Жертвенная принцесса

Арка 1. Империя Алданаи. Глава 1. Старые знакомые

— Увы, господин Драгос, мне неизвестно способа помочь вам, — с сожалением развёл руками Хайл Кундиге, целитель. — Моё лекарское искусство бессильно что-либо сделать, − в этот момент они зашли в беседку.

Таков был ответ, который слышал Драгос Альт на протяжении последних трёх лет. Он рвано выдохнул и отхлебнул горячий чай, который любезно предложил ему Хайл. Драгосовы зубы скрипнули, перемалывая в труху попавшую между ними чаинку. Взлететь в небо хотелось нестерпимо. Дракон-оборотень порывисто поднялся, коротко попрощался и быстро вышел из беседки. Он лишь успел ступить за ворота домика целителя, как его окликнули:

— Господин оборотень, позвольте вас на пару слов.

Этот молодой мужчина, с чёрными волосами, бледный, показался Драгосу смутно знакомым.

— Что тебе надо? — расстроенный очередной неудачей Драгос не имел желания вести светские беседы.

— Возможно, я знаю, как тебе помочь… — незнакомец холодно улыбнулся. Оправив невидимую складку на дорожном костюме из дорогой коричневой ткани, он продолжил: − Так уж случилось, что я невольно слышал, о чём вы говорили с Кундиге. Он отказал тебе, но у меня есть способ… − он немного помолчал. − Ты ведь понимаешь, о чём я?

Драгос неуверенно кивнул, но в его глаза возвращался прежний блеск. Оборотень жадно облизнулся, обнажая слегка удлинённые клыки.

− Тогда мы могли бы поговорить в более подходящем месте. Если ты согласен, то следуй за мной, − с этими словами незнакомец поманил Драгоса за собой.

Они несколько раз свернули и оказались на постоялом дворе. Незнакомец уверенно проследовал внутрь, и Драгосу не оставалось ничего иного, как тоже войти в обеденный зал корчмы и усесться за один из столов. Здесь царило оживление, и никому не было до них дела. Деревянные и глиняные кружки ударялись о столы и друг о друга, разговоры смешались в единый шум, а из кухни так призывно пахло, что Драгос вспомнил, что ел только утром. Он жестом подозвал подавальщицу и заказал овощи с мясом и сидр, а его спутник − рыбу и овощи. Про себя оборотень хмыкнул: "Какой-то он тощий, да и ест мало." Пока они ждали заказ, дракон представился:

− Я Драгос Альт, наёмник. А ты кто таков будешь?

− Я не терплю столь фамильярное обращение ко мне, − молодой человек поморщился, − поэтому можешь называть меня просто господин Ф. И большего я сейчас не скажу, но если ты согласишься с моим предложением, то всё вскоре узнаешь. А если нет, то мы просто разойдёмся, будто никогда прежде не встречались.

− О, господин Ф., − с нотками сарказма протянул Драгос. − Пока я не совсем понимаю, чем ты можешь мне помочь, − хотя руки Альта слегка подрагивали от волнения, но он так часто терпел неудачи, что вот так сразу поверить, что ему выпал шанс снова вернуть себе небо, поверить не мог.

− Конечно, понимаешь, − ледяная улыбка коснулась губ собеседника. − Проклятие запрета полёта. И не стоит испытывать моё терпение. − Волна магии предупреждающе обвилась вокруг ноги Альта.

Услышав эти слова, Драгос замер. В этот момент вернулась подавальщица, но он даже не поблагодарил её, как делал обычно. Этот маг был и в правду силён и явно знал, о чём говорил. Но вот откуда? Всего лишь подслушанный разговор или нечто большее? Подобных терминов Альт не использовал в разговоре с Кундиге.

− Я готов тебя… вас внимательно выслушать, − Драгос даже забыл о приятно пахнущем куске мяса на своей тарелке.

Господин Ф. наклонился слегка вперёд и негромко ответил:

− Я отношусь к знатному и древнему роду. Мы обладаем огромными знаниями, а среди них есть и как снимать проклятия. Но это не так-то просто. Помочь я смогу тебе только у себя… дома, − он помолчал, следя за реакцией собеседника.

Драгос не глядя откусил солидный кусок мяса. Он вспомнил. Этого юношу он видел три года назад при дворе Арно Ашкрама, Чёрного Короля. Альт был там проездом с двумя спутниками, пытаясь найти спасение от проклятья, но безуспешно. И вот сейчас… Что же изменилось за это время, что способ помочь ему нашёлся? Пока других вариантов не было, и Драгос принял предложение господина Ф., уточнив напоследок, какова будет цена услуги.

− Сущий пустяк. Всего несколько ответов на вопросы и помощь, когда она мне потребуется, − махнул рукой маг и, видя, что оборотень порывается ещё что-то спросить, господин Ф. продолжил: − обо всём поговорим подробнее у меня дома. А пока доедай свой обед, и мы отправляемся, − сам он уже почти расправился с рыбой и овощами. − Здесь недурного готовят. Если представится возможность ещё раз посетить Амру, буду столоваться только в этой гостинице!

Было видно, что настроение господина Ф. значительно улучшилось, а вот в душу Драгоса прокрались сомнения, правильно ли он поступил, согласившись на это щедрое предложение.

***

Хайла Кундиге обуревали противоречивые эмоции. Визит тёмного мага из Чёрного королевства с его наглой просьбой и бессилие чем-то помочь прóклятому дракону-оборотню пошатнули душевное равновесие лекаря. Он уже было собрался прогуляться по саду, растущему около его дома, и привести мысли в порядок, как новая посетительница почтила его своим присутствием. Он столкнулся с ней на дорожке и сразу же узнал.

— Светлого дня, целитель Хайл. Помните ли вы меня? — она поздоровалась первой.

Кундиге не горел желанием принимать посетителей, но долг целителя велел помогать страждущим:

— Госпожа Лилитта, княжна Фариус? Конечно, помню. Что вы здесь делаете? Разве не должны вы сейчас быть в замке вашего отца? Что-то случилось?

— Вы правы, господин Кундиге, − с беззаботной улыбкой произнесла она. − Мне пришлось сбежать из замка, потому что там мне угрожала смертельная опасность. И теперь мне нужно где-нибудь спрятаться! Хотя бы на время. Я совсем не знаю внешнего мира и тех мест, что лежат за границами замка.

— Но вы как-то сумели добраться до Амры, — Кундиге нахмурился. Гостья не выглядела больной или обессиленной.

— Я встретила пару путников по дороге, они и проводили меня до города. Но куда идти сейчас, я не знаю.

— Пройдемте в дом, — что разговаривать на улице, тем более, прогулка по саду пока отменялась, — там вы расскажите мне, что случилось, раз были вынуждены сбежать из дома. Я слышал, что к вашему замку со всех мест стекались наемники… − об этом переговаривалась вся империя Алданаи. Стражники Амры были на взводе, но похоже, наёмники прибыли для внутренних нужд (точнее говоря, междоусобиц) князей Союза. При этом никто из них ещё не вернулся обратно. Это настораживало.

К сожалению, Лилитта, безвылазно прожившая последний год на господском этаже, мало знала о делах княжества и про наёмников ничего не могла рассказать. Или не хотела. Она не уставала повторять, как боится войны и что на неё в замке тоже были покушения. Она испугалась и сбежала. Княжна умоляла Кундиге позволить ей немного пожить у него. За это она могла бы помогать ему по дому. И он пожалел её. Юная девушка, одна, в чужой стране.

Лекарь приказал служанке подготовить Лилитте одну из комнат, где обычно жили ученики, когда он брал таковых, а также накормить гостью с дороги. Сам он отправился в свой кабинет, чтобы немного поразмыслить.

Совсем недавно Кундиге посещал замок Фариус, лечил тамошнюю княгиню и заметил, что между матерью и дочерью много общего. Нет, сейчас речь шла не о внешности или поведении, а о внутренней сути. Расколотые личности, спаянные вместе аккуратно у княгини и грубо - у княжны. Таких, как они, называли изменёнными. Подобным занимались только священники Светлой Хозяйки или жрецы Тёмной, и не было прецедентов, чтобы эти существа вот так просто разгуливали по замкам и даже правили ими! Способы изменения хорошо охранялись, и когда ещё Хайлу выпадет шанс понаблюдать за изменённой в, так сказать, естественных условиях.

Он достал из стола толстую книгу, в которой вёл заметки интересным случаям из практики, и записал: "День первый. Ко мне поступила девушка. Возраст − 16-17 лет, раса − полуодержимая? изменённая?" Целитель покусал перо. "Ведёт себя независимо, чьей волей управляется − неизвестно. Вероятные кандидаты: Многоликая, княгиня Фаруис." Но сразу вставал вопрос, а кто же изменил саму Многоликую. Данных было ничтожно мало, и Кундиге отложил перо.

***

Княжну Лилитту Фаруис, в прошлом медиума Чёрную Лилию, поселили в маленькой светлой комнатке, окна которой выходили на так полюбившийся ей сад с деревьями с красными и розовыми листьями. Если открыть окно нараспашку, то ветер приносил в комнату свежесть и запахи неизвестных ей цветов. Это так контрастировало с удушающей атмосферой "отцовского" замка, что она не до конца могла поверить, что вырвалась оттуда. Только сейчас она стала понимать, что последний год жила под постоянным давлением, и наконец смогла вздохнуть полной грудью. Неужели всё дело в том, под чьим покровительством находились их страны? Или же всё дело в светлой магии целителя Кундиге? Была ли разница? Для Лилитты - нет. Сейчас самым важным было найти место в новой жизни. С недавних пор лучшим советчиком в этом деле медиум считала руны.

Во дворе она тайком подобрала несколько одинаковых дощечек и вырезала на них двадцать четыре руны. Двадцать пятой, руной Одина, Чёрная Лилия до сих пор пользоваться не рисковала. Сложив их в давно подготовленный мешочек, она вытащила три дощечки, одну за другой. Руны легли в привычный расклад, справа налево: феу и отал в прямых положениях, ингуз. Первая руна отражала ситуацию, в которой оказалась медиум: она возобновила знакомство с Хайлом, и они вполне могли бы стать друзьями. Тут всё было кристально ясно. Согласно руне на второй позиции, показывающей направление действий, долго их знакомство с целителем не продлится, а в результате разрыва она получит некий выигрыш или наследство. Вот здесь требовало серьёзно поразмыслить. Наследство получали после смерти предыдущего владельца, а лекарь не выглядел человеком на последнем издыхании. Его домик не был особо богатым - а что ещё можно назвать наследством? "Время покажет," − пожала она плечами.

Третья руна обозначала завершение текущего этапа её жизни, а значит, скоро ей предстояло распрощаться с титулом княгини или с этим домом. Вестником перемен должны были стать некие известия или гости из-за рубежа. Лилитта накрыла руны ладонью и смежила веки. Она чувствовала, что её побег без внимания не останется, а значит, нужно скорее получать своё "наследство" и готовиться к приезду "гостей из-за рубежа". Руны не торопили её, и Лилитта вписала расклад в свой дневник, что прихватила из замка.

***

Реми Сальва не успел в Амру совсем немного и был вынужден дожидаться открытия ворот в город до рассвета. Сойдя с дороги и углубившись в лес, он поднял голову к небу, смотря, как постепенно за горизонт садится дневное белое светило, а на небе поваляются два ночных: одно побольше размером, серебряное, другое − поменьше, красного цвета. Существовало предание, что они обозначают двух богинь их мира − Тёмную и Светлую Хозяек, только первую всегда сопровождало третье светило.

Сальва тряхнул головой. Над символизмом этого пусть ломают голову жрецы и священники, а за время тряски в седле назрела куда более сложная проблема. Бывший начальник стражи замка Фариус расстелил на земле плащ, уселся на него и активировал ночное зрение, вспоминая недавнее происшествие.

Князь Дейрос Фариус отправил его на поиски своей сбежавшей дочери. Одного. С приказом найти ту и убить. Это было… недальновидно. О чём думал господин, Сальва взять в толк не мог. Княжество лишилось бы наследника, а сможет ли Многоликая ещё кого родить - вопрос спорный. К счастью или нет, долго ломать голову, куда же делась девочка, им не пришлось. Вызванный из соседнего княжества книжник указал, с кем она сбежала из замка. Дейрос был в бешенстве и, кажется, прикончил собственную жену. Сальва в раздражении похлопал руками по коленям. Князь медленно, но верно терял всяческий разум, поддаваясь влиянию демона. Исход ожидаемый, но оттого не менее неприятный для его слуг и подчинённых.

Не в силах спокойно усидеть на месте, Реми вскочил на ноги и сделал круг около ближайшего дерева. Он отчётливо помнил, как по дороге в Амру встретил Ириса, мага воздуха, одного из тех, с кем сбежала княжна. Он выглядел будто пьяным, когда бессмысленным взглядом пялился на дорогу. Сальве пришлось долго тормошить его, чтобы привести в чувство. Они немного поговорили, и от мага Реми узнал, что Лилитта вместе с Ирисом и Драгосом Альтом прибыла в Амру почти сутки назад, а также на каком постоялом дворе они остановились. Только Ириса судьба сбежавшей княжны не интересовала, да и не знал он, кем на самом деле было "госпожа Лили". Озаботившись получением информации, Сальва подробно расспросил Ириса, о чём они говорили в дороге и делилась ли Лилитта с ними своими планами. Новости были неутешительными. Княжна не сказала, куда отправится дальше, а только обсуждала с наёмниками лекаря Кундиге.

Про себя Сальва разулыбался: девочка оказалась довольно смышлёной, раз провела обоих наёмников, сбежав под их покровительством. Но веселье быстро сошло на нет: да, он знал, откуда начать поиски, но что делать потом? Он оказался один в чужом городе, во враждебной стране, где у него нет ни единого знакомого. Окажись он сам на месте Лилитты, то давно бы уже покинул Амру.

Напоследок Реми сказал Ирису:

− Тебе не стоит тут долго задерживаться. Чтицу Мореллу уже отправили прочь из замка. Наверное, вы с ней разминулись. Тебе следует разузнать, где в следующий раз откроется портал в Обитель чтиц, и расспросить их о ней.

Ирис ещё долго смотрел вслед Сальве, но не верить его словам у мага повода не было. Никто из них тогда не думал, что однажды им придётся встать по разные стороны баррикад.

***

Лилитта заинтересовала не только Хайла Кундиге и Реми Сальву. Как только ночь вступила в свои права, на крыше домика целителя зашевелилась тень. Во тьме трудно было разобрать, мужчина это или женщина, но двигалось оно бесшумно и подмечало. Оно знало, в какое время лекарь начинает практику, кто чаще всего приходит к нему за помощью, во сколько приходят и уходят его помощники, а с недавнего времени - в какой комнате поселилась беглая княжна. Его хозяин явно был удивлён её появлением, хотя и не показывал этого, но оно умело подмечать любые детали и делать выводы.

Ещё днём оно доложило своему господину о появлении Лилитты. По магическому зеркалу оно могло видеть, что милорд находился в карете. Изображение немного потряхивало, а господин выглядел задумчивым.

− Проследи за княжной, но на глаза не показывайся. Сейчас я продиктую тебе текст послания для неё, а ты должен будет незаметно вручить его. Проследи, чтобы она избавилась от записки и молчала о ней. Если она не уничтожит послание, то помоги ей с этим. В сам дом целителя не суйся. Он слишком сведущ в магии, чтобы магическая охрана не превратила тебя в кучку пепла.

Да, оно понимало, что выкрасть нужную вещи у Кундиге не получится, но что могла сделать княжна-одержимая? Она не выглядела той, что способна обмануть хайловы заклинания. Только у неё было то, чего оказался лишён милорд: доступ в дом целителя. Девица сбежала из княжества, объятого войной, а значит, была не так и безнадёжна. Пока оно получило приказ наблюдать за беглянкой, но знало, что господин никогда не упустит возможности воспользоваться чужими услугами, если ему это будет выгодно.

Глава 2. Дурные новости

Сальва вошёл в Амру с самым открытием ворот. Его предупредили о запрете обнажать меч в черте города. Чуткий к магии Реми отметил едва заметное касание какого-то заклинания. Про себя он ухмыльнулся: вероятно, так империя Аладанаи отличала одержимых демонами от простых людей.

Не тратя времени даром, Сальва узнал у прохожих, как найти нужную ему гостиницу и незамедлительно отправился туда. Пара звонких монет позволила разговорить хозяина. На его заинтересованный взгляд Реми отвечал, что ищет пропавшую невесту. Её обманом увезли двое наёмников, и теперь он находится в затруднительной ситуации.

− Если встретишь её, то обязательно сообщи мне! − и звонкая монета дополнительно убедила хозяина корчмы в серьёзности намерений потенциального постояльца.

Но ниточка оборвалась. Трое постояльцев и правда снимали комнаты в гостинице, но прошлым утром они покинули её и больше не возвращались. Реми оплатил номер на два дня, позавтракал и, поднявшись в предоставленную ему комнату, активировал магическое зеркало, призвав крупицы собственной магии. На пошедшей рябью поверхности отразилось лицо старца Воибора, придворного целителя. Он был в кабинете князя Фариуса и, кажется, в одиночестве.

Старец был взволнован, выглядел жалким и подавленным. Срывающимся голосом он умолял Сальву помочь ему и пригласить в замок целителя Кундиге, чтобы спасти воиборову внучку, которую, похоже, Дейрос запытал почти до смерти. Это не понравилось Реми, и он уверил старца, что попытается поговорить с Кундиге, а затем зеркало перенесли в куда-то, и вскоре Сальва имел честь пообщаться уже с самим князем Фариусом. Он пребывал в полутрансформации: с нечеловеческими глазами и с огненными трещинами, что расчертили его лицо, а со всех сторон его обступали стены из грубого камня, на которых плясали отблески пламени. "Сейчас он в подземельях," - подтвердились подозрения Сальвы. Туда Дейрос спускался только с двумя целями: помучить, а в последнее время и допросить.

− Ты уже выполнил мой приказ? − голос князя напоминал рык, был приглушён, но отражаясь от стен, ввинчивался в уши Реми. Воибора за его спиной видно не было. Ни некроманта, ни княгини, с которыми бы предпочёл разговаривать Сальва, тоже рядом не наблюдалось.

− Ещё нет, господин Дейрос, но я получил полное подтверждение словам книжника, − поклонился зеркалу Сальва. − Я сейчас в Амре и уже выяснил, где княжна ночевала. Мне остаётся лишь проследить её дальнейший путь…

Князь перебил его:

− Ты слишком много говоришь, а Лилитта до сих пор жива. Не забывай, что клятва верности мне не пустой звук, и я буду очень недоволен, если ты затянешь, а уж тем более, если ослушаешься приказа.

Сальва знал, что сказанное Дейросом не просто угроза, а реальность. Связанные по рукам и ногам клятвами, они были вынуждены подчиняться своим князьям-одержимым, даже в таких сомнительных поручениях.

− Я выполню всё в точности, − поспешил уверить Реми князя. Затем, прежде чем связь оборвалась вместе с чьим-то измученным криком, он сумел расслышать:

− Я очень надеюсь на это.

Сальва опустил зеркало на стол, отражающей поверхностью вниз. Он уставался в окно, задумчиво оглядывая улицу и спешащий по своим делам народ. Перебирая варианты, Реми пришёл к выводу, что помощи ждать неоткуда и придётся самому опрашивать горожан, не видел ли кто Лилитту. Сначала перекусив, он узнал у словоохотливых завсегдатаев, что похожая на княжну девица действительно столовалась здесь и по утру покинула корчму. Им Сальва рассказывал ту же душещипательную историю, но лишь потратил свои деньги, ничего не получив взамен.

Следующим шагом стал опрос торговцев, чьи прилавки выходили на улицы, соседствующие с искомой корчмой. Слезливая история и звонкая монета позволили определить примерное направление, куда отправилась княжна, но город оставался всё таким же чужим и неизвестным к выходцу из Союза княжеств. Внутренне Сальва уже настроился на длительные поиски, которые осложнялись запретом на продажу карт Амры − пограничного города.

***

"Приветствую достопочтенную княжну Лилитту!

Мы незнакомы, но так уж получилось, что я случайно узнал о Вашем прибытии в Амру. Сам я к империи Алданаи отношения не имею и тоже здесь проездом. Не буду скрывать, что эта страна одинаково враждебна к нашим с Вами странам, и надеюсь, что мы с Вами сможем помочь друг другу. Полагаю, долго Вы у Кундиге не задержитесь, потому что не пристало наследнице трона прислуживать какому-то целителю. Вам к лицу совсем другое окружение. Не буду спрашивать, от чего Вы бежите, но могу поспособствовать тому, чтобы Вы оказались от этого чего-то как можно дальше и в как можно более подобающих условиях. Поедемте со мной! Если Вы согласны, то в ответ прошу лишь незначительную услугу.

У Хайла есть некая книга, что-то вроде мемуаров. В ней он рассказывает о своей жизни в Белом королевстве. Я давно интересуюсь этой страной, но Кундиге слишком скрытен, чтобы поделиться этой информацией со мной. Оттого моя просьба - раздобудьте для меня эти записи, и я переправлю Вас за границу империи, туда, где никто из Союза княжеств Вас достать не сможет.

Обдумайте моё предложение как можно скорее и оставьте ответ в дупле дерева с двумя стволами, что растёт за три дома от хайлова. С нетерпением жду Вашего послания!

С почтением,

друг.

Приписка: думаю, Вы понимаете, что о нашем с Вами общении не должен знать никто посторонний, а уж тем более Кундиге, поэтому поспешите уничтожить это письмо, как только прочтёте."

Записку медиум нашла прикреплённым к одной из ставень, когда по утру распахнула окно в своей комнате. Сначала она не поняла, что это за клочок бумажки, а потом её пробрал холодный пот, когда она осознала, что некто знает о её присутствии в городе. Этот "друг" знал о том, кто она такая, откуда она и о том, что она сбежала. Руки Лилитты тряслись, пока она дочитывала письмо до конца.

В смешанных чувствах Чёрная Лилия сжала записку в неопрятный комок. Где она могла совершить ошибку, ведь прибыла в город совсем недавно! Кем мог быть этот "друг"? Если он говорит, что его страна находится в конфликте с империей Алданаи, то, вероятно, родом он из Чёрного Королевства или, на крайний случай, Красного. Мысленно Лилитта поблагодарила Эрну, что тот вдалбливал ей основы географии и геополитики.

Но что теперь делать? О каких мемуарах вёл речь этот "друг"? Что будет, если она не уничтожит записку или сообщит обо всём Кундиге? Взгляд медиума непроизвольно обратился на стол, где в выдвижном ящике, в плотно завязанном мешочке, лежали её руны. Рука сама собой потянулась к ним, но Чёрная Лилия опомнилась почти сразу. В последнее время она прибегала к гаданию всё чаще и чаще, практически переставая принимать важные решения сама. При этом каждый раз усталость накатывала чуть сильнее, чем в предыдущий. Сейчас она была на взводе, что делало гадание опасным. Ей нужно было успокоиться и обдумать то, в какой ситуации она оказалась. Письмо она скопировала в свой дневник, опасаясь, что память её однажды подведёт, как тех же книжников. Порвав записку на кусочки, она решила спуститься на кухню и сжечь её.

Там медиум встретила Кундиге, который что-то готовил в котелке, бросая туда пучки каких-то трав и сушёные цветы. "Он готовит зелье?" - подумала про себя Лилитта. В замке отца она ни разу не видела ничего подобного, поэтому её разобрало любопытство:

− Доброго дня, господин Хайл, что это вы готовите?

Целитель, не оборачиваясь, поприветствовал княжну и добродушно пояснил:

− Я не всегда могу проводить много времени у постели больного, и этот укрепляющий отвар помогает недужным быстрее выздоравливать и набираться сил после болезни. Его состав довольно прост, − с этими словами он бросил щепотку синеватого порошка в котелок, − но требует внимательности и сосредоточенности при приготовлении.

Когда он повернулся к ней, медиум увидела, что лекарь улыбается.

− Теперь осталось немного подождать, когда отвар закипит. Затем я остужу его, солью жидкость, и можно будет проведать тех, кто в нём нуждается. − помолчав немного, Хайл поинтересовался: − госпожа Лилитта, вы интересуетесь целительством?

Чёрная Лилия неуверенно мотнула головой:

− Я не знаю, кажется, я никогда не встречалась с этой областью магии, − отвечая, она нахмурилась. В голове всплывали образы, когда Эрна залечивал ей оцарапанные локти, как старик Воибор поил её какими-то отварами, но воспоминания были столь смутными, что Лилитта не была уверена, что всё это происходило с ней.

Хочешь ли ты обучаться ремеслу целителя? − взгляд Хайла был испытующий и ожидающий.

Медиум задумалась. Связать свою жизнь с лекарским искусством? Кое-что узнать она был не прочь, но не посвящать этому всю жизнь. Руны говорили, что долго она у Кундиге не пробудет, но почему бы не выучить за это время парочку фокусов?

− Я не уверена, что мне достаточно способностей в магии, но то зелье, что вы варили, изучить бы не отказалась.

На её слова лекарь рассмеялся:

− Какие же это зелья! Их изготавливают алхимики, причём с применением магии, а этот отвар не требует подобным ухищрений, потому и считается самым простым, − на этих словах голос Кундиге слегка погрустнел. − Я же вижу, что ты не маг, хотя и родилась в семье князя-одержимого, а их дети чаще всего являются магами.

− Да, я не маг, − Лилитта с вызовом вскинула голову, а затем быстро перевела тему: − А почему вы готовите этот отвар сами, а не заставили это сделать своих учеников?

− Ах, юная госпожа, − вздохнул Кундиге, − сейчас у меня всего один ученик, да и тот частенько пропадает по поручениям. В целители, подобные мне, идут неохотно, считая эту профессию скучной. В городах мы только и можем, что лечить кашель и чиреи! Многие из наших ищут славы на поле боя, сражаясь среди наёмников. И умирая, так и не сумев доучиться до приличного уровня. Человеческое тело сложно и многогранно, и душа неотделима от разума, а разум от тела, а значит…

Лилитта заскучала. Казалось, что Кундиге было не с кем поговорить, и теперь он нашёл заинтересованные уши. Но это было не так. Сражаться и лечить раненых, также как кашель и чиреи медиуму не хотелось. Не вслушиваясь в историю, которую рассказывал целитель, медиум задумалась, чего она хочет в этой жизни. Она лишилась относительно спокойного существования в замке (за исключением нескольких покушений), променяв его на туманные перспективы застрять в мелком приграничном городишке. Почувствовав за время короткой скачки до Амры, как прекрасен мир за пределами замка, отказаться от этого было сложно. Но Чёрная Лилия не была так наивна, чтобы думать, что одинокой юной девушке, не способной позаботиться о себе, мир будет благоволить за просто так. В одиночку путешествовать Лилитта не согласилась бы.

Из раздумий её вывело чьё-то прикосновение к плечу.

− Госпожа Лилитта, очнитесь, − это был Кундиге. − Сейчас мне нужно проведать одного из пациентов, поэтому я оставлю вас одну, но обязательно найду время, чтобы научить готовить этот отвар, - и, попрощавшись, целитель удалился.

Медиум тряхнула головой. Голос лекаря завораживал, почти усыпляя, но забывать о том, зачем она пришла на кухню, не стоило. Язычки пламени быстро превращали клочки записки в пепел, а Лилитта вспоминала, как сжигала другое послание. Обман позволил ей сбежать из замка, и сейчас её побуждали поступить таким же способом, обманув доверие приютившего её Кундиге. Глядя в огонь, она размышляла. Вряд ли в этих "мемуарах" просто воспоминания целителя о Белом Королевстве. Какая-то стратегически важная информация? Но откуда она у простого лекаря из империи? Хайл мог оказаться совсем не тем, кем являлся.

Не желая сидеть всё время в четырёх стенах, медиум решила прогуляться и полюбоваться на так приглянувшийся ей сад.

***

Сальве пришлось крепко задуматься, с чего начать поиски беглянки. Было бы неплохо найти и разговорить ещё и Драгоса, но тот словно в воду канул. Не было никаких идей, и Реми решил сначала заняться просьбой Воибора, за одним можно было попытаться спросить совета у Кундиге по поводу исчезновения Лилитты. Да, стоило начать с него, всё равно других вариантов не было.

Расспрашивая прохожих, Сальва узнал, где расположен домик лекаря. Стоило подойти к нему поближе, как в нос ударил цветочный запах, а кожу закололо от обилия заклинаний, что окружали жилище Хайла. Реми передёрнуло. Сад, что был виден из-за забора, был ярким, цветущим, резал глаза Реми, привыкшего к полутонам и тёмным оттенкам замка Фариус. Калитка была распахнута, словно приглашала всякого желающего войти внутрь. Этого Сальве не особо хотелось, но, пересилив себя, он ступил под своды раскидистых деревьев.

Стоило ему сделать лишь пару шагов по дорожке, выложенной плотно подогнанными камнями, как навстречу уже спешил какой-то молодой парень.

− Позвольте поприветствовать гостя! Целитель Кундиге всегда готов оказать помощь страждущим, но в данный момент его на месте нет, поэтому, пожалуйста, расскажите мне, что привело вас к господину Хайлу?

"Хайлов ученик или помощник", − сделал про себя вывод Сальва.

− Здравствуй. Я к нему по личному вопросу. Скоро ли Кундиге вернётся? Могу ли я подождать его здесь?

− Господин Хайл отбыл по срочному вызову больного, и неизвестно, когда он вернётся, но вы можете подождать его в беседке, − мальчик указал рукой в гущу деревьев. − Если вы не против, то я провожу вас.

Скривившись, Сальва последовал за учеником. Когда деревья обступили его со всех сторон, он почувствовал, что окружён враждебной ему магией. Частица крови одержимого отвергала чистую светлую силу и требовала обернуться демоном и разнести здесь всё по камешку, но воля Реми была сильнее.

− Я заварю вам чай, − ученик оставил Сальву в одиночестве, стоило им войти в беседку.

От белизны резных скамеечек у Реми слепило глаза, а искусная резьба ограды вызвала дрожь. Несколько недель назад он уже убедился, что Кундиге − сильный маг, но этот сад служил дополнительным подтверждением этого.

Прождав с десяток минут, чуткий слух Сальвы уловил какие-то шорохи, будто кто-то шёл по дорожке. "А паренёк-то шустрый оказался," − подумал про себя Реми. Он в ожидании взглянул на вход в беседку, ожидая увидеть обещанный чай. С широко распахнутыми глазами Сальва увидел показавшуюся из зелёной тени княжну. Ошеломлённый, он успел только привстать со скамьи, как замершая на мгновение Лилитта сразу же растворилась среди деревьев.

Бросившись вслед за ней, он увидел, как княжна убежала в сторону дома Кундиге. "Живёт у него?" − мелькнуло в голове Реми.

Он одновременно узнал и не узнал её. На княжне не было обычно присущих ей платьев с широкими и многослойными юбками, а чёрные волосы были в беспорядке. Поражённое выражение лица сделало Лилитту живой и совсем неаристократичной, юной и невинной. Но Сальва быстро пришёл в себя. Княжна скрывалась у Кундиге! Это было вполне логично: кого она ещё могла знать в Амре. Казавшаяся до этого безнадёжной задача упрощалась прямо на глазах.

Когда вернулся хайлов помощник, Реми уже покинул беседку. Он быстро решил, что делать дальше. Терпения Реми было не занимать, а потому он выбрал укромное местечко рядом с жилищем Хайла и принялся ждать, когда княжна покинет убежище. Про просьбу Воибора Сальва благополучно забыл.

***

Казалось, неудачи преследовали Чёрную Лилию одна за другой. Её обнаружили так быстро! В спешке вернувшаяся в свою комнату, она в тревоге забегала по комнате. Кусая костяшки пальцев, Лилитта чувствовала, что прошлое никак не хочет её отпускать. Зачем он здесь! Его послали на её поиски? Разве дейросова армия не проиграла сражение, как говорилось в пророчестве? Что нужно Сальве от Кундиге? Что-то произошло в замке? Медиум думала, что хорошо замела следы! Мысли хаотично перескакивали с одной на другую. Руки тряслись от желания схватиться за руны. Что происходит! Подобного Чёрная Лилия ни разу не ощущала с тех пор, как оказалась в этом мире. Ей казалось, что она вернулась на Землю, когда так же хотелось курить, стоило пропустить очередную сигарету по вине клиента.

Сглатывая вязкую слюну, Лилитта попыталась взять себя в руки. Подрагивая всем телом, она вытащила свой дневник и уселась на кровать, открыв его на произвольной странице. К удивлению медиума, это оказался список рун, обозначавших её союзников, среди которых значились:

= тейваз прямая и эйваз (этот человек — воин, он поможет улучшить её физическую форму и преодолеть психологические трудности),

= прямая уруз и перевёрнутая кано (этот человек обладает Силой, он познал конец любовных отношений и пережил боль от этого).

Разве под воином она не полагала Сальву? Не значит ли это, что он прибыл в Амру совсем не за тем, чтобы ей навредить? Ведь Фаруисы уже обращались к Кундиге за помощью, почему и сейчас не быть чему-то подобному? Успокаивая себя подобными мыслями, Лилитта упала на спину и закрыла книжицу. О значении последней комбинации рун она так и не догадалась. А рядом с союзниками всё так же был начертан список врагов Чёрной Лилии (см. главу 11 романа "Ущербная демоница" https://author.today/reader/60593/616318).

Глава 3. Тут-то всё и началось

Драгос Альт и господин Ф. с отрядом уже успели отдалиться от Амры, когда последний получил очередную новость. С ним по магическому зеркалу связался его отец и с прорывающейся в голосе тревогой сообщил, что их курисутар, или кристалл власти, был похищен из замковой сокровищницы. Господин Ф. в недоумении посмотрел на собеседника и пытался узнать, как такое могло случиться. Отец не стал вдаваться в подробности и поторопил с возвращением из поездки, но господин Ф. и так уже спешил домой. Услышанное было очень серьёзным: на протяжении пары последних лет курисутар принял на себя все магические расходы по поддержанию защитных заклинаний и сдерживал соседнее Белое королевство в его попытках напасть на них. Если о пропаже кристалла станет известно, то их королевству не сдобровать.

Эта неприятная новость, однако, не смогла сильно испортить настроения господина Ф. Он почти заполучил в союзники дракона-оборотня, а это дорогого стоило. Сидя в карете, он периодически бросал оценивающие взгляды на ехавшего на одолженной лошади Драгоса Альта. Если получится снять с него проклятие, то господин Ф. обязательно сможет взять реванш за прошлые действия Белого королевства и его правительницы-эльфийки!

Только подобные известия не приходят одни. Шпион, оставленный наблюдать за Кундиге, доложил о странном посетителе, который заявился к целителю, но тут же сбежал, не дождавшись его, а затем затаился рядом с жилищем Хайла. Потирая подбородок, господин Ф. раздумывал, кто ещё заинтересовался Кундиге и с какой целью. Шпиону пока было приказано следить за Лилиттой, чтобы не пропустить её ответного послания.

***

На следующий день Лилитта немного успокоилась и попыталась обдумать письмо от "друга" ещё раз. Оно звучало очень уж заманчиво и могло обеспечить ей попутчика для путешествия по дорогам Алданаи, а также, вероятно, сэкономить энную сумму денег, которая могла понадобиться на новом месте жительства. Однако, со своей стороны, она должна была раздобыть некие "мемуары". Только она не имела представления, где их искать. Оставался ещё Сальва, но его она приказала себе не бояться, хотя допускала, что он обязательно доложит в замок о её местонахождении, а вот это было опасно. Однажды подслушанный разговор между её "отцом" и его придворным целителем никак не выходил у неё из головы, а они хотели избавиться от неё. Задерживаться в Амре слишком долго было опасно. Искать попутчиков… Лилитта не знала, кому можно доверять. Нанять карету и охрану… Которая прирежет её в ночи. Прибиться к торговой повозке… На которую, конечно же, нападут разбойники. От таких перспектив становилось не по себе, но обдумать эти варианты стоило. Ещё её не покидало странное чувство, что времени у неё осталось немного.

Медиум предпочла бы воспользоваться помощью Кундиге, но он в очередной раз пропадал у какого-то пациента. Его помощник высокомерно заявил, что он здесь не для того, чтобы бегать по поручениям какой-то девицы, а потому Лилитте пришлось отправиться в город на свой страх и риск.

***

Для Сальвы настало время очередного доклада по магическому зеркалу. На этот раз вызов сразу же принял Дейрос. Князь был очень доволен, когда его подчинённый уверил в том, что тот выяснил местоположение Лилитты и только ждёт момента, чтобы исполнить приказ.

В ожидании княжны Реми притаился в проулке рядом с домом Кундиге, и уже следующий день принёс плоды. Из дома лекаря вышла девушка, закутанная в плащ, только Сальве не нужно было видеть её лица, чтобы понять, кто перед ним. Недаром он столько времени обучал Лилитту владением чакрой: её походку, движения и едва заметные жесты было трудно забыть. Как по заказу дневное светило было затянуто тучами, а потому некоторые улочки утопали в полумраке. Было видно, что города княжна не знает, а потому она частенько останавливалась и разговаривала с прохожими. От торопливых шагов Лилитты подол её плаща взметался, открывая остроносые туфельки на каблучках, очень похожие на те, что были на ней, когда наследницу Фариусов нашли почти мёртвой после неудачного ритуала.

Следя за княжной, Сальва не мог отделаться от этих навязчивых мыслей. Но когда она свернула в неприметный переулок, то Реми метнулся за ней. Вспотевшей рукой он стискивал кинжал и, быстро догнав Лилитту, притиснул её к грубой каменной стене. Девушка успела лишь придушенно вскрикнуть, когда их глаза встретились. В тьме её зрачков Сальве привиделось пламя горящих городов, а розовые губы, казалось, шептали забытые заклинания. Мимолётное видение, но этого хватило, чтобы кинжал замер, так и не вонзившись в беззащитную плоть.

Убить, вот так глядя в глаза беззащитной жертвы, а не на поле боя, оказалось невозможно.

− Реми, что ты…

− Послушай, Лилитта, − сейчас она была для него не госпожой княжной, а едва знакомой девушкой, − твой отец приказал мне убить тебя, − прошептал Сальва её на ухо и почувствовал, как она дернулась в его хватке. − Стой. Не вырывайся.

− Ты убьёшь меня? − голос Лилитты дрогнул.

− Да. Нет. Не знаю, − голос Сальвы стал ещё более хриплым. Лишить княжество наследницы - он не мог. Но клятва верности жгла калёным железом.

Они немного помолчали, и когда напряжение стало столь плотным, что его можно было вспороть кинжалом, Лилитта, дрогнувшим голосом произнесла:

− Не убивай. Я могу исчезнуть из ваших жизней и никогда не вернусь в Союз…

***

− Да, ты не вернёшься, − жаркое дыхание коснулось ушной раковины медиума, − потому что мёртвые не возвращаются.

Она снова дёрнулась.

− Шшш, − хватка стала сильнее, и Чёрная Лилия почувствовала, как камни стенной кладки впиваются ей в спину.

− Постой, Реми, − Лилитта лихорадочно соображала, какие слова подобрать. − Постой. Давай заключим договор. Я действительно не планировала возвращаться домой. Помоги мне, скрой мою поимку, ведь князю нужны лишь доказательства того, что я мертва, − медиум всеми силами старалась подавить дрожь в теле. − Отрежь пучок моих волос, забери что-нибудь из фамильных украшений и отдай их князю! Скажи, что нашёл меня и убил! Прошу! Я хочу жить!

Сальва задумался. Так просто и так сложно. Если обман раскроется, ему не жить: клятва верности князю Дейросу убьёт его! Но эта девушка… почему она должна умереть? Она не воин, не враг, а жертва очередной прихоти безумного князя.

− Я клялся моему господину, и клятву верности так легко не обойти, − шипел на ухо княжне начальник стражи. Вокруг его горла стягивался ошейник приказа.

− Я понимаю, понимаю, − дрожащим голосом сипела Лилитта. – Я научу тебя, что сделать! Где клятва?

Сальва указал на шею. Конечно, на ней ничего не было. Магический ошейник простым взглядом не увидишь.

− Я наложу… заклинание. Оно задержит исполнение клятвы, а затем, когда приказ будет отменён, оно рассеется.

Реми согласился. Он не хотел, чтобы единственная законная наследница умирала.

− Откуда ты знаешь это заклинание?

− Я читала книги в замке. Пусть я так и не стала демонопоклонницей, но силу пробудила. Это холод, − Лилитта провела пальцем по кромке кинжала Сальвы и кровью нарисовала на его шее руну иса. Если она заморозит клятву – хорошо, если ничего не случиться – Реми было жаль, но её жизнь дороже.

В полумраке переулка сверкнул кинжал, и прядь чёрных волос оказалась в зажатой в кулаке Сальвы, когда он почувствовал, что тиски клятвы ослабли.

− Сработало. Теперь ты никогда не должна переступать границы Союза княжеств Дэммор, − всё так же шёпотом произнёс Сальва и получил согласный кивок. − Прощай, − было сказано гораздо громче.

Сальва быстро отстранился от Лилитты и растворился в потоке людей. Медиум ещё долго не могла перевести дыхание и не могла знать, что за ними всё это время наблюдали.

***

Со стороны казалось, что это была встреча двух влюблённых, закончившаяся трагическим расставанием, когда мужчина получил от девушки на память прядь её волос и кулон. Только следивший за ними с крыши ближайшего дома наблюдатель господина Ф. сомневался, что эти двое заняты столь романтичными делами. Жаль, что расслышать их разговор он так и не сумел, лишь последнее слово прощания.

Быстро потеряв из виду мужчину, который и не был его целью, шпион продолжил следить за Лилиттой. Она ещё некоторое время простояла, прислонившись к стене, а затем нетвёрдой походкой отправилась в обратную сторону. Продолжая слежку, наблюдатель мог видеть, как княжна вернулась в дом Кундиге, а через распахнутое окно её комнаты - что она села за столик и что-то начала писать. Шпион еле заметно поморщился: девица до сих пор бездействовала, не отвечая на предложение его господина.

***

Чёрная Лилия оказалась сильно напугана этой встречей с Реми Сальвой. Когда он смотрел на неё в том переулке, прижимая к стене, то на его лице она не могла разглядеть ни следа былой доброжелательности, с которой он обучал её владением чакрой. Медиум иронично усмехнулась: сбегая, она так жалела, что не смогла рассказать ему о том, что научилась управляться с оружием, что тайно надеялась на встречу. Встреча состоялась, но прошла как-то не так. От Реми исходила явная угроза, а глаза были злые и недобрые. Неужели руны обманули её? Но нет, Сальва всё же не убил её. Она предложила ему забрать прядь её волос и фамильный медальон, чтобы предоставить в качестве доказательства её смерти. Лилитта надеялась, что этого будет достаточно.

А вот теперь следовало поторопиться. Усевшись на кровать, медиум стала размышлять. Боясь теперь выходить из дому, она решила принять предложение загадочного "друга". Была лишь одна проблема: где искать "мемуары". Спрашивать напрямую Лилитта поостереглась, а значит, нужно было выяснить самой. Где бы она сама хранила подобные записи? В кабинете? В книжном шкафу? В столе? Библиотеки в домике Кундиге не было. Кивнув своим мыслям, медиум снова отправилась на поиски целителя теперь уже с намерением попасть к нему в кабинет.

В ожидании лекаря Лилитта подбирала нужную комбинацию рун, позволяющих отыскать искомый предмет. Путём перебора и проверки сочетаний она остановилась на связке перт-манназ-ансуз, расположенных в прямом положении. Первая указывала на сокрытое, вторая − помогала установить с этим предметом связь, а третья − обозначала непосредственно книгу, как средоточие знаний. Сначала медиум чертила эти руны в воздухе, но это ничего не давало. Затем она нанесла их на листок бумаги и прошлась с ним по дому. На подходе к кабинету Кундиге символы на листке начинали светиться, постепенно разгораясь. Прямо под самыми дверями листок вспыхнул и превратился в пепел. Княгиня подёргала ручку двери, но та ожидаемо оказалась заперта. После применения рун Чёрная Лилия чувствовала себя разбитой.

К вечеру она наконец дождалась Хайла. За ужином Чёрная Лилия посетовала, что ничем не может быть полезна в доме и попросила обучить её рецепту того простого зелья, помогающего выздоравливать, да и вообще, может, у господина Кундиге найдётся что почитать. Лекарь выглядел усталым, но не мог отказать в столь настойчивой просьбе. Они прошли в кабинет, и он вручил её книгу по зельям, указав на искомое. Не желая вызывать подозрений, Лилитта поблагодарила Хайла и вернулась к себе, только не читать, а нарисовать примерный план кабинета целителя.

Там вдоль стен стояли шкафы, набитые книгами, а посередине - массивный стол из красного дерева. Сквозь высокие незаштореные окна падал свет, делая комнату просторной и очень уютной. Вспомнился день, когда она впервые увидела Кундиге у них в замке. Он тоже словно излучал свет, но тогда вызвал у медиума настороженность. Сейчас же лекарь казался ей безобидным и мирным человеком.

Следующим пунктом плана стал поиск руны, чтобы отпереть дверь кабинета. В тот момент Лилитта полностью забыла, что в этом мире есть совсем другая магия, в которой она совершенно не разбиралась и не могла видеть. Как подействуют руны, вступив с ней в конфликт, было неизвестно.

Дождавшись очередного ухода целителя и его ученика, Лилитта прокралась к дверям кабинета Хайла и применила несколько комбинаций. Ни одна из них не дала никакого отклика, только сочетание, состоящее из трех рун в прямых положениях: турисаз, наутиз и ансуз - будто создала ветерок, только дверь осталась закрытой. Первая из рун должна была помочь преодолеть ограничение, обозначаемое вторым символом, а третья - была направлена непосредственно на открытие замка. Как и в прошлый раз они были начертаны на бумаге чернилами, только, кажется, не сработали. Лилитта нахмурилась.

Стоя перед дверью кабинета, она непроизвольно прислушивалась к шорохам и шагам в доме. Кундиге часто где-то пропадал, нередко его вызывали к больным, а сами они редко приходили к нему. В доме не было охраны и чего-то другого, а калитка не запиралась. Как их до сих пор не обнесли? Или в Амре не было воров? Лилитта с трудом представляла подобное. Бывшая жительница Земли всегда забывала, что этот мир магический, и именно заклинания выполняли роль стражи в домах магов. Память прежней владелицы тела ничего не говорила, только научив бояться, а сама медиум до сих пор рассуждала категориями родного мира.

На сегодня пришлось вернуться в комнату ни с чем. Но Лилитта не забыла отнести ответное послание и положить в дупло нужного дерева. Разгуливать по городу сверх необходимого она не стала.

***

Как только наблюдатель получил ответ Лилитты, сразу же зачитал его господину Ф.:

"Дорогой друг!

Ваше предложение стало для меня приятной неожиданностью. Оно заинтересовало меня, потому я постараюсь выполнить Вашу просьбу, только на это мне потребуется время. Как только я получу первые результаты, то сразу же дам Вам знать.

С уважением, Л.Ф."

Господин Ф. усмехнулся: девица была кратка, но дала ему своё согласие, при этом оставляя себе маленькую лазейку не выполнить договор. Но наблюдатель всё так же должен был остаться в Амре и доставить мемуары к нему, если Лилитта сделает всё верно.

За это время они уже отдалились от Амры на несколько дневных переходов, двигаясь неспешно. Империя в это время года была прекрасна: золото осени и блеск редкого дождя. Дороги ещё не размокли, а потому они путешествовали, не встречая никаких препятствий. Господин Ф. представлял, какая сейчас в замке суета. Исчезновение курисутар должно было всколыхнуть его замшелых родителей и взбодрить гарнизонных вояк. Последние спокойные года под защитой кристалла приучили всех к мирной жизни, расслабили. Так считал господин Ф. И вот пришло время встряхнуть их болото. Сидя в обитой бархатом карете, господин Ф. размышлял, как снова начнёт гонять своих некромантов до опустошения магических резервов. Под приятные размышления он незаметно задремал.

***

Драгос Альт, следовавший радом с каретой в окружении прочих воинов, не волновался по поводу проблем своего нанимателя. В компании вояк он чувствовал себя свободно, шутил и незлобно переругивался. Предвкушая скорое избавление от проклятия, он имел особенно хорошее расположение духа. Бойцы как раз обсуждали, каким путём лучше вернуться домой, чтобы не показываться в особо крупных городах империи, как впереди них с треском рухнул ствол дерева. Кони взвились на дыбы, а всадники натянули поводья посильнее. Передние ряды сопровождения вдруг оказались под обстрелом, только стрелы бессильно отскакивали от защитных куполов, что вспыхивали то тут, то там.

Из кареты сразу же показался господин Ф. Он выглядел недовольным и уже поднял было руку, призывая магию, как Киор Риман, капитан отряда, окликнул его:

− Господин, не здесь.

И верно. В империи могли легко почувствовать применённые им заклинания и начать охоту. Уже одна активация тёмных защитных амулетов была способна привлечь ненужное внимание.

− Кто посмел напасть на нас? − благоразумно прервал магическое плетение господин Ф.

− Оставайтесь в карете. Мы со всем разберёмся, − едва успел ответить Риман, как кучка разношёрстно одетых разбойников высыпала на дорогу.

Господин Ф. скривился. Что за ничтожества! Имей он возможность сейчас применить некроманию, от них остались бы лишь кучки пепла. В итоге он выхватил свой узкий клинок и присоединился к веселью своего эскорта. Нападавшие планировали зажать их в тиски. С улюлюканием и криками они окружили карету, и в ход пошли мечи.

Драгос Альт не отставал своих новых товарищей: его клинок нашёл податливую человеческую плоть уже на втором замахе. Разбойник тонко вскрикнул, пытаясь блокировать. Под редкой бородёнкой дракон-оборотень рассмотреть юношу, много младше его самого, но движения меча не замедлил. Каждый сам выбирал свой путь. На развороте клинок Драгоса встретился с топором ещё одного противника. Разбойник был силён и свиреп, но пошатнулся, когда Альт пнул его в грудь. Откуда-то слева в бок противника вонзился метательный кинжал, и краем глаза оборотень успел заметить, как в бой вступил господин Ф. Его клинок был тоньше, чем оружие воинов сопровождения, он резал и колол. Долго смотреть Альту не пришлось: основная масса разбойников достигла его, и меч обагрился кровью в очередной раз. Удар наискось. Блок. Подсечка. Фонтанчик крови из распоротого горла. Свои и чужие - всё смешалось. Дракон внутри утробно рычал, чувствуя рядом тьму и смерть. Ему это нравилось.

Они, обладавшие физической и магической силой, были созданы, чтобы защищать проход на Пепельные земли, дом Хозяек. Но спокойные века и близкородственное кровосмешение ослабили их. Лишь единицы теперь покидали руины города драконов, чтобы под личиной человека бродить среди обычных смертных. Драгос Альт жил в миру уже несколько десятков лет, и каждый новый взмах меча был похож на предыдущий. Каждый новый противник − на прошлого. Смерть всегда ходила рядом.

Жизнь был скучна и однообразна, пока три года назад странное проклятие не лишило его крыльев. С этого момента единственной целью Драгоса стало возвращение себе способности летать. Запертый в клетке человеческой оболочки дракон рвался ввысь и царапал разум когтями, порой взывая нестерпимый зуд по всему телу. Почувствовать что-то близкое к прежней вольной жизни удавалось только в момент сражения, а потому Альт и стал наёмником. Так он мог утолить голод и посещать разные города и магов в поисках исцеления.

Чешуйки на его висках блестели, отражая сияние дневного светила, а клыки слегка удлинились. Он слизывал кровь, попавшую на губы, и утробно рычал. Но никому в горячке боя не было до этого дела.

С разбойниками они покончили на удивление быстро. Капитан Риман осмотрел своих воинов и остался доволен: никто не погиб, только несколько бойцов были легко ранены.

− На что рассчитывало это отрепье? − скривив губы, протянул он, а затем приказал оттащить трупы в лес, чтобы не привлекать к ним излишнее внимание.

− Империя абсолютно не способна уследить за порядком на дорогах, − господин Ф. перевернул носком ботинка валяющийся рядом труп. У некроманта чесались руки поднять тут всех и натравить на кого-нибудь.

Предупреждение: все комбинации рун, упоминаемые в книге, являются вымышленными. Автор не несёт ответственности за последствия применения рун в реальной жизни.

Глава 4. Плата за гостеприимство

Лилитта допускала, что её проникновение в кабинет целителя не останется незамеченным, поэтому выбрала тот день, когда Кундиге и его помощник отсутствовали дома.

Следующим шагом в проверке рун стало начертание их кровью. Сопровождалось это действо лёгким головокружением, но дало лучший эффект. Возник не только ветерок, но Лилитта услышала скрип замка двери кабинета Кундиге. Дверь словно пошла волной, прежде чем с тихим шорохом отвориться перед незваной гостьей. И княжна, крадучись, вошла в кабинет.

Здесь всё было так же, как она запомнила в первое посещение. Коротко оглядевшись по сторонам, Лилитта снова применила поисковое заклинание. Сияющие на листке руны привели её к столу из красного дерева и снова превратились в пепел. Медиум вытащила из складок платья платок, и обернув им пальцы, попробовала открыть несколько ящиков. Часть из них поддалась легко, явив ничем не примечательное содержимое: листы бумаги, конверты, перья и прочие писчие приспособления, а ящик, рядом с которым пергамент с рунами сгорел, не открылся. Мельком поворошив содержимое соседних ящиков, Лилитта оттуда ничего не взяла.

Руны, использованные для вскрытия двери кабинета и вновь начертанные кровью, сработали и в этот раз.

В отпёртом ящичке лежало несколько тетрадей и одна толстая книга. Медиум, благодаря стараниям Эрны, читала уже довольно уверенно, хотя не бегло, и быстро разобралась с содержанием находок. Талмуд назывался "Методики исцеления, разработанные Р. Староски, магистром МОУ". Чёрная Лилия нахмурилась, пытаясь прочесть последнее слово, очень похоже на аббревиатуру. Ни в речах наставников, ни в прочитанных книгах такое понятие ей не встречалось. В любом случае книга не была ей интересна. Часть тетрадей была озаглавлена: "Журнал учёта пациентов за 1526 год", 1527 и так далее, до 1534 года. Вряд ли это то, что медиуму было нужно. На самом дне ящика лежала книжка, на обложке которой красовался замок с башнями-шпилями и надпись: "В память о моей Королеве". С сомнением Лилитта раскрыла тетрадь и на первой же странице прочла: "Если в этом мире и есть женщина, о которой я никогда не смогу забыть, то это она - Белая Королева… "

Медиум потёрла подбородок. Белое королевство, о котором ей нужно было добыть заметки, по логике могло управляться Белой Королевой. Значит, эта тетрадь Лилитте и была нужна. Она бегло полистала записи и убедилась, что все они были посвящены именно этой женщине, причём многие страницы отличались особо потрёпанными уголками. Медиум хмыкнула: у светлого Кундиге была своя тёмная тайна. Но вот незадача: Чёрная Лилия не знала, когда точно вернётся целитель и сколько у неё времени. Медиум бегло оглядела рабочий стол Хайла, шкафы с книгами, трюмо-картотеку, окна. Закусив губу, она обошла кабинет, выбрала на полке книгу, по толщине похожую на дневник про Белую Королеву, и вернулась к столу. Оставшиеся в шкафу книги она слегка сместила, чтобы не было заметно исчезновения одной из них. Затем Лилитта выдрала все листки из нужной тетради и впихнула взятую с полки книгу в оставшиеся пустыми корочки. Это поможет ненадолго отвлечь внимание, но рассчитывать на успех особо не стоит. Обнаружив пропажу, целитель точно затеет разбирательство, а значит, ей в любом случае надо будет торопиться.

Лилитта постаралась сложить всё в ящике так, как было раньше, и быстро выскользнула из кабинета, прихватив несколько листов пергамента, перо и чернила.

В своей комнате она быстро растёрла чернила в порошок, добавила немного воды, обмакнула перо и, занеся руку над пергаментом, на мгновение замерла, не сразу подбирая слово на своём родном языке.

Прежде чем отправиться на поиски "мемуаров", Лилитта имела достаточно времени всё обдумать. Её настораживала такая секретность послания и связи с "другом". Вероятно, этот некто обратился к ней, не имея законного способа получить мемуары. Этому могло быть две причины. Во-первых, в "мемуарах" содержалась ценная, или представляющая угрозу Кундиге, или незаконная информация. Во-вторых, целитель мог просто отказаться делиться написанным по каким-то своим соображениям. И отсюда также следует два вывода: ей пути назад нет и нужно обезопасить себя от "друга". Потому медиум решила законспектировать "мемуары" на своём родном языке, которым, как она поняла, в этом мире не пользовались. Теперь без её личного участия заметки не прочесть.

Прикусив кончик пера, Лилитта вздохнула: работы предстояло много, не только в переписывании, но и в прочтении. Всё же руны − чужой ей язык.

***

Пару дней всё было спокойно. Лекарь занимался своими делами, а Лилитта − своими. Чтобы не привлекать внимания, она время от времени готовила на кухне всякие отвары, простые, не требующие магии или дорогих ингредиентов. На десятой банке она поняла, что подобный навык может оказаться полезным.

Хайлов помощник крутился рядом и иногда попадался под руку. В редких беседах с лекарем медиум узнала, что юношу зовут Элрик, родом он из простой семьи, но сейчас, как поняла Лилитта, получил шанс возвыситься и уже научился задирать нос. Он частенько делал замечания типа: "Ты не так держишь нож", "Ты помешиваешь не в ту сторону", "Огонь слишком слабый". Чёрная Лилия терпела долго, но в итоге не выдержала:

− Хватит! – бросив на стол черпак, она резко повернулась к Элрику и зло взглянула на него. – Что ты себе позволяешь? Возомнил себя самым умным?

В тон ей помощник лекаря ответил:

− Я-то ничего себе не позволяю, а вот ты проводишь ночи неизвестно как. Прямо над варевом засыпаешь! Господин Кундиге тебя приютил, но ты такая бесполезная!

Медиум сжала зубы покрепче, чтобы не сказать чего лишнего. Мальчишка смел поучать её, старше его в несколько раз! Только Элрик был отчасти прав: она торопилась, боясь, что как только Кундиге обнаружит пропажу, то разоблачения ей не избежать, и сидела за переписыванием "мемуаров" ночи напролёт.

− Это тебя не касается, − вырвалось у Лилитты. – Я здесь долго не задержусь, уж поверь!

Так и произошло.

***

Вскоре конспектирование было закончено. Если резюмировать переписанное очень кратко, то несколько лет назад Хайл Кундиге действительно служил при дворе Белой Королевы, и между ними было что-то неоднозначное. Прямо лекарь ничего не писал, но воображение Лилитты могло дорисовать недостающие детали. Странный же человек этот "друг". Зачем ему понадобились столь пикантные подробности? Но её ли это дело?

Закончив с "мемуарами", ночью медиум отнесла их в кладовку и уже на утро решила связаться с "другом". Идя по улице, она непроизвольно оглядывалась по сторонам. Хотя они с Сальвой договорились, только кто знает, что у него в голове? Но кажется, он выполнил свою часть сделки, и по пути до нужного дерева никто подозрительный Лилитте не встретился. Как и было условлено, она положила в дупло записку с положительным ответом и поспешила вернуться в дом Кундиге. Ответ ждал её уже на следующий день. Торопливо попрощавшись с целителем и собрав свои вещи, она двинулась на назначенное место встречи.

***

Хайл был удивлён таким поспешным бегством своей гостьи. Он планировал ещё понаблюдать за ней и сделать больше заметок. Лекарь не просто так решил обучить княжну паре отваров: готовя их вместе с ней, он мог не только наблюдать за ней, но и касаться своими магическими конфигурациями (линиями силы) её. То, что он видел глазами, не соответствовало тому, что говорила ему магия. Лилитта казалась бесталанной, но хайлова сила упорно твердила, что вместе с изменением княжна получила и некую магию. Сейчас узоры её конфигураций были более выраженными, чем при их первой встрече несколько месяцев назад. Так всегда бывало, если маг совершенствовался в своём искусстве. Только природа магии Лилитты была Кундиге непонятна. За отсутствием новых данных, он давненько не делал заметок в своём дневнике, а когда наконец решил сделать это, его ждал сюрприз.

Перекладывая свои записи, целитель обнаружил, что дневник с самыми первыми воспоминаниями выглядят как-то странно. Открывая "В память о моей Королеве", он оторопело уставился на обложку "Сборника травника". Целитель замер, не в силах поверить увиденному. Кто мог забраться в кабинет, да так, чтобы он не обнаружил? Хайл суматошно проверил охранные заклинания на двери и окнах кабинета. Последние были целы, а вот в дверном приёме, в защите, зияла дыра размером со взрослого человека. Но его заклинания-маячки на это не среагировали! Рука, лежащая на книге, дрогнула. Кажется, тот пахнущий тьмой посетитель получил то, что ему нужно. Плечи Кундиге опустились. Если бы только это. Гораздо больнее было потерять эти воспоминания, предать его королеву. Разум никогда не мог бы всего сохранить, лишь бумага вечна.

Хайл не мог сосчитать, сколько времени он так просидел, бездумно поглаживая обложку теперь уже пустой книги, пока его на разыскал Элрик. Вошедший юноша был обеспокоен тем, что всегда улыбающийся наставник, теперь сидел понурым и был чем-то явно расстроен. Ученик не смог остаться в стороне и, превратив разговор почти в допрос, в общих деталях сумел выяснить, что произошло. На мгновение задумавшись, он предложил выход: обратиться к книжникам.

Услышав это, лекарь немного воспрянул духом: у него появился шанс вернуть свои записи. Обрадованный улучшившимся настроением учителя Элрик бросился к дому одного из книжников Амры.

Пришедший мужчина сначала потребовал немалую плату, а затем принялся за расследование. Начал он со стола и дневников в нём, из которых Хайл загодя убрал "Методики исцеления…". Покрутив каждую книгу перед лицом и даже обнюхав, книжник уверенно произнёс, что последними к ним прикасались сам хозяин и женщина с двумя лицами, чей возраст составляет около шестидесяти лет. Эта женщина интересовалась только дневником "В память о моей Королеве", остальные записи не были потревожены. Затем книжник поведал, что перед проникновением в кабинет злоумышленница что-то писала на пергаменте, капала на него кровью, но разобрать этого не получилось. На вопрос лекаря, произносила ли она какие-нибудь заклинания, книжник ответил отрицательно. Затем они проследовали к комнате воровки. И Кундиге не знал, плакать ему или смеяться. Это оказалась Лилитта. Книжник пояснил, что она в течение нескольких недель переписывала содержимое украденных записей, используя неизвестные ему символы. Воспроизведение пары из них на бумаге не помогло никому из собравшихся их понять. Когда Хайл уже попрощался со своими воспоминаниями, книжник отвёл его в чулан, где хранились принадлежности для уборки, и в их груде они отыскали вырванные страницы, аккуратно завернутые в тряпочку. Кундиге развернул их, его руки слегка дрожали. Всё было на месте. Но зачем это Лилитте?

Он не мог выбросить эту мысли из головы, прощаясь с книжником. Рядом крутился Элрик и всё порывался что-то сказать. Когда они с наставником остались наедине, ученик не мог не заметить, что никогда не доверял этой приблуде, Лилитте. Хайл кивнул. Казавшаяся избалованной девчонкой, она обвела его вокруг пальца и даже оказалась способна на запрещённую магию крови. Дальнейшие рассуждения Элрика лекарь не стал слушать. Он уединился в рабочем кабинете, обновил защитные заклинания и сделал запись в дневнике "Журнал учёта пациентов за 1534 год":

Лилитта Фариус несомненно является изменённой. Корни изменений её и Многоликой, вероятно, уходят к жрецам Тёмной Хозяйки. Целью изменения Л.Ф. можно назвать сокрытие некой силы (магии). Магии крови? По словам книжника, у Л.Ф. два лица. Это означает, что она подвергалась изменениям только один раз. Это укладывается в наблюдение о её вполне независимом поведении. Названные шестьдесят лет говорят о том, что она была изменена в зрелом возрасте путём отката памяти к годам юношества с сохранением или привнесением магических умений.

Кундиге побарабанил пальцами по столешнице. Его знания об изменённых были очень ограничены. Искать Лилитту было опасно: жрецы Тёмной Хозяйки славились своей жестокостью, если кто-то решит встать на их пути, а вот предупредить Белую Королеву стоило.

Целитель встал и подошёл к одной из застекленных полок. Он чувствовал скованность во всём теле. Он собирался сделать то, что клался никогда больше не совершать.

Магическое зеркало нашлось сразу же, стоило только Кундиге сплести магические линии артефакта в нужный узор, как поверхность зеркала пошла рябью. Ответ долго не приходил, и Хайлу показалось, что он проваливается в вязкий и тягучий сон, но рябь наконец рассеялась, и он увидел её.

Золотые локоны обрамляли вечно молодое, без единой морщинки, личико. Зелёные глаза смотрели холодно и пристально. Лекарь внутри обмер: Королева сразу поняла, кто вызывает её.

− Мне казалось, мы прояснили всё ещё несколько лет назад, − её голос звучал прохладно.

В горле застрял комок, но Хайл заставил себя сказать хоть что-то:

− Я помню, моя госпожа. Я бы никогда не осмелился просто так, но обстоятельства сложились так… − и лекарь вдруг замолчал, задыхаясь от ужаса. Как он должен поведать о том, что столь личная информация о Белой Королеве попала в чужие руки!

− Почему ты замолчал? – к удивлению целителя, королева не оборвала магическую связь сразу же.

− Моя госпожа, я хочу сообщить, что вы в опасности! – надо было хоть что-то сказать. – Мои записи о пребывании в вашем королевстве были похищены магом крови и, вероятно, переданы жрецам или тёмным магам. Я был неосторожен и позволил этой информации попасть не в те руки!

К концу речи голос Хайла дрогнул. Не отведи он взор, то смог бы заметить, как тень коснулась глаз Белой Королевы.

− Я понимаю, о чём ты, − в её голосе целитель услышал едва сдерживаемую тревогу. – Магам крови не место в этом мире.

Кундиге вскинул взгляд на королеву и утонул столь же глубоко, как и несколько лет назад.

− Раз так, то войны не избежать, и ты понадобишься мне, чтобы рассказать обо всём как можно более подробно. И я надеюсь, что ты не растерял своего мастерства за эти годы.

− Я… да, − ошарашенно произнёс Хайл.

− Тебе многое обо мне известно. Также ты расскажешь, что именно. Но никогда не забывай, что эти именно ты сделал выбор, чтобы уйти. Я буду ждать тебя во дворце.

Это были последние слова, сказанные Белой Королевой, прежде чем она разорвала магическую связь.

Лекарь ещё долго сидел перед зеркалом, не веря своим ушам. Он ей нужен? Но разве его королева не сказала, что ей уже предназначен другой?

***

Разорвав связь с Кундиге, Белая Королева, эльфийка без возраста, сразу вызвала в себе Дерая Карстена, первого советника, и отдала чёткое распоряжение усилить охрану границы с Чёрным королевством. Кому ещё бы понадобилось красть столь приватную информацию у Кундиге? Хотя она была зла на Хайла, но не допускала и мысли, что он сделал это намеренно. Этот юнец всегда смотрел на неё преданно и страстно. Он не позволял себе лишнего, но она видела. Казалось, он находился под эльфийским заклинанием симпатии, если бы она была уверена, что не накладывала его. Всё её правление – от связи со Стерхом Белым до сегодняшнего дня – было искренним только рядом с ним, Хайлом Кундиге, молодым магом, младше ее почти в семь раз. Только с ним она была откровенна, и он ушёл.

Погружённая в раздумья королева краем глаза наблюдала, как Карстен поклонился, чтобы выполнить её приказ в точности, чтобы на границах двух королевств в ожидании приказов замерли две армии.

***

Арно Ашкрам, нынешний Чёрны король, поверил в слова своего сына Финстериса, что за похищением кристалла власти стоит именно Белое Королевство, когда войска этой ушастой выдвинулись к их границам. Финстерис ещё находился в пути. В своём последнем докладе он с гордостью сообщал, что сумел привлечь на их сторону дракона-оборотня и раздобыл некоторую информацию о Белой Королеве. Арно давно замечал, что его сыну не терпится раздавить Белое королевство. Зачем ему это? Месть за его деда? Или что-то большее? Самому Арно эта война была не нужна.

Глава 5. Сколько путешественников – столько и дорóг. Часть 1: Хайл Кундиге

Стоило книжнику выйти за дверь, как Кундиге поспешил в покои Лилитты. Девица, оказалось, была не только вероломна, но и владела опасным секретом. Королева сказала, что ему придётся рассказать всё как можно подробнее, значит, нужно было получить как можно больше информации. Целитель хотел осмотреть лилиттину комнату в последний раз, а уж затем отдать приказ прибрать здесь всё. Как и с её владелицей, магии он не чувствовал и, решив сделать последний круг, вдруг заметил под столом несколько смятых пергаментов. Развернув их, Кундиге нашёл их пустыми, но в призрачной надежде на что-то, вытащил из камина уголёк и заштриховал листочки. На одном отпечатались незнакомые символы, похожие на те, что показал книжник, опираясь на свои видения, а на другом обрывке Хайл прочёл написанное на едином языке:

“… готово… часть сделки… доставить…”

Почерк был корявый, будто это писал ребёнок, недавно научившийся алфавиту. Очень непохоже на плавные переходы от значка к значку на первом пергаменте.

Кундиге в задумчивости склонил голову. Лилитта стала его загадкой и не меньшей, чем Белая Королева. Не будь его сердце уже занято, кто знает, что бы тогда могло произойти.

***

Откладывать отъезд в долгий ящик смысла не было − Кундиге в Амре задерживаться не хотел. По миру разгуливала потенциальная магесса крови, и Хайл догадывался, куда она направлялась и чем опасна была. Оставалось непонятно лишь то, как связаны князья Фаруис и тёмные маги. Помимо веры, разумеется. Две страны решили объединиться, чтобы с разных сторон взять империю Алданаи в тиски?

Перед отъездом целитель посетил тех пациентов, что сейчас вёл, и передал их истории болезней Элрику. Юноша, не ожидавший такого поворота, сначала пытался возражать, но затем, предчувствуя повышение своего социального статуса, с готовностью принял назначение. Не сказать, что лекарь считал своего ученика полностью готовым, но брать его с собой в Белое королевство смысла не видел.

***

По долгу службы книжники были обязаны докладывать о сомнительных заказах имперской службе дознания (ИСД), и на следующий день у Ниаса Руммара на столе уже лежал доклад, составленный по всем требованиям:

Заявитель: книжник №1874 (они часто забывали свои имена, а потому числились в ИСД согласно номерам)

Выполнил заказ от: Хайла Кундиге, целителя, проживающему по адресу: переулок Цветения, дом 4.

В связи с пропажей у названного заказчика книги (личного дневника).

В ходе прозрения было установлено, что: книга (личный дневник) была украдена и переписана проживающей в доме заказчика женщиной (описание прилагается), которая при похищении книги (личного дневника), предположительно, использовала магию крови.

До этого момента дознаватель Ниас читал с изрядной долей скуки, и только упоминание магии крови всколыхнуло болезненные воспоминания, что он прятал от себя и от всех. По его пробежала судорога, а пальцы непроизвольно смяли доклад книжника №1874.

Но Руммар быстро взял себя в руки и бегло оглядел кабинет, в котором по окончанию рабочего дня ещё оставались дознаватели. Никто не обратил на Ниаса внимания: коллеги были погружены в свои отчёты, мерно скрипели перья и перелистывались страницы. Было пыльно и чрезмерно сухо, что кожа начиналась шелушиться и чесаться. Амра была бедна на политические и магические преступления, но здесь часты были вооружённые столкновения или драки, чем занимались дозорные и стражники, им же, дознавателям, оставались такие сомнительные дела, с примесью магии и политического вмешательства.

Ниасу было душно, накрахмаленный воротничок форменной рубахи вдруг превратился в ошейник. Чтобы собраться с мыслями, он бросил взгляд на другой конец стола, где лежал доклад от анонимного заявителя о применении сéрники, смертельного яда, на территории княжества Фариус. Именно по этому вопросу его и вызвали. По пути в Амру Руммару пришлось задерживаться, чтобы разобраться в пожаре на постоялом дворе, по версии хозяина, устроенным одним из наёмников, которые следовали в сторону всё того же княжества Фариус. Не слишком ли много совпадений? Начальство будто знало, кого посылать: с этим княжеством у Ниаса были свои счёты.

"Стечение обстоятельств," – убеждал себя Руммар. Никто не должен был знать о прошлом его и его семьи.

Только это ничего не меняло. Расследование не ждало, и дознаватель, покидав пергаменты для записей и походную чернильницу в сумку, отправился по адресу переулок Цветения, дом 4.

***

Название полностью соответствовало тому, что увидел Ниас: переулок весь утопал в цветах и деревьях. Здесь, на юге империи, было почти всегда тепло, и привыкший к северным областям и влажному морскому климату побережья дознаватель с трудом переносил Амру.

Уверенной походкой он прошёл в незапертую калитку домика целителя Кундиге, и подошвы его высоких кожаных сапог заставляли мелкие камешки, выстилающие дорожку, поскрипывать. Словно это стало неким сигналом, и навстречу ему уже спешили. Юноша в одеждах подмастерья. В глазах его полыхало возбуждение, а каштановые волосы были всклокочены, будто их пытались выдрать.

− Приветствую, господин, с чем вы пожаловали к целителю Ку.. Элрику? – юноша на мгновение замешкался. – Как мне к вам обращаться?

Риммар удивился. Ни о каком целителе Элрике он и подавно не слышал. Слегка приподняв брови в знаке заинтересованности, дознаватель ответил:

− Целитель Элрик? Я дознаватель Ниас Руммар из ИСД и ищу Хайла Кундиге. По моим данным, он проживает здесь, а вот никакого целителя Элрика в Амре не зарегистрировано, − последняя часть предложения прозвучала с долей насмешки.

Юноша заметно покраснел и начал сбивчиво что-то объяснять. Руммар слушал и всё больше мрачнел. Он опоздал совсем немного, и нужный ему маг совсем недавно покинул Амру. По словам Элрика, которому Ниас посоветовал обратиться к наместнику города, чтобы официально занять должность лекаря, Кундиге очень торопился с отъездом, хотя формально и передал свои дела Элрику. При помощи магического зеркала Ниас тот же час передал приказ ищейкам начать преследование Кундиге, а сам начал допрос Элрика.

− И что же, Элрик, расскажите о своём наставнике, − дознаватель всегда старался поняться свою добычу, считая, что это помогает в успешном раскрытии преступлений. − Как вы с ним познакомились, как стали его учеником?

***

Элрик помялся. Говорить, что тебя продали собственные родители, не хотелось. Только это дознаватель, лучше не увиливать.

Элрик вкратце поведал, что Кундиге взял его в ученики практически сразу, как приехал в Амру, года 3 или 4 назад. Сначала юноша не хотел ничему учиться, но наставник Хайл был к нему неизменно добр, а сам Элрик в конце концов смекнул, что такая профессия лучше занятий грузчика или разнорабочего, что сулила ему семья. В тепле, в чистоте, с хорошей оплатой, поэтому ученик и стал прилежно заниматься.

Дознаватель покивал головой. Ничего нового под небом.

− Скажите, Элрик, не замечали ли вы чего-то необычного за Хайлом последнее время?

− Не знаю даже. Несколько месяцев назад он куда-то ездил, но мне не отчитывался. Пациенты как приходят, так и приходили.

− Не жила ли у вас последнее время какая-нибудь женщина или девушка? − дознаватель не воспринимал всерьёз все эти книжниковы "женщина шестидесяти лет с двумя лицами". Им всегда что-то виделось.

− Жилá, − пришлось признать Элрику. Он чувствовал, что это именно она навлекла на них беду.

− Расскажите о ней подробнее, пожалуйста, − голос дознавателя был мягок, но Элрик не верил в эту мягкость. – Был ли Кундиге знаком с ней раньше?

− Её звали Лилитта Фариус. Я не знаю, были ли они раньше знакомы, до того, как Лилитта пришла к нам впервые, я имею в виду.

Услышавший это Ниас выглядел крайне заинтересованным.

− Мы не особо общались, − продолжил Элрик, − но она показалась мне странной. По ночам не спала, была ленивой и изнеженной, даже поесть себе толком приготовить не могла.

***

И ещё несколько подобных определений. Ниас потребовал от Элрика подробного описания этой Лилитты и также передал в дозанание и ищейкам её данные. Гончие тут же отправились прочь из Амры на поиски двух беглецов: Хайла Кундиге и Лилитты Фариус.

Сам Ниас вернулся в кабинет. На столе лежало четыре дела, так или иначе завязанных на княжество Фариус: поджог постоялого двора при помощи огненной демонической магии; отравление серникой, в чём обычно разбираются именно целители и алхимики; прибытие в Амру вероятной магессы крови; её укрывательство лекарем, не уроженцем Амры, который недавно куда-то уезжал на несколько дней. Круг замкнулся, оставив первое расследование повиснуть. Будь неладна эта магия крови! Лилитту следовало найти в первую очередь.

За Элриком тоже нужно было приглядеть первое время. Ниас видел, что тот не врал, но поостеречься не помешает. Дознаватель сразу же составил подробный отчёт о расследовании и отправил его с гонцом в столицу. По магическому зеркалу он связался с главой столичной ИСД и запросил разрешение объявить Лилитту Фариус в розыск. Магов крови не видели уже много лет, а потому к докладу Ниаса отнеслись скептически. Глава ИСД не верил лишь голословным заявлениям книжников, ему нужны были более весомые доказательства, иначе так каждый будет доносить на соседа, поэтому во всеуслышание о появлении магессы крови не объявили, а вот священники, маги и стражники были предупреждены и получили приказ задержать подозреваемую. Простым людям всё равно с ней не справиться. Через магическое зеркало и с гонцом Руммар предоставил описание внешности Лилитты.

С небольшой задержкой приказ о начале розыска был подписан и направлен во все крупные города. Ниасу развязали руки.

***

Кундиге гнал лошадь во весь опор. Его торопили две мысли: желание увидеть Белую Королеву, предупредить её и тревога, что его могут как-то связать с магессой крови. Лилитта, Лилитта! Как она могла! Хайл ничего не понимал. В ней не было магии! Его чутьё не обмануть. Если только… Если только её не превратили в магессу крови во время изменения! Только изменяющий должен быть очень уж могущественен!

Суматошные мысли метались под черепной коробкой, когда целитель заглянул в деревеньку рядом с один из удалённых от границы с Союзом городов – Октерой, чтобы пополнить запасы провизии. Кундиге слегка изменил свою внешность, покрасив волосы отваром коры, и сбрив усы и бородку, натянул капюшон пониже, чтобы не быть узнанным. Поселение было очень оживлено, на всех углах обсуждали заварушку, которая недавно случилась. Обыватели громким шёпотом переговаривались, что накануне прямо в рядом с Октерой пытались поймать опасную преступницу со спутником. Она наложила на отряд преследования какое-то заклинание, и у тех пошла кровь из всех отверстий. Хайла передёрнуло. Следовало поспешить, в противном случае и его могли задержать. Если Лилитту задержат, то её ждут пытки, а затем смертная казнь. Магия крови не зря считалась запрещённой: она могла принуждать, убивать изнутри, была бесчеловечна и жестока. Хозяйки требовали неукоснительного соблюдения запрета на её использование.

Накормив коня и дав ему небольшой отдых, целитель покинул окрестности Октеры, надеясь, что Лилитта всё же не так плоха и не будет никому вредить.

***

Хайл Кундиге старался держаться необжитых мест. Была поздняя весна, и пропитания в лесу было найти сложно, но это не было проблемой для целителя. Он растягивал провизию, покупаемую в небольших деревушках, без особых проблем. Светлая магия позволяла обходиться без еды некоторое время.

Только в этот раз он, похоже, заплутал, и они лошадью как-то незаметно для себя оказались в чаще. Лес стал слишком густым, окружал со всех сторон, ветки почти сплетались, и просвета видно не было. Кундиге, спешившись, решил поискать дорогу, а потом вернуться за лошадью. Ему казалось, что лес не пускает его дальше, и лекарь постарался выслушать деревья. Кому-то это могло показаться странным, но не ему, наученному Белой Королевой. Она умела слушать деревья в своём замковой саду и так узнавать, что происходит вокруг.

Коснувшись обнажённой рукой ствола дуба, выглядевшего старее прочих, Хайл попытался услышать, как под его корой течёт сок. Он [древесный сок] двигался размеренно и неторопливо, отмеряя век за веком. Целить предположил, что этому дубу несколько сотен лет, и он мог видеть то, что не застал никто из ныне живущих. Прислонившись всем телом к дереву, Кундиге мысленно спросил: “О чём ты хочешь мне рассказать?”

Дуб ответить, конечно, не мог, но это не помешало ему прошелестеть, и шелест молодых листочков подхватили другие деревья, передавая от одного к другому, как бы приглашая следовать некой дорожке. Стоило Хайлу подчиниться, как плотно сцепленные ветви расступились, образуя коридор. Не испытывая волнения или страха, целитель, ведя лошадь под уздцы, сделал первый шаг в образовавшийся проход. Ветви перед ним как будто раздвигались, движимые невидимой волной, а позади – тут же смыкались.

Прежде чем магия обнаружила что-то, Кундиге услышал приглушённый плач. В груди что-то перевернулось, и он ускорил шаг. Когда звук стал более отчётливым, коридор из ветвей вывел лекаря на небольшую полянку, где прямо на земле, в траве сидел… эльф? Нет, обычный человеческий юноша, но столь же худой и прозрачный, как единственная представительница этого народа в его мире.

Стоило КУндиге сделать первый шаг на полянку, как на него уставились серебряные глаза цвета расплавленного свинца, да и сам мальчик был тоже какой-то серый: мышиного цвета волосы, невыразительное лицо, бело-жёлтая кожа. Ребёнок поворачивал голову, следя за передвижением Хайла.

Целителю не нужно было много времени, чтобы понять, что у мальчика эльфийская слепота. Это состояние встречалось очень редко, но именно глаза выдавали недужных. Эти дети рождались недоношенными, отставали в физическом развитии, а интеллект их проявлялся довольно однобоко: они были почти не приспособлены к самостоятельной жизни, но при этом могли быть очень талантливы. Кто-то мог создавать музыку, никогда не учась этому, кто-то отлично танцевал, не натыкаясь на предметы или людей. Только сейчас этими детьми совсем не занимались, и, не зная об этом состоянии, родители не давали своим чадам развиваться. Целители тоже не брались лечить их, а сам Кундиге узнал об эльфийской слепоте совершенно случайно и из запрещённого сейчас труда. "Методики исцеления, разработанные Р. Староски, магистром МОУ" жгли дорожную сумку.

На мгновение Хайл позволил себе помечтать, как сможет узнать об этом состоянии больше, но дорожки слёз на щеках мальчика ясно дали понять, что тому больно.

Лекарь сделал ещё шаг к нему, говоря успокаивающие глупости, и заметил, что ребёнок (или всё же юноша?) сидел, подвернув под себя ногу, а другая оказалась сжатой зубьями капкана. Не давая мальчику сказать что-то против, Кундиге присел рядом на корточки, и погладив его по мягким волосам, негромко произнёс:

− Я сейчас помогу тебе, потерпи, пожалуйста.

На это юноша молча кивнул.

Волна светлой и прохладной магии сорвалась с рук Кундиге, а сам он быстрым уверенным движением раскрыл пасть капкана. Мальчик тонко вскрикнул, но исцеление уже начало действовать, убирая боль и стягивая края раны. Кровотечение постепенно прекращалось, начавшееся было заражение вытягивалось умелыми руками лекаря, а на лицо юноши начинали возвращаться краски.

− Вот и всё, − с улыбкой сказал Кундиге, и спросил: − Меня зовут Хайл, я целитель. А кто ты? Как ты себя чувствуешь?

Всё это лекарь говорил, особо не надеясь на ответ, но негромкий голос мальчика прозвучал чисто и спокойно:

− Я Филис, живу здесь недалеко, на постоялом дворе, с дядей Лопо и сестрой.

Про себя Кундиге улыбнулся такой непосредственности мальчика, но вслух поинтересовался:

− А как ты оказался здесь, в лесу, в самой чаще? Что-то случилось?

Филис от этого вопроса вздрогнул и попытался отрицательно махнуть головой, но целитель невесомо положил ему руку на плечо и слегка сжал.

− Я уже помог тебе и не откажусь помочь снова. Расскажи мне, что случилось?

Юноша опустил голову, от чего его давно нестриженные волосы закрыли лицо.

− Я разочаровал дядю Лопо. Он кричал на сестру, что зря тогда подобрал нас и столько лет кормил и давал кров.

Целитель нахмурился:

− Вы что-то натворили с сестрой?

− Нет! – Филис вскинулся, но быстро поник. – Я… просто я не знал, что ещё нарисовать.

− Нарисовать? – и Кундиге услышал такую историю.

***

Филис мало что помнил из детства. Первым воспоминанием был холод, пронизывающий до костей. Он прятался в чьих-то теплых объятьях, и знакомый голос шептал: “Потерпи, милый, мы обязательно выберемся.” Он не понимал, откуда они должны выбраться, а голос в подробности не вдавался. Следующим воспоминанием стала боль в животе. Она скручивала внутренности, и от этого становилось ещё холоднее. Это заставляло Филиса плакать. Тогда ему давали что-то жесткое. Еду, которую приходилось долго держать во рту, чтобы потом с трудом проглотить. Знакомый голос что-то напевал, и он засыпал. С каждым разом засыпать становилось всё легче, а просыпаться – труднее. Холод стал его постоянным спутником, а голос звучал всё глуше и дальше, пока однажды в его жизнь не ворвалось тепло.

Оно вырвало его из сладких снов, в которых он не лежал где-то неподвижно, а свободно бегал, не был укутан в тряпки, а облачён в легкие развевающиеся одежды, где его лицо не съежилось от холода, а обдувалось тёплым ветерком, и вокруг был не мрачный лес, а прозрачная от солнца роща. Филис видел величественные древа, уходившие своими вершинами в небеса, их листья были размером с его ладонь, искрились прожилками и цветными всполохами. Цветы с синими махровыми лепестками дурманяще пахли, вьюнками оплетая белоснежные колонны, что полукругом возвышались прямо в лесу, на полянке. Среди колонн кто-то стоял, но Филис не успел различить его (или её) лица, когда видение разбилось, а холод вернулся. Но на этот раз мороз не задержался долго.

В тот момент Филиса укутало запахом пота и мускуса, подхватило на руки, и нежный голос практический затих. Но затем снова вернулся, но уже более грубым, сиплым, мужским. С того момента для Филиса всё поменялось. Теперь его окружали два голоса: высокий девичий и глухой мужской. Любопытство взяло над ним верх, и Филис открыл глаза. Но вокруг царила тьма.

Тьма не отступила вслед за холодом и оставалась с ним, даже если он забыл о голоде. Лишь когда он засыпал, тьма преображалась: из неё проступали висячие мосты с резными перилами, изящные беседки, увитые плющом, шпили белокаменных башен, мощёные плотно подогнанными каменными плитами дорогами. Пробуждаясь, Филис пытался рассказать об этом, но в каждом из двух голосов слышал недоверие, и тогда он решил показать им, раз не может правильно сказать.

Голоса, казалось, любили Филиса, а потому на его просьбу найти что-нибудь для рисования быстро согласились, и тогда из-под его кистей восстали и шпили, и мостики, и колонны, и лес, и беседка. Наконец ему поверили! Филис был очень рад, но потом ему пришлось рисовать всё больше и больше. Его просили изображать склепы, полные мёртвых и их сокровищ, поля, дающие зерно, реки, приносящие рыбу, и Филис отказать не мог, ведь ему говорили, что любят его, что у него хорошо получается, что у него талант. Только никто не спросил, откуда мальчик, который ничего не видел с рождения, знает, как выглядят воины и короли, леса и пещеры, а сам он не знал и не считал это чем-то странным.

Так он прожил несколько лет. Они трое перебрались подальше от шумна городов и людской толпы, от презирающих взглядов которой Филису становилось не по себе. От ощущения большого скопления людей вокруг он часто болел. Трое людей поселились в небольшом домике в лесу, недалеко от оживлённого тракта, и, как теперь знал Филис, дядя Лопо построил там постоялый двор. Туда он перевёз те рисунки Филиса, что ещё не успел продать, и подарил ему другие краски, которыми можно было рисовать на толстых картиночках одинакового размера. Когда Филис спросил, что это и что именно нужно нарисовать, его сестра Матиса, легонько потрепав его по волосам, сказала, что придумала игру, и это поможет им заработать, чтобы он, Филис, мог жить в тишине и творить столько, сколько ему хочется.

Филис очень радовался, ведь его так любят! И он рисовал на картоночках и склепы, и воинов, и дороги, и леса – всё, что видел во снах. Когда дядя Лопо или Матиса рассматривали его рисунки, он мог слышать, как они переговариваются между собой: ‘’Я лично не видал, но думаю, так должны были жить эльфы.” В эти моменты, помимо восхищения, Филис слышал в голосе дяди нотки опаски, но сестра его успокаивала: “Сейчас никто не знает, как эти эльфы выглядели, и, если смешать рисунки разных периодов создания, будет незаметно.”

Только с этого момента его попросили рисовать как-нибудь по-другому. Но стоило только нарисовать что-то специально, не так, как хотелось, Филис перестал творить. Сначала на это не обратили внимания, но вскоре дядя Лопо стал раздражительным, когда обращался к нему или приносил в комнату еду. Дядя просил рисовать на карточках, но Филис не мог.

Тогда он и услышал, как дядя Лопо кричит на Матису, обвиняя её в бесполезности Филиса. Сестра тоже что-то отвечала на повышенных тонах, но он так испугался, что убежал с постоялого двора. На улице Филис бывал редко, только в сопровождении кого-нибудь из членов семьи, и в первый момент от неожиданности растерялся, когда множество звуков окружили его. Пение птиц, ржание лошадей, доносившееся из конюшни, простроенной к их постоялому двору, выкрики гостей, кудахтанье кур и лай собак. Ничего из этого не напугало бы обычного человека, но Филису показалось преувеличенно громким и опасным. Не разбирая дороги, он бросился туда, где было тише: в лес.

Лес встретил его ленивым перешёптыванием деревьев, везде ему чудились белые колонны, увитые плющом, и он несколько раз даже врезался в стволы, пока петлял между ними. Но тот, кто много времени проводил в своей комнате, долго бежать не мог. Он падал и вставал, падал и вставал. Но вот встать не смог. В его ногу впилось что-то острое, и сначала Филис подумал, что это сучок, но потом боль волнами стала подниматься от стопы вверх, к голени, ногу будто окунули в кипяток, и Филис заплакал. Видения беседок с витыми перилами и существ в развевающихся одеждах больше не успокаивали, а обступали со всех сторон. Когда Филис пытался отмахнуться от них, они не исчезали. Боль расцвечивала видения в алый, и белые колонны казались облитыми кровью.

Он глотал слёзы и всхлипы, постепенно теряя силы. И решил позвать на помощь. Охрипшим голосом мало чего добьёшься, и Филис опустился на траву, шепча ей: “Помоги!” Никто не слышал, и он почти отчаялся, когда рядом раздались чьи-то шаги.

Они набатом ворвались в видения высоких деревьев, оказались громче грызущей ногу боли, а потом алый цвет был смыт прозрачно-жёлтым, и все видения очистились. Вскоре боль тоже прошла, и Филис услышал: “Вот и всё. Меня зовут Хайл, я целитель. А кто ты? Как ты себя чувствуешь?”

***

История Филиса заставила Кундиге задуматься. В отличие от прочих детей с эльфийской слепотой, ему повезло, что их с сестрой не только усыновили, но и заботились. мальчик выглядел вполне опрятно, одет небогато, но в добротные вещи: рубаху с простенькими узорами и свободные брюки. “Была ли Матиса обычной девушкой?” Но спрашивать об этом юношу было бессмысленно. Сейчас его нужно было отвести домой.

− Ты очень сильный мальчик, Филис, − с улыбкой сказал Кундиге, прежде чем предложить тому вернуться на постоялый двор.

На это Филис обхватил себя руками, и пожаловался, что не помнит, как дошёл сюда и как выбраться обратно. Это создавало проблемы, но целитель порадовался, что мальчик больше не боится дядю и сестру. Он выглядел гораздо более активным, чем при первой их встрече.

− Давай попросим траву и деревья, чтобы они отвели тебя домой, − предложил Хайл и без удивления стал наблюдать, как Филис, сначала прихрамывая, а потом всё более уверенно подошёл к сосне и прислонился к ней щекой. Его губы что-то беззвучно шептали, но, как ни старался, целитель не смог разобрать слов, только этого и не требовалось: ветви деревьев недалеко от Филиса двинулись, будто колышимые ветром, и сложились в проход. Когда юноша отпустил сосну, Кундиге взял его за руку, и вместе они пошли по дороге, что показывали деревья.

Идти пришлось недолго, и вот лес вывел их к основательному деревянному строению о двух этажах. Кундиге уже готов был выйти из-за завесы листвы, когда Филис крепче сжал его руку. По телу юноши прошла дрожь, он неуверенно повернул голову к целителю. Пусть юноша и не видел этого, но Кундиге в ответ улыбнулся:

− Не бойся. Ты же сам говорил, что дядя и сестра тебя любят. Я думаю, они очень волновались, когда ты пропал. Идём, обрадуем их.

Филис мотнул головой:

− Слишком шумно.

− Это жизнь, малыш, − с теплотой в голове ответил Кундиге, − и она такая же реальная, как та, что ты изображаешь на своих картинах. Прислушайся, как она струится по венам этого мира, и она позволит тебе нарисовать себя!

Юноша выглядел недоверчиво, но его лицо вскоре осветило какое-то внутреннее сияние. Та серость, что властвовала над ним, стала постепенно рассеиваться, и Хайл почувствовал необъяснимый трепет, касаясь небольшой мальчишеской ладошки. Филис будто расцветал на глазах. Его губ коснулась неуверенная улыбка, а хватка на кундиговой руке ослабла.

− Конечно, дядя Хайл, идёмте! Я скучаю по дяде Лопо и сестре!

Когда они оказались на почти у входа на постоялый двор, его двери со громким стуком распахнулись, и им навстречу выбежала девушка, выглядевшая старше Филиса.

− Матиса, сестра! – с радостным криком юноша выпустил руку лекаря и бросился в объятья вышедшей.

Вслед за ней в дверях показался тучный лысый мужчина.

− Дядя Лопо! – не менее радостно позвал Филис и протянул к мужчине руку.

Лопо аккуратно провёл рукой по тонким волосам юноши и, бросив короткий взгляд на лекаря, незаметно кивнул ему. В ответ Кундиге улыбнулся. Здесь ему больше нечего было делать.

***

Дальнейший путь прошёл без происшествий. Империя в это время была относительно спокойной, и передвигающийся по лесам Кундиге уверенно двигался в сторону Белого Королевства. Магические конфигурации, раскинутые им во все стороны, сжирали много сил, но позволяли избегать внезапного нападения разбойников или диких зверей. По мере приближения к северным границам материка становилось прохладнее. Пышущие жаром горы Союза княжеств и Амры остались давно позади, а прямо перед ним была одна из последних крупных остановок перед Белым королевством – город Торос. Года три назад, как слышал Кундиге от заезжих купцов, здесь тоже произошёл неприятный инцидент, только на этот раз связанный с проклятием, ещё одной запрещённой магией, и вероломным нападением одного мужчины на другого, якобы совершённым в приступе ревности. Ничего необычного, если бы не пострадала репутация начальника стражи Тороса, являющегося дальним родственником императора. Убийц искали по всей империи, но те словно в Мёртвых землях затерялись.

***

После Тороса до Белого Королевства Кундиге больше нигде не останавливался и вскоре миновал границу империи. Белое Королевство встретило его только что выпавшим снегом. Он ложился узорчатым слоем на землю. Следя за отпечатками лошадиных копыт кундигово коня, можно было с уверенностью сказать, что тот держал путь прямо в замок правительницы. Здесь следить за ним стало уже невозможно.

Шпион, посланный господином Финстерисом, практически сразу потерял целителя из вида, а Элрик был ничем не интересен: после наблюдения за ним стало понятно, что о Белом королевстве он ни слухом, ни духом. Просто случайный ученик, которому очень повезло, что его наставник досрочно оставил ему дело.

***

Ниас Руммар тоже быстро потерял из вида целителя Хайла. На территории империи его след обрывался быстро, и нигде он не осел, чтобы продолжить практику. При опросе хайловых пациентов стало ясно, что он был связан с Белым королевством, а туда дознаватели не совались, хотя официально между императором Алданаи и Белой Королевой уже давно был мир.

Ниас хотел бы поговорить с Хайлом, но поиск и допрос Лилитты интересовал его больше. Его просили узнать, как она связана с тем, кто грядёт.

Часть 2: Лилитта Фариус

Лилитта нашла того, кого сначала приняла за "друга", без проблем: как и уславливались, он ждал её у ворот Амры, а опознавательным знаком был кувшин в его руках. Внешность "друга" медиума разочаровала. Она не могла бы назвать его точный возраст: мышиного цвета волосы, слегка изогнутые брови, прямой нос и тонкие губы с несколькими морщинками в их уголках могли принадлежать хоть юноше, хоть человеку средних лет. Одевался он также неприметно: песчаные, как дорожная пыль, рубаха и штаны, котомка через плечо и потрёпанный дорожный плащ с капюшоном. Ни в его речах, когда им наконец удалось нормально поговорить, ни в повадках не было той манерности и загадочности, что сквозила в письмах, что ей оставлял "друг".

Он представился Лацейсом, а к ней обращался обезличено "госпожа", что вполне устраивало Лилитту. В суматохе последних дней она совсем позабыла о том, что с настоящим именем носительнице её разума разгуливать не стоит, а потому перебирала в голове различные варианты. Память на прошлое всё чаще подводила Лилитту, что начинало тревожить. Это не касалось профессиональных знаний медиума, но она могла лишь вспомнить, что носила прозвище Чёрной Лилии. И, усмехаясь про себя, понимала: это имя как нельзя лучше подходит той, кто едет в Чёрное королевство. Да, Лацейс на её постоянные вопросы это подтвердил.

Спутник оказался довольно скучным человеком. У него не было ни ауры, ни двойных теней − ничего, за что можно было зацепиться, когда Лилия смотрела на него, прищурившись. Единственное, что бросалось в глаза, странный чёрный полупрозрачный ошейник. Такой она раньше видала у некоторых жителей замка Фариус, только был он тёмно-красным.

Покачиваясь в сёдлах, они больше молчали, чем говорили о чём-то. Медиум расспрашивала о Чёрном королевстве, и немного о самом Лацейсе. Он рассказывал, что их страна имеет очень давнюю историю, и у власти сменилось уже с десяток поколений рода Ашкрам. Сейчас на троне восседает Арно, его жену зовут Финистра, у них два сына: старший – Райлаис и младший – Финстерис. Ведущую роль в жизни королевства играют тёмные жрецы и некроманты – самые почитаемые касты после правящей семьи.

Также Лацейс отвечал, что родом он из именно Чёрного королевства, прожил там всю жизнь, семьи не имеет, а здесь по поручению своего господина, чтобы доставить Лилитту к нему. На вопрос об имени господина, Лацейс пояснял, что тот сам представится, как придёт время. Сама Чёрная Лилия тоже была кратка: да, родилась в Союзе, да, дочь князя и бежит от войны, что угрожает её дому.

На этом Лилия обычно замолкала. Мемуары Кундиге жгли её, и она в который раз хвалила себя, что зашифровала их. Лацейс, попытавшийся заглянуть в исписанные листы пергамента, ничего не понял и отступил. При первом его знакомстве с мемуарами Лацейс выглядел явно сбитым с толку, но затем, пропав на некоторое время, больше никакой заинтересованности в них не демонстрировал. Уверенность, что именно Лацейс и есть тот самый "друг", быстро истаяла.

Временами Лилии казалось, что это была прогулка. И хотя Лацейс иногда напоминал конвоира, медиум не могла не любоваться пейзажами империи, наслаждаясь буйством красок. Страна оказалась яркой и разнообразной, в отличие от мутных пейзажей Союза, что она обычно наблюдала из окна своей комнаты. Обилие жёлтого (песчаная дорога), зелёного (пышные кроны деревьев) и красного (цветы, которые хотелось сорвать) контрастировало с растрескавшейся дорогой, болотного цвета травой и мрачными лесами Союза, что успела повидать бывшая княжна. А ещё в империи было прохладнее, дышалось свободнее, и медиум порадовалась, что захватила с собой тёплую одежду.

Они двигались уже дня три, придерживаясь основного тракта, оживлённого, но, как объяснил Лацейс, лучше охраняемого и более безопасного. Смутные воспоминания говорили Лилии, что в средние века на дорогах могли встретиться разбойники и одиноким девушкам совершенно не рекомендовалось по ним путешествовать без охраны. Разрозненные образы, мало похожие на то, что она сейчас видела.

Когда они миновали полусгоревшую таверну, Лацейс пояснил, что следующий город на их пути − Октера. Там он планировал задержаться, чтобы пополнить запасы провизии. Городок располагался в живописном местечке. Он был окружён прозрачными лиственными лесами и высился слегка на взгорке. Белёные стены из плотно подогнанных камней выглядели довольно солидно, и сразу становилось понятно, что этот город, хоть и небольшой, но зажиточный. Когда они приблизились почти вплотную, оказалось, что на входе образовалась небольшая очередь, но они с Лацейсом никуда не спешили, медленно продвигаясь вместе с крестьянскими и купеческими повозками. Медиум с любопытством крутила головой по сторонам: простой люд был одет опрятно, мало кто имел при себе оружие. Лилитта сделала вывод, что Октера не знала опустошающих войн. Медиум задумалась: выходило, что войска Союза Княжеств так далеко на территорию империи не заходили. Это не могло не радовать.

Всё было бы хорошо, если бы по рядам ожидающих проезда в город не прокатилась волна шепотков. Кажется, впереди всех ждал тщательный осмотр.

***

Господин приказал Лацейсу выведать у Лилитты как можно больше личной информации, но она оказалась неразговорчивой. Попросив обращаться к ней Лилия, она время от времени задавала вопросы о том, что сейчас происходит в мире, но на все попытки заговорить о своих личных предпочтениях уходила от темы. Она была слишком изнеженной и каждый раз жаловалась, когда им нужно было ночевать вне постоялых дворов. Тогда Лацейсу приходилось собирать хворост, разжигать костёр и готовить похлёбку, в то время как его спутница что-то перекладывала на расстеленном плаще. Во время привалов он видел, что у неё на боку висит кошелёк, в котором что-то постукивало. На выразительные взгляды и вопросы она отвечала, что это память о доме. Лацейс удивлялся этой сентиментальности, но и одновременно изворотливости Лилитты. Она дала ему прочесть пару страниц, чтобы уверить, что в бумагах именно мемуары Кундиге. Они были написаны на всеобщем языке. Он просмотрел и остальное, а она в это время мило улыбалась, явно уверенная, что он не прочтёт дальше. И он действительно не смог этого сделать. Только это остановило его господина от приказа скормить девицу диким зверям после получения мемуаров.

Они с Лилиттой хотели остановиться на очередной отдых в Октере, но необходимость пройти на входе осмотр насторожила Лацейса. Он не переживал за свою спутницу, а вот сам являлся подданным враждебного империи королевства, носил клейма приближённого ко двору и несколько запрещённых в Алданаи артефактов, в основном заполненных тёмной магией, опасные зелья. Решение было принято быстро.

***

То, что что-то пошло не так, Лилия поняла, когда её сопровождающий вдруг замер, а затем ухватил её лошадь за повод и потащил куда-то прочь от города, в сторону леса. На его обычно бесстрастном лице мелькнула обеспокоенность, когда он шёпотом попросил её следовать за ним.

− Что происходит? – негромко спросили Лилия.

Её спутник неопределённо пожал плечами, но признался, что им нельзя проходить досмотр на воротах.

Медиум нахмурилась:

− Почему?

− У вас при себе сама-знаешь-какие записи. Вдруг Кундиге заявил в службу дознания, что у него что-то пропало, и вас уже ищут? – пояснение Лацейса звучало вполне вероятным.

Лилия вся сжалась. Она не думала, что Хайл – такая большая шишка, что по одному его слову стражники бросятся ей в погоню, но всякое может быть.

***

Стоило Лацейсу покинуть очередь, что выстроилась в Октеру, как на воротах зашевелились. Стражники, кроме портрета Лилитты, имели приказ и отлавливать подозрительно ведущих себя личностей, и двое путешественников стали казаться им таковыми.

Быстро сформированный конный отряд тут же, расталкивая толпу перед воротами, бросился вслед за двумя беглецами, но Лацейса не зря подрядили на это дело.

Не будучи магом, он с лёгкостью управлялся с магическими артефактами и зельями. (Их проще спрятать, чем тёмного мага). Он сорвал с пояса склянку и швырнул прямо под копыта преследующих их с Лилиттой всадников. Склянка разлетелась на осколки, и в небо взметнулось отравленное облако грязного цвета. Послышалось ржание и ругань, а Лацейс быстро потащил свою спутницу в жиденький лесок впереди. Она чуть не упала с лошади.

Лацейс оглянулся назад, оценивая действие состава. У них появилось время оторваться от погони. Не отпуская повода лилиттиной лошади, он срезал путь через лесок и пустил коней в галоп, нещадно сминая покрывшее поле разнотравье. Теперь главный тракт был для них закрыт.

Когда Лацейс был уверен, что они оторвались от погони, он приказал Лилитте устраиваться на привал, а сам отошёл чуть в сторону, чтобы по магическому зеркалу связаться с господином.

***

Господин Финстерис пребывал в прекрасном расположении духа, гостя у одного из своих осведомителей в пригороде Гарана, когда его вызвал Киор Риман, правая рука в этом походе. Он сообщил, что кто-то желает связаться с ним по магическому зеркалу. Хорошее настроение как рукой сняло.

Из магического зеркала на Финстериса смотрело встревоженное лицо Лацейса. Он кратко описал то, что произошло на воротах Октеры, пояснив, что не может точно назвать причины подобного интереса со стороны стражи. Все понимали, что попадаться на досмотре господину Финстерису тоже не стóит. Последний приказал Лацейсу держаться в тени и доставить Лилитту в Гаран как можно скорее, где они объединят отряды.

После окончания беседы Финстерис был в ярости. Он задержался в пригороде Гарана довольно долго, пропустив введение досмотров, и теперь требовалось как-то покинуть город, не привлекая внимания. В случае, если его засекут на территории империи без специальных разрешающих бумаг, может разразиться политический скандал. Где же были бумаги? Финстерис их не имел, путешествую инкогнито.

***

С дознавателем Ниасом связалась Октера. Они докладывали, что около города замечена подозрительная женщина со спутником. Они напали на отряд стражи, который попытался их задержать. Преследуемые использовали какое-то ядовитое зелье, которое привело к снижению видимости и кровотечениям. Алхимики Октеры сейчас исследуют, что это было.

"Расслабились там в покое и тишине," – скрипел зубами Ниас. "Могли бы прямо на воротах взять!" Но делать нечего, и он, прихватив записи по этим четырём делам, бросился стремглав в Октеру. Выходит, их тактика не сработала. Чтобы избежать массовых волнений, ориентировки на Лилитту были розданы только стражникам, дозорным и дознавателям, а не развешены на каждом углу. Всё это позволило бы создать у магессы крови ощущение, что ей никто не заинтересовался, но она оказалась чересчур бдительной. Теперь ищи её, что ветра в поле.

Уже в дороге Ниас получил приказ от главы столичной ИСД, где указывалось, что дознаватель Руммар назначался ответственным за это дело. И он сменил тактику: теперь в каждой деревне, на каждом постоялом дворе и лавке должны были появится плакаты с изображением Лилитты Фариус и Хайла Кундиге. Дознаватель очень наделся, что на этот раз информация окажется точной.

***

Вернувшийся Лацейс передал Лилитте приказ господина. Медиум задумалась. Им предстояло пройти всю империю скрытно, не зная точной причины для интереса стражи к ним, но это её спутник пообещал в ближайшей деревне выведать, что происходит в мире. Лилия согласилась. Они прошли ещё немного по лесу, когда Лацейс учуял запах дыма. Снова оставив её одну, он направился в ближайшее поселение. Тревога не отпускала медиума, а что есть самое верное средство от неизвестности? Конечно же, руны!

Четыре руны подряд уверенно легли на расстеленный плащ, на котором сидела медиум. Что было, что есть, что делать и что будет. Выпали райдо и вуньо в перевёрнутом положении, а также перт в прямой положении и хагалаз. Коснувшись подбородка, Лилия рассуждала. Отсветы разожжённого костра рождали на её лице причудливые тени, придавали глазам демонический блеск. Сосредоточившись, медиум не заметила, как языки пламени сложились в мальчишеское лицо, чьи глаза смотрели пристально и выжидающе. Он умел ждать.

Первая руна чётко показывала, что их изначально благополучное путешествие оказалось под угрозой. Лилия мысленно кивнула. Вторая руна также характеризовала препятствия, неожиданные, но преодолимые. Решением проблемы должна стать скрытность, при этом нужно было придумать неординарный способ спрятаться. Но в итоге её ждала судьба оказаться в руках другого человека. Последняя часть предсказания заставила Лилию насторожиться. Кто это человек? Лацейс? Не исключено: сейчас она зависит от своего спутника. Или его господин? Медиум предполагала, что он считает добытую ей информацию достаточно важной и в свете начала охоты на неё желает обезопасить и лично сопроводить в пункт назначения. Чёрная Лилия поклялась себе быть как можно более внимательной, чтобы не попасть в чрезмерную зависимость от кого бы то ни было.

Но сейчас время придумать способ добраться до Гарана. Замаскироваться? Переодеться? Слишком банально. Лилия встала на ноги и обошла костёр по кругу. Она смотрела на темнеющий лес, слушала перешёптывания листвы на ветру и пинала валявшиеся под ногами веточки. Последние ничем не отличались от людей в замке Фариус: такие же мёртвые, изломанные, навечно разлучённые со своими прародителями. Её мать (как она там?), придворный некромант (смогли ли они наконец стать ближе?), слуги (бледные и зашуганные).

Впервые за время отъезда из замка Лилия вспомнила о них всех. В беде она хотела бы прибежать в башню к Эрне и попросить его рассказать что-нибудь о мире вокруг. Но этому больше не бывать. Почему-то по некроманту медиум скучала больше всего. Он относился к ней как к дочери, не беря в расчёт отсутствие между ними кровного родства. А может, она и не дейросова дочь вовсе? Иначе почему Эрна магии в ней так и не заметил? Ах, была бы она магессой!

За размышлениями о доме Лилия задумалась о магии смерти и вдруг замерла, бездумно уставившись в огонь. Гроб! Кто будет обыскивать пристанище мертвеца?! Сияя глазами, медиум стала дожидаться Лацейса.

Вернувшись, он рассказал, что по всей империи ищут некую магессу крови, и протянул Лилии её довольно похоже выполненный портрет. Служба дознания обещала сто золотых за информацию о преступнице и тысячу – за её поимку. Медиум опешила: Эрна же проверял её на магию и ничего не нашёл. Перед глазами ясно стоял нарисованный на полу магический узор, символы четырёх стихий, смерти, жизни, прошлого и будущего. Но не магии крови! Лилия вздрогнула. Она попросила Лацейса объяснить, что не так с этим разделом магии.

− Я не маг и ничего в это не понимаю, но знаю, что магия крови запрещена, − и затем он поинтересовался: − Вы и правда маг крови?

Лилия закусила губу:

− Я не знаю, − и, повысив голос, продолжила: − я вообще не понимаю, с чего они так решили!

− В любом случае, я выполню приказ господина и доставлю вас к нему, а там вы сами с ним всё обсудите.

− И твой господин… ты сообщил ему, что меня ищут?

Лацейс не видел смысла это скрывать:

− Да. Ваш с ним договор остаётся в силе.

Лилия удовлетворённо кивнула. Да, "другом" был именно господин Лацейса, только о нём он не распространялся особо.

− Тогда нам надо решить, как я буду передвигаться по империи. Или ты тоже розыске? – медиум подозрительно взглянула на своего спутника.

− Нет, − он протянул ей зарисовки её и хайлова лиц. – Вместе с вами разыскивают ещё одного человека. Надеюсь, что при нашем побеге из Октеры меня разглядеть не успели.

− Да. А как нам так легко удалось сбежать? – поинтересовалась Лилия.

− Я бросил в преследовавших нас всадников склянку с ядовитым порошком, и они отстали. Затем использовал один артефакт, что помогает запутать следы. Только их у меня не хватит на весь путь до Гарана, а потому я советую замаскироваться и…

− Я знаю, что ты предложишь! – Лилия подняла руку вверх, останавливая Лацейса. – У меня есть идея! Мы положим меня в гроб и так довезём до Гарана!

− Что? Что такое ᚷᚱᛟᛒ?

Лилия нахмурилась, пытаясь вспомнить, что ей рассказывал Эрна о похоронных обычаях мира Отражения. Кажется, ничего.

− Как у вас хоронят покойников?

Лацейс странно посмотрел на Лилию, но ответил:

− Оборачивают в ᛋᚨᚹᚨᚾ. Если умирает маг, то с нанесением специальных символов, если правитель – то в расшитый золотыми или серебряными нитями. Иногда трупы сжигают, если нет возможности похоронить. Зачем вам это?

Услышав это, медиум несколько сникла, но пояснила свою задумку:

− Тебе нужно будет представить меня как покойницу и так двигаться к Гарану. Говори, что я твоя сестра или ещё кто и ты везёшь меня в родной город, где и похоронишь.

Лацейс на несколько минут потерял дар речи (в это время Лилия переводила ᛋᚨᚹᚨᚾ), а затем возразил:

− Я знаю, как выглядят и пахнут покойники, кто в здравом уме повезёт их в такую даль?!

− У вас же есть заклинание стазиса? Будешь говорить, что какой-нибудь маг наложил его на труп, чтобы он не разложился. Меня же завернёшь в саван побогаче, только чтобы я могла дышать, и положишь в деревянный ящик. Так просто не перевози, а то вдруг я нечаянно пошевелюсь, как все перепугаются! – от этой картины медиум захихикала, но быстро умолкла под осуждающим взглядом Лацейса.

− В этом случае ты будешь совсем беззащитна и не сможешь оказать сопротивления, если на нас нападут. К тому же любой маг сможет легко определить отсутствие магии на "трупе".

− А есть такие артефакты? Легко ли их обнаружить?

− Если они активны – то да, − подтвердил Лацейс и продолжил: − не думаю, что это хорошая идея.

− А другие варианты у тебя есть? – вскинулась Лилия. – Обо мне явно трубят на каждом углу, и рано или поздно нас поймают.

− Да, это проблема… Я должен подумать, − Лацейс явно выглядел сбитым с толку.

***

Проснувшись утром, он принял решение. Идея Лилитты была безумна, но такого от них не ожидал. Пока им везло, и артефакты сокрытия работали, только их до Гарана не хватит, поэтому первым вопросом Лацейса было:

− Госпожа Лилия, есть ли у вас способ как-то скрыть свои конфигурации (аналог ауры, прим. автора), чтобы ваш подлог не раскрыли?

− Конечно, − его спутница уверенно кивнула. – А ты должен дать мне свой артефакт стазиса и научить им пользоваться. Я активирую его на какой-нибудь еде, положу её к себе в деревянный ящик. При проверке маги смогут определить, что в ящике и правда находится что-то "замороженное".

− Я до сих пор считаю это сумасшествием, но попробовать стоит.

На том они и порешили.

И хотя так сильно задерживаться было опасно, Лацейс заказал в деревне, которую они миновали, деревянный ящик по размерам Лилитты. Крышка была на вид прикреплена плотно, но при необходимости Лилия могла открыть её изнутри. Также в стенках ящика было несколько отверстий, чтобы его обитательница могла свободно дышать. Дополнительно Лацейсу пришлось нанять повозку, чтобы перевозить ᚷᚱᛟᛒ, как его спутница называла всё это сооружение. Купили и саван. В деревне не было ничего дорогого, а потому обошлись простой холстиной, решив позже подобрать что-то более богато украшенное. Ещё несколько часов потратили на разработку системы постукивания, при помощи которой Лацейс мог бы предупредить находящуюся внутри ящика Лилитту о происходящем снаружи.

И всё равно Лацейс волновался. Он уже успел переговорить с господином и рассказать обо всём. Лацейс умолял того выдвинуться им навстречу, но господин лишь подтвердил, что встретятся они в Гаране.

За время отсутствия Лацейса Лилитта успела подготовиться. Когда он заворачивал её в саван, складывал в гроб, она казалась ему и правда похожей на мертвеца: дыхание было редким, движения вялыми, глаза тусклыми. Возлежа на выстланном периной дне гроба, она и в правду казалась недавно почившей, будто заснувшей. Лацейса передёрнуло.

Он поместил в гроб еду, питьё, водрузил его на подводу, и они отправились в сторону Гарана.

***

Лилия всё обдумала. Руна иса, наложенная на себя, сделала её вялой и почти застывшей, а потому находиться в гробу неподвижно, практически не нуждаясь в пище и воде, было для неё нетрудно. Руна хагалаз себя оправдала. Доверяла ли медиум Лацейсу? У неё не было выбора. Она понимала, что в одиночку ей никуда не добраться. Чёрная Лилия осознанно пошла на этот шаг. Она не видела себя способной оказать сколько бы то ни было достойный отпор, если их поймают. С чакрой она не занималась слишком давно – о чём сейчас жалела − и не знала, как использовать руны в бою. Они требовали подготовки, сосредоточенности и не терпели поспешности.

В гробу она чувствовала себя просто спящей. Ей снились сны. В них был огонь, что пожирал дома из дерева и кирпича, храмы и замки. Он падал с небес, сжигая людей, зверей и растения, и не было спасенья от него. Саму себя она видела будто со стороны: более взрослой, истощённой, с длинными, седеющими, распущенными волосами, что трепетали на ветру, а вокруг кольцами мерцали руны защиты. И под вопрос: "Что ты выбираешь: Отражение или Землю?" она проспалась.

Первые мгновения накатывал страх, когда она понимала, что вокруг темно, а сама она находится в замкнутом пространстве, похороненная заживо, но действие исы не давало слишком вертеться в гробу, а затем она вспоминала, кто она и где она.

Спя днём, по ночам Лилия не могла сомкнуть глаз. Ночевали они в лесу, и, сидя у разожжённого костра, она перебирала руны, вносила свои воспоминания в дневник или перечитывала уже написанное. Иногда в голову лезли странные мысли: а что, если она попала в мир Отражения не просто так и у неё есть какая-то миссия? Идей у Лилии не было.

***

В Октере Лилитты уже не было. Не нашёл её Ниас и в близлежащих деревнях. Никакие похожие девицы там не показывались. По дорогам сновали разъезды стражи, но нужных людей также не видели. Единственное, что немного позабавило Руммара, был рассказ одного из дозорных, что встретил мужчину, что вёз свою сестру хоронить в родной город. Он описывал деревянный ящик, украшенный грубой резьбой, местами треснувший, а в нём он видел женское тело, завёрнутое в саван с вышитыми на нём цветами.

− Что за дикий народ! Потратиться на артефакт стазиса, ещё и посмертные дары приготовить, − рассказывал дозорный, − везти труп в такую даль! Видимо, тот парень очень любил свою сестру.

Ниас одобрительно кивал. Сам он был единственным ребёнком в семье, давно разлучённым с родителями. Такая близость… Он завидовал.

Только расследование стояло на месте, и глава столичной ИСД был крайне недоволен отсутствием результатов и обещал понизить в должности. Только дознаватель отчитывался о ходе дела не только тому.

На Руммара из магического зеркала смотрела женщина средних лет, облачённая в белый наряд священницы. Она улыбалась ему тепло и приветливо и ни за что не ругала.

− Ни о чём не переживай, Ниас. Возможно, это даже и хорошо, что ты не поймаешь Лилитту. Иначе тебе пришлось бы отправить её на казнь, а нам это, ой, как невыгодно, − голос женщины был размеренный, слегка хриплый, что выдавало её преклонный возраст, хотя выглядела она моложе своих лет. – Постарайся узнать о её дальнейшей судьбе. Когда поймёшь, что она перестала выделяться среди живущих в нашем мире, пригласи её на разговор со мной.

− Ты веришь тому, что сказал тот книжник, что она магесса крови? – Ниас, успокоенный словами священницы, спросил то, что давно его волновало.

− Я не знаю, дорогой. Мне нужно увидеть её лично, чтобы понять, тот ли она человек. Не стоит забывать, что не все маги крови мне нужны, и, если Лилитта окажется неподходящей, ты просто отправишь её на казнь, − на последней фразе в голосе женщины появились стальные нотки.

− Хорошо, я понимаю, − Руммар тепло улыбнулся собеседнице. – Спасибо, что доверилась мне однажды.

Священница коснулась поверхности магического зеркала рукой.

− Когда придёт время, мы поговорим ещё о многом, а сейчас, прости, мне нужно идти. Архисвященник нашего храма не одобряет долгие отлучки.

− Когда же ты станешь архисвященницей? – не удержался от вопроса Ниас.

− Зачем мне это? Чтобы Светлая Хозяйка ещё пристальнее смотрела на меня? − и она рассмеялась. – И всё же, я прерываю связь. До встречи, дорогой!

И Руммар остался в одиночестве. Он ей верил и наделся, что то, что они делают, однажды спасёт их мир.

Часть 3: Финстерис Ашкрам

Кроме нападения той шайки разбойников, ничто не омрачало путешествия для Финстериса. С комфортом расположившись в карете, он листал донесения своих осведомителей в империи Алданаи. По всему выходило, что имперцы живут спокойно, сыто и привольно и не чувствуют, как поверхностен и скоротечен становится сон Тёмной Хозяйки. Финстерис непроизвольно улыбнулся. Их Владычица скоро пробудится, и жрецы по всему Чёрному королевству будут внимать её приказам. Не потребуется взывать к Тёмной Хозяйке долгими часами, чтобы услышать ответы на все вопросы и просьбы. Из-за этого Финстерис часто беспокоился за свою мать, тёмную жрицу, которой приходилось чуть ли не сутками, распластавшись на каменном полу, на коленях ожидать, когда Тёмная Хозяйка ответит с фрески со своим изображением на её молитвы. В такие моменты вечно молодая женщина с чёрными волосами, бледным лицом и пепельными глазами простирала руки вперёд, и из зажатой в ладони чаши падали на пол алые капли. Над чашей поднимался туман, формируя оскаленный череп – знак некромантов. Чёрное закрытое платье с длинным шлейфом, в котором Тёмная Хозяйка всегда изображалась, шло волнами, но вскоре замирало, когда ритуал вопрошания прекращался, и тёмный зал погружался в тишину, нарушаемую лишь дыханием тех, кому позволено было присутствовать на молебне.

К его концу Финистра, мать Финстериса, была измотана и обессилена. Тогда он тоже поднимался с колен и подходил к ней, чтобы поддержать под локоть. Кожа матери ощущалась холодной и влажной, но в глазах светилось знанием и мудрость. “До чего ты упряма, мама,” – думал Финстерис, но вслух ничего не говорил. Брак с его отцом закрыл для Финистры дальнейшее продвижение по жреческой лестнице. Да и сама она этого, однажды обмолвившись, не желала.

Чем быстрее приближалось время пробуждения Тёмной Хозяйки, тем более уверенно Финистра чувствовала себя после общения с богиней, тем более охотно отвечала последняя. Время могущества света подходило к концу, и Финстерис предвкушал, как их армии сокрушат заслоны Белого королевства, чтобы их правительница наконец ответила за позор его деда! Тёмная Хозяйка стала всё чаще намекать, что мужчине из рода Ашкрам, его рода, суждено склонить перед Чёрным королевством Белое. Финстерис был уверен, что это о нём.

Приятные размышления были прерваны Киором Риманом, капитаном его охраны. Он докладывал, что на дорогах увеличилось количество патрулей и им следует быть осторожными. Самые тёмные артефакты были хорошо запрятаны, а сам Финстерис озаботился склáдной легендой и подорожными, но привлекать внимание было нельзя. Они путешествовали как купец из Чёрного королевства с охраной. Иногда Финстерис что-то покупал в городах, куда заезжал, а затем продавал. Его не интересовали прибыль или убыток, а только достаточный повод задержаться в нужном месте и погостить у нужного человека. Чтобы не привлекать внимания имперских шпионов, Финстерис путешествовал без официального дозволения императора.

Территория империи была довольно большой, и, хотя император пытался поддержать централизованность власти, были и недовольные его политикой. Стало нормой, что многие важные посты занимали родственники императорской семьи, но кто не хочет продвинуться чуть выше? И иногда Финстерис помогал им в этом. Он не был наследником своего отца, Арно Ашкрама, а потому оказался более свободным в перемещениях и действиях.

Отец смотрел сквозь пальцы на похождения своего сына, готовя из него помощника для старшего брата – наследника. И Финстерис прекрасно справлялся с этой ролью. Он нёс влияние тьмы в светлые города империи, ему присягали на верность контрабандисты, алхимики, наёмники всех мастей. Но эти связи до сих пор не пригождались, что порядком расстраивало Финстериса.

Он мечтал присоединить к Чёрному королевству не только Белое, но и часть империи, а идеале – распространить влияние рода Ашкрам на весь мир.

Несколько лет назад он с отрядом пересекал по мосту небольшую речку и на мосту встретил процессию, состоящую из простой повозки и четырёх стражников сопровождения. Они не носили опознавательных знаков, и потому он приказал узнать, кто это такие. Оказалось, что это чтица возвращается в свою Обитель. Заинтересованный Финстерис остановил их и попросил у пророчицы сделать ему предсказание.

Вышедшая из повозки женщина была одета в простое светлое платье, повязанное узорчатым поясом, и выглядела в два раза старше его, её глаза были пусты, но движения уверенные и плавные. Финстерис пообещал хорошо заплатить, отдав ценный артефакт, и она сказала своё пророчество для него:

Станет равен богам

Последний мужчина из рода Ашкрáм,

И сила его низвергнет весь мир,

И Смерть не забудет, как он жил!

Финстерису понравилось предсказание. И он решил сделать всё, чтобы быть оцененным по заслугам! С тех пор он стал примерным сыном своего отца, во всём поддерживающим своего брата, но ждал своего шанса.

Почему же Финстерис был так уверен в себе? Всё очень просто. Его род несколько лет назад оказался проклятым тем, что дети мужского пола будут убивать своих родителей, и второй принц решил, что никогда не будет иметь сыновей. А что касается его отца и старшего брата… Время покажет.

Сейчас они проезжали по тому же самому мостику. Внизу шумела и ярилась речка, бросаясь пеной на каменные пороги. На небо наползали тучи, обещая ненастье. В руках Финстериса была власть, но зависимая от отца и брата. Младший принц мечтал о величии Чёрного королевства, а старшие Ашкрам были осторожны и, кажется, утратили всякие амбиции. Разве не их предки стояли рядом с Тёмной Хозяйкой и сражались против эльфийской оккупации? Разве не они сорвали оковы рабства и служения выходцам из мира Изначального? А что же сейчас? Эльфийка, выходец из чужого мира, воцарилась на троне Белого королевства, и никто ни слова не скажет против! Даже Стерх Белый, бывший король, склонил перед ней голову! Финстерис чувствовал, что здесь не всё так просто. Но другой возможности узнать правду и защитить их мир от нового эльфийского вторжения, кроме как поставить на колени Белую Королеву, допросить её, он не видел. Он, да и, вероятно, никто в этом мире даже не знал её настоящего имени!

***

Они были на середине пути в домой, как на дорогах стало неспокойно. Участились разъезды стражи и досмотры. Путем осторожных расспросов удалось выяснить, что это ловят магичку крови. Киору удалось раздобыть для своего господина объявление о розыске, и тот долго рассматривал его, хмурясь.

− Эта девица очень похожа на описание Лилитты, что предоставил мой осведомитель, следящий за Кундиге, − задумчиво пробормотал принц.

Он передвигался в карете, окружённый охраной и чувствовал себя в безопасности. До поры до времени, пока очередной отряд имперской стражи не остановил их. Подорожная купца из Чёрного королевства, конечно, была в порядке, позади ехало несколько гружёных телег с товаром, но сам-то пассажир был некромантом.

Финстерису пришлось покинуть карету, чтобы последовать за каким-то пожилым дознавателем и пояснить причины своего пребывания в империи. Товар и раньше обыскали, но теперь более тщательно. Киор оставался на страже, следя за экипажем, и как только он заметил, что лицо стража-мага, осматривающего карету, изменилось, то тут же подал знак своим воинам избавиться от него. Отряд Финстериса состоял из тех, кто не знает сомнений и жалости, а потому имперские стражники сопротивлялись совсем недолго.

Маг-имперец упал на дорогу с перерезанным горлом, не успев произнести ни одной магической формулы, а тройка стражников сопровождения смогла лишь выхватить мечи, прежде чем их атаковали воины Римана. Обмен несколькими ударами показал преимущество и лучшую подготовку тёмных, и вскоре имперцы тоже оказались повержены. Прежде чем распорядиться закопать трупы, Финстерис тёмным заклинанием разрушил им мозги, чтобы при поднятии некромантом нельзя было ничего выяснить. Хотя откуда в Алданаи взяться такому некроманту…

Прежде чем забраться обратно в карету, принц окинул взглядом дорогу. Ничего не говорило о том, что здесь совсем недавно оборвались несколько жизней, только лёгкие эманации смерти ещё витали в воздухе. Подняв взгляд к небу, Финстерис мог видеть вздымающиеся к небесам пики гор, что отделяли империю от Мёртвых земель – места давней битвы с эльфами из Изначального. Эти территории хранили много секретов, и некромант хотел бы раскрыть их.

Пыль взлетела из-под копыт коней, когда отряд принца двинулся в сторону Гарана, где жил один из его важных источников информации.

***

Теперь им приходилось выбирать дороги побезлюднее, чтобы хоть как-то уменьшить вероятность встретиться с разъездами стражи. На крупных постоялых дворах они больше не останавливались, а посылаемые на разведку воины докладывали, что магессу крови теперь ищут по всей империи. К счастью, среди них не было женщин, иначе одним неудачным досмотром они не отделались бы. В один из дней Риман видел, как отряд стражи схватить какую-то девушку, которая осмелилась передвигаться только в сопровождении одного спутника. Киор не мог позволить себя долго пялиться по сторонам, но ещё долго слышал, как та девица что-то кричала, пока её связывали и куда-то волокли.

Господин умел подавлять свои магические конфигурации, но в крупных городах решил не задерживаться. Некроманты были в империи не в фаворе, занимаясь надзором за кладбищами и находясь на жёстком контроле. Только их личина купца с сопровождением позволяла путешествовать по империи, и сейчас на их пути наконец лежал Гаран. Господин выглядел недовольным: ему надоели ночёвки без удобств. Он сказал, что им нужно будет встретиться с одним человеком, и всё шло по плану до очередного доклада Лацейса, который подтвердил, что да, разыскивают именно их. На это господин Финстерис ухмыльнулся и на удивлённый взгляд Киора пояснил:

− Лацейс оказался правильным выбором, чтобы доставить Лилитту в Чёрное королевство, хотя кто же знал, что девица окажется с сюрпризом.

А вот сам Киор не был столь обрадован и, конечно же, поинтересовался у господина, почему тот решил продолжить путь вместе с потенциальной магессой крови и почему не поспешит в замок, чтобы разобраться с пропажей кристалла. Ответ Риману не понравился.

***

Попробуй требовать с него ответов кто другой, Финстерис не был бы столь благосклонен, но Киор рос вместе с ним и был самым близким соратником, а потому ему дозволялось чуть больше, чем прочим.

− Будет совсем неплохо пощекотать подбрюшье империи и увести у них из-под носа такую опасную магичку. А если ты опасаешься, что у нас она сможет навредить, то не стоит. У меня есть способ совладать с её силой и даже поставить на службу Чёрному королевству. Что касается задержки, то с расследованием справятся и без меня.

Они уединились в комнатах, выделенных Финстерису его осведомителем в его охотничьем домике в пригороде Гарана. Очередной вызов Лацейса оторвал принца от приятного ужина в компании очаровательных барышень, вина и закусок. В полутьме едва-едва мерцали магические светильники, и красотки пели и танцевали, подливали вино и присаживались рядом. Тем больше слепил свет гостевых покоев и хмурился Финстерис. Как бы ни был он уверен в своих способностях, но магия крови требовала особого подхода, и Финстерис предвкушал, как станет в этом деле первым. К тому же вскоре ему предстояло справиться ещё и с драконом – достаточной информации об этом тоже не было, хотя проклятие на нём выглядело не столь сильным, как на мужчинах из рода Ашкрам.

− Раз уж мы заговорили об этом, то как там Драгос? – осведомился Финстерис.

Киор едва заметно поморщился и пояснил:

− Он довольно своенравен. Моих приказов почти не слушает, хотя мне удалось немного поговорить с ним о его прошлом. Он сказал, что родом из города Торос, но покинул его, подавшись в наёмники.

− Как интересно! И что потом? – в голосе принца звучал неприкрытый сарказм.

− Как боец он стоит троих моих, превосходя их в силе и выносливости, но, когда мы убивали тем имперцев, он держался в стороне. Кажется, ему это не особо понравилось, хотя он ничего и не сказал. Слишком принципиален. Сможет ли такой служить вам верно?

− Сможет, − уверенно кивнул некромант. – Об этом не беспокойся. Стоит нам вернуться в замок, как клятва верности свяжет обоих их [Драгоса Альта и Лилитту Фариус] крепче, чем любая цепь.

Киор низко поклонился, признавая могущество своего господина.

Отослав Римана, принц принялся расхаживать по комнате. Ему следовало решить, как переправить Лилитту в Чёрное королевство. Решив дождаться её в окрестностях Гарана, он не хотел увеличивать образовавшееся между ними расстояние. Финстерис считал, что в числе его свиты ей будет проще пройти остальную часть пути. По описанию Лацейса и тех портретов, что добыл Киор, Лилитта не была особо женственной, и принц надеялся замаскировать её под парня, однако очередной доклад Лацейса даже ненадолго лишил Финстериса дара речи. Лилитта решила поиграть с самой Тёмной Хозяйкой!

Ему такое и в голову не пришло! По описанию Лацейса, бывшая княжна фактически заставила свою кровь перестать течь по сосудам, а тело − умереть, но не разлагаться и не дать душе уйти на перерождение к Тёмной Хозяйке. Никто из некромантов не был способен на такое! В хрониках говорилось, что похожим способом могли продлевать своё существование личи. Мысли о подобном уже не раз посещали Финстериса. Форма лича была способом продлить свою жизнь практически бесконечно.

Лилиттин сопровождающий каждый раз докладывал, что при любом досмотре стражники признавали её мёртвой, да и сам он, не просыпайся она на привалах, был готов в это поверить.

Финстерис долго размышлял над сказанным Лацейсом. Если это и в правду так, то заполучить вместе с записями Кундиге ещё и Лилитту являлось невероятной удачей. Разве всё это не подталкивало его к исполнению того давнего пророчества?

Только Финстерис прекрасно понимал, что в одиночку ничего ему не достичь, и если Киору и его отряду он доверял, то Драгосу – нет. Пока дракон-оборотень не принёс клятву верности, то мог выкинуть что-нибудь эдакое. Под вопросом оставалось то, как он отреагирует на появление в отряде магессы крови. Финстерис не питал надежд, что Альт, как и все в отряде, не знают, кого разыскивает вся империя. Что перевесит в Драгосе: желание снять проклятье или избавить мир от опасности – Финстерис не знал, а потому не сомневался в том, как поступить. Что важнее, маг крови или дракон? Драконы были случайной находкой, а маг крови появился впервые за последнюю тысячу лет.

То, что Лилитту обвинили безосновательно, принц не верил. Подобные новости были способны заставить паниковать всё Отражение. Кто-то последует за магом крови, кто-то захочет его уничтожить – война всех против всех обеспечена. Это могло бы быть на руку Финстерису, если бы такая стихийная война не несла неопределённость, не была неконтролируемой, не мешала его планам.

Постукивая пальцем по подлокотнику кресла, в котором удобно устроился после ужина в компании очаровательных барышень, Финстерис приказал Киору явиться.

− Драгоса нужно на время из отряда отослать, − начал принц.

− Не понимаю… − начал Киор.

− Он может доложить о магессе крови. Сам же говорил, что Альт – уроженец империи.

− Это так, − склонил голову Риман, соглашаясь. – И что вы предлагаете, молодой господин?

− Отправь его с поручением, депешей или ещё чем, пусть скачет в замок. Отряди сопровождающего, чтобы приглядывал за ним, − с этими словами Финстерис подал Киору свёрнутый трубочкой пергамент: − это грамота, разрешающая беспрепятственно пересечь границу, попасть в замок и дожидаться там меня.

Когда Киор уже был готов откланяться, принц остановил его, чтобы присовокупить:

− Пожалуй, вот. Пусть доставит этот браслет моей матери. Скажешь, что подарок от меня.

Не страдая сентиментальностью, Финстерис всё же не забывал привозить что-нибудь своей матери из разъездов. Возможно, так он пытался заручиться поддержкой жрицы Тёмной Хозяйки, а может, извиниться заранее за то, что он однажды совершит. Он и сам точно не знал.

***

Риман поклонился вновь, принимая из рук своего господина документ. Подобные получали от него те, кого второй принц принимал на службу. Никаких почестей в связи с этим не предполагалось, но Драгоса должны были определить, куда нужно, а там бы он и дождался возвращения господина Финстериса.

Решение отослать Драгоса заставило Киора задуматься. Оправляя свой плащ, скрепленный фибулой в виде черепа, он размышлял. Почему бы не передать с драконом какой артефакт… Из запрещённых, чтобы при очередном обыске их самих не разоблачили… Даже если его обнаружат у Драгоса, то ему, Киору, какое дело. Лишь нежелание расстраивать своего господина удержало Римана от того, чтобы подставить дракона. Начальник финстерисовой стражи как-то неуловимо чувствовал, что этот Драгос может занять важное место рядом с младшим принцем. Драконы – крайне ценные приобретения.

В итоге Альт получил дорогой защитный артефакт, сопроводительное письмо и браслет, составленный из крупных жемчужин. Киор его помнил: господин Финстерис приказал купить его в Амре. Такой жемчуг добывали только в княжестве Инкарна, расположенном на востоке Союза княжеств Дэммор. Возможно, сказывалась близость магически богатых земель, но в глубине каждой жемчужины будто сияло пламя, согревая. Редкая вещица.

Ради неё Риману пришлось оставить своего господина гулять по городу одному. Чем он в это время занимался? Снова пытался что-то выведать у того целителя, Кундиге? Скорее всего. Младший принц многое рассказывал Киору, но не всё. Риман и не хотел знать сверх того, что господин Финстерис готов был поведать ему. Незачем. Слова не нужны, когда преданность в душе и разуме.

***

Дознавателю Ниасу доложили, что один из разъездов стражи, патрулирующий около гор, неожиданно пропал. Тел так и не нашли, улик – тоже. Три стражника и один маг будто растворились в воздухе, даже привлечённому книжнику не за что было зацепиться.

В обязанности Руммара не входило расследование подобных происшествий, но он счёл нужным запросить итоги изучения книжником личных вещей погибших, оставленных ими на месте службы. На недовольство своих коллег он прикрылся приказом о розыске магессы крови. Штатный книжник проследил путь погибших до примерного места их гибели, что позволило отыскать трупы. На лицо были признаки внезапного нападения. Ниас и его коллеги сделали закономерный вывод, что тут работал сильный некромант. Вероятно, его защитные амулеты сбили для книжников возможность увидеть то, что произошло, в деталях. Это встревожило службу дознания ещё больше. Все некроманты в империи были учтены, и новые случаи подлежали контролю, а в случае совершения преступления или несанкционированной деятельности − смертной казни.

Встревоженное состояние Ниаса заметила священница, когда он снова вышел с ней на связь. На просьбу поделиться, что же так его тревожит, он всё рассказал ей.

Сквозь магическое зеркало Руммар видел, как легкая морщинка пролегла между бровей женщины. Дознавателю показалось, что она поняла, кем может быть тот могущественный некромант, но своими мыслями она с ним не поделилось. И хотя это его немного обидело, Ниасу пришлось согласиться с советом священницы не трогать того некроманта. На закономерный вопрос “почему?”, она туманно пояснила, что он важен для какого-то пророчества, да и не справиться Руммару с ним.

Иногда уверенность в том, что он поступает правильно, начинала подводить дознавателя. Но, сцепив челюсти, он приходил на работу каждое утром, вчитывался в отчёты. Ему хотелось посетить её храм, преклонить голову на ей плечо и услышать, что всё, что они делают, необходимо.

За время поисков магессы крови это был единственный серьёзный инцидент. Прочие не заслуживали внимания: нападения разбойников или ещё что. Задержанные, на допросы которых Руммару приходилось мотаться, оказывались обычными людьми и отпускались с наказом не разгуливать где попало.

Ниас понимал, что с каждым таким случаем паника среди жителей империи растёт, а подозреваемая тоже будет настороже. Докладывать главе ИСД [Имперской службы дознания] было нечего, но и сам Руммар не продвинулся ни на шаг. Прошло достаточно времени, и перед дознавателем во весь рост вставало отстранение от дела. Не сейчас, когда он так долго шёл к этому! Магесса крови должна быть найдена и должна выбрать нужную сторону! Так убеждал себя дознаватель.

Часть 4: Драгос Альт

Двухстворчатые ворота Амры, открытые в дневные часы, провожали Драгоса многоголосием толпы и пылью, взметающейся из-под копыт всадников, запахами попрошаек, столпившихся в тени городских стен. Уже вне их дракон-оборотень присоединился к эскорту господина Ф. Его карета без гербов, но сделанная явно из дорогих пород дерева, обитая внутри чёрным бархатом, с мягкими сидениями, над которым были закреплены магические светильники (дракон умудрился заглянуть внутрь) и дополненная рессорами, могла принадлежать только знатной особе. К карете они подошли вдвоём, а внутрь залез господин Ф., конечно, один. В этот момент Альту показалось, что ему придётся просто следовать за каретой, но аристократ, прежде чем захлопнуть дверцу кареты, приказал дождаться возвращения главы его отряда Киора Римана, а уж потом двигаться обратно, в сторону Чёрного королевства.

О, отряда господина Ф. дракон не мог не заметить. Стоило тому только ступить на подножку кареты, как кольцо воинов сомкнулось вокруг экипажа. Тройка коней с лоснящейся шкурой нервно переступал с копыта на копыто, и им вторило мелодичное позвякивание креплений мечей и кинжалов, носимых, и явно не для украшения, воинами господского эскорта. Рядом с их прямой выправкой, одинаковой амуницией и начищенных до блеска сапог, блях и фибул плащей Драгос чувствовал себя оборванцем.

В походах наёмникам приходилось довольствоваться, чем придётся, что добудешь, а здесь была явно регулярная армия. Про себя Драгос ухмыльнулся: князю Дейросу стоило бы поучиться у этого Ф. и Киора тому, как держать свою армию в порядке. Видя, как уверенно и легко воины держат строй, Альт сразу проникся долей уважения к Риману. Он с нетерпением ждал знакомства с ним.

Киор не заставил себя долго ждать. Это был высокий статный мужчина, гладко выбритый, с забранными в низкий хвост чёрными волосами. Драгос дал бы ему лет тридцать. При приближении в карте стали заметны несколько тонких бледных шрамов, рассекавших его правую щёку и губу. Он был одет просто: чёрный камзол, тёмно-синие брюки и высокие сапоги. На правой половине груди у него была закреплена фибула, также без гербов, от которой, как и от фибул прочих воинов, явно веяло защитными заклинаниями. В целом Риман хорошо подходил и своему господину, и его кортежу.

Как только Киор передал что-то в карету и получил распоряжения по поводу Драгоса, экипаж двинулся в путь. Первые мили пути Альт часто ловил на себе его настороженные взгляды, но это не помешало Риману в самом начале выделить Альту одну из заводных лошадей и поставить того в круг охраны кареты.

Только долго ли сможет держать строй, кто привык к бескрайней свободе неба и наёмничьей вольнице? Вот и Драгос не смог. Он честно ехал в строю до привала, всё время вертясь в седле, вертя головой по сторонам, пытаясь поболтать с воинами, скачущими рядом, но они словно в рот воды набрали и даже между собой общались очень мало. Как же всё это ему наскучило!

Еле дождавшись привала, Драгос подсел к Риману. Они расположились на небольшой прогалине среди леса, окружавшего дорогу. Солнечные лучи расчертили землю и траву, но Альту казалось, что сам господин Ф. и его воины создают тень, поглощая падающих на них свет. Дракон поёжился. Только он знал, на что шёл: проклятия были близки к тёмным заклинаниями, так кому, как не тёмному мочь снять его? Даже целители оказались бессильны.

− Киор, послушай… − начал было Драгос, но тут же неуверенно замолк, когда взгляд холодных чёрных глаз словно пронзил его насквозь.

− Лорд Риман, − с прохладцей в голосе произнёс он.

Дракон заметно скривился. Что господин, что его слуга. Было бы от чего выделываться.

− Ладно, господин, − Драгос выделил это слово отдельно, − Риман, я хочу поговорить о моей роли во всём этом, − и дракон обвёл раскрытой ладонью прочих располагавшихся на отдых воинов и Ф., прогуливающегося вокруг их импровизированной стоянки.

− Что именно тебя интересует?

− У тебя есть для меня другие задания, а не только ехать рядом с каретой? Я же наёмник, а регулярная армия, такое для меня непривычно. Может, есть что более… активное?

Риман явно задумался.

− Что ты умеешь? – хотя голос его оставался всё так же прохладен, но враждебности поубавилось.

“Летать,” – хотел сказать Драгос, но сдержался.

− У меня отличный нюх и слух, ещё я маг огня. Ничего серьёзного, − поспешил добавить Альт, − но огненными шарами кидаться могу. А вот в строю – не могу.

− Хорошо, − Риман огладил подбородок, − Я думаю, ты справишься с функцией разведчика. Что скажешь?

Видя, что с Киором можно иметь дело, Альт приободрился.

− Идеально! – это позволяло Драгосу двигаться в собственном темпе и не так сильно зависеть от отряда.

− Тогда позволь прояснить ещё несколько моментов, − Киор явно не горел желанием выслушивать дальнейшие восторги Альта. – Господин дал распоряжение, что ты присоединяешься к отряду на постоянной основе и будешь следовать с нами до Чёрного королевства, поэтому с этого момента ты – лицо господина и не имеешь права вести себя неподобающе.

Драгос слегка приоткрыл рот. Всё так серьёзно?

Видя его замешательство, Риман пояснил:

− Никакой выпивки, драк, неодобренных господином, развлечений с девочками. Взамен господин обязуется покровительствовать тебе всё время пути, обеспечивать жалование, питание и кров. Всё понятно?

− Понятно, − проворчал Драгос.

Риман помолчал, но всё же продолжил:

− Учти, с тобой будут обращаться как с полноправным членом отряда, но и спрашивать тоже.

Не обладай Альт превосходным слухом, то не смог бы услышать окончание киоровой фразы: “Слишком много привилегий для того, кто ещё не принёс клятву верности господину.”

***

Так и повелось: пока карета господина Ф. двигалась в кольце воинов, сам Драгос уезжал на своём коне далеко вперёд. На территории империи властвовала поздняя весна, дурманила запахами свежей зелени, окрашивала поля и леса в яркие, сочные цвета. Драгос чувствовал, как под человеческой кожей чешется чешуя, это делало его раздражительным.

С каждым днём личность Ф. вызвала у дракона всё больше вопросов. В дороге никто в его присутствии не называл полного имени господина, и Драгос сомневался, что в подорожной, куда он имел шанс заглянуть, было написано настоящее имя.

Ещё бóльшую тревогу вызывала концентрация дознавателей в городах и разъездов стражи. Конечно, лично Драгос ничего такого не совершал, но всё же. И чем ближе они приближались к Чёрному королевству, тем более щекотало под ложечкой, как хотелось воскресить в памяти некоторые прошлые события. Его друг Клык держался подальше от границ с тёмными и от города Торос, но дракона туда влекло.

Там, в Торосе, его поразило проклятье, и он до сих пор не знал, кому это было нужно и зачем. Призрачная надежда, что господин Ф. сможет помочь, грела душу.

Драгос иногда крутился рядом с каретой Ф., желая узнать о последнем побольше. Огненная суть дракона ощущала холод рядом с другими членами отряда (кроме Киора, возможно) и трепетала, словно пламя свечи на ветру, подле Ф. На привалах, по ночам, Альту казалось, что он находится среди мертвецов, и, не страдая никогда кошмарами, часто проспался подавленным и злым. Только возможность снять проклятие стоила любой цены.

С того памятного нападения, произошедшего прямо на выезде из Амры, не происходило ничего, заслуживающего внимания, если не считать одной из остановок в небольшом захудалом городке.

Хотя Киор настаивал, что им не стоит соваться в гостиницы, но, как заметил Драгос, господину Ф. порядком надоело ночевать под открытым небом, и они решили сделать остановку в более или менее приличном месте. Как в тот момент Альт понимал Ф.: он тоже был не прочь помыться в горячей воде, а не в ручье, и поспать на нормальной кровати, а не на расстеленном на земле плаще. От последнего чешуя под кожей чесалась особенно сильно.

Постоялый двор “Подворье Казаретти” встретил их запахом готовящейся еды, доносившихся из приоткрытых дверей аплодисментов и звуков цинтры. На дворе обнаружилось несколько экипажей, а им навстречу выбежал молодой парень, чтобы споро подхватить коней под уздцы. Широко улыбаясь, он заверил их, что о конях позаботятся, а сами они могут пройти в зал.

Внутри оказалось довольно просторно и светло, музыканты наигрывали что-то весёлое, а несколько богато разодетых компашек о чём-то шептались. Чуткий слух Драгоса разобрал несколько обрывков фраз: посетители радовались, что сегодня снова смогут сыграть. Удивительный ажиотаж для такого захолустья. (Да, он заметил, что Киор выбирал отдалённые от основного тракта дороги, лишь по приказу господина Ф. они выбирались в некоторые города, чтобы поторговать, как пояснял Риман). Стоило им пройти к дальним столикам у стены, как к ним подошла подавальщица. Она была очень даже ничего: аккуратно забранные по чепец волосы, миловидное личико, пышные формы, свободного кроя платье с разрезами до колен. Только ни Ф., ни Киор, ни его воины на неё не взглянули. “Это я понимаю, запреты,” – подумалось Драгосу.

Выбор блюд показался дракону скудным: курица, рыба, картофель, овощи и один суп. А вот разнообразие вин поражало, много было и крепких алкогольных напитков. Для воинов Киор заказал курицу и картофель, господину Ф. – рыбу с овощами, а Драгос попробовал как суп, так и курицу с картофелем. Бульон оказался такого же золотого цвета, как и дневное светило, которое Альт любил наблюдать над городом драконов. Когда-то, наверно, величественным, но сейчас обветшалым и покинутым. Драгос не помнил своих родителей, но в почти истлевших записях, найденных в заброшенных домах города, он прочёл, что драконы являлись детьми самих Хозяек и предназначались для войны с эльфами, но, когда победа была одержана, появляться на свет стали всё реже и реже. Драконы не могли иметь детей друг от друга, а только от людей, которых в тех хрониках называли “константами”. Кто это такие, Драгос не знал. Рождались у них или обычные люди, не способные обернуться драконом самостоятельно. Чтобы ребенок стал драконом, он должен был испить крови дракона-родителя.

Альт мало интересовался историей своего народа, которого как такового уже и не было. Вгрызаясь в куриную ножку, Альт размышлял, не являлось ли это одним из проявлений магии крови. О последней давно не вспоминали, но теперь на каждом углу Драгос видел плакаты. С них на него смотрело очень уж знакомое личико. Вот вам и служанка в замке Фариус!

***

За размышлениями суп и курица были съедены, а толстый лысый владелец постоялого двора, представившись Лопо Казаретти, уже крутился рядом, желая получить оплату за трапезу. Господин Ф. достал глухо звякнувший кошель из черной кожи и отсчитал необходимое количество монет. Драгосу показалось, что ужин был дороговат. Но Ни Ф., ни Киор, ни его воины не выказали никакой заинтересованности в этом. Когда в руках владельца “Подворья” сверкнуло серебро, Альту показалось, что его глаза жадно сверкнули.

− Как дорогим господам наши блюда? – в глубоком поклоне поинтересовался Лопо. – Если вы устали с дороги, то позвольте служанке проводить вас в комнаты, но если вы хотите немного развеяться, то у нас есть развлечения, достойные благородных вельмож вроде вас.

− И что это? – с заметной ленцой протянул Ф.

− Расхитители гробниц.

− Что? – вырвалось у Драгоса само собой. Киор и Ф. тоже выглядели удивлёнными, лишь их воины сохраняли невозмутимые выражения лиц.

Владелец постоялого двора засмеялся, от чего его живот заколыхался.

− Господа впервые в наших краях? Это развлечение есть карточная игра, но необычная. Зачем нам масти и кубик? Это подходит для простолюдинов. А в Расхитителях вам одна удача и запоминание карт противника не помогут, тут нужно проявить экономическую смекалку, военную тактику и стратегию, уметь рисковать, но знать, когда лучше отступить. Как вам?

− Никогда не слышал о таком, − растянул губы в холодной ухмылке Ф., − но попробовать стоит. Каковы ставки?

− Ставки, господа? – владелец Подворья снова рассмеялся. В свете магических светильников его лысина блестела капельками пота. – Только по договорённости с прочими участниками. Единственное, что нужно сделать, это сделать взнос, чтобы пользоваться колодой. Всё это – ручная работа, а потому стоит денег. Но эстетический вкус господ точно не пострадает.

− Каков взнос? – голос Ф. стал на тон холоднее.

Драгос не вмешивался в разговор. Они с Киором молчаливо решили, что права голоса здесь не имеют. Да и денег с собой у Альта было не так уж и много.

− Сущая безделица. Всего лишь пять золотых с участника, − лицо владельца так и лучилось довольством.

Драгос недоверчиво вытаращился на него. Не чересчур ли для какой-то игры?

− Держи, − голос Ф. звучал уверенно, и по столу звякнули монеты запрошенного достоинства.

− Великолепно! – золотые быстро исчезли за пазухой владельца “Подворья”. С этими словами он пригласил Ф. присесть за самый центральный стол. Он был полукруглый, с возвышением по внутреннему краю.

Драгос последовал за Ф. Киор, быстро раздавший указания воинам, тоже присоединился к ним, встав за спиной господина. Драгос оказался в толпе зрителей. Они оказались точно позади Ф. Вскоре соседние стулья заняли другие участники. Среди них была пара юношей из той весёлой компашки, что сидела чуть поодаль от столиков, занятых драконом и его спутниками. Непонятно как, но среди игроков оказалась и одна дама. Она носила вуаль, а потому её красоту и внешность Драгос бы затруднился определить. Последним к столу присел мужчина средних лет. Его выделяли пышные усы и аккуратно подстриженная бородка, взгляд был полон предвкушения и огня. Но не это привлекло внимание Драгоса, а фибула, скрепляющая его плащ. Точнее, то, что было на ней изображено: орёл, держащий в лапах кубок, увитый лозой. Герб рода Олдо, с представителем которого Альт был в дружеских отношениях, когда жил в Торосе. Это снова всколыхнуло забытое. Дракон дал себе зарок перекинуться с этим Олдо парой слов после игры.

Во внутреннем полукружье стола замерла, по-видимому, крупье, незамеченная Драгосом ранее. Это была девушка в скромном чёрном платье и серебряной отделкой на рукавах. Её волосы были забраны в аккуратную корону, а на руках белели перчатки. Весь её облик излучал уверенность и силу. Крупье не представилась. Поприветствовав гостей, она объявила правила игры.

“Подворье” предоставляло каждому участнику игры колоду. Все колоды имели одинаковый состав и состояли из карт строительства, карт ресурсов, карт правителей, войск, дорог и гробниц, но нарисованы были по-разному. Задачей каждого игрока было захватить как можно больше гробниц, чтобы добывать с них валюту – всякие артефакты, которые имели разную стоимость. При помощи артефактов можно было нанимать правителей, войска, строить оборонительные сооружения, дороги и пр. Побеждал тот, кто получал главный артефакт. Его можно было добыть, только собрав определённое количество гробниц. Почему-то при несоблюдении этого условия он из колоды не выпадал. Только Альт не понял объяснения крупье. При этом гробницы можно было покупать, продавать и даже завоевывать. Обычно гости делали ставки, которые могли достигать внушительных сумм, и победитель забирал всё. Наблюдатели тоже не оставались в стороне и имели возможность поставить на победителя. А иначе зачем они тут все собрались?

Последнего крупье прямо не говорила, но молодые богатые юноши уже вовсю обсуждали, кто какие ставки собирается делать и что они хотят выиграть. Дама в вуали тоже присоединилась к ним, выложив на стол артефакт, создающий щит, защищающий от воздействия любого вида магии (кроме магии крови, вероятно). Олдо бросил в общую кучу со ставками вексель на несколько слитков золота, а Ф. – один из своих тёмных артефактов, способных наложить проклятие медленно развивающейся болезни. Конечно, каждый объявил, что делают их ставки. Видя богатство, что уже скопилось на столе, богатенькие юноши развеселились ещё больше. От них к ставкам добавилась богато украшенная карета (не сама, конечно, а дарственная на неё) и золотая цепь на шею, приковывающая взгляд своим огромным алмазом.

И игра началась. Ни Киор, ни Драгос ставок ни на кого не делали, а просто следили: Риман за своим господином, Альт – за другими участниками. Больше всего его привлекала дама. Драконье чутьё подсказало, что перед ним не девочка, тем привлекательнее выглядела возможность познакомиться с ней поближе. Рассматривая обнажённую шею дамы, Альт время от времени поглядывал и на Олдо: от него было больше всех шума. он пыхтел, покусывал кончик уса. От него пахло агрессией, жаждой наживы и азартом. А вот Ф. будто поглощал окружающий свет. Иногда дракон ловил на себе настороженные взгляды Киора, но на последнего внимания не обращал.

Сначала игра не особо заинтересовала Альта, лишь негромкое ругательство, произнесённое Ф. сквозь зубы, отвлекло дракона от разглядывания гостей.

− Как в какое-то эльфийское царство попал!

Драгос перевёл взгляд на руки Ф., яростно сжимавшего свои карты. И правда, на них были изображены деревья с голубовато-зелёными листьями, высокий мужчина с длинными платиновыми волосами и мечом в руке, а также дорога из плотно подогнанного камня. Рядом, на столе, перед Ф. на столе лежала пара гробниц − их было легко узнать по изображённым на них склепам и костям, – а также стена копий и отряд лучников. Хозяин “Подворья” не врал: это точно была ручная работа: никогда дракон не видел столь лёгких, но в то же время уверенных мазков, и беглый взгляд показал, что одинаковых карт на столе нет.

У дамы в вуали деревья все были усеяны цветами, мечники носили зелёные плащи, а лучники – синие береты. У Олдо оказался правитель в короне в виде сплетённых лоз, а гробницы имели открытые крышки, в отличие от карт Ф. Богатые юноши выбросили на стол мост с невысокими перилами и лес, мрачный и густой, а также тоже лучников и конный отряд. Вглядываясь в изображениях на картах, Драгос чувствовал, что может видеть, как кони перебирают копытами, а из них ноздрей валит пар. Мотнув головой, он поспешил прогнать наваждение и сосредоточиться на игре.

Рядом завозился Киор, когда одна из гробниц его господина оказалась захваченной дамой в вуали. Внутренне Драгос ей зааплодировал. Исход игры для Ф. его не интересовал, а вот дама – да. Уверенные и скупые движения, экономные перемещения карт по столу – она явно знала, что делала. А вот Олдо рядом сопел всё сильнее, запах пота от него усиливался, и Альт хотел бы заткнуть нос, если бы не людное место. К счастью от дамы рядом – Драгос незаметно для себя сделал к ней небольшой шаг – пахло свежестью. Никаких духов, Драгос с удовольствием прикрыл глаза. Всего на секунду, но за это время Олдо успел потерять гробницу, проиграв её в сражении Ф., а дама заполучила сильную карту правителя.

Юноши загоготали, когда Олдо подскочил и закричал:

− Так нечестно! Она пользуется магией!

Весь зал уставился на него, но крупье сдержанно пояснила:

− Магия на карты не действует, это проверено.

− Всё равно…, − не сдавался Олдо, потрясая кулаком.

К нему тут же подскочил Лопо, чтобы успокоить гостя. Хозяин “Подворья” сделал несколько полукругов вокруг Олдо, что-то негромко шепча, от чего кожа на его лице собиралась складками. Драгосу не нужно было напрягать слух, чтобы понять, что Лопо уговаривает гостя взять себя в руки. Видимо, это помогло, потому что Олдо сел на своё место в уже более спокойном состоянии духа.

Драгос услышал со стороны Ф. негромкий смешок. Дракон тоже посчитал бы это смешным, если бы не какое-то дурное предчувствие. Олдо так разволновался, что упустил ещё карту гробницы, которая перешла к одному из богатых юношей. Переговариваясь между собой, они называли друг друга какими-то прозвищами, и Альта не заинтересовали. Он не видел в них противником, достойных дамы или Ф. Это стало очевидно, когда юноши вышли из игры один за другим, теряя войска и гробницы, и противостояние завязалось между дамой, Ф. и Олдо.

К удовольствию Драгоса, Олдо сумел как-то поправить ситуацию, но продолжил терять гробницы, когда дама применила более агрессивную тактику. Альт мог видеть, какой напряжённой стала спина Ф., когда дама собрала мощные войска, возглавляемые правителем и несколькими командирами. В этот момент симпатия Альта была отнюдь не на стороне Ф. Дракон с трудом подавил довольную улыбку, когда Олдо лишился последней гробницы, и дама сумела “добыть” финальный артефакт. Когда на стол легла карта, изображающая абсолютно прозрачный кристалл, который отражал взгляды всех игроков и публики будто был зеркалом, Ф. прошипел:

− Поганые эльфы, − и бросил оставшиеся в руки карты на стол. Тьма сгустилась вокруг него, обволакивая, а затем стала растекаться струйками по залу.

Драгос отскочил в сторону, Киор схватился за меч, обводя злым взглядом зал, а дама схватила со стола свой защитный артефакт и нацепила его на шею. В этот раз Лопо явно побоялся приближаться к Ф., но этого и не потребовалось. Ф. жёстко произнёс:

− Требую реванш!

В его голосе Драгос слышал плохо скрываемую ярость и молился, чтобы дама ответила отказом, но та лишь рассмеялась:

− А ты горяч, мальчик. С первого взгляда и не скажешь, − произнесла она уверенно, властно, с долей насмешки.

Ф. развернулся к ней и, слегка наклонившись вперёд, прошипел:

− Я не мальчик! И как бы ты не лишилась возможности делать выводы вообще!

В его голосе Драгос отчётливо слышал угрозу, и хотел было предостеречь даму, но та не дала ему шанса:

− Тогда докажи это, − и она снова рассмеялась. Её голос казался Альту перезвоном речных струй, что низвергаются водопадом с высоты гор. – Но я сделаю другую ставку, − она коснулась своего защитного амулета, − это мне пригодится.

Небрежным жестом она поставила на кон дарственную на карету одного из богатых юношей. Бывший владелец скривилися рядом, но на это раз он и его приятели остались лишь зрителями. А вот Олдо не сдался:

− Это купчая на небольшой домик, на предъявителя. Ставлю его! – Олдо сжимал кулаки, его голос дрожал, и он снова придвинул к себе карты.

В этот момент крупье, о которой все забыли, объявила, что играть они будут другими колодами, а эти просит сдать. Альту всё происходящее не понравилось, особенно взгляды, что Ф. бросал на финальную карту. Ф. был опасен, и только шанс вернуть способность к полёту держала дракона рядом с тёмным магом.

Когда все относительно успокоились, игра пошла на второй круг. На этот раз Олдо делал ещё больше ошибок, и всё стало превращаться в противостояние Ф. и дамы. Олдо начал ругаться, сначала про себя, а потом и вслух. Лопо снова попытался его успокоить, но в этот раз безрезультатно. На периферии уже крутилась пара вышибал. Они дожидались того момента, как Олдо начнёт доставлять реальные неприятности. И он не разочаровал: с пронзительным воплем “Я так больше не играю!” он со всего размаху сбил на пол и карты, и ставки. Картонки с нарисованными на них конями, необычными деревьями, золотыми колосьями и воинами спланировали на пол как осенние листья. Вместе с ними слетели и пергаменты с купчей и дарственной. Все уставились на Олдо, не веря своим глазам.

Первой отмерла дама в вуали. Она снова засмеялась, но на этот раз её голос показался Драгосу похожим на трение сухих веточек друг от друга.

− Ох, ох, нам придётся закончить игру, − рядом с Драгосом материализовался Лопо. – Прошу прощения у дорогих гостей, но вам стоит покинуть стол. Пожалуйста, возьмите назад ваши последние ставки. И ужин в заведении за наш счёт.

Олдо всё ещё стоял и пыхтел, его бородка растрепалась, а на лбу выступили капельки пота. Он обводил зал налитыми кровью глазами, и Драгос удивлялся как у благородного Иоса Олдо мог оказаться такой несдержанный родственник. Хотя… если вспомнить, с чего всё тогда началось в Торосе, можно было и понять этого Олдо.

Говоря о нём, то он уже ползал на полу в поисках своей ставки, но под ногами валялись карты, и это затрудняло его действия. Очередной артефакт, что поставил Ф. во второй раз, легко вернулся к своему хозяину, а дама без усилий обнаружила свою, теперь уже свою, дарственную. Под вуалью Драгос не мог разобрать выражения её лица, но вся поза женщины была расслабленной. Оправив складки платья, она покинула своё место и двинулась в сторону лестницы на второй этаж.

Услышав рядом пыхтение, Альт оторвался от разглядывания колыхания дамского подола и увидел, что Лопо тоже ползает по полу, собирая карты. Крупье было невидно.

− Славная же у вас игра, любезнейший Лопо, − голос Ф. сочился сарказмом.

Лопо отвлёкся от собирания карт и рассыпался в извинениях. В этот момент Киор что-то подобрал с пола и коротко кивнул Ф.

− К счастью, это смогло меня повеселить, − с этими словами Ф. втоптал носком сапога одну из карт, на которой был изображён правитель с заострёнными ушами, длинными русыми волосами, одетый в золотисто-зелёный доспех. От этого движения карта отказалась разорвана пополам, и Альту показалось, что картинка на карточке тонко вскрикнула. – Если бы твои рисуночки не были столь по-эльфийски приторны… Где ты их взял? – словно что-то вспомнив, прорычал Ф., яростно сузив глаза.

− Я, я… − залепетал Лопо, − несколько лет назад купил их в Гаране. Там есть художник… Вы можете проверить…

− Хорошо, я проверю, но, если ты солгал мне… − Ф. не продолжил, но всё было и так понятно, когда тёмное пламя вспыхнуло на его ладони.

− Идём, − бросил он Киору и Драгосу.

Альту пришлось повиноваться. Они покинули постоялый двор, и дракон лишился шанса поговорить и с дамой в вуали, и с Олдо. Ф. был в ярости. Когда Киор передал ему какой-то свернутый в трубочку документ, из кареты, где Ф. обычно находился во время пути, раздался издевательский смех. Господин высунулся из окошка и бросил Риману:

− Неплохое приобретение, да, Киор? − и, помолчав, добавил: − Надеюсь, та, в вуали, сумеет насладиться мои артефактом в полной мере.

Драгоса передёрнуло. Он понял, на что намекал Ф. Только крылья получить было важнее. А потом можно будет как-то исчезнуть.

***

Вслед за ними опустел и обеденный зал “Подворья”. Олдо, так и не нашедший свою купчую, злобно ворча, тоже поднялся к себе, пригрозив Олдо, чтобы тот вернул ему документ в случае находки. Из тени появилась крупье и стала помогать Лопо собирать карточки, которые застряли в щелях между досками пола.

− Что, Матиса, в этот раз чутьё меня подвело. Эти гости оказались… проблемными.

− Ничего, дядя, мы справимся со всем.

− Меня больше беспокоит, что тот господин, который так ловко управлялся с тьмой, сказал о рисунках Филиса. Я лично не видал, но думаю, так должны были жить эльфы, − и Лопо показал её одну из карточек, где было изображено поле цветов, и другую, где люди с заострёнными ушами вскидывали луки. Лопо восхищался талантом Филиса, но подспудно боялся наступления такого момента, как только что.

− Сейчас никто не знает, как эти эльфы выглядели, и, если смешать рисунки разных периодов создания, будет незаметно, − постаралась успокоить его Матиса. Когда они жили в Гаране, она имела возможность кое-что прочесть о последней войне с эльфами несколько десяткой лет назад. С тех пор они не вторгались в их мир, но кто знает… − Тем более никто не знает, как выглядит их мир.

− Ты считаешь, что память людей такая короткая? Этот господин явно из Чёрного королевства, ведь именно они первыми столкнулись с эльфийским вторжением. И единственные.

− Поэтому я и говорю, что никто не знает, как выглядят настоящие эльфы. До империи же они не дошли. Да и по записям историка их было совсем немного, остальными были люди.

− А если у нас будут ещё гости из тёмных? – в голосе Лопо слышалась дрожь.

− Что ты предлагаешь делать? – нахмурилась Матиса.

− Уничтожить самые подозрительные карты и попросить Филиса больше так не рисовать, − глухо произнёс Лопо.

− Ты считаешь, он согласится? – в голосе Матисы звучало сомнение. Филис был одержим именно такими рисунками, ничем больше.

− У нас нет выхода.

Матисе пришлось смириться. Это был единственный выход. Когда она ушла, Лопо уставился в окно. Он не боялся, что тёмный господин что-то узнает в Гаране: о том, что рисовал Филис, они никому не говорили, а просто анонимно сдавали его картины на продажу. Лопо уже тогда понимал, что изображённые на них сцены не особо обычны, и надеялся, что небольших карточках это будет не столь заметно. Филис был гением, но мир бы никогда не принял его.

Встреча с Матисой и Филисом была для Лопо даром небес. Потерявший жену много лет назад, он почти что опустился, но суровая зима принесла ему этих двух детей. С ними он снова начал есть, радоваться жизни и даже открыл этот постоялый двор. Сегодня ему стало страшно: в один миг жажда наживы чуть не разрушила то чудо, что он познал. Лопо опустил голову. Он должен попросить Филиса рисовать что-то другое.

***

Дальнейший путь привёл их [Драгоса, Ф. и его отряд] в Гаран, но в сам город они не заходили. Остановились в небольшом поместье, и Драгос наконец смог поспать на мягкой постели и поплескаться в горячей воде в своё удовольствие. Отмокая в бадье, он задавался вопросом, почему Ф., так стремившийся отдохнуть на постоялом дворе, не остался там ночевать. Было ли дело в тех рисунках на карточках или той вещи, что Киор передал ему уже в дороге? Но это не его дело.

В небольшой комнате было прохладно, и ветер доносил из окна запахи ранних цветов. Стены, окрашенные в тёплые песочные цвета, расслабляли, и Драгос с наслаждением потянулся, хрустя суставами. Единственное, что отравляло сейчас его благодушие, были мысли о Клыке, с которым они так и не встретились после того пожара у Ро, и Ирисе, сбежавшем обратно в замок Фариуса. Альт успокаивал себя размышлениями, что они оба достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе. От этих мыслей он чувствовал одиночество. За почти триста прожитых лет он нигде не задерживался подолгу, ни с чем особо не сближался, чувствуя свою инаковость. Но и в город драконов вернуться не хотел. Развалившись на спине и заложив руки за голову, Альт пытался уснуть.

***

Только вчера Киор сообщил ему, что они задержатся здесь на некоторое время, но вот сегодня утром дракон, позёвывая, выслушивал новое распоряжение. Он должен был доставить подарок матушке господина Ф.

Не до конца проснувшийся Драгос не мог взять в толк, почему он и почему сейчас. Попытка получить объяснение от Римана провалилась: ничего, отличного от слов “это приказ господина”, Альт не получил. Он видел, как быстро бьётся пульс под кожей Киора, когда последний сумбурно пояснял, что, дескать, браслет – вещь дорогая и ценная, и господину не хотелось бы по дороге потерять её, если вдруг что приключится. Хотя что могло случиться? Вот, даже сопровождающего, защитный артефакт и разрешающую грамоту Драгосу выдал. Пришлось принять такое объяснение.

Драгос был недоволен не только заданием, но и навязанным спутником, но делать было нечего. На прощание Ф. сказал Альту, что по возвращению они с драконом обязательно займутся его проблемой. Альту пришлось поверить на слово. Этот Ф…. стоило ли оно того?

Этим вопросом задавался Драгос, покидая предместья Гарана.

Часть 5. Реми Сальва

Что-то изменилось в Амре за время его отсутствия, но Реми Сальва не мог понять, что именно. Город казался настороженным, будто прислушивался и вглядывался в лица всех, в него входящих. "К войне что ли готовятся?" задавался вопросом Сальва, видя снующих то тут, то там стражников с изображением чащи, увитой лозой − гербами империи Алданаи. Он шёл по немного знакомым местам, имея целью дом 4 в переулке Цветения.

Домик целителя тоже как-то неуловимо изменился. Его удушающая магия словно выцвела, и действовала уже не так сильно, не оседала каплями пота по плечах и спине. Реми снова искал Кундиге, но на встречу вышел его подмастерье Элрик. Поражённый Сальва узнал, что Хайл давно покинул город и объявлен в розыск. А вот что касается девушки, что жила с ним, новость ещё больше шокировала Реми. По какой-то причине пациенты узнали, где скрывалась потенциальная магичка крови, и сейчас новоиспечённый целитель испытывал всяческие трудности с клиентурой. Он выглядел осунувшимся и несчастным.

Только Сальва его ни капли не жалел. Его обуревали противоречивые эмоции. С одной стороны, он был опечален, что Лилитта куда-то исчезла и где её искать – неизвестно. С другой же, она оказалась магом! И какая разница, каким. Важно было, что княгиня-маг – это великолепно! Маг уж точно сможет поставить на место зарвавшуюся Многоликую и её некромантов. Постаравшись ненавязчиво закончить разговор с Элриком и опасаясь, что он побежит докладывать дознавателям об интересе Реми, бывший начальник дейросовой стражи поспешил покинуть Амру, не забыв заглянуть в поисках информации на тот постоялый двор, где останавливались Лилитта со спутниками. Пустышка.

Нерешённым оставался вопрос, где теперь искать княжну. Империя огромна и незнакома Сальве. Устроившись в таверне рядом городом и заказав простой обед, он задумался. Пусть после трагического ритуала госпожа Лилитта и повзрослела, но за пределами княжества Фариус никогда не была. Куда она могла пойти? Сальва не решался и предполагать. С этой мыслью Реми отодвинул часть каши в тарелке в сторону. Тупик. Следующая часть клейкой массы была отделена под мысли о спутниках княжны: Драгосе Альте и Ирисе. На свой постоялый двор они не возвращались, Ирис больше не дежурил под воротами Амры, Драгос тоже не глаза не попадался.

Следующий комок каши ознаменовал размышления о Кундиге. Не могла ли госпожа Лилитта отправиться с ним? Куда обычно бегут подозреваемые в занятиях запрещённой магией? Реми перебирал варианты: Союз княжеств – отпадает. Мёртвые земли? Только они, как говорят, необитаемы. Кто более лоялен к магам-отступникам, кто является врагом империи, и кто не выдаст преступника так просто? Чёрное королевство! Вряд ли целитель пойдёт туда, но что мешает княжне скрыться именно у некромантов? Других идей всё равно не было (не бродить же просто так по империи?), и Сальва наметил дальнейший маршрут, собирая все островки каши в один.

***

Когда он расплатился за обед, то понял, что на остатках дейросова жалования до Чёрного королевства не добраться. Ему и коню надо что-то есть. И первым делом присмотрел торговый обоз: он планировал наняться туда в охрану. Таковые ходили от Амры в достатке. Торговля с Союзом княжеств Дэммор в отсутствие войны процветала. Империя покупала металл, добываемый Дольфами, зерно − у Фариусов, Астаротов и Блейзеров, рыбу и жемчуг − у Астаротов, Дэверли, Блейзеров, Хаотов и Инкарна, а продавала им фрукты, вино, ткани, драгоценные камни.

Сальва никогда не покидал Союза княжеств, а потому обоз в виде проводника, да ещё с доплатой он считал верным решением. Он попытался подсаживаться к нескольким группам торговцев, предлагая свои услуги, но это ни к чему не привело. Ему прямым текстом говорили, что незнакомцы никому не нужны.

***

Прогуливаясь по двору таверны, Реми слушал разговоры. Солнце приятно припекало, трава упруго сминалась под его тяжёлыми сапогами. Говорили о магичке крови. Это тревожило Сальву: а что, если дознаватели найдут госпожу Лилитту раньше его? Он же ничем помочь не сможет. Тень тревоги пролегла на заросшем щетиной лице Реми. Усилием воли отогнав тягостные мысли, он наконец присмотрел небольшой небогатый обоз, остановившийся рядом с таверной.

Вероятно, торговец не был особо состоятельным, а потому предпочитал разместиться в пригороде, а не в самой Амре, где цены, как заметил Сальва, были выше. Реми смекнул, что вряд ли желающие наняться в охрану выстраиваются в очередь, а потому уверенно направился вслед за обозником, худощавым и невысоким, который только что скрылся в дверях таверны.

Духота зала пахнỳла в лицо запахами рыбы, полумрак на мгновение ослепил, но полудемоническая сущность Сальвы позволила быстро сориентироваться, и он увидел нужного человека. Он сидел за столом рядом со стойкой трактирщика. Лавируя между посетителями, Реми занял место напротив торговца. Вблизи он оказался тонкокостым и хрупким мужчиной, сидевшим закинув ногу на ногу. Одет был в простой кафтан из зелёного сукна без украшений, по бокам расположилось по одному вояке. Намётанный взгляд Реми отметил шрамы на обнажённых предплечьях и грубые черты лица охранников. “Опытные,” – кивнул сам себе Сальва.

− Что тебе надо? – без приветствия бросил торговец. Взгляд его голубых глаз был цепким, что не соответствовало внешности.

− Наняться хочу, − Сальва тоже не разменивался на любезности.

− С чего думаешь, что нужен мне? – презрительно протянул торговец и с намёком продолжил: – У меня уже есть охрана.

− Вижу-вижу, − покивал Сальва, − но меч в наше время лишним не бывает.

− Более очевидно и не скажешь, − ухмыльнулся торговец, а его спутники ухмыльнулись. – Только ты-то мне зачем?

− Охранять твой обоз, − Реми даже подумать не мог, что наняться в сопровождающие будет так сложно. Служить в замке Фариус было опасно, но понятно, что делать.

Сальва вздохнул, но продолжил:

− Подзаработать хочу, пусто в карманах. А разбой не по мне. Только сражаться и умею.

Нет, в случае чего можно и пустить кровь, но это сильно осложнит путешествие, да и проводника так не получишь.

− И откуда ты такой взялся? От хозяина сбежал, что ли? – в голосе обозника слышалась неприкрытая насмешка

− Нет, в отставку ушёл, − сцепив зубы, произнёс Реми. Подобное отношение раздражало, и где-то в глубине зашевелился демон, желая показать, кто есть кто.

Сальве уже много раз отказывали, так он имел все шансы застрять тут надолго.

− Хозяин издевался, что ли?

Охранники рядом с торговцем заржали.

− Сменился.

− Кто? – не понял обозник.

− Хозяин. – Не говорить же, умер хозяин-то. С такой репутацией точно не наняться.

− Ладно, бывает, − кивнул торговец. – Меня зовут Грид Руз А тебя?

Сначала Сальва опешил, но, поняв, что его почти что наняли, представился.

− Славно. Один серебряный в день. Оружие, одежда, броня − твои, питание за общим столом, постой – на мне. Лошадь есть?

− Да. Куда вы движетесь? − приглушённо ответил Сальва. Хотя он не знал расценок на наёмничьи услуги, но плата показалась ему маленькой. Один серебряный – это сто медных или одна сотая золотого. За обед он сегодня заплатил двадцать пять медных, комната стоила шестьдесят медных. Реми надеялся, что маршрут у торговца достаточно длинный.

− К некромантам. Нанимаешься или боишься? − хмыкнул торговец.

Реми понимал, что поедет с ними. Он с молодости привык выполнять чужие приказы, а потому согласился на все условия. Основная причина была в том, что торговец как раз двигался в сторону Чёрного королевства.

***

Они выдвинулись с рассветом. Дорога из Амры была хорошо протоптана, было сухо, и пыль облачками поднималась из-под копыт. Сальва внимательно осматривал небольшую повозку, закрытую непромокаемым тентом. Её окружили девятеро вояк, а сам торговец сидел на облучке. Он жевал травнику и неспешно правил лошадями.

− Что везёте?

− Какой любопытный! – хохотнул охранник по кличке Скол рядом с Сальвой. – За что заплатили, то и везём.

− Сами не знаете поди?

− Эй, ты там поосторожнее, Прилипала, − донеслось с другой стороны от Трещотки. – Мы здесь парни простые.

После небольшого молчания он продолжил:

− Тебе повезло, Прилипала. Один из наших заболел, а единственный толковый целитель в Амре пустился в бега, поэтому господин Руз тебя и нанял. Ты уж с нами повежливее, ага, − добавил Трещотка.

Демон внутри Реми глухо ворчал. Ему не нравилось подобное покровительственное отношение.

− Понял, − глухо ответил он и непроизвольно стиснул свой меч.

Этот отряд был хорошо вооружён. Не однотипные доспехи регулярной армии княжества Фариус, а разнообразные оружие и амуниция. Мечи и луки в основном. Судя по одежде, магов среди них не было. Неосознанно Сальва заволновался: справится ли его приемник? До “отставки” Реми сам следил за оснащением воинов Фариус, а теперь… В руках пришлых княгини и некроманта – что останется от замка? Одна надежда на истинную наследницу. Ради этого стоит и потерпеть.

***

По пути к им следовало завернуть в Гаран. Этот город был слишком шумным, многолюдным и вызвал раздражение. Гораздо приятнее было колесить по степам, лесам и дорогам. Грид щурился на светило и посасывал травинку. Им в очередной раз предстояло взять заказ на картины у Батимэ и доставить их белым. Грид обманул новичка, не доверяя ему. Руз был магом воды, и его магия чувствовала в Сальве огонь. Демонопоклонник или из красных. Последнее вряд ли. Что ему надо в империи? Только чужак был предпочтительнее, чем те, кто ошивались в таверне. То, что перевозил Грид, − слишком деликатный груз. Чужака в случае чего искать вряд ли будут.

Надкусывая яблоко, размышлял торговец, когда почувствовал что-то неладное.

Скол рядом засопел. Они проезжали этот поворот уже не первый раз. Лес везде одинаков, но дерево, скрученное в спираль, одно.

− Остановиться! – скомандовал Грид, поднимая руку ладонью вверх и засовывая яблоко в карман.

Всё замерли.

− Не кажется ли вам, друзья, что мы ездим по кругу?

− Вот это дерево точно было, как косица у моей последней подружки, − почесав шею, сказал Трещотка.

Атмосфера неспешной поездки сразу потяжелела.

− Разделимся о осмотрим окрестности, но оставайтесь в моей видимости, − приказал Грид.

Охранники разделись парами, Сальва тоже с ним. Руз с высоты облучка наблюдал за ними. Вскоре со стороны одной группы послышались крики, оповещающие о какой-то находке.

Грид соскочил на землю и подошёл к этой группе. Они остановились рядом с камнем неправильной формы с отполированным краями. Казалось, он был покрыт каким-то налётом. Вскоре подтянулись остальные, не нашедшие ничего интересного.

Руз, вызвал струю воды, окатил камень. Налёт запузырился, от него повалил дым, и всё потемнело. Гриду показалось, будто он куда-то падает. Торговец почти тут же потерял сознание.

***

Сальва подошёл на крик и увидел, как охранники столпились вокруг Грида и какого-то камня, торчащего из земли. Реми успел лишь увидеть, как торговец призвал воду, когда всё перед глазами Сальвы померкло, и он провалился куда-то вниз.

Придя в сознание, Реми обнаружил себя лежащим на чём-то холодном и каменном. Вокруг была кромешная тьма, но зрение полудемона позволило быстро приспособиться к окружающей обстановке. Он лежал на какой-то плите, в пещере с неровными стенами, но вырубленными явно вручную.

Тело затекло от неудобной позы, и, похрустев суставами, Сальва слез с плиты. Рядом никого не было. Как отсюда теперь выбираться?

Реми решил обойти пещеру в поисках выхода. Стоило ему сделать несколько шагов, как некоторые участки пола под его ногами тускло засветились. На них были начертаны руны: ᛈᛖᛈᛖᛚ. Сальва похолодел и сделал шаг назад.

− Пепел! – прочёл он. Знак Хозяек. Всем было известно, что они жили в Пепельных землях, и туда отправлялись души разумных после смерти, чтобы служить той, что их призвала, или отправиться по её велению на перерождение.

Вдруг на ближайшей стене тоже проступили руны: ᛉᚺᛞᛃᛟᛏ. Сальва снова попятился. Откуда-то повеяло холодом. В нехорошем предчувствии он поднял голову к своду пещеры. ᛏᛖᛒᛃᚨ − высветилось на нём.

− Пепел ждёт тебя, − пробормотал Реми. Что бы это значило? Он умрёт здесь?

У Сальвы закружилась голова, и он отшатнулся обратно на каменную плиту. Опираясь на неё одной рукой, он пытался отдышаться, воззвать к демонической сущности. Тщетно. И снова всё потемнело.

Пришёл в себя Сальва совсем в другом месте – в выжженной пустыне. Из земли вырывались языки пламени. Почему-то он сразу понял, что это Нижний мир – мир, где по поверьям жили демоны, прежде чем их призывали в известный мир.

Пока Реми огладывался по сторонам, из пламени вышел мальчик с белыми волосами. Рубашка на его груди была свободно расстёгнута, и на бледной коже отчётливо пламенел цветок розы. В его глазах плясал огонь, обвивал ноги как верный пёс, целовал руки как преданный слуга.

Реми напрягся, готовый к нападению.

− Здравствуй, слуга Цветка, − голос мальчика был ленивый и неспешный.

− Кто ты? Как ты меня назвал?

– Ты лишь сын моего демона и никогда не имел шанса говорить со мной лично. Какое совпадение, что ты попал в мою усыпальницу.

− Кто ты? Отвечай! – Сальва угрожающе обнажил клыки.

− Я тот, кто позволил Цветку выжить в том провальном ритуале, помнишь?

− Какой ещё Цветок?

− Не какой, а какая, − рассмеялся мальчик, от чего пламя вокруг затрепетало, вторя. – Твоя госпожа, Лилитта Фариус.

− Ты знаешь, где она? Что с ней? – Сальва немного расслабился.

− Это тебе предстоит выяснять самому, я лишь помогу тебе, чтобы ты в дальнейшем смог помочь ей.

− Она в опасности?

− Не перебивай! Моё терпение не безгранично! – огонь взметнулся стеной в раздражении. – Сейчас ты лишь демон-полукровка, ни магии, ни толку, но позволь подарить тебе немного моей силы.

С этими словами мальчик превратился в струю пламени и обвил Сальву так быстро, что тот не успел увернуться. Вся сущность Реми в тот же миг запылала, будто его сжигали заживо.

− Я подарил тебе великое благословение и честь. Таких как ты, одарённых моей милостью, в мире сейчас всего двое. Ты третий. Носи огонь в себе с гордостью, чтобы я не пожалел, что вложил его в тело такой мелкой пешки! Лишь бы ты защитил Цветок! Её враг имеет могущественное оружие. Забери его для меня, если сможешь!

− Какое оружие? – Сальва мог сосредоточиться только на последних словах мальчика.

− Курисутар.

− Что это?

− Поймёшь. А сейчас отправляйся обратно.

Мальчик смотрел вслед Сальве. Он надеялся, что, получив курисутар и передав его ему, Реми облегчит ему путь.

***

Грид пришёл в себя рывком. Вокруг него властвовала темнота, наполняемая звуком капели. Когда он присмотрелся, то смог разглядеть на стенах тонкие светящиеся белëсые линии. Они извивались в причудливом узоре, пересекались и сплетались, от их света тьма казалась слегка мерцающей. Заворожённый Грид приблизился к этим следам. Стоило рассмотреть их поближе, как он ахнул, не в силах сдержать радости. И одновременно отвращения.

Пещерные слизни. Коричневые шершавые спинки, бахромка на ноге, чуткие рожки. За ними тянулся блестящий перламутром след. Брат Грида был художником, поэтому он знал, для чего используются эти слизни - для создания блестящих красок. Они считались дорогими, и их особенно любили аристократы: иметь картины, переливающиеся даже в темноте золотыми и серебряными цветами, - признак хорошего вкуса и богатства их владельца.

“Батимэ будет рад,” - подумал Грид.

Руз, поднеся руку к слизню, помедлил. На нëм не оказалось перчаток, и брать это голыми руками не хотелось. Зажмурившись, Грид двумя пальцами схватил слизня. Но торговец не сразу смог оторвать того от стены. Слизень втянул рожки и голову, намертво прилипая к стене. Помучавшись так с несколькими, Грид наконец смог схватить одного. Слизень в его руках свернулся в дугу, по основанию его ноги проходили волны, как будто он продолжал ползти, даже потеряв опору.

“Если присмотреться, то это вполне милое создание,” - подумал Грид.

В воздухе чувствовалась влага, как после дождя, и Руз предположил, что слизни любят влажную среду.

“Куда теперь их положить?” – Грид похлопал себя по карманам. Там обнаружилось недоеденное яблоко. Вытащив кинжал, торговец надрезал часть с хвостиком, вычистил серединку, положил туда двух слизней и прикрыл “крышечной”. Яблоко он завернул в платок и положил за пазуху. Руз надеялся, что это мальчик и девочка и по дороге в Гаран с ними ничего не случится.

Заметив в переплетении белёсых линий на стенах Грид заметил разрыв. Приблизившись, он понял, что это ход, ведущий дальше.

***

Реми снова обнаружил себя в той же пещере, на той же каменной плите. Больше не было холодно, а наоборот, под кожей будто разливался жидкий огонь. Демон внутри него довольно заворчал, он чувствовал себя в своей стихии. Сальва непроизвольно расправил плечи. Теперь, кроме лучшего зрения в темноте, он мог видеть и отголоски жизни и магии: вдали двигался синий силуэт в виде невысокого человека. Угрозы не чувствовалось, и Реми остался ждать на месте.

− Это ты? – вскоре к Сальве подошёл Грид.

− Я. Тебя, господин Руз, тоже сюда забросило. А ещё кого?

− Никого больше не встретил, − качнул головой Грид. – Ты знаешь, как отсюда выбраться?

− Отнюдь. Я всё время пробыл в этой пещере, исследуя её.

− Немного не доходя, я наткнулся на поворот. Пойдём проверим его.

Сальва молча кивнул. Вдвоём у них явно было больше шансов найти выход.

Грид не обманул. Они свернули налево. Потолок постепенно становился выше, стены и пол – ровнее. Вскоре повеяло прохладой. К тому времени они шли около часа. Когда в коридоре посветлело, Сальва отозвал демоническое зрение. Вскоре и Руз деактивировал осветительный амулет. Они вышли под своды большого зала. Его стены были выкрашены в песочный цвет, но краска во многих местах облупилась, обнажая каменные стены. На уровне талии Реми шли две тёмно-коричневые полосы с кружками между ними.

Их шаги оставляли следы на пыльном полу, устланному мраморными плитами. Развешенные по стенам осветительные кристаллы заливали зал желтоватым светом. В пустом помещении шаги гулко отражались от стен.

− Как-то неуютно, − передёрнул плечами Грид.

Сальва промолчал, хотя думал так же.

− Надеюсь, выход уже близко.

− Постой, − Реми попридержал своего спутника рукой за грудь, от чего Руз странно вздрогнул. – Здесь что-то не так.

Огонь внутри Сальвы заволновался, предупреждая об опасности. Вовремя. Несколько плит вдруг заскрипели и с гулким стуком перевернулись. Из-под пола показалось шесть скелетов. Реми привык к выходкам мертвецов, но эти были не похожи на тех, кого поднимал их некромант Эрна.

Реми задвинул Грида за спину и положил руку на рукоять меча. Скелеты сначала двигались медленно и неуверенно, а затем резво бросились в их сторону. Сальва крутанул в руке меч, и тот покрылся языками пламени. Реми даже опешил на мгновение.

− Справа! – привёл его в чувство Грид. Сам он вытащил небольшой кинжал, а вторую руку обернул водяным коконом.

Замах по дуге – и Сальва раздробил грудную клетку одного их скелетов. Кости занялись пламенем. Где-то в черепной коробке Реми услышал довольный смех.

В этот момент другой скелет атаковал Руза. Вода оказалась бесполезна против иссохшего тела, а кинжал просто царапал кости. Грид отскочил в сторону.

Реми раскрошил уже второго противника, когда услышал подозрительную возню позади себя. На миг обернувшись, он заметил Руза убегающего от скелета. Замороженная вода тоже не оказывала особого влияния на скелеты, лиши замедляя. В этот момент Грид подскочил к своему противнику и попытался пинком переломить закованные в лёд ноги скелета, но сил ему не хватило.

Про себя Сальва рассмеялся, но наниматель – платит, он – защищает. Третий скелет превратился в пепел.

− Сзади! – Снова оклик Грида, и его ледяной щит отразил атаку напавшего на Реми скелета.

Сверкнул глазами, Сальва крутанулся на месте, разрубая противника. Замах снизу вверх располовинил пятого. Отросшие когти, покрытые пламенем, сняли череп шестого. Всё, что осталось, - пепел на полу.

− Кажется, всё, − непроизвольно вздохнул Реми.

Грид оглянулся по сторонам.

− Пока тихо. Что заставило их повыскакивать? – он посмотрел под ноги. Они сильно натоптали, и пыль рассеялась. На некоторых плитах виднелись знаки. – Похоже, мы ступали куда-то не туда.

Сальва нахмурился. У него не было никакого желания разгадывать шарады.

− Ты же маг, вот и подумай, куда ступать можно, а куда нельзя.

− Разве ты не из Красного? – нахмурился Грид. – Тоже маг.

− Неважно, откуда я. И я не маг.

− Ладно, − вздохнул Грид и осмотрелся по сторонам. Используя поток воды, он смыл всю пыль перед ними по углам.

Раз огонь хорошо справился со скелетами, то это можно рассматривать как подсказку. Ветер и земля вряд ли нанесли бы урон. Тьма и свет? Неизвестно. В плетениях, соединявших кости скелета, Руз не чувствовал некромантских заклинаний. Он попросил Сальву оставаться на месте, а сам внимательно осмотрел зал.

Сначала беспорядочные, затем символы на плитах пола сложились в определённую закономерность. Грид оглянулся назад, откуда они пришли. Там оставались следы на плитках с символами ветра, воды, земли.

− Верно, − пробормотал Руз. И уже громче: − нам надо ступать на плиты с изображениями огня.

− Это какие?

Гриду пришлось указать на руны ᚱ, ᚲ, ᚾ, ᛊ, ᛏ, в беспорядке нанесённые на плиты.

− Хорошо, − кивнул Сальва. – Алфавит я знаю.

Так, перепрыгивая с плиты на плиту, они достигли противоположного конца зала. Перед ними предстала арка, затянутая алой плёнкой.

− Портал, − констатировал Грид.

− И куда он ведёт?

− Пройдём и узнаем.

Стоило им шагнуть сквозь завесу, как они оказались в том же лесу, у того же камня. Светило садилось, и тени деревьев удлинились. Вокруг никого не было, но стоило им сделать шаг, как из-за дерева показался Скол. Бегло оглядев их, он проорал в сторону:

− Вернулись!

И тут же Грида и Реми обступили прочие охранники. На вопросы, что сыпались со всех сторон, оба мужчины ничего конкретного не отвечали. Вскоре все вернулись к повозке и продолжили путь. О произошедшем с ними Руз и Сальва, не сговариваясь, решили промолчать.

_____________

Рассказ, посвящённый Гриду Руз и его брату: https://author.today/work/366567

Глава 6. Предначертанная встреча

Киор Риман прибыл в Гаран. С первого шага город оглушил его многоголосием и яркими красками. Широкая улица, ведущая от главных ворот, была запружена повозками и спешащими во всех направлениях людьми. Киора притиснули к стене одного из домов, когда рядом процокал всадник. Риману показалось, что по разные стороны городских стен − два разных мира: созданный природой и сотворённый искусственно. Гаран был построен из камня и дерева, растительности здесь практически не было. Несколько клумб и цветочные горшки на подоконниках не в счёт. Киор припомнил уроки географии, которые они посещали вместе с братом. Гаран – город, где процветают ремесла и создаются предметы роскоши, начиная от изысканной и дорогой мебели и заканчивая ювелирными украшениями и картинами. Отсюда караваны доставляют их во все уголки империи и заграницу. Неудивительно, что тот художник творил именно здесь: найти покупателей легко, а быть узнанным в толпе − сложно.

Не зная имён художников, Риман начал с лавок, где торговали картинами. Обходя их по порядку, он всё больше понимал, как далёк от искусства. Его слепило обилие красок, яркие цвета, так нехарактерные для Чёрного королевства. Населённое в основном некромантами и их семьями, оно одевалось в тёмные цвета: чёрный, синий, фиолетовый, бордовый. Это было практично, ведь многие из них проводили эксперименты на мёртвых или сражались, часто получая ранения. И обилие жёлтого, зелёного, голубого и розового заставляло Киора щуриться, а глаза − быстро уставать.

Обойдя ещё с десяток художественных мастерских, Риман так и не нашёл ничего похожего на то, что было изображено на картах из "Подворья Казаретти". Господин так толком и не объяснил, зачем ему нужно найти этого художника, но дал ему одну из карт для образца. Её он подобрал на постоялом дворе. В отличие от развешанных то тут, то там картин, краски на ней были более нежные, мазки − более лёгкие, линии − более плавные. Ничего похожего. Но Риман продолжал поиски. Он вызнал имена нескольких художников, наслушался сплетен о них и насмотрелся их картин.

Так, господин Батимэ славился особой экстравагантностью. Он предпочитал на своих полотнах изображать природу, в основном деревья, но гротескно и в искажённых пропорциях, с перекрученными стволами и ветками, но его картины пользовались успехом. Возможно, секрет был в том, что краски, которыми он рисовал, имели насыщенный оттенок и светились в темноте. Каждый листочек словно мерцал и искрился, а небо на полотнах художника часто оказывалось расцвечено всполохами зелёного и голубого света. Многие даже пытались заглянуть за картину в поисках свечи или магического светильника, но их там, конечно же, не было. И картины Батимэ мог позволить себе не каждый. Его считали требовательным к своим заказчиками, да и цену он просил немалую. В ученики к нему не шли, потому что, несмотря на талант, характер он имел скверный. Он требовал полного послушания, запрещал подмастерьям покидать его дом без разрешения, общаться с другими художниками, заводить близкую дружбу с кем бы то ни было. Семейных он вообще в качестве учеников не рассматривал. Батимэ продавал картины во многие города, но сработался только с одной торговкой. Прочих же посредников он даже на порог не пускал, частенько кидая в них из окон объедки или корочки от хлеба.

Когда Киор стал напрямую спрашивать, где можно купить картины, подобные той, что на карте из "Подворья", его отправили к одному из скупщиков, но тот не смог рассказать ничего стóящего. Его лавка располагалась в тупичке, стиснутая со всех сторон каменными постройками и не вызывала особого доверия. Владелец, мужчина в возрасте с короткими волосами с проседью и в поношенном сюртуке, подтвердил, что ему приносили на продажу что-то похожее, но вскоре картины перестали поступать и его дело стало приходить в упадок, и ему пришлось переехать сюда. Говоря это, продавец обводил широким жестом полупустые полки с подсыхающими красками, пыльными пустыми рамами и холстами. Те картины хорошо покупали, и стоили они недорого. Их приносил мужчина средних лет, но он не представлялся. По описанию владельца лавки выходило, что тот был полноват, приземист, обычно приходил в плаще с накинутым на голову капюшоном, голос имел заискивающий и слегка наклонялся вперёд при разговоре, будто кланяясь. На картинах, правом нижнем углу стояла подпись ᚲᚠ и больше ничего. Работы этого художника пользовались популярностью и хорошо продавались. На них обычно изображалась природа: прозрачное голубое небо, леса, каждый листик которых будто трепетал на ветру, река, чьи неглубокие сияющие воды перекатывались по каменистому дну. К сожалению, все они были раскуплены, и последние пару лет новых не появлялось. На этом ниточка обрывалась, и Риман поспешил доложить о провале господину Финстерису.

Молодой принц, казалось, не был особо расстроен. Риман не совсем понял, к чему тот сказал, что "не все тайны так просто раскрыть", но приказал Киору подготовить всё необходимое, чтобы отправить Лацейса на "Подворье", чтобы узнать о художнике побольше. Господин Финстерис решил выдать своего слугу за ученика художника и попытаться разговорить Казаретти. Человек, описанный владельцем лавки, чем-то напоминал принцу Лопо.

***

К тому времени они уже несколько дней гостили в предместьях Гарана, и Финстерис начал проявлять нетерпение, ожидая прибытия Лилитты и Лацейса. На связь с младшим принцем несколько раз выходил его отец Арно Ашкрам, настоятельно рекомендуя возвращаться в Чёрное королевство. Финстерис доложил ему, что отправил в замок дракона, и его следует встретить и разместить в казармах, глаз с него не спускать. О том, что тот не способен обернуться, младший принц решил промолчать, также как и о том, что привезёт с собой магессу крови. Его отец вряд ли потерпел бы рядом с собой кого-то столь опасного. Основной причиной этого была практически полная бесполезность вассальных клятв и клятв служения. Они основывались на добавлении капель крови, принадлежащих господину и слуге, в вино, произнесением над ним магических клятв, а затем низший по статусу в этой паре выпивал напиток. Кровь господина в крови слуги не позволяла последнему нарушить приказ. За счёт способности управлять кровью маги крови легко обходили такие клятвы. Единственное, что могло удержать их в рамках, — это брачные браслеты, да и то, маг не мог навредить лишь своему супругу или супруге.

Финстерис недоумевал, почему магия крови запрещена, ведь её элементы встречаются ещё и в некромантии, когда небольшое количество крови призывающего может потребоваться для оживления и подчинения мертвеца. Не тупой нежити, конечно, а более сложных конструктов. Спроси он об этом Хозяек, то они ответили бы, что здесь важна магия, содержащаяся в крови, и обычный маг воздействует на свою собственною кровь (в организме слуги или используемую при создании нежити), а магу крови источник субстанции жизни (его личная или жертвы) для сотворения заклинаний не важен. В последнем случае жертва имеет шанс не пережить воздействия. От магии крови также не существовало действенной защиты: человек всегда находится под влиянием своей крови, полностью зависит от неё. Однако Финстерис был уверен, что сможет полностью подчинить Лилитту.

Когда они с Лацейсом наконец прибыли на место встречи, Финстерис оказался слегка разочарован. Лилитта была слишком похожа на потрет: мальчишеская фигура, хотя в её возрасте [16 лет] девушки бывают вполне сформированными физически. Одета тоже не как благородная дама, которой, по сути, и являлась, а в рубаху со шнуровкой и простую юбку. Также Лилитта выглядела бледной и осунувшейся, будто это не она с комфортом возлежала в гробу всю дорогу. Навстречу Финстерису бывшая княжна шла неуверенными шагами, поддерживаемая под руку Лацейсом. Хотя и не сразу, младший принц сделал ей навстречу несколько шагов, чтобы поддержать с другой стороны. Рука девушки оказалась ледяной, словно у мертвеца. По спине Финстериса прошлась дрожь. Магия крови опасна и для её носителя?

Но младший принц быстро взял себя в руки:

− Дорогая Лилитта, добро пожаловать в гости! Я друг. Как ты добралась? – поприветствовал бывшую княжну Финстерис. Он слегка приподнял уголки губ, смотрел внимательно и выжидающе.

Лилитта, кажется, расслышала его не сразу. Она медленно повернула к нему голову. Финстерис заметил щепку, запутавшуюся в её тёмных волосах. Гостья несколько раз моргнула, и когда её глаза наконец сфокусировались на принце, она неуверенно протянула:

− Друг?..

Магесса крови снова заморгала, словно ей в глаза что-то попало.

− Мне казалось, что ты будешь другим, − еле слышно пробормотала она.

Финстерис нахмурился. Слишком фамильярна, но одёргивать её сейчас смысла нет: она явно не в себе.

− Милая Лилитта, давай поговорим чуть позднее, я вижу, что ты устала с дороги. – Жестом позвав слугу, принц продолжил: − Лацейс, проводи нашу гостью в выделенные для неё покои.

Лацейс скромно поблагодарил принца и осторожно потянул бывшую княжну за собой. Было заметно, что она шла неохотно, и её затуманенный взгляд, казалось, смотрел сквозь Финстериса. Последнему стало не по себе.

“А ты, наоборот, совсем такая, как на портретах, которые развешаны повсюду,”– мысленно отметил принц, провожая гостей, входящих в дом. Гостье явно требовался отдых, а там они смогут продолжить путь. Финстерис, путешествующий с артефактами искажения магии, вполне мог одолжить Лилитте один. Второй принц предпочёл бы узнать получше, кого готовился ввести в родной дом. Слишком большие неожиданности ему были не нужны. А если княжна окажется недостаточно сговорчивой… На территории Чёрного королевства магов крови не было и просто не будет.

***

Лилитта потеряла счёт времени, сколько дней и ночей она двигалась в повозке, в гробу. Весна раскрашивала империю во все цвета зелёного и голубого, а медиум оставалась во тьме. К ней приходили сны, в которых она шла по дороге через пламя, и в его отсветах ей чудились существа с рогами, хвостами и крыльями. Они смотрели из-за завесы огня, жадно, испытующе, ожидающе, но не нападали, будто чья-то сильная воля сдерживала их от этого. Но Лилитта не могла не чувствовать, что они готовы полакомиться ей, завладеть её силой.

Дорога казалась бесконечной, но каждый раз приводила её к каменному гробу. Его крышка была слегка сдвинута, но никого рядом или внутри не было. Вся земля вокруг была усыпана лепестками алых роз, а на крышке гроба были изображены две лозы с нераскрывшимися бутонами: белой и чёрной. Лилитта оглядывалась по сторонам, но безуспешно. В этот момент пламя взлетало в алые небеса, и со всех сторон раздавалось: "Час нашей встречи и твоего служения, Лилия Львовна, ещё не пришёл. Придёт время, и я призову тебя!" Тогда медиум просыпалась. Её скулы сводило от одной мысли о том, что кто-то желает превратить её в слугу! А от осознания того, что голос знает её настоящее имя, по спине медиума струился пот. Она не хотела возвращаться к тому, что было раньше. Здесь у неё было молодое и здоровое тело, она могла прожить ещё очень много! Устав от повторяющихся видений, Лилитта дала себе зарок получить доступ к книгам в Чёрном королевстве, а вот спрашивать напрямую опасалась. Ещё в "родном" замке она узнала, что розы были символами Хозяек, и только там, где жили священники или жрецы, могли выращиваться эти цветы, причём соответствующего оттенка. Красные розы были запрещены. В момент перехода Чёрной Лилии в замке Фариусов жреца не было, и никаких роз она там не видела.

За очередными размышлениями её застал Лацейс, который отвечал за безопасность медиума на протяжении всего пути. Лилитта была вынуждена признать, что её спутник справляется отлично. Находясь в полузабвении, она могла слышать лишь отголоски разговоров, происходящих над её гробом и доносившихся будто из-под воды, но ни на что повлиять не могла. Они каждый раз оставляли эти голоса позади, двигаясь вперёд, и Лацейс пояснял, что это были проверки разъездов дозорных. От него Лилитта и узнавала последние новости. На привалах, прежде чем заснуть уже естественным образом, она думала о будущем. К рунам Чёрная Лилия давно не обращалась. Она чувствовала, что гадание в таком состоянии, как у неё, способно не только принести вред её самой, но и оказаться ложным. Медиум мечтала о том, что скоро встретится с "другом", чтобы наконец получить дополнительную защиту и вырваться из плена гроба. Она надеялась, что ей наконец выпадет шанс раскинуть руны в более спокойной обстановке.

То, с каким почтением Лацейс говорил "господин", рисовало в воображении Лилитты умудрённого опытом, седого мужчину, величественного и гордого. Перед ним ей хотелось выглядеть соответственно, но, когда она наконец сумела выбраться из гроба, её встретил юноша, чуть старше её теперешнего образа. "Друг? И это друг?" – недоумевала про себя Лилитта, пытаясь рассмотреть его получше. Сознание ещё не вернулось к ней полностью, а потому она не была уверена, что поприветствовала его соответствующе.

Юноша виделся Чёрной Лилии окружённым тёмным ореолом, густым, словно непроглядная ночь. От него сладковато пахло – разложением. Это длилось всего ничего, но в этот момент Лилитта остро ощутила, что они люди разного круга и судьбы. К счастью, ей позволили отдохнуть и прийти в себя.

Лацейс, её преданный страж, проводил медиума в дом. Она запуталась считать ступеньки, пока её вели в светлую комнату, отделанную в тёплых бежевых тонах. Стоило Чёрной Лилии увидеть гостеприимно откинутое пуховое одеяло, гору подушек, как она торопливо проковыляла к кровати и утонула в мягкости перины. Лилитта надеялась, что завтра ей больше не придётся активировать руны забвения.

***

Разговор по душам Финстерис запланировал на следующее утро. Хотя им следовало поторопиться, но сейчас Лилитта была не готова к дороге. Неспособность постоять за себя сквозила в каждом её движении, и принц терялся в догадках, за что её назвали магессой крови. Заложив руки за спину, он расхаживал по выделенным ему покоям. В сгущающихся сумерках тёмно-синие обои казались чёрными, а непрозрачные занавески слегка подрагивали, скрывая лучи умирающего дневного светила. На очередном шаге Финстерис оказался достаточно близко к распахнутому окну, чтобы разглядеть последний отсвет. На мгновение в лучах дневного светила ему почудились языки пламени, ниспадающего с неба и пожирающего землю внизу. Принц мотнул головой: это только наваждение. За окном всё так же стрекотали цикады.

Глава 7. Добыча в лапах охотника. Часть 1: Подготовка

До нужного места Лацейс решил добираться на пролётке. Ему заранее приобрели в Гаране набор масляных красок, несколько тонких дощечек, отрез льняной ткани и держатель под будущие картины. Также он загримировался: покрасил волосы в рыжий и нанёс на лицо макияж, значительно омолодивший его. Лацейс воспользовался транспортной каретой, курсировавшей между Гараном и Октерой. Устроившись у окна, поближе к свету, Лацейс внимательно изучал "Учебник начинающего художника" авторства Д. Ширано, который ему заранее приобрёл в Гаране Киор. На "Подворье" Лацейс должен был представиться начинающим художником, втереться в доверие к Казаретти и выяснить, кто рисовал карты. Спроси кто Лацейса, какой смысл во всём этом, он бы ни минуты не рассуждал и ответил, что его господин пустых или простых приказов не даёт.

Составление легенды господин отдал ему на откуп, а Киор предложил представиться учеником художника по фамилии Батимэ, и теперь Лацейс пытался за несколько часов изучить то, что начинающие художники постигают годами. Открыв "Учебник" на первой странице, Лацейс внимательно вчитался:

В начале картины лежит замысел, и это самое сложное. Нет идеи – нет картины…

Вступление Лацейс решил пропустить. Со слов Киора, Батимэ рисовал природу, пейзажи, поэтому Лайцейс сразу перешёл к этому разделу.

Пейзаж.

Лучше всего начинать работу над пейзажем с зарисовок с натуры. Во время прогулки в ваших рабочих дневниках вы можете сделать несколько быстрых зарисовок понравившегося места. Вам следует зафиксировать главные моменты, узнаваемые доминанты: их размеры и взаимоотношения, перспективу, направление света и теней. Ваш рисунок может быть очень примитивным, символичным, понятным только вам.

Лацейс снова прервался. Его должность подразумевала поиск информации, наблюдение, так что следовать описанным выше советам труда ему не составит, хотя некоторые термины вызвали у него трудности в понимании. Лацейс перевернул страницу, надеясь понять лучше.

Прорисовка этюдов.

Здесь нужно захватить цветовую гамму, настроение. Несколько этюдов могут представлять один и тот же пейзаж в разное время дня, при ясной или пасмурной погоде, на закате или по утру. Таким образом, имея под рукой наработанный материал с натуры, можно приступать к самой картине. Работа над ней включает несколько этапов:

Художник размечает композицию. При этом картина может не соответствовать реальному пейзажу. Художник создает свой собственный мир, в который вкладыват фантазию, но использует компоненты, подмеченные в реальном мире и перенесённые на зарисовки (пером или графитом) и этюды в той мере, которая необходима для передачи зрителю виденного или придуманного художником.Работа над картиной начинается с наброска, в котором прорабатываются общий замысел будущеготворения, композиция, то, на чём будет сделан акцент, то, где расположить элементы, которые будут приковывать взгляд зрителя. Далее набросок переносится на полотно. Выстраивается композиция в соответствии с наброском, прорабатываются детали. Чтобы картина заиграла, нужно правильно выбрать источник внутреннего света, как бы это было в реальном мире. Как идут лучи света, как падают тени. Благодаря свету появляется глубина и объем. Разметив композицию картины, художник переходит к работе над цветом…

И ещё несколько страниц чего-то подобного. Лацейс подавил зевок. Они с Лилиттой прибыли к господину только вчера вечером, и как только младший принц отправил княжну отдыхать, то сразу же потребовал у Лацейса отчет о проделанной работе. Порадовать господина было практически нечем. Лилитта проделала большую часть пути в гробу, и Лацейс не имел достаточно возможностей поговорить с ней по душам. По его наблюдениям выходило, что княжна довольно изнеженная особа, немногословна и замкнута, магию при нём, кроме одного раза, не проявляла. О княжестве Фариус говорила поверхностно, вероятно, не интересуясь делами родной земли. В обмолвках по поводу родителей явно прослеживалась неприязнь. На всё это господин Финстерис лишь молча кивал, и по его непроницаемому лицу трудно было понять, что тот думает.

За подобными размышлениями прошла дорога до "Подворья". Пролётка не останавливалась у самогó постоялого двора, и Лацейс попросил возницу высадить его прямо посреди дороги, чтобы по небольшой тропинке двинуться к месту назначения. Стоило ему ступить на землю, как Лацейс преобразился: безразличное выражение покинуло его лицо, и он стал с любопытством огладываться по сторонам. Его взгляд скользил от одного листочка к другому, от веточки к цветку, по стволу дерева к его корням, по траве и земле. Как говорились в "Учебнике", он изучал и запоминал форму, цвет, светотень. Быть художником… да и представителем любой другой профессии – думал ли об этом когда-нибудь Лацейс? Его семья служила Ашкрамам слишком долго, чтобы их потомок мог выбирать другую стезю. Но, выполняя приказы господина Финстериса, он мог пробовать себя в самых разных профессиях, побывать в огромном количестве мест. Разве это не прекрасная жизнь?

Следуя по тропинке, Лацейс начинал различать за пением птиц звуки деревенской жизни: лай собак, кудахтанье домашней птицы, ржание лошадей. Постоялый двор встретил его беззаботной картиной. Ничего в груди Лацейса не дрогнуло, когда он подумал, что скоро эта идиллия будет разрушена.

Подле крыльца он приметил пару богато украшенных экипажей, из стойла доносилось конское ржание, а из небольшой пристройки ему навстречу вышла девушка. Она выглядела моложе Лацейса, одета по-простому и несла в руках крынку с молоком. Поудобнее перехватив горшок, она поприветствовала Лацейса:

− Добро пожаловать на "Подворье Казаретти". Я Шуна, служанка. Позвольте проводить вас внутрь, − девушка улыбалась легко и непринуждённо. Её собранные в пучок русые волосы слегка растрепались, и солнце золотило выбившиеся прядки.

− Добрый день, милая Шуна, − с лёгким поклоном поздоровался Лацейс. – Меня зовут Лацейс, и я прибыл сюда, − он слегка замялся, подбирая слова, − попрактиковаться.

Шуна заинтересованно приблизилась:

− А чем вы будете заниматься? – голос её звучал весело.

− Рисовать, − и Лацейс указал на заплечный мешок, где хранил всё необходимое.

− О, как здорово! – воскликнула Шуна. – Скорее идёмте внутрь, я познакомлю вас с хозяином. − И на ходу, оборачиваясь, она продолжила: − У нас здесь замечательная природа!

Весело щебеча, Шуна провела Лацейса в обеденный зал, а затем куда-то убежала, попросив его подождать. Лацейс с любопытством оглядел внутренне убранство постоялого двора: несколько деревянных столиков у стен, один большой полукруглый стол в центре, с десяток картин на стенах. Подойдя поближе, он вгляделся в изображённое на них. Ничего похожего на то, что было нарисовано на картах. Грубые мазки, какие-то геометрические фигуры, расположенные произвольно.

Почувствовав чьё-то присутствие позади, Лацейс сделал вид, что внимательно рассматривает изображения.

− Эти картины нарисовала моя дочь, Матиса, − в мужском голосе слышалась отцовская гордость. – Она очень талантлива, не так ли?

Стараясь выглядеть удивлённым, Лацейс тут же обернулся. Перед ним стоял невысокий полный лысый мужчина.

− Ох, я думаю… − нерешительно начал Лацейс, но его перебили.

Смеясь, мужчина ответил:

− Я напугал вас? Позвольте представиться, я Лопо Казаретти – владелец этого постоялого двора. Шуна сообщила мне о вашем прибытии. Вы действительно художник?

− Нет, не совсем, я всего лишь ученик и прибыл на практику. Мне нужно нарисовать… лес.

Казаретти покивал с умным видом.

− Да, природа здесь и в правду хороша. Я уверен, что вам понравится.

− Тогда позвольте снять у вас номер. Сколько это будет стоить?

− Один золотой в сутки.

Цена ошарашила Лацейса, хотя он был готов к чему-то подобному. Господин дал ему достаточно денег, чтобы снять комнату на несколько дней, но Лацейс помедлил, прежде чем соглашаться.

− Я… у меня нет такой суммы, − он понимал, что это может показаться странным, если ученик художника, к которому не шли те, кто был достаточно обеспечен, чтобы нанять более приятного учителя, вдруг стал разбрасываться золотом.

Лопо пожал плечами:

− У нас всё по высшему разряду, а значит, и цены соответствующие.

− Я всё понимаю, господин Лопо, − уныло склонил голову Лацейс. – Но здесь, чувствую, я смогу создать что-то стóящее. Позвольте хотя бы ночевать на чердаке или в конюшне?

Лацейс добавил в голос умоляющие нотки.

Коснувшись подбородка, Казаретти задумался.

***

Лопо Казаретти был родом из Гарана. У них с женой было двое детей, но они погибли ещё во младенчестве много лет назад, и в итоге супруга сбежала от него. Она предпочла стареющему и полнеющему торговцу молодого и симпатичного мага. Вкупе всё это так подкосило Лопо, что он начал пить. Проматывая нажитое, в очередной загул, он заплутал в пригороде Гарана и забрёл в лес. Мороз, кусавший щёки и нос, освежил голову от хмельных паров, и запаниковавший Казаретти уже был готов броситься куда глаза глядят, но вдруг услышал детский плач. Замерев на месте, он не смог противиться нахлынувшему чувству, что это голоса его детей, и поспешил на звук. Утопая в снегу и задыхаясь, он забрёл в какую-то чащу, но не зря. На поваленном дереве сидели двое детей. И Лопо позабыл о всём. Это же его давно утерянные дети! Прижимая их к себе, кутая в тулуп и уговаривая не плакать, он вернулся в Гаран. Как подвыпившему мужчине удалось найти дорогу домой среди однообразных деревьев, он не знал, да и не задумывался.

Казаретти забыл, как звали его детей раньше, но был уверен, что это точно были Матиса и Филис, сестра с братом. Если девочка была не по годам взрослой, то мальчик явно отставал в развитии. Сестра была старше и объяснила, что Филис такой от рождения и ничего не видит. На закономерный вопрос Лопо, как они оказались в лесу, Матиса пояснила, что они с родителями ехали в Октеру, но по дороге на них напали, и только им с братом удалось спастись. Видимо, маленькие дети не заинтересовали разбойников, и те скрылись в лесу. Когда она думала, что они окончательно заплутали и тут и замёрзнут насмерть, их нашёл Лопо. Матиса благодарила Светлую Хозяйку за подаренный шанс на новую жизнь. Казаретти боялся, что дети захотят вернуться к своим родственникам, если они у них остались, и не расспрашивал об их доме, но те и не рвались никуда. С того дня он больше не брал в рот спиртного.

Когда Матиса повзрослела, Лопо, испытывая страх, спросил, скучает ли она по дому, на что девушка ответила, что это само провидение позволило им встретиться, а значит, её с Филисом судьба отныне связана с Казаретти. Повздыхав для виду, Лопо в душе радовался такому ответу.

И сейчас он смотрел на Лацейса. Начинающий художник. Филис тоже стал рисовать. Его никто не учил, но тем не менее. Будет ли ему интересно поговорить с таким же, как он? Хотя те картины на стенах были созданы Матисой, но Лопо никогда не признался бы вслух, что это ничто по сравнению с творениями его младшего сына. При этом Казаретти считал обоих своих детей талантливыми, просто дочка была лучшим дельцом и организатором, чем художницей.

За всем этим, Лопо позволил Лацейсу поселиться на чердаке. Поиск единомышленника для детей не должен идти в разрез с заработком. В итоге с гостем они сошлись на десяток серебряных в сутки.

***

По лицу Казаретти, обдумывающего его предложение, Лацейс понял, что тот поддался каким-то старым воспоминаниям, но в итоге согласился дать ему кров. Оставшись на чердаке один, Лацейс сразу же связался с господином по магическому зеркалу, чтобы доложить об успехе внедрения и попросить разузнать о Лопо в Гаране.

Очевидно, что на следующий день Лацейс решил продемонстрировать всем, что как бы художник. Небольшое мутное полукруглое окно на чердаке давало мало света, а пыль так и свербела в носу, что очевидным выбором в качестве места для рисования стало крыльцо "Подворья".

Лацейс разложил на специальном столике краски и кисти, на треногу натянул холстину и закрепил её по краям зажимами. Начинающий художник обмакнул кисть в баночку с зелёной краской и поднёс к холсту. Он не знал, что делать дальше, не знал, как рисуют картины, не знал приёмов и секретов, он просто сделал несколько зигзагообразных мазков сверху вниз, обозначая дерево. Затем смена краски – и между зелёными пятнами – коричневые островки – ствол дерева. Затем повторить несколько раз. Потом Лацейс капнул воды на верхнюю часть картины, растушевал синий и голубой – это стало небо. Он не видел ни одной картине Батимэ, но то, что получилось, выглядело вполне непонятно, чтобы сойти за творчество этого художника. Киор отзывался о нём не самым лучшим образом.

Ученик всё делал не спеша, стараясь привлечь к себе внимание, особенно его интересовала Матиса, дочь владельца постоялого двора. Её он опознал по описанию господина, увидев несколько раз в обеденном зале. Лацейс неоднократно пытался завести с ней разговор, но девушка вежливо, но холодно обрывала его, ссылаясь на занятость. Попытки заговорить с ней о картинах также не увенчались успехом.

По мнению Лацейса, Матиса вела себя слишком высокомерно для провинциальной девочки. Она была полной противоположностью Шуны, носила гладко прилизанные волосы, тёмное платье до пола с высоким воротом и белоснежный передник. Это старило её. Частенько Лацейс мог видеть, как Шуна скакала вокруг Матисы, теребя её за подол платья и прося распоряжений. В эти моменты лопова дочь слегка улыбалась, а её невыразительное лицо преображалось. Не веди себя так, Матиса могла бы показаться вполне хорошенькой девочкой.

Вот и сейчас она неспешно прогуливалась по двору. В её руках был тазик с выстиранными вещами. Он показался Лацейсу тяжёлым, и он поспешил подхватить её под ладони, чтобы придержать ношу. Явно не ожидавшая ничего подобного Матиса вздрогнула и отпустила тазик. Лишь многолетняя практика позволила Лацейсу удержать его на весу.

− Что вы себе позволяете, гость! – на щеках Матисы запылал румянец.

− Простите, дорогая Матиса! Я лишь хотел помочь, − покаянно опустил голову Лацейс и слегка тряхнул тазиком, от чего бельё подпрыгнуло. – Не гневайтесь, я лишь хотел помочь. Он выглядит тяжёлым.

Матиса поджала губы.

− Тогда нам туда, − и она указала на натянутые поодаль верёвки, где уже сохло несколько вещей.

− Мне казалось, ваша гостиница довольно богата. Почему же господин Лопо не воспользуется артефактами? Воздушные вполне хорошо сушат, − следуя позади Матисы, Лацейс пытался поддержать разговор.

− Артефакты дороги, а сейчас вполне тёплая погода, чтобы справиться без них, − безразлично пояснила Матиса.

Когда они остановились рядом с сушилкой, Матиса протянула руку в сторону Лацейса, призывая его отдать тазик, но тот лишь подошёл к ней поближе и протянул свою ношу, из рук, однако, не выпуская. Матиса хмыкнула, но стала аккуратно доставать из тазика бельё. Она сноровисто расправляла простыни и закидывала на верёвки, а мелкие вещи прицепляла зажимами, в которых Лацейс узнал те самые, которыми он крепил картины. Этим следовало воспользоваться.

− Милая Матиса, вы рисуете? – Лацейс указал на зажимы. – Я привёз из Гарана такие же.

− Ничего особенного, − пожала она плечами, не отвлекаясь от развешивания.

− Не верю! – воскликнул Лацейс. – Ваш батюшка очень хвалил те картины, что украшают стены “Подворья“. Он сказал, что это вы нарисовали.

− Я, − Матиса бросила на Лацейса короткий взгляд. – Если хотите приобрести что-то, обратитесь к моему отцу.

Чувствовалось, что разговор не клеился. Матиса была с гостем вежлива, но неприветлива. Лацейс, стиснув зубы, просто молча держал тазик, пока та не закончила развешивать. Понимая, что больше ничего не добьётся, он покорно вернул опустевший тазик и проводил глазами уходящую прочь Матису. Нет, карты точно не она рисовала: не тот склад характера.

***

В очередной раз пытаясь что-то изобразить на холсте, Лацейс заметил, что краски засохли. Он забыл их закрыть и слишком долго провозился с Матисой. Ему пришлось вернуться на постоялый двор, чтобы попросить воды. Её требовалось специально готовить, как узнал Лацейс из “Учебника”. За стойкой он нашёл Лопо, который что-то писал в толстой книге. Быстро оглядев зал, Лацейс заметил лишь нескольких богато отдетых гостей, которые обедали и не обращали на него внимания. Лацейс подсел к стойке хозяина.

− Доброго утра, господин Лопо! – с улыбкой начал он. – Позвольте оторвать вас от работы!

− А, Лацейс, здравствуй. У тебя что-то случилось?

− Да, я столкнулся с небольшой проблемой: мои краски засохли, а воды я не подготовил. Могу ли попросить у вас помощи?

Лопо оторвался от заполнения книги и взглянул на Лацейса. Последний успел заметить, что Казаретти явно подсчитывал некие суммы денег, но тот быстро захлопнул, вероятно, учётную книгу.

− Конечно. Сейчас прикажу Шуне принести нужный раствор.

− У вас есть запас? – удивлённо произнёс Лацейс и тут же исправился: − Я вспомнил, ваша дочь рисует.

От внимательного взгляда лже-художника не укрылось, как напрягся Казаретти на первой части его фразы, но виду не подал.

Пока они ждали Шуну, Лопо поинтересовался:

− Ты рисуешь для выпускного экзамена?

− Нет, совсем нет, − скромно потупив взгляд, ответил Лацейс. – Я только учусь, и сейчас это моё практическое задание. Мой наставник считает, что, рисуя с натуры, я смогу лучше прочувствовать его стиль, ведь сначала нужно понять, как правильно, чтобы иметь право нарушать законы композиции и перспективы.

− Я вижу, что ты серьёзно настроен! А кто же твой учитель? – в голосе Лопо Лацейс расслышал заинтересованность.

− Мастер Батимэ, − склонив голову, произнёс в ответ гость. И тут же понял, что ошибся с ответом.

Лицо Лопо сразу же приняло безразличное выражение.

− Как интересно! Не думал, что он берёт учеников.

− Вы знакомы с мастером? – Лацейс не мог отступить.

− Немного, − махнул рукой Лопо. – Слышал о нём, но лично знаком не был.

В этот момент прибыла Шуна с мисочкой, где поблёскивала жидкость, прозрачная как вода, но способная превратить сухой цветной порошок в краску нужной густоты и насыщенности.

− Спасибо за помощь, − поспешил откланяться Лацейс, чувствуя, что между ним и Лопо появилось напряжение.

***

Лопо сомневался, что Батимэ взял бы этого парня в ученики. Казаретти был лично знаком с мастером, ведь именно тот и заставил их покинуть Гаран, угрожая, что шепнёт куда надо, как много эльфийского в картинах Филиса, что мальчик хочет привести эльфов в их мир через свои картины. Они опасны. Это могло показаться бредом, но сейчас никто доподлинно не знал, как работают порталы в другие миры. Хотя империя не казнила за одно только упоминание эльфов, но в воздухе что-то витало. Вероятно, паства Светлой Хозяйки чувствовала, что скоро та должна уснуть, а проснуться – Тёмная. Причём тут эльфы? Паранойю никто не отменял.

Однако первой, кто заинтересовалась картинами, была Митиса. Бегая по городу, она восхищалась выставляемыми на прилавках полотнами и уговорила отца купить ей краски. Малюя что-то на холсте, она то возобновляла, то бросала это занятие, и однажды красками заинтересовался и Филис. Сначала никто не обратил на это внимания, но как только Лопо понял, что его сын может рисовать и делает это по многу часов в день, то попытался найти для него наставника. Никто из известных в Гаране художников не соглашался. Кому нужен в учениках слепец? Мастера не верили, что тот на что-то способен, а в присутствии чужих Филис не мог изобразить ничего достойного, слово сразу же растеряв весь свой талант. В последней отчаянной попытке Казаретти обратился к Батимэ. Художник выслушал его и, что удивительно, не спустил с лестницы. Он велел привести к нему Филиса и позволить ему рисовать в одиночестве, в то время когда сам находился в соседней комнате, потягивая кофе. Спустя час, Батимэ вошёл к Филису, и взорам Лопо и мастера предстал пейзаж с необычными белыми цветами, окружающими сияющее озеро. По водной глади скользили две птицы, будто играя. Они были похожу на уток, но каких-то непривычных. Оперение одной было пылающе оранжевым, а второй – скромно чёрно-белым. Казалось, что невидимый ветерок колышет большие листья цветов и посылает рябь по воде. Казаретти испугался. На его неискушённый взгляд эта картина была намного лучше, чем рисовали другие художники, да и сам Батимэ.

Лопо весь напрягся, чтобы в случае чего защитить Филиса, если их решат выкинуть из дома мастера, но Батимэ удивил его, сказав:

− Твой сын, несомненно, талантлив, и мне нечему его учить, как и любому другому художнику. Он видит мир, которого не видит ни один из нас. Я не знаю, что это за птицы и как называются цветы, а ведь природа – моя излюбленная тема для творчества. Позволь ему рисовать, не ограничивай, и мальчик сам разовьёт свой талант.

− Но… он же слепой. Как он может нарисовать… это? – не мог понять. Филис всё ещё сидел перед картиной, лишь повернув голову на голос отца. Его серо-серебряные глаза смотрели вдаль и сквозь. Иногда это пугало Лопо. Филис молчал, будто не понимал, что сейчас говорят о нём.

На картине – утки-мандаринки художника Лиу Жуйина

Батимэ рассмеялся:

− Как кто-то может научить слепого рисовать? Как сказать ему, что эта краска зелёная, а эта – синяя? Как показать, что этот цвет светлее, а этот темнее?

− Тогда как он рисует? Он же не видит цвета! – наконец Лопо смог хоть с кем-то поделиться тем, что его волновало.

Мастер в задумчивости описáл кистью полукруг.

− Ты не художник, и не знаешь, из чего изготавливаются краски. Многие являются частями некогда живых существ: жуков, баблчек или стрекоз. Например, крылышки последних особо хорошо идут на изготовление всех оттенков белого и серебряного, золотого и перламутрового. Многие художники верят, что вместе с частями тел в краски попадает и магия этих насекомых. Возможно, её и видит твой сын, чтобы различать цвета.

− Какая магия может быть у насекомых? – Лопо не верил.

− Может, и никакой, − пожал плечами Батимэ. – Это лишь суеверия, сохранившиеся с времен эльфийских войн. Именно эльфы считали, что магия пронизывает каждую частичку живого: листья, землю, воду, огонь.

− Я не понимаю…

− Ты не маг, − покровительственно произнёс мастер, − но маги стихий откуда-то взялись. Разве нет?

− Если это так… − Лопо не мог ничего опровергнуть. – А как же ветер?

− Ветер? Магия пронизывает наш мир, в ветер вполне может быть её переносчиком. Но это лишь теория, неофициальная, учти. − Батимэ помолчал, а затем указал на выход: – А теперь вам двоим пора на выход.

Казаретти и сам это понимал. Природа таланта Филиса была ему непонятна, и вряд ли другие художники скажут больше. В любом случае, Лопо был благодарен Батимэ и позволил мастеру оставить у себя эту картину с уточками.

На этом попытки найти наставника для сына Лопо прекратил. Картины, которые мальчик рисовал, он инкогнито относил в одну из небольших лавок, и вскоре те стали хорошо продаваться. Желая заработать побольше, Лопо постепенно повышал цену. Скоро картины Филиса продавались за несколько десятков, а то сотен золотых, в владелец лавки начал просить назвать имя художника, ведь покупатели вдруг захотели встретиться с автором лично. Это продолжалось до того момента, как Казаретти получил записку от господина Батимэ, где мастер настоятельно просил его встретиться для разговора. Уже предчувствуя что-то нехорошее, Лопо принял приглашение.

Тут-то Батимэ и пригрозил Казаретти донести властям, что на картинах Филиса много эльфийского. По спине Лопо пробежалась струйка пота: он не обращал внимания, что на полотнах стали появляться не только леса и реки, но и эльфы. Также пошли слухи, что владельцы больших картин, слишком долго смотрящие на изображения, начали впадать в транс, из которого их было очень трудно вывести. Что, сели эти картины… Дальше Лопо старался не думать. Низко кланяясь Батимэ, Казаретти тут же собрал вещи и вместе с семьёй покинул Гаран.

Он купил небольшой постоялый двор вдали от оживлённого тракта. Золотых, накопленных с продажи картин, должно было хватить надолго, если не шиковать. Лопо попытался забрать у Филиса краски и кисти, но мальчик так горько плакал, что отцовское сердце не выдержало. Опасаясь картин больших размеров, Казаретти давал сыну только небольшие карточки для рисования. Когда картинок накопилась целая коробка, в голову Матисе пришла идея. Рассматривая рисунки, она разложила их по темам (природа, строения, живые существа), а затем создала игру Расхитители гробниц. Правила они обсуждали вместе с отцом: он лучше разбирался в экономике и политике, чем ребёнок. После многих игр карточки изнашивались, но Филис всегда мог нарисовать ещё. С того времени дело Казаретти стало процветать, привлекая богатых игроков. Лопо наделся, что так будет всегда.

Часть 2: Исполнение

Лацейс наблюдал за владельцем постоялого двора и его дочерью. Из Гарана поступили сведения, что у Лопо Казаретти было двое детей: девочка и мальчик. Последнего Лацейс пока не встречал. Он изучил все комнаты, что были на втором этаже и сдавались постояльцам. Многие пустовали. Прогуливаясь под окнами “Подворья”, Лацейс прикинул, что в хозяйской части на втором этаже должны располагаться две-три спальни и, возможно, кабинет. Сквозь открытые окна можно было видеть, как за занавесками мелькает девичий силуэт или полный человек над чем-то склоняется. Лишь одна угловая комната казалась необитаемой. Эта комната особенно заинтересовала Лацейса.

Пусть и находясь в подчинении у тёмного мага, Лацейс всё же больше склонялся к магии воздуха. Движения воздушных потоков, создаваемые опытными мастерами, позволяли искажать восприятие наблюдателей и скрывать своего носителя, а амулеты часто использовались, чтобы усиливать слух или обоняние, а также убеждать собеседника. Предки Лацейса владели подобными умениями на отлично, но он сам оказался пустышкой [тот, что не родился магом в семье магов] и привык полагаться на артефакты. Казалось, дорога в наблюдатели и осведомители ему закрыта, но не-мага было зачастую раскрыть сложнее, чем мага. Последние легко вычислялись по отпечаткам конфигураций [линии магии, что-то вроде ауры], по почерку сотворённых заклинаний, а следы работы артефактов отражали лишь конфигурации своего создателя. Узнать, кто их применил, было практически невозможно.

Благодаря одному из таких амулетов, Лацейс скрытно сумел подслушать Лопо и Матису. Они часто заходили в ту комнату, нося еду, но оттуда никто другой не показывался. Финстерисов слуга попытался разговорить Шуну, но она утверждала, что ничего не знает. Служанка оказалась никудышной актрисой: в разговоре – отводила глаза, а её речь становилась медленной и бессвязной. Это лишь разожгло охотничий азарт Лацейса. На такой случай у него с собой была пара полезных штук. В следующий раз, вновь заведя разговор с Шуной, Лацейс крепко сжимал в ладони александрит – прозрачную светло-фиолетовую каплю на цепочке. Улыбаясь служанке, он предложил служанке взглянуть на украшение поближе. Когда она коснулась его обнажённой кожей, сосредоточившись на нагревающемся камне, пристально посмотрел в глаза Шуне и снова повторил свой вопрос:

− Кто живёт на втором этаже, в угловой комнате, которая выходит окнами в лес?

Заторможенно и с явной неохотой служанка ответила:

− Сын господина Лопо, Филис.

− Расскажи о нём, − приказал Лацейс.

− Он ребёнок, − Шуна всхлипнула и дёрнулась под пристальным взглядом Лацейса, − слепой. Он редко покидает свои комнаты.

− Ты видела его? Чем он занимается целыми днями?

− Я видала его лишь мельком, − на глаза Шуны навернулись слёзы, она отчаянно сопротивлялась воздействию. – Думаю, он художник.

− Почему ты так решила?

− Из его комнаты пахнет красками, а на столе и полу – цветные пятна.

Презрительная улыбка тронула губы Лацейса.

− Хорошо. Мы только что говорили о том, как хорошо господин Лопо и Матиса заботятся о живущих в гостинице, и ничего больше, − и он разорвал контакт амулета с кожей Шуны.

В тот же миг служанка отмерла и непонимающе захлопала ресницами, а Лацейс продолжил:

− Спасибо Шуна, был рад с тобой поболтать! Мне действительно нравится здесь, на “Подворье Казаретти”. Увидимся!

Развернувшись, Лацейс удалился к себе. Он был уверен, что подобный трюк с Матисой или Лопо так просто не прошёл бы: они были старше и более зрелыми, чем Шуна. Хотя служанка была предана семье Казаретти, но магия оказалась сильнее.

***

Лацейс посчитал, что полученной информации достаточно, а потому по магическому зеркалу доложил господину Финстерису о результатах расследования. На это последовал чёткий приказ доставить мальчика в Чёрное королевство. Младший принц обещал отрядить одного из своих охранников, чтобы встретить их по дороге. Низко кланяясь собеседнику, Лацейс предчувствовал трудности: он был наблюдателем, а не конвоиром. И если Лилитта сотрудничала добровольно, то как вывезти из империи чужого ребёнка? Хотя до границы оставалось гораздо меньше, чем он уже прошёл с княжной, но на дорогах активизировались дознаватели и стража. Несколько амулетов сокрытия у него, конечно, найдётся, но…

Лацейс разорвал круговорот сомнений. Скоро наступит ночь, а значит, близится время действовать. Выскользнув с постоялого двора, он отнёс принадлежности для рисования в лес и прикопал их поглубже. Это должно было сбить со следа книжников, если таковые будут привлечены. Также он носил искажающие амулеты, чтобы затруднить распознавание своей личности.

Когда гостиница уснула, собранный в дорогу Лацейс направился на хозяйскую половину.

***

Филис снова чувствовал, что за ним кто-то наблюдает, чей-то недобрый взгляд, кровавый интерес. От этого кисть скользила по бумаге особенно неуверенно, и Филис не чувствовал дыхания жизни от своих картин. Он жил только ими, дышал только ими, в этом мире звуков и красок, и был по-настоящему счастлив. Филис знал, что сестра и Лопо любят его, но душа рвалась прочь, туда, где синело высокое небо, подпираемое вечнозелёными деревьями, где гибкие девушки и юноши собирали цветы и сплетали из них венки.

Бросив в раздражении кисть, Филис тяжело опустился на кровать, обхватывая лицо руками. Чьё-то тёмное присутствие искажало образы, просвечивая сквозь кожу давно высохшие кости, превращая цветы и деревья в пепел. И Лопо с Матисой не верили ему, считая всё выдумками. Филис обхватил себя руками, укладываясь спать.

***

В такой позе и нашёл его Лацейс, пробравшись в комнату Филиса. Мальчик спал, свернувшись клубком и обхватив себя руками. Ничего не дрогнуло в груди Лацейса, когда он набросил на него сонный амулет и завернул тело в кусок ткани. В распахнутом окне на ветру дрожали занавески, и воздушный амулет смягчил приземление свёртка и самого Лацейса. Трава прогнулась под сапогами, снова выпрямляясь к утру. И след постояльца с плывущим за ним по воздуху мальчиком растворился в ночи.

***

По утру Матиса как обычно пришла будить младшего брата, который мог засидеться до ночи и проснуться к обеду, но замерла на пороге. Комната была пуста! На глаза сразу бросился оставленный на середине рисунок: опалённые стены из белого камня, обломанные шпили и кружащаяся в небе стая ворон. Крик замер в груди Матисы. Её братика нигде не было! Он не выходил никуда без сопровождения, посвящая время в основном рисованию.

С криком “Филис!” она бросилась вниз по лестнице, прямо на кухню, где уже хозяйничал Лопо.

− Папа! Братик куда-то делся!

Волосы Матисы растрепались, а тёмное платье пребывало в беспорядке. Она вцепилась в руку отца. Один раз Филис уже сбегал, но тогда вернулся сам. Сейчас же сестринское сердце истекало слезами, предчувствуя, что так просто они не отделаются. Они бегло отпросили слуг и постояльцев, не видел ли кто худенького мальчика с серыми волосами, но ответы были отрицательными.

***

В отчаянии Матиса бросилась в Гаран, в ближайшим к “Подворью” город. Продираясь через подлесок, она срезала путь напрямик к тракту, затем долго шла по дороге, пока не встретила дилижанс, идущий в нужную сторону. Ей с трудом удалось уговорить возничего взять её на полпути. Матиса, путаясь в словах, объясняла ему, что ей нужно помощь дознавателей и стражников, так как с её младшим братом случилась беда.

Матиса не позволила отцу отправиться за помощью, опасаясь оставить постоялый двор без присмотра. Лопо был немолод, дочь боялась, что ему не перенести тревоги и дороги вместе. Они договорились, что тот поищет в округе, попросит помощи постояльцев.

Сидя в дорожной карете, Матиса кусала ногти. В отчаянной надежде, что всё обойдётся, она выглядывала в окно, желая увидеть мышиного цвета волосы, худенькое личико с бледными губами, но всё было тщетно.

Матиса не помнила, как добралась до города. Когда они с отцом ещё жили тут, она была хорошо знакома с Гараном, а потому была уверена, что по памяти смогла бы найти контору дознавателей. Гаран оглушил её многоголосьем, от которого она успела отвыкнуть, живя в глуши. Выходящий от кареты пассажир грубо оттолкнул Матису, когда она невольно замерла по подножке. Широко открытыми глазами Казаретти рассматривала незнакомые улицы, застроенные новыми домами и лавками. В воздухе полоскались разноцветные полотнища, а со всех сторон неслись крики зазывал. Рассвет наступил совсем недавно, но город уже жил и дышал. Ему не было дела до провинциальной девушки и её горя.

Оказавшись в толчее, Матиса крепче сжала подол своей чёрной юбки, боясь, что её затопчут. Она выделялась чёрным пятном среди разодетых в яркие цвета жителей и гостей города. Гаран, как всегда, собирал толпы приезжих, спешащих посетить картинные галереи, театры или послушать музыку. Матисе хотелось зажать уши руками, чтобы не слышать задорного смеха и криков. Как они могли так веселиться, когда её милый беспечный братик пропал! Но Матиса продолжала упорно протискиваться вперёд, пока наконец не нашла серое здание с колоннами и треугольной крышей. К счастью, контора дознавателей никак не изменилась.

***

Ниас Руммар как раз спускался от начальства, когда увидел, что двери службы дознавателей вошла растрёпанная девушка в запылённом чёрном платье, верхние пуговки которого были расстёгнуты. Она прижимала руку к груди и тяжело дышала. Волосы посетительницы были в беспорядке, во все стороны торчали шпильки. Она обвела приёмную дознавателей встревоженным взглядом. Взгляд Ниаса невольно остановился на ней. Она напомнила ему женщину, убийство которой он расследовал много лет назад.

К девушке сразу поспешил один из молодых сотрудников дознания, чтобы спросить, что случилось, но та будто уловила взгляд Ниаса и бросилась к нему. Её подбитые башмачки гулко стучали по мраморному полу, и Руммар не успел отступить, как оказался крепко схвачен за руку.

− Господин дознаватель! Помогите! – со слезами прокричала девица. – Мой брат пропал!

Молодой дознаватель только сейчас успел перехватить посетительницу и постарался оттащить её прочь от Ниаса.

− Леди, пожалуйста, пройдите с моим коллегой, − Руммар попытался освободиться от хватки девицы. – Отдел похищений направо и прямо по коридору.

− Постойте, прошу! – она повысила голос. – Я вас помню, вы нам помогли тогда, когда мама пропала! Вы нашли её!

Ниас насторожился. Она узнала его?

− Меня зовут Матиса… − она помолчала и затем добавила полушёпотом, чтобы слышали только они двое: – Тореджа.

Кто?

Руммар вздрогнул. Он сразу вспомнил запертую комнату и роскошную брюнетку, лежащую на боку на мраморном полу в окружении алого озера, в котором поблескивали жемчужины из её разорванного ожерелья. Книжники ничего не показали, будто та в один момент просто взяла и упала, а затем всё помещение заполнил красный цвет.

− Пройдёмте со мной, − он подхватил Матису под локоток и дал знак своим коллегам оставить это дело ему. Последние облегчённо вздохнули.

Они прошли в отданный Руммару на время расследования кабинет. Ниас уселся за стол, а Матисе указал на кресло напротив его.

− Слушаю вас, леди Матиса. Вы сказали, что с вашим братом что-то случилось?

Матиса усиленно закивала.

− Он пропал! По утру я вошла в его комнату и никого там не обнаружила! – Теперь Казаретти попыталась объяснить суть дела как можно подробнее.

Ниас кивал. Тореджа были не только богатым родом, но среди них рождались интересные личности. Хотя Матиса была пустышкой, но её брат, по-видимому, унаследовал способности одного из предков. Живые карты! Вот уж диковинка!

− Леди Матиса, почему вы считаете, что в этот раз ваш брат сам не сможет вернуться?

− Не знаю, господин Руммар, − Казаретти замялась. – У меня такое чувство. В отличии от первого раза в комнате Филиса сейчас царил беспорядок, окно была нараспашку, постель не заправлена. Хотя мой брат слеп, но в своей комнате легко ориентируется, может сам о себе немного позаботиться. Сейчас всё выглядело, будто он убегал в спешке. Но мы закрываем двери на ночь, у Филиса нет ключей от них. Выходящим из таверны днём его никто не видел. Со второго этажа прыгать бы не стал.

− Хорошо, я помогу вам, но много гарантировать не могу. Сейчас по долгу службы мне нужно отправиться дальше. Последний вопрос: кто-то интересовался Филисом или его рисунками последнее время?

− Я думаю… − Матиса сжала в руках подол юбки: − был один из постояльцев, Лацейс. Он назвался художников, но за те пару дней, что провел у нас, ничего путного так и не нарисовал. Он спрашивал про наши картины. Прочие же просто приезжают поиграть в Расхитителей гробниц.

− Понимаю. Тогда отправимся прямо сейчас, − и дознаватель встал со своего места.

− Вдвоём? – охнула Матиса.

− А кто вам ещё нужен? – удивился Руммар.

− Книжник… − неуверенно протянула Матиса.

− У вашего отца есть деньги, чтобы оплатить его услуги?

− Да, думаю, да, − заволновалась Казаретти.

− Тогда наймём, − пожал плечами Ниас, направляясь к выходу.

***

В экипаже дознавателей они добрались на “Подворье” быстрее, чем Матиса вперёд. Как и обещал, Руммар нанял книжника. Лопо Казаретти сначала недовольно поворчал, но затем выложил нужную сумму. Филис был ему не только сыном, но и источником дохода. Без его новых карт постояльцы быстро потеряют интерес к игре.

В ожидании дочери Лопо успел ещё раз осмотреть дом и прилегающие территории. По его приказу Шуна сбегала в лес, но никого не нашла. Сейчас вся надежда оставалась на дознавателей. Лопо сразу провёл книжника в комнату Филиса. Как и рассказывала Матиса, там царил беспорядок.

− Надеюсь, вы ничего здесь не трогали? – Руммар строго посмотрел на Казаретти. Те в унисон отрицательно покачали головами.

− Хорошо, − и обратился уже к книжнику: − Начинайте осмотр.

Недаром услуги книжников стоили дорого. Они могли восстановить картину преступления, но за это лишались части своей жизни – своих воспоминаний. Не многие были готовы на это, а потому дознанием занимались единицы.

К сожалению, на этот раз осмотр мало что дал. Ниас предположил, что в комнате использовались маскирующие заклинания воздуха. Это говорило в пользу того, что мальчика именно похитили, а не сам он сбежал. По остаточному следу заклинаний можно примерно определить мага, если только он где-то был замечен ранее. Внешность преступника тоже была довольно расплывчатой, но этого хватило, чтобы и Лопо и Матиса указали на того самого Лацейса. Проследив магический след, они увидели, как он выносил Филиса в окно, нашли закопанные в лесу принадлежности для рисования. Матиса оказалась права в своих подозрениях: никакой это не художник.

Когда книжник уже не мог показать ничего нового, то вернулся отдыхать в дознавательскую карету, а Руммар, предложив расположиться в зале, стал выяснять, не было ли в “Подворье” недавно других подозрительных гостей. Конечно, сразу вспомнили, что в одной из недавних игр гость, пользовавшийся магией тьмы, крайне негативно отзывался об изображённых на картах эльфах. Ещё была женщина в вуали и некто, назвавшийся господином Олдо. После этого они не досчитались нескольких карточек. Ниас попросил всё подробно описать. По женщине в вуали вряд ли они что-то узнают. Она была немногословна, магии не использовала, себя не называла. По поводу Олдо можно сделать запрос в Торос, где проживает их семейство, но они дальние родственники императора, могут пойти разговоры.

Пока Ниас раздумывал, Матисса продолжила рассказ:

− Гости разъехались после игры, и я прибирала зал. Нашла почти все карточки, кроме одной.

− Что на ней было изображено?

− Я не знаю, как оно называется, − Матисса подняла взгляд к потолку и право, − похоже на вытянутый прозрачный кристалл неправильной формы. Он будто светится изнутри. Его Филис нарисовал только один, и мы решили, что это важная для игры карта, и поэтому отвели ему одну из главных ролей в игре. В Расхитителях гробниц побеждает тот, кто добудет больше сокровищ из гробниц, и эта карта давала много очков, но не обеспечивала выигрыш.

Ниас задумался. Похитить карту, чтобы потом сжульничать? Слабо вериться. Вряд ли тёмный маг будет часто посещать этот постоялый двор, да и в империи ему особо нечего делать. Здесь таких не жаловали.

− Постарайтесь нарисовать того мага и эту карту, я поспрашиваю, что это за кристалл, − Ниас поискал глазами пергамент и кисть.

− Я не так хороша, как мой брат, но постараюсь.

Матисса сбегала в свою комнату и принесла нужное. На пергаменте вырисовался образ молодого мужчины с длинными тёмными волосами, острыми скулами и двойным подбородком. Одет он был в белоснежную рубашку с высоким воротником и чёрный камзол, расшитый по вороту и подолу золотыми нитями. Руммар внимательно рассмотрел его, затем по магическому зеркалу были переданы эти приметы. При помощи воздушных амулетов были сделаны копии, и курьеры поскакали во все концы страны. Описание “женщина в вуали” ничего не давало, а вот с Олдо можно было попробовать ненавязчиво поговорить. Это задание было передано в город Торос.

“Интересно”, − подумал Руммар. Что это тёмный маг забыл так далеко от границы? Судя по рассказу Лопо и Матисы, он не был похож на торговца. К тому же недавно произошло нападение на дорожный патруль. Там тоже некроманта подозревали. Много ли тёмных магов сейчас разгуливает по территории империи? С приближением дня пробуждения Тёмной Хозяйки они становятся всё более активными.

Следовало передать дело гаранскому отделу, но Матиса вцепилась в Ниаса мёртвой хваткой. В прямом значении этого слова. Она умоляла его помочь, обещала заплатить. Лопо Казаретти рядом недовольно сопел, но не вмешивался. Руммар задавался вопросом, связан ли тот гость с похищением? Пока это была единственная зацепка.

Дознаватель посмотрел сверху вниз на Матису. Если судить по её матери, то девушка вырастет вполне хорошенькой, если перестанет так одеваться. Не поэтому ли она так одевается? Если на ней род Тореджо не прервётся, то их наследие однажды может стать вполне интересным. Когда глаза Матисы уже наполнились слезами, Ниас принял решение.

− Мне сейчас не досуг заниматься этим делом, и не уверен, что простые дознаватели с ним справятся, поэтому я познакомлю вас с одним человеком. Думаю, она сможет помочь.

− Хорошо, благодарю вас, господин.

Матиса была хотя и страстной, но благоразумной. Она понимала, что от дознавателя большего не получит.

− Прекрасно, − кивнул Руммар. – Тогда вам стоит собрать свои вещи. Возможно, домой вы ещё долго не вернётесь. А пока я распоряжусь направить портреты вашего брата в города и деревни.

Его слова окажутся пророческими.

***

Лопо неохотно отпустил дочь, но он понимал, каково это, потерять родного человека. Он желал девочке мирной и благополучной дороги. Смотря вслед уезжающей карте дознавателей, он понимал, что его бизнес пришёл к концу. Следовало подумать, как растянуть уже заработанное как можно дольше.

***

При помощи магического зеркала Ниас связался с ней. Священница встретила дознавателя улыбкой. При виде её на сердце Руммара всегда становилось тепло и спокойно. Даже сейчас, на расстоянии, он чувствовал тепло её рук и нежность объятий. Как хотелось поскорее встретиться! Где-то на задворках сознания он чувствовал, что использует Матису как повод для этого.

Ниас в очередной раз рассказал, как продвигается расследование, про Матису, Филиса и карты. От этой женщины у него не было секретов.

− Могу ли я привести Матису к тебе?

− Мне нужно узнать. Мальчик видит и рисует то, что не должен, что должно быть скрыто от глаз обывателей. За некромантом не ходи. Сейчас твоя задача в другом.

− Найти магессу крови и защитить её.

− Верно. Я узнаю у чтиц о будущем Матисы и Филиса. Если они способствуют нашему плану, то ты можешь привести её ко мне и попутно узнавать о судьбе мальчика. Если нет, то нет. Просто направь Матису в один из монастырей к моим ученицам. Они позаботятся о ней. Мне пора отключаться, − в конце добавила священница.

− Конечно, до встречи.

И на Руммара взглянуло собственное отражение в зеркале.

Глава 8. В непогоду все равны

Лацейс не мог не нарадоваться на мальчика. Филис был тих и послушен. Лацейс сменил внешность их обоих. Похожие как братья: темноволосые, смуглые - полноватый и худощавый. По магическому зеркалу господин передал, что направил им навстречу своего охранника Дерина, а сами они подождут их ближе к границе с Чёрным королевством. При встрече Дерин доложил, что ему было приказано назваться родственником Филиса.

Дерин выглядел как закалённый в боях воин, со шрамом на щеке, чёрными волосами и глазами. Из оружия носил меч и лук. Лацейс невольно сравнил себя с ним. Его происхождение и профессия сделали Лацейса худощавым и неприметным, гибким и ловким. Полная противоположность.

Александрит сейчас висел на шее безвольного Филиса, заправленный за рубашку. Это гарантия того, что ребёнок ничего не выкинет. Лацейс посадил мальчика вперёд себя на подготовленную лошадь и неустанно двигался вперёд. Дома его ждала щедрая оплата, новые поручение и имя. В их семье он оказался самым востребованный исполнителем. Только часть дохода приходилось отдавать на изготовление воздушных амулетов и всяческих зелий. Но Лацейсу нравилось путешествовать, а чем труднее задача – тем интереснее. Эта поездка в империю выдалась на редкость продуктивной.

В отличие от сопровождения Лититты, Лацейс особо с Филисом не разговаривал: не было приказа. Целыми днями они тряслись в седле сначала вдвоём, затем втроём. В большие города не заезжали. На их воротах часто на страже стояли маги, проверяя путников. Провизию закупал сопровождающий от господина, Дерин. Скукота.

***

Филис не мог понять, где он находится и кто рядом с ним. Сначала это был один человек, мужчина, затем их стало двое. Второй сказал, что его зовут Дерин и он его давно потерянный дядюшка, и теперь они хотят доставить Филиса домой. На резонный вопрос, а как же его сестра, Дерин ответил, что она отказалась, ей больше нравиться жить у Казаретти, а он, Филис, обуза, поэтому пусть дядюшка заберёт его с собой. От близости этих двоих было холодно, будто Филис зашёл в погреб или в склеп. Яркие видения разбегались, а на деревья с крупными листьями засыхали. Существа с острыми ушами и золотистыми волосами в его снах больше не появлялись, а наоборот стали сниться сны в сером свете.

Филису хотелось сжаться в комок и заплакать, но крепкая хватка на груди заставляла ровно сидеть на лошади. Думая, что его никто не видит, Филис касался тёплого бока скакуна. Гладкая лоснящаяся шерсть, тепло живого и дружелюбного существа согревали. Однажды Филис всё же осмелился спросить, когда же они приедут в новый дом и где находится это место.

В ответ получил насмешливое хмыканье, дескать, когда приедем – тогда и узнаешь. Голос доносился откуда-то сбоку, явно не от того человека, что вёз его на лошади. На привале его связывали. Когда он дёргал верёвку, то понимал, что она привязана к чему-то неподвижному. Не сбежать. Да и как тут сбежишь? Филис с детства понимал, что он отличается от прочих детей. Он смутно помнил тёплые объятия и терпкий цветочный запах женщины, которая называла его своей матерью, но отчётливо – тычки сверстников. Белоглазый, немочь серая, крот – так называли его дети, когда никого из взрослых не было рядом. Филис сначала не понимал, что это значит, но затем стало поздно. Той женщины с цветочным запахом однажды не стало. Она больше не обнимала его и не шептала, как любит, а вокруг была только пустота.

Потом была зима, холод, колючие снежинки. Так он узнал, что к него была сестра. Она говорила, что теперь у них остались только они двое, что они должны держаться вместе. Он верил. От сестры тоже пахло, но чем-то древесным. Ей он тоже не рассказывал, ведь тех, других, детей больше не было. Той зимой, замерзая, он впервые увидел высокие деревья, белоснежные колонны и чистые реки. Они просились на бумагу, хотели ожить. Филис какое-то время терпел, а затем сказал сестре. Теперь у него был и отец. От него пахло потом и жаром. С ними было хорошо. Они позволяли оживлять его видения. Когда видения переносились на бумагу, ему становилось легко и спокойно.

А сейчас он давно не рисовал. Видения копошились в голове, но не могли обрести форму, от этого она стала болеть. Филис хотел дотянуться до этого зелёного мира, уйти в него, сбежать от этого холодного плена.

***

Лацейс заметил, что с пленником что-то не так, когда она стал плохо спать по ночам, ворочаться и стонать. Грим был не в силах скрыть круги у него под глазами. Лацейс забеспокоился, что не довезёт его до господина. Кое-как разговорив Филиса, он понял, что тот хочет порисовать. Скрепя сердце, Лацейс отправил Дерина купить писчие принадлежности и с интересом уставился на то, как Филис начал рисовать.

Лацейс привык видеть его картины в пастельных или светлых тонах, но сейчас мальчик рисовал преимущественно тёмными цветами. Кисточка порхала над бумагой не самого лучшего качества, расстеленной прямо на земле. Охранник тоже склонился. Мужчины замерли, поражённые увиденным. Дерин рядом взволнованно дышал, явно впечатлённый.

Под уверенными мазками рождались безжизненная равнина, скрученные будто в судорогах ссохшиеся деревья, серое небо без солнца. Лацейса передёрнуло. Так могли бы выглядеть Мёртвые земли.

− Что это? – шёпотом, будто боясь спугнуть наваждение, спросил Дерин.

− Я не знаю, − голос тихий, как шелест бумажных страниц. – Я просто рисую, но не знаю, что это.

С того вечера на каждом привале Лацейс позволял Финису рисовать. Он собирал все рисунки, собираясь показать их господину. Дерин тоже внимательно следил за мальчиком.

***

Младший принц Финстерис Ашкрам не мог долго задерживаться в Гаране и на территории империи, иначе бы это выглядело подозрительно. Они с Лилиттой Фариус прямым путём направились в Чёрное королевство. Получив от Лилитты записи Хайла Кундиге о его службе при дворе Белой Королевы, Финстерис попытался их прочесть, но наткнулся на непонятные символы.

− Что это? – с раздражением взглянул он на Лилитту.

Она бросила лишь один взгляд на стопку исписанных листов.

− Я их зашифровала. На случай, если меня поймают.

Финстерис всеми силами сдерживал своё раздражение.

− И что тут написано?

− Позволь я прочитаю тебе, − и она протянула руку, пытаясь забрать листки.

− Не здесь, − не позволил этого Финстерис. Его раздражение утихло так же быстро, как и родилось. Фариус оказалась хитра. Привести её в замок, пусть прочтёт мемуары. Но это также значило, что она знает всё, что здесь написано. Ашкраму не хотелось, чтобы княжна болтала потом. В поездке это неважно, а что делать дома, он уже знал.

− Пока отложим эту тему, − Финстерис слегка улыбнулся. Пока позволь рассказать тебе о моей стране.

Хотя Лилитта кое-что прочла дома, но узнать из первых рук было гораздо интереснее.

− Наше королевство имеет давнюю историю, более полутора тысяч лет. Мы стояли во главе освободительного движения против эльфийских захватчиков. Считается, что сама Тёмная Хозяйка была родом из наших мест.

В голосе Финстериса слушалась явная гордость за свою Родину.

Лилитта кивнула.

− Ты княжна и, наверное, понимаешь, как важна сила правителя для процветания его станы. Я, младший принц, не наследник, делаю всё возможное для этого.

Лилитта снова кивнула.

Финстерис легко касался пальцев Лилиты. Она была холодна и бледно, будто княжна до сих пор не отправилась от собственноручно наложенной мнимой смерти. Принц улыбнулся. Он видел, как Лилитта посматривает в окно, скользит рукой по шёлковой обивке кареты, сторонится лошадей и солдат. Любопытна, но недоверчива, не видела мира, но знает запретную магию.

− Леди Лилитта, расскажи теперь о вашем княжестве? Кажется, ты сбежала? Почему?

Фариус нахмурилась.

− Это так. Но как ты узнал?

− Дома я отвечаю за дипломатические и торговые отношения между нашим королевством и империей, и Лацейс, мой слуга, прибыл в Амру, чтобы выполнить моё поручение. Случайно он заметил тебя, подслушал разговор целителя, у которого ты жила. Он говорил, что ты княжна, сбежала из дома и он хочет получить награду, вернув тебя обратно. Я подумал, что просто так из дома не сбегают, тем более юные девушки, поэтому решил дать убежище в моём королевстве. Всё же обе наши страны почитают Тёмную Хозяйку, поэтому тебе будет у нас комфортнее, чем на территории империи. Почему же ты сбежала? Поясни. Может, я смогу тебе помочь?

− Я не оправдала видение моего отца на то, какой должна быть наследница, я не хотела становиться демоном, − голос княжны звучал безразлично, будто всё это не имело к ней никакого отношения.

Сохраняя на лице заинтересованное выражение, Финстерис усмехался про себя. Принц знал, что наследники княжеств Союза должны принять в себя демона, но не чувствовал его в ней. Демоническое наследие давало своему носителю много преимуществ. Лилитта явно было достаточно глупа, чтобы отказаться от этого. Возможно, сам Финстерис и принял бы демона, но у него были другие планы, другие способы увеличения своей силы.

− Этот шаг действительно ответственный, − Финстерис накрыл руку Лилитты своей. Княжна вздрогнула и удивлённо посмотрела на него, её рука дрогнула, и принц отпустил.

− А сам принц хотел бы стать одержимым демоном? – с непонятной интонацией спросила Лилитта.

Финстери рассмеялся.

− Не думаю. У меня уже есть способности некроманта, и я не столь жаден, чтобы получить ещё и огонь. Так можно не справиться с двумя силами.

− Верно, − кивнула Лилитта, − мне тоже такого не надо.

В этот момент она отвернулась к окну. Руку положила на колено и сжала в кулак.

***

Через несколько дней оцепенение, вызванное использование рун, наконец отпустило разум Лилитты, и она смогла насладиться путешествием. Это не лежание безмолвно в гробу, а поездка в комфортной карете. Её спутник, Финстерис, оказался принцем. Лилитта не привыкла к сословным различиям, хотя и была княжной некоторое время. Почти год прошёл с её перерождения в это мире, но со слугами она почти не общалась и вести себя соответсвенным образом не научилась. Мать и её некромант – всё, что она знала о мире. О мире, как оказалось, обширном и великолепном! Империя цвела, её воздух был свеж, а небо – высокое и безоблачное. Словно, принцесса, покинувшая башню, в которой томилась много лет, она наконец вдохнула настоящую жизнь.

И что ей до принца? Она не понимала, что такое принц или король, в чём их отличие от простолюдинов. За тот год, что она прожила в княжестве Фариус, она так и не успела проникнуться его величием или полюбить его, а уж тем более почувствовать себя в роли правительницы, пусть и будущей.

Единственное, что портило настроение, чрезмерная осведомлённость Финстериса о ней. Был ли Кундиге тем, кто готов продать её? Лилитта не знала. Но сейчас это уже неважно.

Принц как настоящий кавалер, взял все её расходы на себя: в ближайшем городе ей обновили гардероб, купили косметику, на привале покрасили волосы. Княжна использовала подводку для глаз и губную помаду, чтобы сделать себя как можно более непохожей на портреты, развешенные на каждом углу. Опыт прошлого пригодился. Подобранное платье с корсетом позволило сделать её фигуру более женственной. Закрепив волосы в высокую причёску, она спрятала в волосах чакру, который прихватила из замка при побеге. Издали она казалась причудливым украшением.

Лилитте нравилось внимание Финстериса к её персоне. Он выглядел на несколько лет старше её тела, был привлекателен и обходителен, но от него веяло холодом. Последние годы перед перерождением Лилитта часто чувствовала себя больной, а потому неинтересной для противоположного пола. Если бы Финстерис был постарше… Мысли непроизвольно вернулись к замку и Реми Сальве, который когда-то учил её владению чакрой. Княжна невольно вздохнула.

Только сейчас она начала понимать, как была одинока в прошлой и нынешней жизнях. Мать была равнодушна к ней, они проводили время только за обучением. Отец − просто игнорировал её, что было наилучшим вариантом при его характере. Придворный некромант хоть и относился к ней тепло, но дистанцию не сокращал, что было вполне разумно.

И Лилитта незаметно для себя улыбалась, сидя в карете рядом с Финстерисом. Оказывается, это так здорово, быть в компании и проводить время за разговорами! Всё настроение испортила его последняя фраза: на двух стульях не усидеть, дескать. Лиллитта умела слушать и наблюдать. Она быстро смекнула, кем её считают. Да, Финстерис не чурался магессы крови, но не его слуги. Они старались не смотреть на неё прямо, без надобности не приближаться и не разговаривать. Кто она? Некое чудовище? Но Лилитта ничего такого за собой не чувствовала. Как говорили во всех прочитанных ею в прежнем мире книгах, магия не хорошая и не плохая, всё зависит от её носителя. Невольно княжна посмотрела на Финстериса. Он признался, что некромант, но не выглядит плохим. Да, высокомерен со слугами, но не с ней. Как Крайс Эрна, вздохнула про себя Фариус. Останься она в замке, он вполне мог бы заменить ей отца. Счастливая семья из трёх человек. Мечтай!

На привалах они с Финстерисом разговаривали. Он расстилал у костра плащ, не давая ей сидеть на голой земле. Готовили сносно, без изысков. Лилитта не жаловалась. Ей нравилось подолгу не засыпать, а смотреть в небо, лёжа на спине. Принц желал ей спокойной ночи и прикрывал плащом, легко касаясь то плеча, то руки, и в душе что-то ёкало.

По ночам приходили сны. В них Фариус шла по пустыне, окружённая языками пламени. Со всех сторон её звали голоса: «Цветок! Цветок!». Для Лилитты это слово не имело значения, но для прежней Лилии Львовны – да. Её детское прозвище – Цветочек. До тех пор, пока её репутация не была разрушена, пока она не встретила ту, что научила раскладывать руны.

«Цветок, Цветок! Дождись меня! Я буду ждать тебя, Цветок!» − повторял голос. Но с каждым разом всё тише. От этого сна Лилитта просыпалась вся в поту. Хотелось раскинуть руны, в последние месяцы она нашла в них успокоение, но не хотела показывать свои способности. Руны всегда были при ней, в матерчатом мешочке на поясе. В моменты тревоги она касалась их, ища успокоения. В личном дневнике тоже давно ничего не писала, с отъезда из Амры. Хотя его никто прочесть бы не смог, но всё же.

***

Опасаясь досмотров, кортеж принца двигался по небольшим трактам. И уже на подходе к Чёрному королевству их застала непогода. Откуда-то налетел ветер, небо заволокло тучами, загрохотало. Кони испуганно заржали, и всадникам охраны с трудом удалось их успокоить. Лилитта, не сдержавшись, выглянула из окна кареты. В тот миг небосвод осветила яркая вспышка молнии. На мгновение в глазах княжны всё стало сияюще белым, чтобы затем на неё с силой обрушился ливень. Финстерис сразу же затащил её обратно в карету.

− Леди Лилитта, ты намокнешь.

Принц хмурился. Он приказал Киору Римману искать укрытие. На открытом пространстве они стали бы целью молнии. Небесные странницы предпочитали магов.

− Оставайся в карете, леди, − Финстерис удержал её, когда Лилитта снова хотела выглянуть в окно.

− Это всего лишь дождь с грозой.

Принц нахмурился. Она не понимает?

− Это стихия огня. Он беспощаден, не разбирает, кто прав, кто виноват.

− Что? – удивилась Лилитта?

Пока они пробирались в сгустившихся сумерках, под потоками воды, Финстерис объяснял:

− Огонь и молния – суть две формы существования одного явления, что порождает разрушение, они оба способны воспламенить объекты, и по итогу останется лишь пепел. Ты ведь знаешь, что мир, в котором живут наши Богини, называется Пепельными землями?

Фариус кивнула, а Финстерис продолжил.

− Это то, что родилось из огня, который поглощал мир, когда мы сражались с эльфами полторы тысячи лет назад. Тогда с неба тоже били молнии, они разжигали костры, и мир пылал. Так родился огонь. Он – третья сила нашего мира, но вечно спит. Богини говорят, что когда огонь пробудится, то мир снова запылает.

− Откуда ты это знаешь, если это было так давно?

− Так говорят наши летописи. Род Ашкрам ведёт их с того самого момента, как был основан. Я лично читал их, − голос принца звучал гордо.

Лилитта неуверенно склонила голову, пряча глаза за волосами. В щели кареты стала просачиваться вода, и ей пришлось придвинуться поближе к принцу. Религия этого мира казалась Фариус далёкой материей, но если ей придётся с этим жить, то стоило изучить её.

− Позволишь прочесть ваши хроники? – что-то для себя решив, княжна прямо посмотрела на Фариуса.

Он опешил.

− Если только под хрониками ты имеешь в виду книги по истории и географии.

− Конечно, − кивнула Лилитта. Неужели ей понадобился целый год, чтобы понять, что этот мир совсем не тот, к которому она привыкла? У него есть своя история. И каково место Фариус в этой истории?

***

Вскоре Киор постучал в дверь кареты, говоря, что нашёл сухую пещеру.

− Идите и проверьте, безопасно ли там, − отдал приказ его господин, прежде чем вместе с госпожой Лилиттой войти внутрь.

Киор обнажил меч и двинулся ко входу. Пара костей лежала рядом. Оглушительно грохотал гром, и он жестами приказал своим людям занять позиции у входа. На миг молния осветила вход в пещеру. В чёрном зеве сверкнули два зелёных глаза. Послышалось приглушённое шипение. Не только они хотели укрыться от непогоды.

- Дункле фламме! – с руки Риммана сорвался поток тёмного пламени. Животное зашипело громче. Потоки тьмы стекали с его чешуйчатой шкуры как вода. Гигантская змея! Её тело стремительно высунулось из пещеры, и огромная пасть заглотила ближайшего воина, затем змея так же проворно скрылась. Киор не успел среагировать.

Привлечённый такой быстрой смертью, из кареты показался господин. Римман побледнел. Принц явно понял, что они не справлялись.

− Что там? – господин Финстерис явно был недоволен. Вокруг него переливалась защитная сфера, отталкивающая дождь.

− Змея. Она нечувствительна к тьме.

Киор приказал стражникам отступить от пещеры. Войди они туда, и станут быстрой добычей.

Как считалось в мире Отражения, гигантские змеи были неудачными предшественниками драконов. Но всё же довольно сильны и живучи.

− Используйте замораживающие амулеты, − принял решение Римман.

Бело-голубые вспышки заполнили пещеру, и оттуда послышалось недовольное шипение. Змея снова попыталась атаковать, но навстречу ей, подчиняясь воле некроманта, из земли выросли кости. Несколько рёбер оказались довольно острыми, чтобы замедлить змею, оцарапав её брюхо. Она завизжала, открыв пасть. Молниеносным движением Киор забросил ей в пасть один из ледяных амулетов, активирую его. С противным треском пасть змеи захлопнулась. Чудовище замедлилось, тряся башкой. Дорожка измороси покрывала морду змеи.

− В атаку! – приказал Римман, и его воины бросили свои амулеты, разбивая их о чешую. Змея стала замедляться. Дождь лишь ухудшал её состояние, и ледяная корка постепенно покрывала тело чудовища.

− Кнохен реген! – повинуясь голосу принца, с разных сторон к змей полетели кости. В движении они вращались, становясь острыми. Змея забилась сильнее, когда они впились в её бронированное тело. Чешуя стала хрупкой под воздействием льда и теперь легко ломалась. Стоило змее замедлиться, как воины заработали мечами.

Через несколько минут всё было кончено, и пещера оказалась в распоряжении победителя. Больше опасности не существовало, а потому Римман приказал прибрать внутри, чтобы его господин и княжна могли войти внутрь и расположиться. Дождь всё не переставал.

***

Княжна подглядывала за происходящим из окна кареты. Змея была прекрасна: грациозна и смертельна, но магия и мечи оказались сильнее. Когда Финстерис подал ей руку, помогая покинуть карету, она не удержалась от вопроса:

− Откуда в округе столько костей?

Принц лишь пожал плечами:

− Всегда кто-то или что-то умирает. Нужно лишь позвать.

Лилитта задумчиво склонила голову на боку. Струйки воды стекали по её лицу. Всегда кто-то умирает.

Примечания:

* Knochenregen – (нем.) костный дождь

Глава 9. Граница совсем рядом

Ниас Руммар встречал Матису Казаретти-Тореджо ещё ребёнком много лет назад. Он вспомнил её. Конечно, девушка вряд ли его запомнила. То дело касалось убийства виконтессы Нóио Тореджо. Вдова с двумя детьми. Известный и талантливый парфюмер. Её ароматы могли успокоить, подавить волю или пробудить от безразличия и взбодрить, даже послать видения. Она была богата, но кому-то не угодила, и дети остались сиротами. Их хотели отправить к родственникам. И теперь старшая сестра стояла перед ним. Ноио была действительно красива, и Руммар невольно поглядывал на Матису. Интересно, она совершеннолетняя?

Сейчас они возвращались обратно в Гаран. Следовало взять показания у Казаретти, завести дело и поговорить с ответственным за это дело дознавателем — пусть держит в курсе. Саму Матису Ниас планировал отвезти к знакомой чтице, чтобы та взглянула на их с Филисом будущее. А потом? Как бы не была красива Казаретти, это не повод таскать её с собой. Или вернуть Лопо, или оставить в монастыре. Последнее заставляло сердце Руммара замирать в предвкушении: как же давно её он не видел лично!

Пока стоило расспросить девушку поподробнее.

— Леди Матиса, расскажите подробнее о вашем брате. Филис, верно?

— Он слеп, но очень талантлив, — вскинула на Ниаса глаза Матиса. — Несколько лет назад мы остались без родителей. Когда мы ехали к родственникам, то на нас напали, мы побежали в лес. Была зима, и я думала, что так мы и сгинем, но нас нашёл Лопо Казаретти. Он был пьян, но на морозе, видимо, протрезвел. Затем усыновил нас. Постепенно Филис стал проявлять способности к рисованию. Отец искал ему учителя, но все отказывали. Через пару лет Лопо решил перебраться из города и купил тот постоялый двор. Сначала дела шли не очень, но потом мы придумали игру «Расхитители гробниц». Она стала иметь успех. Отец начал хорошо зарабатывать, а Филис мог рисовать в своё удовольствие. К постояльцам он не спускался, со слугами мало не общался.

— Почему ваш отец покинул Гаран?

— Он говорил, Филис рисует эльфов, а их в большинстве своём не любят. Отец не хотел, чтобы нас обвинили в ереси.

— Как вы думаете, кого мог заинтересовать Филис?

— Я могу только предположить. Брата могли похитить из-за игры. Кто-то посчитал, что так может заработать.

— Что вы можете сказать о том человеке, которого увидел книжник?

— Он назвался Лацейсом. Мне казался подозрительным. Спрашивал меня и отца о картинах. Представился учеником Батимэ, но рисовать толком не умел.

Вдруг Матиса замерла.

— Точно, нужно допросить этого Батимэ! Мы должны быстрее вернуться к Гаран!

Ниас осторожно положил руку на плечо Матисы.

— Ваш отец уже даёт показания по поводу похищения, и гаранские коллеги обещали заняться этим делом. Я прослежу.

***

Конечно, Батимэ допросили. Он отрицал всё, но дознаватель остался недоволен.

***

После опроса Казаретти и оставшись в одиночестве, Руммар связался с ней. На этот раз магическое зеркало ответило не сразу.

Она, как всегда, была облачена в светлые одежды и, кажется, только что вернулась к себе. Белые покровы были накинуты на голову, а тёмные волосы с едва заметной рыжиной были перекинуты на одно плечо.

Руммар невольно засмотрелся. Она не была юна, но прекраснее женщины он не встречал. Отмерев, Ниас показал ей рисунок кристалла. Она нахмурилась.

— Это изображение, откуда оно у тебя, дорогой?

— О том деле с похищением мальчика, помнишь?

Она кивнула.

— Выяснилось, что незадолго до этого постоялый двор посещали трое гостей, а после — пропала эта карта, — он поведал ей подробности дела. — Что в ней особенного, я не понимаю.

— Мне… — она помолчала, — нужно спросить. Свяжись со мной завтра.

— Хорошо, — Ниас кивнул.

Она прервала связь. Снова. Руммару всегда многое хотелось бы сказать ей.

***

Когда она разорвала связь, то позволила себе недовольно нахмуриться. Происходили вещи, о которых она не была предупреждена. Или это всё несущественно? Этот кристалл, она догадалась, что это такое, но следовало уточнить.

Она прошла в свою келью, больше, чем у других священниц, ведь она была настоятельницей этого монастыря. К этому она шла несколько лет, начиная простой послушницей. Что ею двигало? Желание спокойной жизни, желание отдохнуть от двоих своих мужей и двоих сыновей, желание получить влияние и ресурсы.

Она опустилась на низкую твёрдую постель, заправленную тёплым покрывалом с изображением крупных цветов. Это то, к чему привыкалось долго. В прошлом она спала на высоких мягких кроватях с резными спинками, ела пищу с приправами, а не те постные похлёбки, что считались приемлемыми в монастырях. Она любила отлучаться по делам или проповедовать. В дороге никто не спрашивал, кто она, и можно было позволить себе больше. Опасно ли ей в дороге одной? Нет, пока поддержка огня и Светлой Хозяйки с ней.

С этими мыслями она откинулась на подушку и закрыла глаза. Размеренное дыхание на четыре счёта, и вскоре сознание уносится прочь. Она снова видит себя в окружении языков пламени, стоящей на безжизненной равнине.

— Сегодня ты сама решила найти меня, Пожалованная.

Навстречу ей вышел юноша. Сколько бы лет ни прошло, он никак не изменился. Белые волосы свободно ниспадают до земли, а на груди — изображение алой розы.

— Да. — Она всегда замирала, видя его. Она никак не могла решить, он нашёл её специально или она просто подвернулась под руку. Слишком уж неподходящий характер был у неё.

— Тогда поторопись, моё время не бесконечно.

И она описала тот кристалл и обстоятельства дела с похищением мальчика.

— Курисутар, — ни минуты не раздумывая, ответил юноша. Его лицо оставалось всегда равнодушным, сколько бы они беседовали. — Тебе не о чём беспокоиться, курисутар там, где и должен быть.

— Он… только один в мире?

— Нет, — он отрицательно мотнул головой, — но точное количество никто не знает, даже я, — он усмехнулся.

— Значит…

— Ответь своему сыну, что это просто могущественный артефакт, способный накапливать и передавать магию в огромных количествах. Ниасу, да и никому другому не нужно знать всех его свойств.

— Если кристалл попадёт не в те руки…

— Он либо уже там, либо скоро окажется. Всё было предрешено. Сейчас лишь Цветок — неизвестная величина.

— Её роль…

Он снова не дослушал её, приказывая возвращаться обратно.

Сознание к ней вернулось быстро. От неудобной позы затекла шея. Она вздохнула. Разговор ничего не прояснил, но она поняла, что ни карта, ни мальчик ни на что не повлияют. Можно успокоиться. Она надеялась, что Лилитта их не подведёт, и судьба многих людей сможет измениться. Этот мир… он же живой, настоящий.

На следующий день она ответила Ниасу точь-в-точь то, что ей было велено.

***

— Госпожа Лилитта, мы скоро будем у меня дома, и я хотел обговорить некоторые моменты.

Княжна кивнула. Действительно, кем она будет, когда приедет в Чёрное Королевство. Этот разговор назревал уже давно. Они с Финстерисом сидели в карете, которая размеренно покачивалась по просёлочным дорогам. Стенки — обиты толстым войлоком, на окнах — плотные занавески. Никто бы их не услышал.

— Как ты помнишь, мои родители — правители, и я не могу просто так привести в замок незнакомку. Нам следует подумать, как представить им тебя. Есть ли у тебя идеи?

Лилитта напряглась. Финстерис собирался ввести её в замок? Она думала, что её просто доставят в Чёрное королевство, дадут немного денег, если повезёт, а там — разбирайся сама. Она важна? Потому что наследница? Но Лилитта не хотела править княжеством Фариус. Слишком много ответственности и забот, а просто перепоручить она не сможет. А что она тогда хочет? Лилитта не задумывалась, она просто бежала. От чего? От прошлого, от себя, от незнакомого ей мира.

— Тем, кто я и есть? Княжной Фариус?

Финстерис рассмеялся.

— Это само собой. А дальше? Кем ты планируешь стать в моём королевстве?

Лилитта не знала. Забесплатно её никто держать при дворе не станет.

— У тебя есть какие-то предложения, Финстерис? — кажется, она впервые назвала его по имени. В горле будто застрял пепел.

— Конечно, — уверенно ответил тот. — Почему бы не назвать тебя моей невестой? Династический брак. Что ты скажешь на это?

Княжна на мгновение замерла. Невеста? Они же знакомы от силы пару недель. Опыт отжившей своё женщины заставил её сомневаться.

— Я многое выигрываю, а что тебе в этом? — и, помедлив, добавила: — меня считают магом крови. Будут ли твои родители против?

— Династический брак, — повторил Финстерис. — Моего брата тоже это ждёт. Только ему выберут кого-нибудь из местной знати, а моей невестой будет целая княжна.

Принц снова рассмеялся. Его смех звучал легко и беззаботно, как будто в таком предложении не было ничего значительного, будто Лилитта уже согласилась.

И она понимала, что согласится. Быть принцессой не наследника означает жизнь в роскоши и богатстве, но никакой ответственности. Заманчиво. Вспомни она сейчас свою мать, Многолику, то поняла бы, что эти мысли — первый шаг к повторению судьбы той.

— Что касается твоего второго вопроса, то в Чёрном королевстве к магам крови не столь категоричное отношение, если ты поклянёшься не причинять вреда мне, моей семье и моему народу.

— Я должна подумать, — решила набить себе цену Лилитта. Она хотела схватить свой дневник с записями прошлых гаданий. Память часто подводила княжну. Там было что-то написано про её будущего мужа, что-то неприятное.

— Конечно, — улыбнулся Финстерис. Взяв её руку в свою, он коснулся губами тыльной стороны ладони княжны. — У тебя есть время до границы с королевством. На границе имперцы спросят нас, кто мы, откуда и куда идём. Ответ должен быть правильным.

***

Что важнее: магесса крови или слепой маг, который может что-то знать? Финстерис смотрел на Филиса, которого перед ним держал за шкирку Лацейс. Его слуга в эту поездку хорошо поработал. Его умение маскировки оказалось не по зубам имперским дознавателям. Хотя что в этом удивительного? Империя огромна. Следить за такой территорией слишком сложно.

Рядом зашевелилась Лилитта. Он не мог ей приказывать так же легко, как и слугам, поэтому она, конечно, не осталась спокойно сидеть в карете и теперь смотрела на них. Принц чувствовал затылком её пристальный взгляд. Хотелось приказать отволочь мальчишку подальше и допросить, но сейчас было рано давать волю чувствам. Они были на подходе к границе с Чёрным королевством, он мог заняться Филисом и дома. Принц расплылся в предвкушающей улыбке. Дома его ждали долгожданные эксперименты.

— Госпожа Лилитта, — обернулся к ней Финстерис, пряча улыбку. — Позволь представить тебе Филиса. Этот ребёнок — родственник одного из моих воинов, Дерина, и Лацейс по моему приказу помог доставить его к нам. Ребёнок немного не в себе, но спокойный.

Тёмные глаза Лилитты были полны недоверия, и принц жестом показал Лацейсу, чтобы тот был понежнее с мальцом. Дерин рядом утвердительно кивнул, чем заработал одобрительный взгляд Финстериса. Мальчишка выглядел каким-то поникшим, серым. Под его глазами залегли тени. Филис был слишком напуган, чтобы говорить. Лацейс плохо с ним обращался? Но такого приказа не было. Принц недовольно поморщился. Как теперь дотащить его до границы? При Лилитте он не рискнул бы его допрашивать.

Пришлось определить Филиса к ним с Лилиттой в карету. Из глубины души поднималось глухое раздражение: он только наладил контакт с княжной, мальчишка мог всё испортить.

***

Когда к их с принцем карете подсадили ребёнка, Лилитта была недовольна. Филис. Он был чистым, опрятным, но каким-то заторможенным. Сначала княжна не могла понять, что с ним не так, а потом поняла: его глаза. Подёрнутые молочной пеленой, они не могли видеть. По спине Лилитты пробежал холодок. Она не знала, как вести себя с ним. Присмотревшись повнимательнее, Фариус заметила нежную, как молодая листва, зеленоватую дымку, окутывающую Филиса. Взгляд на нём отдыхал. Пока видение не растаяло, княжна перевела взгляд на Финстериса. Её обожгло чернильное с проблесками фиолетового облако вокруг него. Не в силах смотреть дальше, Лилитта отвела глаза.

В этот момент с ней заговорили.

— Ты приняла решение? — принц смотрел пристально. Сейчас Лилитта видела не своего сверстника, а правителя. От его решения зависело, казнить или миловать. Захотелось разложить руны. Княжна стиснула зубы и произнесла:

— Мне нужно ещё немного времени. Сегодня, на привале, позволь мне остаться одной, а после я дам ответ.

Финстерис слегка нахмурился.

— Нет, в полном одиночестве тебе оставаться нельзя: за пределами кареты, далеко от меня, от нас, тебе нельзя находиться. Дикая природа опасна: полна диких животных и чудовищ, как та гигантская змея.

— Я понимаю. Мне лишь нужно время, чтобы собраться с мыслями. В тишине и одиночестве мне думается лучше.

— Я подожду. Если ты не уверена, то мы всегда можем разорвать наши отношения. Это всего лишь слова для моих родителей, а не официальное заявление перед народом, — и принц отвернулся к окну.

Лилитта явно видела его недовольство. Но как принять подобное решение, не посоветовавшись с рунами? Но показать их, её записи? Она не доверяла, не хотела лишних вопросов.

И на привале Фариус тайком запустила руку в свой мешочек с рунами. Она слепо шарила там, пока рука не наткнулась на руну, что была теплее прочих. В голове вертелся вопрос: что будет, если я соглашусь? Что меня ждёт в этом браке? Эти руны так давно были с ней, что Лилитта знала каждую чёрточку на них. Уруз в прямом положении. Как скошенные ворота. Перерождение через смерть. Возрождение через пепел. Литтины пальцы словно опалило огнём. Как будто наяву она услышала: «Цветок, дождись меня!» Рука Фариус ослабла, и ансуз присоединилась к своим товаркам.

Постаравшись успокоиться, Лилитта снова задала вопрос. Что будет, если она откажется от предложения? И снова опустила руку в мешочек. На этот раз руны долго не отзывались. Вот одна слегка дрогнула. Княжна обвела вырезанные на дощечке линии. Наутиз в прямом положении. Крест с наклонной перекладиной. Принуждение. Застой. Слабость. Скрытые мотивы.

Ответ напрашивался сам собой. Или она согласится добровольно, или принудительно. Только ансуз давала больше пространства для манёвра. Лилитта огляделась. Воины принца охраняли стоянку со всех сторон по ночам. Сам он неотступно сопровождал её днём.

Княжна, вскоре бывшая Фариус, тяжело вздохнула и поднялась со своего места. Подойдя к Финстерису, она сказала, выдавив кривую улыбку:

— Я принимаю твоё предложение.

***

На привале Лацейс подробно докладывал принцу о выполнении задания. Они расположились в лесу, на берегу озера. Снова спать на земле. Принца передёрнуло. Его порядком утомили пыльные дороги, неубранные поля и жиденькие перелески. Сейчас, рассматривая нарисованные Филисом картины, Финстерис был разочарован: того, что было ему нужно, на них не было. Какие-то серые пейзажи.

— Похоже на Мёртвые земли, — сказал Лацейс.

— Пожалуй, — Финстерис поднял взгляд от картин. — Как щенок вёл себя в поездке?

— Никаких проблем, господин, — склонил голову Лацейс. — На нём александрит, мальчик не должен доставлять неприятностей. Его воля довольно слаба. Он может позаботиться о себе едва-едва, неразговорчив.

— Тогда пусть Дерин и дальше будет его дядей. Он всё равно сирота. Оставь александрит на Филисе, я позабочусь о замене. Риман! — повысил голос принц.

— Да, мой господин.

— Увеличь Дерину содержание, пусть он возьмёт Филиса к себе жить и воспитывает его. Когда я закончу с Лилиттой, я приду к нему, чтобы заняться мальчишкой.

Несколько секунд Киор молчал, затем с поклоном удалился, принимая приказ.

***

Зачем его господину эти двое детей? Киор Риман не мог понять. Они уже приближались к границе с Чёрным королевством. Империя была сейчас неспокойна, а Чёрное королевство на грани войны. Княжна, которую ищут по всей стране, сейчас в карете господина. Ребёнок, которого похитили из дома, там же. И принц так уверен, что они смогут пересечь границу? В любом случае, его задача — обеспечить это.

Первым делом Филис. Его всё же пересадили на лошадь к «дяде», переодели, подкрасили с помощью Лацейса, чтобы хотя бы немного походил на Дерина.

Лацейс. Новый любимчик господина Финстериса. Киор надеялся, что ненадолго. До этой поездки в империю к нему не было столько внимания. Нашёптывает что-то принцу, бумаги какие-то рассматривают. Только приказ в итоге отдадут ему, Риману.

Княжна. Представить её как невесту и обращаться соответственно. Киор не верил в любовь с первого взгляда, особенно в отношении его господина. Принцу явно нужно не невеста, а магесса крови. И как он собирается её контролировать? Следовало подумать об охране госпожи Лилитты. Кто-то смышлёный, кто знал, когда говорить, а когда молчать.

Риман много наблюдал за ней. Она часто касалась мешочка на поясе, а на последнем перед границей привале что-то в нём искала. Киора мучало любопытство, что там. Он не видел конфигураций силы ни у самой госпожи Лилитты, ни у мешочка. Она не казалась опасной.

***

Пограничная застава показалась к обеду следующего дня. Лацейса заблаговременно отправили прочь, добираться своим ходом. Он мог наследить в империи. Принц с княжной сидели в карете. Принц Ашкрам отдёрнул занавеску и показал свою подорожную. Княжна Фариус не скрывалась, уверенно смотря на имперскую стражу. Из Чёрного королевства выезжало больше народу, а возвращалось меньше, но дороги в империи опасны, не так ли?

Их попросили выйти из карет. Поворчав для вида, Финстерис позволил осмотреть себя магу и дознавателю. Затем — Лилитта. Ничего. Как уже и Ашкрам, и Риман убеждались, магии в ней не было ни капли. На портреты магессы крови она тоже не походила. Грим, одежда и недавняя мнимая смерть сделали её совсем непохожей. Аристократическая бледность, пышное платье, дорогие украшения и надменный взгляд — чем не невеста знатной особы.

Когда Финстерис уже почти садился обратно в карету, его пригласили пройти с начальником заставы капитаном Рейзеном, чтобы прояснить какие-то вопросы. Принц остался невозмутим.

— Госпожа Лилитта, подожди меня в карете. Я думаю, это простое недоразумение, — улыбнулся он княжне и коснулся губами её руки.

В кабинете, куда он поднялся по скрипучей лестнице, было светло и пахло пылью. Видимо, начальник заставы редко там бывал, предпочитая оставаться рядом с пунктом досмотра. Ашкраму предложили присесть, а Рейзен ещё раз изучил дипломатический пропуск принца. С ним не было никаких проблем, но помня описание разыскиваемого человека, капитан решил проверить. Задал обозначенные в донесении вопросы, но господин Финстерис на все вопросы отвечал односложно. Да, на постоялом дворе Казаретти был, играл, была стычка; нет, ребёнка по имени Филис не видел и не знаю, карт не брал; отбыл сразу после игры.

Рейзен скрипнул зубами. Придраться не к чему. Магию к такому не применишь, слишком важная персона. На попытку побеседовать со спутницей Ашкрама тот ответил категорическим отказом, заявив, что она находится в деликатном положении и беспокоить её никому не позволено. На её внешность Рейзен насмотрелся. При сравнении с портретом магессы крови большого сходства он не нашёл. Преступница описывалась как женщина с двумя лицами, лет шестидесяти, а эта совсем юная.

Капитан сразу доложил о находках дознавателю Руммару, и тот согласился, что с такими бумагами задержать их права не имеют, если не хотят войны между государствами, и Рейзен был вынужден пропустить кортеж Ашкрама и Фариус.

Так Лилитта Фариус оказалась на таком большом расстоянии от своего княжества, что её отец не смог бы её достать.

***

Оставшийся путь до границы с Чёрным королевством Грид Руз и его обоз проделали без задержек. Сам торговец планировал следовать дальше, а Реми Сальва, получив оплату, остался в Чёрном королевстве. Как искать Лилитту дальше, он не знал. Отправиться в столицу и послушать сплетни?

***

Лацейс добирался домой скрытыми тропами и лесами. Он никогда не пересекал ни одной границы официально.