом он его продал мастеру Нугану, который держал школу бойцов для арены. Он тренировал их, заботился, лечил, некоторые даже получали свободу. И, насколько знал Гранил, тот самый Танис был в особом почёте в школе бойцов. Танис Непобедимый. Его бои с удовольствием смотрел сам Верховный Правитель.

У Гранила давно созрел свой собственный план для восхождения на вершины власти. Пока магистр пребывал в столице и был нужен Правителю, Гранил ни в чём не нуждался. Но, после ссылки магистра, Набольший улучил момент и переговорил с Правителем почти наедине, сообщив ему о том, что Фидлан одержим поиском жилищ богов, их оружия, а так же возможностью продлить свою жизнь. Верховный правитель думал недолго, но поступил мудро, не стал выспрашивать у магистра напрямую всё, а сделал Гранила своими ушами и глазами, наобещав ему и его сыну высокое положение в будущем, а сейчас предложил ему получать небольшое жалование.

И вот, теперь, такое длинное дело сдвинулось с места, появился человек обладающий оружием богов, а может и один из потомков богов. И его стоило поймать и заставить поделиться знаниями, оружием и вообще всем, чем владели боги.

Гранил спешил. Спешил найти Таниса, выспросить его, наобещать ему свободу, наверняка этот дикарь только о ней и думал. А потом уже сообщить Верховному Правителю.

Прибыв в столицу, Гранил, первым делом отправился в школу Нугана. Но, оказалось, что Нуган три года назад покинул этот мир, а его делами теперь занят племянник Стувар, тщедушный тридцатилетний человек с прыщавым лицом. И с ним оказалось очень трудно договориться о встрече с Танисом.

Стувар свой отказ ничем не мотивировал, прост отказывал и отказывал раз за разом во время разговора.

— Будешь настаивать, Набольший, я пожалуюсь Верховному правителю при случае. Танис его любимчик, а если ты причинишь ему вред?

— Да ты с ума сошёл, Стувар? Я просто поговорить….

— С какой стати тебе говорить с моим рабом? Что может связывать раба и Набольшего? Что ты хочешь у него узнать или рассказать ему?

— Это я его продал твоему дяде, Стувар, я увидел талант в этом человеке.

— И что?

— Ладно, Стувар, давай закончим, — вдруг чказал Набольший. — Нет, значит нет.

Набольший покинул школу, и тут же направился к дворцу. Его план, сначала разузнать всё самому, а потом уже решить, что и кому можно рассказать, кажется рухнул. Набольший считал себя не хуже магистра, и хотел вести свою игру в поиске имущества богов. Жить долго, владеть их оружием, это прекрасно. Одного не понимал Набольший, для власти не обязательно иметь чудо—оружие или бессмертие.

Через день Набольший удостоился встречи с Правителем.

— Что хочешь сообщить мне, Гранил?

И Гранил начал рассказывать. И так увлёкся, что выложил Правителю всё. Этому человеку не то чтобы не хотелось врать или увиливать, хотелось рассказать всё. Этот человек был старше магистра по крайней мере вдвое, сед, сухощав, но никак не тянул на древнего старика на пороге смерти, как многие говорили в городе. Его проницательный взгляд будто проникал в мозг и высасывал оттуда всё, даже то, что человек хотел бы скрыть за семью замками.

— Значит, объявился человек, молодой, лет двадцати, который обладает оружием богов, умеет с ним обращаться, и он посетил жилище богов на юге?

— Да, мой повелитель.

— А магистр Фидлан хочет найти его любым способом. И хочет знать, в каком из множества комплексов он был обучен?

— Всё так, повелитель.

— Возвращайся к магистру и скажи ему…. Хотя, нет. Ничего не говори. Я прикажу Стувару чтобы он дал тебе поговорить с Танисом, и ты вернёшься с этими сведениями к магистру. А я посмотрю, что он будет делать дальше. И, Гранил, будь добр, извещай меня о всех делах магистра. Ты же служишь мне, не так ли, Набольший?

— Всё так, мой повелитель.

— Хорошо.

На следующий день Гранил встретился с Танисом. Тридцатилетний мужчина, чуть выше среднего роста, широк в плечах, мышцы как тугие верёвки, голова обрита наголо, но на теле ни одного клейма.

— Здравствуй, Танис, — начал было Гранил.

— Я не лягу ни под кого. Я лучше умру, чем буду кривляться на арене.

— О, Танис, я не об этом пришёл поговорить.

— А о чём же? — Танис впился взглядом в глаза Набольшего. И это было своего рода дерзостью раба в отношении свободного. — Я тебя помню, ты тот самый Набольший, который продал меня в рабство, сюда, на арену. И ты тот, кто приказал убить моего соплеменника, мальчишку, своему сыну. Хотя, наверняка знал, что мальчишка не окажет серьёзного сопротивления.

— Всё так, Танис, но, я пришёл с поручением от Верховного Правителя. Мне нужно узнать, как звали того мальчишку и старика.

— Старика, одноногого, которому ты приказал перерезать глотку.

— Да, — Гранил начинал сердиться, этот раб вёл себя как будто был свободным, и находился на одной ступени с Набольшим, а то и выше.

— Старика звали Ивор, — спокойно продолжил Танис. — А мальчишку — Рип.

— А про какую нору кричал ему тогда старик? Тогда, когда мальчишка сбежал от нас в первый раз?

— Нора? — Танис наморщил лоб. — А, нора в скалах…. Да, была там нора, или как здесь говорят, пещера. Там был свет, вода в источнике, и было тепло.

— И ты там был?

— Да, мы переночевали там один раз. Потом Рип сбежал. Мы отправились в пустоши, за ним, и как раз тогда и попались.

— Ты сможешь показать то место в скалах?

— Наверное, — пожал плечами Танис.

Спасибо тебе, Танис, — поблагодарил Таниса Гранил, и направился к выходу.

— Набольший! — окликнул его боец. — Я вижу, что ты считаешь меня варваром и дикарём, но ты ошибаешься. Моё племя не брало людей в полон и не клеймило никого. Это ты варвар, а не я.

Набольший обернулся, вперился взглядом в Таниса. Ноздри Гранила раздувались, лицо побагровело.

— Если ты, спустя так много лет расспрашиваешь о мальчишке, значит, он жив, и понадобился тебе почему—то. Почему?

— Не твоё дело, раб, — огрызнулся Набольший.

— Я не раб, Набольший Гранил. Я никогда не был клеймен, и никогда не служил никому. Я выступаю на арене по собственной воле. Ответь мне, зачем тебе Рип?

— Не твоё дело, — Набольший, поражённый тем, что сказал Танис, поспешил удалиться.

Как? Как так получилось, что этот дикарь до сих пор на свободе? Почему покупатель не клеймил его? Почему он до сих пор не сдох на арене? Сто тысяч почему? И что это за игру затеял Правитель?

И в этот момент, догадаться бы Гранилу, что он стал просто свидетелем некой большой игры, которую вели магистр, Верховный правитель и кто—то ещё, да и бежать бы подальше на запад, от греха подальше, но он не задумался и не встрепенулся. Не потому что был глуп. Просто каждый человек всегда находится на своём месте. Кто—то становится правителем, кто—то добирается до магистра, а кто—то только Набольшим, и даже не знает, набольшим чего или кого он является.

Набольший Гранил, посетив Таниса, нечаянно включил обратный отсчёт времени своей жизни.

А Танис, когда ушёл Гранил, всё ещё сидел на скамье в садике, в школе бойцов арены. Сидел и улыбался. Он не зря провёл эти десять лет на арене, не зря его покровителями стали люди высшего положения, и даже Высший Правитель благоволил ему и отправлял в школу для тренировок своих людей. Танис натаскивал их, обучал молодых. А ещё у Таниса была и своя жизнь, и мало кто о ней знал.

Танис улыбался чему—то своему.

Гранил поспешно вернулся в Рандаль, тут же доложил обо всём, что узнал, магистру Фидлану, умолчав однако о встрече с Верховным правителем.

— Собирай людей, надо ехать на ту сторону гор и искать комплекс.

— Надо придумать, как взять с собой этого Таниса, — сказал Гранил. О том, что Танис не раб, а свободен, Набольший решил умолчать. И если бы он сейчас сказал бы об этом магистру, то отсрочил бы свой конец, но он промолчал.

— Набольший! Набольший!

Гранил приоткрыл глаза, не понимая, что происходит, сфокусировал взгляд на лице человека, который легонько тряс его за плечо.

— Сигур? Что происходит?

— Отец! Ты в порядке? — появилось озабоченное лицо Нанкара.

— Что происходит, Нанкар?

— Набольший, вы упали с лошади. Вы потеряли сознание и упали с лошади. — встрял Сигур.

— Как это? — Гранил завертел головой. Он лежал на шкурах, под импровизированным навесом. — Как понять, я упал с лошади? Я что заснул?

— Нет, Набольший, вы потеряли сознание, в буквальном смысле слова. Однако вас не отравили, и вы не больны.

— Это точно?

— Как белый день, Набольший, — ответил лекарь Сигур.

— Так, я ничего не понимаю. Где мы? — Гранил приподнялся, опёрся локтем о землю, осмотрелся.

— Едем в столицу, Набольший. У вас какое—то дело там.

— А разве мы не были в столице и не вернулись уже обратно? — Набольший наморщил лоб, ощупал голову.

— Возможно, что-то привиделось вам, пока вы пребывали в бессознательном состоянии. Такое бывает. Но, вы не ударились головой о землю, Нанкар ехал рядом с вами и подхватил, когда вы падали.

— Сколько мы здесь? — Гранил попытался встать, Нанкар бросился ему помогать.

— День. Сознание вы потеряли рано утром, на второй день нашего путешествия. Сейчас уже вечер.

— М—да…. — Протянул Набольший. — Разберись в этом, Сигур, может я заразился чем—то, или всё же кто—то отравил? Со мной такого никогда не было.

Когда Нанкар удостоверился, что с отцом полный порядок, ушёл к людям, которых взял с собой Набольший, Гранил поманил пальцем Сигура, и тихо заговорил:

— Слушай, мне снился сон, как я понимаю, странный, как наяву. Ранее я никогда не видел таких снов. Это было по—настоящему! Я разговаривал с людьми, трогал вещи.… Что это могло быть?

— Эм….. Э—э—э…. Набольший, это называется вещими снами, которые случаются крайне редко. Это сны—пророчества, или сны—предупреждения.

— Как понять, который из них? — заинтересовался Гранил.

— Это должен понять самому, Набольший, я же не видел того сна. Но, могу немного помочь, хотя…. Вам приснился сон, связанный с тем делом, по которому мы едем в столицу?

— Да, — Гранил.

— Тогда, скорее всего, это некое предупреждение. — Сигур посмотрел на Набольшего. — Как только вы начнёте осознавать, что видите то же самое, с чего начался ваш сон, ведите себя осторожно. Вы умирали во сне? Вы сражались, происходило ли что—то такое, чего вы никак не ожидали?

— Да многое. — кивнул Гранил.

— Будьте осторожны, Набольший, это предупреждение. Наяву будет совсем не так, но если вы поведёте себя как во сне, то может случиться что—то плохое. Во сне всё закончилось плохо?

— Не совсем, но меня постоянно сопровождало чувство, что жить мне осталось недолго. У меня было такое ощущение, что я хожу по лезвию ножа.

— Предупреждение, предупреждение, Набольший! И только вы сами, зная и помня весь сон можете прислушаться к нему и не совершить ошибки. Вы во сне совершили какие—то ошибки?

— Наверное, — пожал плечами Набольший. — Ладно, я буду думать, Сигур. Спасибо тебе.

Сигур поднял брови, но тут же отвернулся. Чтобы Набольший сказал кому—то спасибо, это небо должно было упасть на землю. Видимо, что—то серьёзное увидел Гранил в своём сне, раз это всё так его потрясло и заставило сказать спасибо.

Добравшись до столицы, Гранил вошёл в город один, оставив своих людей и сына за стенами. Он едва успел до закрытия ворот, спешным шагом дошёл до доходного дома, что был недалек от школы бойцов мастера Нугана.

Утром он напросился в гости к Нугану, под видом переговорить о том, сколько бы он хотел купить рабов для арены в будущем, мол, Набольший вскоре отправится в поход, и хотел бы знать, на какие деньги он сможет рассчитывать. В общем, Гранил хотел заключить с Нуганом долгосрочную сделку.

Нуган принял Набольшего, и выглядел вполне себе здоровым, хоть уже и был в годах. Гранил отметил, что настоящие события никак не совпадают с событиями из сна.

Слуги накрыли скромный стол под навесом. Нуган уселся, повёл рукой:

— Угощайся, мастер Гранил, вино, фрукты с юга, сладости, орехи…

— Почту за честь, мастер Нуган.

— И что за разговор у нас пойдёт?

Почти час Набольший и владелец бойцовской школы обговаривали сделку. Нуган дал устное обещание Гранилу, что купит двадцать крепких рабов для арены, но цену они оговорят позднее. Затем они выпили немного вина, и Набольший спросил:

— А что, мастер Нуган, тот парнишка, которого я тебе некогда привёз из-за степей, всё ещё жив?

— О каком парнишке ты говоришь? Неужели о Танисе? О, Набольший, кажется, я тебе не доплатил в тот раз, из этого волчонка получился отменный волк степей. Он ни разу не проиграл, ни одного боя. Это мой самородок. Я даже пообещал ему свободу.

— Это здорово, мастер Нуган, — закивал Гранил, а сам анализировал явь и сон. Танис в реальности всё ещё раб, а во сне он никогда им не был, и даже не имел клейма. Потом улыбнулся владельцу школы. — Ну, раз ты считаешь, что не доплатил мне, не устроишь ли ты мне с ним приватную встречу? Обещаю даже не прикасаться к нему, дабы не….

— Ха—ха—ха! — захохотал Нуган. — Я не причиню вреда этому рабу, не переживай мастер Нуган. Я просто хочу посмотреть на него.

— Но, всё же, ты хочешь не просто посмотреть на него, а и переговорить?

— Дело в том, мастер Нуган, что я хочу выспросить его на предмет его родных мест. Я вскоре, как ты понял, пойду в поход. Мне хотелось бы узнать от этого парня, есть ли там ещё селения, дальше на восток. И какие там люди. В прошлый мой поход через степи закончился как раз на его селении и ещё пары расположенных там.

— Ах, вот оно в чём дело.

— Да, мастер Нуган. Это не займёт много времени, и я не буду прикасаться к твоему бойцу даже пальцем.

— Не смею отказать тебе, уважаемый Гранил, пусть будет как ты просишь. Вечером, после тренировок, я устрою тебе встречу с Танисом, будь спокоен.

Вечером, за пару часов до наступления сумерек, Гранил вновь пришёл к бойцовской школе, его пропустили, и один из охранников сразу отвёл его в одну из построек. Там его уже ждал Танис.

Помещение было разгорожено на две части мелкой решёткой, на одной стороне, на скамье, сидел Танис. Гранил остановился буквально у решётки, дверь за ним закрыл охранник, который остался снаружи.

— Танис. Здравствуй, — начал первым Набольший.

— Чего надо? — грубо ответил раб.

— Ты помнишь меня?

— Помню. И тебя, и твоего сына. — Танис встал со скамьи, подошёл к решётке. — Я не помню уже своих родителей, чужак, но тебя вспоминаю каждый день.

— а что ещё ты помнишь, Танис?

— Всё.

— Мастер Нуган в разговоре сказал, что хочет дать тебе свободу, но не сказал, когда. Я тут подумал, что мы с тобой будем полезны друг другу.

В свете масляной лампы Набольший разглядел клеймо на правой груди Таниса — два скрещенных длинных ножа в круге — личное клеймо мастера Нугана.

— Ты мне враг, Набольший, как мы можем быть друг другу полезны? — Танис подошёл к решётке буквально вплотную, встав в пятно света ещё одной лампы. Выше среднего роста, плечистый, с мощной толстой шеей, буграми мышц на широком торсе. Сухой, ни капли жира. Сам набольший никогда не видел Таниса в бою, но говорили, он быстр как никто, его удары скупы ер мощны.

Танис прислонил лицо к решётке. Голова почти полностью выбрита, лишь полоса коротких волос гребнем, переходящим в косичку сзади.

— Ну, чем же, Набольший? — скривив губы повторил вопрос Танис.

— Я помогу Нугану принять быстрое решение о твоём освобождении, а ты, расскажешь мне вот что. Когда мои люди поймали вас, тебя, старика и мальчишку в первый раз, ты разрезал путы ножом, спрятанным в рукаве куртки. Мальчишка убежал, а одноногий старик кричал ему вслед, чтобы тот прятался в норе. Помнишь?

— Помню, — кивнул Танис, отойдя от решётки. — Я всё помню.

— Так вот, меня интересует та нора. Что это за нора, Танис? И где конкретно она находится?

— Хм, — усмехнулся раб. — Нора…. О, это очень интересная нора, Набольший, это чудо нора, скажу я тебе. Но, как я могу поверить тебе, продавшему меня в рабство, что ты исполнишь своё обещание?

— Никак, — просто ответил Набольший. — Ты можешь не верить. Но и я не сделаю ни шага навстречу тебе в вопросе освобождения. А я, поверь мне, имею некое влияние на мастера Нугана. И потом. Что ему за интерес всё время держать тебя, непобедимого, если ты вскоре потеряешь свою скорость и силу, ты ведь не бессмертный, Танис, и всегда находится тот, кто быстрее, сильнее, выносливее. Так что, просто поверь. Нору я и так найду, рано или поздно, потрачу время, конечно, но найду, но с твоей подсказкой это случится быстрее. А я не простой уличный босяк, я всегда держу слово. Я не жульничаю, не хитрю. Я такой же боец, воин, прямой как клинок длинного ножа.

— Хорошо, Набольший, — Танис вновь придвинулся к решётке. — Если ты честен, дай мне вот этот перстень, раб указал на самый крупный из четырёх, золотой, с крупным красным камнем. — Я буду считать это залогом, а отдам когда обрету свободу.

— Хорошо, — кивнул Гранил, — принялся стягивать с указательного пальца перстень. — Держи.

В последующие полчаса, Танис рассказал о проходе между скал, который не заметен вовсе, даже если проехать рядом, указал на пару ориентиров, рассказал о том, что там есть дорога и почти ровная круглая площадка, а в дальней стене — нора. И там всегда тепло, есть свет, который источают сами скалы, и даже источник с чистой водой.

Гранил мысленно потирал руки, это сильный и везучий раб, так долго протянувший на арене, побивший рекорд выживаемости, оказался глуп. Дикарь, с прямолинейным мышлением, доверчивый, жаждущий свободы и, явно отмщения. Такой на раз пойдёт на любую сделку, лишь бы осуществить свою мечту.

— Ты мне очень помог, Танис, — в конце разговора сказал Набольший. — Очень. Жди моего возвращения, я обязательно сдержу своё слово. Твоя свобода не за горами.

Гранил покинул школу, а наутро и город, вернулся к своим людям. Тут же был отослан один из его людей с посланием магистру Фидлану. Сам же Набольший послал своих людей, дав им денег, в город, закупиться провизией и всем необходимым для путешествия через перевал и долину, к скалам.

Два дня ушло на закупку необходимого, а затем маленький отряд Набольшего выехал к горам. Всё это время Набольший обдумывал произошедшее. Сон не сбылся, практически ничто не совпало, за исключением того, что Танис выложил ему про нору. И, что Гранил считал немаловажным, он сохранил в тайне местоположение норы. Человек, которого он отослал к магистру, должен будет доложить о том, что узнал Набольший, не ранее чем через месяц. За это время Набольший сам найдёт и нору, и комплекс, и попытается проникнуть в него. Ну, не может быть, чтобы войти в комплекс было так уж сложно. Он подозревал, что Фидлан хитрил, рассказывал какие—то небылицы о каком—то доступе, о том, что доступ блокирован, но каждый раз, когда они находили очередной комплекс, магистр приказывал всем отойти подальше, и пропадал на целый день. И порой даже приносил какие—то вещи оттуда, но никогда не показывал, кроме какого—то диковинного браслета.

Был слух, который Набольший слышал ещё при дворе Верховного правителя, мол, магистр является одним из прямых потомков богов, а до него был некий Гонс Рафат, истинный бог, но проклятый своими братьями и изгнанный, а потому ставший смертным. Однако, куда подевался этот Гонс Рафат, было никому неизвестно. Но, наверняка знал магистр Фидлан.

С этими мыслями Набольший Гранил не заметил как он и его отряд пересекли перевал и начали спуск в долину, за которой начиналась скальная гряда, чьи пики частенько доставали до облаков.

Глава 13

Глава 13.

Рип очнулся в очередной раз, несколько минут лежал, потом стянул с головы гипношлем. Ещё пару минут привыкал к свету, затем медленно слез с кресла. Тут же, в помещении появился андроид.

— Очень хорошо, Рип, — сказа он, убирая шлем, приводя кресло в исходное положение. — Обучение проходит очень хорошо, ваша восприимчивость на высоком уровне. Пойдёмте в столовую. Или сначал хотите принять душ и переодеться?

— Душ, — хрипло ответил Рип. — Потом еда.

— По расписанию у вас сегодня вечером два практических занятия.

— Я помню. Ты уже говорил. И перестань меня называть на вы. Я тебе не хозяин, а ты не раб.

— Но я служу вам… тебе. Я механизм, подчиняюсь человеку и должен обходительно обходиться с человеком.

— А быть другом ты можешь?

Этот вопрос всегда ставил в тупик Импо. Он всегда замолкал, разворачивался и топал по своим делам.

— Ну, вот и поговорили, — пробормотал Рип. — Теперь в душ.

Обучение проходило уже третью декаду, а Рип так и не знал, когда же конец этим снам в неудобном кресле, после которого болит всё, а больше всего голова. Она будто раскалывалась, разваливалась, и по ней били снаружи и изнутри. В первый раз Импо сделал ему инъекцию, но предупредил, что головные боли надо просто перетерпеть, полчаса и всё пройдёт. И Рип решил, что идти в столовую сразу никуда не годная идея, лучше посетить туалет, потом душ, а уже потом, не спеша, поесть. Затем был часовой отдых и практическая часть.

Уже в столовой, черпая ложкой кашу из какого—то проса, Рип спросил:

— Импо, если ты говоришь, что восприимчивость у меня хорошая, как скоро я закончу обучение?

— Не терпится идти спасать друга? — вопросом на вопрос ответил андроид.

— В общем, да, — кивнул Рип. — Если Танис жив, я хочу вытащить его и переправить в Шаван.

— А если он уже свыкся с жизнью раба? Если уже ему и не нужен никакой Шаван?

— Как можно свыкнуться с жизнью раба? Как?! — Рип бросил ложку. Ты хоть сам понял, что сказал? Танис сильный, если выжил, он не забудет Шаван и свободу. Это не про него. Я хотя бы попытаюсь. И если он жив, я постараюсь его вытащить.

— Знаешь, Рип, многие из людей пытались что—то изменить в жизни других людей. Денил тебе рассказывал, я уверен. Многие действительно хотели быть живыми богами среди людей. Они демонстрировали свою силу, силу своего оружия, но непременно терпели неудачу. Местные всегда желали обладать и знаниями, и оружием, а потому люди из комплексов зачастую заканчивали жизнь в ближайшей канаве. Изначально в Центральном комплексе был небольшой отряд по контролю за контактами. Были полевые агенты, работавшие в городах и селениях. И вот, когда очередной, так называемый бог, думая, что жизнь среди местных в качестве вождя, царя, набольшего, с претензией на бога имеет больше плюсов нежели работа, выезжал отряд контроля. Но, как ты уже знаешь из обучающего курса «История», в итоге, от отряда ничего не осталось, многие полевые агенты осуществили свою мечту, но потеряли доступ к технологиям. А потом пошла деградация обслуживающего персонала, которым стало скучно сидеть на месте. И если изначально была некая цель миссии, то для последующих поколений эта миссия ничего уже не значила, начался исход. Новые боги сменяли старых, многие покинули комплексы, стали жить среди местных, лишь изредка наведываясь домой. Но, в какой—то момент оставшиеся запретили им вход. Что и как там происходило, не знаю, я изначально был определён в комплекс, и покидал его лишь изредка, чтобы отвезти очередного юнца на обучение. Последним моим подопечным был Сантис, предыдущий смотритель комплекса, который не стремился к путешествиям. Ему на замену пришёл Денил, но, Сантис успел к тому времени внести коррективы в программу управления комплексом, закрыл доступ к некоторым помещениям, отключил связь с андроидами. Поэтому Денил не получил того, что теперь получаешь ты. Но, даже при том, что Денил был обучен лишь наполовину, он всё равно покидал комплекс, даже надолго, остановила его травма. Тогда он осел. А так бы, наверняка, попросту забросил бы комплекс. Но, надо отдать ему должное, он никогда не горел желанием стать богом для людей, не демонстрировал своё превосходство, даже хотел завести семью.

— Значит, ты хочешь сказать, что должен быть обречён на жизнь в комплексе?

— Тебе решать. Но, есть некий выход. Привести всё в порядок, настроить оборудование наблюдения, обучить ещё нескольких детей, внушить им для чего это всё надо.

— Чтобы потом они всё вновь разрушили и ушли в народ показывать своё превосходство, вершить судьбы людей…. Ведь наверняка рабство придумали выходцы из комплексов.

— Возможно.

Наступила пауза. Импо стоял в трёх метрах от стола, а Рип вяло ковырял уже подстывшую кашу.

— Но есть другое решение, — вдруг сказал Импо. — Я тут просчитал и смоделировал один вариант. Ты должен стать единственным богом для всех. Сильным, властным, справедливым, но карающим. И ты должен установить свой порядок. Не нравится рабство — отмени его.

— И всё равно бог.

— Называй, как хочешь. Назови себя верховным правителем, если не нравится бог. Создай новый порядок. Пусть люди живут, как живут, но модель можно поправить. Внести коррективы. Или, поступить по первому варианту. Воссоздать группировку наблюдения, набрать и обучить людей. Создать пирамиду власти, где на вершине будешь ты, а внизу полевые агенты. И по рангам распределить доступ к тем или иным функциям комплексов.

— Я подумаю над этим, Импо. Но сначала мне нужно спасти друга.

Рипу пришлось ложиться в гипнокресло ещё три раза. После этого Импо настоял на том, чтобы они посетили Центральный комплекс. Активировав андроидов, которые хранились на одном из нижних уровней, Импо и Рип покинули базу. Улетая, Рип смотрел вниз, осознавая, что теперь знает это место как родное, все эти круги, видные лишь с высоты, квадраты, линии, всё это было нужно для посадки и взлёта орбитальных челноков, терминалы приёма грузов с лифтовыми площадками, которыми не пользовались не известно сколько сотен лет. Закрытые шахты выдвижных надстроек наблюдения, связи местной и дальней, космической, спутниковой. Заросшие плиты шахт запуска спутников и прочей техники.

Импо так и не разобрался в чём причина смертей людей, а тел нашли около двух десятков. Записи либо были стёрты, либо и вовсе не велись. Рип не вникал во всё это, его занимали мысли о Танисе.

Центральный комплекс. Равнина, ни намёка на скалы, в которых можно устроить входные шахты или проходы, ни оврага, ничего, что намекнуло бы на существование технологической постройки.

Но Импо уже заполучил на базе экстренные коды доступа, и едва бот коснулся опорами земли, впереди, в двадцати метрах, медленно начала вспучиваться земля, взрывая дёрн. Площадка медленно поднималась вверх, появилась полка с ещё одной огороженной площадкой.

— Пассажирский лифт. Грузовой не работает, видимо, придётся ремонтировать.

— Активируй техников, пусть всё ремонтируют, — распорядился Рип, покидая кабину аэробота. — Пошли, посмотрим что тут.

Импо отметил, что поведение Рипа изменилось. Он стал собранным, деловитым. Рип первым встал на платформу лифта, Импо поспешил вслед за ним.

Центральный комплекс оказался пуст. Все системы оказались отключенными. Импо занялся тем, что активировал своих собратьев, а те в свою очередь приступили к активации функционала комплекса.

Единственное что сделал Рип, так это изменил все коды доступа, настроив их исключительно на себя.

— Импо, есть возможность создать какую—то постройку здесь, над комплексом?

— О какой конструкции идёт речь?

— Крепость.

— Да, — утвердительно ответил андроид.

— Создай список задач, и внеси постройку как первоочередную. Отсюда начнём. Как вернёмся в скальный комплекс, я поработаю над этим. Если здесь всё, я хочу вернуться домой, у меня дела в городе.

— Как скажете.

— Заканчивай здесь, пусть андроиды наладят связь и выведут функционал комплекса на восемьдесят процентов.

— Делается, — Импо не стронулся с места, но по связи между машинами полетели приказы.

— Спутник над скальным комплексом зафиксировал активность, — вдруг доложил Импо. — Люди, шестеро, на животных.

— Где именно? — Рип активировал свой терминал. — Ага, вижу, они на внутренней дороге, движутся к гостевой площадке. Ты готов выдвигаться, Импо? Андроиды получили задачи?

— Да, мы можем отправляться домой.

— Тогда уходим.

Последующие шесть часов Рип просидел молча, размышляя над тем, как он будет искать Таниса. Спутники хорошо, но в город придётся идти самому. Люди, забравшиеся в скалы, волновали его сейчас меньше всего. Это могут быть какие—то любопытные путники, или просто искатели приключений на свой зад, и выпроводить их не составит труда. После обучения, раздумывая над той или иной проблемой, в голове вдруг всплывали те или иные знания. Стоило только начать размышлять над людьми, как ту же появилось несколько видов решения. Их можно было прогнать ультразвуком, внушающим ужас, можно было пустить усыпляющий газ, можно было вывести ударный спутник, или одного из андроидов. Это всё просто. Но, вот вопрос с поиском и вызволением Таниса был специфическим и единственным решением, было идти в город и пожить там какое—то время. Опыта в таких делах у Рипа не было, и в курсе обучения не было раздела «жизнь в городе».

Аэробот достиг комплекса, почти вертикально пошёл на посадку на внутренний дворик. Рип поспешил в комплекс, в мониторную, уселся в кресло, переключил несколько экранов на визоры державшие под контролем подходы. Пару минут он смотрел, как люди исследуют гостевую пещеру, в которую когда—то Рипа и Таниса привёл Ивор.

При просмотре камеры внутри пещеры, Рип вдруг замер, его будто холодком обдало. Лицо одного человека показалось ему очень знакомым.

— Импо! — заорал он.

— Я здесь, — отозвался андроид, неизвестно когда вошедший в мониторную.

— Экипировку, быстро! С закрытым шлемом и шокерами! И открой комнату три на шестом уровне, я собираюсь взять этих людей в плен.

— Плен — мудрое решение. — Андроид уже переступал порог мониторной. — Через минуту всё будет готово.

Рип вышел в широкий коридор, который когда—то называл дорогой. Вышел из того выхода, через который выходил сотни раз. Уверенно пошёл к гостевой площадке, окаймлённой высокой скальной стеной, а напротив «дороги», через площадку, чернел зев пещеры. До Рипа только что дошло, что вход в пещеру можно перекрыть.

— Импо. Ты сможешь перекрыть вход в пещеру? — спросил Рип по внутренней связи.

— Да, — утвердительно ответил андроид. — Сделать это сейчас?

— Нет, только когда я войду. Как только я войду, сразу перекрывай.

— Принято к исполнению.

Рип уверенно, быстрым шагом, пересёк площадку, переступил высокий порог пещеры, вошёл, сделал пару шагов. Позади него дрогнула плита, за несколько секунд перекрыв вход.

Набольший и его люди обернулись одновременно. Перед ними стоял человек в чёрно—серой матовой броне, лицо скрывал глухой шлем.

— Импо, свет ярче в пещере.

— Сделано, — последовал ответ, и в пещере стало светлее.

— Что вы здесь делаете, смертные? — спросил Рип, переключив трансляцию с внутренней на внешнюю.

Но нежданные гости молчали, лишь вперёд вышел человек с гладко выбритым лицом, в хорошей одежде. Рип его узнал, хоть он и постарел. Это был тот самый Набольший, который пленил их с Танисом и Ивором. Следом за ним шагнул и молодой парень, но Набольший выставил руку, мол, не спеши.

Рип поднял руку с шокером, направил на одного из людей Набольшего, выстрелил. Человек задёргался и тут же рухнул. Рип навёл шокер на следующего, повернул голову в сторону Набольшего. И тут же выстрелил.

Трое ринулись на Рипа одновременно, Рип отреагировал мгновенно, два выстрела, шаг вперёд, выброс вперёд кулака, боец наткнулся на него, и тут же заполучил шоковый разряд. Рип развернулся, выстрелил в сына Набольшего, а потом быстрым шагом оказался напротив самого Набольшего.

— Набольший, что ты тут забыл? — спросил он, но не дал времени на ответ, выстрелил. — Импо, мне нужно транспортировать тела в комнату.

— Делается.

Вскоре появились андроиды, перетащили тела в комнату на шестом уровне. Сейчас Рипу были доступны все двенадцать уровней комплекса. Он просто знал, что и на каком уровне располагалось и где находились скрытые двери. Импо не обманул, после обучения стало всё понятнее, и прибавилось знаний о том, где, что и как работает.

— Импо, мне нужен один человек, Набольший, вон тот пожилой. Есть в наличии магнитные наручники, или хотя бы верёвка?

— И то и другое в наличии.

— Наручники. Заковать его и комнату номер четыре. Я его допрошу. У меня появилась идея, как найти Таниса и как разжиться информацией из первых рук.

— Исполняю.

Пленники начали приходить в себя через десять минут. Набольшего заковали в наручники и переместили в соседнее помещение.

Рип, не снимая брони, по большей части для того, чтобы не показывать своего лица, вошёл к Набольшему. Дождался пока тот не придёт в себя и не осознает, что он пленён, задал прежний вопрос:

— Зачем ты здесь. Набольший?

— А ты кто такой?

— Я твой бог, — ответил Рип, сам улыбаясь своим словам.

— Богов нет, не морочь мне голову. Боги, это такие же смертные, просто у них есть оружие богов.

— Верь во что хочешь, дикарь, — ответил Рип. — Так что ты тут делаешь? Хотел проникнуть в моё жилище и поживиться здесь?

— За мной стоят люди, которых не остановит твоё оружие.

— Люди, обладающие оружием богов? Я так понимаю, что они вскоре придут сюда?

Набольший молчал, поняв, что сболтнул лишнего.

— Это ведь ты устроил на меня охоту? И тебе хватило мозгов увести людей и убраться самому, когда я устроил вам прореживание. А ведь я мог истребить весь твой отряд, а тебя самого, и твоего сына, как его зовут, Нанкар?, вздёрнуть на деревьях.

— Не пугай меня. — Набольший вперился взглядом в Рипа. Можешь снять эту маску, я всё равно знаю твоё лицо, его мне описали очень подробно. Ты бывший раб, и скорее всего ты побывал на арене.

— Есть ещё версии?

— Да, — кивнул Набольший. — Тебя убил мой сын, больше десяти лет назад, наподалёку отсюда, в пустоши. Один удар в живот, один, косой, по лицу, а затем по горлу. И ты должен был быть мёртв.

— Допустим, эта история имеет право на жизнь. И если это не доказывает, что я бог, и бессмертен?

— Но ты умер!

— Набольший, ты хочешь думать, что я, это кто—то, кого убил твой сын! — Рип приблизился. — И как ты думаешь, если бы это было так, ты разве сидел бы живой передо мной? Или твой сын? И твои люди? Ты всё перепутал. Или придумал себе. Меня интересует, что ты тут делаешь? Ты дикарь, и тебе явно не по плечу проникнуть в моё жилище. Значит, ты действуешь как разведчик, и вскоре здесь появится тот, кто действительно может сюда проникнуть. И я хочу с ним встретиться. Кто он? И когда приедет?

Набольший молчал.

— Говори со мной, Набольший. Если ты будешь бесполезен для меня, я попросту подниму тебя на скалы, там прикую, а птицы будут понемногу тебя есть. А тот, кто идёт за тобой, всё равно сюда придёт. А ты просто сдохнешь просто так. И ты, и твой сын.

Набольший, при упоминании сына, сверкнул глазами и скривил губы. Рип ждал. Ему хотелось прикончить этого человека немедленно. Его, и его сына. Но только желание найти Таниса останавливало его.

Набольший дёрнулся и открыл глаза. Над ним светило солнце, плыли облака. Он вскочил, нервно огляделся.

— Где он?! — заорал Набольший.

— Кто? — к Набольшему подбежал Сигур. — Что случилось Набольший?

— Где мы?

— Идём к скалам.

— Мне опять снился сон, Сигур, — Гранил перешёл на шёпот. — Снилось, как нас пленил какой—то человек. Пленил и допрашивал. И угрожал мне, что убьёт меня и сына, если я не скажу ему, кто меня послал.

— Это предупреждение, Набольший.

— И что мне делать? Не идти? Нет уж. Я пойду. В прошлый раз сон не сбылся, и всё оказалось по—другому.

Рип, по прибытии в скальный комплекс приказал привести в действие блокировку ущелья. Ни Набольший, ни его люди не смогли пройти по ущелью, потому что оно оказалось попросту засыпано камнями, словно некогда здесь случился обвал.

Рип наблюдал, как люди Набольшего, а он узнал и его и его сына, пытались карабкаться вверх по камням, но каждый раз терпели неудачу.

Набольший со своей командой пробыли у завала шесть дней, делая всё новые и новые попытки. В итоге в один из дней, утром, они ушли.

— Импо, пора мне отправиться в город, — вдруг сказал Рип. — Подготовь бот, я высажусь по ту сторону гор, день пути в пешем режиме. Броня средняя. Я иду за Танисом.

— Засветишься. Броню нельзя….

— Плевать я хотел на правила. Теперь я буду устанавливать правила. Я убью сразу трёх зайцев.

— Правильно сказать двух.

— А я убью трёх.

Глава 14

Глава 14.

Бот, используя режим маскировки, высадил Рипа почти в дне пути к городу, в ложбине рос орешник. Вскоре Рип выбрался на небольшую дорогу и пошёл в направлении своей цели. Через четыре часа, у небольшого перекрёстка он догнал телегу, запряжённую двумя волами, а возница молча махнул рукой, мол, присоединяйся. Вид Рипа не вызвал у него никаких подозрений, парень, не шибко богато одетый, с котомкой, видимо, просто идёт в город, искать работу. В разговоре возница удостоверился, что был прав в своих мыслях. А тем временем Набольший и его люди только поднимались к перевалу.

Рип попрощался с возницей у широких восточных ворот и уверенным шагом направился по улицам. В полутора километрах над ним парил персональный спутник, передавая на линзы карту города и маршруты. Из снаряжения Рип не взял с собой ничего, при нём лишь был неказистый нож. Но, ножи носили здесь все.

Через сорок минут Рип добрался до бойцовской школы, но прямиком к ней не пошёл. К территории школы примыкала стена постоялого двора — здание в четыре этажа. Рип планировал снять комнату в нём и пару дней наблюдать. Ещё один спутник наблюдал за передвижением отряда Набольшего. Однако свободных комнат не оказалось, но распорядитель, осмотрев сверху до низа Рипа предложил ему место в конюшне, справедливо полагая, что он обязательно согласится, и мотивировал это тем, что пришлый парень не без денег.

— И деньги сэкономите, — заметил распорядитель.

— Ну, в конюшне, так в конюшне, — согласился Рип, доставая монеты, тем временем совершая ошибку. В голове распорядителя в этот самый момент сложилась картинка.

Ночью, когда ещё пятеро, таких же, как и Рип, постояльцев, которых определили в конюшню, уже отошли ко сну, Рип не спал, размышляя о завтрашнем дне. Прошедшие полдня он потратил на наблюдение за бойцами школы, которые тренировались на открытой площадке. Забор, огораживающий школу, был сделан из металлических прутьев. Сделано это было специально. Зевак временами собиралось много, особенно накануне дня боёв. Тут же появлялись торговцы жареными пирожками и напитками. Всё это организовывал хозяин школы, не упуская ни единой возможности заработать. И торговцы здесь были только его, вольноотпущенные рабы, продолжавшие работать на бывшего хозяина.

Лёжа на охапке сена, Рип анализировал увиденное, слушал разговоры зевак, с одним даже завёл беседу, попросил того, чтобы тот разъяснил ему, что и как происходит на арене, какие бывают бойцы и бои.

Внезапно пришла картинка в инфракрасном изображении со спутника — три человека медленно входили в конюшню. Рип на секунду замер, потом начал медленно подниматься, стараясь не шуметь и не шуршать сеном. Медленно потянул из кожаных ножен нож. Картинка на линзах прояснилась. Включилось «ночное видение».

Троица «гостей» шла уверенно и тихо к месту где буквально полминуты лежал Рип. В какой—то момент, тот, что шёл первым, сделал прыжок и плюхнулся на сено, но тут же вскочил.

— Его здесь нет, — зашипел он. Двое его подручных явно замешкались и это стоило им жизни.

Рип внезапно появился у них за спинами и быстрыми точными ударами его нож ужалил каждого в сонные артерии. Однако тихо не получилось, один из забулькал кровьязасипел. А в следующий момент лидеру этой команды в лицо прилетел кулак. Он отшатнулся, но следом на него обрушился буквально град ударов, глуша восприятие. Вспышки в глазах это последнее, что запомнил «гость». Очнулся он уже снаружи конюшни, плавая в длинном и широком корыте—поилки у коновязи. Кто—то склонился над ним, грубо потащил наружу, попутно отвесив оплеуху.

Оказавшись на земле, он тут же ощутил, что ему наступили на грудь.

— Что хотел? — просила тёмная фигура, возвышавшаяся над ним.

— А? — недоумевая от сложившейся ситуации выдохнул он.

— Чего попёрся на конюшню? Грабить?

— Да я….

— Грабить? — фигура повторила вопрос.

— Да.

— Навёл кто?

Рип уже догадался о своей ошибке, он показал распорядителю слишком много монет.

— Да.

— Распорядитель?

— Да, — закивал грабитель неудачник.

— Иди за ним, приведёшь сюда.

— Но… Я…

— Или я тебя прямо сейчас и зарежу. Бегом! И не вздумай сбежать.

Распорядитель не заставил себя ждать. За ним плёлся грабитель.

— Я прошу прощения…. — залепетал распорядитель, но Рип поднял руку, прерывая его речь.

— Завтра предоставишь мне комнату на втором этаже, с окном на бойцовскую школу. И обед в комнату будешь приносить каждый день за свой счёт, пока я тут останусь.

— Да, господин, управляющий понурил голову, а в свете тусклого уличноного масляного фонаря его фигура казалась сгорбленной.

— И трупы уберите с конюшни, пока люди спят.

Грабитель и управляющий тут же засеменили к воротам конюшни. Через пятнадцать минут всё было готово, но пара постояльцев всё же проснулись, и управляющему пришлось объяснить им, что в конюшню наведались грабители, и охраннику пришлось их убить. Инцидент замяли в корне, Рип даже удивился проворности и сообразительности управляющего.

Спать уже и не хотелось, но управляющий отвёл Рипа на второй этаж и устроил его в комнату с окнами на бойцовскую школу. Рип полчаса пролежал без сна, но потом задремал, разбудил его стук в дверь, это оказался мальчик, принёсший кувшин с водой и полотенце.

Он же поливал Рипу, после чего подал полотенце. Рип дал ему мелкую монету, но предупредил, чтобы тот не говорил об это никому. Парнишка споро спрятал монету, поклонился, забрал кувшин и полотенце и юркнул за дверь. Рип выглянул в окно, тренировки бойцов уже начались. Кстати, отсюда тренировочный двор был виден лучше, даже отдельная площадка, где тренировались несколько бойцов, отдельно ото всех. Понаблюдав с полчаса, Рип покинул постоялый двор и отправился к ограде, там уже собрались зеваки, от которых можно было получить больше информации, нежели просто наблюдая из окна. К тому же, сегодня Рип планировал отвести своего нового знакомого в харчевню, намереваясь продолжить вчерашний разговор о боях.

Новым приятелем Рипа оказался кожевенный подмастерье, работающий в ночные смены. А днём он был предоставлен сам себе. Каждый день, за некоторое время до дня боёв, он ходил к школе и наблюдал за бойцами.

— Я делаю вставки на боях, и никогда не проигрываю, дружище. Могу тебя взять за компанию, но возьму с тебя процент за секрет.

— Так а в чём секрет—то? — Рип и Досли, так звали подмастерье, сидели в таверне. Рип раскошелился на вкусный обед и кувшин хивонского вина — не особо дорогого, но и не из самых дешёвых сортов.

— Я наблюдаю за бойцами и подмечаю, кто в каком состоянии, кто как тренируется. Там шесть групп, у всех разные тренировки. Самая большая часть тренируется на большой площадке, это расходный материал, по большей части, я на них никогда не ставлю. Там очень маленький процент, они мрут как мужи на жаре, но они же разогревают публику. Дальше я тебе рассказывать не стану, у меня свои секреты. Как только внесёшь свою долю. Расскажу больше.

— Что—то я тебе не верю, приятель, уж очень мудрёно.

— Хех! На то и секрет! Было бы просто, каждый бы пользовался.

— И много зарабатываешь?

— Хватает.

— Понятно. Но при этом ты работаешь с вонючими кожами, — заметил Рип.

— Так не всегда выигрываю же, — парировал Досли, но Рип вдруг понял, что этот тип не такой уж и глупый, и явно его система ставок и наблюдений работает. Просто он не желает привлекать к себе внимание. И сейчас вот так просто рассказывает о том, что есть некий секрет выигрыша лишь для того, чтобы опять же отвлечь от себя внимание при возможном выигрыше. Ставить на кого—то явно придётся Рипу, случись он согласится.

— Ты мне вот что расскажи, ты говорил, что есть ещё и вольники, которые выставляют себя на бой, в надежде заработать.

— Есть, — кивнул Досли. — Безумцы. Нет, есть, конечно, и те, кто вымгрывает, доходит до определённой черты, но они не идут дальше. Потому что дальше школа выставляет шестерых бойцов высшего уровня. А за ними можно попасть на Золотого Воина.

— А кто это?

— Да кто же знает? Его и в лицо—то никто не знает, он выходит на бой в маске. Но. Если кто бросает ему вызов, а это происходит всегда. Либо помирают на арене, либо их уносят с неё калеками.

— О как!

— Ага, — кивнул Досли, подливая себе вина.

Рип и Досли просидели в таверне два с лишним часа. Рипу пришлось заказывать еды ещё раз, и два раза вино. Расстались они далеко за полдень. Рип отправился в рекрутерскую, где по словам Досли вывешивали списки бойцов—вольников с их описанием. Тут же набирались желающие выйти на бой с любым из бойцов, или участвовать на турнире. Из разговоров с Досли Рип понял что день боёв это не просто один день, это целый многоэтапный турнир. Мало того, что участвовали бойцы школы и вольники, от каждого города принимали участие и бойцы местных школ. Здесь всё было сложно. И редко кому из вольников удавалось пройти три этапа. А этапов было больше пятнадцати, бои бывало длились по двадцать дней. Нынешний День боёв был одним из крупных, приурочивался к какому—то большому празднику. Поговаривали, что даже Верховный Правитель может поучаствовать.

В рекрутерской конторе оказалось людно, но, по мнению Рипа, лишь половина могла оказаться бойцами. Однако все пришли записаться на бои. Понаблюдав за тем, как происходит запись, Рип понял, что больше половины претендуют на бои с бойцами из первой или второй категории, то есть, по их мнению, с самыми слабыми.

Рип записался на весь ряд боёв, чем вызвал к себе неподдельное внимание. Многие сейчас прокручивали в голове, что им может выпасть биться с этим высоким парнем и возможно проиграть.

К вечеру в постоялом дворе появились двое, они присели на широком крыльце и принялись ждать. Вскоре появился и тот, кого они ждали. Разговор начали тут же, не теряя времени.

— Парень, ты записался на весь ряд боёв сегодя. Хозяин бойцовской школы предлагает тебе встречу.

— Когда? — Рип и не удивился такому предложению, Досли ему уже поведал всю кухню боёв, как и что происходит.

— Прямо сейчас. Если готов, пошли.

— Пошли, согласился Рип.

Через полчаса он сидел в небольшой, но со вкусом обставленной комнате. А напротив него сидел пожилой мужчина, лицо которого было покрыто мелкими шрамами. Хозяин бойцовской школы мастер Нуган.

—Здравствуй незнакомец, — первым привествовал он Рипа.

— Здравствуйте мастер Нуган, — кивнул Рип.

— Я хочу тебе приедложить тренироваться у меня в школе, но я не знаю твоего имени.

— Я его не называл, мастер Нуган, и не хочу.

— Но на боях тебя надо будет как—то объявлять.

— Ах, вот в чём дело, — Рип кивнул. Я дикарь в сравнении с жителями этого города, наверное, пусть будет просто Дикарь.

— И даже мне не скажешь, как тебя зовут? — спросил Нуган.

— Простите, мастер, но я не хочу.

— Так тому и быть, — Нуган хлопнул себя по колену. — Дикарь, значит пусть будет Дикарь. Но, продолжим. Будешь тренироваться у меня?

— Зачем, мастер Нуган?

— Затем, чтобы тебя не убил кто раньше того, как ты выйдешь на арену. Я вижу, что бы боец, мне не много времени надо, чтобы понять, кто передо мной. И если я не ошибаюсь, ты неспроста заявился на все бои, значит, знаешь свои силы. А мне зарабатывать надо. Я к хорошим бойцам—вольникам отношусь как к своим, и стараюсь беречь. Если ты не знаешь, в моей школе четверть вольников на содержании, хорошие профессиональные бойцы, зарабатывают, питаются хорошо, спят на мягком. И вот, чтобы не случилось с тобой чего плохого, предлагаю тебе свой кров.

— Разумно, — согласился Рип. — Я согласен.

Отражать нападения каких либо бандитов, конкурентов, грабителей или подосланных убийц ему не хотелось, хотя, неожиданное предложение его настораживало.

— Мои люди проводят тебя до комнаты, где ты будешь жить до боёв, а вещи твои принесут позднее.

— У меня с собой только вот эта котомка, других вещей нет.

— Ну и хорошо, ступай.

Комнату Рипу определили в одном их общих бараков, где жили бойцы, строения были каменными, с высокими потолками, однако комната была куда меньше той, что выделил ему управляющий постоялого двора.

Утром Рип проснулся буквально за минуту до того, как кто—то стукнул в дверь. Он было хотел уже идти открывать, но стук повторился, теперь стучали в соседнюю дверь, потом в другу. Побудка, не иначе.

Рип оделся, вышел в общий коридор. Вскоре туда стали выходит его соседи. Многие внимательно смотрели на новичка, некоторые кивали, приветствуя, Рип кивал в ответ.

Все направлялись на улицу. Там, в каменных чашах имелась проточная вода, напротив барака имелись отхожие места. Когда Рип умывался, к нему подошёл один из людей Нугана.

— Справляйся и я покажу тебе что где. И да, за кормёжку тебе придётся платить, либо иди в город. Тренировки до полудня, по своему усмотрению, потом полуденный отдых, затем вечерние тренировки, опять же, по твоему усмотрению, можешь вообще не тренироваться, конечно. У тебя ведь нет ничего с собой кроме ножа, с чем на арену—то выйдешь?

— С ножом, — коротко ответил Рип. — Веди, показывай, где тут у вас чего.

Показывать оказалось особо нечего. Три тренировочные площадки, одна из которых не была видна ни с улицы, ни из постоялого двора. Обшая столовая, где, как понял Рип, кормили очень не очень, два барака и всё. Был ещё один забор из прутьев, отгораживающий вольников от рабов и помещений остальной школы. Оказалось, что рабскую часть не было видно ни откуда, с другой стороны школа пряталась за высокой каменной стеной. А то, что видел Рип с улицы, оказалось лишь витриной, притом фальшивой. И, скорее всего Досли был простым мошенником, пытавшимся заработать на чьих-то ставках, если они будут удачными. Рип оказался действительно дикарём, он совсем не разбирался в городской жизни, и не разбирался в городских взаимоотношениях. Вот даже взять вчерашнее предложение Нугана, всё оказалось проще простого. Нуган просто хотел заработать, селя у себя потенциальных бойцов. За ему придётся платить. И явно не дешевле чем в городе, хотя еда по качеству будет как помои. Зато, Нуган обещал защиту, а это подкупало. Рип ещё вчера вечером подумал об этом, но рассчитывал оказать ближе к рабам и узнать хоть что-то дельное.

Осмотрев всё, Рип, покинув школу, отправился в город. В таверне он поел, узнал у мальчишки—разносчика, где можно посмотреть и по случаю прикупить нож какой дельный. Мальчишка назвал ему три ближайших скобяных лавки.

— Но, уже если чего действительно хорошего, так это надо к Северным воротам идти, там лавка оружейника Сампо имеется, у него всяко—разное есть, тами нож хороший справить можно.

Рип вознаградил паренька монеткой, и не теряя времени отправился к Северным воротам. По дороге пришло сообщение от спутника — ведётся слежка. За Рипом следуют двое, разными путями. Рип не обеспокоился, наверняка люди Нугана присматривают. Скорее всего мастер Нуган и вправду оказался проницательным и беспокоился за бойца, выставил невидимок за ним наблюдать, а может ещё по какой причине.

Вскоре он добрался до лавки Сампо. Лавка оказалась богатой, здесь имелось едва ли не всё, чем можно убивать и чем защищаться.

— Что привело вас ко мне, молодой господин? — вежливо спросил внезапно появившийся из смежного помещения бодрый толстячок, с уже начавшей проявляться лысиной.

— Мне нужен длинный нож, боевой. Добротный.

— Сейчас я покажу, что у меня есть в наличии, но, скажу сразу, хорошие длинные ножи имеют высокую цену.

— Неси, — коротко сказал Рип.

На широком прилавке, перед Рипом вскоре лежали полтора десятка длинных ножей. Он не медля стал перебирать их, примеряя к руке, проверяя баланс, взвешивая. Седьмой или восьмой по счёту буквально лёг в руку как родной. Идеальный баланс, ухватистая рукоять, серый узорчатый металл.

«Высосококачественная сталь, рукоять из фледса, учётный номер 3998049, хранилище номер «пять», — всплыла подсказка на линзах и Рип вдруг понял, что этот нож из тех вещей, которые брали наблюдатели с собой в «поле». И видимо он был либо утерян, либо его владельца убили. Каким путём нож попал к оружейнику, было не понятно, но Рипа это и не особо интересовало.

— Очень хороший выбор! — воскликнул оружейник. — Но стоит больших денег.

— Сколько? — спросил Рип, не выпуская нож из рук.

Оружейник озвучил цену, понизив голос, сжал руки на груди, ожидая услышать, что у клиента нет такой суммы.

— Ножны есть к нему? — вновь спросил Рип, но оружейник стоял с открытым ртом. — Ты заснул что ли?

— А? А-а, ножны! Есть, и я отдам их бесплатно….

— Беру, — произнёс Рип, полез в котомке. Достал замотанные в тряпицу монеты. Пока он отсчитывал деньги, оружейник принёс ножны, довольно потёртые, но целые и не разболтанные.

Пересчитав монеты, оружейник сложил их стопочкой.

— могу я спросить вас, молодой господин?

— Можешь, конечно.

— Уж не на бои ли вы собрались?

— А если и так?

— К ножу могу предложить наруч на левую руку. Мне в своё время его продали вместе с этим ножом. И, мне кажется, на арене он пригодится вам.

— Ну, принеси, гляну, — согласился Рип.

Вскоре оружейник положил на прилавок тряпичный свёрток, размотал его. На серой грязноватой тряпке лежал наруч с полуперчаткой и налокотником. Воронёный металл был отделан скупым растительным рисунком, внутри имелась подложка их мягкой замши.

— Сколько? — спросил Рип, размышляя, надобен ли ему такой предмет.

— Отдам его за десять серебряных. Был бы комплект, стоило бы много дороже.

— Шесть, — ответил Рип, оружейник оживился.

— Восемь!

— Шесть серебром и двадцать медных тавров.

— Семь серебром ровно!

— Шесть серебром и пятьдесят медных.

Продавец вздохнул, покачал головой, но потом кивнул, соглашаясь.

— По рукам, — сказал он и протянул ладонь.

Из лавки оружейника Рип вышел с длинным ножом на поясе, и свёртком в руках. До вечера ему хотелось побывать ещё у потного и заказать себе широкие тканевые штаны, такие он видел на степняках. Они не стесняли движений, были просторны и легки. Напоминалка от спутника продолжала мограть, двое следовали за Рипом на приличном удалении. Но не отставали от него.

Внезапно Рип резко сверну с улицы в переулок и остановился на минуту. Затем резко вышел и направился обратно, в направлении соглядатаев. Один из них продолжал движение как ни в чём ни бывало, а вот второй, видимо, менее опытный, дрогнул.

— Эй, приятель! Не доходя до цели пару десятков шагов, позвал дрогнувшего соглядатая Рип и поманил рукой. — Да-да, ты, помоги мне.

Второй следящий в этот момент заходил сзади, полагая, что его коллегу сейчас начнут бить. Стоило вовремя разрядить обстановку. НоРип оглянулся и улыбнулся подходящему сзади.

— У меня вопрос к вам, ребята. — Оба замерли и переглянулись, а Рип продолжал. — Ну-ка, подскажите мне приличную потняжную лавку, где можно купить или заказать новые штаны.

Опешившие соглядатаи молчали, явно сбитые с толку.

— Парни, мне нужны штаны, серьёзно, — поторопил их Рип.

— На Ближней улице есть лавка, там и готовое продают и мелкие заказы выполняют, мы тебя проводим.

— Пошли. — Рип деловито махнул рукой. Кто вперёд пойдёт?

Вперёд пошёл тот, который проявил робость, уверенно ведя по улицам и улочкам к лавке кратчайшим путём.

В портняжной лавке Рипа встретила дородная женщина. Рип пояснил что ему требуется, та позвала пару девушек, которые быстро сняли мерки.

— Приходите утром, господин, сказала женщина, когла всё закончилось. — Примерите, а вечером заберёте готовое.

— меня устраивает, — согласился Рип. — Сколько?

— Один серебряный, — сказала женщина.

Рип вложил ей в рук монету. Сопровождающий было хотел что—то сказать, но Рип посмотрел на него и тот успокоился. А когда они вышли на улицу, соглядатай вдруг сказал:

— Такие портки стоят максимум пятьдесят тавров. Ты переплатил.

— Тебе не всё равно? — бросил Рип.

— Денег твоих жалко, — парировал сопровождающий. — Мог бы потратить на что—то ещё в оружейной лавке.

— Мог бы, — согласился Рип и пошёл прочь, не желая больше разговаривать.

Всё это вечером было передано мастеру Нугану. Тот покивал, лишний раз убеждаясь, что не ошибся в своём выборе. Он с первого взгляда понял, что этот молодой парень совсем не прост. Множество шрамов на руках по мнению Нугана говорили о бесчисленных схватках на ножах, стать, цепкий взгляд, тот факт, что он убил двух грабителей в постоялом дворе(да-да, и об этом Нуган уже знал), а теперь ещё и это. Парень как-то быстро выявил слежку, так же Нуган узнал и о выборе у оружейника. А значит, ему не стоило ставить этого бойца с самого начала, с любителями, которые таки так покинут арену либо на труповозке, либо их вынесут лекари. Ему стоит начать прямо с третьего уровня. Остаётся поговорить с самим парнем, до боёв остаётся всего десять дней.

Рип вторую ночь провёл в школе бойцов, пока с ним никто их бойцов не контактировал, а хотелось бы, чтобы кто-то сам пошёл на контакт. Спутник по какой—то причине не давал картинку всей школы. Росшие по всей территории громадные деревья с раскидистыми ветвями закрывали обзор и слежка оказалась бесперспективной.

Рип так же отметил, что Набольший со своими людьми добрался до перевала, и вскоре перейдёт горный хребет и начнёт свой путь в долину, а там и достигнет города. Скорее всего, он посетит бои, чего бы очень хотел Рип. Ему было наплевать, по какой причине Набольший заявился в скалы, наверняка как—то выследил, или ещё как. Сейчас его заботило только спасение Таниса, вызволение из рабства и возвращение домой. А потом он покинет скальный комплекс и переберётся в другое место. Что будет дальше, Рип не думал, это будет потом.

Утром во дворе, в то время когда все умывались, к Рипу подошёл один из бойцов.

— Как тебя зовут, парень?

— Тебе зачем?

— Давай тренироваться вместе.

— Тренироваться? Зачем? Ты разве не готов к боям?

— Готов, но надо поддерживать себя в форме.

— Или понять, чем «дышит» вероятный противник, да?

— Ну, не хочешь как хочешь, — пожал плечами боец и отошёл.

— Не хочу, — вслед сказал Рип. Вряд ли он узнал что-то полезное от этого бойца. А вот выйти в город и найти Досли и попытаться узнать больше, пообещав сыграть с ним вскладчину. Оставлять своё имущество в комнате Рип не стал, обратился к одному из людей Нугана, тот ответил на просьбу утвердительно, приняв на хранение и нож и наруч.

Рип вышел в город, направился в портняжную лавку на примерку. Портниха лично провела примерку, Рип остался доволен, штаны получились именно такими, какими он представлял их себе. Портниха пообещала, сто штаны принесёт посыльный туда, где живёт Рип, а узнав, что в адрес доставки бойцовская школа, улыбнулась.

— Я как знала, — сказала она. — Оттуда ко мне приходит один боец и заказывает точно такие же. Уже достаточно долго.

— А, не скажете, как его зовут?

— Да кто же мне имена-то говорит? — удивлённо ответила женщина. Но, красивый такой, статный, хоть и в шрамах. Молчаливый такой, всегда сам приходит, не посылает посыльных, хотя с ним всегда два охранника мастера Нугана. Всегда серебром платит. А вы господин у Эсты спросите, она частенько к нему наведывается. Подрабатывает. — Женщина потупила взгляд.

— И где эту Эсту найти?

— Сейчас позову, она у меня работает.

Рип достал серебряную монету протянул женщине, но та отступила на шаг назад.

— Возьми. Поставишь на боях на Дикаря. Верь мне, не прогадаешь.

Женщина подняла глаза, посмотрела на странного клиента, помедлила. Но деньги взяла и тут же ушла. А через минуту появилась девушка, худенькая, робкая, коротко посмотрела на Рипа.

— Есть хочешь?

Девушка пожала плечами.

— Пошли, покормлю, — сказал Рип и пошёл на выход. Девушка оглянулась назад, а из-за ширмы на неё посмотрела хозяйка и утвердительно кивнула, помахала рукой, мол, иди же, иди.

Рип привёл девушку в ту самую таверну, в которой он уже не раз бывал. Заказал еды и лёгкого вина, указал на самый дальний столик в углу.

— Расскажи мне про того бойца, к которому бегаешь.

Девушка посмотрела в глаза Рипу, но тот улыбнулся:

— Расскажи, не бойся, никто тебя за это не накажет.

— Он старше тебя, хоть и не такой высокий. Сильный, как дикий кот, если ты хочешь узнать что-то про него такое, то зря, я мало что понимаю в боях. Но на арене этому бойцу равных нет. Я несколько раз бывала по приглашению. Смотрела. Ты против него не выстоишь.

— Как его зовут, знаешь?

— Он не говорил.

— А ты давно с ним виделась? — Рип положил на стол одну из восьми оставшихся у него серебряных монет, медленно подвинул к девушке.

— Давно, — ответила та, глядя на монету. Потом перевела взгляд на Рипа. — Но перед боями он всегда меня зовёт.

Рип достал ещё одну монету, подвинул.

— Когда он тебя позовёт, и ты придёшь к нему, расскажи, что с тобой разговаривал молодой парень по прозвищу Дикий и передай ему вот это. — Рип снял с шеи тонкий кожаный шнурок с клыком клыкача. Клык был необычайно крупным. — Скажешь, это подарок из Шавана, от парня, которому вскрыли горло в степи. Запомнила? Парень из Шавана.

— Я запомнила, — кивнула девушка, не отрывая взгляда от монет.

— Бери, — кивнул Рип, положив на стол ещё одну монету. — Только передай моё послание. И только ему. Я могу на тебя рассчитывать?

— Да, передам слово в слово.

— И никому больше, — повторил Рип.

— И никому больше, — после этих слов девушка сграбастала монеты и хотела, было, встать.

— Не торопись, доешь сначала, я ведь уже заплатил за обед.

Девушка немного расслабилась и продолжила есть.

——————————————————————————

— Выключай! Всё, хватит, достаточно.

— Да почему?

— Да потому, что он каким—то образом меняет сценарий.

— А я предупреждал! Я вам сразу сказал, что—то пошло не так!

— Да кто же знал—то?

— Никто не знал! Но я почти сразу заметил, что он понемногу меняет сценарий!

— Да—да, все обосрались, выключайте всё. И готовьте скаплер, отправим обратно.

Глава 15

Глава 15.

Однако в последующие дни ничего не произошло. Рип наблюдал за бойцами, которые заявились на бои, но так ни разу и не увидел ни одного профессионального бойца из самой школы.

Через восемь дней начались бои. Арена Крегстип оказалась огромной, места в первый день оказались все заняты, зрители сидели даже в проходах.

Первый день боёв прошёл как—то вяло. В боях участвовало много бойцов, сами бои больше оказались похожи на сутолоку. Рип в первый день не участвовал, один из охранников школы сказал Рипу, что его очередь придёт на третьем этапе, так распорядился владелец.

Второй день, третий, четвёртый. И вот на пятый день началась самая потеха. Против тех, кто прошёл на третий уровень боёв, начали выпускать бойцов школы. Рип наблюдал внимательно за каждой схваткой, но уже после третьего боя, перестал, от школы выставляли новичков, но достаточно опытных. К концу дня объявили Рипа.

— Дикий против Расма! Бой до четырёх ранений!

Рип спокойно вышел на арену, в новых штанах, которые ему сшили в портняцкой лавке. Против него вышел равный ему по росту парень, с длинным ножом. Спокойный, невозмутимый, явно получивший хороший опыт на арене, хотя ещё и не профи, как бойцы более опытные и «старые».

Боец школы атаковал сразу, без раскачки, за пять шагов начал разбег, и это было его ошибкой. Рип стоял и ждал, но в последний момент рванул навстречу, а за секунду до контакта вдруг упал на песок арены. Это так казалось зрителям, а Рип тем временем наносил удар по голени противника, проскользнув под ним. Вскочив, полосонул по спине самым кончиком ножа. Рамс выгнулся от боли, но среагировал быстро. Однако ему понадобилась секунду, чтобы остановиться и развернуться, а Рип вдруг оказался перед ним. Быстрое движение и на груди появились две полосы, неглубокие, но тут же закровоточившие. Рамс выкинул руку вперёд, атакуя. Но заполучил удар ногой в грудь, отлетел на метр, опрокинулся на спину, начал было подниматься, быстро, как ему показалось.

— Лежи, поживёшь ещё, — услышал он голос, но не внял, в ушах был лишь шум буханья сердца.

Зрители ревели, такой быстрый бой они ещё не видели в исполнении новичка не являющегося бойцом школы. Рамс встал, двинулся на Рипа, как ему показалось достаточно быстро. И вдруг оказался на песке, вновь на спине, а в боку жгло.

— Дикий победитель! Дикий победитель!

Рамса подхватили под руки понесли прочь с арены. Рип не реагируя на вопли арены, вернулся под трибуны.

В этот же день у него случился второй бой. Охранник подошёл к нему и просто бросил:

— Дикий, на арену.

В этот раз бой затянулся на несколько минут, но противника тоже вынесли с арены, уже без сознания. Время спрессовалось, Рипу стало вдруг безразлично всё, и похлопывания уже поредевших «коллег» и одобрительное цикание охранников. Следующий день вообще пролетел, словно он видел события на перемотке, глядя на монитор наблюдения. Его выпускали на арену раз за разом. Мелкие ранения на руках и ногах, длинные полосы ножевых касаний залечивали какие—то старухи, замазывая серо—зелёной мазью.

На следующий день Рипа не звали на арену — начались более серьёзные бои — бои насмерть. Утром мастер Нуган навестил Рипа и сам предупредил его, что на арену его не выпустят. Он доказал, что способен биться на самом высоком уровне, а это будет только завтра. В последний день боёв.

Спутник как привязанный висел в полутора километрах над ареной и транслировал картинку с арены на линзы. Рип лежал в своей комнатушке и наблюдал, он всё ещё надеялся увидеть Таниса. И дождался, но уже к концу.

Танис вышел против Агрегора, бойца на полголовы ниже. Оба были вооружены двумя ножами. Агрегор, выступавший с самого начала, валивший противников, но от него исходила такая бравада, он словно упивался боем.

Агрегор плёл ножами замысловатый узор, кружа вокруг Таниса, который стоял в центре арены, просто опустив руки с ножами и глядя в песок. Круги Агрегора сужались, и когда между бойцами расстояние сократилось до полутора метров, Танис атаковал. Быстро, напористо, его ножи мелькали в свете солнца так быстро, что едва ли можно было определить их истинное движение. Танис не сокращал расстояние ни на сантиметр и не давал Агрегору разорвать его. Агрегор как—будто бы не отставал от Таниса, пытаясь блокировать и делать ответные выпады.

В какой—то момент Танис просто отступил назад, замер, опустив руки. Агрегор замешкался на долю секунды, рванул к Танису, и тот взорвался ударами на какую—то секунду, затем вновь отступил, опустив руки. Агрегор сделал шаг вперёд и рухнул. Рип приблизил картинку, боец оказался весь посечён, тело в мелких порезах. Рип невольно посмотрел на свои руки. Блёклые старые короткие шрамы на загорелой коже видны были особенно отчётливо.

Арена орала, бесновала, волновалась словно волны большой воды.

Тренировочный двор для добровольцев опустел, из них осталось всего трое, включая Рипа, но каждый сидел по своим комнатам. Уже никто не пытался ни с кем общаться. Следующий день был последним. До полудня запланировали бои с последними из добровольцев, а после полудня, будут биться бойцы школы.

Утром на трибунах не было места, Рипу показалось, что люди сидят буквально друг на друге. Ложа набольших мира сего так же оказалась набита людьми в цветных одеждах. Рип вдруг увидел Набольшего и его сына. В отличии от остальных они были одеты походную одежду, скорее всего прибыли прямо с перехода сюда. В ложе так же был и мастер Нуган, сидя на маленьком стульчике подле большого кресла, на котором восседал тучный мужчина, с абсолютно лысой головой.

Бои начались. Действительно это было зрелищно. Здесь уже бойцы школы выкладывались полностью, показывая зрителям всё. Противники умирали долго и зрелищно. Настало время выхода Рипа.

Едва он появился на арене, та взорвалась криками:

— Танис!

Но быстро восклики затухли, его просто перепутали с Танисом, в заблуждение ввели широкие штаны.

— Дикий! Дикий!

Рип поднял руку с ножом и держал её поднятой до тех пор, пока не вышел его противник.

— Дикий против Квариса! Дикий против Квариса! Бой до смерти!

Трибуны взорвались криком. Все кричали — Кварис!

Рип мельком взглянул на противника, его внимание было приковано к ложе, где стояли Набольший и его сын.

А Кварис уже атаковал. Видимо он пытался копировать манеру боя Таниса, но был куда медленнее непобедимого Таниса, а потому Рип попросту отступал, быстрыми рывками разрывая расстояние и смещаясь в сторону, то вправо, то влево, принимая удачные выпады на наруч.

Кварис напирал, уже почти угадывал направление смещения Рипа. Заметив это, Рип перешёл в атаку. Он тоже с лёгкостью мог бы повторить рисунок боя Таниса, но не стал. В очередной раз приняв удар одного из ножей на наруч, Рип быстро рубанул по руке Квариса. Нож выпал из руки. Рип разорвал расстояние, как будто бы давая время придти в себя Кварису, но тут же сократил его и атаковал, плетя собственный рисунок. Кварис пытался защищаться одной рукой, но в какой—то момент Рип нанес ему два мощных удара — полосонул по лицу, обратным ходом ударил в живот, а потом с разворота полосонул по горлу. Кварис остался на секунду стоять, потом упал. Ноги и руки ещё подёргивались, скребя искристый песок.

— Добей! — орали с трибун, но Рип смотрел на ложу. Тучный лысый встал со своего кресла, провёл рукой слева направо, этот жест означал смерть. Рип тут же встал подле упавшего Квариса на одно колено и всадил ему в основание черепа нож, коротко крутанул и быстро вынул, поднимая его над собой, показывая тёмно—бордовую кровь на клинке трибунам. Всё в угоду толпе.

Глашатай позвал Рипа к ложе, здесь уже края стоял мастер Нуган и его помощники.

— Поздравляю тебя, боец, — улыбался Нуган. — Ты получишь свои деньги как победитель, толпа будет чествовать тебя. Тебя будет чествовать Повелитель. Но, я должен спросить, готов ли ты сразиться с одним из моих лучших бойцов, готов ли ты попытать счастья и получить приз вдвойне больший? Ты вправе отказаться, никто тебя не осудит.

— Готов, — тут же согласился Рип, мельком посмотрел на Набольшего, стоящего на несколько ступеней выше кресла Повелителя и в упор смотрящих на него.

— Хорошо, улыбнулся Нуган, повернулся к Повелителю и кивнул, тот кивнул в ответ. — Тогда после полуденного перерыва, против тебя выйдет Луидос.

— Я хочу Таниса, — Рип смотрел прямо в глаза Нугану. Тот растерялся, вновь обернулся к Повелителю.

— Верховный правитель, этот боец хочет выйти против Таниса, — как—то неуверенно сказал Нуган, но Правитель—Повелитель лишь кивнул головой и улыбнулся.

— Так и будет, — сказал он.

— После полуденного перерыва, боец, — Нуган склонился к Рипу. — С Луидосом у тебя ещё были шансы, сынок, но против Таниса шансов нет. Ступай.

До полуденного перерыва провели ещё пять боёв. Толпа ликовала, бои кровавые, более длительные. Это было кровавое представление, ставки делались каждую минуту, деньги кочевали из рук в руки беспрестанно.

Два часа полуденного перерыва пролетели, и вновь арена и толпа. Наступал финал боёв. А учитывая тот факт, что победитель свободных бойцов заявил бой с Танисом, с непобедимым Танисом, страсти бурлили нешуточные. Ложа вновь заполнилась набольшими мира сего, последним занял своё место Верховный правитель — Повелитель этих земель. Рядом с ним, оттеснив несколько человек, стояли Набольший Гранил и его сын Нанкар. Едва Повелитель занял своё место, Гранил склонился к его уху.

— Повелитель, я три раза просил о разговоре, но ваш секретарь Бескил мне отказывал, а у меня срочные новости.

— Гранил, я тоже должен отдыхать, а тут эта жара…. Говори, что там у тебя, а то скоро выпустят новую пару.

— Этот парень, который выиграл бой, который подходил к ложе, этот он и есть. Тот самый, за кем мы гонялись.

— Из скального комплекса?

— Да. — кивнул Гранил. — Его можно взять прямо сейчас, Повелитель.

— Нет, — покачал головой лысый. — Ты упустил свой шанс, Набольший. Пусть его убьёт Танис.

— Но разве вам не нужен он живым?

— А зачем? Теперь уже нет, я сам всё возьму, и без него. Так что, иди, Гранил, на своё место, наслаждайся боями, тем более это последние в этом году, и такие зрелищные и непредсказуемые.

Повелитель сделал жест, отсылая прочь Набольшего. Как только Набольший и его сын отошли, Повелитель поманил Нугана.

— Что—то подсказывает мне, что этот дикарь выиграет у Таниса.

Нуган улыбнулся, помотал головой.

— Выиграет, посмотришь, — утвердительно кивнул Повелитель. — Я знаю эту породу. Что предложишь ему в качестве приза в этом случае?

— Двойной приз, как и обещал, — развёл руками Нуган.

— А если ему не нужны деньги?

— Мой Повелитель, с вашего позволения, я дам ему ту награду, какую он попросит, — нашёлся Нуган, сваливая на плечи Верховного Правителя решение этой задачи. Впрочем, не сомневаясь, что до этого не дойдёт.

— Хорошо, — кивнул Повелитель.

После полудня сошлись пять пар бойцов. Шестой парой были объявлены Рип и Танис. Из-под трибун они вышли одновременно, словно по команде. Рип был чуть выше Таниса и немного мощнее в костяке. Оба в чёрных просторных штанах с широкими тканевыми поясами, оба босиком. Танис с двумя ножами, Рип с одним клинком, в правой руке, на левой наруч.

Центр арены был достаточно далеко от ложи, и Рип сказал:

— Тебе предали зуб клыкача?

— Ты кто такой? — вопросом на вопрос ответил Танис.

— Я Рип.

— Рип погиб в степи. Нанкар, сын Набольшего Гранила вскрыл ему горло.

— Смотри на меня, Танис, — приказным тоном сказал Рип. — Смотри внимательно, шаван.

Танис вперил взгляд в Рипа. Светловолосый, выше него самого, весь в мелких шрамах, коих у самого Таниса хватало с избытком. Короткий шрам через левую щёку, переходящий от брови. И отчётливый след на шее.

— Я Рип, Танис. И я пришёл за тобой.

— Я тебя не знаю, — покачал головой Танис, вдруг начав наступление. — Рип умер.

— Как скажешь, охотник. — кивнул Рип.

Бой начался внезапно. Вот, ещё пару секунд назад толпа видела как два бойца на расстоянии пары метров о чём—то говорят, и вот, уже звон клинков и танец смерти. Два демона плели узоры своими клинками, танцую последний танец.

Рип легко угадывал каждое движение Таниса, временами даже опережая его и нанося мелкие ранения рука и по корпусу. Он мог бы с лёгкостью закончить этот бой уже через минуту от его начала, но хотел вымотать Таниса. И Танис в какой—то момент стал уставать, он ошибался, получая ранение. Внезапно Рип разорвал расстояние между ними:

— После того как упадёшь, не вставай, Танис. Прошу тебя. Не будь безумцем.

Танис молчал, дыхание уже было прерывистым, а этот Дикий словно и не дышал вовсе.

Рип внезапно оказался рядом, нанося удары, раня Таниса то в предплечье, то в бедро, и все удары, почему—то приходились в мягкие ткани и не были так уж глубокими. Танис практически весь был залит кровью, силы покидали его, чтобы с ним впервые. Финальным был удар слева, под грудную мышцу. Быстрый и точный, но не смертельный. Однако со стороны всем показалось, что Дикий нанёс последний удар, заканчивая схватку.

— Не вставай, — произнёс Рип, но Танис уже не реагировал. А Рип уже смотрел на ложу, с содроганием ожидая, что повелитель прикажет добить. Но этого не произошло, трюк с имитаций смертельного удара получился. Выбежали работники арены и подхватив Таниса, быстро унесли его. Трибуны молчали, толпа оказалась не готова к такому исходу. Многие попросту проиграли деньги, кто—то наоборот, выиграл невероятные суммы. Но для всех оказалось шоком тот факт, что непобедимый Танис более не непобедимый, к тому же мёртвый.

Распорядитель и глашатай пригласили Рипа к ложе. Нуган был бледен как свежая простыня. Левое веко подёргивалось.

— Твоя награда ждёт тебя, боец, — дрожащим голосом произнёс он.

— Я не возьму, — мотнул головой Рип, глядя мимо Нугана, на Повелителя. — Я не возьму награду, разрешите провести ещё один, последний бой.

— Ас…. — начал было Нуган, но его прервал Повелитель.

— Что ты хочешь?

— Всего лишь две вещи, Повелитель.

— Какие—же?

— Хочу забрать тело Таниса, Повелитель и сразиться с ещё двумя людьми.

Брови Верховного Правителя взметнулись вверх от удивления.

— Ты уже и так убил самого лучшего бойца, кого ещё ты хочешь?

— Вон тех, двоих, — указал пальцем Рип. Повелитель повернул голову и посмотрел туда, куда указывал этот дикарь. А указывал он на Набольшего Гранила и его сына Нанкара.

— Но они не бойцы!

— Они воины, — с вызовом сказал Рип. — Неужели они слабее бойцов с арены?

Повелитель посмотрел на Рипа, потом улыбнулся и кивнул.

— Мастер Нуган, прикажите своим людям подготовить тело Таниса для передачи этому бойцу. И объявите ещё об одном бое. Гранил! Иди сюда! И сына своего прихвати.

Менее чем через полчаса Гранил и Нанкар вышли на арену. Следом вышел Рип. Он подошёл почти вплотную и обратился к Набольшему.

— Ты нашёл меня, Набольший. Теперь яви свою храбрость и силу. Ты и твой сын, способный лишь убивать тех, кто младше него. Думаю, практики у него было много за эти годы. Да, Нанкар. Я убью тебя точно так же, как ты меня когда—то.

Нанкар дрогнул, отступил назад, ещё миг и он побежит, но Гранил зашипел на него, выхватил свой нож и атаковал первым.

НО куда было Гранилу, отяжелевшему за долгие годы, подрастерявшему боевые навыки. А Нанкар откровенно трусил, буквально полчаса назад он видел как этот дикарь, невесть как выживший, уложил Таниса Непобедимого.

Первым на колени упал Гранил. Рип попросту нанёс ему глубоки порезы под коленями. Быстро и эффективно. Миг, и он оказался за спиной Набольшего.

— Вспомни старика, Набольший, которому ты приказал отрезать голову. И умри.

Голова Гранила, после четырёх ударов оказалась в левой руке Рипа. Он медленно наступал на Нанкара, а тот пятился. Он тяжело дышал. Безуспешно пытался он защитить спину своего отца, при каждом выпаде получал глубокие порезы. И сейчас смерть наступала на него, держа перед собой голову Гранила.

Рип ускорился, без обманных движений нанёс Нанкару сильный удар по лицу, проломив надбровную дугу. Кончик ножа задел глаз, напоследок оставив глубокий разрез от скулы до челюсти, оголивший белые кости, тут же залившиеся кровью. Следом последовал мощный удар в низ живота. Но Рип не довольствовался этим и после удара повёл нож в сторону, вкрывая брюшину. Нанкар уже умирал, из распоротого живота полезли кишки. Рип отбросил голову Набольшего, резко крутанулся вокруг своей оси, выбрасывая нож. Лезвие легко рассекло горло Нанкара, но много глубже, чего требовалось, кончик клинка скребанул по позвоночному столбу. Уже падая, голова Нанкара завалилась назад.

Трибуны молчали. Бой, поначалу непонятный и странный, закончился бойней. И лишь Повелитель встал со своего большого кресла и громко захлопал. Так продолжалось недолго, его аплодисменты поддержала вся ложа, а затем уже подключились и трибуны.

——————————————————————

— Доставай его оттуда! Отключай аппаратуру!

— Да если его сейчас отключить, у него лопнет мозг! У него показатели зашкаливают, смотри, мы же сожжём его!

— Отключай! Сказал же, надо было раньше! Отключай всё!

———————————————————————

Рип стоял на арене и смотрел, как трибуны аплодируют ему, как уходит Повелитель. Как обескуражено смотрит на него Нуган. И вдруг наступила темнота, звуки пропали, боль пронеслась по телу и ударила в голову. И в один миг его сознание померкло.

Глава 16

Глава 16.

— Всё, ждём, — проговорил Сенкл, субтильного вида молодой человек в сером комбинезоне.

— Как показания? — спросил седовласый Эрнил, единственный у кого за плечами было уже разменяно шестьдесят лет. — Падают?

— Падают, — от панелей и мониторов, отгороженных от капсулы полупрозрачной стенкой, донёсся голос Дрискла, тостоватый щекастный тип с густой бородой, постоянно что—то жующий. — Думаю, часов через шесть—семь можно будет пробуждать.

— Это хорошо, — ответил Эрнил. — Это значит, мы его не запороли. Сколько у нас в запасе?

— Десять часов, с лихвой хватит, старый, не переживай.

— Хм…. — Сенкл внимательно смотрел на медицинский планшет. — Упс, у него ускорилось восстановление.

— Ну, он же солдат, в его карточке так записано, не мудрено, что восстанавливается быстрее.

— Три часа, Эрнил! — вновь подал голос Дрискл. — И ускоряется.

— Да ладно! — Эрнил вскочил с чёрного кофра, который использовал вместо табурета, в комнате было всего два кресла и оба были заняты. Эрнил подошёл к капсуле, достал медицинский тубус из нагрудного кармана. Лежащий в капсуле человек лежал с открытыми глазами, включив фонарик на тубусе, Эрнил посветил сначала в один глаз, потом в другой, и вдруг отдернул руку.

— Какого цвета были глаза этого парня, когда мы достали его из камеры? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретному.

— Серые, — ответил Дрискл. — И в карточке указан цвет глаз — серый.

— Да? А почему у него сейчас они зелёные? — Эрнил вновь посветил в левый глаз, зрачок человека вдруг сузился. А радужка поменяла цвет на голубой. — Да что б тебя!

Эрнил отскочил и посмотрел на Сенкла.

— Чего? — спросил тот и мельком глянул на мониторы. — Час до пробуждения!

— Подтверждаю! — ответил ему Дрискл. — Быстро он «оттаивает».

— Сенкл! тащи кейс с адаптивами, я не хочу, чтобы первая реакция была неожиданной для нас. Что—то не так с этим парнем. И Дрискл, перепроверь всё, абсолютно всё, от номера камеры до данных карточки и сравни с той информацией, что нам дали. Мне кажется, что мы что—то напутали.

Через полчаса человек капсуле начал шевелись пальцами, моргать и пытаться дышать, но у него не получалось, словно что—то не давало вдохнуть. Эрнил ввёл в плечо человеку по очереди четыре капсулы адаптивов с помощью пневмоинъектора. Дыхание становилось более глубоким и ровным, человек уже не моргал так часто как ранее, подёргивания прекратились.

Эрнила беспокоил тот факт, что пробуждение проходило слишком быстро. Адаптивы не дали нужной реакции, «пациент» уже должен был заснуть и провести от часа до двух во сне, тем самым дав время на проведение на адаптации тела, чтобы вернулись правильные реакции.

Однако в этот момент ровный голос Дрискла сообщил:

— Он полностью «разморозился», — Бородач вышел из—за выгородки, подошёл к капсуле, клонился. — О!, А сейчас у него карие глаза. Слышь, старый, это так и должно быть при разморозке?

— Нет! — Эрнил зарядил пневмоинъектор, тут же сделал инъекции, вновь перезарядил и уже собирался вновь вводить адаптивы, но»пациент скосил глаза, на Эрнила, перехватил его руку.

— Отойди, — хрипло сказал он. — Воды дай….

Троица замерла. Сенкл сидел с открытым ртом, бородач Дрискл перестал жевать, а Эрнил выронил из руки пневмоинъектор.

— Чего?

— Воды, — коротко повторил человек, поднимаясь в капсуле. Сел, обвёл глазами помещение. — Есть вода?

— Д—да, — утвердительно ответил Эрнил, но его опередил Дрискл, метнулся за выгородку, смахнул со стола непочатую бутылку с витаминизированной водой, вернулся назад и протянул «пациенту».

Человек впил всю бутылку практически залпом, шумно выдохнул.

— Что у тебя в инъекторе? — спросил он Эрнила.

— А—адаптивы.

— Какие? Скоренс, драквиск, пребратол, синклевик, би—тастор, эвник? Что?

— Да там всего помаленьку, для восстановления.

— Что ввёл?

— Супеник, ликокс, манлайтис, и…

— Снотворное. Спасибо. Перк есть? Введи двойную дозу.

Эрнил засуетился, вытащил из кейса две ампулы с перком, вытряхнул из инъектора предыдущие вставил.

— Дай сюда, — потребовал «пациент», проверил ампулы, потом сделал инъекции, сразу, одну за другой опустошив обе ампулы. — Вы кто такие? Где мы находимся?

— А—а… Мы из сопротивления. Я Эрнил, этот бородач Дрискл, а вон тот тощий Сенкл. Нам дали наводку на твоё тело, дали коды доступа, переправили сюда, у нас мало времени и вскоре придётся убираться, иначе охрана припрётся, и нам всем конец.

— Ладно. Про это потом, где мы?

— Лантос. Северное полушарие, остров Рангон, военное хранилище номер шесть.

— Понятно, — кивнул «пациент», вылезая из капсулы. — А вы, значит, повстанцы? И против кого повстаните?

— Против диктатуры Лоригейма.

— Он кто?

— Кто? — не понял Эрнил.

— Лоригейм. Кто он?

— Это правительство. Лоригейм. Уже сорок лет у нас тотальная диктатура. Когда планету признали независимой, армия Центральных миров ушла отсюда, одобрив правительство, а оно впоследствии отдало управление корпорации Лоригейм. Вот с тех пор и диктатура.

— Преследование несогласных, расстрелы, ущемление в правах, деление на классы?

— Нет.

— А в чём тогда заключается диктатура?

— Многие люди не могут получить высокооплачиваемую работу или заниматься тем, чем хотят. Вот, хотя бы, данная ситуация, нельзя тревожить хранилища, а ведь здесь люди.

— Угу, — кивнул «пациент». — Одежда для меня есть?

— Ага, ага.

— Тащи. Эй, тощий, сколько времени у вас до эвакуации?

— Семь часов, сорок минут, откликнулся Сенкл.

— Отлично.

Вернулся Эрнил, неся армейский баул, поставил перед «пациентом».

— Значит, вы решили разморозить солдата, чтобы он сражался за ваши идеи? — «Пациент» вытряхнул из баула вещи прямо на пол, осмотрел. Нижнее бельё явно было не свежее и ношенное.

— Ну, да.

— И сколько вас таких, повстанцев, сражающихся против диктатуры? — штаны пришлось одевать прямо на голое тело, да и они оказались слегка маловаты. Носков не было совсем, пара рубашек жали в плечах, а вот куртка оказалась впору. Ботинки стоптанные, но военная модель, крепкая.

— Двести восемьдесят человек. Плюс ты, и бог знает сколько мы ещё разморозим. — Эрнил поднял руку. И тогда нас услышат, тогда мы им всем надаём!

«Пациент» кивал седовласому старику, пока одевался, потом вруг сказал:

— Старик, тебе платят за твою работу? Ты кем работаешь?

— Я водитель такси, а в прошлом медицинский работник третьего класса.

— Медбрат что ли?

— Да.

— А тот тощий?

— Системный администратор в отеле.

— А ты? — указал пальцев на Дрискла «пациент».

— Я программист, временно не работаю, — пожал плечами бородач. — Живу на пособие.

— Не хилая у вас диктатура, даже пособие платят. А что, одежды поновее не нашлось? Интересно, кто пожертвовал мне свои трусы и майку?

Все молчали, но Сенкл коротко посмотрел на Эрнила и скривил губы.

— Понятно. Повстанцы, — с издёвкой резюмировал «пациент». — Вы обще в жизни своей оружие держали в руках? Нет? А взрывчатку делали? Тоже нет? У вас есть чёткая организация? Центр управления операциями? Кто разработал вашу операцию?

Молчание.

— Собирайте свои манатки, повстанцы, мы уходим. Прямо сейчас. Эй, Дрискл, моя карточка у тебя? Мне она нужна. Надеюсь кофр вы уже установили обратно?

— Сразу же, — кивнул Дрискл, протягивая пластиковый стек множеством контактов. — Ваша карточка, сэр.

— Молодец. Пошевеливайтесь! — прикрикнул «пациент» на Сенкла и Эрнила, которые убирали свою аппаратуру.

Через полчаса четверо двинулись в путь, по путанным коридорам хранилища. Оказалось, что находятся они на минус восемнадцатом уровне. При выходе в холл с грузовыми лифтами, «пациент» вдруг свернул в крайний слева коридор.

— Эй, Дрискл! Сможешь вскрыть дверь?

— Да, сэр, — уважительно ответил бородач. — Но через минуту, я вызываю лифт. Когда мы сюда забрались, лифт вернулся наверх.

Ещё через несколько минут Дрискл подключился к электронной системе замков, вскрыл нужную дверь. Небольшое помещение оказалось арсеналом охраны. На стеллажах имелись шокеры, шоковые дубинки, лёгкие бронежилеты полицейского типа, шлемы, наручники из двухкомпонентного пластика и…. несколько комплектов одежды для охранников. Выбрав нужный комплект по размеру, «пациент» сунул его подмышку, следом вытащил из держателя шокер пистолетного типа, рассовал по карманам с два десятка энергобатарей, хапнул пару наручников.

— Всё, уходим.

На лифте поднялись на нулевой уровень. Дрискл вёл всех тем же путём, каким они попали сюда. Вскоре выбрались наружу и оказались в зарослях кустарника.

— Кто должен вас эвакуировать?

— У меня аэромобиль запрограммирован на определённое время, — сказал Эрнил.

— Вызывай его сейчас же, старик, — приказал «пациент».

Эрнил подчинился и уже через сорок минут в сотне метрах от скрытого растительностью места входа в хранилище на свободное от кустарника место, сел аэромобиль. До центрального входа в хранилище от места посадки оказалось ещё метров пятьсот—шестьсот. Четверо добежали дл аэромобиля, забрались в него.

— Это хорошо, что вы использовали один из запасных входов, т придумал, Дрискл?

— Нет, нам эти данные прислали.

— А кто вам прислал?

— Наверное, тот, что нас поддерживает, — ответил за Дрискла Эрнил.

«Пациент» покивал.

— Разверни карту, старик, — скала он. — Какой ближайший мнее населённый пункт?

— Орвил, городок рыболовов. Население семьдесят тысяч, включая частный сектор.

— Вот и правь туда. Сядем где-нибудь поодаль от жилых мест.

— А потом? — спросил Эрнил.

— Потом будет видно.

Через час на остров прилетели два патрульных бота с охраной. С пункта мониторинга и наблюдения поступил сигнал о проникновении в военное хранилище.

Охранники провели на острове два часа. Они посетили главный холл, просканировали при помощи основного компьютера все уровни, не нашли ничего, что могло бы быть отклонением от нормы. Перезагрузили систему охраны. Связались с пунктом мониторинга, отчитались, и улетели. В официальном отчётепоявилась запись — Сбой охранной системы. Неполадки устранены.

Глава 17

Глава 17.

До Орвила добрались уже на склоне дня. Эрнил посадил аэромобиль неподалёку от ветрозащитной лесопосадки. «пациент» вышел первым, на ходу стал раздеваться, пока не остался нагим. Распечатал пакет с одеждой охранника, но в ней не оказалось обуви. Зато был комплект нижнего белья.

Одежду которую он получил от Эрнила, сложил в пакет и вручил старику.

— На, скряга, ещё поносишь. Ботинки верну позже.

Эрнил поджал губы и опустил голову.

— И куда мы должны были ехать?

— В Эскази.

— Большой город?

— Да, мы там живём.

— Вот и давай, правь туда. Но, перед этим, заедем в здешний магазинчик, мне нужно поесть. И воды купите, побольше.

Когда аэромобиль поднялся, взяв курс на пригород к ближайшему продуктовому маркету, Эрнил спросил:

— А ты так и не сказал как тебя зовут, да и в карточке отсутствует имя.

— Что там было написано?

— Там какие—то непонятные буквы, я не смог прочитать.

— Какие?

Дрискл тут подсунул планшет, показал.

— Здесь написано — Рип.

— Это ваше имя? А почему так много букв, а имя короткое? — спросил Сенкл.

— Это моё имя на моём наречии. Достаточно?

— А почему ваши глаза постоянно меняли цвет? — не унимался Сенкл.

— Особенности размораживания, — отмахнулся Рип. — Ну-ка, Дрискл, дай сюда свой планшет. — Рип мельком глянул на дату и время, обозначенное вверху экрана, потом повертел, отдал обратно. — Мне такой же нужен. И это, копию моей карточки уничтожь, сотри её.

— Да, конечно, мистер Рип, — согласился Дрискл и тут же начал производить манипуляции, но Рип не поверил, этот бородач явно был умнее и хитрее чем казался на первый взгляд, в отличие от немного сумасшедшего Эрнила и бесшабашного Сенкла, для которого происходящее явно было просто приключением. Явно идейным здесь был Эрнил, но кто натолкал ему в голову эти идеи о диктатуре, о повстанцах, о какой—то безумной борьбе, притом, что жизнь явно не была тяжёлой? Работа была у всех, и Дрискл не договаривал что—то, хороший программист явно не останется без работы.

Вскоре добрались до пригорода, за покупками отправился Сенкл. Его не было минут сорок, на стоянке он появился с магазинной корзиной на колёсиках, до верха забитой продуктами, соками и водой.

Эрнил направил аэромобиль в Эскази, за почти тысячу километров от рыбацкого острова. За время полёта Рип утолил голод и жажду, немного поспал — сказалось остаточное содержание снотворного в организме.

Эрнил вопреки всякой осторожности, остановился на стоянке у своего дома.

—Вот, здесь живу, — торжественно заявил он. Шестидесятый этаж, правое крыло, квартира….

— Т—щ —щ…. — Рип прикрыл Эрнилу рот. — Это понятно. Дальше что? Ночуем у тебя? Или разбегаемся?

— Э—м—м….

— Короче, так, Эрнир, хочу тебя спросить. Кто тебя надоумил быть повстанцем? Что тебе в этой жизни не хватает? У тебя есть жильё, работа, страховка, какая муха тебя укусила? Ты хочешь убивать людей? Хочешь за решётку?

— Н—нет, — помотал головой старик.

— Иди домой, прими душ, от тебя воняет, надень чистое бельё и ложись спать. Сенкл, тебя это тоже касается. Иди, от греха подальше, не провоцируй власти, тебе ещё жить и жить. А ты, Дрискл, задержись, бар какой поблизости знаешь? Ну, вот и пошли, посидим, поговорим. Всё, расходимся, парни. До новых встреч.

— А—а—а… — открыл, было, рот Эрнил.

— Всё нормально, Эрнил, вы выполнили важное задание, поприключались, благополучно вернулись домой. А ведь могли бы уже сидеть в военной комендатуре, а потом ехать в КПЗ. Идите, ребята, идите.

Рип и Дрискл шли по улице, залитой ночными огнями.

— Кто придумал разморозить солдата? Кто вообще придумал этих повстанцев?

— Эрнил. Он уже пару лет посещает какое—то сообщество бездельников, уверенных, что государство их обманывает, что—то скрывает, они считают, что существует диктатура, а выборы всегда подстроены. В основном там маразматики—старики и те, кто считает что они несправедливо обделены в этой жизни. Якобы им недодали при рождении. Неудачники ленивые или с неким отклонением психики. Полиция их не трогает, все собрания регламентированы, и муниципалитет даже спонсирует аренду помещения для их собраний.

— А ты?

— Ну, это всё заварил я, если честно. Но главой миссии избрал Эрнила, у него явно выделены лидерские качества. Он же подтянул Сенкла, якобы уникального электронщика.

— А почему вы выбрали меня, могли любого. Насколько я знаю, хранилище исключительно военное.

—Вообще меня всегда интересовал вопрос, зачем было создавать хранилища солдат? Замораживать их, и именно на этой планете. И когда со мной связался мой бывший учитель истории, он живёт на Сиесте, я не смог отказаться от его предложения.

Рип и Дрискл вошли в бар «Авентура», народа было полно, но столики ещё имелись. Дрискл с хода заказал стандарт из ночного меню и по две кружки пива. Заняли столик и продолжили разговор.

— И что же за предложение был от твоего учителя?

— Он считает, что нашёл последнего шаванианина.

— О как! — удивился Рип. — Интересно.

— Во время последней войны, которая случилась семьдесят с небольшим лет назад, именно здесь, отличился некий солдат, якобы выполнявший нереальные задания потом его следы теряются. Профессор проследил его на двести с лишним лет назад от того момента. Его звали Рип Шаванианин. Сначала он решил было, что это фамилия солдата, и все остальные Рипы — его предки, но потом заинтересовался больше и нашёл упоминания о том, что существовала чуть ли не тысячу лет назад планета Шаван, где—то у самой окраины исследованного космоса.

— Ну—ну, — подбодрил Рип Дрискла, когда тот прервался, когда подошла официантка и сгрузила на стол тарелки с заказом.

— Оказалось, есть некие предания, где говорится, о выходцах с это планеты. И некоторые из них были отменными воинами, равных которым не было в исследованных мирах. Но были и простые люди, хотя и они отличались тем, что умели строить на века, выводить новые породы животных, выращивать растения там, где всё росло плохо. Уникальные люди. В какой—то момент они растворились среди всех остальных людей и уже найти хоть одного шаванианина не представлялось возможным. Они были обычными людьми, умирали точно так же как и все остальные, но что—то было в них особенное.

— И?

— Я получил от профессора точные указания о том, где искать и кого искать.И, он меня предупредил, что меняющая цвет радужка глаза является доказательством того, что передо мной шаванианин. Я прав?

— Так, и что дальше? — уклонился от ответа Рип.

— Я не знаю, что дальше, профессор сказал, что ели моё предприятие удастся, я должен направить себя на Сиесту, к нему.

— И зачем я ему?

— Не знаю, мистер Рип. — пожал плечами Дрискл.

— И ты, не зная конечного результата, взялся сделать это?

— Не мог отказать своему старому учителю.

— Не темни, Дрискл.

— Ну, ладно. Во-первых меня зовут не Дрискл, моё имя Верн Элман, я техник—программист, работал в компании по разработке охранных систем. Потому мне не составило труда проникнуть в хранилище, найти нужную секцию и кофр с телом. Программу пробуждения и составил тоже я, но сценарий мне прислал профессор. Как вам удалось вклиниться в сценарий и сначала медленно менять его, потом и вовсе изменить? В сценарии не было убийств, не было арены, не было боёв.

— У меня имеется встроенный процессор. Я солдат, ты забыл?

— У всех солдат есть процессоры?

— У некоторых, — уклончиво ответил Рип. — Что ещё можешь сообщить мне?

— Да вроде бы всё.

— И вот так, разморозив меня, вы с профессором решили, что я поеду к нему за каким-то буем? Какова цель разморозки меня? Неужели профессор и впрямь поверил, что я шаванианин? И зачем ему шаванианин? У него проблемы, с которыми не сможет справиться хорошо подготовленный наёмный боец?

Верн молчал, потом выставил перед собой руки.

— Мистер Рип, прошу вас, сэр, скажите мне, что всё это правда, что вы шаванианин? Я обратил внимание на запись в карточке. Там слишком длинная надпись непонятными буквами и словами. Однако профессор дал мне расшифровку этого алфавита. Там, если я не ошибаюсь, написано — Рип по прозвищу Дикий, сын Аскла и Римты, внук Ивора Одноногого, ученик Денила, последний шаванианин, умерший в детстве и возрожденный в отрочестве. Это верный перевод?

Рип вздохнул, покачал головой.

— Как зовут твоего профессора , Верн?

— Кавагасис. Профессор Кавагасис, историк, в прошлом преподаватель кафедры истории освоения миров и войн за окраинные территории, а так же историю расселения людей по галактике.

— Он часом родом не с Римглиса? Он или его предки?

— Его предки, да, когда—то жили в кольце Центральных миров. И именно на Римглисе. А вы как догадались?

— У тебя есть дом, квартира? Где ты живёшь? Ночь скоро закончится, а мне почему—то хочется спать. Шестьдесят пять лет в заморозке сил не добавляет. И да, предлагаю тебе подумать над моим вопросом — какой интерес у профессора Кавагасиса ко мне. — Рип резко обрывал разговор уже не в первый раз. — а завтра мне понадобятся новые ботинки, надеюсь у тебя найдутся деньги на добротную пару?

— Да, конечно, — Верн оживился. — Пойдёмте, мистер Рип, я живу здесь недалеко у меня просторная квартира, и да, денег на ботинки я найду.

— Вот и отлично. И не называй меня мистер Рип. Просто Рип.

— Я понял. Рип.

Глава 18

Глава 18.

Рип проснулся ближе к полудню. Верн уложил его на кровать, сам же улёгся вчера на диван в гостиной. Однако и диван не уступал комфортом кровати, как показалось Рипу.

Приняв душ, и выйдя, Рип обнаружил полный комплект новой одежды, от нижнего белья до куртки и носок. Всё лежало на кровати, а внизу стояла коробка с ботинками. Ри первым делом открыл коробку и оценил обувь. Полуспортивная пара, с глухой шнуровкой на невысоком берце. Двойная клапанная фильтрация, водонепроницаемая мембрана, полностью липоивая подошва с усиленной стелькой внутри. На коробке были нарисованы заросшие лесом горы, и Рип улыбнулся, ну, понятное дело, это ботинки для активного туризма. И явно не плохие. Хорошую обувь Рип любил.

Одежда подошла прямо как родная, и брюки «милитари», и коричневая куртка из кожи старка, плотная но не тяжёлая, имелась даже кепка. За последние шестьдесят пять лет, мода мало изменилась, в целом, как оказалось.

Рип вышел в гостиную, через неё прошёл на кухню, где вовсю хозяйничал Верн, игнорируя готовочный агрегат.

— С добрым утром, — поздоровался Рип.

— Уже почти полдень, но, тем не менее, полдень добрый. Яичницу с беконом будешь? Ещё сейчас будут готовы тосты из пшеничного хлеба с джемом.

— А то! Насыпай.

Рип позавтракал, а Верн уже, наверное и пообедал.

—Верн, я сейчас отвечу на твои вчерашние вопросы, а ты честно скажешь мне, зачем я понадобился старику—профессору. Договорились?

— Договорились.

—Я действительно шаванианин, и мне на самом деле очень много лет. И да, я солдат, и да, я, скорее всего, последний шаван. Нет, я не знаю, где расположена моя планета, и я не помню о ней практически ничего. Я выгляжу на сорок лет, и это не меняется. Цвет радужки глаз меняется в зависимости от моего настроения или по моему желанию. Я боец, и ещё никто меня не одолел. Ты правильно перевёл моё имя с шаванского. Но или ты или твой профессора ошибся с шаванианами. Мы все разных рас. Но бойцы только настоящие шаваны. И раса наша называется Шаван. Остальные, Орхи, Нахвары, Бельцы, Каваны , Оскорилы, Магисаи, Тенки, Чекои, и ещё многие, они не шаваны, хоть и шаваниане. Шаваны, первые жители Шавана, самые старые жители моей планеты. Охотники и собиратели. Самые смелые жители Шавана. Мы претерпевали от некоторых племён, но, в конце концов, уничтожали их до самого корня, даже память стирали о них, мы — шаваны и только нам принадлежит Шаван всецело. Это нам даровано обладать всем, что давала планета. А остальным было просто позволено селиться и жить. Жить мирно и в мире с остальными. Шаваны — мирные охотники, но никогда не стоило и не стоит испытывать наше терпение. И да, равных нам бойцов никогда не было в человеческой расе. И я последний, скорее всего. И да, шаванианин не значит шаван. Я — шаван по роду, и племени, и происхождению. Не путай. Теперь твоя очередь.

— Профессору нужна твоя помощь, Рип. Мне удалось провернуть это дело буквально за четыре дня. И уже надо бы уезжать. Я даже забронировал два места на лайнер до Сиесты в надежде, что ты согласишься. На завтра, на утро.

— Хорошо, но я хочу знать больше подробностей. А ты пытаешься юлить, и так или иначе не хочешь рассказать всё. Как нашли меня, зачем искали, зачем вытащили. Немаловажно — как у тебя получилось вытащить меня. В байку со стариками—маразматиками не верю. Не верю. Что те двое туповаты на корню и поехали крышей. Я шаван, Верн, мне не стоит врать или недосказывать. Лучше дать весь расклад сразу и выложить карты на стол, потому как я могу разозлиться.

— Я не вру, — только и сказал бородач.

— Ты не программист, Верн. Ты, военный аналитик и профессиональный «отмычка». И да, не ты руководишь этим делом.

Рип внезапно ударил Верна в нос. Тот пошатнулся, а через секунду в горло бородача уже был упёрт нож, которым десять минут назад тот резал хлеб, почему—то игнорируя автоматическую хлеборезку, что была предусмотрена в кухонном комплекте.

— Сколько ты пролежал в заморозке, приятель? Когда тебя вытащили, кто и зачем?

— Э—э—э… — Верн скосил глаза на нож, из носа текла кровь, заливая бороду.

— Вот тебе и э—э—э. Те двое уже ошиваются где—то рядом? Я прав?

— Д—да.

— Так маякни им, пусть войдут. Что там у вас по сценарию? Давай, не тяни время.

— Мне нужен планшет.

— Так бери, — Рип убрал от горла Верна нож. А сам пересел на другой стул, чтобы видеть гостиную и входную дверь. И пока Верн тыкал пальцем в экран планшета, Рип аккуратно достал из-за пояса взятый накануне в хранилище шокер. В боковом кармане брюк лежали двое тонких наручников из двухкомпонентного пластика. Шокер он вчера тут же спрятал под подушку кровати, в душ ходил с ним. И сегодня утром сунул за пояс новых штанов, выпустив рубаху наружу. Вещи, аккуратно сложенные вечером никто не тронул. Да и Рип услышал бы, если кто—то заходил бы в комнату. А вот новые вещи Верн положил уже, когда Рип принимал душ. И явно осмотрел их, но ничего не нашёл, а значит может быть вполне уверен в том, что у Рипа есть шокер. Ну, не может он быть олухом.

Спустя несколько минут в дверь постучали. Не позвонили в видеофон, а именно постучали. Значит, подельники Верна были здесь, рядом с самого утра.

Верн открыл дверь, впустил своих дружков, коротко шепнул что—то, но Рип расслышал: — Он нас вычислил.

Однако ни Эрнил, ни Сенкл не подали и вида.

—О! Друзья мои, идите сюда, — Рип указал на диван на кухне. —Завтракать будете с нами?

— Так полдень уже, — сказал Сенкл. — Мы уже и пообедать успели.

Едва они приземлили свои зады на диван, Рип достал из—под стола шокер и выстрелил в каждого. Сначала Эрнил и Сенкл задёргались, а худощавый Сенкл попытался достать что—то из—под куртки, но Рип выстрелил ещё по разу в каждого, после чего они обмякли.

— Иди сюда, Верн, — позвал бородача Рип. — Присядь и отдай мне планшет.

Верн уселся на стул напротив Рипа, положил на стол планшет.

— И что дальше? — спросил он.

— Дальше ничего, — отрицательно помотал головой Рип. — Ничего хорошего для тебя и этих двоих, или ты сейчас отзовёшь группу поддержки. Прямо сейчас, у тебя буквально тридцать секунд.

Верн, было, хотел что—то спросить, но потом кивнул и, подвинув планшет, быстро застучал по экрану.

— Готово.

— Но ведь это всего лишь отсрочка. Не так ли? Ты так хорошо подготовил сценарий моего пробуждения, что я убеждён. Что и это ты мог предвидеть. Аналитик? Угадал? Оружие только у тощего? А старик? Что у него? Ничего? Он руководит на передовой? Просто расскажи мне, Верн, зачем я вам понадобился? Кто узнал о том, что я нахожусь именно в этом хранилище? Кто подделал карточку?

— Я не знаю, честно. Мне скинули данные и предварительный сценарий перевозки тебя.

— Ну а пробудили тебя когда? И где.

— Я с Банкора, хранилище номер два. Пробудили сорок три дня назад, заморожен сто шесть лет назад. Участвовал в битве за Ардуну и при освобождении Банкора. Продлил контракт и согласился на заморозку.

— Из местных кто участвует в вашей игре?

— Да. Пара местных вояк, которые помогли нам с проникновением в хранилище.

— Сколько человек в группе?

— Тринадцать, включая нас троих.

— Тоже размороженные?

— Да, — кивнул Верн. Он вёл себя спокойно, почти профессионально, но почему—то уже пару раз посмотрел вниз. И Рип понял, что у этого бородача под столешницей прикреплен боевой ствол или как минимум шокер. Такой же как и у Рипа. Нет, не ствол, и не шокер пистолетного типа, широкополосный глушитель — суть тот же шокер, но прикрепляется к металлической поверхности. Стол был с металлизированным покрытием, а значит, этот парень ищет удобный момент либо коленом нажать активатор, либо рукой, а руки он держал на коленях.

Рип медленно убрал руки со стола и в этот момент зрачки глаз Верна расширились, обнажая его реакцию на неудачу, дыхание чуть участилось.

— Положи руки на стол, Верн, пожалуйста.

— Зачем? — это был провал, Рип вскинул шокер и вжал сенсор два раза подряд, помедлил секунду, выстрелил ещё раз в уже валившегося на пол Верна. Все три иглы с мощным электрическим зарядом впились в левую грудь. Рип вскочил со стула, быстро обыскал Сенкла, нашёл в наплечной кобуре шокер, точно такой—то, какой был у него самого. У Эрнила не нашлось ничего, все карманы были пусты. Правильно, зачем с собой таскать всякое барахло, оно мешает работе. Эрнил, явно опытный солдат, явно разведка и диверсионные работы. Умеет быть маразматиком—стариком. Маскировка на уровне.

Цапнув со стола планшет Верна, Рип на несколько секунд замер, вперив взгляд в экран, на котором вдруг стали открываться небольшие программные окна. В какой—то момент Рип очнулся и ринулся к двери, за которой уже слышалось отчётливое шуршание — новые гости пытались вскрыть электронный замок, и как им казалось, они действовали тихо. Но не для шавана.

Сначала дверь едва отстала от коробки, а затем Рип дёрнул её на себя со всей силы, увлекая за ней стоявшего первым, и тут же открыл огонь по тому, кто стоял позади. Затем Рип быстро обернулся, всадил в упавшего гостя, уже поднимающего и почти выхватившего свой шокер, сразу три иглы, затем выглянул в коридор, мельком оценив ситуацию, вернулся в спальню, накинул куртку, спокойно вышел в из квартиры, и направился к лифту, на ходу меняя энерго батарею, десяток которых переложил ещё вчера под матрас, а потом, утром, рассовал по карманам новой куртки. В магазине шокера оставалось ещё под сотню игл. Он бы и запасной магазин прихватил, но как—то не подрассчитал, что противников будет больше. Да и не собирался он всё время таскаться с шокером, первым делом надо бы найти подходящее оружие. Каждый раз оставлять в живых этих людей было не в стиле шавана. И ещё нужен был стек—коммуникатор, хороший, желательно армейского образца, желательно со склада, и не активированный. А всё это можно взять либо на чёрном рынке, либо в полиции, либо у военных.

На лифте Рип не поехал, а лишь дождался пока он не поднимется до его этажа. А сам обошёл шахту лифта, нашёл выход на лестницу и спокойно спустился вниз, благо всего был третий этаж. Эти люди не поскупились, и арендовали квартиру самой высокой ценовой категории. Ну, им простительно, скорее всего, полевая разведка, ни как не универсалы, наделали столько ошибок.

Выйдя из дома. Рип направился в тот самый бар, где они с Верном были накануне. Подойдя к стойке, за которой не было ни единой души, Рип позвал бармена.

— Приятель, не подскажешь, кому можно толкнуть почти новый планшет?

— Закажи чего-нибудь, тогда я может чего и придумаю, — ответил бармен.

— Денег нет, дружище, вот продам планшет и сразу приду, обмою, обязательно пивка закажу.

— Нет денег, нет пива. Проваливай.

Рип пожал плечами и направился к выходу.

— Эй! А чего за планшет—то? Новый? Модель какая?

— А я, думаешь, в этом разбираюсь? — Рип быстро вернулся к стойке и вынул планшет из внутреннего кармана куртки.

— Ох ты ж, мать всех баров! — воскликнул бармен. Но вдруг замолчал. Посмотрел на Рипа. — Почём отдашь?

— А почём возьмёшь? Понимаю, что не новый, но хороший, не битый, не царапанный.

— Дам двести кредитов, — бармен, не отрывая взгляда, смотрел на планшет.

— Триста пятьдесят и твой коммуникатор, — вдруг сказал Рип.

— Годится, — кивнул бармен.

— И пиво, — вставил Рип.

— И пиво, — согласился бармен как сомнамбула. Наверное, предложи Рип ему купить этот планшет за две тысячи, тот и на это согласился бы. Планшет Верна явно был не самым дешёвым.

Едва Рип заполучил деньги, коммуникатор и большую кружку пива, бармен позвал своего подменного из подсобки.

— Жак, побудь тут полчаса, мне отлучиться надо, — Позвал кого—то бармен.

— Ты в туалет что ли? — занимая место за стойкой спросил чернокожий гигант в синей клетчатой рубашке, мельком взглянув на пьющего пиво Рипа.

— Ага, припёрло, — на ходу ответил бармен и скрылся за дверью.

— Орешки будешь? — пробасил Жак, обращаясь к Рипу. — За счёт заведения.

— Давай, — согласился Рип, — не откажусь.

Уже допивая пиво, шаван спросил:

— А где у нас ближайшая военная база?

— Чо, сдаваться пойдёшь?

— Ага, — кивнул Рип и криво улыбнулся.

— Дык, это, бери такси, и в Плимстаун, там аккурат и будет ближайшая военная база Плимит—46.

— Спасибо, дружище! — Рип вскинул руку в прощальном жесте, закинул последние орешки в рот и зашагал на выход.

Через полчаса вернулся бармен с довольной улыбочкой на губах, похлопал громилу Жака по плечу.

— Возьми себе пива Жак, за счёт заведения. И повесь табличку на дверь, что сегодня мы не работаем. Приберись в подсобке и иди домой.

— А чего случилось?

— Ничего, ровным счётом ничего. Просто на сегодня мы закрыты, а завтра работаем как обычно.

— Как скажешь, босс, — флегматично кивнул Жак и затопал в подсобное помещение, а ещё через десять минут он покинул бар, предварительно повесив на входную дверь табличку «Закрыто на дезинфекцию». Другой таблички Жак не нашёл, поэтому взял первую попавшуюся под руку. Сам бармен, по совместительству и владелец бара, ушел ещё через полчаса, закрыв заднюю дверь на замки и поставив заведение на сигнализацию.

За планшет, купленный у какого—то мужика, бармен выручил пятнадцать тысяч кредитов. Модель СХР—4512, крайне редко встречающаяся, военный образец, выпущенный пару лет назад исключительно для военных нужд, то, только для войск спецподразделений Центральных миров. А будучи фанатом разного рода электроники, отслеживающий новинки, бармен тут же определил и модель, и цену этой игрушки. И вот, ему не составило никакого труда быстро «толкнуть» эту игрушку. Можно было бы поискать покупателя подольше и выручить побольше, чем пятнадцать тысяч. Но, лучше синица в руках прямо сейчас, чем журавль в небе завтра.

Глава 19

Глава 19.

Верн пришёл в себя через час. Связавшись со второй половиной отряда, он немного расслабился. Вскоре ожили и остальные. Хуже всего пришлось Беркли, который заполучил сразу три иглы, ему понадобилось ещё сорок минут. Этот Рип точно знал, куда стрелять из шокера, чтобы как можно на дольше вывести из строя противника.

— Что у нас, Верн? — едва очухавшись, спросил Эрнил.

— Фиск и Пангис следят за Рипом, Фиглер и Брамс ищут планшет, Дакс и Санко в прикрытии. Гиббонс и Беркли здесь, оба получили больше всех.

— Объект где?

— Движется к одной из военных баз.

— Сказал же, Верн, его надо сразу глушить и перевозить в кофре.

— Сказал и сказал, — отмахнулся Верн. — Он всё равно не будет никому подчиняться. Он уже на момент пробуждения нас раскусил. Он менял программу пробуждения! Он как машина! Видел, как быстро он оттаял? Чип у него! Какой чип? Он либо не человек в нормальном понимании, либо реально древний, как говорил Матсон. Лучше бы меня пробудили во время войны какой, а гонятся за….

— Что, присел на пятки, Верн?

— Я в отличие от тебя, не полевой боец, а аналитик.

— Ну и что? Вычисляй его ходы и будем брать, на этот раз упакуем в сонную камеру и вывезем.

— Он едет на военную базу, чтобы разжиться оружием, — сказал Верн. И с этого момента он не станет оставлять никого в живых.

— Да понятное дело! До этого у него был только шокер.

— А ты, опытный лис, сам—то заметил, что у него был с собой шокер? Он мог бы нас положить ещё в тот момент, когда мы вывезли его с острова.

— А ты заметил? Это ты открывал ему подсобку.

— Я не заметил, — признался Верн.

— Что имеем, то имеем, — хлопнул по колену Эрнил. — Давай, моделируй, конструируй, направляй, времени у нас не так много.

Сенкл, сидевший рядом с Эрнилом, тёр глаза и потряхивал головой, его никак не отпускало.

В дверь позвонили. Джош, владелец бара и бармен, уже успел принять две порции «скипса», вяло пошёл открывать, думая, что это его подружка Меррил, которая ушла полчаса назад, рассорившись с ним. Открыв дверь, Джош заполучил сильный удар в грудь, запнулся и упал на пол. Его тут же подхватили, поволокли в комнату, усадили на диван.

— Кому продал планшет, — спросил один из крепких парней, ещё двое ходили по квартире, заглядывая в каждый уголок.

— Я…. Это….

— Я сожгу твой бар, парень, если сейчас ты не скажешь мне, кому продал планшет.

— Беспер, торговец, постоянно сидит в своей лавке на пересечении Оруэл стрит и восемнадцатой. Дом 23, второй этаж.

— Никому и никуда не звони, — коротко предупредил здоровяк, развернулся и направился на выход. Остальные пошли за ним, не произнеся ни звука.

Беспер, тучный коротышка, с короткой шеей, пышными бакенбардами, уже готовился покинуть свой офис, укладывая купленный у Джоша буквально четыре часа назад, планшет. Знатный экземпляр, который можно перепродать нужным людям за хорошие деньги.

Но не успел Беспер собрать свой чемоданчик, как в дверь постучали.

— Мы закрыты! — выкрикнул толстяк, суетливо застёгивая чемоданчик. — Приходите завтра!

Дверь попросту вышибли, Беспер замер в ошеломлении, потом машинально начал поднимать руки, справедливо полагая, что к нему наведалась полиция. Такое было и не раз, и они особо не церемонились, предпочитая сразу бить, а потом спрашивать.

Вошли трое, один шагнул сразу к столу, протянул руку и цапнул чемоданчик.

— Планшет здесь? — спросил он, открывая замки.

— Д—да, — заикаясь, ответил Беспер.

Здоровяк откинул крышку, достал из чемоданчика планшет.

— Лазил туда?

— П—посмотрел как работает.

— Копировал, переносил, читал данные?

— Н—нет, — выставил перед собой руки Беспер. — Только проверял техническое состояние.

— Молодец, — кивнул здоровяк.

Они ушли так же быстро, как и попали сюда. Беспер всё ещё стоял с поднятыми руками. Всё произошло так быстро, что скупщик всё ещё не вышел из ступора. Потом он медленно опустил руки, плюхнулся на стул, вытер внезапно вспотевший лоб и пробормотал:

—А кто тебе сказал, Беспер, что военные технологии свободно ходят по рукам?

Собравшись вместе, на пригородной стоянки аэротакси, группа получила короткий инструктаж от Эрнила и Верна.

— За этим парнем следят Фиск и Пангис. Делимся на пары и едем за ним. Его цель — склады на военной базе, конкретно — оружие. Надо во что бы то ни стало взять его. Шокеры используем на полную катушку. Никаких разговоров, просто берём его и вывозим. Военных не убивать, обездвиживайте их. План базы Верн сейчас скинет вам на коммы. Готовы? Стартуем.

— Он не торопится, — сообщил Фиск. — Остановился в пяти километрах от базы. Идём за ним.

— Иди один, — приказал Верн. — Но держи приличное расстояние, а Пангис пусть летит прямо к базе и ждёт там. Я веду его. Отбой.

— Как ты ведёшь его? — спросил Эрнил.

— Ещё в хранилище я дал ему накопитель памяти с маячком, на всякий случай.

— Голова, Верн.

— Угу, кивнул тот, уставившись в экран планшета.

— Я потерял его, — вдруг вышел на связь Фиск. — Он вошёл в какую—то рощу.

— Двигайся на северо—запад, метров восемьсот и выйдет на открытое пространство. Не спеши за ним, просто держи в поле зрения.

— Понял.

В ближайшие сорок минут ничего особенного не происходило. Рип двигался прямо к базе, Фиск следовал за ним. Маркер маячка показывал их местоположение, Верн неотрывно следил. Эрнил, откинувшись на спинку сиденья, дремал. Их аэротакси летело к военной базе. Два других следовали за ним, с небольшим интервалом.

За пятьсот метров до базы, аккурат перед первой линией наблюдения военных, маркер Рипа остановился. Фиск подобрался ближе, но никак не мог найти Рипа. Верн скорректировал его, сказав, то «пациент» просто ждёт, пока не стемнеет, скорее всего, после этого проникнет на базу.

— Берём его сейчас, — сказал Эрнил. — Если он полезет на базу, будет несколько сложнее. Сажаем такси прямо около него и начинаем танцевать.

Сработали чётко, быстро. Но в том месте, где должен был сидеть Рип, оказался лишь накопитель памяти со встроенным маячком. И ещё нигде не было Фиска. Но вскоре и он нашёлся, там, откуда последний раз связывался с Верном. Со свёрнутой шеей.

Верн посмотрел на Эрнила, тот цыкнул языком. Им было невдомёк, что Рип уже на базе.

— Звони на базу, скажи, что у них возможное проникновение на базу. Пусть устроят суету, — приказал Эрнил. — Парни, делимся по трое и разбегаемся по периметру базы. Если и здесь не повезёт, тогда используем полицию.

Рип легко преодолел все заграждения военной базы, легко проходя просматриваемые зоны. Для него это было как тренировка, в спокойные времена военные расслаблялись. Ветеранов как правило отправляли на отдых, а новички, не нюхавшие пыли войны, относились к контрактной службе через пень—колоду. По территории он проскользнул спокойно, теперь надо было просто найти кого—то, кто поделится и оружием и остальным, Рипу был нужен офицер.

Развода по постам пришлось ждать недолго. Офицер развёл смену караульных, спокойно вёл отстоявших смою вахту бойцов в расположение. Загнав их в казарму, офицер остановился на крылечке, достал сигареты с пьяхой, прикурил, затянулся, выпустил струю дыма. Рип, подкрался как можно ближе. Офицер затянулся ещё несколько раз, выкинул окурок в мобильный дезинтегратор, спустил с крылечка, направился к углу здания казармы, прямо на Рипа, таившегося в темноте.

Отволочив офицера подальше, Рип дал ему пару минут придти в себя, прикрыл рукой рот ему и, склонившись, тихо заговорил:

— Где склад вооружения?

— Здание номер шестнадцать, охрана наружная и внутренняя. Вход с востока, — вдруг чётко отрапортовал офицер.

— Сколько человек?

— Снаружи восемь, внутри четверо.

— Спасибо, — ответил Рип и выстрелил в офицера из шокера. — Поспи.

Сняв с офицера диспикер и бейдж с электронным пропуском, в котором был встроен персональный маячок, Рип растворился в темноте.

Уже через десять минут Рип был у склада вооружения, наблюдая за наружным караулом. В этот момент взвыла сирена тревоги, включились дополнительные автоматические прожекторы.

— Идиоты, — покачал головой Рип, выходя из тени и шагая по дорожке. Через полминуты его остановил окрик одного из бойцов.

— Стой! Стрелять буду!

— Стою, стреляю! — в тон ему ответил Рип и всадил в бойца пару игл. В этот момент подбежали ещё двое, один наставил на Рипа винтовку. Второй при помощи своего комма сканировал Рипа.

— Что предписывает устав в случае сигнала тревоги? — вдруг спросил Рип.

— Стрелять без предупреждения, — тут же ответил боец, наставивший винтовку, и тут же получил пару зарядов из шокера.

— Сэр, но это же учебная тревога! — воскликнул второй.

— Именно поэтому я использую шокер, — ответил Рип. Веди меня к входу, рядовой, проверим тех, кто внутри.

— Есть, сэр, — боец закинул винтовку за спину и зашагал к входу в склад.

Молодняк, набранный год назад, исполняли свои обязанности спустя рукава. Бронированная панель оказалась открыта. Рип нажал на кнопку вызова смены, ему тут же ответили:

— Слушаю!

— Парни, вы трупы, — сообщил Рип. — Открывайте дверь.

— Прижмите свою карточку к сканеру, сэр, — попросил дежурный, смотрящий на Рипа через камеру. Рип приложил карточку пропуск к светящемуся сканеру.

— Добро пожаловать, капитан Лайон. Замки щёлкнули, дверь подалась под нажимом руки Рипа, а в его руке появился шокер.

— Боец, ты свободен, продолжай патрулировать территорию, прилегающую к складу.

— Есть, сэр!

Войдя в длинный коридор бетонного склада, Рип уверенно зашагал вперёд. Первый же появившийся в коридоре боец, был тут же успокоен шокером, Рип ускорился, остались ещё трое. Все трое оказались в дежурке. Один сидел за мониторами, двое маялись, не зная, что предпринять. Все они видели, как упал их сослуживец.

— Парни, вы трупы, — сообщил Рип и открыл огонь. Успокоив двоих, Рип направил ствол шокера на третьего. — Иди сюда. Ключи от камер хранения у тебя?

Оставленный в «живых» был капралом, но явно тоже без особого опыта службы.

— Ключи мне. Быстро.

Как только ключи оказались в руках Рипа, капрал заполучил две иглы.

Осмотреть камеры хранения и найти нужные, заняло у Рипа некоторое время. Снаружи по-прежнему выла сирена. Рип успел аккурат к тому моменту, когда пришёл вызов на пульт склада.

— Капрал Зискин, доложить обстановку!

— У нас всё чисто, — ответил за капрала Рип, качая головой. Оказывается, и командование не особо справлялось со своими обязанностями. Военная тренировочная база, понятное дело, не являлась стратегическим объектом, но такая замедленная реакция веселила и расстраивала Рипа. А случись чего, всех этих бойцов будут латать в госпиталях или захоранивать пачками. Шансы выйти незамеченным с базы внезапно возросли.

— Докладывать о ситуации каждые пять минут! — поступил приказ. Тревога не тренировочная, у нас реальное проникновение!

— Есть! — коротко доложил Рип.

Короткий «Варнс 45» с боезапасом, пистолет «Кобальт» с шестью магазинами, стек— коммуникатор, ещё ни разу не активированный, это всё, что на данный момент нужно было Рипу было собрано в течение шести минут, Рип постоянно про себя считал, это был его пунктиком.

Покинув склад, Рип без приключений добрался до ограждения. Высокий, двойной сетчатый забор, поверх оборудованный «путанкой» и датчиками движения не остановил Рипа. Отогнув нижний край сетки, Рип запросто пролез под ней. Кто строил это заграждение, явно не придерживались правил строительства военных объектов. Внизу, по идее, должен был быть бетонный бруствер, в который монтировался нижний край сетки. Но, он отсутствовал. Ну, зачем бруствер, если забор двойной, есть камеры и датчики движения, правда? Рип уже сталкивался с таким проявлением небрежности и халатности. Гражданские застройщики экономили на стойматериалах, сэкономленными деньгами делились с приёмщиками от военных. Ну, не стратегический объект, тренировочная база!

В это время на базе нарастала суета, туда и сюда сновали военные мобили, бегали солдаты, прожекторов прибавилось, в небо поднимались «стрижи» — наблюдательные дроны. В ближайшие пару минут Рип должен был исчезнуть. Он пролез под сеткой, замер, подтянул «варнс». В тактическом прицеле, при включенном «ночном глазе» вдруг высветились две фигуры, на расстоянии десяти метрах друг от друга. Рип переключил прицел на тепловой режим. Двое ждали явно его.

Недолго думая, Рип изготовился к стрельбе. Два выстрела в режиме шумоподавления и две фигурки обмякли. Быстро перебежав ко второму ряду. Теперь он не особо таился, торопился. Один из «стрижей» его засёк, плюс, явно уже сработали датчики. Но Рип успел, он уже бежал прочь от изгороди, в темноту. Однако, направляемые визорами «стрижа», прожекторы высветили его. Рип резко остановился, вскинул «варнс», дал очередь, затем ещё, рванул в сторону, потом петляя понёсся прочь. «Стриж» отстал, но ненадолго. Пришлось Рипу добавить этому назойливому дрону ещё. Перезарядив «варнс», Рип пробежал ещё полсотни метров, сменил направление, вновь рванул вперёд. Главное было уйти с прилегающей территории базы, но дроны взяли след, за первым повреждённым «стрижом» устремились ещё два, но в какой—то момент резко сменили направление. Присутствие преследователей сыграло Рипу на руку.

А вот у группы Эрнила дела пошли вразнос. За считанные минуты он потерял четверых. Двое пропали навсегда, а двое были атакованы дронами и поражены парализаторами. Патрули с базы уже покидали территорию и растекались по периметру. Эрнил принял решение свернуть операцию и эвакуироваться как можно быстрее. Патрули тем временем рыскали уже в полукилометре от базы.

Однако, усаживаясь в свои такси, группу Эрнила внезапно атаковали. Один за другим бойцы гибли, и в этот раз это были не парализаторные щоковые иглы.

Внезапно обмяк Баркли на водительском сиденье, на спинку сиденья откинулся Сенкл и замер, в прошлом прекрасный снайпер, но так и не успевший поработать в этот раз. В плечо правой руки Эрнила впилась «оса», а через секунду кто—то нанёс ему в челюсть сокрушительный удар, а потом сковал его руки. Лишь Верн не дёргался и спокойно сидел на своём месте и покорно протянул руки.

Выкинув с водительского сиденья мёртвого Баркли, в салон залез Рип. Быстро набрав на терминале такси пункт назначения, он закрыл дверцу, потом повернулся к пассажирам.

— Сидите тихо, парни.

Едва такси взмыло вверх, Эрнил каким—то образом сумел достать шокер и выпустил три иглы в шею Рипа.