Живой
Путь
Тишина давила на уши, казалось, что в них кто-то засунул вату. Пляшущие тени на границе освещенной зоны казались взбудораженному недавней схваткой сознанию страшными тварями. Поворот головы — яркий круг высветил лишь голые стены, луч скользнул в другую сторону, но и там никого не было. Страшно? Да. Но надо идти.
Человек поднялся на ноги, сделал шаг, другой. Поднял забрало Шлема и поудобнее перехватил карабин. Прислушался к эху — опасности нет. Капающая со стен вода порождала тысячи звуков, и каждый из них четко различался ушами, которые за три десятилетия жизни в канализации привыкли слышать даже то, чего нет. Страшно? Да. Но отсутствие страха — не храбрость, а глупость.
Он — Крыса. Он знает время Цивилизации по рассказам отца, которому рассказал его отец, а уже его отец жил в то время… Тогда люди летали в небесах на стальных машинах, которые они называли самолетами, тогда такая вещь, как пулемет, не была редкостью, тогда существовали такие пули, называемые ракетами, которые летели сами и взрывались, попав во врага. Они бы пригодились сейчас, в новой войне, где на кон поставлено все, где нет фронтов и командиров, где есть только люди и твари. Страшно? Да. Но он был в аду, страшнее этого уже не будет.
Шаги почти бесшумны. Хорошо, меньше тварей услышит. Но здесь должно быть почти безопасно. Почти. Фонарь выхватил силуэт в паре десятков шагов, но это лишь чей-то труп. Но есть труп - есть и убийца… Карабин, как всегда, не подвел. Одна осечка, один промах — одна смерть, но на памяти этого человека их еще не было. Иначе не было бы и человека.
Тварь лежала на полу, тело было похоже на мешок. Его отец умел их шить, а потом его убили Они. Долгое время он мечтал отомстить, но спустя двадцать лет понял, что это выше сил Крысы, который рожден скрываться и убегать. Человек склонился над мертвецом, лицо которого исказила гримаса боли, а руки так и не выпустили из мертвой хватки винтовку. Наметанный глаз сразу определил — дорогая, прямиком из Большого Резервуара, только тамошние мастера такое сделают. Но такую не унесешь, у него при себе только еда и патроны, и лишь на них рассчитан рюкзак. Но чем больше рюкзак — тем больше шансов у тварей, это любая Крыса знает… Звук. Резкое шипение, раздающееся прямо над ухом. Говорят, Они шипят перед тем, как напасть. Страшно? Да. Но паника недопустима.
- Это блокпост четырнадцать! Нас атакуют, нужны оружие и боеприпасы, медикаменты, еда! Всем свободным бойцам — на помощь!
Блокпост? Человек не знал, что они еще существуют. Он считал, что последним оставался девятый, на помощь которому его база отправила двадцать взрослых мужчин. Из которых погибли девятнадцать.
- Кто-нибудь, отзовитесь!
- Я могу прийти. - хрипло проговорил человек.
- Кто вы? Назовите себя!
Человек замолчал. Кто он? Он — Крыса, но это не имя, это биологический вид.
- Я… я Живой.
А потом рация замолчала.
Стена. Все это время Живой находился в одном из сравнительно небольших резервуаров, а теперь придется карабкаться. Но у него есть когти, это даст ему шанс.
Ближе к поверхности — ближе к опасности. Но так ли это? Глубины тоже таят в себе неведомых тварей… шаг в сторону от привычных правил и истин — и ты уже в неведомом мире. Раньше он знал три базы — свою, потом маленькую на самой границе Западного Резервуара, куда его мать иногда отправляла патроны, и еще одну — в тоннеле, куда некогда стекали нечистоты с одного из Старых Городов. Там до сих пор сохранился запах, но тамошние жители к нему привыкли. Крысы приспосабливаются. Крысы — не старые люди, которые изменяли все под себя.
Перчатки-когти вцепились в стену, Живой подтянулся, нашел ногам опору и опять зацепился, потом опять подтянулся… он знал, что подъем закончится не скоро, но нужно идти. Нужен стимул к существованию в расколотом мире. Страшно? Да. Но умереть ты всегда успеешь.
Его мать изготовляла патроны и научила его. Делалось это проще, чем можно было предположить, но требовало времени и сосредоточения, которого Живой не знал уже несколько месяцев. С того самого момента, как он покинул свою базу, чтобы прийти на помощь девятому блокпосту. Чем это закончилось для остальных, он помнил — такое невозможно забыть даже Крысе, которая видит смерть и страдания на каждом шагу, но теперь вновь шел на поверхность. Страшно? Да. Но таков этот мир.
Настал момент, когда стена наконец кончилась. Да и не стена это была — граница между тоннелем и резервуаром. Живой устало вздохнул, обвел еще раз взглядом тоннель и привалился к стене. Рука сама собой потянулась за пистолетом.
Мастерская работа, даже резьба имелась. Шесть зарядов, каждый из которых нес смерть. Живой устало закрыл глаза…
Опять звуки. Что-то хочет его убить, иначе и быть не может. Живой опустил забрало Шлема. Первый удар какой-то неведомой твари был направлен по ногам, но выстрел из карабина оборвал ее движение на половине. Вторая была где-то сзади, но чувства могли обманывать Живого. Выстрел в мелькнувший на краю светового круга силуэт. Выстрел и промах. Тварь метнулась на свою жертву, которая неосознанно выбросила вперед руку. Заканчивавшуюся вовремя открывшимися когтями. Все четыре когтя до основания воткнулись в морду мутанта, а выстрел из пистолета добил его. Живой пошел дальше, он знал, что задерживаться здесь не стоит. Страшно? Да. Но без страха не будет и жизни.
Шаги давались с трудом — их было сделано уже слишком много за эти несколько часов. Отдохнуть? Нельзя, каждый час промедления может стать роковым для блокпоста. Однако с другой стороны — что может сделать один человек, даже обученный стрелять, даже имеющий хорошее оружие — у них все лучше. Но если просили помощь — помощь им нужна.
Фонарь выхватывает тени из непроглядной тьмы, на каждую из которых незамедлительно направляется карабин…
На этот раз тварь не рычала, просто предательски ударила в спину длинной когтистой лапой. Из разорванного ровно напополам рюкзака посыпались коробочки с патронами и завернутые в куски материи засоленные ребра тварей — довольно вкусная и питательная еда. Разворот, выстрел, рывок и удар когтями заставили окровавленную тварь отступить назад. Но она была слишком сильна…
Живой, моментально поняв это, отработанным до автоматизма движением засунул карабин в крепление и полез на стену, где тварь не могла его достать. Она тем временем со злобным рычанием кружилась на месте, пронзая воздух безрезультатными выпадами. Четыре когтя вцепились в стену, другие четыре сложились, Живой вытащил пистолет...
А потом из темноты выехала тележка и от твари остались лишь ноги.
Живой в детстве донимал маму вопросом: как ездят тележки? Она могла сказать только то, что у них колеса крутятся, потому что мотор работает. Потом Живой узнал, что мотор работает, сжигая топливо. То самое, которым доверху были наполнены огромные подземные резервуары. Кто их наполнил и зачем — на эти вопросы никто ответа не знал, или знал, но не хотел говорить.
- Брось оружие! Руки за голову! - прокричали из тележки.
Человеческий голос! За столько времени Живой совершенно отвык, только одно сообщение по рации за месяцы одиночества.
- За голову! Или будем стрелять!
Самодельная пушка развернулась в его сторону.
Сказано было таким тоном, что желания ослушаться не возникло, но держаться ногами за стену Живой пока не научился. Пришлось прыгать. Он вздохнул и аккуратно положил на землю карабин, снял ремень с пистолетом и ножом, потом отстегнул когти.
- Вот так, вот так. - один из людей выпрыгнул из тележки. - вход не бесплатный, выход тоже.
- Вы… вы не Крысы… где Шлемы? - прохрипел Живой.
- О да, никакие мы не Крысы. Мы люди вольные, которым просто надо что-то жрать. Так что будь добр, собери все с пола и можешь проходить.
- Это мое.
- Теперь наше.
Живой покачал головой.
- Сильно сомневаюсь. Спасибо за помощь, но на этом всё.
Удару пальцами в кадык его когда-то обучил отец, а за долгие годы Живой довел его до совершенства. Резкий выброс руки - смерть пришла быстро. Живой скользнул в сторону, яркий луч фонаря беспорядочно задергался. Бесполезно. Броском вернулся к своему оружию, схватил карабин и одним выстрелом разбил фонарь. Несколько секунд кромешной тьмы. Тьмы для всех, но не для человека, проведшего всю свою жизнь под землей.
Еще выстрел. Одна из двух серых фигур неуклюже рухнула на пол.
- Выход… в-в-вон там - вторая тень перепугано махнула рукой.
- Жить хочешь? - тень судорожно закивала.
Конечно хочет, но это не имеет значения. Тратить еще один патрон было не слишком разумно, однако Живой не любил таких мразей.
Люк поддавался плохо. Живой толкнул его раз, другой, третий. С силой уперся в разъеденную ржавчиной крышку и вытолкнул наверх.
Ветер подул в лицо. Как-то так Живой его и представлял.
Рамки
Живой поднял голову вверх, в затянутое пепельными тучами небо. Потолка над головой не было. Как такое возможно? Возникало ощущение того, что над головой висит вся Вселенная, точно такая, как рассказывал отец. Ноги сквозь ботинки чувствовали снег. Замороженную воду. Или нет?
В пекло все, надо идти. Говорят, воздух таит опасность. Живой не собирался это проверять. Забравшись в один из немногих уцелевших домов, Живой обвел взглядом развалины, которые не вроде не таили опасности. «Ага, как же» - подумал Живой, продвигаясь вперед быстро и бесшумно, как умеют только Крысы. Посреди площадки между развалинами торчало из земли несколько погнутых столбов. Живой прикоснулся к одному из них рукой. Даже через прочную перчатку можно было почувствовать, что это не металл. А вдруг это… дерево? Да… проживший в подземельях всю жизнь мало что знает о таинственной и страшной поверхности.
Куда идти? Что делать? Блокпост 9 был отмечен на его старой карте, но можно ли ей доверять? Живой не знал опасностей и хитростей поверхности, его шансы были невелики. Но нужно же существовать во имя чего-то.
Живой вдруг напрягся. Он чуял тварь, но не знал, знает ли она о нем. Очертания опасности вырисовывались точнее в его напряженном до предела сознании. Теперь он четко осознавал, что противник в здании справа.
Тварь скользнула по обрушенной стене и попыталась атаковать со спины. Только вот не знала, где у человека спина и напоролась прямо на ствол карабина. Незамедлительно плюнувшего в нее дробью. Двух выстрелов хватило, чтобы тварь захрипела и, прощально рыкнув, упала мордой в промерзшую землю.
Тьма сгущалась. Очевидно, Солнце теперь светило слабее. Это, кажется, называется «ночь». А ведь до катастрофы все это знали... а что это за катастрофа такая была? Никто не знает. Его прадед говорил, что он спал, когда с неба упали молнии и стало светло, будто днем. Но когда это — днем? Отец говорил, что тогда светило Солнце и было светло на всей планете. Живой до совсем недавнего времени не понимал — как может быть светло без фонарей, как одна звезда, которая расположена хрен знает где, может быть фонарем для целой планеты…
- Ты жив там? - раздался голос сзади.
Живой резко обернулся. Почти невидимым движением выхватил пистолет. Человек лишь улыбнулся.
- Я тебе зла не желаю, Крыса. Я такой же, как ты.
- Я много таких встречал. Говорили так же, как ты, а потом… да ты еще и без Шлема.
- Мне осталось жить пару дней. Так что мое последнее дело будет добрым. Ты, вижу, новичок на поверхности.
- Я должен спешить.
- Не доберешься. В округе чересчур много Когтей. Придется либо уходить под землю, либо идти кратчайшим путем по поверхности…
- Откуда ты знаешь, куда мне нужно? - настороженно спросил Живой.
Человек помахал рукой, которая держала рацию. Слишком странную рацию.
- Ты, мать твою, шутишь?
- Да, она была сделана еще до катастрофы. Ловит даже на поверхности и даже военные частоты. Так что твой разговор с Череменко я слышал.
- Но ты не можешь знать, кто я.
- Могу. Последнюю живую Крысу из Западного Резервуара можно узнать.
Последнюю… из Западного Резервуара…
- Сочувствую твоей потере.
- Что там было?
- Нечто. Название ему пока не дали.
- Я…
- Оно убьет тебя.
- Или я его. - отрешенно проговорил Живой, вбивая новый клип с патронами в карабин.
- Дурак ты. Впрочем, мне все равно умирать, я иду с тобой. Кстати, когда загнусь, возьми мой автомат и патроны. Все получше самодельного карабина будет.
- Звать тебя как?
- Зови Штыком. Недалек от истины будешь. И еще. Если эту тварь не смогли остановить лучшие солдаты с лучшим оружием, то тебе и пытаться не стоит…
- Заткнись! - рявкнул Живой.
- ...Они дадут тебе оружие, а то и сами помогут.
- Не будь тупым оптимистом.
Штык покрутил пальцем у виска.
- У меня гораздо больше опыта, чем у тебя. Пока ты сидел за бетонными стенами, я сражался с такими тварями, которых ты в худшем кошмаре не мог увидеть!
Живой отвел взгляд. В очередной раз попытался выгнать хрип из горла.
- Я был в аду. Там нет котлов. Есть кровь. Я видел Врата. На поверхность. Я почти дошел. Но пришли Те, Кто Был Раньше. Они сильнее. Умнее. Шансов нет. Мы не дошли да Врат. Они убивали нас. Я был в аду. Там нет котлов. Есть кровь…
Долгий крик разорвал стылый воздух.
- Когти. - меланхолично произнес Штык. - Вот и ни одного у тебя не будет шанса.
Легкие готовы были разорваться. Рюкзак камнем давил на плечи. Штык бежал на полшага впереди, а сзади неслась смерть. Приглушенный снежным ковром звук шагов бил по ушам тихим, почти неслышным, но болезненным молоточком. Цели не было. Два человека отчаянно старались продлить свою жизнь, понимая, что их роль на шахматной доске жизни подошла к концу.
«Я был Живым и живым. Но теперь все кончено».
Последний шаг отозвался болью. Живойсудорожно втянул воздух, рефлективнонапрягся, почувствовав горячее дыхание Когтя. Толчок в спину. Живой упал в снег, правая нога вытянулась, и почти сразу же пришла боль. Когтистая лапа дробно застучала по забралу, потом ударила со всей силы. Еще один Коготь вцепился в защищенный броней живот и начал медленно разрывать броню на мелкие пластинки.
Окружающий мир начал меняться. Одни цвета заменяли другие. Перед глазами словно появился водоворот.
Какое-то призрачное лезвие, будто бы сотканное из воздуха разорвало одного из Когтей, подбросив вверх на несколько метров.
Что-то на периферии зрения метнулось в сторону. Когти не решаются подойти. Вот так…
Рывок. Удар. Стальные когти, не раз выручавшие Живого, вспороли морду самой резвой твари. Он бросился бежать, думая лишь о том, что впереди есть здания. В них можно спрятаться. А может, и нельзя.
Опять крик. Опять что-то, почти невидимое, попало в поле зрения. Это что-то враждебно к Когтям, но вряд ли хочет спасти его. И он станет следующей жертвой…
Карабин будто слился с ним. Впервые за тридцать лет ощущалось единство с этим нескладным на первый взгляд оружием. Да, приклад временами отваливался, да, точностью он не блистал. Но мало какой автомат времен Цивилизации столько раз спасал жизнь своему владельцу.
Когти понемногу теряли скорость — вряд ли их лапы приспособлены для долгого бега. Может, причина была и не в том. Живой не знал и не хотел знать. Он просто бежал.Старался не думать о том, что после такого завтра вряд ли сможет встать. Если оно еще будет, это завтра.
- Сюда! Сюда давай!
Штык. Он сидел на крыше небольшого одноэтажного здания и упорно старался что-то сделать с заклинившим автоматом. Наконец ему это удалось. Град пуль обрушился на Когтей, двое упали сразу. Остальные, более старшие и покрытые из-за этого костяными наростами, остановились и решили, что лучше не лезть.
- Вот так… ну, спасибо. - Живой все никак не мог успокоиться.
- С самого начала было понятно, что тебе жить надоело, но это! Какого хрена?
- Понял, что не убегу.
Штык, казалось, рассердился.
- Если не будешь цепляться за жизнь, она за тебя не зацепится.
- Ты жить меня не учи. Ты жил на поверхности, а я в канализации, мы знаем разные вещи. Вот ты имеешь представление об уязвимых местах криковика? А о том, как чинить мотор тележки? А я не знаю многого о поверхности. Так что заканчивай.
Штык рассмеялся.
- Хрена се ты монолог выдал. Я думал, ты так много разговаривать не можешь.
Живой смерил его полупрезрительным взглядом. Еще раз осмотрел окрестности. Куски кирпичей и торчащие, словно башни в поле, из земли остатки стен. Не такой он представлял себе эту загадочную и страшную поверхность.
Еще один взгляд в небо. Серый ковер, вроде бы такой близкий, действует успокаивающе, иногда на секунду приходит ощущение, что он все еще в родной канализации.
Прочь эти мысли.
Организм требовал сна. Здесь вроде безопасно, хоть это и всего лишь возвышение над ровной пустыней. Но слишком высокое для Когтей.
- Молись, чтобы мы пережили эту ночь. - раздался сиплый голос Штыка.
- И что может нам угрожать? Когти сюда не заберутся…
Штык рассмеялся.
- Когти — это так, мелочь. Ты не видел Атлантов, так о чем ты говоришь?
- Атланты… не слышал о них. - ответил Живой. - расскажешь?
- Я их тоже не видел. Их вообще никто из живых не видел. Говорят, они — Абсолютная Тьма. - Штык говорил странным голосом, будто желающий нагнать на слушателей страх рассказчик.
- Воу, полегче. - хмыкнул Живой. - у нас тоже есть такие легенды. Они убили моего отца.
- Сочувствую… так и вот: лишь Даргонис может их убить.
Живой резко поднялся на ноги.
- Ты что, из культистов?
- Упадешь ведь, распрыгался тут. Моя семья поклонялась, я поклоняюсь… что плохого? Я же не собираюсь приносить тебя в жертву, так и какая тебе разница? Лишь Даргонис может спасти нас от тьмы Атлантов.
Даргонис? Живой мало что про него знал. К чему этот вечный хрен тем, кто, ложась спать, не знает, проснется ли. Тем, кто стараются не влюбляться, не заводить много друзей, потому что терять их будет непросто.
А сон не шел. Спина ныла, неудобно спать на твердой крыше. Временами нападала необъяснимая тревога, чувство того, что старый мир — лишь часть нового.
Рамки сломаны.
Крыса перестала быть Крысой, высунув нос из привычного угла. Живой еще раз посмотрел вдаль. Нельзя жить в новом мире, оставаясь частью старого.
Крыса забыта.
Он — человек.
Блокпост
Живой всегда интересовался жизнью Старых людей. Они не боролись за жизнь каждую секунду своего существования, жили в комфортных домах и ели разнообразную еду, какую только хотели. Прадед рассказывал, что мало кто из людей был тогда счастлив — всем хотелось большего. И, может быть, именно из-за этого история человечества так повернулась.
Вокруг лишь пустота. Ровная площадка, где не спрячешься и не залезешь на стену. Но Штык с абсолютно спокойным видом топал по сугробам.
- Здесь Когтям делать нечего. Правда, можно легко напороться на тварей поопаснее. Ты имеешь представление о врагах на поверхности?
- Лучше бы меня просветить. - ответил Живой.
- Потом.
Стволы направляются на каждый сугроб, отломанный кусок стены, сиротливо лежащий на сером снегу. Опасность повсюду.
- Я пока скажу только одно. Увидишь Вендиго — стреляй в висок. Себе.
Бывший спальный район был весьма неудобным местом. Мелкие стайки по пять-шесть Когтей носились туда-сюда. Каждый раз приходилось падать в снег, но, возможно, это было лишним. Когти не замечали людей вплотную.
А потом в уши ворвался какой-то размеренный тихий звук. Словно кто-то слегка постукивал по стене.
- Ну, вот мы и пришли. - Штык аккуратно выглянул из-за угла. - иди, чего ждешь?
Самого строения видно не было, лишь гора тел. Лишенные голов Когти, два Криковика с развороченными грудными щитками…
На грязном сером фоне ярко-красными точками виднелись стволы пулеметов. Из-за здания показался Крушак, обрушил свою руку, превратившуюся за десятилетия в костяной шар, на амбразуру. Стоило ему убрать руку, как пулемет опять высунулся. Очередь ударила по самым уязвимым местам твари: коленям и плечам. Сломанные ноги подкосились, Крушак упал головой прямо перед исходящим облаками дыма пулеметом. Взорвавшаяся голова забрызгала мозгами все вокруг.
- Отбились!
Живой повесил на плечо карабин, поднял руки и двинулся к блокпосту.
Пулеметы настороженно повернулись к нему.
И только сейчас Живой понял, что что-то не так.
Штык так и остался стоять на месте, уставившись невидящими глазами в пустоту.
Карабин в секунду слетел с плеча, прицел уставился на голову Штыка. Тот лишь слегка улыбнулся.
- Ты пришел, а я нет, я не хочу умирать! Баланс сущего давно нарушен, так чтобы не сделать этого еще раз?
Несколько сильных ударов в живот, последняя пуля пробила-таки броню.
А потом… потом что-то резко изменилось…
Свет затягивал в себя, как водоворот. Дверь открыта… шаг в свет — и все, никаких забот.
Кровь капала на холодный бетонный пол. Боль растекалась по всему телу, кончики пальцев странно покалывало…
Живой устало вздохнул. Хватит с него. Но что-то вцепилось в плечо и резко потащило назад, прочь от двери.
Все сливается в единое многоцветное пятно, смешивается…
Руки… Вспышка… Секунду назад все было иначе… Другой! Другие… Тьма клубится там, где секунду назад были руки… Отчаяние, боль…
Живой сопротивлялся изо всех сил. Нахлынувшие образы рвали сознание. Нет слов. Лишь мысли, лишь картинки, лишь чувства…
Отчаяние, боль… мирный пейзаж города — и секунду спустя все изменилось. Отец… точно такой, каким Живой его помнил: бородатый невысокий мужчина… он дергался, кричал, невидящие глаза горели болезненным огнем… взметнулась тень, и внутри отца словно что-то взорвалось. Капля крови упала у самых ног Живого.
«Так вот как он умер».
Злоба резко вспыхнула, словно внезапный выстрел, что положил начало битве. Образы разбились о щит из бескрайней злости, который тут же ударил туда, откуда они приходили…
Толчок. Живой упал на спину. В снег. Перед глазами пулеметные очереди расчерчивали небо линиями. Ощущение реальности постепенно возвращалось, лишь только нечеловеческий хохот Штыка придавал картине ощущение неприятного сна.
Пуля за пулей врезалась в тело, но Штык только смеялся и делал еще один шаг вперед.
А потом Живой потерял сознание…
И проснулся от того, что его тащат двое вояк. Еще один тащил карабин, рюкзак, а так же все еще дымящийся автомат Штыка.
- Живой?
- Живой.
- Звать как?
- Живой.
Мужик в противогазе наклонился над ним и с нотками угрозы произнес:
- Ты нам тут не выделывайся, а то даже патронов тратить не станем.
- Я пришел вам помочь. Да, не столь уж многое я могу сделать, но что, я вам помешаю?
Еще один из бойцов вздохнул.
- У нас тут двести человек, из них сто пятьдесят женщин и детей. Все заняты на производстве еды и патронов. Так что мы вполне себе и сами живем.
Живой хмыкнул.
- Вы не можете обходиться без внешней торговли. Как вы при постоянных затратах можете производить достаточно патронов?
- То, что ты видел — такое случается раз в семьдесят-восемьдесят часов, так что девяносто человек вполне восполняют убытки.
Живой с трудом поднялся.
- Так что, я-то чем буду занят?
- Ты? - мужик на секунду сделал задумчивый взгляд. - в стрелки, пожалуй. Патроны делаешь?
- Только к нему. - Живой похлопал по карабину. - и к пистолету.
Мужик еще много чего говорил. Про дежурство, про рейды, потом расспрашивал про жизнь в канализации.
- И да, после следующей атаки Андрей будет тебя учить тебя делать патроны к автоматам Цивилизации. Еще отправим тебя в Полис, Крысу они скорее послушают, чем нас.
- Я не Крыса!
- А я не солдат блокпоста 14!
Спустя пару секунд тишину разорвал стук пулеметов.
Выстрелы отдавались в ушах бесконечным эхом, каждый новый толчок приклада приносил еще больше боли, чем предыдущий. Вот еще один Коготь попал в прицел, и еще одна пуля с мерзким хлюпаньем врезалась в плоть. Но Живой его не слышал: все заглушали когда отрывистые, словно удары палкой по стене, когда слившиеся в единое целое, словно частая барабанная дробь, выстрелы. Криковик подходит все ближе к блокпосту, игнорируя пулеметную очередь. Но эта рыбка Живому не по зубам. Еще кто-то подобрался сверху и пытается протиснуться в тонкую щель бойницы. Но вместо выстрела раздается лишь щелчок — все восемь патронов из клипа израсходованы. Чем-то напоминающая человека тварь уже просунулась внутрь и молнией метнулась на Живого. Тот неосознанно выставил вперед руку.
Но фиксатор когтей на этот раз не сломался.
Противник напоролся лицом на кулак, быстро отполз и приготовился к новой атаке, явно рассчитывая оторвать от человека пару кусочков аппетитного мяса.
Ни расстегнуть кобуру, ни перезарядить карабин Живой не успеет.
Привычное движение — фиксаторы на обеих руках расстегиваются и три когтя на каждой руке со звоном раскладываются.
Тварь пытается ударить, но человек перехватывает ее лапу, когти другой руки пронзают набухшую от гноя морду. В предсмертной агонии лапы твари дергаются, с каждым разом оставляя пару царапин на бронежилете.
Удар ноги бросил тварь на пол, Живой не спеша расстегнул кобуру и пробил контрольный в голову. Поднял с пола карабин, вбил в него новый клип, но стрелять было уже не в кого: все атакующие превратились в кучи мяса.
Шаги сзади. Живой резко обернулся, но это лишь один из солдат.
- Отбились… Ты это, жив?
- Вроде бы. - Живой хотел ввернуть еще что-нибудь, но ситуация была слишком напряженной. Словно что-то еще таилось, наблюдало издалека, но готово было начать атаку.
- Ты, вроде как, Живой… я Андрей.
Еще несколько человек, держа дымящиеся стволы наизготовку, приблизились к Живому. Их глаза почти ничего не выражали, движения были какими-то неловкими.
- На вашем секторе потери были?
- Нет. - отозвался Андрей. - Все-таки на вас пришлось больше. Паук проспорил...
- Тебе с того толку не будет. У нас погибло девять человек, еще у шести явно смертельные ранения, и приятель твой среди вторых. Мне так кажется, атаки с каждым разом все сильнее…
Ноги говорившего подкосились, и он мешком рухнул на бетон. Все разом оживились, пытались что-то ему говорить, трясти. Живой быстро расстегнул бронежилет.
Вместо живота у него было сплошное месиво.
- Судя по всему, Скорпида. Он знал, что ранение смертельно, и скрывал до последнего. - с грустью проговорил один из солдат.
- Что?! Ее не было ни на одном из секторов! - вскрикнул Андрей. - Тревога!
И словно в подтверждение его слов из с нижних этажей раздался крик.
Казалось, все слились в одно целое: ни единого слова, лишь слаженные, отработанные до автоматизма движения. Проверка первых шести коридоров окончилась безрезультатно — никаких следов. Лишь в конце седьмого обнаружилось одинокое тело.
Солдат, спина разорвана, лицо не выражает страха — напали сзади.
- Кто-нибудь знает, чего от нее ждать? - спросил Живой.
- Всего. Она опасна и почти непредсказуема.
- Короче говоря, с ней лучше не сталкиваться.
Живой открыл ударом ноги дверь. Описал полукруг стволом.
И в следующую секунду в глазах потемнело.
Вихрь… образы проносятся мимо… ветер бьет в спину, сбивает с ног… очередной порыв слегка приподнимает Живого над землей.
Его взгляд опустился вниз. Непривычная одежда слишком ярких цветов, вместо поношенных за годы бега и прыжков ботинок — странная обувь, кажется, такая называлась «туфли».
И все вокруг было таким зеленым…
«Во что ты меня превратил?»
Живой обернулся. Сзади стоял он сам. Привычная броня, забрало шлема поднято. Из дула карабина идет черный дым. И кровь. Кровь повсюду.
Все тело залито кровью. Кровь течет из глаз, из ушей, ручеек спускается из пистолета в кобуре. Вокруг того, второго Живого разливалось кровавое озеро.
«Во что ты меня превратил?»
- В себя. - хмыкнул Живой.
Все вновь рассыпалось на миллиарды маленьких искорок.
А потом мозаика опять сложилась, на этот аз представив картину разрушенного, занесенного вековыми снегами города. Посреди мертвого пейзажа был виден лишь маленький человеческий силуэт. Ветер легко толкнул Живого в спину и понес вперед, навстречу к человеку.
Все рассыпалось и собралось вновь.
Живой стоял перед своим зеркальным отражением. И помимо своей воли передавал ему образы, которые где-то в подсознании складывались в слова.
«Кто-нибудь еще знает»
Отражение кивнуло.
«Почему?»
«Это невозможно изменить. Я чувствую на себе взгляд того, кем я был тогда… он смотрит твоими глазами...»
И все в мгновение залила тьма.
Встать на ноги было нелегким делом. Тело плохо слушалось, руки едва шевелились. Перед глазами плясали разноцветные фигуры, в ушах гудело. В голове стоял лишь один вопрос: почему?
Сильнейший из известных Крысам ядов не убил его, лишь заставил временно потерять сознание. Причем сразу, а не через какое-то время…
Что с остальными? Если Скорпида убита, то почему они так и оставили его лежать? Приняли за мертвого? В сознание Живого закралась непрошеная мысль, что блокпост пал и его последняя надежда отомстить за весь Западный Резервуар потеряна.
Ноги постепенно начинали слушаться, давая Живому возможность идти. Карабин, вес которого человек никогда не замечал, теперь, казалось, давит на плечо тремя тоннами.
Вдалеке послышались голоса. Или ему кажется? После удара Скорпиды все возможно. Теперь к голосам прибавились выстрелы. Далекое эхо взрывов.
«Страшный сон». - подумалось Живому. - «яд все-таки убил меня. Иллюзия сознания...»
«Мам, как работают моторы?»
«На топливе, сын»
«Почти вся мощность разгонного реактора достигается за счет экспериментальной модели KD-Y. Как обычный двигатель сжигает топливо, такKD-Y – урановые соединения. Высокая радиационная активность — единственный побочный эффект данной модели, однако при нормальном функционировании системы это не повредит результатам эксперимента...»
Незнакомые слова врывались в сознание. Он никогда раньше их не слышал!
- Ты задержался на этой стороне, но оно и к лучшему. - раздался голос прямо перед лицом.
Живой с трудом открыл глаза.
- Скажем проще: понятия не имею как, но ты жив и умирать вроде не собираешься.
Медик подошел к солдату, лежащему рядом с Живым.
- Без шансов.
Сидящий рядом с ним человек, в которым Живой узнал Андрея, уставился на ботинки. Знакомое Живому чувство: далеко не первая потеря, и вроде как уже и привык, а все равно…
- Так… - Живой от неожиданности едва не подскочил, но это был второй медик — довольно симпатичная девушка, пусть и с ожогом на пол-лица. - тебе еще лежать и лежать… в первый раз слышу, чтобы кто-то выжил после удара Скорпиды!
- Когда точно на ноги встану? - сказал Живой, но резко сорвавшийся голос замял последние два слова.
- Когда точно уходим? - девушка нахмурилась. -не ко мне с такими вопросами… да ты лежи, некуда тебе спешить. Тем более в таком состоянии.
В голове у Живого резко вскочили два вопроса: что с ним такое случилось и почему жители блокпоста должны куда-то уходить. В длившейся пару секунд борьбе победил первый.
- Так… так что со мной такое?
Девушка рассмеялась.
- Ты выжил после того, как Скорпида ударила тебя хвостом. Яд должен был убить тебя за считанные секунды, но ты, как видно, умирать не собираешься. Единственный известный нам случай. - пока она это говорила, в ловких пальцах вращался кусок белой ткани. - главные наши, Молотов с Бардом, решили уходить. Скорпиду так и не прикончили, она за крепкой дверью… в оружейном складе. Там все наши припасы. Положение неудобное, дверь открыть и с расстояния расстрелять не выйдет… а патронов и оружия там — ой-ой-ой! Так что там это все и придется оставить, а держать оборону с тем, что у людей при себе было… нехорошая идея.
- Что ты делаешь?
- Бинт. Тебе. Яд тебя не убил, но рана-то все равно серьезная.
- Тебя за мной ухаживать приставили?
Опять смех.
- Ага! Еще чего! Вот только живых раненых почти не осталось… - она заметно погрустнела. - за последние две волны мы потеряли тридцать девять человек…
- Сорок. - прервал ее медик, подошедший с другой стороны. - и еще у троих шансов очень мало.
Они ушли, вполголоса обсуждая проблему нехватки лекарств, и Живой остался один. Если не считать ни на что не реагирующего Андрея.
Что ж, теперь можно осмотреться.
На первый взгляд — ничего примечательного. Голые бетонные стены, на которых кое-где висело полуистлевшее тряпье, два ряда коек, из которых большинство пустовало. Одежда и карабин лежат аккуратной горкой рядом с его койкой. Но потом, приглядевшись, Живой начал различать на стенах надписи:
«Проворачивать вправо», «Не более 10 человек в ряд»…
Сразу было ясно, что блокпост строили не с нуля, разве что на поверхности добавили, но почти стершиеся надписи походили на те, что были сделаны еще до катастрофы. На базах такие надписи считались достопримечательностями. На его родной базе ничего такого не было, а вот на соседней была, да еще длинная. Ее показывали всем торговцам. Живой даже помнил написанное: «Допустимая концентрация: не более 0,02 от состава воздуха».
Читать Живой умел. Пусть даже не слишком быстро. Писал довольно коряво, тонкими кусочками угля или мела не очень-то удобно писать.
А время, казалось, застыло. Глаз перестал цепляться за абсолютно отключившегося от остального мира Андрея и скользил по всему помещению, как просто по серому фону. Встать он не сможет. Звать некого.
А время, казалось, застыло. По ощущениям, прошло часов пятнадцать. Живой иногда закрывал глаза на несколько минут, но надолго уснуть не мог.
А время, казалось, застыло. Через какое-то время Андрей повернул голову и что-то неразборчиво ответил, потом встал. Размашистыми шагами направился к двери. Живой хотел было его остановить, но в горле словно что-то застряло.
Дверь хлопнула, и наступила полная тишина…
Перегрузка была запредельной: только встав на ноги, Живому уже пришлось нести свое оружие, патроны, а к тому вдобавок груз каких-то вещей. Каждый шаг давался труднее, чем предыдущий,
но Живой научился не обращать внимания на усталость. Давно научился.
До Полиса еще долго. Военные, плотным кольцом окружавшие кучку из сотни женщин и раненых, время от времени перекрикивались, но вот суть этих отрывистых гортанных сигналов Живой понять не мог. Через какое-то время человек оставил попытки и сосредоточился на том, чтобы не упасть.
А это было не так уж просто. Как минимум потому, что правое колено постоянно подгибалось, а неправильно сложенный, слишком большой рюкзак норовил перевесить ослабленное ядом тело. Мысли теснились в голове, но одна — про то, что долго он так не выдержит, постепенно вытеснила все другие.
А потом на горизонте появилось дымное облако, из которого медленно вырисовывались силуэты. Силуэты огромных машин, похожих на те, что ездили еще во времена Цивилизации.
- Ха. Караван. - проговорил кто-то сзади. - Еще осталось понять, чей.
Как убить Вендиго
Машины выглядели угрожающе. Два обвешанных листовым железом грузовика… кажется, так они назывались?.. притом отовсюду торчали пулеметы. Серьезные такие пулеметы.
- Ложись нахрен! - крикнул кто-то сзади.
Живой решил, что лучше не испытывать судьбу и метнулся в сугроб. Оценил обстановку: до грузовиков еще метров четыреста.
- Фаллгеры! Не высовываться!
Торчащий из земли обломок бетона вовсе не казался надежным укрытием. Одна из пушек передней машины развернулась в его сторону, но выстрела не последовало — не заметили. Живой облегченно вздохнул. Но даже выдохнуть толком не успел.
Что-то грохнуло, и залегшие в сугробе метрах в десяти от Живого военные скрылись в облаке дыма. Еще один выстрел перетек в крики.
Понимая, что его укрытие выстрела не выдержит, Живой метнулся в здание, от которого уцелел только первый этаж, едва не напоровшись на огненный росчерк пулеметной очереди. Крики потоком лились в уши. Человек уставился в прицел карабина, но дым заслонял все вокруг, не давая стрелять. Живой откатился назад и перевел дыхание — как бы то ни было, сейчас он может только прятаться.
- Сюда давай! Я в их мертвой зоне!
Слова утонули в громе выстрелов. Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Но есть мертвая зона вражеских орудий.
Живой двинулся на крик. Не быстро, не медленно, прикрываясь то за сугробами, то за остатками стен. Он не был уверен в том, что идет правильно, но в его гибели, если он остался бы на прежнем месте, сомнений не возникало.
В сторону Живого больше не стреляли, дым рассеивался, и в какой-то момент он увидел фигуру вражеского стрелка. Направившего ствол пулемета совсем в другую сторону. Живой прислонил приклад к плечу, на секунду задержал дыхание… стрелок навалился всем телом на пулемет, заставив его испускать очередь за очередью в никуда.
Незамеченным это не осталось. Живой наткнулся взглядом на ствол пушки. Ствол пушки наткнулся на него. На человека нахлынуло осознание безысходности. Меньше чем за секунду он успел понять, что это конец, что шансов у него нет. Просто нет. Ни один к сотне, ни к тысяче, ни к десяти тысячам.
А потом орудие рассыпалось тысячами искр, а большой кусок обшивки уткнулся в снег буквально в метре от Живого. Не успел он понять, что жив, а четыре пули стукнули по забралу. Одно хорошо — калибр маленький.
Сбоку появился солдат, тут же упавший, насквозь прошитый несколькими пулями. Живой, пытаясь найти укрытие, увидел последние секунды жизни первого медика — шальной выстрел практически полностью оторвал ему голову.
В перестрелке наступило временное затишье — звучали лишь отдельные выстрелы, главные калибры на машинах молчали — не хотели тратить на мелочь крупные снаряды.
Последние несколько шагов отделяли Живого от сравнительно безопасного места — непонятного строения метрах в двадцати от остальных. И на этот раз обошлось без серьезных проблем — просто завернул за угол и тут же рухнул на землю.
Есть несколько секунд отдышаться. Глотку жгла жажда, но воды при себе человек не имел. Он привычно ушел от окружающего мира и сосредоточился на своих ощущениях. Боль? Куда без нее: сильный ушиб колена, да шея горит огнем. Пусть, вроде ничего страшного.
Живой подрагивающими руками перезарядил карабин. Поднялся. Что теперь? Бежать? Бежать, отказываясь от мести за своих родных? Да только что могут для нее сделать жалкие остатки некогда опасных бойцов? Этот вариант был выгоднее, но…
Ну хоть когда-нибудь можно без «но»?!
…в поле зрения Живого показалась третья машина.
Упав на землю, человек лишь немного затруднил стрелкам задачу. Плечо обожгло очередной мелкокалиберной пулей, Живой откатился в сторону, и тут же едва не был убит меткой очередью. Казалось, весь огонь нежданных врагов сосредоточился на нем…
А потом одна из машин оторвалась от земли. Медленно переворачиваясь, полетела куда-то в сторону. А за ней… за ней стоял Вендиго.
Кто-то из солдат вскрикнул. Одновременно с этим все стволы транспортов повернулись в сторону монстра. Через секунду его уже не было на месте, через две он поднялся в воздух.
Величественное зрелище.
Через две еще один транспорт перестал существовать.
Остатки людей с блокпоста бежали прочь.
Жалкая попытка.
Через три секунды Вендиго обернулся в их сторону.
Одиннадцать метров высоты и едва не полуметровые когти.
Через четыре последний уцелевший транспорт дал залп и попытался развернуться.
Не вышло.
Через пять секунд на поле боя остался лишь Вендиго.
Голодно уставившийся на Живого.
Казалось бы, вокруг куча трупов на любой вкус, но нет. Вендиго любит отрывать куски от еще живой добычи. Слышать ее крики. Чувствовать последние в ее жизни движения. Почему? Потому что он Вендиго.
Так или иначе, судьба жестоко обошлась с последней Крысой из Западного Резервуара.
Это незнакомое чувство потихоньку, почти незаметно прокралось внутрь. Сладкое ощущение смерти врага вместе с осознанием того, что твоя тоже не за горами. Стул, наспех сколоченный из нескольких не полностью прогнивших досок, оказался на редкость удобным. Или это так казалось стертым костям…
Живой ждал. Сам не знал чего. Он вроде как должен умереть, и все к этому идет, хотя пока что он этого не замечает. Потому что то, что уготовано ему, приходит незаметно.
Он пережил саму смерть, но надолго ли?
Облака, обычно нависавшие серыми кучами, теперь расстелились по небу тонким слоем. Когда-нибудь там появятся дыры, и обитатели поверхности увидят свет Небесного Фонаря. Дым ведь рассеивается, а это именно он затянул небо. Или что-то на него похожее. По крайней мере, внешне.
Патронов нет. Когти на правой руке сломаны, бронежилет порван в клочья. Одно жалко — он не смог ничего сделать…
- Да подожди, подожди. Нет здесь никого. Да и кто может быть?
Глухой удар.
- Пленника бл*ть держи!
- Я! Вам! Не! Пле…
Еще один глухой удар.
Живой помнил Штыка. Может быть, он тоже был заражен уиндиго? И тоже пытался сделать последнее в своей жизни доброе дело…
Живой разложил когти и нащупал пистолет.
Он убил Вендиго, что ему пара налетчиков?
Плечо раскалывалось от отдачи карабина, рев раненного зверя эхом отражался от стен и бил в уши. Стена в метре левее Живого проломилась, окровавленная лапа Вендиго скребла по полу, пытаясь нащупать жертву. Живой напрягся. Размахнулся. Всадил в лапу нож, подобранный с трупа. Вендиго выдернул лапу из дыры, рука человека, вовремя не отпустившая нож, с мерзким хрустом вывернулась из плеча.
Живой заорал, рефлективно дернул рукой. Крик перерос в рев. А потом лапа схватила его и выдернула из-за стены.
Одиннадцатиметровый зверь держал его в одной лапе, намереваясь сдавить другой. Когда лапа дернулась, человек рефлективно вытянул вперед руку. Слегка загнутые когти проткнули ладонь. Вендиго дернул лапу назад, вырвав Живого из своей же ослабленной болью хватки. В попытке заглушить боль Вендиго прижал раненую лапу к морде.
Онемевшие от холода, страха и усталости пальцы Живого еще сжимали автомат Штыка.
Ствол уткнулся в глаз зверя. Человек, теряя сознание, нажал на спусковой крючок.
Разжечь костер было делом трех минут, но нужды в нем не было — рюкзак с едой Живой и так потерял, а фляжка… от фляжки после выстрела одного из нежданных гостей только ремешок и остался.
- Что с тобой такое?
Живой вернулся из воспоминаний в реальность.
- Да так… скажем проще: едва выжил и теперь не понимаю, каким образом.
- Расскажешь? Делать все равно нечего…
Живой отвел взгляд.
- Я не слишком хороший рассказчик.
Он не хотел говорить правду, но не умел врать.
- Да давай, что ты. Тебе ж не привыкать, по глазам вижу.
Живой еще несколько секунд посмотрел на костер.
- Наш отряд просто шел, а потом из-за горизонта показались машины…
Живой выдернул нож. Зачем? Он и сам не знал. На грохот кто только не сбежится, да и все равно он заражен. Таким, как только что убитый зверь, Живой стать не хотел. Смерть и то лучше.
Сделал несколько шагов в сторону высоких зданий. Потом еще один, и еще. Последние часы жизни он проведет там.
-И… и что ты ч-чувствуешь?
- Ничего. Кроме того, что все болит, но это вряд ли уиндиго.
Бородатый мужик на голову выше Живого, атлетического телосложения… и он сейчас заикается, пытаясь говорить так, чтобы можно было разобрать его голос. Странно писклявый голос.
- Чтобы ты знал… я — Базальт, на п-протяжении шести лет собираю данные о тварях… убить Вендиго н-невозможно!
Живой усмехнулся.
- Если не веришь, тебе придется поверить, когда я стану таким же. Уиндиго…
Базальт нахмурился.
- Ты был в Шлеме? Забрало опущено?
- Угу. - хмыкнул Живой, рассматривая костер и причудливые завитки идущего от него дыма.
- Тогда я тебе так и не поверю. Точнее, не проверю. Уиндиго — не проклятие, а своего рода семена. Если ты ими не надышался, то и бояться нечего. Но у меня к тебе еще много вопросов…
Ночь прошла быстро. Уснуть возбужденный боем Живой не смог, но Базальт оказался довольно спокойным для человека, только что освобожденного из плена.
Живой сидел. Смотрел в костер. Если Базальт прав, ему еще не время умирать. Но патронов у него почти нет, еды и воды тоже… за этими мыслями он не заметил, как Базальт проснулся. Тот подтащил поближе к костру, в котором тлели последние доски, трупы налетчиков.
- Кореши… бывшие. Свою полезность вы еще не истратили!
Руки Базальта привычно начали шарить по карманам, проверили рюкзаки.
Живой внимательно все осмотрел.
- Та-а-ак! Семерки!* Еды мало…
- Воды тоже. - вставил Базальт. - благо до Града отсюда пять часов ходу.
- До Града?
Из дальнейшего разговора выяснилось, что Град — серьезного размера база, где местные налетчики сбывали добытое добро. Разрыв подвал, где хранились два очень дорогих ружья и серьезный запас пулевых и дробовых патронов, они вроде бы поделили все поровну. Но Базальта, относительного новичка в их компании, остальные двое решили подставить.
Два человека при четырех стволах, один из которых полностью бесполезен. Не лучшая раскладка для пусть и не длинного, но вряд ли безопасного пути.
Ни Живой, ни Базальт не заметили, как один из трупов медленно поднялся.
- Штыка не так просто убить… - хриплым голосом протянул мертвец.
*Семерка — калибр или патрон этого калибра в терминологии Крыс. Название получил от клипа емкостью на семь патронов, в который вставляется.
Удар едва не сбросил Живого с крыши. Кое-как перекатившись, он попытался по привычке разложить когти. Но они остались только на левой руке, и из-за этого он замялся на долю секунды. Еще один удар, такой же жестокий. Когти буквально сорвало с руки, но поражало не это: мертвец даже не обратил внимания на располосованную руку, лишь нанес еще один удар, и еще один. Броня не спасала, казалось, от каждого удара рука трупа должна была просто сломаться, но этого не происходило.
Оставшийся незамеченным Базальт прижал ствол ружья к голове противника и выстрелил. На секунду показалось, что он смог-таки его убить, но мертвец тут же развернулся и откинул налетчика как надоедливого ребенка.
Сердце Живого скакало от горла до пяток, мозг лихорадочно придумывал варианты. Он убил Вендиго, но тогда он хотя бы знал, чего от врага ждать…
За спиной мертвеца что-то резко хлопнуло.
Нечто будто сплеталось из воздуха. Тонкие нити свивались друг с другом, образуя силуэт человека. Только вот одна рука оканчивалась длинной плетью.
Сердце не успело дернуться еще раз, как вдруг Живой опять куда-то провалился. Все вроде бы было так же, но как-то приглушенней. Словно смотришь из-за толстого стекла. А в мозгу теснились образы… Живой не мог понять их значения.
Но уловить одну мысль ему удалось…
ПРОЧЬ!
Опять рывок, и опять Живой оказался на крыше. Резкий свист резанул по ушам. Труп вскинул руки в жалкой попытке защититься, но плеть буквально разорвала его на части, забрызгав все вокруг кровью.
Живой стоял у входа. Весь покрытый коркой из грязи и крови, с карабином на плече и с кобурой на поясе, он просто стоял, слегка переминаясь с ноги на ногу. Базальт пришел сюда пару дней назад. Теперь перед воротами стоит он. Тот, кто сделал то, что не удавалось еще никому. Тот, кто попал в ад и восстал из него.
Все эти пафосные титулы прокручивались в голове Живого, пока он беспомощно стоял и ждал. Грохот сзади усиливался, и нервы Живого не порвались пока только благодаря умению никогда не волноваться. Ибо бессмысленно.
В ожидании открытия дверей или смерти Живой решил припомнить уроки своей покойной матери. Это она его учила спокойствию. Нервы, мол, порваться могут: натягиваются, натягиваются, а потом — хлоп! Впрочем, этого он никогда не боялся.
Напряженный слух начал различать звуки из-за ворот. Охрана Полиса снимает замки, чтобы его впустить? Или побоялась пропустить и Когтей вместе с ним?
- Вот так, вот так. - послышался приглушенный голос из-за ворот. - ты, мужик, быстрее проходи, а то там кто-то, кажется, съесть тебя хочет…
Живой скользнул в узкую щелку между створками, но тут же выскочил обратно. Точнее, вылетел.
- Что, мужик? Думал, все так легко будет? - все тем же спокойным голосом сказали из-за ворот. - Нет. Ты умрешь, а я на это посмотрю. Полис не примет Крысу.
- Да вы и сами Крысы! - задыхаясь от смеси гнева и отчаяния, крикнул Живой.
Из-за ворот появилась рука с пистолетом.
- Сейчас ты точно умрешь. - сказал человек.
- Ну да, точно. - ответил Живой, втыкая нож в незащищенный живот.
Зайдя внутрь и закрыв за собой ворота, он двинулся вглубь подземного города — от одной смерти к другой.
- Барыжье племя. - процедил Живой, вскрывая пачку.
Два патрона высыпались ему на руку. Распотрошив один и убедившись, что он в нормальном состоянии, Живой обернулся к торговцу.
- Беру десять.
Перемазанное грязью некрасивое лицо торговца исказилось, нестриженые уже, наверно, с год бакенбарды слегка тряхнулись.
- Платишь чем? У нас тут, чтоб те знать, не раздача!
Живой ухмыльнулся, рука скользнула в подсумок и извлекла на свет коготь Вендиго.
- Сойдет? Или, может, маловато?
- Да нет, что вы… - сказал торговец, непонимающе смотря на стол. - еще чего-нибудь хотите? Ну там оружие? У вас броня-то вся порвалась! Я вам подыщу комплект?
- Да, пожалуй. Да мне и еще патронов не помешает…
- Конечно-конечно! Если что, вы только скажите!
Живой натянул на себя бронежилет, удовлетворительно кивнул и сунул свою старую броню в руки барыге. Тот отшвырнул ее куда-то в сторону и просеменил вслед за покупателем.
- Так-с… теперь еще патроны вот к этому красавцу. - Живой показал торговцу автомат, тот кивнул и скрылся в недрах лавки.
Взгляд Живого скользнул по тому, что его окружало. Привычно подняв глаза в небо, он обнаружил лишь потолок… казалось, что он всю жизнь прожил под открытым небом. Он попытался как-то отвлечься, но мысли вновь возвращались в одно русло: что произошло там, на крыше? Как мертвец с огромной дырой в груди вообще поднялся? Почему его не убил дробовой выстрел в голову? И самое главное — КТО или ЧТО его убило?
- Ну ты прям как штык жесткий! - рассмеялся кто-то.
Невысокий парень, сплюнув кровью, поднялся с колен. Его противник нанес еще удар, еще.
- Штыка не так-то просто убить. - прошипел парень и буквально прокатился под своим врагом. Тот не успел обернуться. Не успел что-то сказать. Он просто упал, снеся своим габаритным телом два стола.
Тонкая струйка крови текла изо рта у парня. Кровь лилась из-под рубашки нападавшего. В руке победитель сжимал нож.
- Это… самооборона… - в глазах у парня потемнело, ноги подкосились и он вновь упал.
Вся университетская столовая замерла.
Меж ошалевшими людьми протиснулись двое полицейских. Парень почувствовал направленное на себя дуло «Макарова».
- Оставьте его. - приказал сильный бас.- Знаешь что? Такие как ты, нам нужны. Умные. Решительные. Смелые.
Парень увидел протянутую ему руку. И протянул свою навстречу.
- Да нет, нет… - лебезил торгаш. - пожалуйста, мои двери всегда для вас открыты… а ты что! ПРОЧЬ!
Мальчик лет семи юркнул в норку в стене. Живой схватил со стола коготь и неспешно двинулся дальше.
- Эээ… так вы это… коготь-то на место…
Живой улыбнулся.
- Перечить мне будешь? Не глупи, мужик.
- Я вызову охрану! - брызги слюны летели во все стороны.
Базальт, затянутый в стандартную серую броню, сделал шаг вперед.
- Она уже здесь!
Барыга обернулся, и в эту же секунду получил резкий удар по затылку. Упав на пол, он еще попытался хрипеть, но Живой обхватил его за горло.
- Смирись. Просто смирись.
Базальт подошел поближе, оценивающе окинул экипировку Живого и завистливо причмокнул губами.
- Жаль времени нет лавочку-то обобрать… жаль, жаль…
Живой двинулся дальше, но Базальт за ним не последовал.
- Дя… Дядя! Возь… в-в-возьмите меня! Не хочу!
Налетчик отвесил малому хлесткую пощечину, но тот лишь сильнее вцепился в поножу.
- Да отстань ты от меня! - крикнул Базальт, двумя руками отталкивая мальчика. Хруст — и поножа отвалилась вместе с ним.
Поливая все на свете ругательствами, которые Живой даже и не слышал, Базальт нырнул в лавку.
Живой оттащил барыгу вглубь, прикрикнул на мальчика, а сам встал в сторожевую стойку с максимально непринужденным видом. Сможет ли он отвадить охрану? Для верности и смелости опустив забрало, Живой приготовился ждать, пока Базальт не подберет себе броню. Выходить без нее будет самоубийством. Но, зная жадность напарника, Живой не сомневался, что тот сейчас пол-лавки заберет.
Стоять. Ждать. Стоять. Ждать.
По ощущениям Живого, шаги послышались довольно скоро. Перенапряженная нервная система не могла определить, откуда они доносятся… но резкий стук железных подков окончательно дал понять, что нужно готовиться к быстрому и жестокому бою.
- Кто такой? Что стоишь? - охрана явно была не в духе. Обойти так не один десяток мест, постоянно задавая одни и те же вопросы, гадая, не придется и в следующую секунду браться за оружие. Живой их жалел, но сейчас они были его врагами. И, если потребуется, они встретят здесь свою смерть!
- Стою спокойно. Вам-то что? - ответил Живой, не зная, получается ли у него скрывать волнение в голосе.
- Ну… - зевок. - Стой себе…
Базальт вышел из лавки.
- Стоп. - мгновенно активировался охранник. - назовись!
- Смерть твоя.
Все произошло за долю секунды. Охранник выхватил пистолет, пистолет оказался на полу, пол тряхнуло. Очень сильно. С потолка посыпалась штукатурка.
Базальт отпустил сбитого с ног охранника, Живой опустил направленный на его напарника карабин.
- Потом! Оставь их, Грант!
- Заград на втором туннеле пыхнул! Он самый мощный!
- Черт! Вы двое! За нами, живо! - крикнул тот, кто, по-видимому, был главным.
Базальт послушался, а Живому ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, проклиная жадность налетчика.
- Быстрее, быстрее! - кричал главный.
Спустя две минуты он остановился. И упал.
- Вались! - заорал Базальт, отскакивая куда-то в сторону.
Из пролома в стене, затянутого облаком дыма, выезжал до боли знакомый грузовик.
На таких ехал караван фаллгеров.
Звенящую в ушах тишину быстрыми взмахами резали выстрелы. По улице бежали люди, падали под пулями, кому-то повезло, и он успел юркнуть в укрытие, сидел Живой. Это был тот самый мальчик.
Базальт тем временем что-то кричал.
- Пес!
Чуть стоило выстрелам стихнуть, как за спиной Живого послышались тяжелые мерные шаги.
- Град! В атаку!
Этот голос не мог принадлежать человеку. Казалось, он разнесся от одного края мира до другого, настолько громкий, что чудом не обрушил стены.
Живой обернулся, но вместо жуткой твари перед ним стоял человек. Да, самый большой, которого он когда-либо видел. Да, с пулеметом времен Цивилизации в руках. Но человек. Тяжелая броня хлопала при каждом шаге.
- Впер-р-р-р-р-ред! - рявкнул великан, и воины Града, словно цепные Когти, получившие команду, рванулись вперед, сотрясая воздух воинственными криками.
От неожиданности фаллгеры растерялись, пулеметы зазвучали не сразу. Защитники города добрались до мертвой зоны орудий и приготовили взрывчатку.
Великан тем временем достал странной формы пистолет.
- Ты. - обратился он к Живому. - даешь выстрел по правому переднему колесу, там где выпуклость. Уяснил?
Живой, не задавая лишних вопросов, так и сделал, великан поднял пистолет в воздух и выстрелил.
Еще один крик. Защитники буквально лезли друг на друга, словно соревнуясь в том, кто закрепит взрывчатку лучше.
Грузовик попытался уехать, но то самое колесо, по которому Живой положил выстрел, хлопнуло…
Еще через полминуты взрыв возвестил о том, что грузовик уничтожен.
* * *
- Потери… четыре здания полностью снесено. Погибло сорок шесть военнообязанных. - со злобой в титаническом голосе проговорил великан.
- Снял бы ты шлем, Пес. - пробормотал кто-то из охранников.
Тот, кого назвали Псом, стащил с себя шлем. Под ним скрывалось серое, ничем не примечательное лицо.
- Однако, стоит заметить, действия военнообязанных были сконцентрированы и эффективны…
- Бойцы уничтожили только один грузовик? - неожиданно сам для себя спросил Живой.
- Да.
- А сколько человек участвовало.
Пес недоверчиво посмотрел на Живого.
- Какой-то ты слишком любопытный… да, впрочем, не тайна: примерно двести человек.
Живой с ужасом понял, что он помимо своей воли продолжает говорить.
- Отсюда выходит, что… что один Вендиго по силе как шестьсот человек… или один я.
Пес в две секунды преодолел разделявшие их пятнадцать метров и схватил Живого за горло.
- Так, значит, не только мне нужно голову отрезать?
* * *
Весеннее солнце било в глаза, в ушах безостановочно звучал ритм большого города. Штык протирал тряпочкой нож, который час назад всадил в спину своему обидчику.
- Ты бы нож убрал. - посоветовал секьюрити.
- Отстань. - презрительно бросил парень. Ему что, ровня этот чурбан?
Мужчина лет сорока, спасший Штыка от ментов, повернулся к нему со штурманского сиденья.
- Полагаю, пока мы едем, мне стоит ввести тебя в курс дела. Недавние исследования лаборатории «ЭнсинтХоризонтс» подтвердили теорию Дарвина, а проанализировав собранные нами ДНК всего древа предков человека мы сможем создать… следующую ступень его развития!
Отголоски прошлого
Пес спокойно чистил пулемет, даже не поднимая головы.
- Я в чем-то похож на тебя, Живой. Я тоже убил Вендиго. Причем раньше, чем ты. И здесь тебе облом! Меня отправили на помощь базе Крыс, ну а когда я туда добрался, живых не было. Вполне понятно, почему! Как Вендиго вылез, так я его и поломал хорошенько. Он уполз куда-то, а я ведь думаю, и мне помирать… ну так и пошел за им следом. Добил. Думал застрелиться, но решил вернуться в Град, рассказать о победе. Тут и ты со своим дружком объявился!
- Выживших совсем не было? - спросил Живой.
- Была одна. Схоронилась где-то, я убить думал, ан нет, в Шлеме все время была. Привел с собой.
У Живого внутри что-то подпрыгнуло.
- И где она?
- Иди к Марату, у него спрашивай, я тебе не отвечаю за расселение. - Пес отложил наконец едва не блестящий пулемет.
Живой быстрым шагом двинулся прочь, забыв про Шлем. Пес, посвистывая, последовал за ним.
* * *
Злата бежала так, как будто за ней гналась стая Когтей. Ботинки ритмично стучали по бетонному полу. Люди вокруг смотрели на нее, их взгляды на доли секунды сосредотачивались на ней, вновь уходили в сторону… она об этом не думала, все ее мысли занимало одно.
Карн! Он может быть жив!
Злата не замечала своей усталости. Она неслась вперед, не замечая ничего на своем пути.
Последний поворот на пути к КПП. Злата, собрав в кулак последние силы, завернула за угол и остановилась.
Там стоял Карн.
Воздуха в ее легких оставалось совсем немного. Крик радости выдавил остатки.
Карн взглянул на нее, на его лице отразилось что-то, что Злата не могла понять.
- Я ее не помню…
* * *
- Я ее не помню… - проговорил опешивший Живой.
- Она могла и после твоего отправления прийти. - хмыкнул Пес. - жаль, что твои родные не уцелели…
- Что? Карн! Ты… это я, Злата-патронница!
Живой покачал головой.
- Ты с кем-то меня путаешь.
Злата попыталась сказать что-то еще, но вдруг поняла, что сказать ей нечего.
- Ты вспомнишь меня, Карн. Я не знаю, через что тебе пришлось пройти… что с тобой стало…
- Придется мне вас прервать. - невысокий мужчина с какими-то белыми предметами в руках мелкими и быстрыми шажками приближался к Злате, Живому и Псу.
- Чего? - едва повернув голову, спросил Пес.
- Нам доложили о Вендиго на границе Меловой Скалы. Они просят помощи.
Пес расхохотался так, как иногда те, кто ищет свою жизнь на дне бутылки — громко, как-то слегка не по-человечески.
- Когда мы просили о помощи, они не пришли. Отправь туда своих людей, если хочешь… но ни мои отряды, ни я сам усмирять их тварей не пойду!
Мужчина со смесью непонимания и укора в глазах бросил косой взгляд на Пса.
- Они не выстоят. Нужен тот, кто убивал этих тварей. То есть ты.
- Или я. - сказал Живой. - но я вам не пешка, и вы мной не командуете.
Мужчина налился злобной краснотой.
- Да как ты смеешь! Ты убил нашего человека и до сих пор жив, ты нашел в наших стенах спасе…
Пес опять расхохотался.
- Помолчал бы, Легат. Даже если смотреть только на законы — мы командуем лишь теми, кто принес присягу.
Живой взглянул на Пса. Тот — на Живого. Минуты две они стояли и молчали, лишь уставившись друг на друга.
- Впрочем, я был бы не против ее принести. - нарушил молчание Живой.
- Идиот. - бросил Пес, сплевывая на не подметаемый годами пол.
- Но как мы до этой самой Меловой Скалы доберемся?
- Мы? - улыбнулся Пес.
Мужчина с белыми предметами в руках кивнул Живому и пошел куда-то, петляя между снующими туда-сюда людьми. Живой двинулся за ним, Пес пошел в противоположную от них сторону.
Злата осталась стоять на месте, смотря вперед невидящими глазами.
- Ты не подскажешь, куда отправились те двое? - обратился к ней парень с огромным чехлом за спиной.
- Нет. - отрезала Злата.
- Однако. - кивнул тот и скрылся в толпе.
Живой недоверчиво оглядел самоходку, пару раз слегка пнул некрашеный борт.
- Осталось только установить пулемет. - сказал Легат. - запас — 6200 патронов. Не так много на такую опасную тварь, да и что по дороге может встретиться… ты водить-то умеешь?
Живой покачал головой.
- Плохо, очень плохо, очень! У нас водителей толком нет, я на тебя рассчитывал…
- Я могу вести. - сказала подошедшая Злата. - меня учили. То, правда, была простая тележка.
- Ничего, управление не слишком отличается. Скорость, правда, побольше… если все пойдет по плану, через два дня будете там. Местные вам помогут найти его, а дальше…
- Эти двое и я убьют Вендиго, мы вернемся назад героями. - встрял парень с чехлом. - меня зовут Химик.
Двое мужиков в запачканной одежде водрузили на крышу самоходки крупнокалиберный пулемет с тянущейся к большому ящику лентой с патронами.
- Вот и отлично. Счастливой дороги. - сказал, уходя, Легат.
- Карн, за пулемет. Ты… ты просто сиди. - взяла на себя командование Злата.
Пока рабочие разъясняли его спутникам, где надо пристегиваться, Химик положил себе на колени чехол и открыл его.
- Моя малышка… - нежно проговорил он, извлекая оттуда гранатомет тех, кого он называл Древними. - скоро найдется тебе занятие…
Самоходка рывком тронулась с места.
* * *
Пулемет кричал уже вторую минуту, выплевывая один кусочек свинца за другим.
- Мы с ним так не справимся! - кричала Злата, отчаянно выкручивая руль то в одну сторону, то в другую, лавируя между обломками здания. Таран бежал следом за самоходкой, раскидывая остатки стен своим огромным кулаком. - я больше не могу!
Самоходка едва не налетела на очередное препятствие, лишь чудом проехав в паре сантиметров от него.
- Он вообще устает? - Живой отпустил исходящий дымом пулемет и схватил карабин. - сзади заходи!
И выпрыгнул из самоходки.
Земля жестоко ударила по ногам, полученный где-то ушиб отозвался вспышкой боли. Живой поднял забрало — так легче будет целиться.
- Что, выродок, поиграем? - крикнул он в сторону Тарана, надеясь привлечь его внимание.
Огромный монстр повернул в его сторону голову с огромным нависающим лбом, из-под которого торчали маленькие злобные глазки. Он медленно, понимая, что добыча теперь от него не убежит, двинулся к Живому, ворочая из сторону в сторону надутую из-за жира грудь.
«Злата, быстрей, сожри Они тебя!» - едва не кричал про себя Живой.
Таран занес кулак… и резко опустил, скрыв себя и Живого в облаке пыли. Тот тем временем понесся в сторону, проклиная Злату и ее водительские навыки.
Развернулся — Таран был метрах в пятнадцати. Стянув жир со всего организма вперед, он огромными шагами двинулся в сторону Живого.
«Сейчас, Злата, сейчас!»
Самоходка резко вывернула из-за угла, Химик за пулеметом успел отвесить несколько пуль в незащищенную спину… как вдруг самоходка влетела в большой камень.
Таран не посчитал нужным менять свою цель и двинулся к Живому.
- Ну, чего ты ждешь, ублюдок? - рявкнул Живой.
Кулак вновь влетел в землю. Человек не стал отступать. Он бросился вперед.
Нож вошел между стыками костей, Таран взревел от боли и взмахнул кулаком, бросив Живого в воздух. Человек падал прямо на Тарана.
Падал, выставив перед собой отточенный до бритвенной остроты нож.
Крепкая сталь вспорола затылок, но не застряла в нем. Живой, не выпуская из рук свое оружие, съехал вниз и уперся ногами в серый снег. За его спиной монстр упал, испуская предсмертные хрипы.
- На Вендиго с автоматом, на Тарана с ножом. - усмехнулся Живой, сплевывая кусок сломанного зуба. - такие вот дела…
* * *
Химик копошился под самоходкой, отчаянно пытаясь понять, что к чему идет. Злата смотрела на Живого, а тот раз за разом качал головой.
- Не помнишь? Я делала патроны, училась у твоей матери…
- У нее не было учениц. - ответил Живой. - меня учила, конечно, а там и все.
- Тебе вечно приходилось после меня горки пороха подметать: я не очень аккуратная была…
Живой спрашивал у нее про примечательные места, про жителей, про смену караулов и каждый раз удивлялся, когда она давала точный ответ.
- Все! - крикнул Химик, выползая из-под самоходки. - ничего серьезного, разве что труба между передними колесами слегка покосилась… но это нам уже на месте подправят. Слышь — обратился он к Живому. - а ты как так Тарана прикончил? Быстро ты его как-то…
Живой, не забыв особо подчеркнуть то, что он фактически жертвовал собой ради остальных, пересказал весь ход драки.
- То-то Пес тебя выделил. - ухмыльнулся Химик. - но что угодно ставлю на то, что такое без подготовки провернуть невозможно.
- И?
- Рассказывай давай!
(Двадцать два года назад. Поселение Тайя)
Ворота не спешили открываться, впрочем, все равно поползли вверх. «Непрактично как-то» - мимолетом подумал Живой. - «логичнее их обычным способом открывать».
У Крыс все сделано по максимуму практично: единственные украшения — опознавательные знаки, единственные излишки — взятые «на всякий случай» дополнительные пачки патронов.
- Быстрее, сожри вас Вендиго! - крикнул отец, заставив Живого вздрогнуть.
- Можем и вообще не открывать. - раздался грубый голос из-за двери, за ним последовал хохот.
Живой отвел взгляд. Стены были покрыты надписями, сделанными, впрочем, уже Крысами.
- Давай, живее. - отец дернул его за руку. - сейчас нужно купить тебе карабин и тут же вернуться назад.
- А что так, пап? - спросил Живой, но вместо ответа получил грубый тык — отец не был расположен к разговорам.
База была не самая маленькая: из конца в конец — минут пятнадцать ходу. Выгодно отличаясь от большинства других удобным расположением, она быстро стала местом для основного рынка Западного Резервуара.
- Хороший автомат, из Большого Резервуара прямиком к вам в руки! - вещал тощий, как палка торговец.
- Сколько? - вроде и не интересуясь, спросил отец.
- Семьсот.
Отец весь скривился.
- Да я за столько могу еще времен Цивилизации купить!.. червяк. - добавил он, отойдя подальше.
* * *
- Сколько?
- Сто… сто пятьдесят.
Стоило отцу взять карабин в руки, как тот тут же развалился. Отец развернулся к другому барыге.
- Триста пятнадцать за отличный карабин, частично скопированный с винтовок Цивилизации!
- Да вы охренели такие цены заламывать?! - рявкнул отец.
- Нынче все дорого. Так что?
Отец пригляделся, потряс им…
- Беру. И еще пару пачек «семерки».
Торговец кивнул.
- А теперь — быстро назад. Тебе уже девять, а ты стрелять не умеешь нихрена! - прикрикнул отец.
Живой послушно потащился за ним, поедая взглядом заветный ствол.
* * *
- Жизнь такая, парень. - сказал Коготь. - не ты один потерял близкого человека. Твой отец был моим другом!
Кровь из прокушенной губы стекала по подбородку Живого. Нельзя показывать свои чувства. Но то ли у него это плохо получалось, то ли Коготь был очень опытным…
- Мы с ним заранее все обговорили: если он погибнет, я обучаю тебя всему необходимому.
- А это правда, что ты был в отряде Морока и убил двух Таранов разом? - Живой всеми силами старался придать себе обычный вид.
Коготь усмехнулся.
- И такое было, парень. Вот только нас там было двадцать шесть человек…
Живой изобразил улыбку.
- Да все равно… а Морок еще жив?
Коготь кивнул, помедлил, затем добавил еще что-то про то, что им не так давно удалось связаться по рации.
- Ты обещал папе обеспечить мое обучение.
- Обещал. - вздохнул Коготь. - Стоп! Ты к чему клонишь?!
- Идем. - бросил Живой. - меня будет учить Морок.
- Ты спятил? - воскликнул Коготь.
Живой ничего не ответил. У него есть лишь одна жизнь, и он не хочет закончить ее, проиграв в схватке.
* * *
(Недалеко от поселения Хозтов, что в шести днях пути от базы Живого)
Стены были испещрены следами прошедших веков. Каждая царапинка могла поведать историю, которую не создаст ни одна фантазия. А их были тысячи…
Живой тащил на себе тяжелый, еще не ставший частью его самого карабин, рюкзак с узкими лямками, режущими плечи. Было тяжело так, как никогда еще в жизни. Но взгляд все же скользил по стенам.
- Тсс… тихо. - шикнул Коготь, вскидывая автомат, прозванный Крысами старинным, мало кому понятным словом «Бастард».
Что-то зашевелилось в темноте, сначала неохотно, словно только что пробудившись, затем энергичнее…
Коготь резко выключил фонарь на своем Шлеме, секунду спустя то же самое сделал и со Шлемом своего ученика.
- Это Они? - дрожащим голосом прошептал Живой.
- Похоже на Плеть… хотя… хотя кто знает…
Шевеление усиливалось, тьма, казалось, превратилась в отдельные лоскутки, движимые неведомой силой вокруг друг друга.
Напряженные до предела глаза Крыс почти одновременно — Коготь чуть раньше — уловили контуры Плети. Почти полная темнота не мешала людям видеть множество хаотично шевелящихся хвостов, застланные белой дымкой глаза на сгибах лап и и пустой мешок плоти там, где должна была быть голова.
Создание подошло к стене, резко встало на задние лапы и принялось скользить вверх-вниз, постепенно сдвигаясь в сторону Живого и Когтя.
- Жрет, гнида. - с холодной злобой в голосе процедил Коготь.
- Живото… - рука Когтя резко заткнула рот болтливому ученику.
Но Плеть уже развернулась, ища источник звука…
Коготь разразился отборнейшим матом, одновременно выбрасывая автоматную очередь в глаза, бывшие одними из самых уязвимых мест в Плетях. Судя по резкому звуку и подломившейся ноге, он частично попал. Но частично — значит недостаточно.
Хвосты заметались вдвое быстрей, чем раньше, тварь медленно, словно промеряя все возможные варианты атаки, двинулась на Когтя. Тот, рефлективно пытаясь заслонить Живого, осторожно, не опуская ствол, начал отступать. А затем выстрелил. Разозленная болью, Плеть рванулась вперед…
напоролась головой на карабин Живого…
тот, не отдавая сам себе отчета, выстрелил.
В голове Плети нет ни одного органа, лишь мясо, но нервов там, по-видимому, было очень немало: крик мутанта буквально разорвал уши. Еще несколько секунд — и он затих, оставив после себя лишь слабо скрипение дергающихся в конвульсиях лап.
- Тьфу, идиот. - процедил Коготь. - хоть не растерялся… а ну-ка быстро отсюда пошли, пока любители падали не набежали! И да, как там тебя зовут?
* * *
Живой опустошенно глядел на свои ботинки.
- Помнить все до малейших деталей, но забыть свое имя? - голосом «ты-что-серьезно?» спросил Химик.
Злата подошла к Живому.
- Тебя звали Карн. Вспомни, вспомни! Ты — Карн!
- Да еще ты-то откуда взялась?! - взорвался Живой. - Я! Не! Карн! Ясно?!
В глазах Златы появились слезы.
- Нет… я ведь знаю тебя, отлично знаю. Я не могу ошибиться! Не могу!
Живой запрыгнул на борт самоходки, свесил с него ноги и вновь изучающе уставился на свои ноги.
Как такое возможно? Нет, он ведь сейчас вспомнит! Точно вспомнит. Его звали… его звали… нет, не то!..
Спасибо за чтение
Вернуться к книге