Живое пламя

ЧАСТЬ 1. ЦЕЛИТЕЛЬ

Найденная нашими людьми женщина действительно могла представлять интерес для ваших исследований в случае, если согласилась бы сотрудничать. Лекарь утверждает, что кровь свободно циркулировала по её телу несмотря на отсутствие сердцебиения. Однако вынужден сообщить, что она сбежала, и нам не удалось найти её следов. В качестве извинений за подаренную ложную надежду прилагаю к письму полную копию записей лекаря. Однако если я правильно помню нашу предыдущую беседу, ваши интересы простираются намного шире, чем исследования человеческой жизнеспособности и возможности исцеления повреждений, что считаются необратимыми, а потому осмелюсь предложить кое-что уникальное — предмет, который не удерживает в себе магию. К тому же он был найден там же, где и наша гостья, кто-то даже утверждает, будто эта странная вещь принадлежала ей, хотя сама она того не подтвердила. Прошу, пришлите мне ответ так быстро, как сумеете. Этим странным металлическим сердцем уже заинтересовались приезжие торговцы, и в случае долгого отсутствия от вас ответа едва ли я сумею повлиять на решение старейшины продать его кому-то не с Каръялы. Увы, я недостаточно искушён в колдовской науке, чтобы заняться исследованиями самостоятельно, но кому, как не нам с вами понимать, что восточники не осознают истинного предназначения магии. Эта вещь способна принести пользу и знания, а не просто стать очередной бессмысленной игрушкой во дворце очередного правителя. С нетерпением жду ответа или даже личного визита. Помните: круги магического переноса в нашем поместье никогда не будут препятствовать вашему прибытию.

Письмо чародея Шена Цишин чародею Ванжуру Усэн

Глава 1. Семейные проблемы

Если бы кто-то посмотрел со стороны, то он увидел бы двоих людей, похожих друг на друга как отец и сын, спорящих, но не слышащих собеседника по-настоящему. Если бы этот кто-то посмотрел вокруг — то он лишился бы рассудка, ведь окружало тех двоих лишь пламя, которое было везде: вместо земли и вместо неба. Будь эти двое мыслями больше похожи на простых смертных — огонь бы мог принять привычную им форму: неба, земли, травы, реки... но оба любили огонь, и обоих устраивало то, что есть.

Зато каждого не устраивала точка зрения другого:

— Нет, Чёрный! Ты не прав!

— Я?! Мастер, вы это серьёзно?! Несколько тысяч лет прошло! За столько лет можно бесследно сгинуть сотни раз! Мы не знаем, ни как искать, ни что... кого! В чём я не прав?! В том, что смотрю на вещи здраво?!

— Да, чтоб тебя! Именно в этом! У нас больше нет права рассуждать... как люди!

— Да ладно! Ну и кто ж его забрал?!

— У тебя его не было с рождения!

— С чего это вдруг?!

Поединки заклинателей огня никогда не бывали зрелищными, а заканчивались обычно тем, что один из противников просто превращался в кучку пепла. Огонь как таковой при этом мог вспыхнуть всего-то лишь на несколько мгновений. Но эти двое давно уже не были уверены в том, могут ли вообще сгореть. Особенно здесь, в месте, которое не принадлежит миру живых. Да, они тоже были смертными — когда-то. Теперь же... нет, насчёт бессмертия Эйвинд уверен не был, однако собственную смерть уже однажды пережил. А после выяснил, что, пусть чисто формально, но на самом деле не одну.

«Легко мастеру говорить... — мысленно проворчал он, ожидая ответа. — Не рассуждать как люди? А как кто тогда? Как нелюди?! Тьфу, ненавижу это слово!»

Но кто они тогда? Мастер, скорее всего, всё равно всё ещё человек, а он и его брат?..

Кузнецы душ — так их когда-то называли те, кому было известно, что они могут выковать из человеческой души оружие, способное нанести вред демону. Хозяева тех душ оставались людьми, но получали возможность по собственному желанию принимать облик меча. В обмен на такие особенности перекованные души лишались шанса на перерождение и, с точки зрения существовавшей в то время гильдии чародеев, были уже всё равно что мертвы, потеряны для самого этого мира, становились просто инструментами, чьи жизнь и личность больше ничего не значили. Эйвинда до сих бесило одно только воспоминание об этом. Впрочем, гильдии давно уже не существует... как, правда, и почти всех Клинков — тех самых живых мечей с искалеченными душами. Остались только он и его брат, первыми превратившие себя в оружие, а ещё Гретхен, девушка из ордена демоноборцев, чью душу Эйвинд перековал потому, что иначе она была бы уничтожена духовным пламенем.

Молчание мастера затягивалось. Вернер, забыв об ожидающем ответа собеседнике, отвернулся, зачем-то посмотрел наверх, почти беззвучно проворчал себе под нос ругательство и нервно щёлкнул пальцами. Последнее заставило Эйвинда улыбнуться — мастер всегда так делал, когда его что-то раздражало. Сколько бы ни прошло времени, сколько бы испытаний им всем ни пришлось выдержать, Вернер всё ещё был собой, тем человеком, который когда-то взял на обучение двоих мальчишек с даром заклинателей огня. Вряд ли он мог даже предположить тогда, что из всего этого выйдет...

— Она пыталась объяснить. «Не то, что ты готов отдать, а то, что требуется в жертву», — произнёс мастер, так и глядя наверх, будто именно там он разглядел эти слова. — Только сейчас вспомнил. Чёрный, да чтоб тебя, не смейся! Я сам поверить не могу, что у меня так много лет ушло на то, чтобы об этом вспомнить. Хотя, ты знаешь, был момент, в который я не помнил ничего, кроме своего имени. И теперь уже не уверен, что он длился мгновения, а не годы. Долгое пребывание здесь вообще лишает чувства времени. Но... память, понимаешь? Это должна была быть моя плата. Память живых связана с телом, но душа помнит тоже. Возможно, вы с Гретхен можете пройти за кромку и вновь вернуться в мир живых потому, что вы — Клинки. Ваши перекованные души... та часть, которую вы отдали... Миру по какую сторону грани вы теперь принадлежите?

— Не уверен, что хоть какому-то, — угрюмо вздохнул Эйвинд.

— Или обоим. Потому и не должны доказывать, что можете пройти. А меня сюда провели, да только здесь я и застрял.

Пламя сгустилось в лежащий под ногами камень, который мастер тут же с досады пнул. Его ученик криво усмехнулся — он всё никак не мог привыкнуть к тому, что мир здесь так покорен воле... нет, одной лишь мысли заклинателей. А Вернер вот привык. Ещё бы, он ведь здесь уже больше трёх тысяч лет. Конечно же он бесится, а как иначе — мастера всегда злило отсутствие возможностей, даже таких, пользоваться которыми он не особо-то и собирался. Сейчас у него нет возможности покинуть это место, этот пламенный мир. И как бы ни был этот мир прекрасен, Эйвинд понимал чувства учителя: дело не в том, что ему хочется уйти — в том, что ему точно известно: он не сможет.

— Это не вариант, мастер, — сказал кузнец душ, возвращаясь мыслями к их разговору. — Вы не переживёте превращение в оружие.

— Я знаю, — кивнул Вернер. — И я всё ещё не собираюсь жертвовать душой, даже и частью. Хватит того, что это сделали вы с братом, два дурака.

— Я уже понял, что обречён слушать эти обвинения до конца своего жалкого существования, но, может, поговорим о вашей проблеме? Она вернула часть того, что вы успели заплатить, но как вы поняли, какой была цена? Что случилось с вами перед тем, как... — Эйвинд почувствовал, что теряет мысль. — Вы оказались тогда у вулкана, почему там, что это за место такое особенное?

Мастер задумался:

— Вряд ли особенное. Нет, дело не в месте, дело в ней. Что случилось, говоришь? Она случилась. Это не первая наша встреча, мы уже виделись. Именно там. Я тогда ещё совсем сопляком был...

Эйвинд нахмурился, пытаясь осознать перегруженный подробностями мысленный образ, обрушившийся на его сознание.

Вернеру было семнадцать, он был учеником гильдии чародеев. Его отправили на остров Йонгин, чтобы исследовать энергетический фон окрестностей. Путь мастер помнил плохо, зато много думал о том, почему отправили именно его. Дальше шли какие-то рассуждения о том, что раз там год за годом ничего не могли найти члены совета, глупо было посылать лишь ученика. В вопросы, связанные с гильдией, Клинок не углублялся, решив сосредоточиться на происходившем с учителем. Он поселился в деревне заклинателей огня, расположенной у подножия вулкана. В день извержения все заклинатели, включая Вернера, были заняты тем, что усмиряли начавшийся пожар, но он почему-то захотел не просто погасить пламя, а отвести его обратно — на вулкан. Дальше мысленный образ был совсем сумбурным, та девушка будто взялась из ниоткуда, у неё не было живой ауры, но всё-таки она была реальна. Раньше мастер показывал образ сероволосой западницы с зелёными глазами, но в этот раз её внешность будто менялась, не была определённой. Впрочем, чем дольше они танцевали, тем больше она становилась похожа на ту, кого Вернер увидит во вторую встречу. Танец закончился тем, что он протянул ей пламя на ладони. Девушка приняла его, разделила на две части, протянула руки, чтобы отдать обратно...

— Чёрный... Эйвинд!

Заклинатель огня аж вздрогнул. Мастер впервые за всю жизнь, обращаясь к нему, использовал не прозвище, а имя. Продолжать концентрироваться на мысленном образе стало невозможно уже поэтому — от удивления — а Вернер вдобавок ещё и встряхнул его за плечи.

— Что? — недовольно проворчал Клинок.

— Послушай. Выслушай меня, — учитель пристально взглянул ему в глаза. — Я не безумен, слышишь? Я не свихнулся здесь за три тысячи лет и я не мог сделать это сегодня. Ты должен найти её. Не потому что мы думаем, что она может знать, как мне выйти в мир живых, а потому что она ваша мать! Нет, не смотри на меня так, я понимаю, что я говорю! Вы с братом даже не похожи на ту женщину, у которой я вас забрал! А на неё — похожи! Ты же видел! И эти огоньки... это же были души! Она просила позаботиться о них... о вас!

Эйвинд ещё раз вызвал в памяти образ зеленоглазой женщины-западницы с пепельно-серыми волосами. Серыми, как у брата. Такого цвета волос он не видел больше ни у кого и никогда. Да, это многое бы объяснило.

— Смешно. Она была права. Та женщина, которую мы тогда называли матерью. Кто её знает, может, чувствовала. Мы, получается, и правда ведьмины подкидыши. Хотя, похоже, только Рэй. Те огоньки... если она отдала сразу оба... Когда родился Рэй, родился и ещё один ребёнок. Мёртвым.

— Вот, значит, как... — тяжело вздохнул Вернер. — Я не знал.

— Рэй тоже. А я случайно один раз услышал. Но мы с ним никогда это не обсуждали. Сам не знаю почему...

— Тьфу, ты заплачь ещё! — в своей грубой манере попытался Вернер сказать что-то утешительное. — Плевать мне, в ком чья кровь! И тебе должно быть плевать. Как бы там ни было, а мы семья, ясно?!

— Да, мастер, — кивнул Эйвинд. — Если она ещё жива и находится в мире смертных — я найду её. Ради вас и ради брата.

— Тебе всё-таки стоило привести его сюда. Хотя бы ненадолго.

— Как? Он отказался. Нужно было вырубить и силой притащить?!

— А я гляжу, решать вопросы без применения грубой силы ты так и не научился, — хмыкнул Вернер.

— Как будто меня кто-то слушает без грубой силы!

— Да как будто ты пробовал! — стоял на своём мастер. — Может, потому и не слушают!

— Значит уже и не начнут, тем более какой в этом всём смысл?!

Вернер рассмеялся:

— А знаешь, возможно, ты прав. Будь ты таким же милосердным, как и Рэйнир — вы долго бы не протянули.

От взгляда учителя не укрылось, что Эйвинд снова на мгновение застыл:

— Ну что ещё тебе не так? — спросил он.

— Вы раньше никогда не называли нас по именам.

— Значит, тогда не доросли ещё, — усмехнулся Вернер.

— Ясно. Так где мне начинать искать? На этом острове?

Мастер беспомощно развёл руками:

— Наверное. Не знаю. Она что-то отдала вместо меня. И ей это намного больше навредило, я уверен. Я не могу вернуться, а она... не знаю даже. Не уверен, что она сможет там жить.

— Но вы же только что пытались меня убедить, что она ещё жива! — начал терять терпение Клинок.

— Вы с братом точно были живы после того, как вас пленила гильдия?

— Может, и нет. Мы с Рэйниром оба были уверены, что нет. Постойте... это невозможно! Та женщина — не Клинок.

— Не Клинок. Уверен, она способна на большее.

— Ха, мастер, да вы влюблены в неё!

— Исчезни, Чёрный, я хочу подумать, — огрызнулся учитель.

— Снова прозвище?

— Снова ведёшь себя как ребёнок!

— Ну и ладно, — Эйвинд улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным. — Я найду её. Сделаю всё, что в моих силах.

— Спасибо, — не менее серьёзно отозвался Вернер. — А теперь я хочу побыть один. Осмыслить то, что вспомнил.

Мастера окутало пламя, а когда погасло, то его уже не было рядом. Он любил перемещаться именно так, через огонь, Эйвинд же — нет. Зачем лишать себя возможности движения? Особенно сильно Клинок начал ценить её после того, как стал оружием — ему нравилось принимать облик меча, но вынужденная полная неподвижность всё равно раздражала.

Он не был уверен, что расстояния в этом мире вообще что-то значили, как, впрочем, и направления, но точно знал, в какую сторону идти, и через какое-то время — ещё одно понятие, которое в этом огненном мире быстро потеряло смысл — вышел к дому, в котором жили они с Гретхен. Здесь огонь плавно и будто естественно переходил в травы, растущие во дворе, забор расположенного за домом яблоневого сада, вплетался в стену кузницы, застывая в ней самыми обычными камнями. Этот уголок мира был таким же, каким мог быть в мире живых — Эйвинд создал его для Гретхен, не являющейся заклинательницей огня и до сих пор не привыкшей, что пламя этого мира не представляет для неё угрозы. Это она предложила устроить сад за домом. Здесь у них не было жизненной необходимости в пище, но яблоки, тем не менее, были вкусные, а ещё напоминали его подруге о местах, где она выросла.

У Клинка яблони тоже вызывали воспоминания, но не о детстве, а об одном из своих соратников по имени Харальд. Он был хорошим человеком, но однажды они оказались по разные стороны того, что каждый из них считал справедливостью. Может, и был другой способ заставить его одуматься, но, как правильно заметил мастер, Эйвинд плохо умел решать вопросы без применения силы. Он не гордился своим поступком, но до сих пор считал, что в тот момент это было единственное верное решение.

Гретхен встретила на пороге:

— Ты сегодня дольше, чем обычно, — улыбнулась она без осуждения. Стального, неестественного для живых людей цвета глаза одной из Клинков смотрели с нежностью, чёрные, как и у самого Эйвинда, волосы с седой прядью на виске вопреки обыкновению были не заплетены в косы, а свободно рассыпаны по плечам.

— Да. В очередной раз пытались разобраться, как здесь устроено, ну... всё, — ответил он. — А ещё мастер нашёл для меня работу. В мире живых.

— Так ты решил, что хочешь всё-таки вернуться? Будешь кузнецом, как до войны?

— Нет, это я и здесь могу, — усмехнулся кузнец душ. — И хороший материал достать попроще.

Девушка задумчиво посмотрела на кузницу:

— Да, но...

— Но? Ты же сама боялась возвращаться к людям.

Гретхен кивнула:

— Мы теперь для них чужие... Но всё-таки в мире живых... мы ведь могли бы делать что-нибудь хорошее... приносить пользу...

— Ага. И много ты чего умеешь? — грубо бросил Эйвинд. — Ты больше не можешь быть демоноборцем... так, как ты привыкла. Что тогда? Будешь наёмницей? Будешь участвовать в какой-нибудь войне? Спасибо, без меня. Первая и последняя война, в которой я участвовал, закончилась тем, что я пытался вынудить совет чародеев нас казнить. Надеялся, хотя бы так от нас отстанут. Хотя они, конечно, этого не сделали — ведь так мы перестали бы... приносить пользу.

— Я помню, — печально вздохнула Гретхен. — Ты уже рассказывал. Гильдия чародеев тех времён — ужасные преступники. Удивительно, что в истории о них сохранились намного более нейтральные упоминания.

— Они были преступниками, хорошо умевшими манипулировать другими, — развёл руками Клинок. — Честностью хорошую память о себе уж точно не оставить.

Девушка подошла и обняла его, уткнувшись лбом в плечо:

— Ты честный. И за это я тебя люблю.

Эйвинд улыбнулся и прижал её к себе.

— Мне нужно в мир живых. Пойдёшь со мной или останешься?

— А ты надолго?

— Сам не знаю. Может, на пару лун, может... на пару лет, — задумчиво протянул кузнец душ. — Не знаю. Мастер просил меня отыскать его старую знакомую. А от неё, похоже, вообще чего угодно можно ожидать.

— А если пойдём вместе, я смогу как-то помочь?

— Ха. Понимать бы, в чём мне нужна помощь.

— Я всё равно хочу с тобой...

— Ладно.

Гретхен почему-то удивилась:

— Не будешь возражать?

— Нет. Зачем?

Она прижалась ещё крепче. Потом, когда решила, что ей этого достаточно, отстранилась и посмотрела Эйвинду в глаза:

— Можно я буду твоим оружием?

— Как хочешь, — рассмеялся Клинок и в тот же миг был вынужден поймать за рукоять мгновенно появившийся на месте девушки меч.

«Я не планирую кого-то убивать прямо сейчас», — обратился он к Гретхен с помощью мысленной речи.

«Но мы ведь отправляемся сейчас?»

«Настолько не хочешь никому показываться на глаза?»

«Да».

Эйвинд недовольно вздохнул. Гретхен не владела магией и не могла использовать магическое зрение, так что в облике оружия оказывалась почти полностью отрезана от мира — ей нельзя оставаться мечом слишком долго, так и рассудка можно лишиться.

«Превратись обратно, я не собираюсь появляться прямо посреди крепости ордена. Хотя... как ты смотришь на то, чтоб появиться посреди торговой площади южного города?»

Из мира пламени они могли переместиться в мир живых в любое место, где когда-то были и хорошо его помнили. Это странным образом напоминало то, как работали найденные у демонов артефакты магического перемещения — за тем лишь исключением, что артефакты не могли переместить между мирами.

Раз им нужно на остров, лучше всего появиться в самой южной точке, в какой можно — город под названием Дахаб, в который они когда-то сопровождали торговый караван, вполне сойдёт.

«Нет, подожди! — остановила его подруга, так и не вернувшая себе облик человека. — Можно... всё-таки в орден? Я... хотела бы поговорить с госпожой Кейрой...»

«Значит, посреди крепости?»

«Знаешь... А давай!» — хихикнула Гретхен.

Перед тем, как переместиться, Эйвинд зашёл в дом и прикрепил к поясу взятые там ножны. На случай, если одному из них придётся долгое время находиться в облике оружия, а другому при этом — куда-то идти. Отдых в форме меча выходил так себе, но лучше, чем совсем уж ничего. Да и в ордене могут не так понять, если он появится перед ними с обнажённым оружием в руках.

Наверное, появление прямо в центре крепости ордена демоноборцев огромного огненного столпа должно было повергнуть людей в панику. По крайней мере, уж людей, которые никогда не видели ничего подобного, точно должно было. Но половина орденцев вообще не обратила внимания на произошедшее, вторая — в лучшем случае бросила на него мимолётный взгляд и тут же сделала вид, что ничего необычного не происходит.

Пламя погасло. Эйвинд полной грудью вдохнул холодный воздух. Мир живых не казался ему чужим, но, похоже, уже успел стать непривычным. В мире вечного пламени никогда не было холодно, здесь же... Не то чтобы заклинатель огня мог замёрзнуть против своей воли, но Эйвинд холод ненавидел, так что тот факт, что мир живых встретил его именно так, радости не доставил.

«Ненавижу холод».

Он тряхнул головой, обрывая несвоевременные мысли. Для недовольства найдётся время потом — сперва нужно исполнить просьбу Гретхен и найти её наставницу. Среди оказавшихся рядом воинов он не увидел никого из тех, кто защищал крепость в день нападения демонов, закончившийся его смертью, лишь чудом не ставшей концом его истории. А вот аура женщины, стоявшей за его спиной, была знакомой.

За годы, что они не виделись, Кейра совсем не изменилась — в светлых волосах не появилось ни одной седой пряди, на лице не добавилось ни морщин, ни шрамов. И даже выражение лица было таким же вечно недовольным.

— Ты заставил нас поволноваться, меч, — произнесла глава ордена вместо приветствия. — А теперь рассказывай, что сделал с моей ученицей.

— Она — Клинок, подобно мне. И, полагаю, по этой причине больше не может быть одной из вас.

«Гретхен? — в это же время мысленно обратился он к своей спутнице. — Мы в ордене, и Кейра тоже здесь».

«А мы... как ты и говорил, посреди крепости?» — спросила она, в облике оружия не имея возможности видеть.

«Да».

«Может, подыщем место, которое навевает более приятные воспоминания? — прозвучала мысленная речь Кейры в сознаниях сразу обоих. — Идите за мной».

Эйвинд почувствовал, как его окутывает созданная Кейрой иллюзия, изменяющая внешность.

«Зачем?» — тут же спросил он, тоже мысленно.

«Затем, что мне лень отвечать на глупые вопросы. Вопросы моих подопечных, в смысле. Хотя ваши тоже».

Кейра отвела их к тренировочной площадке. По дороге она мысленно беседовала с Гретхен, Эйвинд в разговор не вмешивался.

— Ну ладно, с моей ученицей мы всё, что она хотела, обсудили, о ваших целях она почти ничего не знает, показаться всё ещё боится, так что может теперь ты что-нибудь расскажешь? — спросила наставница ордена, остановившись.

— Уверен, вы знаете больше моего, раз встретили нас прямо в момент появления.

Воительница развела руками:

— Совпало. Я не ясновидящая. А Йоханнес, в отличие от Вальдеса, очень неохотно делится своими соображениями о будущем. Но Вальдес кое-что успел мне рассказать о ваших возможных планах. Вот только это было больше похоже на бред. Вы ищете богиню?

Кузнец душ угрюмо усмехнулся. Знакомство с ясновидящими оставило у него очень противоречивые впечатления. Йоханнес сам не всегда понимал, что творил, но действительно хотел помочь. Вальдес же так и остался для него загадкой.

— Не уверен. Но возможно да. Или, по крайней мере, то, что от нее осталось, — Эйвинд не видел смысла ничего скрывать от Кейры.

— Звучит не очень обнадёживающе. Попробуй поискать в Афаре. Это столица клана Алмаза. Без понятия как это всё может быть связано, но во дворце главы клана хранится алмаз, который называется Слеза богини.

— Сомневаюсь, что всё окажется так просто. Это всего лишь камень, которому кто-то дал красивое название.

— Скорее всего ты прав. Хотя когда-то видела стеклянную копию — выглядит так, будто бы у него огонь внутри застыл. Не знаю, чем это тебе поможет, но...

— Лучше, чем ничего. У меня была одна зацепка, но она не на континенте. Есть смысл начать с Афара. Спасибо, — произнёс Клинок, кивком головы выражая благодарность.

— Сильно торопишься?

— Какая разница?

— Возможно, у меня есть к тебе одна просьба, кузнец душ. Несколько... корыстная.

Эйвинд нахмурился:

— Я не планирую бегать по вашим поручениям.

— Я не планирую тебе их доверять, — фыркнула Кейра. — Что насчёт совместной тренировки?

— Что?

— Что слышал, меч. Хочу с тобой подраться.

Клинок внимательнее пригляделся к наставнице ордена:

— Зачем?

— Скучно. И вообще в последнее время на душе погано, — честно призналась воительница. — Хочу развеяться немного. Уверена, ты должен быть интересным противником. Как минимум потому что левша. К тому же это не единственная твоя особенность, верно? Удиви меня, бессмертный.

— Ну... это можно, — усмехнулся Эйвинд.