Живой Инстинкт

Глава 1

10 Сентября 1988 года. Окраина Раккун-Сити улица Беттери Сент.

Я отчётливо помнил тот день. День, который изменил мою жизнь на До и После. Тогда, в тот пасмурный, ничего не предвещающий день, мы со старшей сестрой находились дома и играли во всё, что только взбредёт мне в голову. Погода была, если можно так выразиться, не лётной, да ещё и родители, с самого утра, находясь на взводе, строго настрого запретили отходить от дома. Поэтому ей пришлось отказаться от прогулки со своим парнем и сидеть со мной, играя в "мальчишечьи" игры. Помню, как она фыркала и обзывалась, но всё равно бралась за игру в прятки, постоянно меня находя, и демонстративно щёлкала мне по лбу. А я отвечал ей колкостью и начинал убегать от неё по всему дому. Она не очень любила со мной нянчиться, предпочитая проводить больше времени с подругами и парнями, называя меня коротышкой. Тогда я не знал почему, возможно потому что-то она была моей сестрой или просто из-за возраста, но я не обижался на эти слова, а наоборот, считал их вызовом. Раньше… Сейчас же я отчётливо знал ответ.

Я помнил, как она каждый раз, когда, нервничая, сдувала прядь, выбивающуюся с причёски, шмыгала носом и шикала на меня, строя странную гримасу, когда я её отвлекал. Это единственное, что помнил о Монике. Теперь, даже напрягая свои мысли, пытаясь вспомнить хотя бы очертания её лица, у меня этого не получалось. Пелена перед глазами, словно призрак, она посещала меня во снах. И голос - это единственное, что я помнил.

В тот день родители вернулись с работы намного раньше, чем обычно. Сестру это напрягло, а я не предал большого значения, по детски радуясь, приходу любимых людей. Отец даже не стал разуваться, что-то шепнул на ухо Монике, и та убежала собирать вещи. Мама, несколько раз оглянувшись на отца, как бы проверяя, когда он не заметит, взяла меня за руку и потащила в комнату, где так же достав мой походных рюкзак, стала собираться. Я ничего не понимал, просто стоял наблюдая за действиями растерянной матери.

- Мам, а что случилось? Мы переезжаем?

- Да, сынок – закрыв рюкзак и повесим мне за спину, она убрала с моего лба волосы и поцеловала – Нам придётся уехать из-за работы.

Мои родители работали в самой большой фармацевтической корпорации города и мира - Umbrella. Мама работала секретарём, а папа никогда не разглашал своё участие в изучении всякого, что там находилось. Всячески отмалчиваясь либо отшучиваясь. Так как фирма была очень известной, то с зарплатами проблем не было. Наша семья явно не бедствовала, но и не жировали. Папа всегда говорил: Надо уметь тратить деньги с умом.

Мама на первый взгляд была обычной женщиной, ничем сильно не выделяющейся, в юном возрасте. Мы не придаём этому значения, просто пользуясь теми данными о родителях, которые имеем. Только позже я понял, что мама была достаточно хороша в математике и психологии, используя эти навыки для работы. Она чётко отличала работу и дом, никогда не перенося что-то одно в другое. Может она и работала целыми днями, пропадая за стенами большой корпорации, но всё равно я чувствовал её тепло и заботу.

Мой отец был полной противоположностью. Его можно было застать скорее за корпением в кабинете над бумагами с работы, чем на кухне, где обычно, по рассказам друзей, проводят время их папы. Его знания в области биологи и химии были настолько огромны, что мне казалось, он мог легко создать что-то новое и даже глазом не моргнуть. Отношения ко мне с сестрой он старался держать строгими и даже уважительными. Хозяином в доме был именно он, хотя со стороны могло показаться наоборот. Он был тихим и спокойным, редко показывая эмоции.

- Давайте, пошевеливайтесь! – неожиданно грозно звучавший отец подгонял нас в минивэн.

Загрузившись, устроившись по удобнее и пристегнувшись, я выглядывал в окно и прощался с редко проскакивавшими соседями, крича им, что-то про путешествие на другой конец света и наше дальнейшее проживание там.

Будучи тактично заткнутым закрывающимся окном и трясущей меня за плечо сестрой, я насупился отсутствию ответов и просто сидел, наблюдая за дорогой. Изредка спрашивая сестру, куда мы направляемся на самом деле. На протяжении всего пути папа судорожно оглядывался и пытался с кем связаться по телефону. Сначала это меня беспокоило, потом перестало, и я начал любоваться видами. До того момента, пока мы не выехали на небольшой по меркам Америки серпантин, возле Арклейских гор. Успешно добравшись почти до вершины, мы были вынуждены остановиться, так же, как и десятки других автомобилей. Тогда-то я и увидел его, мой самый главный страх, появившийся у меня с детства и идущий со мной в ногу до сих пор.

Большой, словно грузовик, с длинными когтистыми лапами, огромными клыками, имеющимися только на верхней челюсти из-за банального отсутствия нижней, безглазый и оставляющий после себя до блевоты противные склизкие следы. Он появился из ниоткуда, словно только-только вылез из норы, словно крот, и стал разбрасывать маленькие, средние и огромные машины, словно это детские игрушки. В считанные секунды громадина оказалась около нашей машины. Острые, словно бритвы, когти проткнули машину со стороны мамы, моментально убивая ту. И дальше я помню только полёт, крик сестры и ругательства отца. Пожалуй, мне повезло, ведь я после очередного кувырка ударился головой и потерял сознание. Но жизнь на то и жизнь, что если решила дать тебе испытание, то уйти от его решения у тебя не получится…

4 Ноября 1988. Госпиталь Раккун-Сити.

Приходил в себя несколько раз, я уже в больнице на каталке, в окружении врачей. На металлической трубке висела капельница с кровью. Они что-то кричали, спрашивали у меня, но я не мог ответить. У меня не было сил шевелить губами. Не было не сил, не желания. Перед глазами пронеслись картинки смерти матери, полёта машины. Я снова вырубился, и уже надолго.

Это был мой самый долгий и одновременно с этим быстрый сон. Произошедшее было похоже на моргание. ты закрыл глаза и перед тобой только тьма. После ты их открываешь и видишь свет. Хотя на самом деле прошло пару месяцев. Воспоминания сохранились урывками. Тяжело было собрать их в единый пазл. Поэтому я просто лежал в послеоперационной палате, смотря в потолок.

Вот тут и начались мои испытания. О движении можно было забыть. Чувствительность ниже пояса пропала полностью, руки были туго забинтованы, шея находилась в специальной шине. Единственное, что я мог делать - моргать и через силу говорить пару слов. Внутри всё болело и стонало, заставляя даже не пытаться двинуться. После того, как я более менее пришёл в себя, меня посетил врач, мистер Штейнман. Высокий, худой мужчина с пшеничными волосами и очками, с расспросами о самочувствии и мыслях. Какие мысли и самочувствия могли быть у мальчика, на своих глазах потерявших родителей и сестру? Правильно, я молчал. Молчал до тех пор, пока в один из холодных дней ко мне не пришёл тот, о существовании которого я, как бы стыдно не было признаваться, забыл. Дядя Билл, родной старший брат моего отца, которого последний раз я видел в возрасте шести лет. Он был строгим и любил порядок, из-за того, что раньше являлся военным полковником. Вечно хмурое и недовольное лицо, сейчас было более умиротворённое и грустное.

- Ну как ты, солдат? – учтиво спросил он, снимая кепку с лысой головы – Слышал, что случилось, мне жаль.

- Ч-что… с-случилось? – задал я казалось бы правильный вопрос.

- По общим данным большая автокатастрофа, фура с грузом опрокинулась на вершине и стала началом этого ужаса.

- Мммм, кха-кха – я только и смог издать мычание переходящее в истошные глотки слюны.

– Подойдя к койке и нависнув над ней, что бы я его видел он успокаивающе положил руку на голову – Тише, тише, сынок. Я знаю, знаю… Дядя Билл, не глупый старик, который поверит в бредни чиновников.

– Сейчас нам нужно время, что бы ты встал на ноги. А после мы придумаем что делать – его голос был спокойным и методичным, словно он придумал целый план который не может провалиться, а его хитрая улыбка в конце дала мне понять, что я был прав.

Так проходили дни, недели, месяца. Всё это время я лежал и разрабатывал конечности под строим руководством врачей и зачастившего дяди. После недели пребывания в больнице, мне, наконец, рассказали о полученных травмах. После зачтения списка, по разнообразию больше походящего на букет цветов, я был максимально подавлен и в силу слабого характера и недальновидности десятилетнего мальчика, думал, что мне либо конец, любо я навсегда буду прикован к постели.

Раздробленные коленные суставы, переломы берцовойи лучевой кости, пары рёбер, ключицы, трещины в правой стопе, нарушение работы позвонков, и в довершении множественные ушибы внутренних органов. После этого адского списка, Штейнман лишь посмеялся, смотря на моё глупое лицо и заявил, что все нужные операции были проведены ещё в первые дни, в противном случае я бы не выжил. Операция может и была экстренной, но вот повторные, которые уже были нацелены на возвращение меня в строй, явно стояли огромных денег. Но доктор успел меня успокоить, заявив, что со всеми финансовыми проблемами поквитались дядя и компания, которая так же предоставила различные ново разработанные протезы, которых якобы ещё нет на рынке. Так что с того времени я больше походил на недо киборга, чем человека, что лишь усилило странное чувство неполноценности.

Я около года находился на попечении больницы и не проходило не дня, что бы я не вспомнил свою семью. Эта потеря сильно тяготила и угнетала. То существо, что я видел, никто из приходящих журналистов, знакомых и других людей мне не верил. Каждодневные разминки, тренировки и всё из них вытекающее преследовало меня на протяжении целого года. Я учился заново шевелить пальцами, работать руками и ногами. Учиться ходить было тяжелее всего. Когда ты маленький, ты не замечаешь того, как ты это тяжело, хотя скорее банально не помнишь. А вот в более сознательном возрасте это настоящее испытание. Ходить туда сюда, опираясь на железные брусья, падать, вставать, снова пытаться и снова падать. Это длилось несколько месяцев. Мне стали вкалывать что-то непонятное, не спеша объяснять причины и эффекты. Но дядя Билл уверил, что так надо и это поможет. И не наврал. Прогресс моего обучения улучшился.

Позже я переехал в Джефферсон, город за двести тридцать девять миль от Раккун-сити. Там я жил в одноэтажном, бедноватом вида домике дяди, где продолжил своё восстановление. Дядя стал заставлять меня прилагать больше усердия и самоотдачи, постоянно подгоняя меня во всех начинаниях. Он не полноценно, но заменил мне отца и в некоторых моментах был даже превзошёл его. В конце августа 1990 я перешёл в новую школу. Приходилось учиться вдвое больше, что бы нагнать пропущенные года, хотя мой единственный родственник позволял изредка филонить. Конечно, если это время я проведу за обучением либо выслушиванием его историй со службы.

Он уже давно живёт один. Жена его бросила из-за его постоянных командировок и безвылазного нахождения на работе. Детей у не было, а единственным товарищем служил старый пёс Джек породы немецкой овчарки.

Так летели года. Я смог привыкнуть к протезам в организме, хотя до сих пор чувствовался некий дискомфорт, особенно в левой руке, однако мне местами казалось, что хват протезированной рукой усилился. Физически я справлялся на ура, а вот психологически был почти на дне. Держа улыбчивую и спокойную маску на людях, дома я был максимально отчуждён и безучастен. Почти каждодневные сны о том существе, казалось, рано или поздно сведут меня с ума. Но на помощь вновь пришёл Билл, который разрешил мне себя так называть, позвавший вместе с ним поохотиться. Это стало нашим хобби, которого мы с нетерпением ждали.

7 Июня 1996 год.Призывной пункт Штата Миссури.

В этот день я прибыл в призывной пункт для поступления в армию Сша. Последние года жизни в доме отставного полковника, а так же жгучее желание вновь вернуться себе, чувство полноценности из-за косых взглядов и разговоров простых людей за спиной, вынудили меня оказаться здесь. Однако мысли о мести, посещающие меня в последнее время, были, пожалуй, основой, полагающими в этом выборе. В нашем доме не раз поднимался разговор об случившемся, всегда сводящийся лишь к словам " нет доказательств" и "силёнок не хватит". Это всегда начинало меня жутко бесить. Я хотел как можно скорее получить эти доказательства и силу, что бы найти и отомстить. Я был уверен, что моя семья и другие люди тогда погибли не просто так. Это существо, его кто-то создал для того, что бы устранить кого-то находящегося на дороге. И всем своим естеством я желал лишь докопаться до правды и совершить возмездие, тем, кто спокойно живёт, отбирая чужие жизни.

Место призыва представляло из себя небольшое двухэтажное здание с архивом, отдельными кабинетами, наполненными врачей и самой комиссией, полностью набитое призывниками. Уже пройдя нескольких врачей, я сидел в коридоре и нервно мял папку с документами, как резко из двери показался высокий, статный мужчина с пышными усами и военном кителе.

- Касл, тут? – громко крикнул он, приковывая на себя всё внимание.

Считая, что это не про меня, а про кого-то другого, либо мне вообще послышалось, я продолжил сидеть, пока очередной крик не прорезав воздух заставил всё таки поднять руку.

- А что молчишь, пошли давай и документы не забудь!

Поднявшись на второй этаж он без стука вошёл в 205 кабинет и присел на свободное место в окружении военных подобных ему.

- Значит так, – стал перебирать он забранные у меня бумаги – Ага, ага, ладно. Ты ведь понимаешь, что с твоими особенностями всех врачей ты не пройдёшь, а значит и в армию попасть не сможешь. Но меня. нас попросили. О том, что бы записать тебя в Корпус морской пехоты. Поблажек не будет. Ты должен это понимать.

- Догадываясь кто мог это сделать я лишь встал по струнке – Есть, Сэр!

В принципе, тогда всё и решилось. После заверения всех документов, мне разрешили созвониться с дядей, который косвенно подтвердил своё участие в зачислении. Позже всех прошедших развезли на полигоны, выдали одежду и снаряжение. Так и началась моя двухлетняя служба в Армии США.

Первые месяца было тяжело приспособиться к тяжёлым упражнениям с более высокой отдачей, чем дома. Спрос был намного выше, и приходилось пахать как проклятым. Теория всегда казалась мне скучной и неизвестной. Так и было, пока у нас спустя пол года не начался практика.

- Если для кого-то служба в армии, это курорт с девчонками, то можете сразу катиться отсюда нахрен – завывал командир.

Тактика ведения боя при выходе на сушу, когда лучше не стрелять, а когда другого выхода, как начать палить во всё, что движется просто нет. Попутно обучали ближнему бою, в котором на удивление у меня всегда было преимущество. Удары с моим хоть и худощавым телосложением с полноценно вложенной силой легко выбивали дух из соперников, принося победы. Из-за этого товарищей у меня завести так не получилось. Правда, не очень то я их и искал, просто стараясь впитать как можно больше знаний и навыков о сражении.

Стрелять с винтовок и пистолетов оказалось прикольно и местами весело. Сыграла детская любовь к стрелялкам. Вот и на радостях я ни разу не пропускал курсы по данным темам. Однако битвы на ножах либо чем-то более мелким было трудно, и именно здесь меня часто побеждали. Протезы либо не до конца зажили, либо не до конца исследованы из-за новизны. Но быстро мазать руками не получилось. я больше находился в глупой обороне, получая порезы, чем атаковал. Ближний бой явно был не моим, в отличии от стрельбы, где те самые протезы неплохо помогали держать, казалось, тяжёлое орудие и стрелять с сильной отдачей.

Это были самые однообразные года в моей жизни. Проснуться, одеться, размяться, позавтракать, потренироваться, пообедать, пойти на курсы, на дополнительные курсы, ужин, отбой. И так каждый день на протяжении двух лет. Но, как говориться, человек привыкает ко всему, как к хорошему, так и плохому. Поэтому я и не заметил, как пролетели года, и мне пришло письмо о демобилизации. Грузясь в грузовики, отвозившие нас на гражданку, я с полной уверенностью мог сказать, что буду немного скучать по этому месту. Весёлые ребята, с которыми редко бывало скучно, интересные для меня курсы, незабываемая атмосфера, не без грехов и сладкой ваты. Но по рассказам и услышанном от других отслуживших я уже давно был к этому готов. В данной рутине я даже успел позабыть о своей первоначальной причине попадания сюда.

Глава 2

30 Сентября 1998 год. Город Джефферсон, спустя пару часов после возвращения.

Почти три месяца нас мариновали в казармах из-за каких-то неполадок с оформлением документов, попутно гоняя по полосе препятствий. Многие, так же как и я, просто сошлись на том, что начальство решило с нас посмеяться. Выгружаясь из вагона поезда, под протяжный гудок, можно было наконец-то вдохнуть старого доброго воздуха городка Джефферсон. Знакомые запахи гари, выхлопов и кислятины из старой фабрики. Это было так противно, но одновременно с этим и так дорого сердцу. Попрощавшись с такими же демобилизованными из этого городка парнями, у меня заурчал живот из-за собственной глупости, не взявшего в дорогу ничего поесть. Припоминая за углом маленькую закусочную, я взял в руки большую сумку и двинулся туда, перебегая дорогую. На знакомой улице почти ничего не поменялось, разве что дорогу поменяли, да фонарный столб заменили.

Заведение с кричащим название "Усатый Кот" встретило меня ударом множества запахов, о которых в суровых условиях службы можно было забыть. Пицца, кофе, сладости и даже проскальзывающий тонкий запах дорогого алкоголя. Парочка официанток крутились вокруг столов, разнося громилам, смотрящим футбол по телевизору, пиво и закуски. Бармен протирал уже побледневшие от этого стаканы.

- О, Mamma mia, кого я вижу, Buon vecchio( старый добрый) Джеймс вернулся со службы. Пиво за мой счёт – Полноватый мужчина с пышными усами, рукоплескал и разливал пиво.

- Grazie(спасибо), Антонио. Вижу твои дела как всегда хорошо?

- Sì, Sì( да, да). Ну как тебе на службе в Nell'esercito delle foche( армия морских тюленей)?

- Морские Котики, Антонио, а не морские тюлени – посмеявшись, отхлебнул немного пива – И я служил просто в морской пехоте.

– Oh, merda( вот, чёрт). Я всегда их путаю – засмеялся здоровяк, а после закричал на всю катушку так, что у меня даже уши заложило.

– Аделина, Ragazza insopportabile Dove ti indossa(несносная девчонка, где тебя носит)?

Из-за створки, отделяющей общее помещение и служебное, вышла темноволосая, смуглая девушка в светлом платье лет двадцати трёх-четырёх. Они с отцом приехали сюда около шести лет назад и устроили, так сказать, семейный бизнес. Хоть место и небольшое, и рядом есть бары побольше и посолидней, они уверенно держаться на плову за счёт итальянцев и других любителей их культуры.

- О, папа, я же сказала, что занята – так же громко и недовольно ответила она.

- Sputare( плевать), свободное время после работы. Дай парню поесть. Что ты ведёшь себя как твоя Madre( мамаша)

- О, давно не виделись Джеймс – улыбнулась она переключаясь и игнорируя отца – Что хочешь?

-Без разницы…

- Поняла, значит будешь Uova Strapazzate di ieri( вчерашняя яичница ) – под рык отца, она захохотала и скрылась за своркой на последок только и бросив – Хоть после армии ты стал похож на настоящего Bel ragazzo( красивого мальчика).

Демонстративно отвернувшись, сделав вид, что яро интересуюсь футболом, снова словил её Ха-ха, после чего облегчённо вздохнул. В ожидании долгожданной еды, поглядывал на скопившуюся толпу и листал газету недельной давности, в надеждах прочитать чего достойного. На мой взгляд, попалась статья на главной странице Из корпорации Амбрелла.

“ Скорая победа над старением. Мистер Фиш дал положительные прогнозы в отношении нового лекарственного препарата“

Фыркнув, сложив и отложив газету, я нервно постукивал пальцем по стойке. Снова эта Амбрелла и очередной крыше сносный проект, способный превратить человека в Бога. Ага, завтра научимся от пуль уворачиваться, а ещё через пару дней научимся убивать силой мысли. А там и до бессмертия недалеко…

Успокоение мне принесли на тарелке с красивой окантовкой. Яичница приятно пахла и дымилась, отлично показывая, что она свеже приготовлена. Поблагодарив девушку, я принялся за трапезу, попутно прогоняя воспоминания из прошлого. Как бы хорошо было, если родители были тут. Всё бы отдал за сэндвичи в мамином исполнении. Было в них что-то такое. такое, ни с чем другим несравнимое.

Утешив свой желудок, я покинул закусочную и направился к троллейбусной остановке. К сожалению, общественный транспорт в США развит не очень, и логичнее, а тем более удобнее было бы иметь машину. Но откуда её взять? Дождавшись, постукивающий аппарат, заплатил и присел около окна, уткнувшись в пейзажи города. Вроде бы не был тут всего два года, а словно в первый раз. Всё такое родное, но так же и чужое.

Доехав до своей остановки, вылез и, ускорив шаг, направился домой. Небо заволокло тучами, кажется, скоро намечается дождь или гроза. Проходя мимо соседских домов, меня встретили мальчишки, гоняющие мяч, который отлетел мне. Приняв это за вызов и сбросив сумку с курткой, присоединился к игре Все против меня одного.

- Ха-ха, Джим вернулся – налетели ребята и собравшись в группу настроились надрать мне зад.

Да, давненько же я так не играл! Десять лет уже прошло с тех времён, когда я мог так взяться за мяч и, позабыв обо всех проблемах, гонять его целыми часами на пролёт. В итоге, после почти часа игры я победил со счетом 50-39. Армейская выносливость и старые навыки дали о себе знать, показав, что недооценивать меня не стоит.

- Эй, Джин, давай ещё.

- Да, давай или струсил – подначивала меня на продолжение хитрая малышня.

- Вы и так продули, в следующий раз, мужики – ели отлепившись от толпы я побежал к дому, где на пороге восседал Билл с псом.

Дом, как мне показалось, ещё сильнее покосился на один бок. Облупленная местами краска обнажала доски. Крыльцо всё так же сильно скрипело, и единственное не менявшееся - это хмурое лицо дяди и, казалось, перенявшее от него выражение лица собака. Выглядел он как-то слабовато и болезно. Началось это уже давненько, и с каждым годом становилось всё хуже. По началу я пытался расспрашивать его на этот счёт, а после пары рыков просто забил, наблюдая со стороны. Не любил он, когда к нему относились как к больному и слабому.

- Два года неслуха не духа, разве вас морпехов не обучали уважать старших? – недовольный тон, заставил меня стушеваться – Совсем забыл старика.

- Извини, дядя, звонил как только мог.

- Строгое лицо расслабилось и на нём появилась улыбка – Иди обними дядю Билла.

Долго посмеяться над ситуацией не дал сам хозяин дома, активно загоняя меня домой, попутно оглядываясь перед закрытием двери. Он был чем-то взволнован, и это не могло скрыться от меня.

- Что-то случилось?

- Да нет, просто полковник не рассчитал возможности… да ладно, не буду тебя грузить, сам разберусь – лепетав себе под нос, он крутился возле стола заваривая чай.

- Если нужна помощь ты только, я любого…

- Вам молодёжи лишь бы кого поубивать, избить и покалечить. Я решу всё дипломатически. Иди лучше помойся, воняешь как скунс.

Обнюхав себя и утвердительно покивав под смех родственника и лай Джека, направился в душ, прихватив с собой вещи.

В армии меня приучили к холодному душу, якобы это полезно и все в таком духе. Раньше же я имел дело только с тёплой, словно парное молоко, водой, которое не заставляет тебя либо вздёргивать от холода, либо кричать от жара. Сейчас же я понял, что холод подходил мне как никак хорошо. Множественные ссадины, ожоги и другие дефекты моего тела, полученные после аварии и операций, могли полноценно успокоиться только в холодное воде. Стоя под струёй ледяной воды, можно было на время забыть о существовании этих шрамов, словно их и не было вовсе. Вот только всё хорошее рано или поздно кончается, так же, как и вода в кране из-за бесцеремонно перекрывшего поток Билла.

Устроив небольшое чаепитие с тортом, я рассказывать о своих похождениях в армии, видя, как бывалому вояке нравилось слушать подобные истории. Тут нашлось место и шуткам, и чему-то более мрачному. Даже нашлось место разговорам о возможных последствиях необдуманных действий. После разговоров, я принялся мыть посуду, в то время как Билл сидел в кресле и читал газету. Кухня была погружена лишь в звуки трущихся друг об друга тарелок и чашек, до тех пор, пока, прокашлявшись и непривычно тихо, был заведён неожиданный разговор об недавних новостях.

- На прошлой недели созвонился со свои старым другом из Раккун-Сити. Тот говорит в городе уже несколько дней происходит какая та неразбериха.

- Вытерев последнюю чашку, я повернулся к смотрящему словно сквозь меня мужчине – Пока ты был на службе я без дела не сидел и прошлое не забыл. Смог нарыть кое что про случившееся десять лет назад.

- Хватит тянуть кота за яйца, дядя, выгладывай если есть что - закатил я глаза, зная как он любит тянуть.

- Хах, какой нетерпеливый. Ну слушай.– поднявшись и подойдя к окну он завёл разговор – Тогда, одна из групп туристов ходивших на осмотр достопримечательностей, видела случившееся со стороны. Часть была из Судана и если верить слухам, их родные подняли шум после неожиданной пропажи, близких и друзей.

- Пропажи? Их убрали?

- Возможно, а может предложили вакантное место с хорошей зарплатой, никто не знает – отодвинул пальцами шторы он выглянул на секунду из окна и повернулся ко мне – Я мало что смог нарыть, контакты блокируют важные люди, которые как ты понял сели мне на хвост. Но вот последнее сообщение от моего товарища пришедшее пять дней назад.

Мне был протянут рецепт лекарств изготовлением который занимается корпорация и предназначенных для некого Джека Мартинса, как я понял друга дяди. Название лекарств, цены, гарантии и тд. Некоторые числа были обведены карандашом.

- И что это значит? – не поняв сути я вернул бумагу.

- Словно бешенный он подскочил ко мне, но быстро опомнившись вернул себе самообладание - Цифры, кха-кха, это код с помощью которого Джек отправил мне сообщение. Мы так делали когда служили, удобно и никто кроме нас не поймёт смысла.

- Здесь написано, что дела у Амбреллы совсем плохи последние месяца два уж точно. Он решил послать весточку так, что бы себя обезопасить.

- Мне то, что с этого? Как ты там говорил, никаких доказательств? Ну вот и всё… – решив не продолжать я хотел уйти, но был остановлен в проходе.

- Забыл что произошло десять лет назад? Забыл как твоих родных размазало по асфальту, а ты чуть ли не остался инвалидом на всю жизнь? Кха-кха, тьфу ты блять… – на ладони появилась кровь, но он тактично её стёр и продолжил – Решил, просто отсидеться? Разве ты не хотел мести, нет… ммм, справедливости?

Никак не мог ожидать таких резких слов от дяди. Он всегда казался мне спокойным и рассудительным, а сейчас он скорее был похож на загнанную в угол собаку, отчаянно пытавшуюся укусить нападавшего. Либо мне так просто кажется и. Неважно. Он прав. Не зря же я все эти года тренировался. Я должен докапать до правды. Справедливости. Это то, чего я хочу. не больше, не меньше. что бы тот, кто виноват, получил заслуженное.

Покивав и согласившись с его суждениями, я скрылся в тёмном коридоре и спустя долгое время смог упасть на кровать. В голове роились разные мысли, о правильности и неправильности моих возможных дальнейших действий, но все они быстро были перекрыты воспоминаниями того дня. Дня, когда за пару часов моя жизнь по чьей-то прихоти изменилась на сто восемьдесят градусов. Кровать была мягкая и, казалось, пушистой, гораздо лучше, чем армейская стальная и двухъярусная. Так я и лежал, пока, сам того не заметив, уснул.

30 Сентября, несколько часов спустя.

Проснулся я рывков и с резким перекатом с кровати на ноги из-за непонятного шума. Только после полноценного ухода сонливости, можно было разглядеть на окне капли дождя и услышать, как настоящий ливень барабанил по старой металлической крыше. Выдохнув и сходив умыться, оказался на кухне, слабо освещаемой уличным светом. Из-за пришедших туч стало пасмурно и темновато. Такая погода мне нравилась. было в ней что-то этакое, что объяснить не получится. Решив найти Билла, что бы спросить у него насчёт поездки, я вернулся в комнату, собрал небольшой рюкзак времён школы и двинулся на кухню.

Осушая стакан воды и посмотрев в сторону часов, показывающих 18:20, была сильно заметна тишина во всём доме. Позвав пса, он так и не явился. Всё тело напряглось, походив по комнатам. Дядю я так и не застал. Но вот из-за приоткрытой двери в гараж пробивался слабый луч света. Отворив предательски скрипнувшую дверь, на меня обратил внимание пропавший, который сидел на стуле напротив верстака, где чинил какую-то деталь машины.

- Ну что, проспался, солдатик? – ехидно спрашивая он продолжил копаться в детали.

- Привык просыпаться от каждого шороха.

- Со мной так же было, со временем пройдёт – вытирая руки от масла он повернулся ко мне – Вижу ехать собрался? Машина сломана дать не смогу, да и компаньон из меня сейчас как собаке пятая нога. Так что дам тебе денег, сам добраться сможешь?

- Мне не пять лет… – фыркнув я зашёл вглубь гаража.

- Припомнил бы я тебе как ты заблудился в первый день в новой школе, но не буду. Ладно, раз уж ты собрался в Раккун-Сити, там ты сможешь встретить моего приятеля и поговорить с ним, я уверен у него есть что тебе рассказать. Я ему весточку уже отправил, он тебя встретит.

- Уже? Ты словно знал, что я туда поеду…

- Я тебя с десяти лет рощу, конечно я отлично тебя знаю – состроив неестественную улыбку в очередной раз прокашлявшись, он показал на угол гаража – Вон, возьми там на всякий случай.

Подойдя к явно давно не мытому углу, на полу лежала старый, засаленный, когда-то имевший красный цвет ящик для инструментов, на сегодняшний день не пользующийся у хозяина спросом. Повернув голову в сторону раскинувшегося на кресле дяди, увидел лишь кивок, так и говорящий: "Ну, открой". Последовав указанию и отодвинув крышку, внутри оказалась пустота, но так было на первый взгляд. Сунув руку, ящик оказался намного глубже, чем казался, и спустя несколько нехитрых манипуляций руками удалось достать коробку, которая, аккуратно поставленная на капот машины и открытая, дала мне доступ к лежавшему там шестизарядному револьверу Colt Python и аккуратно вставленному рядом в специальный отсек дополнительному боекомплекту.

- Нихреновый у тебя ящик с инструментами – усмехаясь я вертел находку в руках.

- Каждый уважающий себя мужчина в Америке должен иметь такой скромный тайник.

- Значит что бы стать уважающим себя мужиком, надо иметь в секретном отсеке ствол на 357 магнум? Откуда он у тебя?

- Достав из бумажника пару сотен протянул мне – А тебе всё расскажи. Сослуживцы подарили, доволен? А теперь давай бери и иди, поезд отправиться через час.

Попрощавшись с выпроваживают меня дядей и спрятав ново полученное оружие в рюкзак, выскочил из дома, когда время близилось к 18:40. Накинутая поверх серой футболки куртка слабо спасала от сильного дождя. Сапоги стали шоркать по воде, поэтому пришлось в срочном порядке ускоряться и, перебегая дорогу, залетать в прямом смысле закрывающийся вагон трамвая. По несколько раз проверяя наличие всего нужного в сумке. Так я и доехал до вокзала. Он был достаточно большим снаружи, хотя внутри был совсем крошечным. Не знаю, с чем это связано, но это всегда удивляло.

Стоя и трясясь в углу, пытаясь избавиться от большей части воды, словно собака, я подошёл к очереди на пути к арочному металлоискателю, около которого стоял крепки, но сонный на вид полицейский. Поправив рюкзак, я смело прошёл через него, и он запищал, вынуждая меня остановить.

- Стойте, сэр, покажите свой рюк…

- Спокойно, в рюкзаке только вещи, это просто… - я замявшись, аккуратно потянул рук во внутренний карман откуда достал бумажку и протянул её – Протезы.

- Посмотрев сначала на меня, потом на бумагу он кивнул – Простите, сэр, можете проходить.

Я подошёл к закрытой кассе. Постучавшись и не получая ответа, повторил стук. и так далее, то тез пор, пока недовольная одним словом "баба" не отворила окно и недовольно смерила меня взглядом.

- Билеты до Раккун-Сити ещё есть?

- Не продаём до Раккун-Сити – язвительно и высокомерно отчеканивала она каждое слово, п после показывая пальцем на бумажку висящую сбоку – Ещё вчера объявили о закрытие туда пути, читать научись!

Закрыли дорогу? Из-за чего? Множество вопросов, ответ на которые найти было затруднительно, вогнали меня в сложную ситуацию. Я обдумывал, как поступить, на протяжении минут пяти, пока в окне сквозь разводы от дождя не увидел таксующих и поспешил к ним.

Подойдя к зелёного цвета Фольксвагену и постучавшись в окно, его опустил приятного вида мужчина лет сорока, с начинающими седеть волосами. На голое у него была причудливый берет.

- Что хотел, парень? Куда подбросить?

- До Раккун-Сити, пожалуйста. Деньги есть – опередил я его вопрос о наличке и получив кивок загрузился в автомобиль на соседнее сиденье.

- Хреновы поезда отменили, словно я знал. А из-за чего не слышали?

- Заводя автомобиль и трогаясь с места он покачал головой – А кто его знает, что-то случилось со связью. У меня друг там живёт, на связь не выходит пару дней. Ты первый за последнее время кто туда направляется.

Перебросившись ещё парочкой дежурных фраз, мы через пятнадцать минут выехали на длинную трассу, ведущую в нужный город. По телу пробежали мурашки после пролетевшего мимо знака Раккун-сити. 239 миль.

Глава 3

Старые, царапающие стекла дворники хаотично двигались туда сюда, в четных попытках победить ливший, словно из ведра дождь, заслонявший обзор водителю. Покачиваясь из-за редких кочек, мы ехали уже на протяжении двух-двух с половиной часов, всё это время изредка переговариваясь на разные темы. Удалось узнать, что зовут мужчину Адам и он таксует для подработки в свободное после основной работы на заводе по отливу свинцовых пластин. Он активно расспрашивал меня о семье, попутно сам рассказывая о своей и всём подряд. Когда я всем своим видом показал не желание рассказывать, он вроде как успокоился и перестал. Но всё равно изредка похожие вопросы всплывали в разговоре и реже всего появлялись вопросы о финансовом положении на данный момент. Меня терзало странное чувство тревоги, словно я находясь не там, где должен, но так же возможно это всего лишь моя больная фантазия, которая не понимает таких говорливых людей.

– Не одной машины на встречу, странно – пробормотал я.

– Да, странновато. Обычно машины целыми волнами едут и выезжают – он непринуждённо продолжил крутить баранку, до тех пор пока, не устремил своё внимание вперёд – Это что ещё за чёрт.

Спереди перед знаком " Добро Пожаловать в Раккун-сити" дорога была перекрыта большим количеством машин. стоявший как попало, всем своим видом показывая, что хозяева бежали не очень-то и переживая за имущество.

Проехав ещё пару метров, Адам остановился и заглушил двигатель, открывая дверь. Я последовал примеру и, подождав, пока мужчина выйдет из машины, растянул молнию и достал из глубин рюкзака свой револьвер и, выходя из транспорта, спрятал его за пазухой.

Накинув колпак, что бы хоть как-то защититься от дождя. В далеке можно было расслышать раскаты приближающегося грома. Покопавшись в багажнике, мужчина закрыл его и двинул к скоплению машин, а я последовал за ним. Идя вдоль оврага, мной сразу были замечены трупы, лежащие в сырой, высокой траве. Желая спуститься, меня окликнул таксист, и я поспешил к нему.

Перед нами открылась поистине ужасная картина. Все машины были расстреляны, а тела убитых этим же огнём людей были то снаружи, то внутри салона. Колючая проволока, противотанковые ежи на дороге прямо кричали о блокаде данной части трассы. Вот только почему, Какая в этом необходимость? Похоже, товарищ дяди, был прав, и в городе твориться что-то непонятное.

– Если хочешь иди осмотрись, мне нужно кое что сделать – прокричал Адам пытаясь казаться громко на фоне шума воды.

Кивнув, я двинулся на импровизированный блокпост, на котором валялись убитые военные. Амбреллы. Значки в виде зонтика выдали их с потрохами. В голове возникло несколько мыслей на этот счёт, одна из которых звучала более логичней, чем другая. В городе что-то произошло, и они не впускали приезжих. Но тогда почему их всех убили, да и самих солдат тоже?

Рывков повернув себе лицом одно из тел. На животе можно было разглядеть кровь и выпущенные кишки. Это точно работа не ножа. Его словно проткнули голой рукой и пожрали внутренности. Позади стояли броневики, в которых было пусто и только тянущиеся струйки крови, местами размытые водой, уходили в близь стоящий лес.

Вернувшись к машине, своего знакомого я не застал и, покрутившись на месте, не найдя его, двинулся к стоящей рядом заправке. Заправка на удивление была целая. похоже, воры ещё не успели сюда заглянуть. Открыв двери с характерным дзынем колокольчика сверху, я проходил мимо стеллажей, рассматривая их содержание.

Остановившись рядом со стеллажом с акциями, я подумал, что никто не будет против, если я возьму кое что себе. Прибрав в рюкзак пару батончиков и бутылку воды. От небольшой детской радости ""возьми что хочешь и не плати"" меня отвлек стук по чему-то металлическому, такой интенсивный и напористый, что казалось, наконец, заглянули любители лёгкой наживы. По началу я не придал этому значения, но когда услышал выстрелы и крик ребёнка, насторожился.

Достав пистолет в взведя курок, я направился к двери, над которой красовалась табличка " Склад". Аккуратно отворив дверь и запуская дуло пистолета внутрь, я осмотрелся и увидел, как мой новый знакомый обносил какую-то женщину. Рядом лежал человек с пулей во лбу, хотя на человека он был похож лишь отдалённо. Всё лицо было в потёках, словно его облили кислотой. Обнажённые под отвалившемся куском губы, окровавленные зубы и рядом сидящая с тряпкой во рту девочка, из плеча которой текла бордовая кровь.

– Ох, это ты Джеймс, ну и напугал же ты меня. Я уж думал блядские мародёры нагрянули.– нервно посмеялась он вернулся к работе.

– Что происходит? – я продолжал держать его на мушке, пока он повернулся ко мне с блестящим кольцом на отрезанном пальце.

– Блядская жируха, но ничего дома потом достану. А ты чего? Опусти пушку, друг, тебе тоже чего-нибудь достанется. – он говорил и с каждым словом приближался ко мне маленькими шажками.

Я не считаю себя великим героем или спасителем всех нуждающихся, но если я правильно понял, то этот мудозвон сейчас прибил и обокрал мать. Это девочки.

Когда расстояние стало неприлично коротким, я нажал на спусковой крючок, но поганец оказался отлично сложенным для своего возраста и за счёт расстояния смог навалиться на меня. Я завалился, и выстрел прошёл в другую сторону, а пистолет отлетел на пол. Началась возня на земле. Он, похоже, решил идти ва-банк и использовал всю свою силу, пытаясь скрутить меня и деть возможность выбраться. В пылу этого противостояния, можно отчётливо понять, что он явно не обычный таксист и имеет базовую, но всё таки подготовку по борьбе.

Как только моя правая и левая рука были зажаты его коленями, а он уже нависал надо мной с заведённым кулаком для удара по лицу, я наконец-таки вспомнил, что являлся ещё неделю назад морпехом, и поэтому, собравшись с духом, пришлось принять первый удар по лицу.

– Не бойся, как только я с тобой расплавлюсь заберу твои денежки себе.

Шгучая боль в районе носа отрезвила меня, разогрела внутреннюю жестокость, спрятанную в каждом человеке, когда он попадает в подобные моменты, и когда соперник желал провести ещё ряд ударов, я воспользовался его грубейшей ошибкой оставить мои ноги без контроля и, используя пространство, позволительное для удара, нанёс жёсткий удар по спине. Мой протез здесь сыграл роль усилителя и закричав от боли, вместе с этим ослабевая хватку, без труда я смог освободить правую руку, тем самым заранее оформляя себе победу. Удар в челюсть со всей силы был подобен удару молота. Он отлетел назад, позволяя мне встать и пресечь попытку встать ударом ноги. Даже двух ударов хватило, что бы превратить его лицо в подобие фарша. Носа почти не было, нижняя челюсть висела. из-за банальной невозможности закрепиться на раздробленных замках. говорить было проблематично. Позабыв о существовании языка, он откусил его, и теперь точно мог с ним попрощался раз и навсегда.

Он отползал от меня, пытаясь говорить, но из его рта выходили лишь хлюпанье и хрип. Смотря на меня, словно на монстра, он уткнулся в стену, а я, подобрав выпавший из рук револьвер, навёл его на мародёра. Да, он являлся именно им. Было странно думать по другому после увиденной сцены. Можно было понять и даже объяснить его воровство банальной попыткой пропитания или выживанием в суровых реалиях. Но убийство обычного человека, в надежде поживиться переходили все границы. Да и нападение на меня прощать, прощать не собирался. Моя чуйка не подвела. Чуть замешкался бы, и он меня бы огрел чем-нибудь по голове.

– Ты знаешь, что тут происходит? Кивни если да – подошёл я ближе.

– Он отрицательно закивал, замахал руками и я спустил курок – Ну тогда, ты мне без надобности.

Вспомнив о девочке, с ужасом посмотрел на угол в котором она сидела. Бездыханное тело ребёнка так и осталось сидеть в углу с закатившимися за орбиты глазами, струйка крови текла по подбородку и капли окропляли её сарафан. Пуля выпущенная мною так предательски попала в грудь малышки сразу решил её жизни. Смотря на данную картину в полной тишине, сопровождаемой только ударами дождя по крыше, сжал кулак вернул пистолет за пазуху и вышел на улицу. Поездка началась что не наесть дерьмово…

Снова вернувшись на улицу было принято решение осмотреть тела, они выглядели не как обычные люди, словно были подвержены влиянию чего-то на организм. Осматривая один из похожих на труп на складе, такая же кожа и даже кусок человеческого мяса во рту, до того как его убили он спокойно себе питался людьми, а значит…зомби…

Оставаться тут надолго не было никакого смысла. Уже было понятно, что послужило главной причиной вакханалии на этом месте, но два вопроса так и не выходили из головы. При чём тут Амбрелла и как люди стали такими? Воодушевившись новыми целями, я вернулся к машине недавнего путника и потянув за рычажок, открыл багажник. Он был набит всяким бесполезным хламом и единственное, что могло меня порадовать, так это найденная кобура для пистолета, которую я сразу перебросил через голову и прикрепил себе сбоку. Под толстым сложенным тентом находилось, пожалуй, моя главная на сегодня находка. Вот всегда, когда находишь где либо новое орудие, это становится для тебя открытием, словно ты только что открыл Америку. Было в этом что-то такое приятное, а когда тебе попадается такая редкая вещь, это вдвойне приятнее. В руки мне попала винтовка братьев Руки, которую было даже страшно из-за её старины, хотя и выглядела она достаточно ухоженной. Mauser 98k с 4х кратным прицелом и пачкой патронов в придачу. Даже не знаю, где он смог достать такое оружие в наше время, да ещё в таком состоянии. Но бросать такую вещь нельзя. Сыграла мальчишеская сторона и захотелось её взять, авось пригодиться. Найдя нож и разрезав тент, я завернул винтовку, повесил на плечо, остатки тента накинул на себя и двинулся по дороге дальше. Ехать на машине дальше было невозможно.

Всё таки решение взять с собой тент себя оправдало. В такую погоду он спасал от полного промокания. До цели оставалось ещё где-то 12 миль, из которых 6 я уже успешно прошёл. Моя выносливость позволяла спокойно проходить такие расстояния без всяких трудностей. Смотреть в даль было проблематично из-за попадавшей в глаза воды, а ещё наползавшей на небо тьме. Благо, чем ближе я подходил, тем слабее становиться дождик, вселяя уверенность, что в городе его вообще не будет.

Впереди снова показались очертания машин и, ускорив шаг, я оказался напротив закусочной, находившейся прямо на въезде в город. Сквозь сумрак и пелену дождя можно было разглядеть в дали очаги пожаров. Меня это напрягло и, не делая больше задерживаться, я посмотрел на часы, показывающие 22: 55 и, собравшись, побежал в сторону города.

Если бы мне в детстве кто-нибудь сказал, что я застану, как мой родной город падёт в пламени огня, бурно разрастающегося даже под таким сильным дождём, то я, конечно бы не поверил. Но сейчас, пытаясь отдышаться от интенсивного бега, стоя посреди знакомой улицы, я был в настоящем шоке. Всё полыхало: машины, дома, даже завод в далеке. Воздух наполнил дым, эффект которого ещё ослаблял дождь, поэтому можно было хоть как-то дышать без опасений выплюнуть лёгкие или ещё чего пострашнее.

Пытаясь успокоиться, я глубоко дышал и думал, куда идти дальше. Человек, который должен был меня встретить. Где теперь его искать? Может быть в нашем старом доме, Глупо, Зачем ему туда идти, Но если я бы находился на его месте, пошёл бы именно туда, ведь это единственное знакомое мне место. Я мирно шагал по переулкам, обходя стороной толпы заражённых людей. Зомби было просто не описать. Как много, слов, что бы описывать подобное у меня не было. Теперь точно понятно, что сдерживала Амбрелла на подъезде к городу. Но у них это, как видно, не получилось.

Сейчас я находился в переулке напротив подземного въезда на парковку полицейского участка. Помню, как с друзьями мы часто здесь сидели и шутили над копами после школы. Сейчас же путь к парковке был чист, вокруг не было ни души, но закрытая решётка всем своим видом показывала, что попасть туда не удастся. По земле прошёл гул. земля затряслась, словно кто-то большой бежал сюда. Вжавшись в стену рядом со стоящими тут мусорными баками, я заприметил, как в дыре в самом здании, где торчал хвост, если мне не изменяет память, вертолёта, этот самый кусок металла был с лёгкостью взят и выброшен на улицу. Было похоже на то, как большой мужчина бросается лёгкой игрушкой. Упав неподалёку, железяка создала вокруг себя внушительный кратер. А у меня в голове лишь возникли картинки из прошлого. С такой лёгкостью разбрасываться транспортом могло, наверно, только то чудовище. Кровь застыла в жилах, при одной только мысли о встречи с ним. Детский страх мог снова оказаться реальностью, чего я совсем не желал. Но я же солдат, Я же, мать вашу, пришёл сюда не сопли жевать. Если встречусь, то встречусь, если нет, то нет.

Аккуратно перебежав к решётке, я встал за каменный выступ и выглянул. Внутри было чисто, стояли полицейские машины и не следа зомби. Это внушало доверие. Вот только водя головой туда сюда, наткнулся на упитанного мужчину с седыми усами и короткими волосами. Жилетка явно на нём не сходилась. В руке был пистолет. Наши взгляды пересеклись, но я быстро отвернулся. Такой знакомый. Чёрт, это же.

– Шеф Айронс? – вопрошал я просматривая через решётку – Давненько не виделись.

– Кха, блять, ты кто такой? – осматривать меня он не стал, а просто навёл пушку.

– Спокойно, шеф, это же я Касл. Помните моего отца? Он доставал лекарство вашему сыну. Майкл Касл - мой отец.

– Поводив усами он словно что-то вспоминал, а потом опустив оружие радостно улыбнулся – Хренов беглец, да я припоминаю. Сейчас открою дверь, ты же мне поможешь?

Он стал возиться с ключа картой, а я разглядел лежащую на земле со связанными руками девушку в красной кожаной куртке и длинными коричневыми волосами завязанными в хвост, а рядом была девочка.

Дверь наконец-то отворилась и я пошёл внутрь, как только я это сделал это с грохотом закрылась, а шеф пытаясь отворить её заново выругался.

– Вот блядство, сплошная морока с этим дерьмом – вытиравшись платком он указал на связанную – Помоги мне, я как погляжу ты повзрослел, возмужал, так проследи за ней пока я открываю ворота.

– Ублюдок, только тронь, я тебе уже говорила кто мой брат?

– Да похуй мне, кто твой брат, не поняла?

– Осматривая всю эту сцену я был в замешательстве, что за дерьмо здесь происходит? – А что она сделала?

– Грра,гкм, да так… Мешает работе полиции. Украла девчонку и думает ей все с рук сойдёт.

– Я ворую? Сука, сам ведь не знаю что сделать с ней хочешь. Я таких как ты насквозь вижу.

Пропуская её слова мимо ушей, он продолжал копаться с замком.

– Ворует детей…ага – пролепетал я – А что тут произошло?

– Что, что, полный пиздец, люди сошли с ума и став зомби, всех пожрали. – истерично, лепетал он.

– Я слышал корпорация потеряла влияние, возможно она это устроила? – в попытка найти хоть какие-то ответы я задавал вопросы.

– А хрен его знает, мне вообще-то нет до этого дела. Единственное что знаю, так это то, что началось это неделю назад где-то.

– Больше ничего не знаете?

– Сука, Джеймс, не капай на мозги, лучше помоги выбраться, если поможешь я тебе даю слова Шефа, как старому другу нашей семьи, дам денег после того как провернём одно дело.

– Деньги, деньги, всё что тебя старого мудилу интересует это как подзаработать… Значит продолжу свой путь…

Не успев обернулся он был отправлен в решётку силой выстрелянной пули, пока он пытался встать я подошёл к нему и сел рядом, водя пистолетом у его лица.

– Справедливость, дело тонкое и ответственное – выждав паузу, лишь усмехнулся – Никогда не верил копам, особенно шефам, особенно продажным.