Живи и ошибайся 3

Глава 1

Снова дела и обязательства, встречи, радостные хлопоты, новости и бесконечные истории тех, кто путешествовал по России.

Караван с Урала пришёл такой огромный, что я невольно задался вопросом, откуда у деда деньги? Нам он уже присылал много чего. С собой ему выдали пять тысяч ассигнациями, немного серебра и векселя. Плюс сахар и спички на подарки или продажу. Всё равно мне казалось, что те металлические конструкции на двух десятках саней, стоят гораздо больше. Это же не лом, а какие-то механизмы и детали к ним.

— Продал что-нибудь интеллектуальное, — поделился мнением насчёт привезённого товара Лёшка.

Сразу дедом поговорить толком не получилось. Он метался между грузчиками, прикрикивал на возниц, жестикулировал, матерился как сапожник, то есть руководил выгрузкой и перемещением всего что привёз.

Самое охраняемое место у нас возле конезавода. Там давно подготовили утеплённый сарай, где будут временно размещены паровики. По весне отстроим что-то более напоминающее цех. Главное сейчас — всё выгрузить, не сломать и не дать украсть ушлым людишкам.

На свои вопросы я позже получил ответы. Дедовых историй хватило на несколько вечеров. Что-то было сказано лично для нас с Алексеем, но и для широкой публики повествований хватило. Куроедов в обязательном порядке присутствовал и словно губка впитывал информацию.

Дед умудрился на заводе Демидова запустить аж два локомобиля, которые были гораздо лучше тех, что собрали Черепановы по английским аналогам. Мы послушали подробные описания, как отливали огромные колёса, как лопнули первые шесть пар, как пришлось заново делать формы, шаманить с составом чугуна, снова отливать, выверяя вес чуть ли не до граммов. Учитывая, что размер задних колёс в диаметре был немногим меньше метра, представляю, какие возникли трудности. Такое колесо ни на каком станке не выточишь*.

Передние колёса были меньшего диаметра, но хлопот с ними оказалось не меньше. И обязательно локомобилю требовался маховик. Я не сразу понял, что это такое. Меня просветили. К примеру, у паровоза есть поршни, которые при помощи соединительных тяг толкают колёса. Локомобиль использует схожий принцип, но имеет один маховик для того же действия. Располагается «колёсико» примерно на уровне топки. Именно оно будет задавать движение всей конструкции. Этих маховиков отлили несколько штук с запасам и из… свинца! Вот уж не знаю почему так. Дед промычал что-то неразборчивое в ответ и послал меня читать учебники.

На Урале паровые машины якобы прошли успешное испытание и бодро бегали, потребляя дрова. С углём и в Самарском регионе тоже засада. Нет его от слова совсем. Брюллов скорее всего из вежливости поинтересовался отчего так случилось и получил развёрнутую лекцию.

— Это косвенное доказательство того, что миллионы лет назад здесь было море, — развёл дед руками, подразумевая место, где мы живем. — Считается, что нефть, то есть горное масло, за миллионы лет образовалась путём скопления органических отложений на дне древних морей.

Куроедов сверкнул глазами и подвинул стул ближе, чтобы ничего из сказанного не пропустить.

— Каменный уголь мог образоваться только в условиях суши, — продолжил разглагольствовать дед.

Тут его перебил Лёшка:

— Ископаемый уголь — это тоже осадочная порода. В геологическом прошлом Земли растения смывались в низины, формируя угленакопления. По мере того как слой почвы над ними увеличивался, росло давление, повышалась температура и спустя миллионы лет образовался уголь.

— Не в Самарском регионе, — парировал дед.

— Да как же?! — в свою очередь возмутился Алексей, который скорее всего припомнил что-то из справочного материла. — Бурый уголь находили на правобережье Волги, ниже Самары. Там ещё владения Бестужевых.

— Находили, но мало. Этот бурый уголь… э… — дед на пару секунд запнулся, но продолжил: — Предположительно! Предположительно залегает на глубине более версты. Зато над ним слой битумного известняка. А это, как мы знаем, продукт нефтесодержащего пласта. Слышали о «черном камне», который находят в окрестностях села Печерское? — обратился он явно к Куроедову. — Из него гудрон варят.

— Нам бы того гудрона неплохо приобрести, — вставил я фразу, среагировав на полезную информацию. — По воде привезём?

— Привезём, — кивнул дед. — Это идеальный материал, чтобы смолить днища лодок и парохода.

Куроедов потребовал разъяснений по поводу гудрона. Неожиданно и графиня заинтересовалась. Правда, никто не смог ответить, имеется ли на её землях битумный известняк или песчаник, порекомендовав провести поисковые работы.

Эти обсуждения увели народ от основной цели лекции. Хотя я уже понял, угля поблизости нет и не будет. Использовать мазут для топки в это время — не вариант. Не добывают сейчас нефть в промышленных объёмах и, соответственно, не имеют побочного продукта в нужном нам количестве. Так что все паровые машины будут на дровах. При этом коэффициент полезного действия не больше 6%.

Мне как бы без разницы, но проблема там в размерах топки, которая у дровяной больше, и это сказывается на общей массе механизма. С лесом в Самарской губернии не так плохо, как в будет в двадцать первом веке. Так что дров заготовим. Но всё равно я смутно представлял, как будут ездить эти локомобили и какой от них прок. У нас тяжеловозы имеются, которые не хуже тракторов. И вообще по плану водный транспорт.

Лёшка позже, в приватной беседе, объяснил, что это своего рода популяризация науки и техники. Мы-то в курсе, что паровые локомобили — это тупиковый путь развития, но для первой половины девятнадцатого века серьёзный технический прогресс. И вообще там большие планы, как двигать науку в стране. Для этого мы выпустим нечто непонятное (даже для меня) и сложное. На самом деле этим локомобилям не нужно куда-то ездить. Проще использовать в качестве подвижных двигателей для молотилки, распиловки брёвен и прочей бытовухи.

Вообще-то я думал, что Лёшка меня в очередной раз насчёт паровых двигателей просветит. А оказалось, что возмущался он громоздкостью колёс и самой конструкцией того, что привезли с Урала.

Уверенность Лёшки и деда удивляла. Притом что толковых исполнителей нет, кто этим займётся? Мы, конечно, растим собственные кадры. Молодёжь из числа крестьян, работающих на спичечном и сахарном заводиках, совсем уж глупой не была. И всё равно это крестьяне без профильного образования, умеющие немного читать и писать. Самородков, подобных Черепановым, найти крайне сложно. Одного инженера, имеющегося у нас, точно не хватит. Нужны механики, технари, рабочие, знающие с какой стороны подойти к станку.

Куроедов с середины лета рассылал в Германию и по России письма с приглашениями. Привечать вероятных иностранных шпионов мне бы не хотелось, но в деле постройки парохода много работы для техников.

Безусловно, будем учитывать опыт местных корабелов, но с большими поправками. Но главных секретов нам никто не выдаст. А связываться с артелями плотников, умеющими делать обычные лодки, — не наш путь.

— «Вариант многослойной диагональной обшивки применялся при строительстве быстроходных судов. Многослойная (2–3 слоя) реечная или из полос бакелизированной фанеры обшивка крепилась механическим крепежом (шурупы, заклёпки) к набору и междуслойно. Между слоями прокладывалась ткань, пропитанная натуральной олифой или свинцовым суриком. Податливость соединений и герметичность достаточны для обеспечения нужного уровня долговечности», — продолжал я изучать матчасть уже по пароходам.

Что это всё будет дорого, я и так понимал. Сколько кубометров дуба уйдёт, пока не брался считать, тупо заготавливал и складывал его в сушильнях. Местные артели просветили, что дерево нужно четыре года, а то и больше выдерживать. Я вежливо покивал и послал печников на конезавод устраивать дополнительные сушильни и навесы.

Кроме дуба, будем использовать много липы. А прочие изыски в виде дорогих пород дерева не для нас. Куроедов предлагал где-то купить бук и красное дерево для отделки кают, но я его притормозил. Начнём фанеру популяризировать и маркетри для украшения. Получим вполне достойный вид и без лишнего расточительства. У меня уже на складе прилично скопилось фанеры. Потихоньку собирали из неё мебель для дома. Лешка хотел даже попробовать сделать что-то изящное, но не успел. Дед с Урала приехал, и всё теперь закрутилось вокруг локомобилей и будущего парохода.

От закладной доски** отговорить Куроедова не получилось. В начале строительства по традиции в корпусе корабля крепится закладная доска. О такой «забаве» я, честно, не знал. Куроедов же просветил, что закладных досок будет несколько. Одну разместим непосредственно на капитанской рубке корабля, а остальные возьмём себе на сувениры.

От серебряных пластин я категорически отказался, заявив, что обойдёмся медными или латунными. Мои немцы тут же потребовали рисунок будущего парохода и его название. Вернее, двух. Мы же сразу два парохода заложим.

Немцы-графики пояснили, что работа гравёра долгая, а закладные доски потребуются сразу, на первом этапе начала строительства.

Я так понял, что мода на памятные доски началась не так давно. При Екатерине II в киле корабля прятали золотые монеты. Но это если говорить о солидных кораблях военно-морского флота. С мелкими посудинами особо не извращались, надеясь, что они и без подобных изысков поплывут. К тому же любой местный батюшка освящал плавательное средство в обязательном порядке. Тоже, считай, гарантия по нынешним временам.

В общем, немцы-художники срочно хотели получить картинку будущего парохода для отображения на медной доске. Лешка пообещал нарисовать в ближайшее время. Какие-то чертежи он уже подготовил и ждал появления деда для окончательного уточнения размеров.

Дед на очередном вечернем чаепитии рассказал историю о пользе традиции и как находили закладные доски затонувших судов. По ним определяли внешний вид корабля и узнавали имена экипажа. Народ дружно согласился, что для военного ведомства это важные сведения. Имея подобное подтверждение, вдовы погибших получали пенсию. Даже детям (обычно офицерским) какие-то льготы перепадали. Ещё на закладной доске в обязательном порядке указывалась дата начала строительства корабля, его название и завод-изготвитель.

Все, кроме меня, искренне верили, что пароход построят и спустят на воду. И такие «мелочи», как набор команды, пока никого не волновал.

Представьте себе речной корабль длиной тридцать-сорок метров и шириной где-то восемь-десять, который нужно отправить в путешествие по реке. Это вам не автомобиль вести по трассе. Сейчас даже извозчиком не каждого мужика возьмёшь. Доводилось мне наблюдать не раз и не два, когда встречались на дороге, к примеру, тройка со всякими там бубенцами и ей навстречу наши тяжеловозы, запряжённые в карету. Разминуться на узких дорогах очень непросто. Ладно, если купец на встречном транспорте. Такие точно уступают. А если дворянин или чиновник? Те начинали пальцы веером вместе с гонором демонстрировать.

Это я к тому, что управлять пароходом гораздо сложнее, чем каретой. Где найти опытного капитана, лоцмана, моряков? Так-то кинули клич и ждём-с. Из преимуществ у нас всё тот же отец Нестор. По идее, должны прийти к нему в услужение. Мы же небесплатно команду набираем. Оклад поставим достойный (из подношений батюшке). И всё равно опыт хождения не только на пароходе, но и на Волге с её неожиданными песчаными мелями должен быть.

Лёшка предложил из тех кандидатов, что прибудут, отобрать несколько человек и отправить на практику к знакомому капитану парохода «Гонец» для понимания работы с паровой машиной. Также будем сами учить механиков и кочегаров. Тут нам, якобы в помощь, и будут локомобили. Поездят наши практиканты по дорогам, получат опыт управления техникой и дальше пересядут на речной пароход. Ну-ну.

Отлитые колёса, валы, поршни, цилиндры и прочие крупногабаритные детали дед привёз с собой. «Мелочовку» сделаем сами и сами же как-то это всё организуем. Похожий самобеглый механизм дед помог относительно быстро изготовить на заводе Демидовых. Оно и неудивительно. Там сейчас такие технологии, которых нет нигде в России. Семейству Демидовых принадлежит треть металлургических заводов в стране. На Урале собраны лучшие российские мастера и имеется технологическая база для внедрения любых новшеств в области создания паровых машин.

Ни с кем лично из Демидовых дед не встречался, что не стало для него проблемой. На заводах хватало толковых управляющих. Об уровне образования руководства можно судить на примере того, как быстро они ухватились за новые идеи. Правда, дед преподнёс это, как возможность устроить механическую промывку золота. Чтобы не при помощи тачек и лотков работать, а паровик использовать. Даже месторождение золота указал на карте. К тому моменту, как обоз убыл, на том месте действительно золото нашли, и деду эти сведения зачлись дополнительным бонусом в виде дальнейших поставок механизмов.

По поводу указанного месторождения я недоумевал, помня, сколько их в Сибири. Вдоль той же Лены залежей золота не счесть. К концу двадцатого века золото там тоннами добывали. Вероятно дед учёл, что Демидовым проку от этих знаний было бы мало. Далеко, труднодоступно, затратно для организации добычи. Потому и указал места будущих месторождений: «Юбилейный» и «Васин».

За подобные сведения в это время могли запросто прирезать и по-тихому прикопать. Дед подал сведения, как предсказание старца Самарского, получив под это дело много чего без оплаты и задержек. Очень спорный поступок. Как бы нам в будущем не аукнулось это с негативной стороны. Сделанного, конечно, не вернуть, а с советами я точно опоздал.

По полезным ископаемым и конкретно по золоту у Лёшки имелось несколько распечаток, спрятанных в секретный шкаф. Просмотрев те карты, я с сожалением констатировал, что на моих землях самое полезное — это горючий сланец и глина. Ни золота, ни нефти, увы, нет.

Разглядывая карту будущего, отметил интересную таблицу добычи золота в 2020 году. Россия стояла на втором месте сразу после Китая. США — на четвёртом. Из африканских стран только ЮАР в первом десятке. Читал я раньше, что в Африке того золота завались! Копни лопатой, и если не алмазы, то золотой самородок обязательно найдёшь. И что коренные жители пребывают в нищете из-за собственной лени и отсутствия оборудования.

Понятно, что задаваться вопросом «кто виноват и что делать?» не имело смысла. В девятнадцатом веке другие проблемы и заботы. Вдруг результатом всей нашей деятельности станет не только личное обогащение, но страна в целом продвинется вперёд? Осталось решить «мелочи» вроде грамотных мастеров и толковых рабочих.

Черепановых к нам дед зазывал. Специально в Нижний Тагил ездил. Приедут или нет, трудно сказать. По сути, никаких особых привилегий механикам мы не давали. Зато у нас имелся пророк и святой в одном флаконе. Многих именно это привлекало.

Тот же Брюллов непонятно когда съедет. До лета точно останется. Он, кстати, рассказал, что «Последний день Помпеи» ему заказал Анатолий Николаевич Демидов. Как я уже упоминал, наследники известных заводчиков Демидовых пользовались миллионным состоянием, доставшимся от предков, а сами предпочитали жить за границей. Анатолий — во Франции, Павел Николаевич — в Германии.

Посмотрев внимательно информацию о Демидовых, я узнал, что, оказывается, Павел уже умер. Просто в Самарский регион ещё не дошли эти сведения. Из наследников Павла Николаевича остался один сын, которому два года. У Анатолия детей нет и не будет. Начался закат династии Демидовых. Наследники ничего сами не решали и не делали. Просто хорошо жили, развлекались в Париже, выступали меценатами, покупали дорогие украшения, картины и назначали премии. Им повезло, что заводы продолжали функционировать и приносить прибыль без непосредственного участия хозяев.

— Нужно переманивать людей у Демидовых, — решил я.

Связи с заводами будем поддерживать. Нам требуются чугун, сталь и изделия из металла. Деду удалось наладить дружеские отношения пусть не с самими Демидовыми, а управленцами, но нам и этого хватит.

*См. Дополнительные материалы.

**Закладная доска крейсера 1-го ранга «Варяг», заложенного в мае 1899 года, была продана на аукционе 2021 году за 850 тыс. рублей.

Глава 2

Отчего-то я всегда помнил о «братьях» Черепановых. Дед же просветил, что вообще-то это отец и сын.

— Интересные мужики, — поделился он мнением. — Жаль, здоровье у Ефима совсем плохое. Да и Мирон кашляет постоянно. Приглашал я именно его. Мирон четыре года назад вольную получил. Мог бы и раньше. Хозяин Демидов не возражал, он просто был не в курсе такой просьбы. Пока письма писались, пока документы оформлялись… Несколько лет прошло.

— Сколько сейчас Мирону лет? — задал я вопрос.

Дед пожал плечами, а Лешка закопался в бумаги.

— Год рождения 1803, — ответил он. — Значит, Мирону тридцать восемь лет. По местным меркам — пожилой мужчина.

Я же продолжил слушать деда по поводу персонала Демидовых. Швецов Фотий Ильич, управляющий Тагильского завода, где работали Черепановы, всячески поддерживал мастеров, но сам по себе был человеком немного консервативным. Дед, по понятным причинам, устраивать прогрессорство на заводе Демидовых не стал. Хватит того, что он подарил им два золотоносных места и локомобиль с промывочной машиной.

Моё мнение по этому поводу было двоякое. Управляющие, возможно, сохранят тайну получения секретных сведений, но есть вероятность, что шепнут кому-то ещё. В этом случае к паломникам добавятся просители иного рода. Хватит ли у нас охраны, чтобы защитить старца Самарского?

Хорошо, что технологию изготовления локомобиля на заводе Демидовых опробовали и собрали. Проблемные места устранили. Но ручаться, что всё получится и на наших предприятиях, дед не стал. В Англии для топки паровика использовали уголь. У нас же будут дрова. Дорогие, к слову. Просто так сойти с машины и нарубить топливо в ближайшем лесочке не получится. Безусловно, у меня от дуба много горбыля остаётся. Его тоже закладывали в сушилки вместе с хорошей доской. Он и пойдёт на топливо для локомобилей. Но этих запасов всё равно мало.

В целом по поводу локомобилей я был полностью «за». Пока будут собирать корпус парохода, нужно на чём-то тренировать кочегаров и механиков. Заодно батюшку на этой шайтан-машине покатаем в рекламных целях.

Дед рассказывал, что в той же Англии подобные паровики к концу девятнадцатого века получили широкое распространение, и совсем не по причине того, что их использовали для передвижения (для этого имелись железные дороги и паровозы). Английские локомобили выполняли роль двигателя для чего угодно. Простая ременная передача от паровика могла вращать станки, пилить дерево, обмолачивать зерно и так далее. Первые электрогенераторы тоже пользовались силой пара.

Не думаю, что в нашей провинции мы устроим глобальные технический прогресс. Здесь нужны серьёзные вложения и основательная база. Не промышленная, а прежде всего людская. По словам деда, английские инженеры не получали диплом, пока не сдавали реальный проект. Два-три студента объединялись и делали к выпуску действующий макет паровой машины. Такие мини-локомобили можно было встретить на выставках даже в двадцать первом веке.

Подобный подход к образованию мне очень импонировал. Получалось, что инженер не просто разбирался в своём деле, знал до последнего винтика машину, но и лично её изготавливал, пусть и в уменьшенном масштабе*.

Из отобранной молодёжи предстоит обучить и вырастить специалистов. Парни, бывшие крепостные, должны с самого начала вести проект и знать каждый болтик.

— Мы им ещё будем свои дипломы выдавать, — предавался дед мечтам и, заметив, как я скривился, возмущённо спросил: — А кто запретит?

— Государь-император? — намекнул на главного «запрещальщика». — К тому же никто их на работу не возьмёт с нашим-то дипломом.

— И не надо! — продолжал родственник гнуть своё. — Главное, образование и практика, а престиж придёт сам собой.

— Как бы нам самим задницы на тот самый британский флаг не порвать, — пробурчал я в ответ.

Честно говоря, мне больше нравилась идея с клиникой. Медицина — это ведь тоже важно. К тому же у нас имелись все возможности устроить уникальное место. Больных-хромых с избытком. Едут и едут к старцу. То есть материал для практики имеется. Пусть у Лёшки больше теоретических знаний, но он может набрать учеников, а те уже напрактикуются.

Главное наше преимущество, что отцу Нестору никто не осмелится отказать, а батюшка нас всячески поддерживает. Как говорится, дай Бог ему долгих лет жизни.

Ходил я после Крещения на исповедь. Ну… как бы на исповедь. Посидели, поговорили. Значимых для России событий, которые можно было бы выдвинуть в качестве предсказаний, я не нашёл. Сами посудите, кому здесь важно, что там в Америке происходит и кто новый президент? Или, к примеру, военный переворот в Парагвае? Даже не нашёл умерших особо влиятельных личностей.

По этой причине мы с отцом Нестором решили выдать лично государю в подарок парочку серебряных и два-три золотых месторождения. А то вдруг узнает, что Демидовым дали такое пророчество, и осерчает? Проку императору от этих знаний много не будет. Это у Демидовских управленцев вся техническая база под рукой. Николаю I собрать разведывательную экспедицию, как бы это ни звучало странно, будет очень затратно и сложно. Слишком много передаточных звеньев и бюрократов присутствует в цепочке. Нам это и неважно. Главное, что старец Самарский в очередной раз подтвердит свои неординарные способности.

Невольно я задумался, а не приобрести ли себе какой-нибудь перспективный участок на будущее? Пацаны растут, лишними деньги точно не будут. Дед послушал мои выкладки и согласился с тем, что землю нужно купить. Правда, заниматься ею сейчас — всё равно, что дразнить гусей. Слишком пристально наблюдают за нами все кому не лень. Ещё и в гости приезжают.

Ладно бы те, с кого можно какую-то пользу заиметь или к работам пристроить. Но от тех же художником проку нет никакого. Разве что в будущем своеобразная реклама. Мне бы вместо художников кто-нибудь из строительной братии пригодился. Да и лишняя артель плотников была бы в тему. За зиму мы планировали перетащить все заготовленные брёвна от Самарки к конезаводу. Там распустить на брёвна и сложить на просушку, чтобы весной у плотников была работа по профилю.

Крепостным этой зимой не довелось отдохнуть. Я брал положенную барщину и ещё сверх того нагружал работой. Единственный нюанс состоял в том, что я снова «чудил», оплачивая сверхурочное время. Немного, но по две-три копейки в день крепостные крестьяне получали. Управляющий громко возмущался таким растратам. А я даже переубеждать его не стал. Мне-то видно, как народ работает с повышенным энтузиазмом, когда знает, что получает реальные деньги.

Не буду говорить, что все поголовно шли с радостью на дополнительные зимние работы. По этой причине у меня появились два списка. В одном те, кого буду освобождать от крепости, если, конечно, сами мужики проявят инициативу. Во втором списке перечислялись совсем бесперспективные, ленивые, просто тупые и не ищущие другой жизни.

Мне казалось, что за столько лет сознание моих крепостных немного изменилось. Молодое поколение искало «приключений» и несильно желало пахать и сеять. И тем не менее хватало совершенно непробиваемых, закостенелых мужиков. Возраст таких был старше двадцати пяти лет, вполне подходящий, чтобы забрить в солдаты. В своём листке напротив откровенных тупиц я специальную метку ставил.

Медленно, но уверенно я избавлялся от крепостных крестьян. Наёмные работники всегда лучше себя проявляют. Земля так и останется моей, но теперь все, кто свободен и продолжал жить в деревнях, платили аренду. Нас обоюдно это вполне устраивало. Куроедов намекнул, как я подрываю свой авторитет. Повезло, что дед как раз был неподалёку. Они с соседом устроили спор по экономическим проблемам России. Куроедова не убедили, зато он перестал мне указывать, «как надобно себя вести помещику».

Лешка ещё с середины декабря занялся обучением крестьян. Это привычная его обязанность. Только в зимний период он мог уделить много времени подрастающему поколению, мотаясь по деревням и лично проверяя, как и чему обучают детей. С заселением деда в тушку Пети мы охватили своим вниманием и владения Похвистневых, устроив там в каждой деревне избы для обучения.

Безусловно, учителей на все земли не хватало. Пришлось брать в помощники одарённых подростков. Именно их Лёшка и натаскивал больше всего, разработав программу обучения, вдалбливая основы.

Самым сложным в деле обучения грамоте крестьян оказалось привлечение к этому девочек. Тут и стереотипы, и занятость домашними делами (именно зимой бабы много ткут), и откровенное нежелание женских особей постигать грамоту. Всего на наших землях согласились учиться восемь девиц возрастом от десяти до четырнадцати лет.

Алексей применял разные хитрости: ссылался на старца и подолгу беседовал с родителями, уверяя, что бабу, умеющую считать, никто на ярмарке не обманет. Так себе аргумент. Отчего-то считать деньги умели все поголовно, а вот абстрактные цифры давались с трудом.

Дед рекомендовал особо не настаивать на обучении девочек. Нам бы будущих рабочих подготовить, и в этом деле грамотные бабы стоят на второстепенном месте. Придумаем чуть позже для них поощрения. Может, какие платки или набивные ткани подарим по итогам года тем кто учился. Это чтобы у девок был стимул ходить в школу. Не так-то много времени это занимает. С началом весенних работ уже всем не до учёбы будет.

Пока же мы заготавливали материалы и готовились к тому, что начнётся весной.

Шесть бригад строителей всю зиму таскали и складировали материалы. Кирпич не решал всех проблем, да и мало его было. Потому осенью я заказал карьерный камень. Его доставили на баржах и сгрузили на берегу в Александровке. По зимним дорогам это всё перевозилось. Часть на постройку цеха, часть на будущую верфь. Немного камня я оставил в усадьбе. В целом запасы материалов радовали, хотя я предполагал, что понадобится ещё больше. Паломники и прочие «гости» никуда не делись.

После обработки и резки камня оставалось много щебня. Им будем облагораживать прилегающую территорию. Песок и щебень в сумме не дадут полноценной дороги, но всё лучше, чем ямы и липкая грязь после дождей.

В общем, всю зиму к нам шли и шли караваны с различными припасами. Я скупал всё, что доставляли и предлагали. Пусть цена было немного завышенной, но и мы получали хорошую прибыль. К примеру, купленное у купцов зерно мололи на наших мельницах, а затем сбывали в виде пирогов многочисленным паломникам и именитым гостям, получая десятикратную прибыль от изначальной цены зерна.

Хлопотно, конечно, это всё было. Помощники у меня имелись, но и пригляд требовался. В январе я три недели прожил в Александровке, лично принимая обозы. Купцы и возницы в обязательном порядке хотели получить благословение от старца Самарского и без него назад не уезжали, зная прекрасно, что к святому старцу пропускали не всех. Прибывших ждал обязательный карантин, проверка на всякие заразные болячки, но и это не было гарантией того, что разрешат посетить проповеди.

Правда, если прибывший купец направлялся к господину Титову, то есть ко мне, действовали другие правила, без длительного карантина. Хватало поверхностного осмотра и мытья в бане с дегтярным мылом.

Обычно прибегал посыльный и пытался объяснить, кто там ждёт и по какому делу. Чтобы сократить время и облегчить понимание проблемы, проще было самому встречать обозы в Александровке, куда они прибывали по льду реки.

Подозреваю, что мы за последние три года перестроили торговые потоки всей России. Нам везли различные товары и продовольствие. Казалось бы, куда уж больше, и всё равно это ухало словно в бездонную яму. Прокормить толпу страждущих послушать старца Самарского было очень непросто.

Потратив три недели в Александровке, я взвыл от этих всех забот и, оставив Ральфа вместо себя, вернулся в усадьбу. Ральф уже давно перерос свою должность руководителя сахарного завода. Управленцем Ральф был хорошим, исполнительным и аккуратным. А то, что он нашего батюшку не превозносил, так это только в плюс ему. Главное, парень в курсе всех моих дел и не тушуется перед купцами.

Не успел я вернуться в усадьбу, как вслед за мной прискакал посыльный — прибыл очередной гость по мою душу и спрашивает разрешения на проезд.

— Иноземцев Фёдор Иванович изволил вернуться из Германии, — прочитал я вслух записку и ничуть не удивился такому гостю.

Лиза немного обеспокоилась тем, что бывшие комнаты профессора заняты Брюлловым. Гостей у меня действительно скопилось много. И никто уезжать не собирался. Художники заверили, что до лета поживут. У них, видите ли, творческий отпуск!

Неплохо так устроились. За постой я денег не брал, поил-кормил тоже за свой счёт. Жаль, возмущаться такому транжирству Алексей не давал, напомнив, что любые эскизы и почеркушки, оставшиеся от Брюллова, в будущем оценят в баснословную сумму. Это приданое для сыновей и внуков. Графиню тоже выгонять я не планировал. Она единственная, кто реальные деньги давал. Причём не в долг, а безвозмездно. Плюс к этим постояльцам у меня бывали «свои» гости, тот же Куроедов и всякие родственники Лёшкины могли заявиться как снег на голову. Столяру пришлось новый обеденный стол заказывать большего размера, а часть мебели из столовой уносить. Только так гости размещались со всеми удобствами.

Но насчёт Иноземцева были планы, и мы искренне обрадовались возвращению профессора. Как раз прикидывали на кого перекинуть организационные работы по клинике, а тут будущий руководитель сам изволил приехать.

Фёдор Иванович в дороге немного простыл. Так что сразу его загрузить не получилось. На третий день почувствовав себя лучше, профессор вышел к обеду, застав за столом всё наше разношёрстое общество. Графиня приезду Иноземцева ничуть не удивилась, а художники высказали некоторое недоумение. Для них профессор был значимой величиной в научных кругах. По мнению студентов, в моём поместье профессору делать нечего.

Об этих «кругах» прежде всего и зашёл разговор.

— И что в Берлине? — начал разговор Алексей. — Как вас приняли?

— Поверьте, господа, немцам до меня и дела не было. Вы же читали письмо о том вопиющем безобразии? Украли! И так беспардонно!

— Мы огорчились пропаже, — поддакнул я.

Лёшка тут же просветил тех, кто не был в курсе, о воровстве уникального материала для изготовления искусственного хрусталика. Художники дружно заохали, графиня привычно перекрестилась.

Оказалось, что как только Иноземцев отказался делать операции, сообщив о том в возмутительной форме, предприимчивые немцы разом потеряли к нему интерес. И вообще, то, за чем ехал профессор, оказалось пшиком. В научных кругах Европы вовсю обсуждали скандальные справочники нашего авторства, не имея ничего нового из своих открытий. Учёные разных степеней и направлений деятельности спорили до хрипоты, пытаясь доказать что-то и проверить факты, изложенные в книгах.

— Георгий Павлович, право слово, эта ваша периодическая система химических элементов совершено потрясающее открытие! — продолжал Иноземцем. — Каюсь, сам попытался оспорить и найти изъяны. Увы… — картинно развёл руками профессор.

— Что сие есть? — заинтересовался Брюллов.

— О! Это то, что продвинуло мировую науку, не постесняюсь преувеличить, на сто лет вперёд! — пафосно заявил Иноземцем, и все взгляды скрестились на мне.

— Откуда такие фундаментальные знания? — продолжил проявлять скептицизм Брюллов. Он явно не верил в успехи обычного помещика и провинции.

— Так старец же… — ответил я неопределённо, заставив многих задуматься.

Повезло мне, что супруга в этот момент перехватила инициативу и начала рассказывать о том, как она писала под чутким руководством батюшки справочник лекарственных растений.

— Старец наш, просвещённый самим Господом! — с жаром заявила Лиза, приводя примеры из проповедей отца Нестора, а графиня согласно покивала, полностью соглашаясь с моей женой.

То, что Лиза немного путала причину и следствие, я по понятной причине не стал говорить, а остальные были не в курсе. Повезло, что ещё Куроедов отсутствовал и не поправил. Надеюсь, что дальше сплетни и пересуды добавят и изменят информацию.

Как удобно, что факты, не вписывающиеся в рамки середины девятнадцатого века, можно объяснить провидением свыше. Проповеди старца Самарского слышали все без исключения и, согласитесь со мной, это огромный источник знаний.

Лицо Иноземцева стало ещё более задумчивым. Похоже, профессор мысленно корил себя за поездку в Берлин и трату времени без толку. Действительно, зачем нужно было ездить в Европу, если самые ценные знания здесь под рукой? Только успевай слушать и записывать.

Подтверждая мои предположения, Фёдор Иванович рассказал о том, как ботаник Шиховский сейчас обласкан в столице. Он же получил эти знания от старца. Кроме того, привёз императору новые методы лечения болезней и сами травы, лично освященные отцом Нестором.

Уйти в тему медицины Иноземцеву не позволили. Общество продолжало интересоваться, как оно там, в Германии? Неужто и вправду читают и оценивают справочники по химии и болезням?

— Лично наблюдал, как два профессора подрались, — усмехнулся Иноземцев. — Господа Титов и Куроедов напечатали довольно скандальный классификатор по медицине… хм… Почему-то на французском языке.

Как оказалось, именно этот факт изначально немного притормозил распространение справочника. В Европе общепринято, что самые лучшие медики это немцы. Все термины и диагнозы пишутся на немецком языке и немного на латыни. А тут вдруг русский оригинал и копия на французском!

Первые два года на этот справочник вообще не обращали внимания. В России так уж точно. Отец Нестор попросил нас особо не распространяться. Те пятьсот экземпляров, которые оставили в Петербурге на продажу, так и лежат где-то на складе. Поверенный Куроедова обещал привезти книги обратно, раз уж владелец магазина не получил разрешения на торговлю. Вернее, он даже не подавал в цензуру на проверку, забив на свои обязательства.

Вот и получилось, что реально разошлись по России и Европе всего несколько десятков справочников из числа тех, что мы подарили. Кто-то даже читать и вникать не стал, передарив издание коллегам. Выпускники учебных заведений называются врачами, а реально имеют очень скудное образование. И дело здесь не в учителях, а самой системе и в желании получать знания.

Наши подарочные варианты посмотрели не особо вникая. Именитые профессора, прежде чем применять что-то, проверяли написанное на практике. К тому же со скандальным заявлением о вреде кровопускания и оговорках о пользе клистиров практически никто не согласился. Это стало основной причиной скептического отношения к справочнику.

Лешка недели три доказывал Иноземцеву, почему пускание крови помогает не всем, а в большинстве случаев даже вредит. Пришлось даже батюшку привлекать, чтобы тот устроил очередную проповедь, что мы все твари божьи и понятие «плохая кровь» допустимо только для пособников диавола. Типа если носишь крест, то с кровью у тебя всё хорошо. В разумных пределах, конечно.

Глубоко копать эту тему мы не рискнули. Слишком рано. Кстати, как только отстроится клиника, Алексей вознамеривался сделать «открытие» групп крови и возможность её переливания. Но до этого ещё далеко. Пусть научный мир примет нововведения в области химии и наш справочник.

Иноземцев продолжил вещать слушателям, как, оказывается, просто записывать химические реакции формулами, предложенными мной.

— Я хоть и далёк от этой области, но оценил удобство. Представляете, господа, вода состоит из воздуха, — лихо переврал он само понятие.

У присутствующих отвисли челюсти. Лёшка демонстративно закатил глаза, и мне пришлось вмешаться, чтобы не превращать серьёзные знания в дешёвый балаган. Как раз подошло время чаепития и десертов. Переместившись в гостиную, я послал Дуняшку за бумагой и карандашами, а далее стал рассказывать основную концепцию.

Лекцию по химическим формулам я провел хорошую. Не уверен, что графиня поняла и четверть сказанного, но информация её как-то воодушевила. Художники все без исключения сидели с ошеломлённым выражением лиц. Семейство немцев перешёптывалось, что нужно детям поставить в обязательное изучение этот справочник по химии.

Иноземцев же сиял, словно сам и придумал систему элементов.

— Господин Титов, у вас талант. Я тут немного недопонимал теорию, а вы так складно объяснили, — не постеснялся он признать свои ошибки. — Не будете ли вы так любезны объяснить ещё несколько непонятных моментов?

— Обязательно, но не сегодня, — ответил я. — Занятия по химии будут в нашей клинике. Предупреждайте заранее тот персонал, который будем набирать.

— Всенепременно, — пообещал Иноземцев, не скрывая довольной улыбки.

Глава 3

Про учёных в Германии Иноземцева продолжали расспрашивать в течение нескольких дней. Приехал Куроедов и захотел насладиться таким своеобразным признанием.

— Чувствую, что имеющихся гостиниц для именитых нам будет мало, — задумчиво прокомментировал Лёшка слова Куроедова о его значимости в научных кругах мира.

— Если летом не успеют приехать, то до следующей зимы к нам вся эта европейская братия не доберётся, — оптимистично заверил дед. — А там отстроимся и возьмём с приехавших хорошие деньги.

Лично я так не думал. Надеюсь, что хотя бы художники съедут до лета. Портреты старца Самарского уже упаковали к перевозке, но художники продолжали тратить наши запасы красок, холстов и бумаги. Чтобы студенты не заскучали, я им периодически подбрасывал идеи. Брюллов кривился, когда видел эти «фантастические» изображения летающих самолётов, паровозов, пароходов и прочей техники будущего.

Сам мэтр соизволил нарисовать ещё несколько карандашных портретов старца, используя классические методы изображения. На этих портретах мужчина довольно пожилого возраста выглядел просто красавчиком. В общем, Брюллов действительно талант, и с этим не поспоришь. Я отобрал парочку портретов, на которых отец Нестор выглядел очень уж душевно. Немцы сделали с них литографии и распечатали аж тысячу штук. Позже бригада слепых это всё достойно оформила в рамочки из картона, приклеив на обратную сторону чистый лист бумаги.

На этом листке отец Нестор отпечатывал свою ладонь. Он у нас в области криминалистики подковался и, что такое отпечатки пальцев, знал хорошо. Только этот портрет с отпечатком считался настоящим. Типа не подделка.

В результате получился своеобразный подарочный вариант лика старца с автографом на портрете и дланью на обороте, якобы с благословением. Упаковывали всё это дело тоже слепые в специальные конверты. Мужики не видели рисунков, действовали на ощупь, что не мешало им заверять народ, как чувствуют тепло и благодать, исходящую от длани старца.

Изначально я планировал просто продавать портреты как сувениры. Рублей за десять. Но тут отец Нестор предложил другую идею. Он, когда тысячу оттисков своей ладони поставил (потом неделю её от кадмия отмыть не мог), сильно утомился и решил, что нужно не просто продавать, а засчитать в качестве благословения тем, кто приезжает, но попасть на проповедь не может.

Купцы расхватали эти сувениры как горячие пирожки. Были такие, кто сразу по сто штук выкупил, о чём я и поведал отцу Нестору, уточнив, не нужно ли ему чего купить из этих денег. Батюшка ответил, что у него всего в достатке, и согласился, что прибыль хорошая, но уж больно муторно ставить автограф и прикладывать оттиск ладони. В ближайшее время повторять подобный трудовой подвиг старец не планировал. Совсем от этого бизнеса он не отказался, но отодвинул сроки на весну или дальше.

Куроедов не был бы сам собой, если бы не прочухал такую идею. На мои полиграфические работы не претендовал, зато выкупил у одного из учеников Брюллова этюд маслом со старцем. Позже попросил в нижнем правом углу добавить свежей краски и уговорил отца Нестора поставить отпечаток большого пальца, подтверждая подлинность.

Брюллов, к моему удивлению, отреагировал на это действие странным образом, послал помощников за уже упакованным большим парадным портретом старца. Позже процедуру нанесения отпечатка пальца повторили на всех изображениях батюшки. По совету Лёшки я купил один из портретов ученика Брюллова, рассчитывая позже поместить это изображение в клинике. На этом портрете в обязательном порядке стоял отпечаток пальца.

Не скажу, что было сильно видно оттиск. Нужно сильно приглядываться или даже лупу использовать, чтобы разглядеть отпечаток, но художникам этого хватило. Иноземцев попутно послушал лекцию о криминалистике и методах исследования места преступления. Это он ещё не застал время, когда у нас вся дворня под предводительством моего старшенького сынка оставляла следы ног в песочнице. Надеюсь, что книга по методам исследования преступлений найдет свое применения в России.

На самом деле мы уже привнесли столько для мировой науки, что только усваивай новые знания. К моему глубокому сожалению, ученые не спешили применять нововведения. По словам Иноземцева, профессорам больше нравилось устраивать споры и писать критические статьи. Мне вообще показалось, что других интересов у этой братии нет. Оболгать, унизить оппонента, написать кляузу или просто дать по морде — верх развлечений у современных медиков.

А ведь мы оставили простор для любознательных и тех, кто мог принести пользу. Не все болезни и методы их лечения я мог вставить в справочник. На дворе девятнадцатый век. Многие открытия ещё не случились. Если не брать в расчёт инфекционные заболевания наподобие холеры, появившейся не так давно, болезней у людей хватает. Лёшка уверял, что мир еще не знает, что такое тиф и грипп разных видов. Про брюшной тиф дед не согласился, заявив, что просто нет классификации и не проведены исследования. Так-то сыпной тиф известен со времён Гиппократа.

Диагностика затруднена по причине того, что многие области предстоит исследовать. И так почти во всём, начиная с инфекций и заканчивая различными патологиями. В ту же тему сердечных заболеваний нам влезать не с руки, поскольку есть много других не менее важных направлений. В справочнике мы указали именно направления. Кто бы этим воспользовался!

Иноземцев рассказывал, что даже анатомический атлас, прикреплённый в качестве вкладыша к справочнику, подвергся критике. Вот тут я совсем не понял. Как говорится, бери любой труп и проверяй! Сам Фёдор Иванович сетовал больше на то, что размер вкладыша маленький. Под это дело заказал бездельникам из числа художников большой плакат в рост человека. Куроедов вовремя подсуетился и увеличил количество до девяти, включив на плакатах изображение женского тела.

Алексей влез со своими замечаниями, в результате появились дополнительно четыре изображения по внутренним органам и два по системе кровообращения.

Лиза ещё на первые анатомические плакаты испуганно покосилась, а уж когда увидела почки и прочий ливер, велела эту страхотень из комнаты, выделенной под мастерскую, не выносить. Я подумал, что это разумно. Народ сейчас тёмный. Может не так понять. Позже в клинике разместим и будем учеников тренировать по плакатам, что останутся (Куроедов и Иноземцев для себя по парочке экземпляров каждого изображения утащили). Мне и возразить было нечего. Реально они работу и оплатили. Что руководил процессом Лешка и он же давал художникам исходный материал, роли не играло.

Дед Алексею мягкое внушение сделал. Зачем так разбрасываться? Нужно было застолбить за собой эти знания. Друг отмахнулся, напомнив, как медленно и со скрипом всё внедряется. Медики подтверждать или опровергать наши анатомические изыски будут пару десятков лет. Разве что художникам пригодится. Брюллов с азартом стал перерисовывать медицинский плакат. Раньше он ориентировался на всякие античные скульптуры и анатомии, без глубокого медицинского анализа мышц и сухожилий.

Лёшка намекнул, что можно неплохо прославиться, издав подобный альбом. Он припомнил какие-то аналоги и красочно расписал, как можно всё подать наглядно с движениями, с группами мышц, с поворотами тела и так далее. Брюллов плотоядно оглядел Алексея, и они быстро сторговались, что станут соавторами и издателями анатомии для художников, где в качестве натурщика выступит Алексей.

Можно сказать, что Брюллова мы излечили во всех смыслах. Когда он к нам приехал, то имел бледный вид, жаловался на боли в суставах, демонстрируя все внешние признаки депрессии, и вообще потерял смысл жизни, сетуя, как император его притесняет и не пускает в солнечную Италию. Об Италии и итальянках на данный момент Брюллов совсем позабыл. Его увлекла новая интересная работа, да и здоровье стало гораздо лучше.

— Ну что ты придумал? — возмущался я такой трате времени. — Лёш, у тебя там где-то молодая жена скучает. Скоро стройка начнётся. Локомобили нужно собирать, персонал нанимать, а ты свои бицепсы и трицепсы демонстрируешь.

— С женой я на Рождество общался, когда тёщу с тестем навещал. А с Брюлловым мы за неделю управимся. Они меня всей толпой рисовать будут, — не желал отказываться Лешка от идеи. — Эх, жаль, не сообразил я раньше! Немного запустил себя. Пресс уже не тот. Зато моим икроножным мышцам даже Куроедов завидует.

— Разве что икроножные мышцы, — покачал я головой и не стал больше отговаривать друга.

Действительно, личное присутствие Алексея на объектах не требовалось. А его семейная жизнь меня не должна волновать. Недели две он может выделить на подобную забаву. Снег почти сошёл, но дороги не просохли. Месить грязь по нашим дорогам ещё то удовольствие. Да и не позировал Лешка с утра до вечера. Времени у него оставалось много. Как раз его мы потратили с пользой на составление чертежей цехов.

Для постройки клиники архитектор нам, безусловно, потребуется, а вот простые коробки цехов возведём по собственным чертежам. Но даже простые сооружения лучше зафиксировать на бумаге.

Потолки у цехов будут высокие и без перегородок. Только колонны для фиксации потолка. Дед уверял, что подобное здание не слишком надёжное. Здесь нужно увеличивать толщину стен или использовать контрфорсы. Это такие выступающие наружу рёбра. Они не только укрепят стены, но и примут на себя горизонтальное усилие от перекрытия и крыши.

Возражать по поводу такой конструкции я не стал. Архитекторы из нас ещё те. Вдруг и вправду стены рухнут без дополнительных подпорок? Лучше уж подстраховаться и сделать надёжно. Так что Лёшку похвалил и пожелал удачи в деле строительства цеха.

Главное, чтобы ко мне с вопросами не приставали, мне и без этого нескучно. К слову, никто из моих гостей тоже не скучал, все были при деле. Иноземцев составлял списки того, что понадобится в клинике. Графиня ему в этом активно помогала. Художники рисовали материал для анатомии, Лиза шуршала по хозяйству и проверяла посадочный материал на весну. У нее имелся свой личный огород для лекарственных трав и пяток девиц, специально отобранных для ухода за плантацией.

Дед единственный, кто уехал в начале весны на конезавод проверять народ и хранение ценных деталей. Я же вздохнул, наслаждаясь коротким отдыхом от паломников и купцов. Как удачно мы придумали с портретами старца. С этим нововведением выпроваживать торговцев получалось в разы быстрее. К концу зимы они перестали требовать посещения проповедей старца. Покупали портрет с отпечатком ладони и быстро уезжали. Предположу, чтобы похвастаться приобретением.

Отец Нестор оценил, что меньше стало страждущих, и согласился поставить автографы и приложить свою длань ещё две тысячи раз. Удивительно, но на пустом месте мы сможем заработать почти двадцать тысяч рублей (минус небольшие расходы за работу немцев и бумагу). Кто бы мне сказал несколько лет назад, что так можно получить прибыль, — не поверил бы.

Брюллов с Алексеем успели подготовить и текстовую, и наглядную часть анатомии в рекордно короткие сроки, большую часть времени потратили на согласование названий на латыни. Здесь им существенную помощь оказал Иноземцев. Завершили как раз до начала посевной у моих крестьян и аврала по строительству всего запланированного.

Последнее выглядело грандиозно и с размахом. Бригады рабочих перемещались с одного объекта на другой строго по плану. Спасибо отцу Нестору, который стимулировал народ и выступал своего рода двигателем строительства.

На глиняном карьере возобновились массовые работы. Не только кирпич, но и черепицу готовили, сушили и доводили до ума. Здесь я не стесняясь использовал труд слепых, которые продолжали прибывать на мои земли. Почти два десятка калек и слепых поставил на кирпичи, разделив работу на этапы. Мои крестьяне только доставали глину из карьера. А дальше месили её и формировали в кирпичи слепые. Прочие калеки, но видящие, выкладывали вначале на просушку и дальше в траншейную печь. Каждые три дня вынимали новую партию кирпича и развозили по строительным объектам.

Одна артель у нас делала опалубку, другая заливала фундамент, третья подвозила материалы. Каменщики ждали отмашки уже непосредственно на кладку стен. Остальные неквалифицированные кадры облагораживали подъездные пути.

Дед, не дожидаясь новых помещений, начал сбор локомобилей в том временном сараюшке, где хранили детали. Там же, прямо на земле, установили примитивный токарный станок для выпуска комплектующих деталей.

Я же, сославшись на сельскохозяйственные работы, слинял подальше. А что? Могу себе позволить. Материалами обеспечил (всю зиму их возили, а я следил), бригады по специализации собрал, управленцев над ними поставил. Там, глядишь, и паломники подтянутся. Мы им трудотерапию устроим. Батюшка обещал подсобить и разрекламировать постройку клиники как богоугодное дело.

Художники убыли сразу, как только сошёл лёд на Волге. Правда двинулись не в Петербург, а в Самару. Сопровождал их Куроедов. По замыслу соседа, там в типографии напечатают гравюры, текст к ним и соберут двести альбомов по анатомии. Почему Куроедов так рьяно взялся помогать? Так это я ему посоветовал добавить на обложку после строчки с именами авторов анатомии фразу «Ответственный редактор Куроедов К.Д.». Думаю, дальше пояснять не нужно. В том, что в ближайшее время появится новый атлас по анатомии, я был уверен на сто процентов.

Меня же радовало, что эти все гости наконец уехали. Из личных планов была поездка по своим, Лешкиным и дедовым землям. Какие-то проблемы и вопросы у крестьян все равно возникали, и это нужно было решать оперативно.

Как только отсеялись и посадили огороды, деревенские жители получили у меня задание по барщине. В основном требовались возницы с телегами, чтобы подвозить от реки товары и продовольствие. Лошадь имелась в каждом крестьянском дворе. Нищих у меня не было. Кто-то и по два-три коня содержал. Так что помощников возить туда-сюда купленные вещи хватало. Купцы же смекнули, что я покупаю практически всё, что они привозили, и ассортимент привозимых товаров расширился.

Снова к нам пошли купцы с товарами и, конечно же, с требованием посетить старца Самарского! А я им тут — нате картиночку с благословением. Были и такие, кто уже знал о подобном нововведении и держал деньги наготове, выкупая по десятку экземпляров. Эти уверяли, что изображение обладает целебными свойствами. И ежели приложить его на больное место, то можно легко исцелиться!

Предположу, что купцы перепродавали этот специфичный товар с хорошей накруткой. К концу мая у меня почти не осталось портретов старца и я перестал давать больше двух экземпляров в одни руки. Пусть будет небольшой дефицит. Нечего народ баловать. Когда же осталось меньше четверти от двух тысяч, я стал отпускать не больше одной картинки в руки. Батюшку отвлекать на это дело не хотелось. Он и без того молодец, помогал нам как мог, сгоняя паству на стройки.

Вернувшийся из Самары Куроедов поворчал немного по поводу цен у купцов, но согласился, что ездить самим и тратить время на закупки невыгодно. И тут же попробовал всучить торговой братии полсотни книг по анатомии. Купцы затылки почесали и приобрели на пробу всего десяток. Куроедов не особо расстроился, решив, что сбудет остальное чуть позже. Правда, я напомнил, что Алексею принадлежит не только денежная доля, но и часть книг. Пусть на себя полюбуется.

На самом деле получилось очень достойно. И листы альбома крупные, и изображение мастерски выполнено. Лешка, молодец, поддерживал себя в форме, так что не стыдно для анатомических атласов позировать. Пусть купцы не покупали, мы найдем кому продать или подарить. Лучше, конечно бы, продать, и подороже.

Злили меня откровенно задранные цены на те товары, что предлагали обозники. Особо зарвавшихся Куроедов пугал старцем Самарским, обещая кары и наказание за скупердяйство. Сам я так успешно торговаться не умел, но учился. Когда привезли мне ситец в три раза дороже, чем в прошлый год, я купил, но портретик со старцем не отдал ни за какие деньги, терпеливо поясняя причину отказа.

Торгаши быстро смекнули, что совсем уж «на дурака» здесь не прокатит. Пусть мне и требовалось много чего, но какие-то рамки приличий соблюдать нужно.

А товар привозили настолько разнообразный, что я диву давался. Один раз пришла баржа, наполовину заполненная ящиками с книгами и разной домашней утварью. Оказалось, какой-то разорившийся помещик продал, имение которого пустили с молотка. Купец приобрёл на свой страх и риск всё что было.

Выкупил и это. Подушечки с вышивками и пуфики для ног не для клиники, но у меня будет ещё и гостиница при ней, где подобные бытовые мелочи пригодятся.

Что-то из продуктов в конце весны закупить было сложно. Не только засуха предыдущего года сказывалась. Элементарно крестьяне только посеяли и посадили будущий урожай, вот лишнего на продажу ещё и нет.

Купцы доставляли не только товары, но и новости. К примеру, очередной указ Николая I: «Завести во всех казённых селениях общественные посевы картофеля для снабжения семенами крестьян», а также «поощрять премиями и другими наградами хозяев, отличившихся в разведении картофеля».

Кажется, я мог здесь немного заработать. Мои крестьяне картофеля сажали много и давно лишены каких-то предрассудков по поводу этого овоща. Лёшка, приехавший за заказом на ремни, уточнил по поводу указа, недоумевая дремучести российских крестьян.

— Нам бы к старцу, спросить, — клянчил тот купец, что показал листовку с указом царя о картофеле.

— Берите портрет с благословением, — не соглашался я пропускать никого эна свои земли.

— Нам бы спросить только — не грешно ли кушать? — чуть не хныкал дядька. — В Костроме батюшка в церкви говорил, что это чёртово яблоко, совратившее Адама и Еву.

— Неужели? — искренне удивился Лёшка. — Петр Первый картофель ещё в прошлом веке привёз, а у нас его до сих пор из-под палки едят?

— Так грешно или нет? — гнул своё купец.

— Даже полезно, — хлопнул друг торговца по плечу. — Со мной поедешь. Старец Самарский специально для тебя проповедь устроит.

— Лёша, что там с пароходом? — поинтересовался я чуть позже.

— Заложили, но чисто символически. Вначале верфь и прочие вспомогательные работы, — ответил друг. — Не рассчитывай, что в этот год успеем. Зато механизмы локомобилей уже проходят испытания.

— Пароход ох как нужен, — вздохнул я, покосившись на купцов, ждавших Алексея, гарантирующего проповедь старца о картофеле.

Реально я и не знал о подобной ситуации. Сколько лет живу в этом времени и не устаю поражаться дремучести деревенских жителей. Конечно, я помнил про картофельные бунты в Вятской и Владимирской губерниях, где были казённые земли. Удельных крестьян обязали сажать картофель, а они взбунтовались. Происходили эти события лет пять-шесть назад. Мне казалось, что за последние годы многое изменилось. Судя по всему, менять закостенелость крестьянства придётся долго.

Лёшка увёз купца с помощниками слушать лекцию старца по поводу картофеля, а я задумался, как устроить очередную рекламную акцию. Не сейчас, а к концу лета, когда соберут урожай.

Можно торговать прямо на пристани картофелем фри. Масла подсолнечного у меня много. Всё своё от начала и до конца. Сами выращиваем, сами масло отжимаем и на сторону не продаём. Мне за него очень хорошие деньги предлагали, но я не брал. Пусть привычное льняное используют или у вдовы Лопатиной рапсовое покупают. У меня же все повара, включая тех, что при гостинцах, давно перешли на подсолнечное.

Сахар тоже только для личных нужд. Куроедов немного забирал для себя. Больше никому из соседей не доставалось. Расширять посадки и увеличивать производство сахара не имело смысла. Не можем мы им обеспечить всю Россию. К тому же наш регион не совсем подходит для сахарной свеклы. Относительно повезло в том плане, что в прошлом году мало было дождей. Мы, зная вероятные колебания климата, скорректировали посадки зерновых и овощей.

Отец Нестор привычно выступал в роли провидца. Соседи-помещики в очередной раз убедились в его способностях предвидеть засуху и прочие катаклизмы. Насколько они воспользовались этими знаниями, я не вникал, у меня своих забот хватало. Тут и полив организовывать, и следить за исполнением поручений, попутно скупая зерновые у купцов, чтобы мои крестьяне не голодали зимой.

Вообще-то им и овощей хватало, но хлеб он всегда хлеб. С ним любая пища сытнее.

Купцы, ездившие просвещаться, вернулись через неделю с плакатами про картофель. Лешка успел организовать и отпечатать очередную пропаганду. На плакате был изображён отец Нестор с корзиной, полной картофельных клубней. Краткий текст гласил, что картофель — истинно крестьянская еда. Не все прочитают, но картинку должны понять. К тому же на ней было свидетельство в виде отпечатка ладони старца.

Всего купец получил сто экземпляров плакатов. Рожу он имел довольную, а меня сразу посетили сомнения, что наша пропаганда дойдёт до того, кому предназначалась. С другой стороны, если даже торгаши сомневались по поводу картофеля, то стоит обеспокоиться соответствующей пропагандой среди купцов. И кому пристроят плакаты, не наше дело. Главное, что он будет хвастаться личным знакомством со старцем Самарским.

Мне, пожившему и в двадцатом, и в двадцать первом веках, подобная дремучесть по поводу еды казалась дикой. Наше поколение не представляло жизнь без картофеля. Чипсы, картофель фри, крахмал — как дополнение ко многим блюдам, пюре (желательно с котлеткой), удобрения из отходов картофеля, белковый корм для скота и, конечно же, спирт — вот неполный перечень того полезного, что получали из картофеля. Раньше мои крестьяне варили кисели из овсяной муки. Теперь только на картофельном крахмале.

На втором месте по сытости и полезности для крестьян я бы поставил кукурузу. Но тут снова особенности нашего региона и необходимость удобрений для этой культуры.

Не всё, что мы принесли из своего времени, удалось внедрить в крестьянские хозяйства, но улучшенные сорта давали рекордные урожаи даже на скудных по плодородию почвах. Помню, первые год-два мне насильно приходилось заставлять сажать свёклу, редис и всякие там укропы с петрушками. Подобную зелень не принято было употреблять нигде, кроме господских домов.

Причём по весне крестьяне с голодухи жрали лебеду и крапиву. И почему-то в сытые дни добавить сверх привычного что-то из зелени в похлёбку — ни-ни! Спасибо Лёшке, который приучал прежде всего баб к кулинарии и разнообразию на столе. Меня поначалу уверяли, что у баб нет времени на подобные изыски. Мол, куда там им готовить по-господски, когда других дел хватает!

Экспериментировать с продуктами у крестьян в это время не принято. К примеру, в пост едят одну тюрю. Рассказать вам рецепт тюри?

С чёрного хлеба срезают корку, измельчают, сушат. Затем это дело заливают квасом. Если есть лук, то добавят и его, мелкопорезанным и сырым. Более зажиточные посолят тюрю. Всё! Ну как? Сильно та баба упахалась, готовя по столь сложной рецептуре блюдо? Если учесть, что хлеб принято выпекать один раз в неделю так и хочется нецензурно высказаться по поводу кухонных забот крестьянок.

Своих крестьян я пинал за леность долго и упорно. Тюрю они в пост и сейчас готовили. Только корочку чёрного хлеба чесночком натирали. В летний пост могут в качестве приправы зелень какую-нибудь добавить. Батюшка всем рассказывал о полезности таких травок для тела.

Вообще я заметил, как сильно отличаются пищевые пристрастия крестьян в зависимости от региона. Не было у меня в округе хороших лесов, потому грибами почти не запасались. Это с севера губернии купцы везли бочонками солёные грибы, и я всё скупал. Ещё заказывал и сушёных, но это для гостиниц и себя побаловать. Крестьянам такого не предлагал.

С большим трудом они перешли на выращивание корнеплодов и не голодали. Отчего-то то, что вырастало под землёй, вызывало у них некие сомнения. Крестьяне предпочитали добавлять в варево просо, горох, чечевицу и капусту. Картофель, как я уже говорил, в основных регионах России популярностью не пользовался. Надеюсь в ближайшие годы исправить этот перекос.

Глава 4

Как только закончился Апостольский пост в середине лета, Лёшка объявил праздник (крестьян это не касалось). Мы запустили первый локомобиль! Повод радоваться имелся. Честно скажу, не верил я, что из той груды железок можно сложить рабочий механизм. Правда, я не учёл опыт деда, который в прошлом-будущем не только научной деятельностью занимался. В восьмидесятых годах двадцатого века он имел шикарный по тем временам автомобиль «жигули» (не помню уж какой модели). Сам его чинил, сам обслуживал, сам доставал запчасти. То есть был «опытный пользователь».

К походу в прошлое дед готовился основательно и тему паровиков изучил досконально. К тому же не стоит сбрасывать со счетов дармовую рабочую силу, коей у нас имелось в избытке. Поднять нечто тяжёлое, перенести, стукнуть кувалдой и так далее было кому. Ради интереса я наведывался на так называемый завод раз десять в течение всей весны. Стоял с умным лицом, наблюдая, как мужики с кряхтением крепят колёса на вал, пробуют работу паровика и регулируют что-то в поршнях.

Из советов смог дать только рекомендацию сделать всё понаряднее, чтобы и дамам понравилось.

— Не переживай, будет блестеть, как у кота… — буркнул Лёшка на мои пожелания.

Наконец один из двух запланированных локомобилей был готов. Именно его мы и собирались показать элитным гостям, как только те появятся в поместье.

Чего я опасался, всё же случилось. Это в прошлый год к нам приезжали всё больше мелкопоместные дворяне (не будем учитывать князя Голицына, он по другому поводу приезжал). Раньше у нас не было таких гостей из Петербурга, перед прибытием которых приезжал посыльный с письмом «Принять со всем почтением и уважением». Наконец-то дождались такой известности, что влиятельные люди Петербурга потянулись в сторону Самары. И вместе с ними иностранцы.

В июле месяце до нас добрался очередной художник. Я воспринял этот факт со смирением. Маловероятно, что он приехал по наводке Брюллова (по срокам не сходилось), но в столице где-то Крендовский обитает. Да и нашумели мы со своей картиной «Флибустьеры» знатно. Попутно ещё краски рекламировали. Так что дачу для художников на берегу Самарки я зарезервировал, запретив селить там кого-либо, кроме творческой братии.

И когда прибыл художник немецкой национальности, для него имелось место. У себя в доме привечать такого гостя не стал — утомили меня художники. Немец, некий Франц Крюгер, был очень недоволен этим фактом. Повезло, что Ральф, служивший мне переводчиком, подробно разъяснил ему, что хозяин (в смысле я) весь в разъездах. Идёт стройка, сам старец Самарский ей руководит. Господа перемещаются между объектами, и где будут через неделю, никто не знает.

Внешностью этот Крюгер не впечатлил. Мелкий, тщедушный, но с запоминающимися глазами на пол-лица, как у анимешных персонажей.

— Батюшки, не кормили этого немца что ль? — всплеснула руками Марфа, которую я выделил в качестве прислуги художнику.

Сам он приехал в сопровождении одного лакея-помощника, со скудным багажом и в скромном наряде.

— Господин писал портреты императора, великих князей, цесаревича Александра, — перевел Ральф речь немца.

— К нам по какой надобности? — уточнил я.

— К старцу, — озвучил Ральф очевидный повод.

— Ну-ну, — не стал я ничего говорить больше на эту тему.

Отсидит положенный карантин в Александровке, пусть попробует того старца поймать и нарисовать. Это зимой у батюшки свободное время имелось. А сейчас он весь в трудах и заботах. Да и паломников прибыло столько, что не протолкнуться. Фёдор их без всякого почтения дубинкой отгонял от старца.

В общем, помогать немцу я не собирался и плату за постой обозначил. Пусть раскошеливается. Деньги у него точно есть, внешней скромностью меня не обмануть. Тот, кто пишет портреты императора, нищим по определению быть не может.

И если от этого немца я спокойно отмахнулся, то дальше стали приезжать более солидные гости из Петербурга.

— Его высокоблагородие, адъютант генерал-фельдцейхместера великого князя Михаила Павловича, Огарёв Николай Александрович в сопровождении сэра из Англии прибывает пятнадцатого числа сего месяца, — огорошил меня военный чин в звании поручика (не понял точно, каких он именно войск).

Спасибо, что сам поручик приехал в составе небольшого конного отряда за две недели до «важного» события. У нас было время подготовиться и принять, как и просили, «со всем почтением и уважением».

— Вот и шпионы нарисовались, — прокомментировал Лёшка новость о гостях.

— Думаешь, не стоит им показывать локомобиль?

— Пусть смотрят. В Англии уже появилось нечто подобное. Зато никто не скажет, что Россия отстаёт в плане технического прогресса, — ответил друг. — Кстати, забыл сказать. Мирон Черепанов наконец добрался! Три дня назад приехал с попутным обозом из Оренбурга.

— Где поселили?

— На конезаводе. Я хотел ему дом в деревне выделить, но он сразу на производство рванул. Очень сокрушался, что локомобиль без него собрали. Ходит вокруг машины и постанывает от избытка чувств.

— Будет и для него работа, — заверил я, помня, что второй локомобиль лежит ещё в деталях.

Полностью собранную конструкцию первого локомбиля я не видел, но примерно представлял, что это будет нечто громоздкое и тяжёлое. Водителей этой «кобылы» у нас, естественно, не имелось. Будем учить с нуля тех, кого отобрали. Для управления конструкцией на колёсах обычно требуется не меньше двух человек. У нас же будет три. Один шофер, второй — его помощник, и третьим им в компанию кочегар.

С кочегаром всё понятно. Он должен следить за топкой и добавлять дрова. А вот шофер с помощником как-то странно распределят между собой обязанности. Первый будет крутить руль и следить за движением, а помощник при помощи рычагов — тормозить всю махину при необходимости на спусках. Контролировать одному человеку (не забываем, что это местные люди из девятнадцатого века) движение машины, просто нереально.

К моему приезду в Перовку первый локомобиль уже пригнали для демонстрации, отмыли, натёрли до блеска и выставили на всеобщее обозрение.

Не застал я и случившийся рано утром скандал. Лёшка показал мне в лицах то представление. Некий чинуша прибыл в Перовку в начале июля. Отсидел только-только положенный карантин (сильно возмущался ценами в нашей гостинице). Батюшку даже не видел и в церковь не попал. Из всех развлечений ему предложили слушать ежевечерние выступления хора и музыкантов, которые проходили прямо на крыльце гостиницы.

Дед курировал этих певцов, следил за репертуаром и чтобы мужиков не обижали. Там половина была слепых и покалеченных. В принципе, народу нравилось их слушать. Были у певцов и произведения из нашего времени (про коня «Любе»), и какие-то романсы, совсем не связанные с церковной тематикой. Явно с подачи Лёшки они стихи Лермонтова спели на мотив «Шаланды, полные кефали». Я, когда в первый раз услышал, чуть не заржал в голос, но согласился, что «Белеет парус одинокий» идеально лёг на эту музыку, придавая стихам своеобразный одесский колорит.

Попробуйте сами спеть:

Белеет парус одинокий

В тумане моря голубом!..

Что ищет он в стране далекой?

Что кинул он в краю родном?..

Играют волны — ветер свищет,

И мачта гнется и скрипит…

Увы! Он счастия не ищет

И не от счастия бежит!

Поскольку изначально эти выступления хора планировались для развлечения публики, то никто не возмущался такой оригинальной музыкальной программой. К тому же для церкви у хора был другой репертуар.

Только тот чинуша ни долгого сидения в изоляторе, ни скудные развлечения не оценил. Молиться в одиночестве ему было не по кайфу, а громкая музыка по вечерам раздражала. Похоже, скуки ради решил права покачать.

— Кричал так, что слюни метра на три вперед летели, — ухохатывался Алексей, пересказывая встречу того господинчика с новой техникой. — «Убрать! Запрещаю!» орал, ногами топал.

— Держать и не пущать, — покивал я, представляя примерно, что происходило. — Откуда такой дремучий приехал? Государь вовсю пропагандирует паровозы и строит железные дороги.

— Да хрен его знает откуда приехал, — пожал плечами Лёшка. — Отец Нестор на него епитимью наложил. Так что сидит у себя в номере, бьёт поклоны. Прислуга уверяет, что стук от соприкосновения лба с полом по всему этажу разносится.

Увидев локомобиль во всей красе, я понял эмоции того чиновника. Не знаю как на крестьян, но и на меня эта махина произвела должное впечатление. Столько металла разом я в этом веке не встречал. Сыновья повизгивали от восторга. Воспитатель привёл их чуть раньше, чем я прискакал. Мальчишки уже успели влезть в смазку, перепачкать мордашки и исследовать всё, до чего дотянулись.

Чтобы крестьяне и прочие любопытные не открутили какую-нибудь деталь, вокруг локомобиля установили ограждение и поставили охрану. На моих сыновей это правило не распространялось. Воспитатель, проконсультировавшись с Алексеем, запустил пацанов на локомобиль без опаски. Что-то отломать у них точно не получится. Техника выглядела крепко, основательно и надёжно.

— Мирон Черепанов будет пока помощником, а я — шофёром, — пояснил Лёшка.

— Дед за кочегара? — усмехнулся я.

— Вообще-то на первых запусках у нас на этой должности отец Нестор.

— Да ну?

— А куда его? Не в прицеп же, где дрова? А так он сам будет пояснять, как и что делает. К нему прислушаются. К тому же мы уже отрепетировали.

Насчёт неординарности нашего батюшки я ничуть не сомневался и согласился, что для первых показательных поездок это будет лучшей рекламой. На случай непредвиденной ситуации позади поедет возница на двуколке. Хотя поломок на первых километрах случиться не должно. Паровик протестировали не один раз. Техника ещё «без пробега» по российским дорогам. Пару десятков километров пройдёт легко и выполнит изначальные функции популяризации паровых машин.

Без преувеличения скажу, что локомобиль выглядел потрясающе! На фоне деревенского быта и позолоченного купола храма он смотрелся настолько вызывающе, что конкуренцию ему мог составить разве что внезапно приземлившийся космический корабль.

Представьте себе огромные колёса, которые местным низкорослым жителям были чуть ли не по грудь. Отлитые из чугуна, они имели имели цельный обод и хм… не знаю, как это правильно назвать. Спицы? В общем, я не механик. Описываю как видел. Эти «спицы», толщиной в руку человека, были покрашены нашим краплаком. Они блестели ярко-красным цветом и выглядели нарядно. Передние колёса были чуть меньше, изящнее, но тоже с покраской внутренней части.

Основной паровик и его труба также претендовали на изящество. Тут явно Лёшка постарался, разрисовав позолоченные ободки по трубе и телу «бочонка».

Хотя, приглядевшись внимательно, я понял, что эти декоры не нарисованы, а выполнены из тонких блестящих листов, предположительно из латуни.

Руль шофёра был стальной, но тоже хорошо отполированный. Дальше моему взору предстало дикое переплетение медных и латунных труб. Все с краниками и вентилями. Предположу, что для подачи воды, удаления избытка пара и чего-то чисто технологического.

Мирон Черепанов с любовью натирал тряпицей всё это роскошество. По виду этого мужика и не сказать, что он гениальный механик, имеющий собственный проект парохода. Внешне от моих крестьян Мирон несильно отличался. Невысокий, кряжистый, борода лопатой. Разве что умные глаза выдавали в нём неординарную личность. Поскольку Черепанова мы ждали, то карантинные мероприятия ему сократили. Прошёл он осмотр, затем попарили его в бане, переодели и разрешили везде ходить. По словам Алексея, дальше чем на десять метров от локомобиля Черепанов не удалялся.

— Когда я сказал, что он будет помощником, думал, что мужика удар хватит от избытка чувств, — поглядывал Алексей на Мирона. — Кашель ему подлечим, витаминчики назначим. Дед уверяет, что наши условия труда и оснащение цеха лучше, чем на Урале.

— Конечно лучше, — поддакнул я.

— Папа, папа! А где помощник сидеть будет? — подбежал к мне Максим.

Сын уже исследовал технику от и до. Узнал сколько человек будет ею управлять и даже пересчитал посадочные места.

— Хм… — не нашёлся я с ответом и подошёл вплотную к локомобилю.

Место шофёра имело кожаную сидушку, а вот помощник, судя по всему, будет стоять. В его ведении маховик, рычаги и какие-то вспомогательные «железки». Видимо, не так-то просто сдвинуть эту махину и требуется приложение физических сил. Сидеть и отдыхать помощнику никак нельзя.

Более комфортное место было у кочегара. Его своеобразная люлька со скамьёй размещалась сразу за шофером и помощником. По идее, в этом коробе должен быть запас угля. Но в нашем варианте дрова, и не слишком много. Основной запас топлива будет в прицепе позади локомобиля. Надеюсь, что механики попрактиковались во всём. Дверка топки располагалась практически на уровне ног помощника. На мой взгляд, подкладывать в топку дрова кочегару не слишком удобно.

— Ну как? Нравится? — подошёл со спины дед, с любовью оглядывая своё творение. — С утра тут столпотворение было. Пришлось разгонять народ.

— И что, никто боялся, сами подходили? — спросил, мысленно представляя, как эта пыхтящая громадина въезжала в Перовку.

— Молодёжь не боялась, да и большая часть паломников выказали интерес.

— А сейчас где все?

— Проповедь старца в церкви слушают. Он их должен — ха! — зарядить положительной энергией, — прикалывался дед.

— И когда основная демонстрация? — уточнил я.

— Послезавтра скорее всего. Если все именитые гости соберутся, то покатаем их на коляске позади локомобиля. Маршрут Перовка-Александровка и обратно. Спешите! Аттракцион века! Святой старец в роли кочегара, — изобразил Лёшка из себя шута. Спасибо, что последнюю фразу произнёс шёпотом.

В Перовке я подождал, когда это чудо-технику вновь раскочегарят и отгонят в «гараж» позади аптеки. Воспитатель моих сыновей еле сдерживал мальчишек, намеревавшихся бежать следом. И если Кирилл еще мелкий, то Максим вполне мог обогнать неповоротливую машину.

Поместили её в бывшую каретную. Там раньше стояли повозки и была конюшня, но временно пришлось всех потеснить и выставить охрану.

Приводили в движение локомобиль долго. К обеду котёл успел остыть и вокруг него снова начались шаманские пляски. К началу этого действа прискакал Куроедов. Где он был и почему пропустил пробный выезд локомобиля, я не успел выяснить. Соседу было не до этого. Он о чём-то спорил с дедом, жестикулировал и негодовал.

Лёшка, в свою очередь, наорал на Куроедова. А после мне пояснил, в чём проблема. Оказывается, Ксенофонт Данилович уже пробовал управлять локомобилем в районе завода. У него даже получалось. Но доверить ему новый маршрут Алексей не рискнул. Как мы и предполагали, огромный вес металлической техники оставлял за собой внушительный след. Если проедет несколько раз по одной колее, то это станет серьёзной проблемой для гужевого транспорта.

Колея от колёс локомобиля получалась глубокой и имела определённую ширину. Всё бы ничего, но межосевое расстояние у используемых сейчас карет, колясок, телег и прочих повозок разное. Кто-то ровно попадёт в след локомобиля, а кто-то одним колесом. Да и свернуть из такой колеи, а она на мягком грунте получалась до пятнадцати сантиметров глубиной, получится с большим трудом.

По этой причине дед решил проложить отдельную дорогу для новой техники чуть в стороне от основных. «Семь загибов на версту» — это не слова из песни, а суровая реальность. Порой на одну версту тех загибов больше десятка. В первое время я сильно недоумевал, возмущаясь, что местные дороги выглядят как тот бык поссал. Гораздо позже понял, отчего так получалось.

Вначале телеги разбивали дорогу, на которой образовывались ямы. После дождя ямы заполнялись водой. Лошади не дурные и предпочитали ямы обходить. Верховые всадники в подозрительные лужи неизвестно какой глубины тоже не совались. Вот и получалось, что новый путь вокруг лужи утрамбовывался, укатывался, образуя очередной загиб.

Локомобиль пойдёт прямо, не ориентируясь на основной путь. И в этом деле важно иметь опытного шофёра. А какой из Куроедова шофёр? Он даже не сразу понял, отчего локомобиль, которому нужно было поворачивать налево, начал уходить в правую сторону.

— Стой! Стой! Куда прёшь! — выскочил перед транспортом этот энтузиаст. — Крути эту хреновину обратно!

— Господин Куроедов, отойдите от техники, — вежливо попросил Алексей.

Куда там! Пришлось Лёшке спускаться со своего насеста и рисовать прямо на дороге схему.

Я подошёл послушать, хотя примерно понимал суть проблемы. Для поворота локомобилю требовалась большая дуга. Вообще поначалу и я с трудом понимал всю систему. Это мне потом парни показали, что те цепи, зафиксированные на валу передних колёс, как раз и отвечают за поворот.

Когда одну цепь тупо наматывают в буквальном смысле вручную при помощи примитивного механизма, она поворачивает всю систему передних колёс. Сделать это молниеносно и быстро не получится. Оттого у локомобиля должен быть простор для маневра.

Одно дело, это происходит на площадке перед заводом, и совсем другое — в деревне, где ширина улицы ограничена.

Куроедов послушал, намотал сведения на ус и успокоился. Теперь он если и давал советы, то зрителям, оповещая всех, куда и как будет двигаться машина. Те хоть и галдели по поводу движения паровика, но бежать следом не спешили. Я наблюдать за парковкой локомобиля не стал, разумно предположив, что это дело небыстрое. Лучше обсудить с отцом Нестором предстоящие показательные выступления.