Жили они тридцать лет... и три года (часть 2)

Интерлюдия 1

Из первой лекции, прослушанной студентом-попаданцем о возникновении Магии на Араш

Человечество, однажды появившиеся здесь, стало творить свою историю, создавая её скрупулезно и постепенно. В нее вливалось медленное течение жизни народа, потихоньку накапливались события явлений природы, и в какой-то момент человек выделил себя из остального мира, понявши что, он — и есть Человек. Осознав себя, к нему пришло понимание, насколько он слаб, и насколько неодолимы и велики силы природы, окружающие его. Они могут одарить теплом, дать кров и пищу, а могут в одночасье всё отнять. Природа была для него, то заботливой матерью, готовой накормить до отвала, то мачехой, выгоняющей из дома голодным, при этом, и в том и в другом случаях, безраздельно властвовала над ним, и заставляла подчиняться. Оказавшись в сильной зависимости от Матери-природы человек, был вынужден признать её волю и власть, обратившись к ней со смирением и благоговением.

Любое явление, увиденное им вокруг, становилось понятным только, если можно было найти похожие действия у людей. Наверное, поэтому он начал считать, что существует еще чья-то воля, таящаяся в природных силах. Он не мог мыслить по-другому, потому как, не существовало еще отвлеченного языка, который бы главенствовал над фантазией, являясь смиренным оружием, позволяющим понять бездушность стихии, которую наблюдаем мы.

Наши предки, сравнивая с собой природные явления, придавали им личностный характер. Поэтому они говорили «буря воет», «ветер свищет», «солнце восходит». Взгляните на своих детей, и вы увидите, что они мыслят образами. Если ребенок ударится о какую-то вещь, он будет считать, что она ударила его, и за это он готов её стукнуть в ответ. Журчание ручья и шелест листьев он воспринимает как их разговор. Только повзрослев и изнасиловав свой мозг искусственным образованием, мы перестаем видеть живой характер природы, и летящие в небе облака становятся обычными водяными испарениями, а бьющие в землю молнии электрическими искрами.

Магические заклинания — это обрывки древних молитв, с помощью которых когда-то обращались к природным явлениям, и в процессе моления разумные существа передавали природе и частичку своей души. Эти частички постепенно накапливались и со временем создали основу магии. Чем дольше существовали разумные, тем больше их магии собиралось в природе. Сменялись поколения, в историю уходили народа, с лица земли исчезали расы и виды разумных, а частички их душ в виде магии продолжали здесь везде существовать. У разных рас и видов разумных были разные взгляды и воззрения на добро и зло, хорошее и плохое, духовные и материальные ценности, что отражалось в их душах и той магии, которую они создавали. Молитвы, обращенные к природным явлениям, становились своеобразным пускателем или выключателем, позволяющим остановить или, наоборот, разогнать природные процессы.

Как у нас существуют сборники молитв, так и предыдущие разумные виды записывали свои воззрения непонятными для нас символами. Со временем мы стали называть это клинами или рунами, а последовательность их записи заклинаниями. Часто не понимая, как могли мыслить и представлять мир другие разумные, мы не можем понять, как вызывают то или иное природное явление их молитвы. Чем они являются? Сухими ли немногословными инструкциями, определяющими порядок действий, где у каждого, кто их выполняет, получается одинаковый, совершенно независящий от молящегося результат. Разность же в результате магического воздействия у адептов связана будет только с тем, насколько правильно и полно он смог понять эту инструкцию и воспроизвести её. А, может, это творение художника, вкладывающего в эту молитву свою веру, талант, свое видение мира в единении с природой. Такой творец видит не просто черный цвет, а тысячи непохожих друг на друга переливающихся оттенков черного, которые меняются, сплетаются и образуют ни на что непохожие узоры. Сложность рунной магии заключается еще и в том, что нет возможности произнести эти руны, так как носители забытого языка исчезли с лица земли задолго до появления на ней человечества. Современные люди даже не могут представить, как звучал их язык, чем они издавали звуки, даже диапазоны звучания у нас могут быть настолько несовместимы, что мы попросту не смогли бы не только понять их речь, но и просто её услышать. Конечно, в рунной магии всегда встает вопрос, если магия это части душ живых существ, то, как можно обратиться к ним, не владея их речью, как сделать так, чтобы их бессмертные души откликнулись на твой призыв? Ответ банален и прост, надо послать им через руны часть своей души, то есть запитать руны кровью.

Другим видом магии является вербально напевная магия, доставшаяся Человечеству от исчезнувших видов разумных, с которыми оно контактировало, их слова может выговорить наш человек. Когда-то древние призывы и молитвы превратились в заклинания, и их сила была признана за поэтическим слогом, взывающим рифмой к светлым богам и силам. Обычно такие заклинания, например, заканчиваются словами типа «слово мое крепко» или «что задумано, то исполнится!».

Сила заклинательного слова огромна, с его помощью можно править стихиями. Можно вызывать разящие молнии, грозные бури и сильные дожди, можно манипулировать, творя урожаи и бесплодие. Под силу увеличить богатство, плодить животных и уничтожать их чумною заразою, помогать человеку, поправляя его здоровье, призывая успехи в работе, или обрушивать на него невзгоды и беды. Сильные заклинания могут изменять оружие, делая его более метким, а воина неуязвимым для пуль, стрел и мечей, останавливают кровь и заживляют раны. Поэтическое слово может обращаться как в благотворные, так и зловредные чудеса, подчиняя воле мага обожествленную природу.

Сама по себе магия, как и природа, не может быть злой или доброй, она откликается на любой призыв души молящегося независимо от социального сословия и представления о мире. Этим пользуются не только светлые маги, но и темные колдуны. Достаточно представить себе, что грозовые тучи — злобные демоны, а дождевые облака — дойные коровы или какие-нибудь другие жуткие животные. Молнии станут ослепляющим и испепеляющим оружием, грозы — или жаркой схваткой, или союзом с любимой, а дождь — не оживляющей мир водою, а бешеным штормом и ураганом, сметающим все на своем пути, разрушающим человеческие города и деревни, сминающим и уничтожающим человеческие деяния и его надежды.

В магических заклинаниях часто проводятся параллели между разнообразными природными явлениями и желаниями магов, заставляющими их обращаться к вещему слову. Эти параллели не всегда видны из-за меняющегося с огромной скоростью языка, в котором мы не понимаем старинных метафор, и переносной смысл которых мы не осознаем. Некоторые заклинания вовсе не имеют никакого отношения к окружающим нас природным божествам, а, может быть, эти божества вовсе утрачены нами, или сами заклинания дошли до нас в сильно искаженном виде и теперь представляют собой сильно измененные и жалкие обломки некогда могучих молитв и воззваний к высшим силам.

Изучая древние магические заклинания, маг-исследователь получает важные и интересные материалы, связанные с историей канувших в лету существ, рас и народов, населявших мир, как до существования человечества, так и в момент его появления. В них находится много загадочных, и необъяснимых с первого взгляда явлений, непонятных нам. Может даже показаться, что это просто словесный хлам, и только тщательный анализ позволит уловить в нем отголоски сложных этических воззрений глубокой древности, хранящие в себе страшную силу, обращаться к которой не следует без крайней нужды, чтобы не оказаться в беде. Это и есть, то тайное знание, которое находится в ведении колдунов и знахарей, ворожей и лекарок, умеющих с ним обращаться. Они, в силу их обучения, могут прибегнуть к мощи старинных заклинаний, используя огромное могущество, заключенное в сложных эпических выражениях, еще древними узаконенное в формулах. Если неправильно произнести эти слова, измениться сама формула, а заклинание станет совсем недействующим или неправильно действующим.

Самая слабая магия — магия, созданная современным человеком. Из-за молодости самого человечества еще не наработаны правильные слова, природа не впитала в себя волны наших эмоций и поэтому не реагирует, так как нам хочется, при произнесении магической формулы. Кроме заклинания она требует еще и высокого эмоционального подъема говорящего. Эмоции и вера в произносимое тут даже важнее, чем сами слова. Очень часто сказанное в сердцах неосторожное, злое слово, брошенное без особого умысла и желания, чтобы оно сбылось, по народным поверьям, всегда притянет к себе последствия. Это даже в сказках отражено. Если какая либо девица, разозлившись или огорчившись, что не может добудиться заколдованного суженного, скажет в сердцах, «чтобы унесло тебя ветрами буйными», в тот же миг появится черный вихрь и унесет его в страны дальние чужестранные. Или родитель, осерчав на своё капризное дитё, молвит в нехороший час слово недоброе: «бес тебя бери, или водянуха тя возьми или унеси тя…» станет ребенок заклятым, т.е. попадет в число унесенных нечистою силою. А в народе потом обсуждают пропажу отверженных, таким образом, детей.

Могущество магического слова часто сливается с верой в судьбу, определяющей как будет жить и умирать человек. В основном это призывы карающей руки природы на недругов разных болезней и трудных и тяжелых бедствий: «…чтоб ты протух…», «…безумие тебя побери…», «… колом тебя в дышло…», «…Провались, да сгибни…»…

Случается, что человеческая магия может и не использовать эпические формулы вовсе. Так тонущий человек способен, пользуясь сильными эмоциями, пожелать себе выбрать на берег, и вселяются в него силы невиданные, которые, не пользуясь его сознанием, выталкивают нашего героя из воды и, очнувшись на берегу, он даже не может понять, как смог выбраться. Или же во время нападения ворогов на деревню спрячется за деревом девица, да пожелает, чтоб её не видели, и тати шатучие проходят мимо, не узрев её, хоть и деревце тонко и все за ним видно. Бывает, что и воины в схватке с врагами прячутся в подлеске за стволиками в два пальца толщиной, торча во все стороны, а стрелы вражьи попадают аккурат в эти стволики. Вот такая она не наработанная и еще не вырубленная в заклинаниях человеческая магия.

Мы и не понимаем, что такое магия, но в нее не надо верить или не верить, нет, на нее следует опираться. Вот к такому выводу и подвел студиусов-новичков достопочтенный лектор Словоруб в конце своего занятия.

Глава 1. Я стал магом, это надо отметить, Виктор

Вступительный курс по магии нам читал шибко упитанный дядька, по имени Словоруб. Странный такой, жутко улыбчивый, с сильно выпирающим брюшком, от чего его хотелось назвать не Словорубом, а Толстопузом. А вот его лекция оказалась весьма интересной, говорил он о зарождении Магии здесь, на Араш. Сложно мне, человеку, ранее не сталкивающимся с подобным, всё это осмыслить и принять, но факт есть факт. Я тут — Маг, поэтому учимся.

Основной вывод из сегодняшнего вводного занятия один: самостоятельно магичить ни-ни, ибо последствия непредсказуемы и опасны. После лекции начались практические занятия по сбору манны и запуску её в амулеты. Это первое и самое простое, что должны уметь маги. Некоторые говорят и не магичат сами, а пользуются только амулетами, существенно облегчающие этот процесс.

Увы, сразу ни манны не почувствовал, ни пропускать её через себя не стал. Здесь талантом надо быть, а я что, я — не талант. Правда, надо сказать самородков-магов у нас в группе не оказалось. Для тех, у кого нет искры божьей, оказывается, есть магический трон, сев на который, у недомага что-то там открывается и появляется способность собирать манну. Вот после медитации нас и повели к сему артефакту открывать способности к магии, как кто-то сказал, «открывать чакры». Ну, чакры, так чакры.

Привели. Подобного кресла я еще не видел. Все какое-то из прямоугольников, покрытых непонятными рунами, или просто это такая резьба, похожая на руны. Судя по тому, как из подлокотников торчат головы медведей, а квадратные ножки выполнены в виде медвежьих лап с когтями, посвящено оно явно Велесу. Наверху, на спинке расправил крылья резной ворон. Странно, эта птица вроде символ Чернобога, хотя и у Перуна не стесняется быть на посылках, помнится, у Одина тоже были два ворона-шпиона: Хугин (мысль в переводе) и Мунин (память). Хм, может это и есть кресло Одина? А ещё помню, был он спутником Бога Варуны, а в наших сказках хранителем живой и мертвой воды, в ведах же Варуна — созидатель мироздания, хранитель гармонии…

С ума сойти, сколько, оказывается, в моей голове намешано информации о стародавней мифологии. Ладно, кто знает, как наши миры пересекаются. Потом об этом подумаю, а пока смотрим дальше. Под вороном на спинке вырезана руна Чернобога — «Наставник», значит, все же Чернобог. Хотя чего я к нему так негативно отношусь, не пойму, он же защитник людей от Нави. Так сказать, Бог, удерживающий границы, или по-нашему пограничник. Еще он же и Разрушитель, забирающий в мир Нави то, что должно умереть. Не в том смысле, что все рушит, хотя, и такое бывает. Как известно «лучшее враг хорошего» и, если механизм работает хорошо, то не надо его улучшать, не факт, что получишь лучшую версию, а не кучу несобираемых деталей. Вот тут и появляется работа для Чернобога. Все механизмы имеют ресурс. Выработал ресурс — иди на свалку, а на замену люди сделают более совершенный механизм. Глядишь, развитие и продолжится. Задача Чернобога в том и состоит: продолжить созидание. Да, велико мироздание, помню, тюкнул легонько планшет, у него экран и развалился. Купил другой лучше, современнее, мощнее, а разбитый все равно жалко. Самое обидное то, что тюкнул его легонько, легонько. Ладно, опять отвлекся, не отпускает ещё пока та, прежняя наша земная жизнь. Хватит, учись, давай, маг-недомаг!

Чего это все так попами развилялись, ну, ладно бабы, но мужикам-то такими нетерпеливыми быть не пристало. Все на кресло хотят, я вот не хочу, о чем и сказал. Никогда первым не любил ходить, предпочитал ближе к концу экзамены сдавать, а Сашка наоборот, в первой пятерки всегда шла. Торопыга. Да, что такое! Мысль всё время куда-то не туда виляет. Причем тут жена? Хотя, как раз и понятно, темнит дорогая, пользуется случаем, что пока нет времени с ней разобраться. Ну, ничего-ничего, всё ещё впереди. А пока изучаем кресло-трон.

После моих слов сотоварищи-студиусы на меня косо посмотрели и решили, что пойду последним. Да и ладно.

— Как оно там? — спросил я первого, кто прошел инициацию мага, хорошо, что им оказался парень, а то с девицами у меня не очень, они тут все из себя принцесс корчат. Только вчера, можно сказать, от помойного ведра оторвалась, а уже «Я — магиня, я — дворянка». Всё благодаря нашему учебному заведению, дающему на время обучения опять же пусть и временный, но дворянский титул. Потом получишь диплом — дворянин пожизненно, нет — место у помойки всегда свободно, или на паперти. Почему, спросите, так грубо? А куда калеке еще податься. Да, уже повидал таких, преподаватели нам их все время в пример ставят:

— Такой успешный был, подающий надежды, и вот на тебе провел неудачный эксперимент…

Короче, кто не понял, пальцы в работающие механизмы не совать, оторвет на раз. Опять отвлекся, все же увлекающаяся я натура, оказывается. А тут уже первопроходец вещает о том, как на кресле посидел, да что почувствовал при этом:

— Ничего особенного, по коже волна прошла, и сразу понял, как манну запасать, да в каком настроении надо прийти для медитации, а потом в голове странная фраза «двадцать», вроде как способность по пропуску через себя манны.

Ну, это нам рассказывали, чем меньше число, тем выше пропускная способность. В основном числа больше двадцати. Вот не понимаю, почему, чем больше число, тем хуже способности.

Так все и шло, адепты плюхались на кресло, кто с радостной улыбкой, кто с опасениями, а у некоторых дам и испуг на лице можно было увидеть, но ничего особенно не происходило. В кресло садились, сидели от пяти до десяти минут, потом вставали и радовались, ощутив себя магами. Своей очереди ждать пришлось чуть меньше часа. Вот и мой пришел черёд стать магом. Плюхнулся в кресло, и мне показалось, что сознанием я куда-то перенесся, тело же мое властно придавила непонятная сила. Странное ощущение, вроде и на кресле сидишь все в том же зале, а в сознании какая-то чащоба на болоте из огромных корней и мертвых деревьев.

— Маг, у тебя единица, — раздался голос в голове, — только никому не говори, целее будешь. Скажи, что десять, и живи долго и счастливо.

Мое тело дернулось, и я понял, как собирать манну и загонять ее в магический мешок, удерживая её там. Знаете, это как ложкой или вилкой есть, один раз увидел и уже не забудешь, хотя до этого ел только руками.

Сколько длилось этот странный диалог и ощущения, не знаю, наконец, меня отпустило. Я почувствовал, как по спине течет капелька пота. Вот она догнала другую каплю и потекла живее. Мда, а капелька-то не одна, ремень-то уже от пота размягчился, а капельки этим не ограничились, прорываясь нахально, заразы, ниже талии. Во прикол будет, когда я в мокрых штанах окажусь! Эк, меня умотало. Встал, украдкой себя ощупал, не, вроде сухой, уже хорошо.

— Ну, вот и последний наш студиус стал магом, — радостно заключил магистр, — все нормально, ты в порядке?

— В порядке, а что?

— Ничего страшного, но ты сидел дольше всех, и как-то даже побледнел. Может, тебе нехорошо?

— Не скажу, что мне хорошо, но так ничего негативного не чувствую, хотя почему-то устал.

— Ты что-нибудь слышал? Какую цифру тебе назвали? — он внимательно смотрел на меня. Казалось, что его взор пронизывает меня насквозь, голос стал каким-то вкрадчивым, прямо как у жены, когда она хочет что-нибудь выведать, предварительно умаяв меня сексом. Захотелось сказать правду.

— Двенадцать, — накась-выкуси, я тридцать лет женат и три года, меня так дешево не разведешь.

— Странно я думал, будет меньше, судя по испорченному тобой артефакту.

— Может просто его время пришло, вот он и развалился.

Маг отвернулся и, потеряв ко мне интерес, и ничего не ответил.

Весь курс вылез на улицу, занятия закончились. Если так будем учиться каждый день, аж, по десять часов, то и кони двинуть можно.

— Браты мои магические, — начал задвигать один из гномов, на его слова кто-то из девиц фыркнул, — и сеструхи. Сегодня великий день. Такой день бывает раз в жизни. Мы стали магами…

— И это надо срочно отметить в кабаке, — перебил его другой гном, — от всей широкой души. Бабы, вы с нами или будете ломак изображать?

— Надо, но, уж, точно не с вами, и, уж, точно не в кабаке, где вы будете бодяжить пиво самогоном, заставляя нас пить это пойло, расхваливая его, словно божественный напиток, в надежде, что, когда мы упьемся, вы сможете получить наше расположение, — съехидничала пухленькая девица. Похоже, она из торговой братии, подумалось мне.

— Точно, — поддержала её подружка, такая же пухленькая и румяная, аки булочка. Явно, кто-то проголодался, ишь, какие съедобные сравнения на ум приходят.

— А я здесь такой трактирчик приличный знаю, — заверещала ещё одна, — там такие приятные напитки продают и сыта, и хлебное вино, жгучий мед, хмельной квас, сикер, темное пиво, светлый ол, березовица…

— А что такое сикер? — спросил я.

— Самогон с травками…

— А хлебное вино?

— Самогон, приготовляемый из бражки или перебродившего с дрожжами хлебного сусла…

— А ол?

— Ну, тоже типа пива варится, но с травками полыни хмеля и туйона.

— А…

— Надоел, откуда ты такой, что ни пивов не пивал, ни медов не едал? — спросил орк.

— А березовица тоже варится, и не из березы, и а из ячменя? — спросил я.

— Почему? Из березового сока с зернами ячменя и ржаными сухарями.

Да, это я чего-то дал, надо промолчать, глядишь, за умного сойду. Дальше ни в выборе кабака, ни напитков уже в кабаке я участия не принимал. Странно, вроде и не пропускал, а все назюзюкались сильнее меня. Удивительно, девки, оказалось, живут все рядом с кабаком. Проводив их, разошлись, каждый пошел своей дорогой, а я домой к жене.

Интерлюдия 2. Шпионаж в пользу бедных

Знакомый маг канал настроил, и теперь Эльза сидела и смотрела, на магический круг на стене, где должны были отражаться события, происходящие в комнате. Должны были, но не отражались, и это было очень странно.

Пока в комнате никого не было, зеркало исправно показывало обстановку. Стол, пару стульев, кушетку, все как в стандартных гостевых домиках. А вот потом… Сначала-то ничего, она с неприязнью наблюдала, как пришла откуда-то довольная Александра, переоделась, скрывшись в гардеробной, и ушла на кухню. Видать мужику еду готовит. Да, все мужики любят поесть, и чем лучше баба готовит, тем реже их бросают. Говорят, что блюдо, приготовленное любящим сердцем, есть всегда приятно. Наверное, поэтому у крестьян разводов меньше, чем у дворян. Почему спросите разводы, а не вторую жену в дом берут? Хотя, чаще берут, а разводы только, если баба порченная. Ведь возвращая ее в отчий дом, надо вернуть и приданное, и виру за пользование. Словно вещь – обидно за баб.

Ну, и как быть магиням? Мы же не готовим, на то вторые жены, из простых есть, или прислуга. В доме магиня должна поставить себя так, что от одного ее взгляда, остальных страх до печенок пробирал. Чтоб кишки начинали пульсировать, трястись и выкидывать все лишнее, как нужное, так и ненужное. Уж, у меня бы эта баба рожи-то покорчила бы, пугая мух в нужнике.

Интересно с кем это она разговаривает на кухне, вроде бы одна была, голос не мужской не женский? Детский? Дети-то откуда? Загадка. Может это она так поет? А что есть песни-заговоры речитативом. Говорят, что все песни — заговоры, или силу повысить, или злость добавить, или смазливость, да хлюпкость развести. Чем она там на кухне занимается? Непонятно.

Эльза сидела и потягивала пиво, что еще делать темным вечером, если ты не в кабаке и ни кого не сняла. Играть одной? Читать? Готовить на утро? Напиваться? Да последнее время она это и делала. Надо или назад в армию подаваться или замуж выходить. Вот и позавчера эти придурки из Совета магов над ней подшучивали, а найти сильного мага в мужья непросто, ой, не просто.

Кстати сказать, Совет магов это не совет, а организация по помощи магам, попавшим в затруднительное положения. Все маги туда отчисляют часть своего дохода и могут в случае сложных жизненных обстоятельств получить оттуда помощь.

Ну, наконец-то, сколько можно выжидать, вот и Виктор пришел. Так послушаем. Оп, по магическому кругу пошла рябь помех. Картинка комнаты исчезла. Дрянь дело. Видимо это пришедший маг, разбрасывая сырую манну, неосознанно вызывает помехи. Так ушли на кухню. Странно, почему он в комнате не ест. Все уважающие себя маги едят в комнате, а не на кухне. Ладно, послушаем дальше, и посмотрим…

Поздно ночью Эльза подвела итоги, прослушка не работала. В комнате супружеская чета почти не бывала, а потом и вообще помехи забили все звуки в комнате, и амулет просто перестал что-либо слышать. Что это было, не понятно, но Виктор, получается, не прост, ох не прост, и свои усилия надо удвоить.

Глава 2. Знакомство с Венисарией, инструктаж по полетам, Александра

Утро началось с грохота кастрюль на кухне, собачьего лая и ругани Ванши.

— Куда, не сметь! – раздалось грозное из кухни.

Как была в ночнушке, так и выскочила на поле боя. Сердитый домовой сновал по столу, пытаясь спасти чашки и тарелки, подпрыгивающие на своих местах. Серафима, схватив метлу за веточки, пыталась утянуть ее в угол, а та висела в центре кухни и ехидно шелестела. От увиденного я обалдела и стала сусликом. Вчера это был страшный веник-огузок, а сегодня передо мной шикарная метелка с черным отполированным, немного неровным черешком.

— Всем привет! — поздоровалась я со своими домочадцами. Да, пусть они странные, пока еще привыкаю к их нестандартной природе, но зачем-то нас судьба свела вместе. Увы, всё мое благодушие разлетелось в тартарары, когда наглая метла, поддав под мои коленки, непонятным Макаром усадила мою тушку верхом и быстро подняла практически под потолок. Пришлось вцепиться в древко со всех сил, а еще и ножки поджать, чтобы не свалиться. Правда, сидеть было удобно, никакого ощущения насеста, наоборот, как на удобном стульчике оказалась.

— Ииии! Отпусти меня, пожалуйста! Я боюсь! — заорала я.

— Поставь мою ведьму на место! — зашумел домовой.

В моем воображении возникла объёмная фигура из трех пальцев. Странно вот, уж, никак не думала, что фига и здесь фига.

Разозлившийся домовой чем-то щелкнул, и метла спустилась к полу.

— Ты чего, сучек ободранный, забыла кто здесь хозяин?

Воспользовавшись моментом, я быстренько слезла и отодвинулась в сторону, а домовой влез на стол и, внезапно обернувшись здоровенной крысой белого цвета, встал на задние лапы. Смешно выставив вперед передние, вдруг завопил фальцетом:

— Обгрызу сейчас прутики, будешь спинкой угли в печи ворошить.

Не люблю я конфликтов, как между людьми, так и между остальными. И сейчас невольно решила стать миротворцем.

— Чувствую, тебе полегчало, я рада, будем знакомиться, тебя, как зовут? — попыталась наладить контакт с ожившим духом-хранителем.

— Веник, — пробасил из-за спины голос домового, — так сдристнул в угол и не высовывайся, пока не позовут.

Метла медленно перетекла из состояния горизонтального в вертикальное. Что она хотела сделать, осталось непонятно, со стороны окна внезапно дунуло порывом ветра, словно воздушный кулак мимо меня пролетел и метлу впечатало в стену, да так ловко, что отверстие на верхушке ее держака наткнулось на колышек, торчащий из стены. Метла пару раз дернулась и затихла.

— Знай свое место.

— Ну, зачем ты так, — обратилась я к домовому.

По какому-то неуловимому ощущению я оглянулась и увидела невысокую девушку в черной одежде, с лохматой шевелюрой. Она левитировала в углу над полом, поднявшись в воздух сантиметров на десять, но из угла не выходя.

— Ты кто? — в изумлении спросила её, сама же потихоньку пятясь под защиту домового.

— Веник, как ты меня вчера назвала, или помело, твой новый дух-хранитель — ехидно представляется девица.

— Ты настоящая?

— Нет, ведьмочка, это плод твоего воспаленного воображения, — раздался ехидный голос домового, — ты вчерась у ведьмы Степаниды настойку из мухоморов и жаб пила, или может катышки от лося «вороньего глаза», дарованного нам говорят самим Чернобогом, объевшегося принимала, вот сегодня до тебя глюки и добрались.

— В смысле? Какие катышки? — и тут я поняла, — никаких катышков я не ела.

— Какие умные ведьмы пошли, могут дерьмо от пилюль отличить, — лениво пробормотал домовой себе под нос, но так, что я смогла услышать, вроде и не мне, а неприятно, — сам знаю, иначе у тебя сегодня сердце сбоило, и тошнота, да рвота не отпускали бы.

Эскулап доморощенный, вот чего он меня обижает, я девушка можно сказать слабая, нежная, хрупкая, такую всякий обидеть норовит, а тут… сейчас как дам? Нет, придется все-таки договариваться.

— Ты кто? — ох, меня точно заело.

— Я — повелительница свода небес, мне подвластны дальние выси и все под небесной твердью боятся меня, на колени, поганые земляные жуки.

— Слышь, ты, кого тут жуками обозвала! Мы ее отмыли, подрастили, перевязали, а она, вместо благодарности, устраивает представление!

Девица вновь оторвалась от пола, глаза у нее стали светиться. Она развернулась в сторону домового и развела руки, волосы разлетелись в разные стороны, словно в опыте с электростатической машиной.

— По-плохому, так по-плохому, — радостно вскинулся домовой, так и несменивший облик крысы, он приподнялся на задних лапах, пару раз вильнул попой и внезапно щелкнул длинным крысиным хвостом. Хм, вроде только что у него хвоста не было. Интересно, где он его прятал? На меня навалилась тяжесть, а девушка упала на пол. Нет, она еще боролась, пытаясь отжаться на руках, но упала, как-то странно мерцнула и превратилась в метлу. Домовой снова щелкнул хвостом, и уже метелка улетела на то же место, где и была. Крыса постояла еще немного, и снова превратившись в подобие мехового ежика, посмотрел на меня и спросил:

— Заварку пить будешь?

— Да. Слушай, а не слишком ли ты с ней строго?

— Да нормально, лучше здесь из нее дурь выбить, чем тебе этим заниматься во время полета.

— А она теперь не уйдет?

— Куда? Здесь ее дом. Она же от дома праной заряжается, а ее дому ты да муж даешь. Кстати, много даете, тебя маг, ух, как каждый вечер, да ночь подзаряжает, глядишь, месяцев через пять шесть дом по прочности каменной башне не уступит, а через пару лет будет крепость, не всякие маги справятся, ломая. Опять же, маг у тебя по дому манну стал разбрасывать. До этого не замечал, а вот ночью вы так дали, только успевал бегать собирать.

Хамство какое-то, кто тут еще бегает, пока мы сексом занимаемся. Я, конечно, читала, что в знатных домах кто-нибудь обязательно свечку держал, но это скорее касалось того, чтобы позы были исключительно нравственные, а мне вот как-то нпривычно и неуютно этим заниматься, зная, что кто-то все видит и слышит, да и Витька… он такой выдумщик, хоть и нет здесь пианино. Ладно, Сашка, привыкай, держи лицо, учись нечисть свою в узде держать, а то, ишь, как разбаловались.

Уселись пить чай, или заварку, потому что вкус листиков забивал основной. Домовой скосил глаза и радостно сказал:

— Те же и побитый дух, побитый, но не сломленный, хотя надеюсь поумневший, — и, обращаясь ко мне, — ну, давай, задавай свой исключительно важный по глупости вопрос?

— Какой? — спросила я., — а сама рассматривала вновь странную девице, материлизовавшуюся на смете метлы.

— Ты хто? Точнее не так. Хто ты, дух мятежный? Али, может, ты человече?

— Я? Я – не человек, к гномам, эльфам, оркам тоже не отношусь, я дух-хранитель, могу рассеяться, и принять образ помела, — о, девица-то заговорила нормально, значит, впрок пошел урок от домового, — точнее живу я в помеле и одновременно помелом и являюсь так сказать два в одном.

— Ничего не поняла.

— Всё просто, если ты видишь помело, то это мой домик, и я живу в нем, а если ты видишь меня в образе человека, или конягу, или корову, то я трансформируюсь вместе с помелом, при этом ты видишь меня в образе кого-то. То есть в этот момент я и есть конь, там или корова.

— А…

— Предвосхищая твой вопрос нет, молока я не даю.

Сложно-то как. Интересно, если раньше это была сильная волевая девица со спортивными формами, то теперь она выглядела так, словно голодала долгое время. Жалость что ли вызвать хочет? На нас домовым она не смотрела, направив свой взор на пол.

— А как тебя зовут?

— Венисария, ты почти угадала с именем, — хмыкнула девица, — готова научить тебя летать?

— А отказаться можно? — я робко попробовала отвильнуть от столь щедрого предложения. Всю жизнь боюсь высоты.

— Нельзя, что ты будешь за ведьма без метлы и полетов! Да и я если летать не буду, то из помела просто в метлу превратиться могу.

— Ну, почему нельзя? Можно, — влез в разговор домовой, — в ступе летать. Надежно, безопасно, солидно, а помело в качестве руля и толкающего элемента использовать. Точно, раскрепим тебя на ступе, как весло…

Девица тяжело вздохнула и с надеждой посмотрела на меня.

— Пожалуйста, давайте без ступы, я аккуратненько.

— Чем ступа-то плоха, — все не унимался домовой.

— Не плоха, но чувствуешь себя, как бурлак, который баржу перед собой толкает, да и прана расходуется быстро, — она посмотрела в окно, — значит, и летать будем редко. А как я без полетов? Зачахну опять, прутики повылезут. Один раз через это уже прошла, больше не хочется.

Короче летать меня уговорили, даже Домовой отступил. Удалось получить отсрочку на завтрак, потом на уборку посуды, потом мне срочно потребовалась провести ревизию круп и все, отмазки закончились. Венисария даже идею прогулки по городу и посещение госпиталя отмела.

— Идем в лес, учиться летать, Серафима с нами, Ванша готовит обед. Одевайся удобно, по-походному.

— Куда это вы собрались? – опять вылез из-под печи домовой, — какое летать? Послушай меня, о глупейшая из ведьм, и ты сможешь избежать большого количества неприятностей.

Можно обидеться на его подколки и уйти с Венисарией, а можно засунуть свою гордость в карман и послушать. Домовой-то в делах духов разбирается намного лучше меня, так что может и правым оказаться. Вот только зачем он в таком тоне разговаривает. Хотя в эту игру могут играть и двое.

— Слушаю, — чуть надувшись, сказала я, — о, просвети меня умнейший из домовых. Дай припасть к реке твоей мудрости, дабы утолить жажду знаний бедной путницы. Даже крупицы твоего жизненного опыта будут полным откровением, для такой молоденькой ведьмы, как я. Мое раскаяние в невнимательности по отношению к тебе не знает границ. Мои уши открыты, чтобы внимать твоим откровениям…

— Да понял я, понял. Но все же дай расскажу, то, что порядочное помело рассказать о себе постесняется.

Я уселась за стол, а домовой продолжил:

— Немного теории. Ничего сложного в летном помеле нет, состоит оно из двух частей, рукояти и собственно помела, или веника. Каждая часть тоже делится на две части Помело из прутьев и стяжки, а рукоять из держака и спинки. Прутья выполняют в полете толкательную функцию, за счет них метла летит вперед. Стяжка выступает в роли сидения, за держак ты удерживаешься, ну а спинка? Вот видишь это кривое место на рукояти, нужна, чтобы ты летела не в лежачем, а полусидячем положении.

Домовой остановился в своих рассуждениях и обратился к помелу, которое стояло в образе девицы и нагло ухмылялось.

— Слышь, ты красивая, а у тебя стремена есть?

— Я не конь, чтобы в бока бить, а приличная ведьма и без стремян прекрасно обходится. Это традиция, тысячи лет ведьмы летали без стремян…

— Стремена, нужны, что бы проще поворачивать было, то есть для маневренности и безопасности. Без стремян вы никуда не полетите. Ты еще женское седло сформируй.

— О времена, падения нравственности и до ведьм докатилось. Да моя прошлая хозяйка летала исключительно на женском седле, и ни разу не упала.

— Не все то, что старое, хорошее, не случайно телега сменила волокушу, утащить можно больше в разы. Так есть стремена и нормальное мужское седло?

— Есть. Вся положенная экипировка по подготовке молодой ведьмы к полетам в наличии.

— Где тут у меня наставления по полетам, — Ванша шмыгнул за печку, и вылез с исписанными кусками березовой коры.

— Тебе, человеку технического мира объяснить будет очень просто, не то, что какому-нибудь дремучему эльфу. Или пьющему прощелыге гному.

— Почему прощелыге?

— А синяк, он и на Ароше синяк, — это он про нос что ли?

— Ага, нашел, слышь, ты, лохматая, — обратился он к помелу, — ты как на взлет идешь? С прыжка, али разгона?

— И так и так могу, чай опыта под двести лет, да и ведьма у меня не первая, — и немного помедлив, поправилась, вторая.

— Короче все полеты на метлах начинаются с подскоков и приземлений. Ты на колесе когда-нибудь крутилась, ну, том, что на столбе укреплено, с веревками?

— Нет.

— А зря, темные вы все же люди, — домовой задумался, — с другой стороны, это изначально ведьмин тренажер, на котором девочки тренируются подлетам на метлах. Толкнулась, сколько-то пролетела, приземлилась. Мда, с тобой сложнее, не десять лет, на колесо с метлой не пошлешь.

— Не на метлах, а на помеле, — раздался голос из угла.

— Да нет, на метлах, кто ж им помело-то даст.

— Я зависать могу, — снова произнесла из угла Венисария, — начнем с прыжков, подпрыгнула, повисела немного, приземлилась, опять подпрыгнула… и так пока не привыкнет.

— Дальше подлеты будете делать, — продолжил домовой, — толкнулась, взлетела, приземлилась, толкнулась, взлетела, приземлилась … Ты, кстати, равновесие держать умеешь? Ну, там по бревну через речку перейдешь? Не свалишься?

— Я на двухколесном велосипеде ездила и не падала.

— На одноосной повозке говоришь? Это хорошо. Маневренность у нее поболе, чем у телеги.

— Сами вы дикие духи, велосипеда не знаете. Куда я попала?

— Слушай, чего боятся все новички, садящиеся на помело, и чего бояться не следует. Никакого двигателя у помела нет, летаешь ты на магии жизни пране, ветки ее собирают, они же в полете и отдают. Вся сразу она закончиться не может, поэтому при ее недостатке метла тебя просто опустит, — домовой перевел дух, ха-ха-ха, каламбур, однако, — Падение при взлете и посадке, если резко держак в землю направишь…

— Исключено. Последняя ведьма старенькая была, да и предпочитала женскую посадку при полетах, то есть боком, — видно для меня уточнило помело, — не нравилось ей как какой-нибудь малявке ногами подо мной перебирать, словно играя в девочку. Вот и врастила она в держак амулет, он при подходе к земле веник прижимает, поэтому остановка происходит всегда одинаково, под углом сорок пять градусов к земле на высоте метра два, а потом опускает вертикально вниз. Правда, его можно голосом отключить. Аналогично и взлет выполняется.

— Это хорошо, продолжим, по звездам ориентируешься? — я отрицательно мотнула головой, — плохо, тогда в полете всегда выбирай ориентиры, река там, дорога и на них считай повороты и излучины, чтобы лучше ориентироваться на местности. При ухудшении погоды лучше приземлись и пережди, ну там туман, сумерки, морось низкие облака, дождь. И нервничать излишне будешь, и вешки не так будут выглядеть, поэтому и в знакомом месте легко заблудишься. Эх, ведьма ты у нас несерьезная, тебе бы ворона говорящего, а еще кота ученого, а ты вон собачонку завела.

— Чем это ворон для меня, лучше собаки?

— В полете ориентируется лучше, интуитивно всегда знает, где дом, да и живет по триста лет, опыт накапливает большой, на все случаи жизни. По звездам, говорят, еще ориентируется. Да и просто послушать интересно.

Понятно, справочник и GPS в одном флаконе.

— Чем тебе моя собачка не нравится?

— Да нафига тебе охранница, да еще и бегающая только по земле. Лучше бы магического сокола завела, или грифона, хотя не грифона не надо. Жрёт много, а летать на нем ты не будешь, — он подумал, — ежели только мужика своего летать уговоришь, а ты собаку завела.

Охранница? Какая из такой маленькой собачки охранница? Она себя-то защитить не смогла.

— Метлу тебе подновили, сил в нее закачали, не бойся, что под тобой развалиться, не развалиться, крепкая. С наземными препятствиями тебе понятно столкновения не грозят. С другими ведьмами? – он снова скептически посмотрел на меня, — только с вредными, постарайся им на глаза не попадаться.

И как их только отличить от остальных, подумалось мне. Кроме Степаниды я ведь никого и не знаю, а ведь, наверняка, есть и как еще примут неизвестно. От их сообщества не спрячешься. Рано или поздно знакомиться-то придется.

— Ладно, это я сказал, если плохое самочувствие, то лучше не лететь, неизвестно куда залетишь. А вот самое поганое, столкновение с магическими птицами. Не все любят ведьм, и некоторые маги практикуют их сбивание с помощью птиц, прочных как железо, злобных как крокодил. Вообще-то они выводятся для борьбы с вражеской летной разведкой, но и против ведьм их часто используют, в охранных целях тоже. Например, полетишь над княжеским теремом, в раз собьют. Короче практикуют их еще при охране полевых лагерей вояк, ну и в городах, чтобы враги не летали. Что знал, рассказал, вот теперь идите. И, давайте, идите, пока твой мужик гранит знаний грызёт.

После таких четких указаний, ничего не оставалось делать, как собраться в сжатые сроки и приготовиться к легкой прогулке. У нас в доме появился дух-мужик-командир, кошмар, а такой был мягкий маленький белый пушистый.

— Ты же вчера мечтала больше по городу гулять, да с природой знакомиться, — кто-то вредный звенел в моем ухе, подслушивая мысли. Да, Венисария еще и менталисткой оказалась, Серафима, по ее словам, тоже, просто она «еще не освоилась», — и не надо дуться, лучше закрываться научись. Да и мысли мы не слышим, а только логикой и эмоциями руководствуемся. По ним мысли угадываем.

Глава 3. Про полеты на метле, новый облик Симки и ночной дожор, Александра

Иду вся такая красивая по тихим улочкам городка и сама себе изумляюсь. Я ли это? Что с нами происходит? Муж активно вливается в студенческую жизнь, да за то время, что мы здесь, он навеселе домой приходит чаще, чем за несколько десятилетий земного нашего бытия. И ведь при этом трезв, зараза! Весел, но трезв! Как так? И отругала бы его, да не за что. Вижу же, что больше дурачится, да, как Штирлиц, разведкой занимается. А всё, что узнал, мне же подробно потом и втолковывает. А, уж, ночи, а то и утро… тут впору пора краснеть, да не хочется. Мне всё нравится и всё устраивает, чему тоже удивляюсь. Ни голова не болит, ни усталость не рубит, тело молодое, да энергии откуда-то через край. Похоже, действительно, силы от мужика вампирю, правда, и он обессиленным не выглядит. Наоборот, у меня сложилось ощущение, что Витька тут, как будто расти стал. Странно это. Да и чудю, где по не знанию, а где, как шлея под хвост, просто так, из вредности или озорства. В общем, резвимся мы с Ладовым, аки козлята. Вот и сейчас иду по окраине вся такая девушка с метлой на плече. А куда её родимую ещё пристроишь? Уменьшаться наша девица не захотела, когда я ей предложила превратиться в волшебную палочку, а по-другому. Кроме, как закинув на плечо, мне нести её неудобно, она же длинная. Хорошо, хоть, вес эта Веник уменьшила.

Вскоре мы дошли до леса. Пройдя парочку тихих окраинных улочек, по дороге встретив минимум людей. Серафима радостно шныряла по кустам, оглашая округу звонким лаем. Собака-собакой, что в ней волшебного? Будто подслушав мои мысли, она оглянулась и вдруг стала больше в размере раз в три. Рядом вместо небольшой собачки скакала здоровая зверюга, чуть ниже меня ростом. Ого! Впечатляюще. А зубы-то какие! Она посмотрела в сторону и угрожающе рыкнула в открытую калитку забора. В тот же миг за забором раздался писк-скулеж. Здоровенный барбос, не меньше моей преображенной Симки, рванул по участку и скрылся за домом, орошая от неожиданности землю. Спустя мгновение вокруг опять бегала небольшая милая псинка.

— Понравилась? – серебристо прошелестел вопрос.

— Серафима?

— Ага, не бойся, я тебя в обиду не дам.

— Вот это то и пугает. Главное, чтобы сама не обидела, а то ведь и костей не оставишь.

Приятно идти по лесу, воздух по весеннему густой, чуть сырой. Вовсю чувствуется, что природа проснулась и пробует свою силу. Листва с деревьев практически распустилась, сделав лес густым чуть темным. Мы вышли на большую поляну.

— Здесь, — скомандовало помело и материализовалось в виде Венисарии. Теперь называть духа метлой у меня язык не поворачивался.

— Объясняю основы полета, — начала инструктаж мой новый учитель, — Все, что наплел этот домашний мальчик ни разу не летавший в жизни, хоть и правильно, но наплюй и забудь. Если бы я была учебной метлой, то да, но я не учебная. Высота полета разная, от чуть выше травы, до самого высокого дерева, при желании можем уйти за облака. Если известны четкие приметы, могу открыть портал и переместить тебя, хоть на другой край страны. Не бойся, упасть практически невозможно. Сидеть будет удобно, при полете появляется воздушная седло, скоростное, рыцарское со спинкой или женское, активируется голосом. Кстати, рыцарское сейчас редкость (в её голосе точно прозвучала гордость), не у всякого помела есть. Оно, как и женское со спинкой. Сверху накидывается магический аркан, прижимающий к седлу.

Ох, я представила «уйти в облака» и «на другой конец страны».

— Я могу летать в трех ипостасях: первая — это помело типа «игла», минимальное лобовое сопротивление при полете, но возможен эффект кручения. Моя предыдущая хозяйка по молодости пользовалась этим вариантом, если надо было быстро смыться. Второй вариант — воздушный тримаран. С боков создается два магических держака, придающие полету горизонтальную устойчивость, это наиболее часто используемый ведьмами вариант для полетов, позволяет использовать дамское седло. Последняя форма — «призрачный тетраэдр». Ну, ты поняла, появляются три держака, чуть наклоненные вперед на равном расстоянии, как от меня, так и друг от друга. Это форма защитная.

— И от чего она защищает?

— В основном от металлических птиц. Они, конечно, защитную магию проклевывают на раз, но на семь-десять минут ее хватит, так что уйдем. Птицы от охраняемого объекта далеко не улетают. Да и тяжелы они для полетов. Укрепление костей для них даром не проходит. Это мы со старой хозяйкой разок в передрягу попали, ее поклевали, а меня подрали, вот она и озаботилась защитой. Формы задаются голосом хозяйки, и, да, в полете лучше этого не делать, так как на смену формы надо некоторое время. Конечно, не разобьемся, но напугаемся сильно. Задавай форму и полетели.

— Веничка, а без этого никак?

— Тебе понравится, — с улыбкой змеи-искусительницы прошелестела дух помела, превращаясь в коврик.

— Полетаем так, чтобы привыкла, — теперь ее слова звучали уже в моей голове.

В голове возникла чужая мысль, что коврик летающий это не рабочая форма, а игровая. Ковры быстро не летают.

Ну, коврик, хотя бы не так страшно. Только сидеть по-турецки я не слишком люблю, поэтому улеглась на живот, схватившись за его край. А дальше был пологий взлет, полет между деревьями и парение над лесом. Постепенно чувство страха исчезло и пришло ощущение полета. Но, как, оказалось, расслабляться нельзя. Подо мной исчез ковер, и появилась метла, пришлось вцепиться в держак и держаться, попутно вспоминая всю родословную неугомонного духа. Та, только хохотала под мои вопли. Задница моя все время елозила по держаку, ноги то поджимались, то растопыривались, пытаясь найти опору. Порой мне казалось, что это не метла летит, рассекая пространство, а я бегу по воздуху, получая по своему приключению черенком, при этом этот самый черенок не столько поддерживал меня, сколько мешал бежать.

Учение с развлечением продолжалось пару часов, за это время нас никто не побеспокоил.

— Вен, а как это так? Мы незаметны? — поинтересовалась я.

— Правда, здорово? Я на нас полог невидимости и тишины поставила, есть такой амулетик, только он у предыдущей хозяйки не запускался. Манна нужна была, а сейчас пока в доме находилась, подсобрала от тебя. А Симка сама маскируется, чай, не дура.

— Она что по земле за нами бежит?

— Почему на поляне валяется среди травы и нас ждет, она же нас чувствует, как расстояние, так и направление.

Полезные возможности, и, вообще, круто оказывается летать. Мне понравилось.

— Спасибо! Это здорово, — искренне поблагодарила я своего учителя по полетам.

Мы опустились на поляну, и помело превратилось в девицу, висящую над травой. А ног то у нее нет. Тоже мне русалка.

— Да ноги пока не даются, — сказала Венисарий, — я хочу, чтобы ты подумала над следующим аспектом. Я могу себя несколько модернизировать, но для этого мне надо понять, как мы будем летать. Если ты будешь делать ставку на скорость, мне надо отрастить более длинную центральную метелку, если маневренность, то боковые, а если грузоподъемность, то подращивать ровное широкое помело.

— Ну, я не знаю.

— Думай.

— Сейчас Симку подхватим и домой пойдем.

Воздух перед нами превратился в марево, сквозь которое ничего не было видно, мы нырнули туда и вынырнули рядом с домом. Вообще, класс. Не портал, а непонятно что.

— У нас свои дороги, — туманно объяснило мне помело, печально глядя, как я иду враскорячку. Увы, летать, как оказалось, дело непривычное.

— Теперь каждый день по утрам тренировки, пока не освоишься полностью, — напоследок отдала ЦУ Веник.

Согласная я, буду учиться. Вот только плохо, что ляжки натерла, да и попа того, словно не на метле ездила, а велотренажер с неправильным седлом крутила.

Дом встретил обедом и недовольно гудящим зеркалом. Тут же на камине, опережая мои тянущиеся лапки к лепестку цветка, появился Ванша и дал совет, трогать кнопочку включения местного аналога видеосвязи через ткань. Согласилась, жалко, если зеркало разлетится вдребезги.

Натянув рукав свитера, потерла лепесток розочки, в зеркале появилось недовольное лицо Марка.

— Ты, где была? Не могу до тебя достучаться! — куратор явно был раздражен.

— Гуляла, в лес с собакой ходила.

— Что за собака? – подозрительно прищурился маг.

— Вот, - я показал мирно сидящую рядом Серафиму.

— Подобрала?

— Да, – не стала вдаваться в детали.

— Ладно, напоминаю, что с завтрашнего дня у тебя обучение в Военной Академии Магии.

— Зачем? Я же у Степаниды в ученицах, да в госпиталь пригласили помогать!

— Это потом, сначала две недели обязательный курс по истории Араша, география, потом все остальное.

Надо, так надо. Радости новость не вызвала, но всяко будет полезнее и интереснее, чем дома сидеть, хотя последнее, судя по насыщенности дней мне и не светит. Вот интересно мне, как и Витьке, стипендию платить будут? Он ведь тоже в Военной Академии Магии учится.

— Есть будешь, — спросил домовой.

— Да, а что у нас сегодня?

— Мой руки и садись, узнаешь, чай не рука корочек хлеба.

— Какие корочки, я же по запаху чувствую, ты их на квас пустил.

— Не пропадать же добру, говядина с морковкой и кубастым луком, и суп овощной, будешь? Попить компот.

— А Витька не любит вареную морковку, только свежую ест.

— Значит, у него будет говядина с луком.

Я начала наворачивать суп, а домовой, превратившись в мужичка, грустно опер голову на свою руку и сказал:

— Ворона надо завести, или кота, чтобы гримуар вели.

— Чего? — чуть не подавилась я.

— Большую ведьмину книгу, — ответил он, — слышь, лохматая, а кто у твоей предыдущей хозяйки гримуар вел? Может, не умер? Может, тоже сможем переманить.

— Гад вел, только он недавно, еще при жизни хозяйки окочурился. Так она по нему убивалось, видать за собой позвал, она и отказать не смогла. Они с ним очень дружно жили.

— А книга? – и поясняя мне, - она ведь не столько учебное пособие, сколько лабораторный журнал с опытом ведьмы.

— Сгорела, ведьмин огонь спалил, с ее последним вздохом.

— Да жаль, опыт матерей, знания поколений, вера прабабок, и псине под задницу, — из-под стола высунулась голова Симки, домовой посмотрел на нее и, покачав головой, сказал, — под твою мохнатую задницу.

— Слушай, а почему у нас помело у печи висит, давай его в сени перевесим, а то мне перед ней неудобно. Вроде дома не кормим, в работах по дому она тоже не участвует.

— Нельзя в доме печь — место силы, или ты думаешь, у нас вон на стенке ухваты и лопата висят простые? Нет, не простые, говорить не могут, но работать с печью запросто, да и кочерга не шибко простая.

— Ну, надо же, — только и хватило меня сказать.

— Вон твой мужик в калитку ломится, встречать пойдешь? Опять самогона нажрался? Что-то он рано себя почувствовал дворянином. Эвон, как наклюкался, в калитку попасть не может.

Мужа, я встречать, не пошла, намекая тем самым, что не слишком-то и довольна его поведением. Через некоторое время он ввалился в дом сам, с воплем: «Жена ты где? Почему не встречаешь? Видишь, как тюбетейку сдвинул». Ничего сейчас поест и расскажет, что такое эпохальное с ним приключилось.

Ночью проснулась от непонятного шума. Мужа рядом не было. Тихонько встала и пошла на шум. Ну, конечно, сидит и что-то ест. Вот почему все мужики… Как там говориться: «завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу», хотя, наверное, нет у мужиков таких врагов, которым бы они отдали ужин. Такие, что могут отнять есть, а такие которым бы отдали… да ни за что. Кстати, почему там ничего не говориться про ночь?

— Витька!!! Чего ты в ночи ешь!!! — не удержалась я от возмущения.

— Мясо, — с испугом отвечает он, по крайне мере я надеюсь, что с испугом.

— Но почему ночью?

— Не могу уснуть, лежал, думал, на леднике еда мерзнет, жалко ее, — он скорчим смешную рожицу, — дай, думаю, проведаю, как она там. Подхожу и чувствую что-то не то, ветерком паранормальным потянуло. Я дверь на ледник открыл, смотрю, а здесь свет неземной и продукты в объеме уменьшаются. Нет, думаю, не получишь ты их невидимая вражина, вот и решил съесть, чтоб и не мучились и врагу не достались.

— Болтун. Конечно, здесь свет не земной, а от двух арашивских лун. Доедай, и пойдем спать.

— Ты иди, я сейчас буду.

— Нет, уж, пойдем вместе, пока ты весь ледник не сожрал, оставь что-нибудь на завтрак, пошли, — и, передразнивая его, прогнусавила, — а то я там лежу, мерзну.

Виктор покрутил своей рукой по животу и выдал:

— Это будет тяжелая, трудная ночь, до рассвета доживут не все.

Вот и поговорили…

Глава 4. Утро, дом и много знаний в Академии, Виктор

С утра проснулся и лежал, радуясь жизни, всё-таки вторая молодость (настоящая) такой подарок Вселенной. Рядом жена сопит, уткнулась в подушку и спит, закутавшись в одеяло так, что видно только моську. Эта моська сейчас морщится, дергает носом, но не просыпается. Повышенная мимика объясняется весьма просто, из подушки торчит довольно длинное куриное перо рыжего цвета, и щекочет чей-то нос, вот он морщится, Сашка резко выдыхает, перышко отклоняется. Выдох закончился, и пушистый рыжик-хулиган, вернувшись на исходную позицию, снова продолжает своё шкодное дело.

Пожалев жену, выдернул раздражителя из подушки, Сашкина моська сразу перестала морщиться, разгладилась, и на нем появилась светлая улыбка. И опять жена, знай, сопит в две дырочки, такое спокойствие и умиротворение, просто выше моих сил. Как тут удержаться? И я поддался искушению, провел перышком по ее лицу. Сашка опять смешно сморщилась, попробовала спрятаться от меня, по-прежнему не желая просыпаться. Это было так забавно и уютно, что я не удержался, чмокнул её в многострадальный нос, потом усилие над собой, выдрал себя из кровати, встал, пора в Академию.

Вышел на кухню, умылся и пошел разыскивать, чем можно позавтракать. Завтрак, здесь это то, что из приготовленного вчера мы не съели и оставили на утро. А не съели мы, как выяснилось, довольно много, вообще, тут с пропитанием проблем нет. Ведать в нас, как в магах, очень заинтересованы. Пусть даже из нас двоих я один — маг. Вспомнил, как агитировали за развод, выяснив, что Сашка магией не обладает… Фигушки, моя жена — моя забота. Выбрал в кладовой мясо, хлеб, не стал ничего разогревать, соорудил себе огромный бутерброд и запил всё холодным отваром. Натянув одежду, уже привычно повозившись с портянками, собрался на выход. Напоследок заглянул в спальню к жене. Сопит. Что ж, ещё один маленький поцелуй, и я вымелся на учебу.

В ожидании начала занятий сидел, задумавшись о смысле жизни, погрузившись в медитацию, то есть просто дремал, поэтому имя пришедшего лектора элементарно прослушал. Лекцию нам сегодня читал волхв. Да, да, самый настоящий, в белых одеждах и с тощей белой бородой. Нет, не с окладистой, типа лопата, а довольно тонкой, чего он, как мне показалось, смущался. Вот ведь вылез в учителя, а не знает простейших законов жизни, хочешь иметь окладистую бороду, расти третий подбородок, а не спортом занимайся, без этого так и останешься тощим и не представительным. Хотя о чем я? Это там была солидность в облике с брюшком, а тут дрыщ дрыщем, хотя, сейчас фигурой своей я вполне доволен, плечи есть, рост есть, а мясо нарастим в нужных местах. Маг я или не маг? Сразу представил себя этаким богатырем в доспехах. Смешно, но что-то в этом присутствует.

О чем была эта лекция? Наверное, о том, кто такие волхвы, об их философии. Оказывается, волхвы, проводя ритуалы в честь богов, не были их жрецами. Кем же они были? Учеными, философами, астрологами, чародеями не в смысле волшебниками, а просто люди варившие отвары в специальных емкостях — чарах. Спросите, а чародеи-колдуны? Правильно, тоже название пошло от чар, но уже других. Они следили за обрядами, ритуальными танцами, в ходе которых танцоры должны были выполнять сложные танцевальные узоры по нарисованным на земле магическим линиям и символам. Таких танцоров-волхвов называют кобь, кобник или кобильник, а замысловатый танец кобение, то есть ворожба или гадание. Отсюда и в языке закрепилось слово «кобениться» — совершать необычные телодвижения. Правда, надо признать, что у этого слова, как и всегда у славян, есть и другой смысл. Слово «кобениться» это возвратная форма глагола «кобенить», что значит «ломать, корчить, выгибать». Поэтому глагол «кобениться» означает еще и «корчиться в судорогах», поэтому люди, которые кобенятся — это больные, придурковатые или немощные подверженные падучей. Вот такой вот древний юмор. Ах, да, выгибать доски по лекалам при кораблестроении тоже называется выкобенивание.

В общем, был такой волхв по прозвищу Донороб. Как правильно перевести его прозвище не знаю. Произошло оно от двух слов дон, то бишь река, и роб – дети, но в данном контексте не он дитя реки, а реки его дети, они ему послушны, он их учит и заставляет работать. Наверное, это прозвище надо понимать как «повелитель рек». С учетом, что всю жизнь он проработал на реках, строил плотины, отводил их течение в другие русла, руководил постройкой каналов, типа был гидротехником, такое прозвище было не случайно. Донороб один из первых среди волхвов задался вопросом, как устроен мир? Какова его основа? Откуда мир появился? Его ответом на этот вопрос была вода. Все есть вода. Она связывает всё сущее. Всё происходит из воды, в ней прибывает и в неё же уходит. С другой стороны, он породил мысль, что основа мира едина, она материальная и может меняться.

Яр-Турбор — другой, не менее крутой волхв считал основой всего огонь. Был он кузнецом и, глядя, как металл меняет свои свойства, то есть свою суть под неудержимом натиском огня, Яр-Турбор пришел к такой философской фабуле: «Конфликт огня и всего сущего». То есть, говоря на понятном языке, миром правит огонь и меняет его. Он существует везде и во всем, то разгораясь, то угасая. По его теории время от времени Араш сгорает, чтобы возродиться заново. Он считал, что жизнью правит борьба противоположностей, день сменяет ночь, сухой сезон сменяется дождливым, лето зимой. Хотя мне ближе мысль, что лето приходит на смену зимы, а не наоборот.

Дальше больше, кто-то из последующих волхвов считал, что мир состоит из мельчайших насекомых, или неделимых тел. Правда, я не совсем понял, имел ли лектор в виду атомы, или какие-то иные частицы, которые соединяясь, преобразуют материю. Он нам вещал, что эти хитрые насекомые не могут быть повреждены и не могут погибнуть. Говорил о них волхв сумбурно и бестолково, похоже, что сам плавал в этом вопросе, а, может, это моё земное образование определенный скепсис побуждало, но я его честно слушал, ибо мир-то новый. Кто знает, какие тут физические законы? Потом лектор вещал о том, что кто-то там из великих волхвов добавил в состав первичных начал ещё воздух и землю, и все эти начала, соединяясь между собой в разных сочетаниях, создают окружающий нас мир.

Честно говоря, думал, он будет нам рассказывать о связях с богами, но нет. На этом как-то вступительная часть и закончилась.

От философии плавно перешли к жертвоприношениям. Какая великая связь здесь не понял, но меня никто и не спрашивал. Жертва. Оказалось, что жертвоприношения практикуются издревле. Если вами задумано где-то разбить город, село, да просто дом поставить, надо принести жертву. И тут всё не просто.

Я думал, что нам сейчас будут втирать, как донести до богов свои просьбы и получить от них силу, власть над природой, расскажет про равновесие в природе с богами, проявленными и непроявленными. Знаете разницу между первыми и вторыми? Проявленному богу опорой служит пища, а у непроявленному — пространство. Если бога не кормить он умрет, но с ним умрет и человечество, точнее он перейдет в непроявленное состояние, и ему снова надо будет создавать человечество, чтобы осознать самого себя. Вывод: бога надо кормить.

Оказалось все проще и сложнее. В первую очередь нужно подготовить жертву. В качестве нее используются только травоядные животные. Почему, не понял, хотя мои сокурсники понятливо дружно закивали головами. Вот все всё знают, один я неуч, а ведь два института за спиной.

Что я услышал: в местах, где планируется поселение, сначала ставят временное жилище и начинают готовить пастбища. А дальше вопрос времени, надо там пожить, скот попасти, понаблюдать и сделать выводы, то есть принести жертву. Все растения на пастбищах взаимодействуют между собой, и подвергаются влиянию среды обитания. Растительное сообщество в течение весны, лета и осени разительно меняется из-за самих растений, в результате старения и отмирания отдельных видов в связи с их вегетативным периодом, или же из-за внешних факторов, там климат, поднятие грунтовых вод к поверхности, засуха, уход воды в более глубокие слои почвы и так далее.

Чаще всего можно наблюдать следующую картину. Весной после таяния снегов в почве избыток влаги, многие растения быстро развиваются и цветут. Летом запасы влаги уменьшаются и на смену влаголюбивым приходят более устойчивые к засухе, а влаголюбивые впадают в состояние покоя, прекращая вегетацию. Осень идет достаточно большое количество дождей и жизнь влаголюбивых растений возобновляется.

Если погодные условия несколько лет подряд отличаются, в какую-либо сторону, например, подряд два-три дождливых лета, то начинают преобладать в травостоях растения любящие влагу, а если лето засушливое, то увеличивается количество не требовательных к влаге растений. В нормальные годы их соотношение вновь приходит к нормальному состоянию. Так вот в ходе подготовки пастбищ и надо понять, какое же состояние нормальное.

Забавно, что место жертвоприношения обязательно надо намолить, то есть на таком месте ставят жертвенник и приносят жертвы несколько лет, следя за их состоянием, и, самое главное, жертвенные животные должны прожить на здешних лугах два, а лучше три поколения.

Дальше пошел рассказ о порядке сенокоса, выпаса скота и другой бодяги, про высокорослые травы, и низовые и прочее, и прочее, и прочее.

После рассказа о пастбищах, наконец, перешли к жертвоприношениям, которые оказались двух видов. Первое это принесение требы богам, и второе казнь родоотступников.

Что же такое принесение богам требы? В чем суть данного обряда. Надо понимать, что в представлении славян боги это не всемогущие сущности, а души ушедших предков, слившиеся с природой, соответственно и принесение треб, это не что иное, как совместный ужин младших поколений со старшими. Эта традиция не ушла и до сих пор, пережив эпоху христианства. Как и раньше мы зажигаем на могилах наших родных свечи в честь бога Агни или Агуни, как его еще называют, – бога домашнего очага, бога огненных Жертвоприношений. Правда, раньше надо было принести уголек из домашней печи, он посредник между Миром Людей и предками. Его задача очищать и оберегать жилье от нечисти. Агуня – сын бога Сварога и Лады. Мы и сегодня устраиваем поминки по усопшим, а в качестве требы ставим рюмку водки, накрытую куском хлеба. Таким образом, мы выполняем обычай преломления хлеба, то есть совместной трапезы. Кстати этот же обычай лежит и при принесении требы домовому, лешему, мавкам и прочим духам. Отведав с нами еды, они на нас не нападут и даже помогут в делах. Помните притчу: «Когда Архимед открыл свой великий закон, он принес в жертву богам сто быков. С тех пор все скоты дрожат, когда открывается новая истина». Боги здесь не причем, просто он устроил в Сиракузах грандиозную пьянку, на которой гулял весь город, может в те времена это был принцип утверждения первенства в науке, при этом, наливали только тем, кто мог повторить закон Архимеда. Вот интересно как он его сформулировал:

Тело, всунутое в воду,

Сразу рвется на свободу

С силой выпертой воды,

Тела, впертого туды.

Торча вылазит из воды,

Не туды и не сюды.

Шучу.

Теперь перейдем плавно к деятельности жрецов и жертвам. Не секрет, что основная пища, которую здесь едят люди, это то, что растет недалеко от дома в поле или на грядках. В качестве жертвы можно приносить коня, быка, овец, коз или петуха. Странный выбор? А вот и нет. Все они травоядные, питающиеся в тех же местах, что и люди. Нельзя принести в жертву волка, медведя, кабана или лису. Неизвестно, что хищники жрали. Даже оленя там или кабаргу нельзя. Непонятно, где они травой питались. А еще у диких животных намного выше иммунитет, жизнестойкость по местному.

В чём же сакральный смысл жертвоприношения и в чем работа жрецов? Принося жертву, они изучают, как выглядит сердце, печень жертвы и прочая требуха с ливером. Если в первый раз они оказываются больными и отдают синевой, то приносят в жертву других, пытаясь понять, от чего пострадал скот, от того, что болеет или от дурного травостоя на пастбищах. Если органы животных не страдают от воды и пастбищ, то делался вывод, что и для людей данная местность будет пригодна. Если же печень была больной, то растения данной местности или вода опасны и для людей, в таких местах деревни и жилые города не закладывались.

Опыт поколений показал, что из домашней птицы больше всего заразе подвержены куры. Их тоже иногда приносят в жертву, только надо выбирать особей с ослабленным иммунитетом. Как это ни смешно, но наиболее ослаблен он или у чисто белых или, как уголь черных. Вот у этих-то печень вообще, как маркер на разную дрянь.

И все, и ничего потустороннего, никаких плясок с бубном. Я, аж, рот раскрыл от такого прагматичного подхода. Какая связь жертвоприношений с богами? Офигенно простая. Календари, они вели календари с высокой астрономической точностью, а все праздники это не что иное, как начало и окончание полевых и прочих работ, а ещё проверка полученных продуктов на годность, как краткосрочного, так и долгосрочного хранения. Так вот окончания работ и приурочивались к празднику какого-нибудь бога, которому и приносили жертву, ну и закатывали, если не пир, то шикарный обед по поводу окончания этих работ. Добром похвалиться, с соседями да родственниками пообщаться, ведь из-за больших расстояний все лето считай, их не видишь. Автомашин-то нет, при этом и двадцать километров вовремя страды непреодолимое расстояние. Никакой мистики, а чего только не понапридумывали в наш просвещенный век. Кроме того волхвы, оказывается ещё и астрологи. Астрология — это запись дат с помощью звезд и планет. И все. Даже поговорка такая ходит: «нет ничего точнее астрологической даты». Почему у нас такая путаница в земных летописях? Да потому, что не астрологи-волхвы ее вели, а неграмотные греки-монахи. Просто плеваться хочется.

Потом нам ещё малехо про храмы рассказали. После того, как город будет распланирован, необходимо выбрать участки для храмов богам, так, чтобы было удобно горожанам. Удивительно, но храмы строятся в последнюю очередь, так как занятие это жутко затратное. Городские стены с башнями уже возведут, жилые дома отстроят, канализацию и водопровод сделают, а так же водоотводы, и только потом приступают к ваянию храмов. Так храмы Роду, Макоши, Ладе и Коляде ставятся в городе, на самых высоких местах. Дыю, рядом с рынком. Недалеко от мясных рядов и мест где торгуют скотом, ставят храм Велесу и не прекращаются там жертвоприношения во всякий торговый день. Короче пашет местная Санэпидемстанция, не покладая рук, режа скотину и проверяя, не порченная ли она. В районах, где дают представления заезжие бродячие актеры и делятся своими откровениями поэты и писатели, то, бишь, летописцы и баяны (как же без них славления князьям петь) ставятся храмы Мысличу, Знаничу, Коляде. У курганов, где хоронили пепел покойных, следует возводить храмы Велесу и супруге его Морене. Причем в данном случае Морена главнее супруга. Редкий случай. В гаванях и у пирсов следует ставить храмы богу Переплуту, что бы моряки или рыбаки, сойдя на берег, смогли поблагодарить его за удачное возвращение, раньше, чем успеют напиться в кабаке. Там же неплохо установить и небольшой храм Ладе — покровительница вдов и сирот, богине красоты, любви и бракосочетаний, семейного счастья, ибо никто не молится ей с такой самоотдачей, как веселые вдовы и сироты, поставляющие в кабаки определенный контингент женщин, зажатых судьбою и скорбными обстоятельствами. И правильно пусть поделятся искатели морского счастья, до того как начнется веселое гуляние. Большие же храмы Ладе следует выносить за пределы города, чтобы порядочные замужние женщины и молодежь не приучались в городе к любовным соблазнам.

Как это ни странно, но и храмы Перуну и Сварогу тоже следует строить вне стен города. Считается, что если Храм Перуна за городской чертой, то граждане не передерутся в междоусобных конфликтах, а он (Перун) сохранит город от врагов, от военных бед и несчастий. Сварогу же следует ставить храм в районах скоплений кузнец вдоль рек так, как он покровительствуеткузнецам. Кузни шибко дымят, поэтому в городе их лучше не располагать, дабы не потравить народ. Он, кстати, тоже бог защитник, вынося его храмы за пределы города, народ рассчитывает на его защиту не только города, но и кормящих его пригородов. На пересечении деревенских владений нескольких деревень часто ставится храм Макоши. У нее, вообще, довольно странный храм, здесь можно приносить жертвы всем богам.

Других богов тоже не следует забывать и размещать их храмы согласно культу.

Чем больше я слушаю этого волхва, тем больше путаюсь. Вообще-то боги это не какие-то конкретные существа, а ипостаси природных явлений, которые переходят из одного в другое. Ну, вот взять ту же Макошь, почитают ее как богиню плодородия, водной стихии и покровительница Матери Сырой Земли. Она и есть вода, земля, животворящая сила, пробуждающая к жизни, то есть богиня Жива, она же и темная сила, своим серпом жизнь рассекающая, то есть Морена. На неё же возложено и управление Законом воздаяния. Будучи всеведущей матерью, в этой ее ипостаси, она состоит из Судьбы, прядущей вехи полотна нашей жизни, Доли и Недоли, завязывающих на нитях жизни в этом полотне узелки, отражающие, как счастливые жизненные моменты, так и неблагие деяния. Как бы пояснить? Ну, вот есть математика, один ее раздел арифметика, другой элементарная алгебра, третий элементарная геометрия, четвертый какая-нибудь дискретная математика, потом математическая логика, дифференциальные уравнения и так далее. Все части самостоятельны, и все разные, составляющие всеобъемлющую математику. И у богов так же. Все они олицетворяют природу в целом и каждый какую-то ее часть в отдельности, при этом границы их влияния на природные процессы очень размыты.

Да, оказалось, есть и еще вид жертвоприношений. Человеческий. Когда рядом с храмом производят казнь людей, совершивших убийство, двух и более сородичей. Притаскивают осужденного преступника и без затей отрубают ему голову, а кровь, как искупление стекает к основанию кумира.

Вот тебе и древние верования. В общем, к концу лекции голова от всей этой белиберды распухла, и после целого дня занятий отправился я в кабак с группой пива попить. И оправдание себе нашёл, кабак — это же слаживание учебной группы. Честно говоря, что рассказывали мои товарищи, я не слушал, а воспользовавшись мудростью Винни-Пуха, периодически отвечал на вопросы то да, то нет. С другой стороны, если не отвечал, то отвечал вопрошавший, по-моему, даже не замечая, что я молчу.

До дома дотащился шибко поддатый, а в голове крутился куплет песни, неспетой Никулиным в фильме «Кавказская пленница».

Разрешит мне жена каждая по сто,

И того триста грамм это кое что,

Но когда на бровях прихожу домой,

Мне скандал предстоит с каждою женой.

Глава 5. Когда о жене узнаешь что-то новенькое, Виктор и Александра ​

Всем известно, что лучшая защита, это нападение, поэтому ввалившись в дом, сразу стал забрасывать любимую большим количеством ничего не значащих вопросов, типа, где жена ужин, что ты целый день делала, где была.

На провокацию она не поддалась, но покормить накрыла. Надо же Сашка плиту освоила, ишь, как много наготовила. Молча, всё накрыла, отвечая коротким фразами всем видом показывая, что все у нее в порядке. Подозрительно это, хитрить-то Сашка совсем не умеет, что-то тут не так. Смотрю на драгоценную, вроде в голосе плаксивых ноток нет, значит, не расстроена, нос не припух, значит, не плакала. Вижу же, что недовольна моим поздним приходом, не поняла ещё, что я больше дурачусь, чем выпивши. Эх, Сашка-Сашка, как была ты раньше домашняя, наивная девочка, так такой здесь и осталась. Ты, же умненькая, почему же не провела параллель между алкоголем и санитарией? Воду здесь, конечно, кипятят, но не везде, да и сама вода непонятно из каких источников, поэтому и подают в кабаках, да даже в столовых сильно слабое пиво, считай, квас, много с него напьешься? Больше в туалет набегаешься. А то, что я дурачусь, так мне тебя всегда дразнить нравится. Тут, уж, дорогая, прости, думать надо было раньше, за кого замуж шла, теперь поздняк метаться, моя и со мной.

Но, всё-таки, что-то с Сашкой не так, пока ел, кстати, очень вкусное нечто тушеное с мясом, всё время наблюдал, как жена по кухне передвигается, странно так, иногда морщась, чуточку враскорячку. Что-то с ней произошло. Молчит, партизанит, только в глаза мне старается не смотреть, а когда ловлю взгляд, рассказывая об учебе и посещении кабака, вины во взгляде её не наблюдаю, как и слёз собственно.

Так, вспоминаем тест на страх: поперечные морщины на лбу — нет, глаза большие — нет, углы рта оттянуты вниз — нет, лицо бледное — нет. Это не страх, тест на стыд — тоже нет. Злоба, гнев, зависть, сомнение, смущение? Странно, скорее это эмоции радости, ну, я же не слепой, лоб и брови спокойны, без думающих морщинок, нижние веки и щеки приподняты, а от внутренних уголков глаз лучиками расходятся морщинки, их в народе еще называют «гусиные лапки». А еще улыбается украдкой, вспоминая, похоже, что-то приятное. Сашка-то актрисой-то никогда не была, не сможет она радость сыграть. И эта походка уточкой? Вот поставлю себя на её место? Что вызывает у меня такие чувства? Велосипед в начале весны, но, жена совсем не фанат велосипеда, да и где он тут, спрашивается. Какой верный способ секреты у женщины выведать? Прижать к себе, зацеловать, защекотать шею, в спальню утащить, залюбить, а там она быстро расколется.

Подловив момент, когда жена в очередной раз мимо шла, схватил ее и притяну к себе на колени.

— Ладов, перестань! Дел полно, а тебе всё неймется! — Сашка стала отбиваться. Вот ведь вредина, и на Земле всегда сердилась на мои внезапные порывы, видишь ли, не ко времени. А когда то время-то наступит? Никогда, поэтому, всегда дела есть, да кто-то мешает. Поэтому у меня иммунитет на сердитых, считаю, что игра у нас такая в рассерженную жену. Умаслим.

— Не пущу, соскучился, — куда же она от моих рук и губ денется, ишь, размякла пичужкой, даже не сопротивлялась, когда в спальню переместились. А потом, умаявшись, тихо посапывала у меня на плече, да и сам я что-то в царство дремы улетал, все-таки раунд был не один, с переходом на поздний перекус, да душевный разговор, почти закончившийся ссорой. Не проста доля разведчика по выяснению тайн.

А сейчас окончательно проснувшись, лежу, чтобы Сашку не разбудить, хотя плечо уже прилично занемело, да пытаюсь осмыслить выведанное. Сказка про помело, как-то усваивается с трудом. Конечно, я понимаю и в земном фольклоре выдумки о летающих на домашней утвари ведьмах появились не на пустом месте, а восходят к ритуалам плодородия, когда обнаженные женщины обходили поля и катались по земле. Есть такой обычай, «отмыкание земли» называется. Бабы, прося у высших сил богатый урожай, должны были скакать на метлах, жердях, вилах, ухватах и высоко подпрыгивать при этом. Выбирали ладную молодку, сажали ее на помело, ставили на щит, который потом её голые товарки таскали на плечах по полю. Действо проходило на рассвете, когда туман над травой стелется, вот и казалось, что та молодка парит над землей… Но, чтоб на помеле реально можно было летать? Такое только в кино, да в мультиках в прежней жизни было. Кстати, славяне поклонялись мировому дереву (древу) – оно для них было центром мира, осью, и все что нас окружает, существует вокруг этой оси. Наверное, в этом ключе и метлу, и посох можно считать отростком мирового дерева.

Представил ведьму на метле. Сразу вспомнился и Булгаков, и Стругацкие, а также крутой фильм, где главная героиня рассекала просторы родины в обнаженном виде. Ну, вот же метла есть, ведьма есть, пусть она покажет, как летает, ну, как в кино. А что, интересно же.

В этот момент мы с Сашкой на кухне чаевничали, как раз. Увы, моё предложение и последующие уговоры ни к чему не привели, если не считать, что некоторые кухонные предметы, резко изменившие свое назначение, стали метательными. Повезло, что жена метала их хоть и сильно, но не точно. Пришлось прислушаться к ее возражениям и поумерить свои творческие фантазии, временно отказавшись от некоторых догм. Шишка, поставленная на моей голове, остановила битву. Я был облизан, обласкан и залит слезами раскаяния. В ответной речи жена была уверена, что мне совсем, совсем не больно (как только бабы ведутся на такое), облапана и обтискана. В такие минуты она большой тормоз, чем мне очень нравится, при этом рядом с ней я ощущаю себя офигенно умным. Ну, право слово, какое сильное обаяние исходит от нее, когда она хлопает ресницами, поверженная в ступор, возрождая в моем мозгу древние дикие инстинкты, обнять, защитить, в койку затащить? Но, больше всего все-таки последний, видать, он самый древний. Да и поторопиться не мешает, пока она не додумалась возразить. Консенсус достигнут. Хоть эту битву я и проиграл, но надежда во мне не умерла, больше того творческий замысел полета ведьмы на метле, и последующий ее перехват, в моих мыслях обрел полноту, краски, некоторую завершенность. Творческая борьба, как и положено, завершилась на кровати, при этом я так и не понял, где находится победитель, сверху или снизу? Заодно в моей памяти был заключен образ моей любимой в первозданном виде, в качестве видения. Я так и назвал его «ведьма на метле», хотя больше бы подошло «ведьма на бревне».

***

Вот и очередное утро, муж опять убежал на учебу. Судя по грохоту, сопровождающему его сборы, и развалу в гардеробной делал он это явно в спешке. Я зашла в кладовую, увидела кусок от круга колбасы, отломанный в спешке, каравай, потерявший пару ломтей и ополовиненный кувшин с отваром. Ну, хоть поел. Говорила я ему, чтобы он меня будил, я бы завтрак приготовила, пока он собирался бы, но ему меня жалко. Витька и на Земле меня никогда не будил. Невольно улыбнулась, вспоминая наш бурный на эмоции вечер. Вот ведь жук, выпытал у меня про моё ведьмачество. Да и ладно, не люблю я тайны от него, они отдаляют. Правда, про Ваншу и Веничку ему не рассказала. Эта тайна не моя, опасаются мои духи ему показываться, прячутся. Говорят, слишком маг он сильный, да и не верят, что он поступит, не как остальные.

— Знаешь, как здесь с нами маги обращаются, если духа поймают? — много раз стращал меня домовой, — пытаются всю силу из него выкачать в амулеты, что для нас смерти подобно. Нет, мы не умираем, уходим в безвременье, себя теряем и уже никогда не возвращаемся.

А Веник ему поддакивала. Одна Симка хвостом виляла, да просто глазенками лупала, даря мне ощущение любви и тепла.

Я все-таки надежду не теряю, постепенно они Виктора лучше узнают, перестанут его бояться, там, возможно, и познакомятся. А пока, как есть, придется таиться. Кстати, и бабушкина домовичка Дэнису тоже не показывается, хотя с Марией, Верой и Улькой нормально общается. Интересно, значит, мои обожаемые родственницы не маги? Тоже ведьмы? Надо узнать потихоньку. А Дэнис что-то об этом знает? Ой, как сложно, сплошные секреты. Увы, вариантов нет, надо, Шурочка, учится тут жить.

Пока размышляла, потихоньку убрала разбросные вещи в гардеробной, застелила постель, да пошла на кухню завтракать. Рассиживать времени и у меня нет, пора к Степаниде идти, опять будем травы изучать, да рецептуру снадобий зубрить. Бабуля, ох, как за меня взялась, ни посачкуешь.

— Учись, внуча, все тебе пригодиться. Ведьма на Араше должна быть знающая, хитрая и осторожная, так и целее будешь и пользы больше себе и своей семье принесешь.

Приходиться учиться. Да и честно мне это нравится. Дни здесь просто мелькают.

Перекусив вкусной рассыпчатой кашей, да запив все ароматным горячим чаем, я пошла одеваться, перед этим еще раз попытавшись убедить Ваншу готовить завтраки и для мужа.

— Нет и все, — вот и весь ответ.

Единственная его уступка, это разрешение оставлять мужу как бы мною приготовленные бутеры на утро, да отвар, крепко настоянный.

— И это… Александра, на счет спиртного не боись, мужик твой не сопьется, да и силен он духом. Тут в кабаках пиво-то варят слабое, его даже детям можно. Ты, если хочешь, я тебе его тоже приготовлю.

— Хочу!

— Вот и ладно, через недельку попробуешь. Тебе светлое, медовое? Или темное, покрепче?

— Медовое!

— Договорились. А сейчас беги, одевайся и к Степаниде поспеши, уже опаздываешь. Да Симку с собой взять не забудь, так безопаснее будет.

Оделась я в сарафан, да не тот, что в первые дни носила. Прикупила на рынке вполне симпатичный, приталенный, глубокого синего цвета. Под него блузку с широкими рукавами, на кремовом фоне цветами расшитую. На голову, как всегда платок накрутила, поверх сарафана легкий кожушок из тонкой кожи, на ноги, ура, сапожки, правда, с портянками. Носки, что ли связать? Подумаю об этом чуть позже, пока времени на это нет. Наша жизнь здесь бег напоминает, мы с Витей спешим узнать как можно больше о новом мире, да местечко себе застолбить, даже, что удивительно, я о сыне меньше стала думать, хотя по-прежнему скучаю. Виктор, кстати, тоже. Просо молчит об этом, чтобы меня не расстраивать. Многое здесь для нас непривычное и странно, ничего-ничего, разберемся.

Интерлюдия 3. В подготовке штурма

На следующий день Эльза решила произвести небольшую разведку. Что ж тактическую битву по слежке за понравившемся ей мужиком она проиграла, это ни есть хорошо, но, кто сказал, что все войны выигрываются одной битвой. Нет. В войне главное уметь маневрировать, чтобы найти слабое место у противника, а когда найдешь его, вцепись так, чтобы никто оторвать не смог бы. Так и в любовных делах, слабого места она не нашла, значит начинается маневрирование.

Она подошла к обыкновенному зеркалу и внимательно оглядела себя. И что этих мужиков не устраивает? Ноги длинные, зад нормальный, есть за что ущипнуть, правда, на взгляд, чуть меньше груди, а грудь у неё шикарная, есть, за что не только подержать, но и приклонить к чему голову. Не все от природы, то есть папы с мамой, кое-что пришлось и магам подправить, пятилетний заработок, как лошадь языком слизнула, был и весь магам ушел, за красоту фигуры. Отработали они на совесть, но денег все равно жалко. Вот чего тупым мужикам не хватает, как в таверну войдешь, все смотрят, как в койку, все согласны, как замуж — ни одного нормального рядом нет. Вроде бы появился подходящий маг, мордашка симпатичная, задница нормальная, манной оперирует вообще шикарно, чего ему в ней не понравилось. ЖЕНАТ. На жену без слез смотреть невозможно: мелкая, сиськи маленькие. Таких, надо не в жены брать, а на орочьи фермы отправлять, чтобы мясо нарастили, а то, как рожать, так пузо больше, чем рост.

Приблизиться с наскока не получилось, ничего она — девушка терпеливая. Придется идти по длинному пути, сначала надо клиента отделить от жены, затем уболтать, затем напоить, потом затащить, а утром сделать невинное лицо, вроде, как, я не ожидала, что так получиться. Судя по складу характера, Ладов сначала будет переживать, и вот тут надо подсекать, напоить и положить. Это самый сложный маневр, потом уложить будет легче, а пять шесть раз со мной переспит, тут и прана на меня настроиться. Почему-то у нас женщин считается, что энергия мужика на нас настраивается, а мужики же считают, что это мы открываемся, чтобы их прану впитывать. А, как пойдет от него прана, можно, ух, как свой ранг в зельеварении поднять. Это не только приятно, но денежки сулит немалые. Скоро слушатели академии разъедутся по крепостям. Надо выяснить, куда отправят Виктора и подписать контрактик туда же на пару месяцев. Что ж, натягиваем улыбку и идем на разведку. Кому-то сегодня не повезет и это будет Марк.

Пару часов спустя, нанеся шикарную боевую раскраску (макияж, если вы не догадались), способную вызвать эрекцию даже у импотента, Эльза заявилась в Совет магов. Где же еще можно получить исчерпывающую информацию о том, куда пошлют новичков Академии проходить практику. Только в этом негосударственном органе болтливых магов обо всем знали и обо всем сплетничали, поэтому и информацией о местах распределения на практику студиусов Военной Академии там легко можно разжиться. Правильно, должны же более опытные и мудрые маги знать, насколько они удачливы, а то может и учить новичков не стоит, правда, тогда есть риск, что недомаг жить полквартала разнесет. А так, отправив его подальше, уважаемые маги город от взрыва и уничтожения уберегут. Не все же на Авося надеяться. Он хоть и старается людям, да магам помогать, но и у него не все схвачено. Чуть недоглядел и получил большой бум, а отвлекся так и бада-бум.

В здании Совета Эльзе пришлось побродить минут сорок, отбивая агрессивные атаки молодых магов, и их дурацкие предложения. Все они сводились к одному, они оплачивают шикарный ужин и комнату в таверне, а она потом за все расплачивается, раскорячиваясь. Пришлось объяснять им, поправляя грудь: «… она девушка честная, и глупостями не занимается». Всех почему-то это очень смешило, а один так прямо и заявил, что он только с честными девушками ходит, потому, что не хочет поутру оказаться голым в какой-нибудь канаве. В общем, не зря она столько часов у зеркала провела. Нет, в процессе блуждания по этажам попадались ей и более умудренные жизнью маги, тогда в ход шли и демонстрация S-линии, и покачивание бедрами, и демонстрирование открытой шеи и … многое другое.

Однако всё было зря. Списков распределения новичков Академии никто не знал, что само по себе странно. Как сказал ей секретарь одного из магистров Академии, кого-то из магов должны были нанять в виде кураторов, но этого не произошло. Попытка себя предложить в качестве куратора, тоже не удалась, хоть волком вой. К тому моменту как появился в Совете Марк, настроение у Эльзы было на уровне пола и ей владело только одно желание, нет, не убивать, хотелось вырвать кому-нибудь печень и посмотреть, как его после этого будут лечить. Но раскисать Эльза себе запретила, в конце концов, цель слишком желанна, а она не привыкла отступать.

— Привет, — томно мурлыкнула она, подходя к Марку со спины.

— Эльза, — после небольшой паузы, в течение которой её облик был внимательно изучен, Марк соизволил поздороваться, — доброй жизни! А ты сегодня хороша! Решила тут охоту устроить?

— Не совсем, скорее, в поисках приличного контракта, денежки утекают сквозь пальчики, — она показала Марку свою красивую ухоженную руку, поддержка которой обходилась в энную сумму, так как мозоли от копья и меча все время норовили прорваться наружу, — вот и решила взять контракт в спокойное место. Гарнизон, выезды на патрулирование, наблюдение за нежитью.

— А почему с нежитью?

— Без нежити не контракт, а дешевка, не заработаешь.

— Удачи в ратных подвигах.

— А сам-то куда?

— Видимо в Парон, есть такая дыра на границе. Нежити там правда нет, а вот граница есть.

— Будешь опять наседкой у своих недостудиусов? – прозвучал главный вопрос встречи, — кстати, а вторым магом кто едет.

— Куда ж деваться, а второго нет, эту должность академический совет сократил.

Вот с местом и определились, чуть-чуть еще пофлиртовав с Марком, Эльза двинулась в канцелярию. Теперь надо получить сказку, то есть контракт в Парон. Эльзу охватило предвкушение, она уже представляла, как всё будет, когда Виктор встретится с ней там. Этот шанс она точно не упустит. Здесь капелька зелья, там капелька зелья, чуть-чуть менталистики. Даже самые упрямые мужики не способны устоять, а там сыто-пьяно и небо в сапфирах. Теперь дело за контрактом.

Удивительно, но с этим проблем не было, и офицерская должность ударного мага нашлась, и выезд через три дня. Прям, как Удача наворожила. Она уже прикинула, что успеет приехать устроиться, познакомиться со службой и встретить Виктора практически старожилом. В случайности событий такого расклада точно никто не подкопается.

Глава 7. Идем за гремуаром, Александра

Утро началось со стука в дверь. О, мне казалось, я только закрыла глаза, выпроводив мужа на учебу. Интересно, на Земле, я практически его не провожала, мы оба работать начинали в разное время, он — раньше, я на час позже, поэтому Ладов мне всегда давал поспать чуточку подольше, жалел меня. Он и сейчас, собираясь на учебу, не будил меня, но, думаю, многие замужние женщины согласятся, НЕ УСЛЫШАТЬ, как муж собирается практически невозможно. Он обязательно, что-нибудь уронит, звякнет, брякнет. И это бы ничего, и при грохоте спать можно, но, когда он начинает шипеть и материться, сон моментально пропадает, и приходит осознание, лучшее, что ты можешь сделать, это встать и помочь ему максимально быстро свалить из дома. После чего честно заваливаешься спать, борясь, но проигрывая неге и лени, наслаждаясь блаженством и уговаривая себя, что через пять минут я встану и начну трудиться, пол помою, обед сготовлю, бельишко постираю и… хррр, хррр, хррр.

Вот и я не исключение. Услышав грохот на кухне, вскочила, быстро накормила, подсказала, где что у дорогого лежит, собраться помогла, проводила и с чувством выполненного супружеского долга пошла в спаленку на пару часиков. А сейчас, выспавшись, вставать не торопилась, да еще ноги и попа болели от вчерашних скачек, лежала потихоньку и прислушивалась к себе. Отчего мышцы болят? От метлы или от мужа? Или от всех приключений сразу? Что-то у меня жизнь слишком бурная стала и активная, а вроде, как домохозяйка здесь, из серии «спи-отдыхай, а дела сами сделаются».

И кто это в дверь барабанит? Я напряглась, но с кровати не слезла, в надежде, что это какой-нибудь коммивояжёр. Сейчас он поймет, что дома никого нет, и свалит в туман. Увы, требовательный стук повторился, похоже, кто-то более настойчивый, чем продавец ненужного товара, пришел по мою душу.

— Сашка, открывай, я знаю, что ты дома, — раздался с улицы требовательный голос моей бабули, — уже день на дворе, а ты все дрыхнешь.

Почему сразу дрыхнешь? и где у них тут солнечные часы? А ну, да, на лужайке, прямо перед домом. Придется вставать, надевать халат и, хотя, местные дамы тут своего тела не стесняются, но и откровенный нудизм не приветствуется. В голову сразу пришли мысли об неком клубе, из-за которого мы с Витькой чуть не поссорились. По рассказам Марии, там присутствуют еще и экзотические танцы. Ими занимаются девицы непонятной расы, типа наших светлокожих негритянок. У них считаются интимными местами запястья рук, живот с пупком, ложбинка груди и лодыжки на ногах. Вот и танцуют они на подиумах, помостах по-здешнему, в браслетах на руках и ногах, широченном поясе с бляхой и монисто на груди. При всем этом зрители полагают, что они раздеты, а они сами, что одеты. Пересечение культур, однако. Ясен пень, аншлаг на их выступлении всегда. Правда, я так и не поняла. Когда это мой благоверный с их культурой познакомился? Выпытать что ли? Или нет? Пожалуй, пока нет, иначе прибью. Кошмар, на меня, похоже, Араш тоже влияет. Вот, как так, название планеты женское, а мир весь под мужиков заточен. Кошмар! Ничего, я гнусь, да не ломаюсь, да и Витька не местный, хоть и меняется потихоньку, вернее, мы с ним оба меняемся. Надеюсь, это к лучшему.

Ладно, не будем шокировать мою бабку, где там мой халат, одеваемся, встаем. Вылезла из темноты спальни (окна-то занавешены), что ж, в чем-то моя бабушка права, солнце уже пошло вниз. Не успела я произнести дежурную фразу приветствия и пригласить бабулю в дом, как на меня обрушилась лавина обвинений.

— Ты еще в халате? Не причесана! Не умыта! Не одета! Нам уже давно надо идти!

Вот тебе и здрасте. Сдержав волевым усилием готовые вырваться слова: куда, почему, зачем, я хмуро продолжала смотреть на бабулю, чем вывела ее из себя.

— Что молчишь как скаженная? Или с метлы грохнулась и язык прикусила? Вообще, чем вы в полете занимались, что ходишь, словно пояс верности надела не по размеру.

Это уже переходит все границы.

— Ба, ты чего с утра взъелась?

Вообще-то под поясом верности здесь понимаются обычные трусы, которые выглядят как армейские или семейные времен социализма, и надевают их женщины по особым дням, когда болит живот, плохое настроение и невозможно заниматься сексом. В остальное время используются панталоны совсем другой конструкции, с разрезами на интимных местах. Кстати это предмет гигиены, мужики их тоже носят во время дизентерии, которая тут не редкость. Так что замечание бабули это скорее не оскорбление, а констатация прихода этих самых дней.

— Я договорилась со старейшей из ведьм нашего городка, она поможет тебе с гремуаром. Конечно, было бы лучше, если бы ты сама его сделала, но, сомневаюсь, что сможешь сотворить что-нибудь приличное.

— Почему?

— Умения и опыта не хватит, слишком быстро развиваются события, да и ты пока себя своей на Араш не ощущаешь. Искусству создавать гремуар ведьму обучают с детства, а само создание помощника — это экзамен. Ты знаешь, что принято делать обложку гремуара из прочной кожи? Лучше всего из речного дракона, ближе всего на земле к нему стоит крокодил, и мордой схож и телом один в один. Правда, длинной за десять метров, да предпочитает жить один, или с самкой, а не как на Земле — колонией. Живет дракон в пещерах рядом с водой или в воде. Ну, про китов и акул я, вообще, не говорю. Редко кто имеет книги из их кожи. Из самотра тоже хороший переплет выйдет.

— Кого?

— Да такой, на земного жирафа похож. На юге водится, кожа кое-какими полезными свойствами обладает, увы, тоже редка у нас здесь, ох редка. Пожалуй, по прочности следующая кожа конская. Из нее и делают в основном «ведьмины книги», доступные и недорогие. Бык, он же буйвол, тоже хорош, из козла переплет не плох, ну и так далее. Вряд ли ты с ними справишься. Так что одевайся и пойдем.

— Хорошо ты проходи на кухню я сейчас.

Радует, что перед выходом краситься не надо, если только не на званый обед, о котором предупреждают шибко заранее. Вот тогда и в баньку придется сходить, и бровки угольком (да, косметика натюрель тут, печалька) подправить, и щечки свеколкой подновить, и губки морковкой подкрасить. Да и ноготочки заранее подшлифовать.

Заскакиваю на кухню, домового не видно, но самоварчик стоит и пыхтит, булочки на столе аккуратно уложены горкою, лепешки какие-то и горшочки с вареньем, малиновым, да яблочным. Отдельно миска со сметаной. Ванша, как всегда расстарался, и теперь на столе меня терпеливо поджидали сброшенные вчера лишние килограммы, так заботливо приготовленные домовым. Интересно, а мзду домовой сметаной и молоком берет?

— Ты, я смотрю, завтракаешь, — сказала Степанида, усаживаясь за стол, — давай быстрее, мы торопимся.

— Ба, я быстро, — поняв, что всё равно придется сдаться и куда-то с ней идти, я помчалась одеваться.

Через каких-нибудь полчаса мы, наконец-то, вышли. Кстати, основное время не я собиралась, а бабушка пила чай, не торопясь с расстановкой, потчуясь не только лепешками, но и отдавая дань булочкам и варенью. Странно, у нее, что домовушка не печет?

Пока она меня куда-то вела (дорогу я не запоминала), бабушка устроила мне маленький ликбез, поделилась, что же меня ждет.

— Шурка, идем мы к сильной и старой ведьме, зовут ее Хейзел, по-нашему лещина, ну ореховое дерево такое. Характер у нее ого-го, порой весьма вредный. Многие ее хотели подвинуть, но не вышло, сами подвинулись. Она вспыльчива, эмоциональна, так что не груби. Из положительных черт и умений — у неё, пожалуй, наиболее сильная связь с природой Араш. Это и достоинство, и недостаток.

— Как это?

— Ей и травку собирать легче, словно земля подсказывает, где нужная растет. Это плюс, а минус — и отдача сильнее, от того, что растение загубила. Да ведьма-то она из старейших, а выглядит лет на сорок. Только ты на ее тень не гляди. Огонь-то он магии не понимает и отражает ее настоящую, поэтому тень у нее как у древней сгорбленной старухи, так что не пугайся. Обстановка у нее в доме тоже не очень. Дом старый, под соломенной крышей потолка нет.

— И почему она так живет? Если самая сильная здешняя ведьма?

— Во-первых, привыкла, во-вторых, с такого дома никакие налоги не платятся, в-третьих, на такую нищету никто не позарится. Есть еще и, в-четвертых, и в-пятых, что-то сегодня увидишь, а что-то еще рано тебе знать.

Вот и хата лучшей, местной волшебницы. С одной стороны выглядит как убогая лачуга, а с другой в стене-то три окна, не такая уж и маленькая, правда от земли после завалинки всего два бревна. Низкие окошки, под стать встречающей нас старушки. Хорошо если в ней полтора метра наберется и на лицо, этакая японочка с радостной улыбкой. Не знаю, как она узнала, что мы подходим, но одновременно с открытием калитки вышла из двери нас встречать.

После представления меня в качестве внучки, было сказано многозначительным голосом, что я очень понятливая и перспективная, очень, очень, очень. На этой высокой ноте нас и зазвали в хату на чаепитие, то бишь, экзамен на экстерьер, стать и породу. А как ещё это мероприятие обозвать? Почему-то у меня сложилось ощущение, что говорят, словно не обо мне, а о каком-то щенке. Типа, очень перспективный, перспективный, мало перспективный или не перспективный. Так и хотелось вставить свои три копейки, но сдержалась. Что теперь будут оценивать поведение? Боюсь ли я выстрелов, кусаю ли нападающих, насколько управляема, нежелательные связи?

— А семейное положение, у нее каково?

— Замужем она, — в глазах старушки ценность моя упала на пару пунктов.

— За магом, — продолжила вещать бабуля. Судя по взглядам на меня, мой рейтинг перспективности тоже упал.

— Зачем тебе это надо, Степа, — да, похоже, я себя переоценила с точки зрения местного ведьминского сообщества, оказывается, я — неперспективная, — конечно, какая-то ведьма из нее получится, но не скоро и слабосилка. Пусть просто с мужем счастливо живут.

— Муж у нее маг, да и она уже инициировалась как ведьма, без всякого моего участия.

— Этого нам только не хватало, ты не ошиблась?

— Нет, да и не только я в ней ведьму чую, и помело ее признало и фамильяр сразу прибился.

— Помело?!! Ну и как, много раз свалилась? — рассыпалась звонким молодым смехом старушка, — откуда помело-то взялось?

— От старой Хильги, — Хейзел странно хрюкнула, подавившись, чаем, и словно пытаясь что-то проглотить, выплюнула его мелкими, мелкими капельками.

— Она ж померла лет пятьдесят тому назад.

— Да, а вещи остались, духи насосались праны под завязку и ждали преемницу. Ждали, ждали и дождались. Не считаешь же ты, что наши пути пересеклись случайно? Метла, потерявшая хозяйку пятьдесят лет назад, и только сейчас решившая отправиться на помойку, боевой фамильяр, не боявшийся вступить в схватку с драконом и саблезубым медведем, и растерявший все силы, став слабосильным щеночком? Случайность? А может судьба.

— Дела. А от меня-то вы что хотите?

— Умную книгу, со стандартными рецептами, — Степанида потупилась, но в голосе прорезалась сталь, совсем не соответствующая образу скромной старушки, — «ведьмину книгу».