Джейми Ашер

Жители Дэртона. Принцесса Голод

Глава 1

Элли

Раньше я не понимала слова «агония». Не знала, что боль может быть настолько выжигающей, что не остается места для мыслей. Кости и мышцы трещат, натягиваются и лопаются, кровь сворачивается, а потом резко несется по венам. Кажется, будто зубы сейчас выпадут, а глаза вытекут. Пальца выворачиваются в другую сторону, а внутренности сжимаются, словно их что-то спрессовало.

Так тело борется с попавшей в него инфекцией, а та в свою очередь пытается поработить его. Сердце бешено стучит в попытках перегнать как можно больше крови, а мозг лихорадочно ищет выход из этой войны.

Я уже не помню, кто я или что я.

Я — сгусток боли, голода и крика.

Я решила не собирать свои длинные, светло-зеленые волосы в хвост. Дженна уверяет, что так мне больше идет, хотя Эрика говорит, что они будут мешаться. Мы впервые за долгое время вместе выбрались в клуб, и мне было неловко. Я чувствовала свою вину перед подругами за то, что долгое время избегала их, а потом не смогла общаться как раньше. И теперь, когда они обе крутились около меня, как заботливые матушки, мне было еще и очень стыдно.

К тому же я уже не помню, что вообще делают в клубах. Сюда приходят пить? Танцевать? Найти кого-то, чтобы перепихнуться разочек в туалете? Когда Дженна позвала меня сюда, я собиралась как обычно отказать, но вспомнила слова одного своего близкого друга: «тебе пора спуститься со своей запертой башни, принцесса, ты прячешься там слишком долго». И я спустилась.

Но сейчас, находясь в женском туалете клуба, я все больше хотела сбежать. Эрика не успела накраситься дома, поэтому делала это сейчас. Забавно вытянув лицо, она рисовала себе длинные черные стрелки и рассказывала о событиях своего колледжа. А потом Дженна достала лезвие из сумочки, и я поспешно отвернулась к зеркалу, хотя все равно продолжала видеть в отражении то, что она делает. Дженна была из «придурков» и, я могу признаться в этом хотя бы себе, если бы она не относилась ко мне так хорошо, я бы давно прервала с ней общение. Придурки были любителями вампиров, отсюда и название. И лезвие было нужно, чтобы поцарапать ляжку под юбкой. Считается, что так можно привлечь вампиров, хотя это полнейший бред.

— Господи, не здесь, — простонала Эрика, с укором посмотрев на Дженну.

— Вы такие нежные, — Дженна проигнорировала мой умоляющий взгляд, — здесь освещение хорошее.

Я достала телефон. Сообщений от Тайсона не было. Как и от Тедди.

От Тедди я не жду сообщений вот уже второй месяц, потому что это глупо. Но все равно проверяю. Даже не знаю, для чего. А вот Тайсон мог бы и написать.

— Я тут подумала, — сказала Дженна, обращаясь ко мне, — тебе нужно попробовать с девушкой.

— Что?

— Ну, тебе не везет с парнями, — говоря это, она медленно проводила лезвием по своей бледной коже, даже не морщась, — не обижайся, детка, но это правда. Один парень был мудилой, второй стал вампиром и скрылся, а третий через чур уж подозрительный. Я уже молчу про того сталкера с выпускного класса. Элли, может, ты просто не создана для отношений с мальчиками?

Я тяжело вздохнула.

— Тайсон действительно странный, но я в него не влюблена. И не только мне не везет с парнями.

В разговор вклинилась Эрика:

— Нет, Элли, так не везет только тебе.

Он уже накрасила глаза, но губы все еще были без помады.

— Вот, даже Эрика подтвердила, — Дженна бросила лезвие в урну, — попробуй сегодня познакомиться с какой-нибудь красоткой. Пообжимаетесь где-нибудь в углу, ты поймешь какого это, а там будь, что будет.

— Вот черт! — Эрика смазала помаду и теперь озлобленно стирала ее салфеткой.

— Посмотрим, — ответила я Дженне, скорее, чтобы просто от нее отделаться.

Я никогда не выступала против нетрадиционных отношений, но и сама не собиралась встречаться с девушками. Я даже никогда не рассматривала такой вариант. И теперь слова Дженны мне казались просто какой-то шуткой. К тому же, после того, как я узнала про Тедди, я решила больше не пытаться заводить отношений.

По привычке достала телефон и написала Тайсону.

Элли: мои подруги говорят, что раз у меня не вышло с парнями, то должно выйти с девушкой. В общем, они предложили мне пожамкаться с красоткой.

Ответ пришел через две секунды.

Тайсон: это был бы забавный опыт. Ты сама-то этого хочешь?

Элли: не уверена.

Тайсон: делай только то, чего сама желаешь. Слушай себя.

Элли: да-да, я помню.

Тайсон: как в клубе?

Элли: неуютно.

Тайсон: тогда просто уйди.

— Может, хватит уже переписываться со своим виртуальным парнем? — спросила Эрика, она закончила краситься.

Элли: я хочу побыть с подругами.

Тайсон: тогда удачи.

Дженна открыла дверь в зал, и басы отдались дрожью у меня в груди.

Я убью ее. Как только мой организм примет инфекцию, я убью суку, которая меня заразила. Отец поднимет на уши все отделы полиции, мама разошлет ее фоторобот во все газеты и журналы, а я лично вгоню в ее грудь кол.

Мне так больно. Я горю заживо. Кожа слезает с меня и — о, черт! — что-то обдирает ее. Я хочу закричать, чтобы прекратили, чтобы перестали стаскивать ее с меня, словно одежду. Горло тоже горит от крика. Грудь трещит, а воздуха уже не хватает. Я не знаю, где я, не знаю, почему меня так пытают. Я открываю глаза и осознаю: я одна. А чувствительную кожу просто царапает простынь.

Я быстро ушла с танцпола и заняла высокий стул у бара. Все-таки это не по мне. Мне не нравится тереться своим телом о другие, вдыхать в себя запахи пота, алкоголя и сигарет. Мне даже со стороны не нравится смотреть, как эти тела дрыгаются, словно в эпилептических припадках. А Эрика и Дженна затерялись где-то в толпе. Надо было просто сходить в кафе.

— Не любишь такие места, да? — ко мне наклонилась сидящая рядом девушка.

— Да, — ответила я и, надеясь избежать дальнейшей беседы, уткнулась в телефон. Сообщение было только от моего брата Дэнни, он попросил меня много не пить, потому что не хочет тащить меня в комнату.

— Ты здесь с подругами? Или парень притащил? — не унималась девушка.

Я подняла на нее глаза. Красивая. Я бы даже сказала эффектная. Возможно, еще и сексуальная. У нее были густые черные волосы, большие глаза, выдающиеся скулы и пухлые губы. А большая грудь едва умещалась в корсете, которые недавно опять вошли в моду.

— Я подругами.

Девушка протянула мне руку с длинными ногтями.

— Я Ди.

— Я Элли, — я протянула ей свою руку в ответ.

Ее прохладная ладонь слегка пожала мою. Ди сидела, закинув ногу на ногу, и потягивала воду со льдом через трубочку. Хотя, возможно, это был какой-то прозрачный алкогольный напиток.

— Твои подруги оставили тебя одну? — в ее тоне ни насмешки, ни жалости, только интерес.

— Нет, это я оставила их.

Ди улыбнулась, но только губами:

— Я не удивлена. Ты не похожа на тусовщицу.

— А на кого я похожа? — лениво интересуюсь и опять проверяю телефон на наличие сообщений.

— На красивую девушку, которая пытается делать вид, что у нее все в порядке, хотя сидит дома целыми днями, потому что ее что-то терзает, — я подняла на нее взгляд, — ты наверняка много читаешь, прилежно учишься, а из вылазок с друзьями предпочитаешь кафе или парк. Мне продолжать?

Меня всегда пугали люди, которые умеют читать других, словно раскрытую книгу. Ди выглядела дружелюбно, но что-то у меня в груди шевельнулось, какое-то нехорошее предчувствие.

— Почему ты со мной заговорила? — я не хотела, чтобы мой голос прозвучал резко, но это все равно произошло.

— Потому что ты села рядом, — Ди пожала плечами, — прости, если напугала. Я на последнем курсе психологии и порой меня заносит.

— Я пришла сегодня сюда, потому что думала, что справлюсь, — выпалила я. Ни за чтобы не начала такой разговор с Эрикой или Дженной.

— Справишься с чем?

— С-с людьми, — я сжала свой стакан с водой и лимоном, — я уже давно не бывала в таких местах. Думала, что пришло время развлечься, а на деле даже с подругами чувствую себя ужасно.

Ди поднесла руку ко рту и сделала вид, будто задумалась. Она действительно меня напрягает, но не думаю, что дело в ней. Дело во мне, ведь я три года толком ни с кем не общалась. Даже Дэнни, который живет в комнате напротив моей, редко получал от меня фразу длиннее «доброго утро» и «я в порядке». Меня и в колледже люди напрягают. Сама виновата.

— Думаю, я могу тебе помочь, — Ди слезла со стула и подала мне руку, — позволишь пригласить тебя на танец?

Она улыбалась, а я вцепилась в стакан еще сильнее.

— Я не люблю этого, там…

— А я тебя обниму, и никто тебя не заденет, — Ди подмигнула мне.

И до меня дошло. Господи Иисусе, да она пытается флиртовать со мной. Улыбки, разговоры, приглашение на танец. Ее жесты и мимика, когда-то давным давно и я так себя вела. Вспомнились слова Дженны о том, что мне стоит попробовать с девушкой. И Тайсона, который сказал, что я уже слишком долго взаперти. Он говорил, что это не жизнь, когда ты всего боишься.

Я отставила стакан и подала Ди свою руку.

— Х-хорошо.

Я тону. Я горю. Я падаю в бездну.

Мне жарко и мне холодно. Я очень голодна и при этом я уже никогда не смогу есть. Мое тело выворачивает без моего контроля. Я то сжимаюсь, то выгибаюсь в другую сторону.

Я видела, как крючит инфицированных, и могла представить, как выгляжу сейчас. Сознание стало постепенно возвращаться, а боль уходить. Это ненадолго. Я тону и снова всплываю и ловлю обрывки воспоминаний. Вижу, как Ди прижимает меня к себе, и чувствую удар на щеке от Майки. Я слышу запах рвоты, пиццы и духов. Вижу, как хлопает дверь в комнату Дэнни, как улыбается Тэдди, как Эрика предлагает мне сигарету, как кричит мать и как воет соседский пес. Бессмысленные и болезненные воспоминания — новая атака боли на мой организм.

Я хочу увидеть Ди.

Я хочу ее убить.

Ди действительно обняла меня. Она танцевала, прижав меня к своей большой груди, спасая кольцом своих рук от чужих потных тел. От Ди пахло только духами и еще чем-то сладким, едва уловимым. Она двигалась в такт музыке, увлекая меня за собой.

Я посмотрела ей в лицо, хотела что-то сказать, но не успела. Ди поцеловала меня, заставив утонуть в музыке, сумраке и запахе духов. Я целуюсь с девушкой. С девушкой.

— Прости, я думала ты не против, — сказала Ди, когда я отпихнула ее от себя.

— Тебя что, Дженна подослала? — мое дыхание сбилось, я черт бы все побрал, только что целовалась с незнакомкой из клуба. Да она же может кем угодно оказаться.

— Кто? — Ди непонимающе посмотрела на меня, — Элли, я пришла в клуб, чтобы развеяться. Ты сюда пришла с той же целью. Так почему бы нам не повеселиться вместе? Или ты конченная гетеросексуалка?

Я покачала головой.

— П-просто слишком м-много мыслей в голове.

— Так избавься от них сегодня, — Ди положила ладонь мне на щеку, — а я помогу тебе расслабиться.

Она снова поцеловала меня, и в этот раз я уплыла окончательно. Я очень давно не целовалась, не чувствовала прикосновение губ к губам. Уже и забыла, как это приятно.

Руки Ди гладили мою спину, она не пыталась спуститься ниже поясницы и не делала ничего переходящего за грань, если не считать того, что ее прохладный язык проник в мой рот. Прохладный? Это ненормально. Но мое дыхание сбилось, я попыталась нащупать языком ее зубы, но Ди отстранилась.

— Отдышись, солнце, — сказала она мне, все также улыбаясь, а потом посмотрела куда-то мне за спину, — вот черт.

Ди выпустила меня из объятий, и я снова могла дышать свободно. Голова кружилась, колени дрожали, а сама я пыталась сообразить, что именно напугало меня секунду назад. Точно. Даже рот у Ди был прохладный. Я не успела додумать мысль до конца, потому что Ди извиняюще мне улыбнулась.

— Ох, прости, Элли, но, кажется, я поторопилась с обещанием. Мне нужно отойти кое-куда.

Ди действительно казалась расстроенной. Но я не понимала, игра это или подлинные эмоции. Потому что первый признак вампиров — холодное тело, ну или прохладное в зависимости от того, как давно они пили кровь.

— Элли, — Ди снова дотронулась до моей щеки, — ты очень милая. Совет на будущее: ничего не бойся и не позволяй себя обижать. Пока, солнце, думаю, мы больше не увидимся.

И она упорхнула за секунду. А ее слова были чертовски ироничны.

Если дышать тихо-тихо, то боли почти нет. Если заставить свое тело не двигаться, то кости почти не ломит. Я еще никогда не испытывала такой боли.

Когда-то я думала, что умру. Я лежала на полу своей комнаты, колонка тихо пела, а я не могла встать. Даже закричать не могла. Голова болела, горло саднило, а тело отказалось подниматься. Тогда я подумала, что это конец. Я не чувствовала злости на Майки, даже не хотела бороться с болью. Просто смирилась с тем, что уже никогда не встану.

Но теперь я хотела жить. У меня появилась цель, я нашла свое место в жизни, я больше не была зависима от еды и Майки. Лишь бы мое тело и сейчас справилось. Мое бедное, несчастное тело, которое я столько времени морила голодом и изматывала кручением обруча, прости меня. Только справься со всем этим, пожалуйста.

Я хочу услышать голос Тайсона.

Эрика и Дженна все видели. Как только Ди упорхнула, они накинулись на меня с поздравлениями. Только с чем они меня поздравляли?

Я высвободилась от их объятий и сказала, что мне нужно на свежий воздух. Вышла из клуба через черный вход, и мне стало легче. Здесь было тихо, лишь музыка клуба доносилась из-за закрытых дверей и какая-то кошка рылась в мусорных баках. Я села на корточки, обняв колени.

Папа учил меня выявлять вампиров в незнакомцах. Куча различных признаков. Этому же меня учили и в школе, и в колледже. Потому что вампиры опасные существа, которые должны быть под контролем. Обычно так и было, вампиров ловили и если они не совершали преступлений до этого, их либо помещали в Центр, либо отдавали в их семью, предварительно нацепив контактный ошейник. Но были и исключения. Это вампиры, которым удалось скрыться и чаще всего это старые вампиры. Им было все нипочем.

Ди была прохладной. И она улыбалась, не показывая зубов, пила простую воду и от нее пахло только духами в душном клубе. Даже от меня наверняка попахивало потом. Я не знала, напугана ли я этим. Вампиры, да и прочие инфицированные вроде оборотней, мне ничего плохого не делали. Но моей семье делали. И даже так я все равно не могла понять, что чувствую. В конце-то концов Тедди, с которым я почти начала встречаться, был инфицирован и сейчас где-то скрывался. Если бы он попросил помощи, я бы смогла отказать ему?

За мусорными баками что-то со звоном упало. Я поднялась на ноги и увидела, как оттуда, согнувшись, кто-то вышел. Свет от фонаря выхватил фигуру в темноте, и я разглядела Ди. Она посмотрела на меня исподлобья, и что-то во мне оборвалось. Ее взгляд был злобным, на щеках вздулись вены, зрачки покраснели, а губы обнажили клыки. Она тяжело дышала и, кажется, не заметила меня. Я оказалась права. Дженна бы обрадовалась, узнав, что целовалась с беглым вампиром, я же постаралась незаметно пробраться к двери.

Не успела.

Ди оказалась около меня так быстро, что я не сразу поняла, что она передо мной. Она дышала с хрипом и резко наклонилась к моей шее. Я сжалась, понимая, что не противник ей. Но она ничего не сделала, только дышала мне в шею.

— Беги, — выдохнула она.

Я рванула к двери и уже схватилась за ручку, но не дернула ее. Ди накрыла мне глаза ладонью и с силой отвела назад голову. Шею пронзила боль.

Надо было все-таки сходить в кафе.

Я сидела в постели. Врач что-то сверял в своем планшете, а медсестра заботливо поправляла мне подушки.

— Ты невероятный везунчик, Элли, — наконец произнес мужчина и посмотрел на меня, — знаешь, перебороть вампирский вирус могут лишь два процента всего населения.

Я ничего не ответила и даже не пожала плечами. Агония прекратилась только сегодня утром, и я боялась, что, если сделаю что-то не так, она вернется.

— Ты боролась с инфекцией четыре дня, — продолжил врач, — на самом деле, никто не мог и предположить, что твое тело сможет побороть ее. Это действительно невероятный случай. Если все будет хорошо, то через пару дней ты сможешь вернуться домой, так и оставаясь человеком. Я рад, что все так обернулось. Элли, ты потом сможешь дать показания полиции и описать нападавшего?

Я медленно кивнула. Боль не вернулась.

— Отлично. Даже несмотря на то, что ты должна быть под наблюдением еще какое-то время, я уверен, что все позади. Тебе нужно будет просто забыть это, как страшный сон.

Я бы хотела все это забыть. Но доктор ошибся.

Через две недели, когда я уже спала в своей комнате, мое сердце остановилось, и вирус взял свое.

Глава 2

Той ночью мою грудную клетку пронзила острая боль. Я даже не могла закричать. Эта вспышка была короткой, но от груди она прошлась по всему телу, заставив онеметь конечности. А потом все прекратилось. Когда я пришла в себя, то поняла, что лежу на полу. Судя по видимости в комнате, уже рассвело. Но когда я посмотрела время на сенсоре телефона, он выдал, что сейчас только три ночи.

Я подошла к зеркалу. Все такая же бледная и тощая. Только в груди было странно, будто сердце потяжелело. И для трех ночи в комнате было все-таки слишком светло.

Хочу есть.

Я тихо спускаюсь на первый этаж и с каждым шагом чувствую голод все сильнее. Меня давно не посещал ночной жор, но я лишь удивлена, как это не случилось раньше. После того, что со мной произошло прошло всего две недели. За это время я пообщалась с двумя психотерапевтами, дала несколько показаний полиции, наслушалась маминых истерик и успела раз десять заверить окружающих людей в том, что все в порядке. Поверили почти все.

Отец поднял на уши все отделы полиции, а особенно свой, хотя его сотрудники и сами охотно взялись за это дело. В конце-то концов на дочку старшего полицейского напали и это напомнило многим копам о том, что и их семьи под угрозой. А газеты и журналы пестрили новостями о том, как вампир напал на несчастную девушку посреди ночи. О том, чтобы новости все еще не улеглись, заботилась моя мать, будучи журналистом в областной газете. И теперь весь город знает, что я несчастная, на которую было совершенно нападение, а так же счастливица, потому что переборола вампиризм.

Ди так и не нашлась. Как бы это ни было странно, но я почти не помню нападения, зато отчетливо помню, как мы целовались. Это мешало мне ее ненавидеть. Я обговаривала это со своими психотерапевтами, один из них пришел к выводу, что я влюбилась (после чего я перешла к новому врачу), а второй пришел к выводу, что я просто не создана для ненависти кому-либо. Это уже больше походило на правду.

Моей семье вампиры доставили много бед. Теперь и меня чуть не убил один из них, но я все еще не уверена, что отказала бы Тедди в помощи, попроси он ее у меня. Я даже не могла ненавидеть Ди в полную силу, потому что мозг все время подсовывал мне оправдания ее поступку. Ведь до этого она была милой. Я так же не могла ненавидеть Майки, хотя должна была бы. Я слишком черствая в плане ненависти.

На нашем холодильнике висела новая фотография Флай-Тая, а так же вырезка из газеты, посвященная ему же. Флай-Тай был Королем Змей, а также самым страшным преступником Дэртона. Меня тошнило от его фотографий, потому что этим монстром была одержима моя мать. Сегодня за завтраком она посвятила меня в то, где его видели в последний раз. Всю свою жизнь об этом слушаю. Флай-Тай то, Флай-Тай это. Король Змей убил группу исследователей, стер стаю ликантропов, проходил мимо церкви… куча информации, которая мне не нужна. Не понимаю, почему папа не ревнует.

В холодильнике не было пусто, но ничего из этого не просилось в рот. В итоге я остановилась на колбасе, отрезала себе небольшой ломтик и закинула в рот. Она оказалась черствой и безвкусной, словно земля. Скорее всего за покупками ходила мама, она вечно покупает что-то несъедобное. Я закинула колбасу обратно и принялась изучать содержимое шкафчиков. Закинула в рот вафлю, но и она была словно пластмасса. А вот это уже странно.

Я порылась в столе, открыла морозилку и увидела там пакетики с замороженным мясом, а также фарш. От запаха сырого мяса и застывшей крови рот наполнился слюной, а десны свело. Я хочу кровавый стейк. Завтра же закажу себе такой.

Хочу пить. Наливаю себе холодный апельсиновый сок, делаю глоток и кашляю. Такое ощущение, будто он испортился или будто его посолили. Гадость редкостная. Как так вышло, что в этом доме нет нормальной пищи?

— Элли, ты что делаешь в темноте? — Дэнни щелкнул выключателем.

— Я проголодалась, — ответила я и поставила стакан с соком на стол, — кажется, он испортился.

— Как ты могла что-то найти без света? — Дэнни аккуратно глотнул сок из моего стакана, а потом сделал глоток побольше, — да нет, вроде свежий.

Я бы сказала ему, что вообще-то тут светло, а сок примерзкий, но страшная догадка сжала сердце. Чтобы не упасть, я облокотилась о стол. В голове крутились лекции папы.

— Может, зальем хлопья молоком? — спросил брат, вытаскивая из холодильника пакет.

— Я л-лучше пойду в комнату, — от волнения я опять начала заикаться. Заикаться это же по-человечески, правда?

— Что-то случилось? — Дэнни внимательно на меня посмотрел.

Я покачала головой. Он свел свои темные брови на смуглой коже к переносице, но промолчал. А я постаралась спокойно подняться наверх, в ванную. Только бы не произошло то, о чем я думаю. Только бы… боль в груди, безвкусная еда, а ночью светло, словно ранним утром. Я была заражена две недели назад. Невозможно, чтобы вирус все еще был во мне. После того, как человека кусают, ну или вампирский вирус попадает в него иным путем, есть несколько дней, чтобы понять, чем все это закончится. Количество дней варьируется от двух до восьми. Это время инфицированный корчится от боли, так как его тело борется с вампиризмом. Обычно исхода у борьбы два: смерть навсегда или смерть, после которой человек становиться вампиром. Очень редко тело может побороть вирус. Но что, если это всего лишь отсрочка?..

Я заперлась в ванной. Это встревожило мои плохие воспоминания. Когда-то я запиралась здесь, собирала волосы в хвост, а после два пальца в рот. Этот период моей жизни позади, но если я права, меня ждет кое-что похуже.

Бритвы не нашлось, зато здесь были маникюрные ножнички. Я никогда не резала себя, но у меня не было другого выхода. Десны зудели, желудок свело голодом, а нервы натянулись настолько, что я слышала шум воды в трубах в стене. Приставила острие ножничек к тыльной стороне ладони, надавила и резко провела ими по тонкой коже. Сначала ничего не происходило, потом выступила кровь. Я выдохнула с облегчением. Но радовалась недолго.

Несколько бисеринок крови показались на коже, но на этом все. Дрожащей рукой я провела по порезу бумажным полотенцам. Кровь исчезла, а на ее месте оказался тонкий шрамик, будто я порезала руку несколько дней назад.

Это конец.

Мне конец.

Меня увезут к дяде Билли, запрут в камере и не позволят жить. Родители терпеть не могут вампиров, они не станут держать меня при себе. Но если я не скажу им, то я подвергну их всех опасности. Инфицированные довольно часто нападают на членов своей семьи. А я так голодна, что сводит все внутренности. И хочу я вовсе не кровавый стейк.

Я хотела окончить колледж, пойти работать по специальности, найти себе славного парня вроде Тедди, завести семью, родить сына. Просто жить. Просто дышать. Наслаждаться вкусной едой, смеяться над шутками в сериалах, сидеть в кафе с подругами, разгадывать кроссворды вечерами с папой. У меня ничего этого больше не будет. И все из-за того, что я просто решилась на поцелуй с девушкой.

Еще десять минут назад я была уверена, что не способна на ненависть. Но Ди отобрала у меня все. Все, черт побери! Я отныне ничто. Мерзкое зараженное вампиризмом существо. Лучшее, что я могу теперь сделать, это сказать правду своей семье. Я посмотрела на себя в зеркало. Все та же я, казалось бы. Бледная, тощая, со слишком длинным лицом, волнистыми зелеными волосами и острыми скулами. Но я больше не человек.

Я посмотрела на свою руку еще раз, надеясь увидеть там рану, но там уже вообще ничего не было. Как чувствовал себя Тедди, когда понял, что произошло? Я набрала его номер, зная, что все равно никто не ответит. В этот раз не было даже гудков, просто бездушный голос диспетчера сказал, что данный вид связи больше не обслуживается. Что мне теперь делать? Кто может дать мне совет?

У меня и Дэнни есть тетушка-ведьма, она что-то вроде крестной. Но ведьмы своего рода расисты, они принимают только себе подобных, немного друидов и, почему-то, водяных. На меня Гекуба даже не посмотрит больше. Есть дядюшка Билли, который навсегда застрял в теле подростка, но с ним невозможно связаться, да и бесполезно, он всю жизнь просидел в центре. Тедди уже никогда не ответит, а Дэнни я ни за что в это не втяну, то же и с Дженной и Эрикой. Хотя, Дженна же из придурков. Но я не хочу ее обременять.

Еще у меня есть Тайсон. Мы общаемся с ним вот уже четвертый год, но я никогда не видела его лицо. Зато слышала голос, мы много раз болтали по телефону. Это Тайсон вырвал меня из ямы ненависти к себе, он был чем-то вроде моего мастера Йоды, наталкивающего меня на путь истинный. Сказать ему, что произошло, значило навсегда потерять. Только если он сам не из инфицированных, ведь он никогда мне не говорил, что является человеком. Всегда уходил от ответа. Но я так сильно привязалась к этому парню из телефона, что не уверена, что переживу его потерю. А что, если он и вовсе просто доложит на меня? Что же мне делать?

Я сжалась в комочек на краю ванной. Слезы душили меня, а еще ужасно хотелось есть. Желудок свело, горло саднило, десны зудели так сильно, что хотелось чесать их ногтями. Как Тедди справился с этим? Или, может, он поэтому скрылся?

В дверь ванной постучали:

— Эй, Элли, точно все в порядке?

Это был Дэнни. Я хотела ответить, но потом подумала, что возможно брат и есть мой выход. Дэнни всегда меня поддерживал, чтобы не происходило он был рядом. Родители всегда много работали, поэтому мы присматривали друг за другом сами. Между нами была разница всего в два года, хотя из-за того, я пошла ростом в папу, а Дэнни в маму, казалось, будто я старше него года на четыре.

Когда у меня была булимия, Дэнни первый понял, что мне нужна помощь. И он всегда любил все мистическое, поэтому… поэтому если я попрошу его порезать себя и собрать мне немного крови, он же согласиться? Мне всего-то ничего нужно. А телу так больно, есть хочется так сильно, что Дэнни похоже, мой единственный вариант.

— Дэнни, я, — я заткнулась. Пресвятые облака, неужели я серьезно собираюсь попросить брата об этом?

— Что? Тебе плохо? — я слышала, как он беспокойно заерзал за дверью.

— Нет, я сейчас пойду спать, — ответила я.

Вот о чем говорили на лекциях, вот о чем говорил отец. Вампиры готовы пойти на все, ради утоления жажды. Поэтому они опасны. Я опасна.

Мне нужно сообщить обо всем родителям. Или лучше сразу позвонить в Центр. А может пойти к Дженне? Она-то точно меня не сдаст. Я не хочу в центр, но и навредить близким я точно не смогу. Я не знаю, что мне делать.

Дэнни ушел в свою комнату, я это слышала. Я добежала до своей, дрожащими руками сняла ночную рубашку и надела свой сарафан. Схватила телефон и кофту, и собиралась выйти, но остановилась. Я не хочу, чтобы меня увидели или услышали. Поэтому я открыла окно, от второго этажа до земли было не очень большое расстояние, к тому же на мне теперь все будет быстро заживать.

Я прыгнула.

Не упала и не ударилась, приземлилась на ноги, будто всю жизнь только и делала, что прыгала из окон. Как же я хочу есть, до боли во всем теле, до слез в глазах. Десны больше не зудели, они горели, словно их намазали перцем. Я уже ненавижу все это.

Идти в город, значило подвергнуть опасности окружающих, но у меня не было другого варианта. Наш дом находился в тихом районе Дэртона, где были только частные участки. И в какую бы сторону я не пошла, я бы оказалась в жилом районе. Поэтому я пошла в сам город, в поисках… чего? Я не знаю.

Я знаю лишь то, что не хочу жить, как дядюшка Билли. От него отвернулись все, кроме папы, который навещал его два раза в месяц. Бабушка и дедушка даже не вспоминают его, а мама не любит, когда отец начинает говорить о своем брате-вампире. Центр, в котором держат Билли, скоро закроется и куда он потом? Либо в другой центр, либо к нам, хотя мама седеет лишь от мысли об этом. Он никому не нужен, его терпеть не могут, но по какой-то причине он продолжает существовать. У нас разрешена эвтаназия вампиров, но Билли продолжает цепляться за жизнь. Раньше я не задумывалась об этом, но сейчас не понимаю, как так можно жить? Вирус взял свое всего двадцать минут назад, а я уже ненавижу это.

Вот так и выяснилось, что и я способна на ненависть.

Наверное, я просто сбегу, как сделал это Тедди. Зря я не собрала рюкзак. Сейчас за ним уже опасно возвращаться. Только когда живот вдруг сильно свело, и я согнулась, до меня дошло, что я ушла не только без рюкзака, но и без обуви. И даже не почувствовала этого. А на улице светло, прям как на рассвете. Как я теперь буду понимать, когда ночь, а когда день?

По телу прошла волна жара и холода, меня стало знобить. Десна горят, живот скручивает, кости ноют, а голова стала болеть в висках. И горло саднило, словно я подхватила ужасный грипп. Я подняла руку, ту которую порезала, к лицу. Ни следа царапины. Нет, это точно не грипп. Чем дольше я стояла, прислонившись к стене какого-то здания, тем больше мое состояние приближалось к агонии, которую я испытывала после укуса Ди.

Стоило мне вспомнить Ди, как к голоду, нет, к жажде, примешалась волна злости. Так хочется что-то сломать и разбить. Я ударила кулаком по стене, и кирпич хрустнул под моей рукой. Больно, голодно и ненавистно. Я не смогу это терпеть.

Я достала телефон из кармана, и палец замер на кнопке вызова Центра. Меня навсегда лишат свободы, но зато мне не придется испытывать боль. Я уже так от нее устала. Мама, папа, мне так жаль.

— Ой, а что это ты делаешь тут так поздно и совсем одна?

Только не это. В нос ударил запах пива, пота, старых носков и только потом уже крови. Крови, которая течет по венам человека, стоявшего рядом со мной. Он пьян, его шатает, и он полон того, чего так не хватает моему организму.

— Уйди, — всхлипнула я и зажала нос рук, чтобы не чувствовать этот дурманящий запах, который уже перекрыл все остальные. Я слышала, как стучит его сердце, как бежит по венам кровь. Я должна сообщить о себе Центру, это невыносимо.

— Тоже пьяненькая, чтоль, — он подошел ко мне ближе, я попятилась, но он опередил меня и поставил обе руки по сторонам от моей головы, — я тебя провожу, не бойся, лапуля.

Я так голодна, мне так больно. Рот наполнился слюной, и я почувствовала, как деформируются мои клыки. Мое тело знало, что ему нужно, но я не хотела этого. Я не могу. Я же не убийца.

Мужчина что-то мне говорил, но я сосредоточила все свои силы на том, чтобы держать себя в руках. Телефон выпал из рук, я слышала только шум крови в венах и чувствовала ее запах, а слюна уже потекла по подбородку. Я не могу это терпеть.

Я помню смех, помню слезы, помню, как закрылась ото всех. Моя человеческая жизнь такая хрупкая, такая короткая. Но ее уже не вернуть. А если я сейчас же не утолю свою жажду, я сгорю заживо или, что еще хуже, наврежу своим любимым.

Я не убийца. Я не убью этого человека. Да, заражу его, но не одной же мне страдать. Мне просто нужно сделать всего глоток. Всего один.

Не могу больше терпеть.

Не знаю, вскрикнул ли он. Отшатнулся, испугался ли. Я схватила его за грудки и вцепилась в шею своими новыми клыками. Первый глоток я не почувствовала, второй тоже. Его сердце билось у меня в груди, его кровь бежала по моим венам, мне нужно еще всего пара глотков. Мне нужно немного, я его не убью, я обязательно остановлюсь, когда пойму, что перехожу границу.

Боль отступила, жар прекратился, тело стало расслабляться. Это было, как укол обезболивающего при сильных болях. Как холодный душ в жаркий летний полдень. Я как будто переродилась, хотя именно так оно и было. Человек Элли умерла, теперь вместо нее вампир.

Я больше не слышала стука его сердца.

Крови в нем было еще полно, но я больше не чувствовала его пульс. Я отцепилась от его шеи и поняла, что сижу на земле, а он безвольной тряпкой висит у меня на руках. Он просто потерял сознание. От страха. В нем еще есть кровь, я бы не смогла выпить его полностью, только если… только если я не перекусила ему артерию, не задушила, не сжала так сильно, что сломала ребра, если его сердце само не остановилось.

Я проходила курсы по оказанию первой помощи. Я знаю, как проверять, жив ли человек. Но я и так слышала, что сердце не бьется, а кровь остановила свой путь венам.

Я убила его.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге