Жертва

Пролог

Все было так, как будто надо почти умереть, чтобы тебя полюбили.

Как будто надо зависнуть на самом краю — чтобы спастись.

Чак Паланик, "Удушье"

Стеклянный стакан с грохотом рухнул на пол, выскользнув из моих рук, разбиваясь на маленькие острые кусочки, часть из которых прилетела к моим ногам. Кейдан напряженно проследил взглядом за их движением, а потом посмотрел мне в глаза. Невидимая борьба длилась ровно сто тринадцать секунд по моим подсчетам. На сто четырнадцатой секунде он тяжело вздохнул и опустил веки, разрывая зрительный контакт. Я скрипнула зубами - вроде победа осталась за мной, но ощущения говорили об обратном. Кейдан провел рукой по волосам, как он всегда делал, когда размышлял о чем-то сложном, а затем сжал большим и указательным пальцем переносицу. Я продолжала смотреть на парня изучающим взглядом, ожидая дальнейшего развития событий. Он открыл глаза и его губы пришли в движение.

- Мэнс, - неожиданно хрипло нарушило звучание моего имени тишину.

Я поймала себя на том, что не могу оторвать взгляд от его губ - они легко сжались прежде, чем медленно раскрыться для произнесения слов, а потом на секунду замерли, выпуская воздух, и вновь сомкнулись. Завораживающее зрелище. Только через двадцать три секунды до меня дошло, что Кейдан произносил какие-то слова.

- ... на месте, - услышала я обрывок фразы.

Кейдан выжидающе уставился на меня. Его лицо не выражало никаких эмоций, только лихорадочный блеск глаз выдавал беспокойство. Я моргнула и бездумно подняла ногу, чтобы сделать шаг и приблизиться к парню.

- Стой! - рявкнул он, делая шаг вперед.

Скрежет и скрип стекла под его ногой заставили меня замереть. Лицо Кейдана скривилось в гримасе отвращения, и он отшатнулся. Я опустила взгляд на пол и увидела мелкие осколки стекла на том месте, где только что была нога парня. Он шумно выдохнул, а потом огляделся по сторонам, выискивая что-то. Неосознанно я подняла глаза, изучая взглядом его профиль, исследуя тонкие черты лица: острый нос с небольшой горбинкой, которая так мне нравилась; тонкая верхняя губа и более пухлая нижняя; слегка раскосые глаза странного цвета, который я называла цветом скошенной травы, и над чем он всегда посмеивался; черные брови и ресницы, придающие его внешности какую-то женственность. Внешность Кейдана всегда казалась мне такой странной - как будто он должен был быть идеальным, но природа решила поиграться и добавила изъян к каждой его черте. Но именно это сделало его для меня таким привлекательным. Каждый новый взгляд находил что-то, чего я раньше не замечала. И мне никогда не нравились бриллианты, мне нравились прозрачные кусочки стекла, омытые океаном.

- Мэнс, - прервал голос мои раздумья, - стой на месте, пожалуйста.

Я так любила, когда Кейдан звал меня таким сокращенным именем. Больше никто меня так не называл. Мэнс. Есть что-то особенное в том, чтобы давать близким людям свои названия - так ты будто помечаешь человека, показывая, что он твой. И когда этот человек произносит твое имя так по-особенному, сердце совершает скачок, будто настраиваясь на его волну. Наверно, таким образом одни люди приручают других людей, потому что я чувствовала себя именно так - я чувствовала себя его, чувствовала себя прирученной.

Кейдан смотрел на меня какое-то время - тридцать семь секунд, если быть точной - стремясь убедиться, что в этот раз я услышала его слова, и я буду слушаться, затем вытащил телефон из кармана и набрал номер. Даже со своего места я слышала гудки в его динамике. Через шесть секунд послышался голос, но слов я разобрать не смогла. Кейдан выслушал собеседника, сделал глубокий вдох носом, выдохнул ртом, откашлялся, и ответил:

- Нам нужна скорая.

Наши взгляды встретились. Четыре секунды.

- И полиция. Произошел несчастный случай.

1. Мавелла

Родители назвали меня Мавелла. На кельтском - радость. Только радости в моей жизни было мало. Кроме имени родители не дали мне ничего. В это сложно поверить, ведь каждый родитель дает что-то своему ребенку так или иначе, но все очень просто - они мне ничего не дали, потому что их у меня не было. Когда мне было всего несколько месяцев, меня оставили на пороге детского дома с запиской, в которой было всего одно слово - Мавелла. Так я получила свое имя, и это единственное, что во мне есть настоящего.

Еще младенцем я оказалась никому не нужна - ни родителям, ни миру. Если я была не нужна даже им, значит я была не нужна и всем остальным людям - так я решила. Оставалась только я сама.

И спустя двадцать три года, три месяца и пять дней с момента моего появления у дверей детского дома ничего не изменилось.

Вторник, утро

5 часов 48 минут 35 секунд

Стрелка часов мерно отсчитывала секунды одну за другой. Тридцать шесть. Тридцать семь. Тридцать восемь.

Я лежала на полу и смотрела в потолок, прислушиваясь к окружающим звукам. Уличный шум, состоящий из гула автомобильных двигателей, тормозящих шин, предупреждающих сигналов, завывающего ветра и гудящих проводов. Шум в доме, включающий в себя воду, бегущую по трубам, хлопающие соседские двери, падающие на пол вещи, гудящие стены и тиканье часов.

На самом деле тишины не существует - это выдуманный феномен этого мира, который все необдуманно принимают за настоящий. Даже в звуконепроницаемых наушниках слышен шум - шум крови, бегущей по венам, скрип износившихся суставов, стук сердца. Человек ни разу за свою жизнь не попадает в условия абсолютной тишины. Потому что тишины не существует. Нельзя избавиться от сердца, чтобы не слышать его стук. Нельзя остановить кровь, бегущую по венам. Нельзя перестать дышать, чтобы не слышать звуки курсирующего в легких воздуха.

И нельзя избавиться от тикающих часов.

У меня с часами отдельные отношения. Возможно, наши с ними отношения ближе, чем с кем-либо еще, потому что мы находимся вместе большую часть прожитого времени.

Сколько себя помню, я всегда слышала часы. Наша любовь началась с ненависти, потому что этот звук никогда не прекращался, и в детстве из-за него я не могла спать. В детском доме никого не волновало, что мне мешают часы, и в попытке избавиться от них я лишь стала всеобщим посмешищем. Так я познакомилась с несправедливостью этого мира, еще одним моим вечным другом.

Постепенно звук часов стал для меня чем-то большим, чем просто раздражающим шумом. Мы привыкли друг к другу, прониклись неким уважением, если можно так сказать, и в последствии лишь часовая стрелка помогала мне справиться со всеми моими проблемами.

В пять лет я по-тихому пронесла в свою комнату котенка. Он был совсем маленький, как и я тогда, пушистый и рыжий, очень красивый. Он смешно дергал тонким хвостиком, когда я чесала его за ушком, и громко мурчал. Я оставляла его в комнате, спрятав в ящике шкафа, в котором он сидел на удивление тихо, а ночью выпускала, когда мои соседки уже спали. Мы провели с ним тринадцать чудесных дней, пока однажды не были обнаружены.

На четырнадцатый день я вернулась в комнату и увидела двух девочек - одна из них была моей соседкой, а другая - ее подругой. Сначала я не обратила внимания на то, что они делали, и по привычке прошла к своей кровати. Но через три секунды я услышала писк.

Одна девочка держала моего милого котенка, а другая засовывала карандаши ему под хвост. Да. В задний проход. Они смеялись, проталкивая карандаш глубже, и не обращали на меня внимания. Я подбежала к ним, пытаясь вырвать своего нового друга из лап обидчиков, рыдая и крича, но надо мной лишь посмеялись, оттолкнув назад. Повторение тех же действий привело к тем же последствиям. В итоге я села на кровать, не в силах что-либо предпринять, и стала смотреть. Котенок пищал все громче, разбивая мое сердце на тысячи кусочков, а девочки лишь продолжали смеяться. Смотря на происходящее, я будто наказывала себя за слабость. Моя душевная боль в тот момент была близка в физической боли котенка. И в какой-то момент мне стало так плохо, что я почти отключилась. И тут в мою голову ворвались часы. Их размеренное тиканье ничто не могло нарушить. Вокруг разворачивались войны, страдали люди, умирало человечество, а стрелки продолжали идти, и только севшая батарейка могла их остановить.

Так что часы стали единственной гарантией некой стабильности моей жизни.

Котенок умирал двести две секунды, из которых сто пятьдесят четыре мучился, а оставшиеся сорок восемь из него просто уходила жизнь. Девочки ушли, и последние мгновения с умирающим другом мы провели наедине.

Говорят, тяжелые воспоминания стираются из памяти, чтобы обезопасить своего владельца от психологической травмы. Мои не стирались. Котенок умер, а с ним умерла моя вера в людей и в этот мир.

Когда в девять лет меня избивали старшие девочки из моей школы, так сильно, что я потеряла сознание, не умереть мне тоже помогли только часы, вернее, их размеренные шаги. Тик-так. Тик-так. Боль была такой сильной, что хотелось заплакать, но такой роскоши я себе позволить не могла. И я стала слушать. И считать.

Беспомощно лежа на полу и уткнувшись лицом в его бетонный холод, я закрыла глаза и сосредоточилась на звуках. Стрелка сделала шаг. Один. Прошла секунда. Потом снова шаг. Два. Две секунды. Три. Четыре.

На девяносто пятой секунде меня, наконец, оставили в покое. Девочки ушли, смеясь и переговариваясь, а я осталась лежать на своем месте. Лежала я еще двести сорок четыре секунды.

В четырнадцать лет я уже считала себя вполне взрослой и сформировавшейся личностью. Но оказалось, что быть взрослой - это не совсем то, что я себе представляла. Девятнадцатилетний парень моей соседки по комнате тоже посчитал, что я уже достаточно взрослая. Каждую ночь он проскальзывал в нашу комнату, и они развлекались. Но однажды он решил забраться в мою постель. Спустя девять лет, один месяц и три дня я все еще помню прикосновение его холодных жестких рук к моей груди, тяжесть его тела, прижимавшего меня к матрасу, мокрые поцелуи на шее и плечах. Это длилось триста шестьдесят пять секунд. С тех пор я никому не позволяла меня касаться.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я, наконец, получила долгожданную свободу, но прежде прошла сеанс у психотерапевта, с которым мы были хорошо знакомы. На протяжении восемнадцати лет я попадала к нему чаще, чем к обычному врачу, потому что сотрудники детского дома постоянно сомневались в моем психическом состоянии. Разговор длился две тысячи сорок секунд. Это было самое большое число, которое я насчитала за свою жизнь в секундах. Но оно того стоило.

Многие боялись уходить в большой мир, но только не я. Для меня освободиться от оков этого учреждения было самым большим желанием в течение всей жизни, и вот оно исполнилось. Маленькая обшарпанная квартира с очень неудобным расположением, но зато своя. Без соседей, без гостей, без присмотра. Я провела в ней прекрасные четыре года, три месяца и два дня. Все знали, что по достижении двадцати трех лет меня из нее выгонят и передадут новому восемнадцатилетнему жильцу, поэтому я решила сразу разобраться с этой проблемой. Я сняла однокомнатную квартиру с ремонтом средней паршивости, благо, зарплата официантки с чаевыми позволяла такую роскошь, и переехала заранее, навсегда избавившись от возможных контактов с сотрудниками моего детского дома.

И теперь я была здесь.

На потолке висел допотопный вентилятор, который был скорее для антуража, чем приносил действительную пользу, но мне он очень нравился. Серые лопасти медленно вращались вокруг своей оси, издавая скрипучие шорохи, и мерно убаюкивали своими размеренными движениями. Я бездумно следила взглядом за вентилятором. Через десять минут должен был прозвонить будильник. Ночь я, как всегда, провела без сна. У меня никогда не было нормального режима, спать я могла только днем, а ночью мысли и звуки всегда слишком сильно мешали. Я никогда не просыпалась под будильник, потому что всегда бодрствовала в момент его звонка, но все равно ежедневно его устанавливала. Это было своего рода традицией и данью уважения к моим маленьким красным часам, которые были первой вещью, купленной в новую квартиру.

Я отсчитала шестьсот шестьдесят шесть секунд, усмехнувшись числу, и услышала привычный звонок. В ту же секунду зазвонил телефон, лежащий на столе. Я вздохнула, тяжело поднимаясь с пола, и взяла трубку.

- Я уже внизу, - вместо приветствия сказал Маркус, - выходи.

- Я только встала.

- Я знаю, что ты не спала, так что спускайся, прокатимся. Я взял тачку.

Перспектива поездки до работы на машине показалась мне очень привлекательной, поэтому я не стала отказываться.

Я оделась, стянула резинкой свои темные волосы в неряшливый хвост, взяла рюкзак и, сбежав по ступенькам с пятого этажа на первый, через пять минут уже была в автомобиле друга.

Друг - это очень громкое слово. А я с большой осторожностью относилась к любым отношениям и ярлыкам, которые люди на них вешали. Маркус был для меня самым близким человеком, вернее, единственным близким человеком, поэтому, наверно, он был моим другом. Так считал он сам, а я не утверждала обратного. Машина, на самом деле, была не его, он взял ее на прокат. Иногда он так делал, потому что любил кататься, и всегда приезжал за мной, независимо от того, где я была и что делала.

- Доброе утро, - улыбнулся Маркус, когда я уселась и пристегнула ремень.

Он заблокировал двери, и машина тронулась с места, плавно выкатываясь на проезжую часть.

- Доброе, - ответила я, уставившись в окно.

Мимо, набирая скорость, проносились деревья и дома, еще плохо различимые при свете раннего утра. Осень была в разгаре, поэтому улицы были окрашены в разные оттенки желтого и оранжевого, а свет еще горевших фонарей придавал всему атмосферу таинственности. Я прислонилась лбом к холодному стеклу, провожая глазами пролетающие мимо объекты. В такую рань дороги были пустые и тихие, поэтому Маркус мог набрать скорость, не рискуя попасть в аварию. Фонари, стоящие вдоль дороги, проносились мимо все быстрее и быстрее, пока не слились в одно сплошное серо-желтое пятно. Я выхватила один фонарный силуэт глазами, сфокусировалась на нем, проводив взглядом, и отпустила, когда он исчез из зоны видимости.

- Сегодня прилетает моя сводная сестра, - ни с того ни с сего сообщил Маркус, переключая мое внимание с улицы на себя, а затем добавил, убедившись, что я слушаю, - Хелен.

Я откинулась на спинку сиденья и поймала взгляд парня в зеркале заднего вида, стараясь понять эмоции, которые он вкладывал в свои слова.

- И что ты по этому поводу думаешь? - помедлив, спокойно спросила я.

Маркус побарабанил пальцами по рулю и вздохнул. Ситуация его явно беспокоила, но пока что я не понимала почему.

Ему повезло больше, чем мне, как считали многие, хотя я не была в их числе, потому что его в возрасте одиннадцати лет усыновила молодая семья. В одиннадцать лет человек, находящийся в детском доме, приобретает уже слишком много черт характера, которые не приемлют взрослые в своем адекватном обществе. И выбор одиннадцатилетнего мальчика, которым был Маркус, показался странным всем, включая сотрудников учреждения. Впоследствии оказалось, что в этом маленьком мальчике женщина, его будущая приемная мать, увидела любовь своего детства. И это вылилось в, мягко говоря, нехорошую ситуацию, о которой стало известно только через шесть лет, потому что Маркус все эти годы молчал. Многие были шокированы, но мы, воспитанники детского дома, все понимали. Первое и основное, чему там учишься, это терпению в отношении взрослых и окружающего мира. Поэтому Маркус просто терпел много лет домогательства своей приемной матери, пока ее не посадили в тюрьму за растление, но выяснилось это совсем иначе, когда уже другой ребенок стал жертвой ее желаний. После этого мой друг остался с приемным отцом, который начал пить, не выдержав давления, и сводной приемной сестрой, Хелен, которая была дочерью отца от предыдущего брака. Компания у них была не очень, поэтому вскоре их пути разошлись - Хелен уехала в другой город, а отец сгорел, напившись и уснув с сигаретой. И вот теперь сестра приезжала обратно.

Маркус перевел взгляд на дорогу, вдавливая педаль газа и набирая скорость. Я посмотрела на спидометр - стрелка приближалась к ста шестидесяти. Друг заметил мой взгляд, скорость не сбросил, но зато ответил:

- Сам понять не могу. Мы не виделись с похорон отца. Шесть лет прошло.

Я промолчала, ожидая, что он продолжит. Стрелка спидометра тем временем уже приближалась к ста восьмидесяти. Я чувствовала, что скорость становится для меня очень некомфортной. Страха не было, Маркус хорошо водил, но его нервозность потихоньку начала передаваться и мне.

- Я даже не знаю, о чем с ней говорить. Не знаю, что вообще в ее жизни сейчас происходит.

Я не отрывала глаза от спидометра. Он напоминал мне часы, поэтому тоже нравился, успокаивал, но не когда показывал скорость почти под двести. Не в моих правилах было говорить людям, что делать, но я почувствовала, как в желудке сформировался напряженный узел.

- Маркус...

Парень посмотрел на меня, услышав свое имя, а потом проследил за моим взглядом, уткнувшись в спидометр.

- Да. Извини, - он вздохнул, будто выпуская из легких напряжение, и после этого стрелка поползла вниз.

Я расслабилась и откинула голову на спинку сиденья. Маркус не отрывал взгляд от дороги, пропадая где-то в своих мыслях. Я не знала, что ему посоветовать, и не была уверена, что ему вообще нужен был совет. Чаще всего в таких ситуациях люди просто хотят выговориться и получить поддержку. Поддерживала я не очень.

- Кажется, она несколько лет назад вышла замуж, - бессвязно продолжил друг, - тогда она скорее всего приедет с мужем.

- Возможно.

- Она сказала, что они планируют жить в отеле, но я подумал, что это не очень удобно, и мы все-таки родственники, поэтому предложил пожить у меня. Она обещала подумать. Это хорошая идея, как ты думаешь?

Друг бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида, в ответ на который я лишь покачала головой. На самом деле он уже принял решение и ему просто нужно было подтверждение того, что оно было верным. В такой ситуации я точно была не лучшим советчиком, потому не имела ни малейшего представления о том, как нужно вести себя с родственниками. Маркус будто и не ждал от меня ответа. Он напряженно всматривался в дорогу, барабаня пальцами по рулю. Я вновь отвернулась к окну, изучая взглядом пролетающие мимо здания. Впереди забрезжил рассвет.

Четверг, день

15 часов 28 минут 10 секунд

- Добрый день. Как обычно? - я натянула вежливую улыбку.

Постоянный клиент. Молодой человек лет тридцати пяти на вид. Он всегда приходил в одно и то же время и делал один и тот же заказ: свиная отбивная, картофельное пюре и салат "Цезарь", а после еды заказывал чашку эспрессо. Мне нравились постоянные клиенты, потому что они знали, чего хотели, никогда не спрашивали моего совета и всегда оставляли чаевые. Но конкретно этот мне не нравился.

Он заходил в наше кафе уже почти год и каждый раз неприятно со мной флиртовал. Это никогда не переходило границ, но всегда оставляло на душе мерзкий осадок.

- Добрый день, душа моя. Да, пожалуйста, как обычно, - мужчина осклабился и наклонился ближе ко мне, - как твои дела?

Я привычно сохранила невозмутимое выражение лица, и моя вежливая улыбка даже не дрогнула.

- Хорошо. Спасибо за заказ, ожидайте.

С этими словами я быстро развернулась и направилась к барной стойке. Сердце гулко стучало в груди, эхом отзываясь в ушах - неприятие ситуации мерзко царапало изнутри. Мне не хотелось выслушивать все это, но выбора не было. На этой работе я получала действительно достойную зарплату, у меня были неплохие коллеги, а люди вокруг не должны были иметь большого значения. Но имели. Несправедливость и бессилие - два самых ужасных чувства на земле, и я испытывала их слишком часто.

- Опять твой ненаглядный пришел? - спросила Линда, ухмыляясь и расставляя тарелки с едой на подносе.

Я проигнорировала ее вопрос и скрылась за дверями кухни. Внутри разгоралась ярость, требующая выхода.

- Мейв, - окликнул меня голос, и я обернулась.

Родерик стоял у столешницы, сжимая в руках большой нож-топорик для разделки мяса - выглядело устрашающе. Я смерила его вопросительным взглядом, ожидая продолжения фразы.

- Курить?

Я кивнула. Родерик положил нож на стол, вытер руки о полотенце и снял фартук. Все это он проделал ровно за шесть секунд, как делал каждый раз. Достойно уважения.

Мы молча вышли через черный ход и оказались на улице. Осенний ветер приятно охладил горящую от злости кожу. В моменты такой ярости у меня всегда поднималось давление и температура, я действительно "горела".

- Тяжелый клиент? - сочувственно бросил Родерик, закуривая и протягивая мне пачку.

Я благодарно вытащила одну сигарету и щелкнула зажигалкой. В жизни у меня было две мечты - уволиться и бросить курить, и они были взаимосвязаны между собой.

- Вроде того, - я вздохнула, - и ничего ведь с ним не сделаешь. Считаю, что своими чаевыми он расплачивается за такое отношение.

- Звучит, как эскорт услуги, - Родерик хохотнул, я поморщилась.

Такие шутки мне не нравились, но тут я могла его простить. Родерик был хорошим парнем. Он всегда был со мной вежлив, не оскорблял, помогал, если надо было, и ходил со мной курить. Но шутка все равно была глупой. Ниже пояса. Ниже человеческого достоинства - так я считала.

- Извини, - сделав паузу, произнес парень, виновато глядя на меня.

Он неловко почесал свой рыжий кудрявый затылок, а потом вздохнул.

- Ничего, - я махнула рукой, - я понимаю, ты не хотел.

- Да, что-то устал и немного не в форме, вот и шучу невпопад. Знаю, ты такое не любишь, - он растянул губы в виноватой улыбке, - на самом деле искренне тебе сочувствую. Клиенты могут смешать тебя с дерьмом, а ты ничем не можешь им ответить.

Все было именно так в работе любого обслуживающего персонала. Была бы моя воля - никогда не пошла в эту сферу, но у меня не было специальности и каких-то особых навыков, поэтому я была там, где была. Иногда я задумывалась, не было ли это формой какого-то изощренного мазохизма. Сначала я не могла поставить на место детей в детском доме, а теперь не могла ничем ответить клиентам в кафе. Каждый раз я обещала себе быть сильнее и умнее, убеждала, что это необходимость, но в глубине души всегда сомневалась в своих мыслях. Не может быть верным выбором то, что приносит такие душевные страдания.

Мой психотерапевт сказал бы, что я слишком много думаю.

И был бы прав.

- Пошли? - Родерик кинул на асфальт окурок и раздавил ботинком, я последовала его примеру, и мы вернулись в кафе.

Мой постоянный клиент был на своем месте. Он говорил по телефону, что не могло не радовать, потому что означало, что со мной говорить он не будет. Я поставила перед ним заказанные блюда и поспешила удалиться, пока он не успел чего-нибудь сказать. Меня переполняли отвращение к себе, убегающей от проблем, и желание поскорее исчезнуть из зала.

Через час клиент закончил есть. За это время я обслужила еще два столика и выпила чашку чая, прячась за барной стойкой. Начальство не разрешало нам есть и пить не в установленное время обеда, поэтому все это делали по-тихому.

- Кофе для твоего чувака, - Тим поставил маленькую чашку с ароматным напитком на стойку и посмотрел на меня, сидящую на полу возле его ног.

- Спасибо, - я кивнула, поднялась и направилась к своему клиенту, аккуратно неся на подносе заказанный эспрессо.

Он высматривал меня издалека и не отрывал глаз на протяжении всего моего пути. Сердце снова гулко забилось, я почувствовала, как к щекам приливает кровь.

- Ваш кофе, - не глядя ему в глаза, сказала я и поставила чашку на стол.

Он вдохнул аромат напитка и подвинул его к себе.

- Спасибо, милая, как всегда, все по высшему разряду, - мужчина довольно ухмыльнулся, и я почувствовала его взгляд, блуждающий по моему телу.

Мысль о том, что он смотрит мне вслед, оценивая вид, когда я разворачиваюсь и ухожу обратно на кухню, вызывала в желудке тошноту. Я вдохнула, задерживая дыхание, и ровным шагом пересекла помещение, параллельно оглядывая других гостей. Девушка в углу махнула мне рукой, показывая, что готова сделать заказ, и я, шагом чуть более быстрым, чем обычно, направилась к ней.

Пятница, вечер

22 часа 45 минут 18 секунд

Я приняла видеозвонок от Маркуса и поставила телефон вертикально, прислонив к чашке с остывшим чаем. Спустя две секунды подключения, смуглое лицо друга появилось на экране.

- Я нервничаю, - без предисловий начал он.

Объяснения не требовались. Завтра утром приезжает Хелен, и Маркус будет встречать ее в аэропорту, и, в связи с этим, он очень сильно переживал уже не первый день.

- Почему? - спросила я, переводя взгляд обратно на экран ноутбука.

Звонок прервал мое увлекательное изучение статьи о судье, которого застали за сексом с секретаршей. Застали во время онлайн-трансляции на совещании. Скандальная сторона вопроса меня не особо интересовала, а вот то, как он мог присоединиться к видеозвонку, не заметить этого и заняться непотребствами - это вызывало неподдельный интерес.

- Я не знаю, о чем с ней говорить. Еще с ней действительно будет муж. И они будут у меня жить. У меня никто раньше не жил, - повторял уже десятый раз друг то же, что говорил последние три дня.

- Я у тебя жила.

- Ты не считаешься, - Маркус отмахнулся, а я перевела взгляд на его лицо и вскинула брови.

- Это почему же?

- Тебя я знаю всю свою жизнь, ты мне роднее, чем все мои псевдородственники вместе взятые, и вообще кто-либо еще. А Хелен мне словно чужая. И еще этот ее муж, - друг пробурчал это себе под нос, даже не глядя в камеру.

Я закатила глаза и покачала головой.

- Маркус, ты ведешь себя, как маленький. Впервые вижу, чтобы ты так сильно переживал из-за чего-то. Либо ты мне что-то не договариваешь, либо случайно впал в детство. Что не так?

Друг сердито замолчал, уставившись на меня. Его светлые брови медленно поползли вниз, придавая лицу выражение недовольного гремлина. Маркус очень редко злился и это всегда выглядело слишком комично, поэтому его невозможно было воспринимать всерьез. Я отсчитала восемь секунд - ровно столько времени друг мог удерживать недовольство на своем лице, и его брови вернулись на привычное место. Маркус устало зевнул, а потом ответил:

- Не знаю, может я себя накручиваю просто. Внутри аж нервный ком собрался, понимаешь? Чувствую себя снова ребенком. Может в этом все дело. Хелен вызывает во мне воспоминания, которые я хочу забыть. Она будто призрак из прошлого, которое я вычеркнул.

Я его понимала. Понимала очень хорошо. Все мы стараемся забыть тот или иной отрезок жизни и убедить себя, что теперь стали совсем другими людьми, а прошлое больше не имеет над нами власти. Хотя на самом деле это все самообман. Прошлое нас формирует, хотим мы того или нет, но оно навсегда останется частью нашей личности.

- И, наверное, я боюсь не встречи с ней, а встречи с тем собой, который был в то время, когда мы жили вместе, - продолжил Маркус свою мысль после небольшой паузы.

Я сочувственно улыбнулась и перевела взгляд обратно на экран ноутбука, а затем ответила.

- Все будет хорошо, я уверена. Если что, ты всегда можешь вернуться ко мне и снова стать тем, кто ты сейчас, верно?

- Ты права. Спасибо.

Я уже собиралась попрощаться, но друг хотел еще немного поболтать.

- А ты чем там занимаешься? Смотрю, все глядишь в сторону.

- Читаю новости, - я прокрутила статью вниз, открывая комментарии, - хочешь послушать?

Маркус откинулся в своем компьютерном кресле, которым очень гордился - оно было черно-красное, с эмблемой белого орла на подголовнике, с откидной спинкой и удобным регулятором высоты. Он мечтал о своем кресле с детства, потому что в детском доме всегда кому-то не хватало мест, и каждый хотел иметь свой собственный стул. Маркус купил это кресло сразу, как начал жить один - как я часы - и таким образом обзавелся своим местом и в квартире, и в жизни в целом. Оно стало неким символом освобождения. Люблю символизм.

- Удиви меня, - друг улыбнулся и прикрыл глаза, готовясь слушать.

Я откашлялась, принимая суровый вид диктора, ведущего репортаж с места событий, и начала рассказывать:

- Сегодня мы с вами стали свидетелями самого ужасного и отвратительного поступка. Мы увидели свинью...ой, то есть, судью, совокупляющегося со своей секретаршей...

Маркус распахнул глаза и расхохотался:

- Боже, ты неотразима.

Я довольно улыбнулась и продолжила.

Мы проговорили еще два часа о всякой ерунде, и Маркус отправился спать, а я приготовилась к очередной бессонной ночи.

Суббота, день

13 часов 25 минут 46 секунд

Я открыла глаза и посмотрела на часы. Привычный жест, которым начиналось каждое утро. Хотя утро - это громко сказано, ведь время перевалило за полдень, но для меня это было утро. Я сразу вспомнила, что сегодня у Маркуса важный день, поэтому потянулась к телефону, чтобы проверить, нет ли от него сообщений или пропущенных звонков.

Мобильный лежал на маленьком деревянном кофейном столике, который служил мне одновременно прикроватной тумбочкой, обеденным столом и подставкой под ноутбук. Мне нравилось, что у такой простой мебели было так много свойств, она была подвижна и не занимала много места - это было важно, так как квартира была совсем маленькой. Несмотря на это, я ее очень любила, потому что чувствовала себя здесь в безопасности. Из знакомых ко мне заходил только Маркус, да и то он редко поднимался, чаще всего ожидая меня у подъезда. Я не любила вторжение в свое личное пространство.

Стоило взять телефон в руки, как он зазвонил. На экране высветилось имя Маркуса, и я приняла вызов.

- Ты свободна? - как обычно, без приветствий и предисловий, начал друг, - приезжай в гости!

Он был явно в приподнятом настроении, что могло значить лишь одно - встреча с Хелен удалась на славу. Я была этому очень рада. Но в гости хотела не слишком сильно. Чужие люди...

- Я не уверена, что хочу, - мы всегда были честны друг с другом, поэтому я открыто могла выразить свои сомнения по поводу предложения Маркуса, не боясь задеть его чувства.

- Понимаю, ты не очень любишь новых знакомых, но я был бы рад тебя видеть. И Хелен тоже.

На заднем фоне слышались чужие голоса - женский и мужской. На секунду я забыла о том, что сестра Маркуса приехала с мужем, и приготовилась удивиться. Вспомнив об этой маленькой детали, я захотела в гости еще меньше.

Друг почувствовал мое молчаливое настроение, поэтому продолжил. Внезапно оказалось, что ему очень важен мой визит, и я не могла понять почему. Я была чужим человеком на этом семейном празднике жизни и не очень хотела его портить своим напряженным видом.

- Я много рассказывал о тебе Хелен с детства, и она очень хотела бы тебя увидеть, потому что ты для нее уже, как родная сестра, - высокий женский голос на заднем плане неразборчиво что-то проговорил, видимо, в подтверждение слов друга, а потом они обменялись еще парой фраз, игнорируя меня, висящую на телефоне.

Я почувствовала, как в груди разрастается раздражение, вызванное этой сценой. Несмотря на мое прошлое, терпеливость по отношению к социальным ситуациям никогда не была моей сильной стороной. Я избегала контактов с людьми и близкого общения, и каждое нарушение моих личных границ заставляло меня нервничать. Ситуация, происходившая в данный момент, была из таких.

- Маркус, - немного резко окликнула я, - я не хочу.

Друг стушевался, кашлянул, сделав недолгую паузу, а потом ответил на два тона ниже, будто испытывал стыд или неловкость:

- Да, конечно, извини, что давлю. Просто хорошее настроение и хотелось поделиться. Извини, что побеспокоил. Звони, если вдруг передумаешь.

Из-за его голоса стыд начала испытывать я. Но он быстро перешел в раздражение, поэтому я лишь бросила короткое "пока" и отключилась. Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Со мной было слишком сложно, наверное. В таких ситуациях я каждый раз задавалась вопросом, почему со мной вообще кто-то общается, ведь я такая обуза... Создаю проблемы себе и другим на пустом месте. Часы мерным шагом ворвались в мои тягостные раздумья. Кажется, мозг уже настолько привык переключать на них внимание, что делал это автоматически. Я отсчитала триста двадцать пять секунд и снова взяла в руки телефон.

За окном вовсю сияло солнце, желтыми лучами разрезая пол на несколько широких отрезков. Я села на кровати и коснулась босой ступней желтого квадрата - паркет нагрелся и приятно согрел остывавшее после сна тело, мурашками пройдясь вдоль позвоночника. Телефон приветливо смотрел из руки, напоминая о моем намерении. Я вздохнула. Раздражение еще не отпустило, но в груди было неприятное чувство из-за того, что Маркус огорчился. Он не был виноват в моем мерзком характере и хотел, как лучше. И все же мне было тяжело переломить себя, чтобы позвонить и извиниться.

Я покрутила в руке телефон, а затем отложила в сторону. Может позже. И повернулась к окну.

Окна моей пятиэтажки выходили во двор, но двор совсем маленький. Напротив стоял еще один точно такой же дом, так близко, что при желании и при определенном свете можно было увидеть, чем занимаются люди по ту сторону стен. Иногда по вечерам я наблюдала за ними. Не как в каких-то романтичных фильмах, в которых герои следят через окна за жизнью семьи, а просто - как сторонний наблюдатель. Лиц видно не было, только силуэты, по которым я пыталась догадаться кто чем занимается. Иногда моя фантазия подкидывала какие-то совсем дикие картины, а иногда это были банальные семейные ужины или одинокие вечера. Сейчас из-за солнца никого видно не было, да и субботний погожий день располагал больше к прогулкам, чем к сидению дома.

Я прислонилась лбом к теплому стеклу и зажмурилась от солнца, почувствовав себя домашним котом. Ощущение было приятным - никаких проблем и забот, сидишь, греешься на подоконнике, иногда ходишь поесть, потом спишь. Да, из меня бы вышел отличный кот.

Забравшись на узкий подоконник, на который я еле влезала, потому что рост позволял сидеть там только собравшись в позу эмбриона - с ростом 185 сантиметров в таких вещах не до шуток - я прислонилась к стеклу всем телом. В голове промелькнула мысль, что, если бы у меня была мать, она бы сказала так не сидеть, потому что я могу выпасть в окно. Мне часто приходили в голову подобные мысли. Они мне не нравились, но контролю не поддавались.

Через некоторое время зазвонил телефон. Еще не взяв трубку, я уже знала, что звонит Маркус, и он будет оправдываться и извиняться, хотя ни в чем не виноват. Всегда так было. Я не могла сделать первый шаг, а он всегда был готов взять эту миссию на себя.

- Да, - ровным голосом произнесла я, поставив телефон на громкую связь.

- Элла, - Маркус всегда звал меня так, когда чувствовал дискомфорт.

Мне стало неловко, но я промолчала, ожидая продолжения.

- Мне так жаль, что я поставил тебя в такое неудобное положение. Я повел себя неправильно. Хотел, как лучше, потому что у меня было действительно хорошее настроение, но в итоге повел себя, как последний идиот. Собственная радость затмила мне глаза.

И теперь этой радости не было. После разговора со мной. Я печально хмыкнула своим мыслям. Мавелла портит все - новое шоу, с понедельника по пятницу.

Самоирония всегда была моей сильной стороной.

Голос у друга был отстраненным, потому что он явно был в своих мыслях и старательно подбирал слова. Хотя слова не имели большого значения - я знала, что мне просто нужно время, чтобы остыть, а потом все будет, как раньше. Маркус, в свою очередь, знал, что ему нужно выговориться, чтобы не чувствовать вины, и его слова на самом деле ничего не меняют. Такая неловкая и бессмысленная игра двух друзей.

- В общем, я лишь хотел еще раз извиниться. Мне жаль, что я вторгся в твои границы, я знаю, что это плохо, но я сглупил.

Я прикрыла глаза и уселась на солнечный пол, подобрав под себя ноги. Мне нравилось сидеть на полу, потому что так я была ближе к земле и чувствовала себя в большей безопасности.

- Маркус. Ты не виноват. Не кори себя. Я тебе позвоню, когда отойду, и все будет нормально. Окей?

- Окей, - эхом отозвался друг.

Я три секунды слушала тишину на том конце провода, а потом отключилась и откинулась на спину, уставившись в потолок. Вечно работающий вентилятор вращался: "раз-два-три, раз-два-три", выстукивая одной мне слышимый ритм вальса.

Понедельник, день

15 часов 25 минут 46 секунд

Я затягивалась сигаретой и выжидающе смотрела на часы на телефоне. Через пару минут появится мой постоянный клиент. Сегодняшний день весь шел наперекосяк, начиная с будильника, который не прозвенел, потому что сели батарейки, и заканчивая тем, что за последние двое суток я спала лишь два часа. Это давало о себе знать. Раздражительность сидела во мне напряженным узлом, выжидая подходящий момент для выхода, но я успешно оттягивала его с помощью никотина. До этого часа.

"Постоянник" не сулил ничего хорошего. Я не была уверена, что сегодня смогу его вынести.

Быстрый взгляд на телефон - 15:27.

В голове одна за другой появлялись идеи возможного выхода из положения. Можно было попросить подменить меня за его столом сегодня. Или просто убежать домой. Или разбить какую-нибудь тарелку, чтобы дать выход чувствам.

В руке зазвонил телефон. Маркус.

- Да? - я уже отошла от нашей "ссоры" и вчера мы снова проболтали весь вечер, как обычно.

Маркус рассказывал про Хелен и про ее мужа - Кейдана, который оказался прекрасным человеком, и друг был очень рад за сестру. По его голосу и интонации было очевидно, что он счастлив, и я даже успела позавидовать. Не помню, когда я в последний раз была счастлива.

- Катаюсь вот на тачке. Захотелось поболтать, - я услышала улыбку в голосе друга, - судя по звукам, ты на перекуре?

Я промычала что-то нечленораздельное, но однозначно положительное.

- Постоянный клиент уже в здании? - стараясь сохранять шутливую интонацию, спросил Маркус.

Он знал о моих напряженных отношениях с этим мужчиной и в первое время очень сильно волновался, что тот мне что-то сделает. Но со временем смирился и принял его, как данность. Я вздохнула.

- К сожалению, да. Может ты похитишь меня, как прекрасную принцессу, и спасешь от этого злодея? - отчаянно простонала я, - молю!

Маркус рассмеялся, но потом внезапно стал серьезным.

- Слушай, я ведь правда могу тебя забрать. Можешь сослаться на недомогание. И я тебя перехвачу через минут пятнадцать. Ты как?

Это было очень неожиданное предложение. Металлическая дверь черного входа хлопнула за моей спиной с характерным лязгающим звуком, и я обернулась. Линда, словно почувствовав мои размышления на тему побега, оказалась на улице. Она закурила и бросила на меня недовольный взгляд. Я отвернулась и шепотом сказала в трубку:

- Я согласна.

Друг усмехнулся, лишь бросил короткое "еду" и отключился. Я огляделась по сторонам, изучая кирпичные стены, окружающие двор. Их полуразрушенный вид навевал уныние - неудивительно, что люди тут довольно неприятные. В такой обстановке можно быть только мразью. Со стороны дороги наше заведение выглядело более, чем прилично, но стоило пройти во двор и глазам являлась истинная картина разрухи и запустения. Я потушила сигарету и вернулась в здание, полностью игнорируя Линду. Не знаю, что случилось, но с первого же дня она меня довольно обидно подкалывала, а я отвечала. Это общение уже стало привычным, но от того не менее неприятным.

- Джон? - я постучала в дверь офиса босса, которая находилась за кухней, и сразу дернула на себя ручку, не дожидаясь ответа, - прошу прощения, я себя не очень хорошо чувствую, могу ли уйти домой сейчас? Сегодня довольно мало людей, думаю, ребята без меня справятся.

Начальник поднял голову от ноутбука, отчего его короткая каштановая челка затрепыхалась, и остановил на мне тяжелый взгляд. Джон не был красавцем в прямом смысле этого слова, но все мои коллеги женского пола от него были без ума. И все из-за глаз и улыбки. Совершенно простые черты лица полностью преображались, стоило боссу улыбнуться своей особенной обаятельной улыбкой, от которой на его правой щеке возникала ямочка, а под глазами появлялись тонкие дорожки морщинок. Последние Джона нисколько не портили, даже наоборот - украшали. Его темные глаза, почти черные, всегда смотрели пронзительно и уверенно. И сейчас от одного взгляда по моей спине пробежали мурашки.

- Что с тобой? - низким хриплым голосом спросил босс, откидываясь на спинку своего кожаного кресла и складывая руки на животе.

Я взяла себя в руки, игнорируя его высокомерную позу и тон, и непроизвольно выпрямилась.

- У меня эти дни. Живот болит.

Ни одна причина не работала лучше, чем критические дни - этому меня научили еще в детском доме, и это была одна из самых полезных вещей. Джон не стушевался, но его глаза на секунду забегали из угла в угол, а потом вновь вернулись к моему лицу.

- Хорошо, иди, но потом отработаешь в другую смену, - наконец, обдумав, ответил мужчина.

- Само собой, спасибо, - я легко наклонила голову, стараясь скрыть улыбку, и развернувшись на пятках, выскользнула из офиса.

Через восемь минут и двадцать три секунды я уже была в автомобиле Маркуса.

Я пристегнулась и подняла глаза на зеркало заднего вида, но вместо глаз друга я увидела совершенно незнакомое лицо.

Маркус, сидящий на водительском сидении, чуть наклонил зеркало в сторону, и появился в отражении.

- Мавелла, это Кейдан, муж Хелен. Кейдан, это Мавелла, моя самая лучшая и любимая подруга, - представил Маркус меня незнакомцу.

Я обернулась на заднее сиденье и столкнулась взглядом с раскосыми глазами нового знакомого. Мы смотрели друг на друга ровно пять секунд, и за это время я успела рассмотреть его глаза странного цвета - что-то ровно между желтым и зеленым, одновременно теплое и холодное, и совершенно неописуемое. Я почувствовала, что мой взгляд стал напоминать скорее то, что называют "пялиться", и смущенно перевела глаза на его острый нос и губы.

- Ну, привет, - наконец, подал голос Кейдан, - наслышан о тебе от всех. Рад знакомству, - и он протянул свою руку для пожатия.

Я дернулась, как от удара, и вернулась на свое кресло, переводя взгляд на дорогу.

- Мавелла не фанат пожимать руки, но она прелесть, честно, - Маркус неловко усмехнулся, а потом поймал мой взгляд в зеркале, - да?

- Да, - прищурившись и посмотрев на друга, произнесла я, а потом снова уставилась на дорогу, бросив короткое, - тоже приятно познакомиться. Кейдан.

Имя нового знакомого я выделила интонационно, подчеркивая свою "прелестность", спиной буквально почувствовав его ответную усмешку.

- Мавелла, - медленно протянул он мое имя, отчего я поморщилась.

Мало кто обычно звал меня полным именем, и это было непривычно и не слишком приятно.

- Зови меня Мейв.

Я поискала взглядом в зеркале Кейдана, но вместо глаз наткнулась лишь на губы, изогнутые в легкой полуулыбке.

- Мавелла, - снова повторил он, а потом спросил, - что означает твое имя? Довольно необычное. Что-то кельтское?

Я удивленно вскинула брови, все еще глядя на губы нового знакомого, потому что взгляд поймать в зеркале не удавалось. Впервые кто-то знал о моем имени хоть что-то. Сначала я приготовилась возмутиться, когда Кейдан просто его произнес, но последующий вопрос резко изменил мой настрой.

- Верно, кельтское, - после небольшой паузы ответила я, - означает радость.

- Очень мило, - губы Кейдана вновь изогнулись в улыбке, на этот раз доброй, а не насмешливой.

Я промолчала, не зная, что ответить. У меня не очень хорошо получалось выстраивать беседы с новыми людьми, да я и не слишком старалась. Между тем, у меня все равно появлялись друзья и хорошие приятели. Это удивляло.

2. Хелен

Хелен могла назвать себя по-настоящему счастливым человеком. В глазах всех остальных ее жизнь считалась безусловно удавшейся - красивый муж с собственным бизнесом; купленный в спальном районе большой дом, который свидетельствовал о скором появлении детей; успешная карьера в органах государственного управления. И сама она была хороша собой. Иссиня-черные волосы, всегда безукоризненно уложенные, стройная фигура, идеальный средний рост и неплохие формы. Казалось бы, чего еще могла желать современная девушка? Еще и в столь раннем возрасте, в двадцать четыре года.

Но Хелен всегда казалось, будто вся ее жизнь - сплошной обман. Она чувствовала себя чужой. Будто все эти достижения - это ширма, прикрытие, за которой находится все та же маленькая неуверенная в себе девочка, а все, чего она достигла, это ложь.

В своих чувствах она не признавалась никому, даже мужу. Особенно мужу. Для Кейдана она всегда была идеальной, у нее не было проблем и забот, никогда Хелен не позволяла себе жаловаться или вести себя неподобающим образом. Их отношения были идеальной картинкой, к которой девушка стремилась с самого детства, с первых волшебных сказок. И они были частью ее безупречного образа. Этот образ был ее спасением от всего, что случилось в детстве с ее семьей. В глазах окружающих их семейная трагедия никоим образом не затрагивала девочку, но это было не так.

Родители никогда не были очень заботливыми и любящими, но в целом все было в порядке. До появления Маркуса. Когда этот смуглый светловолосый малыш, который вовсе не был малышом, появился в их доме, о существовании Хелен будто совершенно забыли. Мать всю свою любовь переключила на нового сына, а отец старался вернуть себе внимание жены, которое потерял уже давным-давно, а с появлением нового члена семьи, насовсем.

И Хелен осталась совсем одна. Забытый ребенок в родной семье. Казалось, что это она была приемной, а не Маркус. Но люди этого не замечали. Тогда она решила, что как только ей исполнится восемнадцать лет, ее нога больше не переступит порог этого дома.

А потом случилась трагедия. И в некоторой степени - Хелен боялась признаться в этом даже самой себе - девушка была рада, что все так сложилось. В ее глазах родителям досталось по заслугам за все, в чем они провинились в этой жизни.

Еще в пятнадцать лет девочка стала замечать и осознавать нездоровое влечение мачехи к Маркусу, но, привыкнув быть сама по себе, она не вмешалась.

Прошло девять лет.

Чувство вины и стыда никуда не ушло.

В первое время Хелен винила себя во всем, но потом организм включил защитный механизм в виде злости, и она стала всех ненавидеть. Маркуса тоже.

Почему он позволял делать это с собой? Почему молчал? Почему из-за его молчания должен был пострадать другой невинный ребенок?

Про родителей Хелен вообще не хотела думать. Они были для нее совершенно чужими людьми, и единственное, чего она больше всего желала, так это забыть об их существовании вообще.

С Кейданом они познакомились на бизнес-встрече. Хелен представляла свою государственную организацию, которая заключала с фармацевтической компанией новый договор на поставку лекарств. Они никак не могли достичь соглашения по условиям договора, поэтому дошло все до личной встречи с заместителем директора компании. Но и он решить проблему не смог. И тогда появился Кейдан.

Стоило ему войти в зал переговорной, как все затихли, и сразу стало понятно, кто тут главный. Хелен тут же почувствовала внутреннюю силу и уверенность, которой сквозил весь его облик. Все, от гладких длинных уложенных волос до лакированных носов туфель, кричало о самодостаточности молодого человека. На первый взгляд ему можно было бы дать лет тридцать пять, но такое впечатление создавалось лишь знанием о его высокой должности и строгим костюмом. На самом деле Кейдан был совсем другим. Внешний вид обманчив - Хелен прекрасно знала это по себе.

Через год они поженились, сыграв роскошную свадьбу, о которой девушка мечтала. Все считали их просто прекрасной парой, многие завидовали, но лишь они сами знали, как на самом деле обстояли дела. Кейдан был вежлив и обходителен, но внутри у него крылось что-то темное и злое, внушавшее Хелен подсознательный страх. И все же она его любила. Своей странной, какой-то зависимой и нездоровой любовью.

Но жизнь шла своим чередом. Они купили дом, о котором Хелен мечтала. Покупали одежду, посуду, которые она хотела. Ужинали по пятницам в дорогих ресторанах, и вели идеальную жизнь.

Если бы Хелен спросили, чем именно она недовольна - она бы не смогла ответить. Не было ни одной причины для ее страха или чрезмерной осторожности, было только ощущения опасности, нависшей над девушкой. Хелен думала, что родит ребенка и станет лучше, но ничего не получалось. И в какой-то момент она почувствовала, что скоро сойдет с ума. Тогда она вспомнила про Маркуса.

Воспоминания детства, наконец, поблекли на фоне ее семейной жизни и новых волнений, поэтому сводный брат уже не казался девушке сосредоточением зла. Один звонок, долгий разговор, и вот они с Кейданом уже в самолете, взмывают в голубое небо, уносящее девушку в новый - она надеялась, что лучший - мир.

- Дорогой, ты не против, если мы остановимся у Маркуса? Он предложил и мне показалось это хорошей идеей, сможем поближе познакомиться, - аккуратно спросила Хелен за день до вылета, собирая чемоданы.

Кейдан оторвал глаза от телефона и смерил девушку равнодушным взглядом. В последний год лишь эта эмоция возникала на его лице, когда дело казалось Хелен - равнодушие. Она передернула плечами, будто почувствовала порыв холодного ветра, и несмело улыбнулась.

- Мы могли бы снять номер в отеле, - сказал Кейдан, возвращаясь к работе в телефоне, - вряд ли у твоего брата есть все необходимые удобства.

Девушка поджала губы, но промолчала. Иногда ей казалось, что ее муж - это робот без эмоций. Сначала его вежливость и аккуратность ее восхищала, Хелен влюбилась в его сдержанность и спокойствие, лишь после осознав, что молодой человек действительно ничего не чувствовал. За все время он даже ни разу не сказал ей, что любит, лишь ухаживал, делал подарки, а потом, будто это был один из пунктов договора, сделал ей предложение. И все же у нее была идеальная жизнь. Каждый раз, когда Хелен начинала сомневаться в своих решениях, она подходила к зеркалу, смотрела глаза в глаза своему отражению, и словно мантру повторяла: "у меня идеальная жизнь". Разве она имела право быть недовольной?

Самолет пошел на посадку, и девушка прислонилась лбом к холодному стеклу, окидывая взглядом хорошо забытый старый город, в котором прошло ее детство.

3. Мавелла

Понедельник, вечер

18 часов 12 минут 56 секунд

Спустя три часа после "побега" с работы, я обнаружила себя сидящей на полу кухни в квартире Маркуса. Долгая поездка на машине по городу, которая не имела никакой цели, но принесла большое удовольствие, закончилась в этой точке. Я очень любила так кататься, особенно, по ночной трассе. Было в этом что-то мистическое и потустороннее - желтые глаза фонарных огней, темнота за ними, и проносящиеся мимо автомобили. От одной мысли о таком времяпрепровождении становилось тепло на душе.

С Кейданом оказалось внезапно легко. Он был явно умным, умел поддержать беседу, и при этом сохранял на лице какую-то нечеловеческую невозмутимость. Мне это было по душе, потому что такое поведение будто обезличивало его, оставляя лишь образ адекватного и объективного собеседника. Обычно люди при первом знакомстве всегда старались разузнать что-то именно обо мне, о моей жизни, моих увлечениях, работе, и я это, честно говоря, ненавидела. Но эта поездка и знакомство были другими.

- Да, касаемо современных технологий, эту тему можно обсуждать бесконечно, - согласился с Маркусом Кейдан, кивая, - но прогресс никогда не стоял на месте, сейчас он лишь принимает новые формы.

- Понятное дело, - я поймала взгляд нового знакомого, который сидел на стуле, возвышаясь надо мной, и ответила, - но при этом нельзя утверждать, что многие вещи идут во вред человечеству. Например, те же навигаторы или возможность в любой момент подключиться к интернету для поиска информации. Это все, безусловно, полезные вещи, но большая часть людей к ним настолько привыкает, что перестает использовать мозг. Люди теряются посреди улицы, не помнят количество планет солнечной системы, даже забывают простые слова.

- Любую информацию и технологию можно использовать как во вред, так и на пользу себе и обществу. Например, ты говоришь, что люди забывают простые вещи, но что, если это высвобождает дополнительное пространство в голове для создания чего-то нового? - Кейдан похлопал себя руками по карманам, а потом достал пачку сигарет, - или, говоря о тех, кто использует новшества во благо, их ведь тоже достаточное количество, а как известно, мир двигают единицы, которые направляют свои умственные ресурсы во благо цивилизации. Все изобретения изначально были просто идеей в голове какого-то простака, который не побоялся предпринять шаги для воплощения их в жизнь, - парень сделал паузу и взглянул мне в глаза, - куришь?

Я кивнула, поднимаясь с пола. Маркус тоже курил, но очень редко, поэтому лишь отмахнулся от предложения выйти на балкон. Кейдан поднялся со стула, пожал плечами и, не оборачиваясь на меня, двинулся в нужном направлении. Я засеменила следом.

Осенняя прохлада ворвалась в помещение с открытой дверью. У Маркуса был незастекленный балкон, который я очень любила. Вид выходил на лес, за которым была видна железнодорожная станция. Периодически за деревьями по путям сновали редкие поезда со светящимися окнами, а вдалеке был виден горизонт.

- Я согласна с тем, что ты говоришь, но все-таки мне кажется, что современные технологии, стараясь упростить жизнь людей, развращают умы, дают больше поводов для лени. Я и за собой порой замечаю какие-то вещи, которые меня пугают. Например, когда я ходила на собеседование, еще год назад, у меня по дороге что-то случилось с телефоном и он отключился. Я осталась без навигатора, без возможности позвонить и без музыки в наушниках - и меня это напугало. Серьезно. Первые минуты я просто стояла посреди тротуара и смотрела по сторонам, пытаясь понять, что делать, - я взяла сигарету из протянутой Кейданом пачки, дала ему ее поджечь, и затянулась.

Парень последовал моему примеру и облокотился руками на перила, разглядывая открывающийся вид. Между деревьев пронеслись огни поезда, он издавал колесами характерный постукивающий звук, из-за которого мне тут же захотелось выбежать, купить первый попавшийся билет, и уехать в неизвестном направлении.

- Когда-то людям для жизни был необходим навык охоты, но потом появились заводы и искусственно выращенная еда и охотиться люди перестали. Теперь охота существует лишь для развлечения, а если ты побежишь в лес ловить зайца вместо того, чтобы купить курицу в магазине, тебя сочтут не совсем адекватной, - Кейдан усмехнулся, приподнимая один уголок губ, и бросил на меня внимательный взгляд, - сейчас уже есть соревнования по ориентированию на местности, так почему бы не перейти этому навыку в разряд хобби?

Я посмотрела вдаль, обдумывая его слова. Надо сказать, что крыть мне тут особо было нечем, но при этом я поймала себя на мысли, что впервые за всю свою жизнь так открыто высказываю личные мысли постороннему человеку. Чаще всего мои взгляды просто расходились со взглядами собеседника и общение заканчивалось, обрываясь. Кейдан же говорил четко и аргументированно, но при этом не осуждал мою позицию - я не чувствовала дискомфорта и не могла назвать наш диалог спором, хотя в любой другой ситуации охарактеризовала бы его именно так.

- Просто мне кажется, что сейчас большинство людей вообще ни о чем глобальном не задумывается. Никто не думает об экологии, о полезном вкладе в общество, о чем-то таком, знаешь, высоком и действительно важном, - я повернулась к парню вполоборота и пробежалась взглядом по его лицу.

Кейдан поймал мой взгляд и снова изогнул губы в полуулыбке, отчего его слегка раскосые глаза сузились, придавая лицу немного хищное выражение. Я поймала себя на мысли, что за три часа нашей беседы не узнала о новом знакомом ровным счетом ничего. Ни место работы, ни род занятий, ни возраст, ни хобби, вообще ничего. Вся моя информация состояла из знания, что он - муж Хелен, которую я никогда не видела, да и то я в какой-то момент забыла и об этом факте.

- За все время своего существования человечество никогда массово не стремилось к совершению великих дел. Мир переворачивали новаторы, которые ломали сложившиеся устои, не боясь осуждения, и приводили в движение процесс развития. В мире более семи миллиардов людей и скольких из них мы знаем? Сколькие из них совершили какие-то прорывы и запомнились? Лишь малая часть. Столь малая, что среднестатистический обыватель может перечислить известных ему великих людей по пальцам обеих рук. Так что мир всегда был таким, просто ты не такая, как большинство.

Я почувствовала, как от его слов мое сердце пропустило удар. Впервые кто-то говорил мне подобное и не в негативном контексте, а наоборот - скорее, как похвалу. Кейдан пристально посмотрел мне в глаза, и я снова обратила внимание на необычный цвет его радужки - сейчас, в вечерних сумерках, освещаемых лишь кухонной лампой, они казались еще более мистическими.

Вторник, утро

11 часов 38 минут 50 секунд

Я открыла глаза ровно двадцать пять минут и три секунды назад. Еще не настало время моего обычного пробуждения, которое, как правило, происходило в три часа дня, но сегодня план был нарушен, и нарушил его сон.

Сколько я себя помню, меня редко посещали сновидения - может, потому что я не спала по ночам, а может, потому что мой мозг был вечно уставшим от постоянных мыслей. И если что-то мне вдруг снилось, то обычно это была какая-то банальность - рабочий день или другая повседневная рутина. Но сегодняшнее сновидение было совсем другим.

Мне приснился Кейдан.

Мы ехали в кабриолете по ночному городу, рассуждая о жизни и ее смысле, и теплый летний ветер трепал мои волосы. Во сне я чувствовала потрясающее спокойствие и какую-то внутреннюю радость, словно именно в этот момент все было на своих местах. Кейдан что-то говорил, я отвечала, и иногда он смотрел на меня своими необычными глазами, изгибая губы в легкой полуулыбке. И я улыбалась в ответ.

Тик-так, тик-так. Прошло еще пятьдесят три секунды. Я опустила веки и в темноте сразу всплыли образы из моего сна, отзываясь приятным теплом в груди. Вместе с этим чувством было что-то еще, что-то неприятное, будто незаконное или непристойное.

Вчерашний день и вечер прошли чудесно. Я так и не застала Хелен, и, возможно, не очень-то хотела ее вообще когда-либо видеть. Мы втроем с Маркусом и Кейданом несколько часов обсуждали все на свете, как старые друзья, у которых уже сложилось полное взаимопонимание. Опомнилась я, когда на улице уже была такая темнота, что я не видела даже своих ног. Маркус не пожелал отпустить меня одну, поэтому отвез домой на машине.

- Ну что, как тебе Кейдан? - спросил друг сразу, как только мы остались одни и сели в автомобиль.

Я на пару секунд задумалась, размышляя над ответом. Ощущения были странными. Кейдан оказался отличным собеседником, мне с ним было очень комфортно, мы поговорили на множество разных тем, и ни разу я не почувствовала себя какой-то не такой или глупой. Разве что немного - когда парень рассказывал различные неизвестные мне факты. Но кроме такого необычного и приятного общения я не могла о нем сказать ничего толкового. Как личность он совершенно не раскрылся, хотя, определенно, эта загадочность привлекала. Мне хотелось забраться в его голову и узнать его мысли и рассуждения, как всегда происходило, если человек меня чем-то заинтересовывал.

- Сложно сказать. В общении он очень приятный, умный и вежливый, но я так и не узнала про него ничего. Удивительно. Общались весь день, а я знаю только имя, - я повернулась к Маркусу и неловко улыбнулась, - но он очень интересный человек, как мне кажется.

Друг привычно побарабанил по рулю, всматриваясь в ночную дорогу. Я выжидающе уставилась на него.

- Согласен, он довольно закрытый человек, но при этом умеет расположить к себе. Жаль, что ты не познакомилась с Хелен. Они очень милая пара, я рад, что она смогла хорошо устроиться в жизни, - в голосе Маркуса слышалась искренняя радость, но вместе с тем некая задумчивость.

Я подумала, что жизнь сестры заставила его задуматься о своей.

Мимо проносились огни ночного города, оставляя размытые желтые и красные полосы вдоль дороги. Машин практически не было, поэтому мы на высокой скорости рассекали по широкой трассе. Езда успокаивала и выравнивала мысли, настраивая их на спокойный лад. Я прислонилась лбом к холодному стеклу бокового окна и закрыла глаза. Маркус включил тихий джаз и остаток пути прошел в легкой полудреме. И приехав домой, я тут же уснула. И увидела этот сон.

Почему мои сновидения заставляли меня чувствовать вину, я не знала. Хотя вру, знала. Но признаваться себе в этом не хотела.

Я повернулась на бок и уставилась на свои темные волосы, рассыпанные волнами по подушке. Свет из окна красиво играл на них, оставляя сияющие блики, отчего они то становились ярко-рыжими, то превращались в совсем черные. Я досчитала секунды до двадцати, освобождая разум от мыслей, и села на кровати. Сегодня у меня не было совершенно никаких планов, и это очень сильно вдохновляло. Погода обещала быть хорошей и радовать, никуда не надо было торопиться, и при желании можно было валяться в постели хоть весь день. Не бывает ощущения лучше этого.

Но в каждой бочке меда всегда была ложка дегтя.

Мысли о Кейдане не выходили у меня из головы, и в какой-то момент меня это начало злить. Было ощущение, что мое сознание больше мне не принадлежит, потому что им завладел непонятный новый знакомый. Я снова и снова прокручивала в голове наши разговоры, анализируя, что именно меня так зацепило. Каждый раз, когда я испытывала к людям какие-то эмоции, я всегда старалась себя убедить, что мне все кажется. Так было безопаснее. Да, возможно, человек действительно хорош и нравится мне, но какой смысл строить какие-либо отношения, если потом они все равно закончатся. Все всегда уходили, всегда появлялось что-то, что не устраивало во мне людей или наоборот, не устраивало в них меня. Мы могли долго общаться, а потом возникала тема, в которой наши взгляды резко расходились, и конец. Это всегда было началом конца. Поэтому я старалась держаться от любых связей подальше - тогда была меньше вероятность испытать отрицательные чувства из-за потери.

Так что, поняв, что я испытываю к Кейдану какие-то эмоции, я постаралась логически понять их причину и убить на корню.

Во-первых, при нем я не чувствовала себя глупой, хотя он был явно умнее, и не чувствовала, что глупый он, потому что это, определенно, было не так. Обычно люди кажутся мне поверхностными, они не вдаются в глубины проблем, не рассуждают о важных вещах, не хотят поддерживать со мной философские беседы, а Кейдан - поддерживал.

Во-вторых, я чувствовала, что он относится к моим словам с вниманием и уважением, чего обычно не замечала у других собеседников. Всем была важна лишь собственная точка зрения, на мою им было плевать, поэтому дискуссии приводили к спорам, а спор - к разрыву отношений.

В-третьих, Кейдан был обаятельным. У него была харизма и внутренняя уверенность в себе, которую было видно невооруженным глазом. Когда человек самодостаточен и знает цену себе и своим словам - это всегда привлекает. Его нельзя было назвать красавцем, но обаяние перекрывало все внешние несовершенства.

В-четвертых, глаза. Совершенно необыкновенные. И его мимика. На Кейдана было просто приятно смотреть, когда он говорил. Задумчивый взгляд желто-зеленых глаз, тонкие лучи морщинок под ними, когда он улыбался чуть шире обычного, и острые уголки губ, поднимающиеся вверх, когда разговор затрагивал забавные для него темы.

Отлично, всеми этими пунктами я создала еще более идеальный образ человека, чем мне казалось в начале.

Желудок заурчал, требуя пищи. Я встала с кровати и прошла на кухню. Она у меня была такая же маленькая, как и комната, и в целом представляла собой лишь небольшой холодильник, узкие столешницы и плиту, которые стройным рядом стояли вдоль одной из стен. Но главной моей радостью было окно - оно было такое же большое, как и в комнате, но из-за того, что кухня была маленькая, казалось просто огромным. Только увидев кухню впервые, я сразу поняла, что подоконнику просто необходимо растение. Мой выбор пал на фикус в честь произведения Джорджа Оруэлла "Да здравствует, фикус!", и с моей точки зрения это была одна из моих лучших идей в этой жизни. Вся мебель и стены кухни были выдержаны в светлых тонах, и, хотя ремонт был довольно старым, гармоничность обстановки мне очень нравилась.

Я кинула на сковородку три кружка колбасы, обжарила их, и залила сверху яйцами - это было моей любимой едой. Повар из меня был так себе, но все стандартные блюда готовить я умела. Потрясающие запахи и размеренное шипение еды возбуждали аппетит еще больше. В ожидании приготовления я принесла из комнаты ноутбук и включила себе на фон легкий комедийный фильм.

Утро вышло просто прекрасным, и я надеялась, что день будет таким же.

4. Хелен

Осенний ветер пробирался под модное легкое пальто, заставляя Хелен съеживаться от холода. Не прошло и дня, как она заскучала по своему теплому городу, к которому успела привыкнуть за шесть лет. Однако она не жалела о своем решении приехать.

Встреча с Маркусом оказалась гораздо лучше, чем она себе представляла. Он вырос отличным парнем, веселым и легким на подъем, и с первых же минут начал ее веселить. Привыкнув к скупому на эмоции и всегда задумчивому Кейдану, Хелен в первое время чувствовала себя не в своей тарелке, но уже через пару часов полностью расслабилась.

Брат сильно изменился - его светлые волосы стали на тон темнее и смуглая кожа уже не так сильно, как раньше, выделялась на их фоне, а светлые глаза смотрели все также упрямо и внимательно, но теперь в их уголках появились мимические морщинки от частой улыбки. И он действительно часто улыбался.

При встрече Хелен с Маркусом тут же обнялись, и стояли так какое-то время. Девушка слышала его учащенное сердцебиение сквозь плотную куртку, и думала о том, как скучала по ощущению близости.

- Здравствуй, Хелен, - пробубнил брат девушке в макушку.

- Здравствуй, Маркус, - глухо ответила Хелен ему в грудь.

Через несколько минут они оторвались друг от друга и девушка, наконец, представила Кейдана, который все это время молчаливой тенью маячил позади нее. Маркус дружелюбно протянул новому знакомому руку для пожатия, а потом завел непринужденную беседу. Пока молодые люди говорили, Хелен исподтишка за ними наблюдала.

Кейдан умел нравиться людям, поэтому девушка не сомневалась, что и Маркус станет жертвой очарования ее мужа. Уже через полчаса они общались, словно давние знакомые, а Хелен задумчиво смотрела в окно автомобиля, прислушиваясь к разговору. Серые дома, серые улицы, серые машины, и серые люди. Этот город ничуть не изменился, и один его вид возвращал девушку в прошлое, подбрасывая сознанию не самые приятные воспоминания.

- Демократия - не лучший выбор, но не лучший только потому, что люди вкладывают в это определение неверный смысл, - спокойно вещал Кейдан, ведя с Маркусом околополитическое обсуждение, - вопрос в том, что из себя представляет народ по мнению большинства, ведь власть одного - это тоже власть народа. Разве король - не народ? И если нет, то почему народом является, если утрировать, несколько королей?

- Власть народа заключается в том, что регулирование социальных взаимоотношений происходит путем учитывания мнения большинства. Король же решает все единолично, поэтому это не власть народа, - эмоционально объяснял Маркус свою позицию.

- Посмотри историю любого века нашей эры и в каждом правлении найдешь информацию о том, что решение принимал не один человек. Один человек просто физически не может управиться с целой страной, и все его действия - это последствия принятых народом решений. Они могут быть неправильными, но при этом исходят они всегда именно от действий большинства.

Хелен неслышно вздохнула и отключилась от беседы - такие обсуждения были явно не ее. А вот Кейдан это дело обожал. По сути, разговоры были его работой, а в работе он весьма и весьма преуспевал. Казалось, нет в мире темы, по которой он не мог бы высказать свое четкое аргументированное мнение - за это люди его и любили. За это его полюбила и Хелен. Однако, такое поведение ей нравилось лишь в начале. Оно привлекало, заставляло человеком восхищаться, уважать его, но позднее девушка начала понимать, что это лишь пустые слова. Кейдан ни во что не ставил ее точку зрения и вел диалог ради диалога. Иногда она задавалась вопросом, зачем вообще он сделал ей предложение? Было ощущение, что они оба играли в какую-то одним им понятную игру под названием "идеальная жизнь". Она хотела замуж за успешного человека, развития в карьере, большой дом - Кейдан ей это дал. Но какую выгоду имел с этого он - Хелен не понимала.

- Дорогая, подай, пожалуйста, сигареты, - вырвал девушку из раздумий Кейдан, а потом обратился к Маркусу, - ты не против, если я закурю?

Хелен вытащила пачку сигарет из сумки, которая лежала на заднем сиденье автомобиля возле нее, и протянула мужу. Маркус был не против, более того, решил закурить и сам.

- Ты все еще куришь? - слегка охрипшим после долгого молчания голосом, спросила девушка брата.

- К сожалению, да, но меньше, чем раньше, - Маркус приоткрыл передние окна и поджег зажигалкой свою сигарету, - честно говоря, даже не думал пока бросать, не возникало желания.

Хелен пожала плечами и вернулась к созерцанию города за окном.

- Прекрасно тебя понимаю. В курении есть своя прелесть, некий ритуал, который помогает в жизни, - вставил Кейдан, затягиваясь сигаретой, - не даром сейчас по статистике зависимы от никотина более миллиарда людей, почти седьмая часть всего населения.

- Серьезно? - удивленно повернулся к собеседнику Маркус, - хотя я не удивлен. Мне кажется, что я вообще не знаю некурящих людей. Если не курят сейчас, то курили раньше.

- Я не курила и не курю, - вставила Хелен.

- Ого, вот и первый некурящий человек, - Маркус показательно всплеснул руками, - был уверен, что ты курила в подростковом возрасте.

- Хелен у нас дитя многих талантов, да, дорогая? - Кейдан поймал взгляд жены в зеркале и его губы искривились в подобии улыбки.

Девушка промолчала и лишь одарила его короткой улыбкой в ответ. Слова мужа оставили на душе неприятный осадок - вроде он не сказал ничего неприятного, но интонация и выражение лица кричали об обратном. В последнее время все чаще Хелен ловила себя на том, что чувствует, будто Кейдан относится к ней снисходительно. Раньше она такого не замечала.

Автомобиль остановился у высокого многоэтажного здания старой постройки, и Маркус оповестил:

- Приехали.

Девушка выбралась из машины, аккуратно прикрыв за собой дверь, и огляделась по сторонам. Осенняя погода навевала хандру. Пожухлые листья под ногами уже давно потеряли былую яркость, и теперь лишь уныло хрустели под ее кожаными сапогами. Дом, возле которого они вышли, был самым обычным - двенадцать этажей, стройные ряды балконов, серые бетонные стены. Точно в таком же доме прошло детство Хелен и Маркуса. Девушка поежилась, словно подул холодный ветер, но ветра не было.

- Замерзла? - раздался голос над ее ухом и крепкие руки обхватили ее за плечи.

Хелен повернула голову и подняла глаза - Кейдан стоял позади нее и цепким внимательным взглядом всматривался в ее лицо. На его губах играла легкая полуулыбка, которая должна была расположить к себе, но девушка, наоборот, лишь напряглась сильнее. Она судорожно пыталась вспомнить, когда же муж стал ее пугать? На людях он проявлял заботу, а Хелен подыгрывала, но дома, будучи наедине, между ними словно была стеклянная стена. Она видела Кейдана, говорила с ним, но не чувствовала. И при этом сердце щемило от воспоминаний об их былой любви, о том, как все начиналось. Хотя иногда девушка начинала сомневаться - было ли раньше по-другому, может она просто идеализировала свою жизнь и любовь?

Мужские руки сжали плечи чуть сильнее, вырывая Хелен из своих мыслей, и она, наконец, кивнула.

- Есть немного, все-таки тут более холодный климат, - и девушка обхватила своими тонкими пальцами ладони мужа, легонько сжимая.

- Что стоите, как воробушки, замерзли? - Маркус припарковал автомобиль и возник на дорожке перед Хелен, - привыкли к вашей жаре? Это у нас еще тепло, вот приехали бы зимой, я бы на вас посмотрел, - парень рассмеялся и, махнув рукой, двинулся в сторону крайнего подъезда, - нам туда.

Квартира брата располагалась на самом последнем этаже, на двенадцатом. Она была двухкомнатной и простоватой - с первого взгляда становилось понятно, что здесь живет одинокий парень-холостяк.

- Раздевайтесь, чувствуйте себя, как дома, одежду можете повесить на вешалку, обувь ставим сюда, - Маркус суетливо показал все названные места, параллельно скидывая с себя куртку и ботинки, - сейчас поставлю чайник, чтобы вы согрелись.

Хелен привычно повернулась спиной к Кейдану, спуская с плеч пальто, и он подхватил его, после чего разместил на вешалке. Девушка сняла сапоги, задумчиво оглядывая квартиру, и поставила их в указанное место. Маркус уже исчез в коридоре, который располагался по левую сторону от входа, и, судя по звукам, ставил чайник. По правую руку и напротив располагались две закрытые двери - несложно было догадаться, что каждая из них вела в одну из комнат. Хелен свернула в коридор вслед за братом, и очутилась в небольшой светлой кухне. Тут был сделан неплохой ремонт, но явно не мужчиной, видимо, остался от старых владельцев.

- Ты снимаешь квартиру? - поинтересовалась девушка, осматривая помещение.

Стены, покрытые светлой краской, натяжной потолок, деревянный кухонный гарнитур и угловой белый кожаный диван вдоль стены, перед которым стоял стол - к дизайну явно приложила руку женщина.

- И да, и нет, - Маркус достал из навесного шкафчика чашки, и рядком поставил их на столешницу, - как ты помнишь, я продал квартиру...родителей, - он сделал паузу и кашлянул, - и мы с новыми хозяевами договорились, что вместо полной единовременной оплаты они будут платить кредит за эту квартиру.

Хелен удивленно подняла брови, присаживаясь на край дивана и наблюдая за действиями брата.

- Интересная сделка.

- Какая сделка? - Кейдан возник на пороге кухни и сразу вклинился в беседу.

Хелен поднялась со своего места и вышла в коридор - она осознавала, что с приходом мужа внимание Маркуса неизбежно переключится на него, поэтому решила сразу удалиться. По правой стороне коридора располагались две двери, одна из которых, скорее всего, вела в ванную, а другая - в туалет. Хелен наугад открыла вторую дверь и сразу увидела раковину. За спиной были слышны отголоски разговора молодых людей, и девушка на секунду замерла, прислушиваясь.

- Надеюсь, вы оформили эту договоренность, а не заключили сделку на словах? - скептически уточнил Кейдан.

- Да, само собой, за кого ты меня принимаешь? - шутливо возмутился Маркус, - все оформили, я даже юриста нанимал, чтобы все точно было чистенько, потому что деньги немаленькие.

- Молодец. Вообще, неплохая идея...

Хелен зашла в ванную и закрыла за собой дверь. Она оперлась ладонями о раковину и взглянула на себя в зеркало - из него смотрела немного бледная и уставшая, но очень ухоженная и красивая девушка. Несмотря на долгий перелет и поездку до дома Маркуса, макияж остался на месте, как и прическа. Хелен вымыла руки, растрепала черные волосы, добавляя им объем, и легонько пощипала себя за щеки, чтобы создать румянец. Она разглядывала себя в зеркале еще несколько минут, пока на лице не появилось недовольство - мешки под глазами явно добавляли лет, необходимо было сделать маску и хорошенько выспаться, а также выпить чистой воды, чтобы не было обезвоживания.

Несмотря на юный возраст, девушка постоянно тратила большие суммы в салонах красоты, потому что идеальная жизнь требовала идеального облика. Обязательной частью дня был ежедневный уход за лицом, несколько раз в неделю маски для волос, маникюр и педикюр в салоне, процедуры для поддержания формы лица, массажи, пилинг - все, что было доступно современной девушке, Хелен пробовала на себе. И сейчас, в свои двадцать четыре года, несмотря на многочасовую работу, она выглядела, как отредактированная модель с обложки журнала.

Приведя себя в порядок, девушка вернулась в кухню. Там уже разгоралась жаркая дискуссия, но при появлении "третьего лишнего" молодые люди быстро свели обсуждение на "нет". Маркус поставил на стол три чашки чая и тарелку чипсов.

- У меня к чаю ничего особо нет, и я не знаю, чем вы питаетесь, но, надеюсь, это сойдет, - извиняющимся тоном произнес брат.

- Ничего страшного, Хелен отлично готовит, сделает ужин, да, милая? - Кейдан подождал, пока девушка сядет на диван, а потом протянул руку и нежно коснулся пальцев жены.

Хелен привычно заставила свои губы растянуться в вежливой улыбке и кивнула.

- Конечно, дорогой. Маркус, тут рядом есть продуктовый магазин?

- Да, конечно, прямо за домом, можем вместе сходить, - парень расплылся в улыбке и, взяв кружку, сделал большой глоток чая.

Хелен последовала его примеру. Ладонь Кейдана полностью накрыла ее руку, и он придвинулся ближе, создавая между ними более интимную обстановку. Будто соблюдая негласный договор, на людях они всегда вели себя, словно идеальная бесконечно влюбленная пара. Девушка застенчиво улыбнулась, бросив на мужа короткий взгляд, и краем глаза заметила, как Маркус с улыбкой их разглядывает - цель была достигнута.

- Ну что, как ваша жизнь? Хелен, расскажи же что-нибудь! Про работу, про дом, - требовательно сказал брат спустя несколько секунд тишины, пока пара разыгрывала сцену.

- О, все просто чудесно, - девушка сделала еще один глоток чая и мило улыбнулась, глядя в глаза Маркусу, - мы купили дом, уже почти все обустроили, сейчас расширяем гардеробную, потому что мои вещи уже не вмещаются, - Хелен рассмеялась.

- Да, потому что кто-то очень любит новую одежду, - Кейдан усмехнулся, - но как тут устоять перед очарованием Хелен? Она только говорит про новое платье, а я его уже оплачиваю.

Маркус рассмеялся.

- До чего же вы милые, уму непостижимо!

Хелен не переставала поражаться разнообразию его эмоций. Сначала она даже не могла понять, искренние они или брат тоже играет на публику? В такие моменты девушка начинала бояться, что вскоре ей понадобится психотерапевт. Кейдан никогда бы не позволил ей пойти к врачу, потому что это было бы показателем того, что в их жизни что-то не так, но иногда Хелен задумывалась о том, чтобы начать делать это тайно. Периодически у нее появлялось ощущение, что ее эмоции и чувства, ее человечность, будто деформируются под влиянием не совсем здоровых отношений, в которые она сама себя заключила. А в другие дни ей казалось, что все это выдумки и ее жизнь действительно идеальна.

- На работе тоже все прекрасно. Меня собираются повысить, мне об этом уже сообщили, но пока неофициально, буду директором нового направления. Как раз перед назначением дали такой небольшой отпуск - потом уже может не представиться возможности, так как дел будет невпроворот, - Хелен показательно вздохнула, а потом улыбнулась, - но я очень рада, я всегда хотела эту должность. Наконец-то смогу работать над своим собственным проектом!

Кейдан погладил девушку по плечу в знак поддержки и перевел взгляд на Маркуса.

- Она у меня умница, целеустремленная, так, глядишь, президентом станет и мир перевернет.

С этими словами он сжал плечо Хелен чуть сильнее, чем следовало, и девушка внутренне поморщилась, но на ее лице осталась сиять все та же радостная улыбка.

- А ты, Кейдан, чем занимаешься? Знаю, что в фармацевтике, вы вроде там и познакомились, да? - Маркус допил чай и поставил пустую кружку на столешницу за своей спиной.

Кейдан к своей чашке так и не притронулся.

- Верно. Я владею фармацевтической компанией, раньше это был небольшой семейный бизнес, но сейчас я вывел его на международный уровень. Занимаемся производством и поставкой лекарств в различные учреждения и аптеки. И частные, и государственные.

Про работу Кейдан мог говорить бесконечно, как и про любую другую тему, и даже дольше. Хелен сделала новый глоток не слишком вкусного чая из пакетика - дома они готовили только рассыпной и в специальном автоматическом чайнике. Она заметила, что муж к чашке не притронулся и незаметно поджала губы. Кейдан всегда был будто выше этих простых земных вещей. Если речь шла о его удобстве - он всегда покупал самое качественное и хорошее, и никогда не был согласен на что-то меньшее. Вот и сейчас употребление этого чая он считал ниже своего достоинства. Никто не замечал снисхождения, потому что ничто в поведении Кейдана его не выдавало, Хелен заметила это лишь после того, как они стали жить вместе.

Сначала она жила у него дома и там всегда был идеальный порядок, но это ничего, девушка тоже всегда следила за чистотой. Потом она стала замечать, что Кейдан меняет некоторые ее вещи на их улучшенные аналоги - он дарил ей нижнее белье определенной элитной марки, покупал дорогие и очень качественные платья, а ее домашние футболки, которые были приличными на вид, но простыми, он безжалостно выкинул, сославшись на их старость, и купил ей домашний костюм. В конце концов таких моментов становилось все больше, и Хелен начала себя чувствовать одной из тех вещей, которые приобретал Кейдан. Он ухаживал за ней, словно за дорогостоящим питомцем, который был частью его идеального вида. И сначала Хелен испугалась, заметив это, а потом привыкла. Дорогие вещи стали ей нравиться. Она не скупилась на качественную мебель и украшения, делала множество косметических процедур поддерживая идеальный вид, и в итоге решила, что взгляды Кейдана вполне схожи с ее - они оба хотели не просто жизнь, а красивую картинку, которой все восхищались, так почему бы и нет?

Но неприятное чувство все равно продолжало иногда появляться у девушки в груди, и Хелен делала все для того, чтобы не дать ему вырваться.

Она не призналась бы и самой себе, что Маркус - это не просто попытка воссоединиться с семьей и принять старую себя, но и в некоторой степени возможность исправить единственное черное пятно на ее жизни - отношения с семьей. Родители уже умерли, поэтому девушка стерла их из своей памяти, старательно засунула в самый далекий и темный угол, и запретила себе вспоминать. А вот брат остался.

Хелен перевела взгляд с кружки на Маркуса и задумчиво оглядела черты его лица. Снова она подумала о том, что брат остался все тем же мальчишкой, и между тем изменился так сильно, что его можно было и не узнать. Изменилось не само лицо, а состояние внутри. В детстве он был похож на раненого волчонка, лапа которого попала в капкан, и он просто решил смириться с неизбежным - вечно блуждающий взгляд, мешки под глазами, свидетельствующие о бессоннице, и нервное постукивание ногой, когда семья сидела за столом.

Теперь же перед Хелен был уже не волчонок, а волк. Если Кейдан был тигром, выжидающим и хитростью выманивающим свою добычу, то Маркус был волком, который, не таясь, выходил на свет и выл на луну от одиночества и желания быть с кем-то. Он был красивым, статным, но не это делало его привлекательным, а внутренний свет, которого в детстве не было. Девушка почувствовала, что испытывает по отношению к брату некую зависть, потому что он сумел по-настоящему пережить все, что с ним случилось, и при этом не закрылся в себе и не спрятался, а встречал этот мир, распахнув свои объятия.

- Вам обязательно надо познакомиться с Мейв! - прервал Маркус своим восклицанием размышления Хелен.

- О, вы еще общаетесь? - девушка удивленно посмотрела на парня.

- Конечно! Она мне, как семья, - Маркус расплылся в широкой улыбке, - я ей сейчас позвоню.

Хелен никогда не видела Мейв вживую, но довольно много о ней слышала еще в детстве. Когда родители усыновили Маркуса, мальчик только и мог, что говорить о своей подруге.

Хелен отлично запомнила ее имя, Мавелла, потому что оно было очень странным, но красивым, и помнила некоторые истории, которые рассказывал брат, но из них у нее сложилось об этой загадочной девушке очень двоякое впечатление. Да, она безусловно много пережила, живя в детском доме, но ведь и Маркус там был, но смог продержаться, а позднее пережить вещи и похуже. И у самой Хелен был не один десяток детских травм - она это осознавала. Так почему эта девочка всегда требовала опеки, которую давал ей Маркус? И он давал не просто опеку, а испытывал к Мавелле какую-то безусловную любовь. И все это восприятие вкупе создавало для Хелен образ не самого приятного человека. Ей казалось, что Мавелла не заслуживает ее уважения, а значит и уважения кого-либо еще. Так Хелен размышляла, но вслух сказала:

- О, нам непременно надо встретиться!

5. Мавелла

Среда, утро

5 часов 56 минут 40 секунд

Я лежала на полу так, чтобы видеть в окне большую часть неба, и вслушивалась в тиканье часов. Через три минуты и двадцать секунд должен был зазвонить будильник, а через тридцать восемь минут должно было начать свой подъем солнце. Я очень любила осенние краски природы, но еще больше я любила появление солнечных лучей, потому что с ними уходила тьма и наступал рассвет. Наступал новый день, оставляя позади тяжелые ночные мысли.

Тик-так. Тик-так.

Я считала секунды и думала о Кейдане. Вернее, не думала, а видела какие-то образы, потому что вместо мыслей в голове были только часы.

Тик-так.

Кейдан закуривает сигарету, смотрит вдаль, уголки его губ задумчиво опущены.

Тик-так.

Он поворачивает голову в мою сторону и говорит: "просто ты не такая".

Тик-так. Тик-так.

Кейдан проводит рукой по волосам, когда раздумывает над ответом на мой вопрос. От этого действия его прическа приходит в движение и длинные волосы рассыпаются по плечам темными волнами, отдающими синевой. Я зачарованно наблюдаю.

Тик-так.

Будильник зазвенел так резко, что я вздрогнула и вскочила, принимая положение сидя. Шесть секунд ушло на то, чтобы успокоить колотящееся сердце, встать на ноги и ударом ладони отключить звонок. Я вздохнула, переводя дыхание, и прикрыла глаза. Кажется, мысли так захватили мою голову, что сознание выпало из реальности. Такое случалось и раньше, но сейчас было слишком неожиданным.

Придя в себя, я подошла к окну и оперлась руками о подоконник, вглядываясь в небольшой кусочек неба между домами. Горизонт был не виден, его закрывали далекие многоэтажки, но над ними серые облака уже окрашивались в мутно-желтый цвет. Это завораживало. Я постояла так, пока солнечные лучи не добрались до противоположного здания, а потом, шлепая по холодному полу босыми ногами, пошла в ванную. Начался новый день.

Среда, день

15 часов 45 минут 20 секунд

- Что-то твой красавчик сегодня задерживается, - Линда тряхнула копной своих длинных светлых волос и посмотрела на меня снизу вверх.

Благодаря моему росту, люди редко могли глядеть на меня свысока. Я улыбнулась своим мыслям и смерила девушку снисходительным взглядом.

- А что, ты по нему соскучилась?

Линда закатила глаза и звонко рассмеялась.

- Нет, глупышка, я скучаю по твоему выражению лица, когда он тебя бесит, но ты ничего не можешь сделать, - на лице девушки растянулась довольная улыбка, - бедная малышка Мейв не может смириться с тем, что с ней обращаются, как с прислугой. О, постойте, но она и есть прислуга! Однако обслуживание людей - это выше ее достоинства, да, дорогуша? - последнее слово Линда выплюнула, словно яд.

Я почувствовала, что начинаю закипать. Хотя давно стало ясно, что моя собеседница из тех людей, которые выводят других на эмоции, и питаются ими, словно пищей, мой гнев все равно невозможно было сдержать. Я шумно втянула носом воздух и сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти травмируют кожу ладоней.

- Девчонки, на улице драка, прямо у нашего ресторана!

К нам подлетел взъерошенный Тим, потряс Линду за плечи, потом дернул меня за рукав белой блузки, и побежал обратно. Мы с девушкой удивленно переглянулись и быстро пошли следом, пересекая гостевой зал.

Когда я оказалась на улице, моим глазам предстала занятная картина - на асфальте лежал мой постоянный клиент, которого я не сразу признала, потому что все его лицо было измазано грязью, куртка и рубашка были разорваны, представляя взору каждого прохожего темные завитки волос на груди. Я брезгливо поморщилась.

Однако, эта часть представления была не самой интересной, действительно заслуживал внимания другой фактор - на бедрах мужчины восседал человек, по внешнему виду которого нельзя было даже определить его пол. Грязные спутанные волосы непонятного оттенка, рваный жилет размеров на пять больше нужного, пропитое лицо и черные от грязи руки. Этими самыми руками он сжимал горло моего постоянного клиента, а тот, в свою очередь, цеплялся за них пальцами, пытаясь ослабить хватку.

Люди вокруг даже не думали помогать. Все достали свои телефоны и с улыбкой на лице снимали происходящее.

- Жесть, - шокировано протянула Линда, стоя за моей спиной.

Я сложила руки на груди и почувствовала, что губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

- Теперь понятно, почему он опоздал, - едко произнесла я, наслаждаясь видом.

Маркус во время моих гневных вспышек всегда говорил, что они не имеют смысла, потому что людям в итоге всегда достается по заслугам. И это был первый раз, когда я подумала о том, что его слова действительно имели смысл. Я так долго желала зла этому мужчине, так часто испытывала раздражение и нервничала перед его приходом, что в этот момент - в момент, когда правосудие, наконец, свершилось - я испытала огромнейшее облегчение. С плеч будто камень свалился.

- Может надо ему помочь? - проронила Линда, не обращаясь ни к кому конкретно.

- Нет уж, - Тим тряхнул головой, отчего его русые кудряшки пришли в движение, и поднял указательный палец вверх, - нельзя мешать судьбе творить закон и наказывать злодеев, - и парень расхохотался словно дьявол.

Мои губы растянулись в еще более широкой улыбке.

Тут сквозь толпу прорвались двое полицейских. Один стал кричать людям, чтобы те расходились, а другой бросился к дерущимся, параллельно вызывая скорую с помощью рации.

- Пойдем внутрь, а то еще заберут в участок, - Тим похлопал меня по плечу, призывая следовать его совету.

- Да, секунду, - сказала я, старательно изучая сцену, чтобы навсегда запечатлеть ее в памяти.

Полицейскому никак не удавалось отцепить руки бездомного от шеи мужчины, и он стал звать своего напарника на помощь. Мой постоянный клиент выпучил глаза, размахивая руками и пытаясь вырваться, и широко раскрыл рот, издавая кряхтящие звуки.

- Мейв, - укоризненно позвал меня Тим.

Линда уже скрылась в здании кафе, как и остальные сотрудники, вышедшие на шум. Люди постепенно стали расходиться. Наконец, бездомный ослабил хватку, мужчина выбрался из-под него и, кашляя, отполз по асфальту подальше. Я внимательно проследила за ним взглядом, наслаждаясь его беспомощностью, и пошла следом за остальными обратно в кафе.

6. Стелла

Белая дверь, белые стены, белый пол и белый потолок. Полностью белые коридоры и люди в белых халатах с такими же белыми лицами, не выражающими ничего. Как белый цвет был ничем, так и они были ничем - лишь орудием, путающимся спасать жизни. Неприятный медицинский запах, свойственный только клиникам или другим лечебным заведениям, отдающий то ли нафталином, то ли свежей краской. У каждого посетителя он вызывал определенные ассоциации, и никогда - приятные.

- Врача в сорок шестую палату, срочно, - молоденькая девушка-администратор высоким голосом протараторила, зажимая кнопку громкоговорителя, - повторяю, врача в сорок шестую, - еще раз сказала девушка, нервно глядя по сторонам.

На стойке зазвонил телефон. Девушка подняла трубку и, зажав ее плечом, на автомате ответила:

- Двадцать шестая больница. Администрация. Слушаю вас.

Мимо стойки сновали туда-сюда врачи, медсестры, и другой обслуживающий персонал. Посетителей и пациентов видно не было - на дворе стояла глубокая ночь.

Белоснежные входные двери распахнулись с мерзким скрипом, который казался мерзким только людям, впервые оказавшимся в больнице, но персонал уже воспринимал его иначе - скрип был звуком беды.

- Стелла, срочно позови доктора Мартинса! - с порога закричал санитар, загоняя в коридор каталку, на которой лежал человек под белой простыней.

Девушка из-за стойки администрации бросилась к микрофону, протараторила имя доктора, повторила еще раз, ее руки тряслись - несмотря на уже целый год работы, она все еще нервничала так же, как в первые дни. Кажется, что однажды все станет привычным, ведь человек ко всему приспосабливается, но вечная борьба со смертью за жизнь людей все никак не хотела становиться частью обычной жизни девушки.

Через минуту из-за угла, за которым располагалась лестница, выскользнул доктор в белом халате. Он неслышной поступью пересек коридор за какие-то десять секунд и оказался возле прибывших.

- Что с ней? - низким грудным голосом спросил мужчина, оглядывая силуэт на каталке.

Стелла не могла за ним разглядеть, кто именно там находился, но старательно прислушивалась к разговору.

- Девушка. От двадцати двух до двадцати пяти лет. Ножевое ранение в область живота, большая потери крови, кажется задета почка, - коротко отрапортовал молодой врач, несколько секунд назад появившийся в дверях.

Доктор Мартинс склонился над новым пациентом, провел поверхностный осмотр в несколько секунд и махнул рукой.

- Срочно везите в операционную и готовьте к операции.

- Есть! - хором воскликнули медики и покатили тело в противоположный конец коридора.

Стелла завороженно проследила за ними взглядом, а потом снова посмотрела на доктора. Он стоял в том же месте и набирал на телефоне сообщение, но через несколько секунд уже ловко развернулся на каблуках и вновь, неслышно словно кошка, пронесся к операционной, за дверями которой скрылись медики с каталкой.

Администратор какое-то время смотрела в том направлении, в котором скрылся доктор, а потом на стойке зазвонил телефон.

- Двадцать шестая больница. Администрация. Слушаю вас, - с интонацией робота ответила девушка, зажала трубку ухом и потянулась к блокноту, - да, записываю.

7. Мавелла

Среда, вечер

20 часов 38 минут 10 секунд

Черный джип остановился возле дверей кафе, на пороге которого я стояла, и стекло со стороны переднего пассажирского сидения медленно уехало вниз, открывая моим глазам сначала темную макушку, потом белый лоб, темные брови, раскосые светящиеся глаза и следом остальную часть лица Кейдана.

Он улыбался.

- Привет! Смотри, на какой мы сегодня тачке! - Маркус сидел за рулем и наклонился вбок, чтобы меня увидеть, - запрыгивай! Кейдан сегодня оплатил целую ночь, так что мы в срочном порядке едем тусить!

Глаза друга сияли таким счастьем, что я непроизвольно рассмеялась, а потом открыла заднюю дверь и, подтянувшись, забралась внутрь автомобиля.

Салон окутывал приятный запах кожаных кресел, который обычно бывает у новой машины, и легкий запах табака, потому что парни курили.

- Боже мой, вот это класс! В честь чего такой подарок? - я облокотилась руками на передние сиденья и просунула голову между ними, чтобы посмотреть на ребят.

Кейдан повернулся ко мне и наши лица оказались в десяти сантиметрах друг от друга. От него приятно пахло каким-то мужским парфюмом с горьковатыми нотками хвои, которые дополнялись сладковатым запахом. Я втянула носом аромат и улыбнулась. Кейдан улыбнулся мне в ответ, не отрывая взгляда от моих глаз.

- Кейдан сказал, что ему нужно развеяться, и мы сегодня решили оторваться, как самые настоящие подростки, - каждое слово Маркуса сквозило таким счастьем, что я тоже заразилась его настроением и почувствовала, как внутри разливается тепло.

Давно мне уже не было так хорошо и спокойно.

- Как довольно богатые подростки, - смеясь, вставила я, откидываясь обратно на задние кресла и осматривая салон, - сколько же стоит счастье?

- Сегодня деньги не имеют значения, - произнес Кейдан, ловя мой взгляд в зеркале заднего вида так же, как я ловила его взгляд в первый день.

Мое сердце внезапно забилось чаще. Я отвела глаза и сделала вид, что ищу что-то в сумке. Откуда-то изнутри прорывалось смущение, и я почувствовала, как начинают гореть щеки.

Нет-нет-нет. Только не это.

Я старалась успокоиться, подсознательно искала звук часов, но тиканья не было. Мой взгляд нашел мои наручные часы, и я внимательно вгляделась в циферблат. Он показывал семь часов вечера, что, как я знала, не соответствовало действительности. Села батарейка.

Плохой знак.

Очень-очень плохой знак.

Я снова подняла глаза и тут же опять столкнулась взглядом с Кейданом, который, видимо, смотрел на меня все это время.

Наверно, мне стоило прямо в этот момент выпрыгнуть из машины и бежать, потому что часы, которые поддерживали меня всю жизнь, сейчас хотели предупредить меня о том, что будет в будущем. Но я не послушала.

Я выпустила из легких воздух, улыбнулась отражению Кейдана и заговорила:

- Я вам сейчас такой случай с работы расскажу, вы не поверите!

Четверг, день

13 часов 45 минут 27 секунд

Из сна меня вырвал мерзкий звонок телефона. Хотя на самом деле там была довольно приятная мелодия, но после бессонной бурной ночи, состоящей из гонок по пустым трассам и закончившейся несколькими упаковками пива, музыка из динамика показалась мне симфонией, которую изобрел сам дьявол.

Я медленно высунула руку из-под одеяла и ухватила телефон, лежащий на столике.

- Да, - хрипло ответила я, не глядя на экран.

- Разбудил? - голос Маркуса по ту сторону провода больно резанул по ушам.

Он был бодр и весел. Я с отвращением скривилась, хотя друг меня и не видел.

- Есть такое.

- Сегодня Хелен с Кейданом поехали на кладбище к отцу, - друг внезапно стал серьезным, - и я сослался на дела, но дел у меня на самом деле нет. Может ты хочешь составить мне компанию?

В голосе Маркуса прорезались печальные нотки, из-за которых у меня всегда сжималось сердце. Он очень редко грустил или показывал свои переживания, поэтому, когда это происходило, я часто не знала, что делать и как его поддержать.

- Да, конечно, давай встретимся. Когда? - собравшись с мыслями, ответила я, отсчитав три секунды.

- Может сейчас?

Голос Маркуса буквально сквозил неловкостью. Я не совсем поняла, чего он хочет и почему так смущен, поэтому нахмурилась.

- Ну, хорошо. Давай сейчас. Только мне надо собраться.

- Вообще... - друг сделал паузу, - я уже у твоего дома. Не против, если я поднимусь?

От удивления я даже убрала телефон от уха и посмотрела на экран, будто стараясь убедить саму себя, что действительно проснулась и говорю с Маркусом, с человеком, которого знаю всю свою жизнь, и который за это время ни разу не напрашивался в гости и не ставил меня перед фактом, что уже стоит у порога. Наверное, у нормальных людей такие вещи не являются чем-то из ряда вон выходящим, но для меня такое поведение было в новинку, поэтому я испытывала смятение.

Видимо, пауза, занимаемая моими раздумьями, затянулась, потому что друг неловко кашлянул в трубку.

- Элла?

Я вздохнула. Снова это сокращение моего имени, которым Маркус выражал свою крайнюю степень неловкости.

- Да, что с тобой делать, поднимайся, - пробурчала я, оглядывая свою комнату на предмет чрезмерного бардака или вещей, которых у порядочной девушки быть не должно.

Через семь минут раздался звонок в дверь. За это время я успела закинуть всю одежду, лежавшую на стуле, кровати и столе, в шкаф, поставить посуду в раковину, натянуть штаны и надеть чистую футболку. Я не смущалась своего друга, но какие-то нормы приличия все равно надо было соблюдать.

- Привет, Мейв, - поздоровался Маркус, когда я распахнула дверь.

У него было мертвенно-бледное лицо и совершенно потерянный взгляд, и даже его волосы лежали на голове как-то совсем уныло.

- Боже, что с тобой? - я пораженно застыла, разглядывая друга, и часто захлопала ресницами, - на тебе лица нет.

- Все нормально, - он попытался улыбнуться, но от этого его вид стал еще более жалким, - извини, что так ворвался.

- Ничего страшного, проходи, конечно. Чувствуй себя, как дома. Ты завтракал?

Я не умела заботиться, потому что у меня после случая с котенком никогда не было ни животных, ни, тем более, каких-либо отношений с людьми, был только Маркус. Но он сам всегда заботился обо мне. И теперь я не знала, что делать.

- Нет, но я не голоден, - друг снял обувь и прошел в квартиру прямо в куртке.

Я хмуро проследила за ним взглядом и закрыла входную дверь.

- Ладно, но я собираюсь поесть, потому что ночь была тяжелой.

Маркус особо не пил, так как был за рулем, поэтому у него не было таких последствий алкоголя в виде похмелья, как у меня, но при этом он выглядел так, словно его переехал грузовик.

Друг промычал в ответ что-то невразумительное и прошел в комнату. Я пошла следом.

Маркус остановился у окна, постоял так одиннадцать секунд, а потом заговорил:

- Мне кажется, что только глядя на жизнь других людей, можно осознать, что с твоей жизнью что-то не так, - друг замолк, а я замерла на своем месте позади него, не зная, ожидать продолжения или нет.

Тик-так. Тик-так.

Раз. Два. Три.

Маркус сунул руки в карманы куртки и задумчиво покачался на пятках.

Четыре. Пять.

- Я в какой-то момент забыл, что раньше моя жизнь была кошмаром, - произнес друг, потом снова сделал паузу, и продолжил, - и сейчас я понял, что кошмар особо никуда и не делся. Вернее, кошмара больше нет, но я не ушел от него далеко. Я, собственно, вообще никуда не ушел. Стою на месте, как этот дом напротив. Стою и созерцаю мир вокруг. Вернее, только одну его сторону, на которую выходят мои окна.

Я продолжала безмолвно стоять за его спиной и смотреть куда-то в стену, не на друга.

- Ты все еще слышишь их? - внезапно Маркус обернулся и я буквально почувствовала его взгляд.

Тик-так. Тик-так.

Девять. Десять. Одиннадцать.

- Кого? - попыталась сказать я, но изо рта вырвался лишь еле слышный шепот.

- Часы.

Я подняла глаза и наши взгляды встретились. Часы застучали в голове так громко, что я перестала слышать окружающие звуки. А может это были не часы, а мое сердце - черт его разберет. Маркус молча смотрел на меня внимательным взглядом своих карих глаз, ожидая ответ.

Тик-так. Пятнадцать, или уже семнадцать? Я сбилась со счета, чувствуя, как внутри поднимается паника. Мне не нравился этот разговор, не нравилось поведение друга, не нравилось, что я потерялась в своих секундах.

- Ты все еще слышишь часы? - спокойно повторил Маркус и сделал шаг в мою сторону.

Я сглотнула и кивнула, а потом медленно, будто это требовало неимоверных усилий, разлепила губы и произнесла вслух:

- Постоянно.

Маркус смотрел мне в глаза, а я смотрела в его. За окном сияло солнце, но у меня было ощущение, что опустилась глубокая ночь и поглотила этот мир. Я почувствовала, что пол уходит из-под моих ног. Комната закружилась, и через несколько секунд меня поглотила настоящая тьма.

Четверг, вечер

14 часов 7 минут 33 секунды

- Мавелла, - кто-то потряс меня за плечо, а потом ударил по щекам.

Я поморщилась, ощущая на себе чужие прикосновения, и попыталась отвернуться.

- Мейв, - настойчиво прорывалась мое имя сквозь темную пелену, - открой глаза.

Я идентифицировала голос Маркуса и мысленно тяжело вздохнула. Друг мог бы уважать меня больше и дать поспать.

- Если ты не отстанешь, мы больше не друзья, - сонно произнесла я, отворачиваясь.

- Мейв, ты в обморок упала, - взволновано произнес друг, и тогда я, наконец, открыла глаза.

Яркий свет неприятно резанул по зрачкам, заставляя зажмуриться. Голова отозвалась болью, напоминая о похмелье, и я со стоном закрыла ладонями лицо, стараясь спрятаться от солнца и от мира.

- Ты как? - продолжал озабочено спрашивать друг, - голова не кружится?

- Нет, - я прислушалась к своим ощущениям, - просто болит. И какая-то слабость. Но не так, как было в детстве. Просто неприятные ощущения. У меня все давно прошло.

Я произносила эти слова, но понимала, что не верю сама себе.

В детском доме у меня иногда случались такие обморочные состояния, когда я теряла ощущение реальности - по крайней мере так я это характеризовала. В какой-то момент мое тело будто переставало ощущаться моим, и я отключалась на четверть часа, иногда на полчаса. Такое происходило, когда я попадала в стрессовые ситуации - так говорил психотерапевт. Он подозревал, что это может быть следствием болезни или какой-то патологии, но это мы так и не выяснили. Да и я, наверное, не хотела бы знать, что со мной что-то не так. Особенно, если это что-то связанное с психикой. Тело часто можно вылечить, а сознание - редко.

- Ты уверена? - друг озабочено смотрел на меня, и только сейчас я осознала, что Маркус держит меня за руку.

Я вздрогнула, как от электрического разряда, и выдернула свои пальцы из его.

- Ох, прости, - он суетливо огляделся, а потом просто сел рядом на край кровати, - просто я испугался за тебя.

Я выставила раскрытую ладонь вперед в знак протеста, медленно закрыла глаза и вздохнула. Сердце бешено стучало в груди. Я прислушалась, старательно выравнивая дыхание и стараясь успокоить взволнованный орган. Маркус протянул мне стакан воды. У него все еще был растерянный и обеспокоенный вид. Я села и сделала глоток, приняв из его рук стакан. Мы посидели в молчании еще тринадцать секунд, а потом одновременно попытались заговорить:

- Так о чем... - начала я.

- Ты точно...

И после этого Маркус рассмеялся, а я подхватила - наконец, обстановка разрядилась. Друг спустился с кровати на пол и откинулся спиной на ее край. Я прислонилась головой к стене и устремила взгляд в окно. Солнце, скрывшееся было за облаками, вновь заглянуло в комнату, словно в ответ на происходящее. Некоторое время мы снова молчали, и я считала секунды, разглядывая небо.

- Маркус, - нарушила я тишину, не глядя на друга, - ты - не дом, ты - единственное окно в доме напротив моего, в котором горит свет.

Краем глаза я видела, что парень поднял голову и посмотрел на меня, но я к нему не повернулась. Мне сложно было говорить о своих чувствах, всегда так было, и тем более, когда человек, о котором я говорю, был так близко. Я чувствовала, как подступает ощущение неловкости от произнесенных слов, но старательно вслушивалась в стук часов, чтобы отогнать смущающие мысли.

- Когда становится совсем плохо по ночам, когда я не могу уснуть и больше не могу находиться наедине со своими мыслями, я встаю и подхожу к окну, смотрю на этот дом напротив, который оказывается в этот момент единственной поддержкой для меня, и ищу в нем хотя бы один желтый прямоугольник, в котором горит свет. И стоит мне найти такое окно, как я успокаиваюсь, потому что вот он - мой свет.

Я судорожно сглатываю и замечаю, что мой голос с каждым словом становится все тише. Маркус смотрит на меня все так же внимательно, но я делаю вид, что не замечаю, чтобы не сбиться с мысли. Даже самой себе я сейчас не могу объяснить, почему захотела сказать эти слова вслух. Несмотря на мое состояние, как только я открыла глаза, передо мной появился грустный образ Маркуса, и мое сердце тревожно сжалось. Он всю жизнь был рядом со мной. Всегда. И это был первый раз, когда я должна была его поддержать. Я не умела. Не могла. Раньше этого не делала. Но старалась.

- Маркус, ты для меня и есть этот свет, благодаря которому я снова чувствую, что живу. Чувствую, что есть свет в этом окне, свет в конце туннеля...и что наступит утро, и тоже принесет с собой этот свет, который я так жду.

Я запнулась, теряя нить своих мыслей, и, опустив голову, посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. В комнате воцарилась мертвая тишина. Одна секунда. Две. Три. Четыре. Не выдержав, я бросила короткий взгляд на друга.

Маркус тут же отвернулся, резко прижал ладони к своему лицу, потер его неловко, словно пытаясь отмыться от грязи, а потом замер. Я никогда не видела раньше, чтобы друг плакал. И даже не могла предположить, что такое может произойти. Его плечи вздрогнули несколько раз, потом он с шумом втянул воздух и, взяв себя в руки, поднял голову и посмотрел на меня.

- Спасибо, - еле слышно произнес друг одними губами и легко улыбнулся.

Его глаза блестели от подступивших было слез, но лицо казалось счастливым, сияющим, словно кто-то зажег в нем лампочку. Я. Я зажгла в нем лампочку, чтобы он снова мог быть моим светом.

От этих мыслей мне стало не по себе. Я редко говорила о своих чувствах, потому что потом немедленно жалела о словах, вылетевших из моего рта. После излишних откровений мне всегда казалось, что я стала беззащитной - теперь человек знал, что у меня внутри, и мог меня задеть, обидеть, сделать больно. Тут же захотелось повернуть время вспять, отмотать мои секунды назад, промолчать, как обычно. Я чувствовала, что друг все еще смотрит на меня, и мне захотелось раствориться в воздухе. Тело охватывало чувство стыда, неловкости и беспокойства.

- И все же, как ты? - снова переходя на свой взволнованный тон, спросил Маркус.

Я неоднозначно пожала плечами, потом покачала головой. В этот момент заурчал живот, как всегда, напоминая о себе и о том, что его забыли покормить. Друг чуть слышно усмехнулся, поднялся на ноги и снова посмотрел на меня в ожидании.

- Пойдем, ты хотела завтрак сделать.

Я кивнула и тоже встала. В груди неприятно чертыхался червяк сомнений, но я гнала его подальше. Маркусу можно было доверять, ему нужна была сейчас поддержка и я ее старалась дать. Все в порядке. Но на душе было неспокойно. Хотелось остаться одной, забраться под одеяло и сидеть какое-то время, пока сердце не убедится, что я в безопасности.

Друг по-хозяйски достал из холодильника колбасу и яйца, и взялся за готовку. Я заметила, что он помнит, что я люблю есть, и незаметно улыбнулась. Через пару секунд Маркус, как ни в чем не бывало заговорил о каких-то пустяках, словно и не было этого нашего минутного откровения, словно все в порядке. И я расслабилась.

Несмотря на это, подсознательно я продолжала искать в друге какие-то изменения. После лишних, с моей точки зрения, слов, всегда появлялось чувство ожидания, что вот, сейчас он поймет, что я не такая, как он обо мне думал. Теперь-то друг осознает, что я слабая и беспомощная, и не стою его внимания. С детства самым страшным для меня было чувство, что человек может меня "раскусить", понять, что я испытываю какие-то чувства, что я сомневаюсь, что я боюсь чего-то. Это была слабость, а слабость меня пугала. Я не должна была быть слабой никогда. И никто не должен был думать, что я могу быть слабой.

- Мейв, - окликнул меня Маркус, стараясь привлечь мое внимание, - кофе?

Я рассеяно кивнула, забралась на табуретку, поджав под себя одну ногу, и зевнула. Недосып давал о себе знать. Утро, которое на самом деле было давно днем, а не утром, началось странно, и я уже чувствовала себя уставшей, да и похмелье напомнило о себе еще разок, отозвавшись тяжестью в голове. Оставалась надежда на то, что завтрак даст мне необходимые силы. И было приятно, что друг обо мне заботится. Хотя сейчас это, по идее, должна была бы делать я.

Маркус улыбался и продолжал болтать, но я не особо прислушивалась к его словам. Это не было актом неуважения, мы всегда так общались. Он не мог долго молчать, а я не любила много говорить - идеальный тандем.

- Ну и режиссер начал кричать, актеры при этом продолжали стоять столбами, а я просто сидел у себя и ржал как конь. Представляешь себе эту картину? Съемки должны были месяц назад закончиться, а в итоге, думаю, еще на полгода растянутся. И фильм полная фигня, я так тебе скажу. Я, конечно, не профессионал, а лишь безмолвный свидетель, снабжающий их хорошим постановочным освещением, но все равно мнение у меня довольно конкретное сложилось.

Передо мной материализовалась кружка с кофе, сахарница и молоко, а следом тарелка с жареной колбасой и яйцами. Пища богов. Я с наслаждением впилась зубами в румяную розовую плоть, чувствуя, как усиливается слюноотделение. Маркус поставил еще одну тарелку и кружку напротив для себя, а потом присел на свободную табуретку. Некоторое время он наблюдал за тем, как я ем, и я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Это заставляло меня нервничать.

- Чего? - наконец, буркнула я с набитым ртом, недовольно поднимая глаза на друга.

Маркус покачал головой, не переставая улыбаться, а потом опустил взгляд в тарелку и тоже взялся за еду. Я состроила недовольную гримасу, но скорее шутливо, чем серьезно.

- Так и что там за фильм?

- Сейчас расскажу! - друг явно обрадовался вопросу - о работе он мог говорить бесконечно.

Маркус работал осветителем на киностудии и всегда имел в запасе десяток забавных историй, связанных с его деятельностью. Съемочная группа и актеры - народ эпатажный, с характером, поэтому каждый день у друга появлялись новые анекдоты. И хотя я была тем, кто задал вопрос, ответ на него меня не слишком интересовал. Маркус хотел поговорить - я давала ему повод. Хотя бы отвлекался от пристального созерцания меня. В душе все еще чувствовалось напряжение после последнего разговора. За последнюю четверть часа я успела пожалеть, что вообще открыла рот - что за ерунда про свет в окне? Наверно, Маркус теперь думает, что я совсем с головой не дружу. Эти мысли перемежались с другими, противоположными, о том, что я дала слабину и раскрылась перед другом больше, чем должна была. И еще этот обморок. О нем я старалась не думать, вернее, думать, но в последнюю очередь, потому что на самом деле не на шутку испугалась. Уже несколько лет такого не происходило, и я была уверена, что с возрастом проблема просто исчезла, ведь так бывает. Взрослеешь и выздоравливаешь, потому что организм меняется. Оказывается, проблема осталась, просто не было триггеров, которые могли бы дать ей о себе знать. Я прислушалась к часам, почувствовав, что сознание уплывает куда-то далеко. Надо было вернуться. Я здесь и сейчас. Здесь и сейчас. Тик-так. Тик-так.

8. Хелен

Поездка до кладбища прошла в полном молчании. Кейдан мягко вел автомобиль по широкой пустынной трассе, сосредоточенно глядя вперед. Хелен смотрела в окно, изучая пролетающие мимо виды. Она думала, что ее накроют воспоминания и чувство ностальгии, но ничего подобного не появлялось. Просто дорога, просто деревья, просто небо. Они уже выехали за город и приближались к месту назначения. Шесть лет сейчас казались еще более долгим сроком, чем раньше. У девушки было ощущение, будто она была здесь где-то в прошлой жизни, в той, которой больше не было. Отчасти это было правдой. Та девочка умерла, оставила себя здесь, у могилы отца, и появилась другая - не девочка, а девушка, даже женщина, готовая взять жизнь в свои руки и разложить ее по полочкам. Кейдан за все время пути даже не взглянул на Хелен. Сначала она даже огорчилась, но потом подумала, что это к лучшему. На самом деле ей сейчас хотелось бы побыть одной, без мужа, потому что эта часть жизни была для него закрыта. Это была неидеальная часть Хелен, которую девушка успешно прятала. Но ничто нельзя хранить вечно. Рано или поздно старые раны дают о себе знать, вызывают на бой с ними, заставляют возвращаться к корням в поисках исцеления.

Наконец, впереди показались черные прутья металлического забора, ограждающего кладбище. Тут многое изменилось. Шесть лет назад место представляло собой огромный пустырь с частыми крестами. Забора не было, как и ворот, лишь арка, обозначающая вход, да пара домиков с памятниками, цветами и охраной. Сейчас все облагородили, как могли, отчего кладбище приобрело более торжественный и вместе с тем устрашающий вид. Хелен окинула взглядом теперь уже незнакомую местность и вздохнула. Кейдан бросил взгляд на навигатор, развернул руль, и автомобиль скатился с трассы, вдавливая колесами мелкий гравий. Они заехали на пустующую парковку и остановились. Несколько секунд Хелен задумчиво смотрела на кирпичное здание возле кованых ворот, затем отстегнула ремень безопасности, открыла дверь и ступила на землю. Кейдан к тому времени уже вышел из машины и стоял рядом с ней в ожидании. Он все еще молчал.

- Надо купить цветы, - нерешительно произнесла девушка, нарушая тишину, и не дожидаясь ответа направилась к цветочному магазину.

Кейдан остался снаружи и закурил. Хелен смерила его равнодушным взглядом и толкнула дверь цветочного магазина. В нос ударил неприятных запах пыли и дешевого пластика от искусственных цветов. Зазвенел колокольчик над дверью, оповещая продавца о приходе клиента. Хелен окинула взглядом помещение - повсюду стояли и висели похоронные венки, шикарные корзины с искусственными цветами, вазы с теми же цветами, но поштучно.

- Добрый день, - из-за прилавка возникла неопрятная пожилая женщина в очках, которая явно не ждала посетителей, - вам что-нибудь подсказать?

Хелен еще раз огляделась, а потом кивнула:

- Здравствуйте, да, пожалуйста, покажите мне живые цветы, и лучше в горшках, если есть.

Продавщица скептически посмотрела не девушку - запрос ее удивил.

- Из живых цветов у нас только гвоздики поштучно, там, за вами, в холодильнике. В горшках у нас есть искусственные, - с этими словами женщина указала на большую корзину с венком над ней.

Хелен поджала губы и покачала головой. Она молча развернулась и подошла к холодильнику, окидывая взглядом его содержимое. Гвоздики были всех цветов: желтые, красные, розовые, даже синие, окрашенные чернилами, но выглядели они так же плохо, как продавщица. Девушка вздохнула.

Через пару минут она вышла на улицу с букетом из десяти желтых гвоздик. Кейдан посмотрел на цветы, потом на жену. Он ничего не сказал, но в его глазах читалось осуждение. Хелен привыкла к его молчанию в таких ситуациях и всегда видела мужа насквозь.

- Других цветов не было, - будто в оправдание сказала девушка.

Кейдан кивнул, кинул на землю окурок и направился в сторону входа. Хелен посмотрела на тлеющий огонек и аккуратно наступила на него сапогом, а потом пошла следом за мужем. Они прошли на территорию кладбища и девушка покрутила головой, вспоминая, в какую сторону надо идти. У нее был только порядковый номер могилы, но заросли кустарников не давали возможности нормально ориентироваться. Хелен пошла наугад, свернув на левую тропинку. Она старательно перебирала в памяти воспоминания, восстанавливая картинку места захоронения, но пока не могла ни за что уцепиться. Наконец, девушка увидела высокую сосну, которая оказалась внезапно хорошим ориентиром.

- Кажется, где-то слева от этого дерева... - тихо произнесла Хелен скорее для себя, чем для Кейдана, и прошла в названную сторону.

Через пару метров они оказались возле простой мраморной плиты черного цвета с редкими светлыми вкраплениями. На ней было лишь имя. Имя отца Хелен.

Одного взгляда на это место хватало, чтобы понять - никто сюда не приходил много лет. Низкий заборчик, окружающий участок, был скрыт многочисленными кустами и травой, надгробная плита была в подтеках от многочисленных дождей и других погодных явлений. Даже имя с трудом можно было разобрать под плотным слоем грязи. Хелен замерла перед плитой на какое-то время. Увидев имя отца, она словно вновь ощутила себя ребенком. Сердце тревожно забилось, разгоняя кровь и вытаскивая из глубин души воспоминания. Крики родителей, их ссоры, молчаливый Маркус, слишком веселая мать, пьяный отец - все это накрыло девушку с головой внезапной волной. Хелен почувствовала, как участилось ее дыхание. Послышался тихий хруст - пальцы слишком сильно сдавили стебли цветов, о которых девушка совсем забыла. Она смотрела на имя, будто видела призрака, призрака детских воспоминаний. Они все завертелись перед ее глазами, как пузыри, взмывали в воздух, лопались, появлялись снова. Девушка внутренне сжалась, старательно контролируя свои эмоции и ощущения. Контроль - самое важное в этой жизни. Все ее тело было напряжено, как пружина. Голоса родителей стояли в ушах, будто все происходило наяву. Будто они были здесь, рядом с ней, сновали туда-сюда, не замечая маленькую девочку. А она смотрела на них, как тогда, в детстве, как на персонажей из фильма, которые были вокруг нее, но не с ней.

Внезапно девушка ощутила прикосновение и вздрогнула. Кейдан встал позади нее и положил руки на ее плечи, привлекая к своей груди. Хелен податливо прильнула к мужу, а потом развернулась и уткнулась лбом в его грудь. Мужчина сжал ее в своих объятиях, защищая, оберегая от нахлынувшего прошлого, и девушка в этот момент почувствовала к нему ту любовь, о которой в какой-то момент позабыла. Вот почему они были вместе - что бы ни случилось, как бы они себя не вели, с Кейданом она чувствовала, что завтра наступит. Она не боялась проснуться неизвестно где или не проснуться вовсе. Муж давал девушке ту опору, которая была ей необходима.

Они стояли в такой позе ровно столько, сколько было необходимо Хелен, чтобы восстановить ровный ритм сердцебиения. Она мягко высвободилась из объятий и вновь повернулась к мраморной плите. Теперь она видела на ней просто имя. Имя человека, который сейчас ничего для нее не значил.

- Прощай, отец, - прошептала Хелен в пустоту и положила цветы на вершину надгробия.

Они оказались внезапно ярким пятном среди старых кустов и опавших коричневых листьев, всем своим видом показывая, что не имеют никакого отношения к этому кладбищу.

- Традиционно желтый цвет считается символом солнца, которое дает всему жизнь и надежду, - внезапно подал голос Кейдан, - в восточной культуре он также считается цветом удачи.

Он, как всегда, говорил спокойно и мягко, и Хелен улыбнулась его словам. Да, жизнь и надежда на будущее. Только не для мертвого, лежащего под землей, а для нее. Она оставляла здесь свое прошлое и давала жизнь своему будущему.

- Хороший символ, - девушка посмотрела на мужа, - я люблю солнце, - и улыбнулась шире.

Кейдан улыбнулся в ответ. Не той снисходительной улыбкой, которой улыбался обычно, а неожиданно ласковой и доброй. Солнечной, как эти цветы. Хелен почувствовала, как от этой мысли екнуло сердце. Сейчас они с Кейданом будто были на одной волне, и это было так прекрасно, что в глубине души девушка испугалась. Ей показалось, что та спокойная любовь, которую она обычно испытывала к мужу, как-то изменилась в этот момент. Кейдан протянул руку раскрытой ладонью вверх и Хелен вложила в нее свои бледные тонкие пальцы. И так, за руку, как наивные влюбленные, они пошли к выходу с кладбища.

Обратный путь вновь прошел в тишине, но на этот раз Хелен не испытывала по этому поводу отрицательных эмоций, теперь ей было хорошо. Она смотрела в окно и на ее лице играла легкая полуулыбка. Девушка проследила за кладбищем, отражение которого быстро удалялось в боковом зеркале, и почувствовала, как с души будто камень упал. Когда черный забор совсем исчез и остались лишь полуголые деревья вдоль дороги, Хелен повернулась к Кейдану. Муж поймал ее взгляд, а потом убрал одну руку с руля и положил сверху на ее сцепленные друг с другом пальцы. Девушка проследила взглядом за его движениями, продолжая улыбаться. Она поднесла руку Кейдана к своему лицу и коснулась губами тыльной стороны его ладони.

Так они и ехали - молча, но держась за руки.

Дома Маркуса не оказалось. И хотя он оставил Хелен запасные ключи, без брата в его доме находиться было довольно странно. Девушка прошлась по комнатам, оглядывая все каким-то новым взглядом, отмечая для себя детали и оценивая вещи. Маркус был чистоплотным и довольно аккуратным. Мебели было мало, но вся чистая и хорошая, не многолетнее старье. Было видно, что парень заботится о своем жилище, переделывает его понемногу под себя. Хелен провела рукой по полке с книгами и остановила взгляд на фотографии - она была единственной в квартире. На ней был изображен Маркус, только года четыре назад, улыбающийся, с высунутым языком и сияющими глазами, а за ним стояла темноволосая девушка. В отличие от парня на ее лице застыла гримаса недовольства, что подтверждали сложенные на груди руки, и закатанные глаза. Она явно не хотела фотографироваться.

Хелен аккуратно взяла с полки фотографию и поднесла ближе, разглядывая девушку. Наверняка, это хорошо ей известная Мавелла. Темные волосы средней длины, черные брови и ресницы, выдающие в ней какие-то необычные корни, но лицо при этом бледное, из-за чего черты лица казались ярче и интереснее. Не красавица, но привлекательная. Отдать ее хорошему стилисту и станет Мисс Мира. Хелен фыркнула своим мыслям. Бывает, что ты никогда не встречал человека, но уже заочно его недолюбливаешь. Так у нее было с Мавеллой. А может это была простая ревность - слушая рассказы Маркуса про девушку, Хелен всегда хотела, чтобы кто-то так восхищенно говорил и про нее.

Брат на этой фотографии был такой счастливый.

Углубившись в свои размышления, Хелен не заметила, как сзади подошел Кейдан.

- О, я ее видел, - спокойно сказал он, вглядываясь в фотографию через плечо девушки.

Хелен вздрогнула и повернула к мужу лицо. Они стояли совсем близко. Кейдан медленно наклонился и коснулась губами ее губ. Поцелуй длился недолго, всего пару секунд, но этот жест заставил Хелен улыбнуться. Кейдан редко вот так просто подходил к ней и ни с того, ни с сего, проявлял какой-то романтический интерес.

Девушка перевела взгляд на фото и спросила:

- И как она тебе?

- Нормально, - Кейдан равнодушно пожал плечами, - я собираюсь в душ, хочешь со мной?

Хелен вновь взглянула на мужа, на этот раз удивленно. Такие предложения были ему несвойственны.

- Почему бы и нет, - медленно кивнула девушка, не глядя возвращая фотографию на место.

Кейдан растянул губы в хитрой улыбке, развернулся, и пошел к выходу из комнаты, ожидая, что девушка пойдет следом. Хелен постояла пару секунд удивленно, а потом быстро проследовала за мужем.

Когда она открыла дверь ванной, Кейдан уже стоял под душем. Девушка скинула с себя одежду, собрала волосы на голове, чтобы не намочить, и забралась к мужу. Стоило ей оказаться ногами в ванне, как Кейдан прижал Хелен к себе, будто дикий зверь, и впился в ее губы поцелуем. Уже давно девушка не чувствовала такой страсти по отношение к себе. Прежде, чем раствориться в его действиях, она успела подумать, что поездка к брату идет действительно на пользу.

Через полчаса Хелен и Кейдан вышли из душа, горячие, чистые и очень довольные. Именно в этот момент вернулся Маркус. Он зашел в квартиру ровно тогда, когда девушка в одном полотенце вышла из ванной комнаты. Кейдан маячил за ней, еще не успев одеться.

- Ой, кажется, я помешал, - Маркус сжал челюсти, стараясь не улыбаться слишком широко.

Вид полуголой сестры и ее мужа его внезапно порадовал. Разговор с Мейв все еще теплом отзывался в душе, и картина семейной идиллии в его доме отлично гармонировала с этими чувствами.

Хелен, и так раскрасневшаяся после душа, покраснела еще больше от смущения. Она бросила взгляд на Кейдана, а потом захлопнула дверь ванной комнаты, оставляя голого мужа за ней.

- Привет, Маркус, - промямлила девушка, в несколько шагов преодолела коридор и скрылась в комнате, хлопнув за собой дверью.

- Привет! - крикнул парень ей вслед и негромко засмеялся, когда оказался вне зоны слышимости гостей.

Через минуту из ванной вышел Кейдан. Он широко улыбнулся Маркусу, сверкнув белыми зубами, подмигнул, а потом скрылся в том же направлении, что и Хелен.

Хозяин квартиры с улыбкой покачал головой и прошел в свою комнату. День, начавшийся ужасно, внезапно стал не просто сносным, а очень даже неплохим.

Вечером все жильцы собрались на кухне. У Хелен было приподнятое настроение, и она с удовольствием приготовила шикарный ужин: домашний рататуй с рисом к нему в качестве гарнира, салат из свежих овощей и креветок с пряным соусом, несколько видов сыра на закуску и красное полусладкое вино. Маркус пришел на запах, как только почувствовал его с кухни, и все время готовки сидел за столом, развлекая Хелен разговорами и помогая по мелочи. Кейдан остался в комнате, сославшись на дела.

- Нравится тебе твоя работа? - спросила Маркуса девушка, выслушав очередную историю с площадки, - ты с таким восхищением о ней рассказываешь.

- И да, и нет, - парень пожал плечами, - деятельность довольно интересная, но это не то, чем я хотел бы заниматься всю жизнь. Меня знакомый пристроил на эту должность, у него отец не последний человек на студии, и вот появилось место осветителя, он знал, что я работу ищу, и позвал. Так я там и оказался. Никогда не думал, что буду в таком месте работать, но никогда знаешь как звезды сойдутся.

- Это точно. Но работа кажется интересной. Я ничего про этот вид деятельности не знаю, только базу какую-то общеизвестную, - Хелен помешала салат, заправила соусом и поставила на стол.

Маркус порезал сыр маленькими кубиками и выложил на деревянную доску, которую дала ему девушка.

- Где у тебя бокалы? - спросила Хелен, открывая по очереди шкафчики.

- Где-то внизу были, посмотри, я вообще ими не пользуюсь, но хозяйские оставались.

Девушка нашла бокалы под раковиной, всполоснула их и поставила на стол. Через пару минут ужин был полностью готов, а вино разлито. Хелен пошла в комнату, чтобы позвать Кейдана. У закрытых дверей она услышала его голос, который сейчас был не ровным и спокойным, как обычно, а несколько возбужденным.

- Во сколько заканчиваешь? - услышала девушка обрывок разговора.

Она коснулась дверной ручки, собираясь войти, но что-то заставило ее прислушаться.

- Я заеду, - по интонации было понятно, что Кейдан улыбается.

Хелен вроде не услышала в этом диалоге чего-то предосудительного, но интуиция подсказывала, что что-то не так. Девушка повернула ручку и толкнула дверь. Кейдан перевел взгляд на нее, все еще удерживая телефон у уха, и ответил невидимому собеседнику:

- Все, давай, пока, - с этими словами он отключился и обратился к жене, - что, ужин готов?

Хелен кивнула и спросила:

- С кем говорил?

- Да так, по работе, - Кейдан махнул рукой, встал с кровати и пошел к выходу.

В дверях он остановился возле девушки, поцеловал ее в макушку, а потом отправился в сторону кухни. Хелен постояла секунду на месте, прислушиваясь к своим ощущениям, и затем проследовала за мужем.

9. Мавелла

Пятница, утро

10 часов 25 минут 16 секунд

Я сидела на ступеньках у черного входа и курила. Это была уже третья сигарета за сегодня, что не сулило ничего хорошего. Внутреннее состояние было какое-то паршивое, но объяснения этому у меня не было. Просто волнение в душе или в сердце, какое-то беспокойство, как предчувствие беды. Родерик сегодня не работал, поэтому я курила в гордом одиночестве. На самом деле курящий у нас был почти весь коллектив, но так сложилось, что каждый ходил с кем-то одним. Во-первых, нельзя было уходить одновременно нескольким официанткам, хотя Линда регулярно это правило нарушала, и максимальное количество курящих в один момент не должно было превышать двух. Сегодня в баре работал Соул - он был новеньким, и мы как-то пока не сошлись в общении, а на кухне хозяйничал Артур. Последнему было уже почти пятьдесят лет, но он изображал из себя чуть ли не подростка, что всех раздражало. Так что я осталась без компании.

Волнение пошло дальше, да и передозировка никотина сказалась - у меня начали дрожать руки. Я напряглась, чтобы не трястись, но помогло это только на несколько секунд. Стресс часто сказывался на моем физическом состоянии, и я старалась волноваться меньше, но иногда это просто невозможно было контролировать. Как сейчас.

Дверь за моей спиной открылась и на асфальт упала тень. Я медленно повернулась - Джон, мой босс. Его редко можно было встретить на заднем дворе, потому что он предпочитал курить из окна своего офиса, но сейчас почему-то оказался здесь. Мне сразу захотелось вернуться в помещение - курение с боссом не выглядело хорошей идеей.

- Привет, - коротко бросил Джон мне, закуривая какие-то черные, явно дорогие, сигареты.

Мужчина подтянул штанины и присел рядом со мной на ступеньку. Теперь я напряглась еще больше.

- Привет, - сказала я, отодвигаясь чуть дальше, на край лестницы.

Я только начала новую сигарету и мне жаль было ее выкидывать, потому что это было не самое дешевое удовольствие. Неслышно вздохнув, я продолжила курить. Джон молча сидел рядом, рассматривая стену напротив. И это молчание было не из тех приятных, описанных в романах, а неспокойное и нервирующее. Я каждой клеточкой тела ощущала напряжение от сложившейся ситуации. Пальцы автоматически потянулись к телефону, торчащему из заднего кармана. Я провела по экрану, снимая блокировку, пролистала экран, открыла новости в соцсетях, не нашла ничего интересного, закрыла. Джон продолжал смотреть в стену. Я поняла, что курение, которое должно было приносить спокойствие, доставляет сейчас только больший стресс, да и сигарета уже явно была лишней, поэтому решительно откинула ее на асфальт, растирая ботинком, потом поднялась и, дернув на себя дверь, зашла обратно в помещение. Меня сразу окутали привычные запахи разогретого масла, сладкой выпечки и различных специй. На кухне было душно и жарко, после улицы здесь было тяжело находиться. Я бы не смогла работать поваром хотя бы из-за вечной жары. В зале были кондиционеры, да и поступал воздух с улицы, когда входили новые посетители. От духоты и жары у меня всегда начинала кружиться голова и поднималось давление. Я поспешно скинула с себя куртку, закинула ее на вешалку, потуже затянула на поясе форменный фартук и вернулась в зал. Сегодня Линда не работала, поэтому день обещал быть спокойным. Хоть она меня и не сильно напрягала, но ожидание постоянных подколов от нее просто утомляло психологически - а работа и так была не из самых простых, все-таки общение с людьми.

- Отнесешь кофе за третий столик? - спросил Соул, выставляя на стойку две чашки капучино.

Я молча кивнула, привычным жестом ухватила пальцами тарелки с чашками и вышла в зал.

За третьим столиком сидела явно влюбленная парочка - молодой человек лет двадцати на вид держал за руку девушку, сидящую напротив. Они смотрели друг на друга глазами полными обожания. Я поморщилась - такие очевидные проявления чувств меня всегда раздражали, а то и вызывали тошноту. Маркус раньше говорил, что это я еще просто не была влюблена, поэтому ничего не понимаю, но за пару лет он убедился, что этих чувств я не пойму никогда. Меня не привлекали люди вообще. С ними просто говорить было сложно, а строить отношения - это казалось невыполнимой задачей.

- Ваш кофе, - сказала я, аккуратно ставя чашки сначала перед парнем, а потом перед девушкой.

- Спасибо, - не глядя на меня, сказали они в унисон.

Я фыркнула себе под нос и незаметно покачала головой. К горлу начинала подкатывать тошнота. Внезапно я подумала о Кейдане. Больше всего меня напугало то, что подумала я о нем именно сейчас, после этой ситуации. Пока я жила своей жизнью, была на работе или дома, у меня было ощущение, что Кейдан не существует. Будто эти несколько встреч с ним были просто сном. У меня так давно не появлялось новых знакомых, что это было чем-то из ряда вон выходящим. Маркус на своей работе постоянно находил новых приятелей или друзей, хоть и обычно на короткое время, но он вообще достаточно просто сходился с людьми. В отличие от меня. И сейчас, мало того, что Кейдан был новым человеком, он еще и оказался интересным человеком.

Я потрясла головой, отгоняя эти мысли. Все равно он рано или поздно уедет, они с Хелен приехали ненадолго, не стоит узнавать его лучше. Наше общение все равно кончится. С этими мыслями я постаралась сосредоточиться на работе.

Пятница, день

15 часов 28 минут 57 секунд

Я стояла возле бара и в ожидании оглядывала зал - с минуты на минуту должен был подойти мой постоянный клиент. Я не видела его со дня, когда его избил бездомный, и в глубине души надеялась, что больше не увижу никогда.

- Что, ждешь своего постоянника? - Джанет, вторая официантка, подошла к бару и сделала знак Соулу, что ей нужен кофе, - латте большой на кокосовом, - после она снова повернулась ко мне, - его не было вчера. Видимо, травмирован теперь, - девушка хихикнула.

Она мне нравилась, потому что была простая и легкая в общении. Никого не оскорбляла, не унывала и не жаловалась - отличный сотрудник.

- Да... - протянула я, уставившись на вход, - надеюсь, ты права.

Соул поставил латте перед Джанет и подвинул мне чашку с кофе, хотя я ничего не просила.

- Для душевных сил, - ответил парень на мой немой вопрос и подмигнул.

Я улыбнулась, слегка смутившись. Он работал у нас всего две недели и все еще казался мне незнакомцем, хотя многие коллеги уже с ним подружились. А Линда даже успела с ним сходить на свидание - по крайней мере до меня дошли именно такие слухи.

Я зашла за стойку, бросила последний взгляд на дверь, хотя часы показывали, что постоянный клиент не придет, потому что было поздно, а он никогда не опаздывал, стянула приготовленный для меня кофе и уселась на пол у ног Соула. Парень посмотрел на меня с высоты своего роста и усмехнулся.

- Чего? - недовольно буркнула я, делая глоток горячего напитка.

- Смешно сидишь, как маленький котенок или хомяк, - поделился своими мыслями Соул.

Я фыркнула, услышав такие сравнения, и чуть не расплескала кофе.

- Твой постоянник пришел, - внезапно воскликнула надо мной Джанет.

Я испуганно подскочила, все-таки выливая кофе, но не на себя, а на пол, и повернулась в сторону зала:

- Где!?

Девушка рассмеялась, наблюдая за моей реакцией, а потом покачала головой.

- Я шучу, просто не удержалась, извини.

Я вздохнула, подумав, что теперь и Джанет оказалась в лиге тех, кто подкалывает меня этим.

- Эта шутка давно перестала быть актуальной, еще со времен, когда так пошутила Линда, - буркнула я.

- Но пугаешься ты все равно забавно, - прокомментировал Соул.

- И ты, Брут!? - воскликнула я, изображая обиду, поставила чашку на стойку, и скрылась за дверями кухни - надо было вымыть руки после кофе. Хорошо, хоть форма осталась чистой, и одежда - запасной у меня не было.

В душе все еще боролись два чувства - надежда, что постоянник не придет, и страх, что придет. Я мыла руки чуть дольше, чем было нужно, рассчитывая, что, если он придет, Джанет займется его обслуживанием вместо меня. Кроме прочего, меня раздражало, что я так нервничаю каждый день из-за какого-то человека, который ничего из себя толком не представляет.

Выстраивая всю эту цепочку мыслей, я почувствовала, что начинаю закипать. Вдруг в кармане завибрировал телефон. Я быстро вытерла руки и, не глядя на экран, приняла звонок.

- Да, - довольно резко произнесла я в трубку.

- Кажется, кто-то не в духе, - услышав смеющийся голос по ту сторону, я почувствовала, как мое сердце пропустило удар, - я не вовремя? - по интонации было понятно, что Кейдан улыбается.

- Откуда у тебя мой номер?

На самом деле меня совершенно не интересовал ответ на этот вопрос. Звонок меня удивил. Даже больше, чем удивил. Сердце гулко стучало уже не только в груди, но и где-то в горле. Организм жил своей отдельной жизнью, не желая подчиняться моим сигналам. Я сделала глубокий вдох и выдох.

- У меня свои источники, - все еще посмеиваясь, ответил Кейдан, - ты занята?

Я суетливо огляделась по сторонам, будто от этого моя работа могла исчезнуть, и я могла бы внезапно стать свободной. Конечно, ничего не изменилось. Я почувствовала себя загнанным зверем, который никоим образом не может выбраться из клетки.

- Я на работе, - даже мне стало ясно, что мои душевные терзания и расстройства отразились на интонации, да и Кейдан перестал смеяться.

- Во сколько заканчиваешь?

Я настойчиво отгоняла мысли о романтических фильмах, в которых именно так приглашали на свидание. Кейдан женат. А я ненавижу романтику. И парней. И отношения. И он женат, черт возьми.

Говорить самой себе можно было, что угодно, но мой организм нельзя было обмануть. На все неприятности и изменения он реагировал всегда максимально бурно: от стресса поднималось давление, от злости начинала болеть голова, и, конечно, обмороки, вершина моего душевного состояния.

И сейчас все внутри меня кричало. Просто кричало. Но вслух я спокойно, насколько это было возможно, ответила:

- В восемь.

- Я заеду, - Кейдан сказал это таким тоном, что я не поняла, вопрос это был или утверждение, но прервавшийся звонок говорил о последнем.

Я посмотрела на экран телефона, словно там мог появится какой-нибудь ответ или пояснение, но ничего не произошло. На душе было и радостно, и тошно. Я очень старалась заставить себя думать, будто это дружеская встреча, а не предательство Маркуса, его сестры, его семьи и вообще. Но моя активная мысленная деятельность не давала этого сделать. Я чувствовала, что это неправильно.

Я вышла из туалета и узнала, что мой постоянный клиент все-таки не пришел. Хотелось расценивать это, как хороший знак, но подсознательно меня пугало это еще больше. В какой-то момент моя стабильная жизнь свернула куда-то не туда.

Пятница, вечер

20 часов 2 минуты 13 секунд

Переодевшись в свою одежду, я вышла из подсобки, и тут же увидела возле бара Кейдана. Он говорил о чем-то с Соулом, а рядом стояла Джанет, которая сверлила его восторженным взглядом. Соул тоже был явно в восторге от нового знакомого. Они уже должны были уйти домой, но встреча с Кейданом заставила их задержаться, чего они раньше никогда не делали.

- Мавелла, привет, - парень увидел меня, улыбнулся и кивнул.

Я молча кивнула в ответ и перевела взгляд на коллег.

- Вы чего еще здесь? - прозвучало не слишком дружелюбно.

- Мейв, ты не говорила, что у тебя есть парень, - Джанет пристально посмотрела на меня, - еще и такой классный!

- Он... - начала было я, но Кейдан перебил.

- Ладно, приятно было пообщаться, Соул, - он пожал бармену руку, - Джанет, - девушке просто кивнул, приподняв уголки губ в своей фирменной улыбке, - но нам пора. Счастливо, - и с этими словами он схватил меня за руку и потянул к выходу.

Я чувствовала касание его пальцев к своей ладони и тошноту, появляющуюся от этого в горле. На улице я вырвала свою руку из его хватки и поморщилась.

- А, точно, ты же неприкасаемая, - парень усмехнулся, наблюдая за моим поведением, - прошу прощения, забыл.

Мне от слов Кейдана стало резко неприятно. Все очарование, которое преследовало меня в последние дни, тут же испарилось.

- Ох, простите, что у меня психологическая травма, - огрызнулась я, уже собираясь сказать, что хочу уйти домой, но Кейдан встал прямо передо мной и поймал мой взгляд.

Его глаза, такие интересные и необычные, они будто завораживали. Казалось, на них можно смотреть вечно. Но ярость внутри была сильнее. Кейдан чуть наклонил голову набок, а потом виновато улыбнулся, опустил взгляд и сказал на тон ниже, чем обычно, отчего голос стал более проникновенным и у меня по коже пробежались мурашки:

- Извини.

Всего одно слово, но оказалось, что этого достаточно. Я вздохнула и кивнула.

- Ладно. Проехали. Какой план?

- Гулять всю ночь, пить, есть и веселиться, не зря же я взял отпуск впервые за... - Кейдан запнулся, а потом исправился, - впервые.

Я помолчала, обдумывая его слова, а потом сказала, пытаясь скорее убедить себя, чем действительно поддержать диалог:

- О... Хелен повезло, что ты ее так сильно любишь, что взял впервые в жизни отпуск для этой поездки.

Кейдан смерил меня взглядом, по которому стало ясно, что он видит меня насквозь. Уголки его губ снова приподнялись вверх, заставляя мое сердце биться быстрее, после чего он медленно ответил, растягивая слова:

- Да... Ей очень повезло.

Почему-то мне и в голову не пришло спросить, почему мы вдвоем, где же сама Хелен и где Маркус. Или я вновь обманывала себя, потому что не хотела, чтобы с нами был кто-то еще. С каждой минутой понять себя было все сложнее.

- Прошу, миледи, - парень открыл дверь черного джипа, припаркованного возле входа в кафе, и я забралась внутрь.

Кейдан обошел автомобиль и сел на водительское кресло.

- Ну что, Золушка хочет попасть на бал? - когда он посмотрел на меня, я увидела, что в его глазах пляшут смешинки, его явно забавляло все происходящее.

- Боюсь, Золушке не нужно на бал, ведь принц уже заехал за ней на своем коне, - сказала я, сама от себя не ожидая, и испугалась, что это прозвучало, возможно, не совсем корректно.

Кейдан расплылся в лукавой улыбке в ответ на мою фразу и подмигнул. Я смутилась.

- Хорошо, значит просто поедем, куда глаза глядят.

Мне показалось это отличной идеей.

Суббота, ночь

3 часа 47 минут 34 секунды

Все это время мы с Кейданом катались по городу. В какой-то момент мы заехали в магазин, и он купил бутылку вина. Сам он к алкоголю не притронулся, ссылаясь на то, что за рулем, и я управилась с ней в одиночку, поэтому сейчас мне было потрясающе хорошо.

- Кейдан, - позвала я парня, - давай тут остановимся.

Мы подъезжали к живописному мосту, соединяющему два берега реки - ночью это было одно из самых красивых мест, которые я когда-либо видела.

Кейдан остановил машину и припарковался. Я, шатаясь, поднялась со своего сидения и выскользнула на улицу. Еще немного и мое лицо встретилось бы с землей, но парень подхватил меня и поставил на ноги. Мне не нравились прикосновения, но в этот момент я была ему благодарна.

Пить я не умела.

- Пойдем, нам надо пройти по боковой части к середине моста, там самая красота, - я махнула в указанную сторону.

- Могу я тебя поддержать? А то волнуюсь, что упадешь, - Кейдан протянул мне руку, но я в ответ отрицательно покачала головой.

- Спасибо, но нет. Не принимай на свой счет. Мне ничьи прикосновения не нравятся.

- Даже Маркуса? - внезапно спросил парень, внимательно глядя на меня.

Я удивленно посмотрела в его глаза. Странный вопрос. Я не могла понять, почему он решил это уточнить.

- Даже Маркуса, а что?

Кейдан расплылся в улыбке и покачал головой, а потом пошел в указанную мной сторону. Я сделала пару шагов и почувствовала, что тело меня подводит. Хоть я и могла стоять на своих двоих, и понимала происходящее вокруг, организм все равно давал сбои - целой бутылки вина на одну меня было слишком много. Кейдан шел передо мной, но оборачивался каждую секунду, проверяя, видимо, не растянулась ли я на земле и не решила ли остаться ночевать прямо здесь. Кстати, я не считала это плохой идеей.

- Кейдан! - воскликнула я, остановившись и задрав голову к ночному небу.

Чем дольше я на него смотрела, тем больше звезд видела. Сначала просто темнота, а потом одна белая точка, вторая, третья. И вот их уже десять, двадцать, и я сбилась со счета.

- Ты чего застряла? - раздался голос парня над ухом.

- Звезды, - просто сказала я, не опуская головы.

Кейдан, видимо, встал рядом и тоже посмотрел наверх - по крайней мере я на это рассчитывала.

- Чем дольше смотрю, тем больше вижу звезд, - озвучила я свои мысли.

- Просто твои глаза привыкают к виду неба и могут разобрать больше деталей, сфокусироваться. На самом деле на небе количество звезд не меняется, пока ты на них смотришь.

Тон Кейдана стал более нравоучительным, и я фыркнула.

- Портишь волшебство, - с улыбкой сказала я, - просто смотри.

Парень замолчал. Я подумала, не обиделся ли, но мысли быстро унеслись куда-то далеко, к звездам. Туда, где меня нет, но где я хотела бы быть.

В конце концов у меня затекла шея и пришлось вернуться в реальный мир. Я посмотрела на Кейдана, он поймал мой взгляд.

- У тебя глаза очень интересного цвета, - сказала я. Сейчас алкоголь управлял моим сознанием и языком, и все мысли превращались в звуки сами собой, - такие необычные, не желтые и не зеленые, я таких никогда не видела, - парень наблюдал за мной и на его губах играла улыбка, - знаешь, какого они цвета?

Я воззрилась на него, состроив очень серьезное выражение лица, в ожидании ответа. Парень улыбнулся чуть шире и у уголков его глаз показались тонкие редкие морщинки, отчего у меня внутри растеклось какое-то приятное теплое чувство.

- Какого же? - принял игру Кейдан, все так же внимательно глядя на меня.

Я сделала театральную паузу, а потом ответила:

- Они цвета свежей скошенной травы!

Кейдан рассмеялся и я смутилась, но все равно улыбнулась.

- Да... Такого мне еще не говорили. Ты меня удивила, Мавелла, - он вновь произнес мое полное имя, будто смакуя каждый его слог. Я поморщилась.

- Зови меня Мейв.

- Почему? - Кейдан продолжал довольно улыбаться.

- Родители и так выбрали за меня имя, так что может я могу хотя бы выбрать, как именно его использовать, - я недовольно поджала губы.

- У тебя очень красивое имя, необычное. Мне нравится. Но если ты не хочешь, я не буду тебя им называть, но Мейв мне не подходит.

Я удивленно взглянула на парня. Вот это поворот.

- В смысле "не подходит"? Это мое имя и мне решать, - разговор начинал меня злить даже на пьяную голову, тема с именем была для меня больной, и я даже хотела одно время его сменить, но Маркус отговорил - мало ли что, да и сложно это все было.

- Могу я сам выбрать, как тебя называть? - Кейдан наклонил голову в бок и пытливо заглянул в мои глаза.

Я заметила, как он закусил губу в ожидании ответа. И он каждый раз склонял так голову, когда ждал, приму ли я его игру. И я всегда принимала само собой. Замечать в людях такие нюансы поведения было для меня в новинку - раньше близко я знала только Маркуса и не хотела узнавать кого-то еще. Но теперь появился Кейдан.

- Попробуй, - я тоже склонила голову, изображая его, и хитро улыбнулась.

Парень явно довольный собой задумчиво провел рукой по волосам - я отметила и это движение - и, сделав паузу, сказал:

- Мэнс.

Такой вариант я встречала впервые. Кейдан снова выжидающе посмотрел на меня. Я повторила имя про себя, обдумывая звучание.

- Мэнс, - попробовала я его вслух.

- Мэнс, - еще раз сказал Кейдан.

В его устах оно звучало хорошо. В моей голове - нет. Но парень произносил его как-то так по-особенному, как я не могла.

- Что скажешь, Мэнс? - Кейдан облизнул губы и еле заметно улыбнулся.

Я вздохнула. На воздухе вино постепенно выветривалось из головы и сознание прояснялось. Я внимательно посмотрела на парня и медленно кивнула.

- Хорошо, разрешаю тебе называть меня Мэнс.

Это звучало странно и ново, но мне казалось, что к тому, как мое "новое" имя произносит Кейдан, я смогу быстро привыкнуть.

- Пошли на мост! - воскликнула я, прерывая всю эту затянувшуюся игру, сорвалась с места и побежала в нужном направлении.

Меня еще немного покачивало, но ноги работали, как должны были. Через минуту я уже была на месте.

Вид был действительно потрясающий. Звезды отражались в идеально ровной водной глади, создавая еще одно небо, только снизу. Река простилалась до горизонта, поэтому сейчас вдали соединялся верх и низ, образуя замкнутое темное пространство с сияющими белыми точками. Я заворожено застыла, глядя на эту красоту. Вокруг было тихо, только редкий звук машин нарушал покой этого места. В такое время мало кто ездил, поэтому можно было по-настоящему насладиться моментом. Я не увидела, но почувствовала, как Кейдан оказался рядом. Его руки возникли на перилах моста рядом с моими, он облокотился и взглянул вниз, на воду.

- Потрясающе, - тихо произнес парень, изучая глазами окружающий мир.

Он выпрямился, достал из кармана сигареты, закурил и протянул пачку мне. Я кивнула в благодарность и повторила действия за ним. Мы молча уставились в отсутствующую сейчас линию горизонта, выдыхая одновременно сигаретный дым, который серым облаком растворялся в темноте. В этот момент мне стало так хорошо - я почувствовала, что растворяюсь в этом темном уютном пространстве, становлюсь с ним одним целым. Хотелось остаться здесь навсегда. Где нет печалей, нет забот, нет волнений. Нет ничего. Только я и пустота.

В какой-то момент я даже забыла о том, что стою не одна. Кейдан закурил новую сигарету и только, когда дым появился в зоне моей видимости, я вспомнила о его существовании, и посмотрела на парня. Он встретил мой взгляд, сделал затяжку, не отрывая своих глаз от моих, и выдохнул дым в сторону.

- Вижу, как небо отражается в твоих глазах, - внезапно сказал Кейдан. Его голос был ровным и тихим, и звучал, как что-то инородное, не из этого мира.

Эти внезапные слова меня удивили. Я не знала, как реагировать. Не понимала, почему он это сказал, для чего. Все казалось таким странным, что я внезапно почувствовала себя не в своей тарелке.

- Поехали домой, - сказала я и развернулась, чтобы пойти к машине.

- Погоди, - Кейдан схватил меня за руку, я вздрогнула, - извини, - он тут же меня отпустил, - что-то не так?

Хотелось сказать ему, что все не так. Но алкоголь выветрился, волшебный момент исчез, и тяжесть жизни снова упала на мои плечи. Я, среди ночи, нахожусь неизвестно где и неизвестно с кем, с женатым, к тому же, парнем, и никто, ни одна живая душа не знает, что я здесь. Даже Маркус, который всегда был в курсе всего, что происходило в моей жизни. И вроде я не делала ничего предосудительного, но в душе было чувство, что другу я об этой поездке рассказать не могу.

- Я хочу домой, - просто повторила я и снова повернулась, чтобы уйти.

На этот раз Кейдан меня не остановил.

Он завел машину и молча отвез меня домой. Единственное, что я произнесла за время поездки - свой адрес. У подъезда парень остановился и внимательно посмотрел на меня.

- Спасибо за вечер и спокойной ночи, - произнес он и добавил, - Мэнс.

Я вздрогнула, уже забыв о нашей договоренности. Сейчас мне это казалось какой-то нелепостью. Во мне тогда говорило вино или что-то еще, но точно не разумный человек.

- Пока, - бросила я выпрыгнула из джипа, а потом, не обернувшись, скрылась в подъезде.

Остаток ночи я снова провела без сна, старательно избегая мыслей о Кейдане и об этой ночи. Я убеждала себя, что ничего не сделала, но внутренне себе не верила. Я что-то сделала, переступила какую-то невидимую черту. И мне теперь было нехорошо.

Утром я, наконец, уснула.

10. Хелен

Хелен всю ночь ворочалась. Кейдан после ужина сослался на срочные дела и уехал. Девушка не понимала, какие срочные дела могут быть так поздно, и в целом завершение дня показалось ей нелогичным. Все было так хорошо и в один момент изменилось. Муж не вернулся ни в полночь, ни в два часа ночи, ни в три. И в конце концов Хелен не заметила, как уснула.

Утром ее разбудил телефонный звонок. Звонил ее ассистент, которого девушка оставила себе на замену на время отпуска. Он хорошо справлялся со своими обязанностями, но все равно не мог самостоятельно разобраться во всем. Хелен приняла звонок и, пока говорила, посмотрела на вторую половину постели. Кейдана не было, хотя его часть была измята, а значит он все-таки приходил. Внезапно девушке показалось, что в кровати стало очень холодно. Холодно и одиноко. Она задумчиво смотрела на то место, на котором спал Кейдан и рассеянно слушала собеседника. Это был не первый раз, когда Хелен просыпалась одна, но почему-то сегодня ее это задело. Возможно, после вчерашнего внезапного ощущения близости она думала, что теперь все изменится, а может изменилось что-то в ней самой, когда она вернулась в родной город. Казалось, здесь жизнь была совсем другой. Обычный порядок вещей был нарушен: никаких ранних подъемов на работу, никаких постоянных разъездов, никакого постоянного ощущения пролетающей мимо жизни. Тут они с Кейданом провели времени вместе больше, чем за последние полгода. Да и Маркус был рядом, если не было мужа. Оказалось, что к этому можно привыкнуть. Хелен же думала, что ей комфортно жить именно так, как она жила последние несколько лет.

Ответив на все вопросы ассистента и закончив разговор, девушка поднялась с кровати, накинула на легкую пижаму шелковый халат такого же цвета и потуже затянула пояс, потом привычным жестом, как дома, раздвинула плотные шторы и взглянула в окно. Оно выходило на узкую улицу, по которой сновали туда-сюда машины, а чуть поодаль стоял еще один почти такой же дом. Небо было затянуто серыми облаками и мир сегодня казался не слишком приветливым местом. Ветер трепал полуголые деревья, срывая с них последние желтые и коричневые листья и разбрасывая по земле. Осень полностью вступила в свои права.

Девушка поежилась, хотя в комнате было тепло, но мысль о ветре с улицы заставила содрогнуться. Хелен не привыкла к такой мрачной погоде, да и в целом она не особенно следила за тем, что происходит с природой, потому что перемещалась на машине и всегда была занята делами. Мозг просто не успевал отмечать еще и климатические изменения. И сейчас холодная и серая осень стала для нее сюрпризом.

В комнату проник запах свежесваренного кофе и девушка потянула носом. Это был хороший знак, значит дома кто-то был. Хелен бросила последний взгляд за окно, а потом вышла из комнаты и направилась на кухню. Из нее до девушки долетели голоса - и Маркус, и Кейдан были дома. Это радовало.

- Нет, этот фильм еще три года назад начали снимать, но потом приостановили, потому что актер, играющий главную роль, попал в больницу, - говорил Маркус.

- Занятно. Я слышал, премьеру перенесли из-за того, что бюджет не рассчитали, - услышав голос Кейдана, девушка улыбнулась.

Редко они просто пили утром кофе и сидели на кухне, обычно муж в это время уже пропадал на рабочих встречах.

- Доброе утро, соня, - Маркус улыбнулся, увидев Хелен в дверях, - проснулась? Мы как раз кофе сварили, будешь? Кейдан его в турке приготовил сам.

Последний окинул девушку взглядом и кивнул в подтверждение слов парня. Кейдан прошелся глазами по Хелен сверху вниз, задержавшись на голых ногах, а потом вернулся к лицу. Девушка отметила, что вид у него был вполне бодрый и ночное отсутствие никак на нем не сказалось. Или он спал где-то еще. От этой мысли Хелен поморщилась. Она уже давно не думала о том, что муж мог ей изменять, хотя год назад такие идеи постоянно лезли ей в голову, но в итоге она решила, что обоснований этому нет, а значит это неправда. Презумпция невиновности - так Хелен называла это про себя.

- Доброе утро. С удовольствием. Еще не проснулась, но после кофе точно проснусь, - девушка села на диван рядом с мужем и Кейдан мягко коснулся губами ее виска.

Такое простое, но такой интимное действие. В какой-то момент Хелен перестала понимать, играет муж на публику или действительно проявляет нежность. Дома он вел себя совсем иначе.

- Я сегодня работаю, справитесь без меня еще денек? - Маркус налил полную кружку кофе и поставил ее перед Хелен.

- Конечно, - ответил Кейдан, - мы без проблем найдем, чем заняться.

- Вот и отлично. А вечером, надеюсь, познакомлю тебя, Хелен, с Мейв. Она сегодня не работает. А то Кейдан уже познакомился, а ты нет - непорядок. Как ты на это смотришь? - Маркус выжидающе взглянул на сестру, на его лице сияла улыбка.

Девушка медленно взяла кружку и сделала глоток кофе. Она уже успела забыть о Мавелле и о том, что они так и не встретились. Хотя, надо признать, ей было интересно взглянуть на эту девочку, которая так нравилась ее брату. Может она гораздо лучше, чем образ, который Хелен составила о ней в своей голове.

- Отличная идея, - девушка вздрогнула, почувствовав, как рука Кейдана коснулась ее ноги под столом, муж погладил ее бедро кончиками пальцев, но его лицо было совершено спокойным в этот момент.

- Класс, - Маркус поднял руку, выставив большой палец вверх и встал из-за стола, - тогда я отчаливаю, удачи вам сегодня.

- Счастливо, - бросил Кейдан ему вслед и отпил кофе из своей чашки, а потом посмотрел на жену, - приготовишь завтрак? А то мы так ничего и не сделали с Маркусом, только кофе.

Хелен кивнула и улыбнулась. Она знала, что Кейдан сойдется с ее братом - он со всеми сходился, но обозначение "мы" в его речи внезапно согрело ее душу. Они становились здесь похожи на нормальную семью. Возвращаться домой, в их с Кейданом дом, Хелен хотелось все меньше. Здесь, в этом городе детства, ее жизнь, казалось, заиграла новыми красками.

Девушка встала и открыла холодильник. Ей захотелось приготовить что-то такое, чем она могла бы удивить мужа.

- А хочешь домашний бургер? - внезапно спросила Хелен, окидывая взглядом содержимое холодильника. Все нужное у нее было.

- Ого, сто лет не ел, почему бы и нет, - Кейдан взглядом наблюдал за девушкой, попивая кофе.

Хелен принялась за готовку.

После очень плотного и вкусного завтрака девушка сварила еще кофе, добавив в него различные специи, и они идеально завершили это утро.

- Есть желание сходить куда-то конкретно? Все же твой город, - спросил Кейдан.

Хелен задумчиво покрутила в руках почти пустую чашку. У нее особо не было счастливых воспоминаний о детстве, поэтому и места из прошлого, которые хотелось бы посетить, в голову не приходили. Единственное хорошее воспоминание было связано с мостом, на который она сбегала из дома гулять по ночам, но туда она сходила в первый же день одна. Хелен не хотелось с кем-то делить это место, потому что оно было только ее. "Мост одиночества" - так его называли между собой подростки. Кто-то находил там гармонию с собой, а кто-то - с водой и смертью. Это было самое популярное место для самоубийств в детстве Хелен. Хотя, скорее всего, оставалось им и сейчас, потому что другого ничего не было.

- Не знаю, можно просто погулять по центральной улице и зайти в какой-нибудь ресторан, - девушка оторвалась от своих мыслей, встала, и собрала со стола посуду.

- Давай. Только я пару часов поработаю сейчас, а потом пойдем.

Кейдан встал из-за стола, поцеловал Хелен в макушку и вышел из кухни. Девушка вздохнула и принялась за уборку. В голову полезли мысли о вчерашнем посещении кладбища, но, к удивлению Хелен, они не вызывали в ней страха, которого она ожидала. Может ей действительно удалось справиться со своими демонами. Или они просто затаились на время.

В этот момент из рук Хелен выскользнула тарелка и с грохотом упала в раковину, разбиваясь пополам. Плохой знак.

Тонкое пальто ожидаемо не спасало от ветра и холода, и Хелен замерзла в первые же десять минут прогулки по центру, поэтому Кейдан предложил зайти в магазин и купить ей одежду теплее. Девушке эта идея не казалась хорошей, потому что в этом городе явно не было тех марок, которые она обычно покупала, но низкие температуры заставили ее сдаться. Холод убивает рациональное мышление и оставляет одно желание - оказаться в тепле. Они выбрали из нескольких магазинов, стоящих вдоль улицы, самый приличный, и Хелен хмуро изучила ассортимент верхней одежды. Через полчаса она подошла к Кейдану с пустыми руками и уныло спросила:

- Может лучше просто будем ездить на машине и сразу пойдем в ресторан?

- Ничего не подошло?

- Нет, ужасный выбор. Здесь нет ничего похожего на то, что я могла бы надеть. А тебе что-то понравилось?

У Кейдана был отличный вкус в выборе одежды как мужской, так и женской, и он часто покупал что-то Хелен. Но сейчас мужчина не пытался ей помочь, последние полчаса он стоял на одном месте и печатал что-то в телефоне. Девушка никогда не лезла с вопросами, поэтому и сейчас молча смерила взглядом мужа, ожидая ответа. Скорее всего он занят чем-то по работе, но Хелен все равно ощущала какую-то легкую печаль, потому что снова она делила внимание Кейдана с чем-то или кем-то еще. Наконец, он поднял голову и огляделся, п потом ответил:

- Ты права. Выбор здесь так себе. Если уверена, что не замерзнешь окончательно, давай поступим так, как ты предлагаешь. Сейчас закажу такси, доедем до аренды автомобилей.

Хелен просто кивнула и направилась к выходу. Вновь оказаться на холодной улице очень не хотелось, даже на минуту, она все еще чувствовала, как продрогло ее тело. Кейдан вызвал такси и подошел к жене, приобняв со спины. Это навеяло воспоминания о вчерашнем дне, а следом и мысль о том, что ночью муж отсутствовал. Но Хелен ничего спрашивала. Кейдан ничего не говорил. Как будто этого не было и все было в порядке. Из таких моментов и состояла их семейная идиллия.

Они сели в подъехавшее такси и Кейдан разговорился с водителем, а Хелен снова смотрела в окно. Несмотря ни на что этот город возвращал ее в детство. Без работы и без привычного распорядка дня девушка не чувствовала обычную устойчивую почву под ногами и начинала замечать какие-то неприятные для себя вещи. Пока она круглосуточно работала, ей казалось, что их отношения с Кейданом ее устраивают, что у нее хорошая жизнь, счастливая и успешная. У Хелен даже была парочка близких подруг, которые сейчас казались не более, чем образами из другой жизни. Мир будто поделился на две части - привычная жизнь и город прошлого, и только муж оставался связующим звеном.

- Стивен говорит, что тут есть недалеко хороший ресторан, заедем в аренду или сразу туда? - Кейдан повернулся, глядя на жену и выдергивая ее своим вопросом из размышлений.

- Давай в аренду, чтобы потом снова не вызывать такси, - подумав, ответила Хелен.

Кейдан кивнул и вернулся к разговору с таксистом. Девушка откинулась на спинку кресла и снова ушла в размышления, хотя они уводили ее куда-то не туда. Может стоило вернуться домой, в их с Кейданом дом, и жить дальше своей обычной жизнью. Изначально Хелен хотела навестить Маркуса и все, но в итоге съездила на могилу отца. Может подсознательно она стремилась именно к этому, а Маркус был лишь прикрытием. В любом случае девушка не планировала оставаться в этом городе больше, чем на неделю, потому что это могло сказаться и на работе. Тяжелые мысли с самого утра так и не покидали ее голову. Еще встреча вечером с Мавеллой. Хелен закрыла глаза, прислушиваясь к голосу мужа, и постаралась расслабиться.

11. Мавелла

Воскресенье, день

14 часов 45 минут 3 секунды

Я открыла глаза и посмотрела на потолок. Наконец-то я проснулась в свое обычное время. Ночь прошла тяжело, мысли о Кейдане не выходили из головы, снова болела голова после алкоголя, и чувствовала я себя в целом просто отвратительно. И морально, и физически. Сегодня даже солнце не светило в окно, в отличие от предыдущих дней, поэтому на душе стало еще более паршиво. Я почувствовала подступившую тошноту, вскочила и побежала к туалету. Пора было завязывать с выпивкой, в последние дни ее стало внезапно много. Вообще я редко пила, потому что под градусом теряла контроль над собой, а такое можно было позволить только с кем-то очень близким - обычно это был Маркус. Ночь с Кейданом стала неожиданным исключением, но сейчас я жалела о своем решении и о вине. Нельзя было отрицать, что наша встреча была странной, я буквально ощущала ее неправильность каждой клеточкой своего тела. Желудок со мной согласился и изверг все свое содержимое в унитаз. Я поморщилась, встала, прополоскала рот и вернулась в кровать. Организм явно не был готов к жизни и какой-либо активной деятельности. Стоило мне лечь и закрыть глаза, как зазвонил телефон, врываясь в мою больную голову словно дрель. Стараясь шевелиться как можно меньше, я медленно протянула руку и взяла мобильный. На экране светилось имя Маркуса. Конечно, кто же еще мог мне звонить.

- Да... - протянула я максимально недовольно, но тут же одернула себя.

Друг не знал, что я провела ночь не дома, пьяная, с мужем его сестры, и сейчас испытываю стыд и раздражение. От этих мыслей стало еще хуже, хотя казалось, что хуже некуда. Я не знала, что через пару минут дно будет пробито еще и третий раз.

- Утречка, - как всегда радостно приветствовал меня Маркус, - разбудил?

Я неоднозначно промычала что-то нечленораздельное вместо ответа.

- Извини, по моим подсчетам ты должна была как раз проснуться.

Тут Маркус был прав и посчитал все верно. Друг явно знал меня слишком хорошо. Я взглянула на свой маленький будильник возле кровати и отметила, что даже после алкоголя просыпаюсь в одно и то же время.

- Я что спросить хотел, - продолжил друг, сделав короткую паузу, - ты же сегодня свободна? Не работаешь?

Я стала судорожно перебирать в голове возможные причины этого вопроса. Маркус совершенно точно знал, что я не работаю, и знал, что дел у меня в принципе особо никогда не было, поэтому его вопрос был скорее предлогом для начала разговора. У меня засосало под ложечкой - когда друг начинал ходить вокруг да около это не сулило ничего хорошего.

- Мейв? - позвал он, когда пауза затянулась, - ты тут?

Я сверлила взглядом будильник, наблюдая за секундной стрелкой. Она не делала шаги, как остальные мои часы, а размеренно двигалась в одном темпе, издавая тихий то ли щелчок, то ли стук. Зрелище завораживало. Силой воли я заставила себя выйти из заторможенного состояния, вздохнула и ответила:

- Да, я здесь, я свободна сегодня, только что-то неважно себя чувствую.

В целом, это была почти правда, только болезнь моя называлась похмелье, и я просто не хотела никуда идти. Друг помолчал, а потом вдруг спросил внезапно взволнованным голосом:

- Тебе плохо после того раза? Голова кружится? В обморок падала? Я сейчас на работе, но могу отпроситься и приехать к тебе, хочешь?

У меня совсем вылетело из головы недавнее происшествие, обморок и прочее, и я не сразу поняла, о чем говорит Маркус. А когда поняла, устало вздохнула и закатила глаза. Теперь друг будет снова за меня волноваться. В детстве, стоило мне почувствовать себя хуже, он всегда начинал суетиться вокруг словно курица-наседка, ухаживать за мной, приносить еду, следить за моим состоянием. Сначала забота мне нравилась, но спустя время начинала раздражать. Я сама могла о себе позаботиться. И сейчас я снова почувствовала себя маленькой. Мне это не нравилось.

- Маркус, - резко оборвала я его поток вопросов, - все нормально. Просто не выспалась. Чего ты хотел?

Друг запнулся на полуслове, и я услышала его тяжелый вздох. Через пару минут мое раздражение сменится чувством стыда, но пока этого не произошло, я была зла. Моей больной голове сейчас вообще не хотелось иметь с кем-либо дел, и уж тем более не хотелось выяснять отношения и доказывать, что со мной все хорошо. Хотя я сама была виновата. Наверное, это карма отыгрывается на мне за последнюю ночь.

- Точно все нормально? - предпринял последнюю попытку друг.

- Да, - сказала я как отрезала, - чего ты хотел?

Маркус снова тяжело вздохнул. Я уже стала подозревать, что случилось что-то ужасное, потому что обычно друг говорил все прямо, без тяжелых вздохов и предупреждающих вопросов.

- Маркус, - со стоном протянула я, - что ты мнешься, будто мы знакомы первый день? Что стряслось? - мне уже хотелось скорее закончить этот разговор, свернуться калачиком и уснуть.

- Да вот, хотел вечером пригласить тебя к себе в гости, я бы заехал, забрал тебя и отвез. С Хелен познакомиться. А то как-то не сходятся звезды. Даже Кейдана ты уже знаешь, а сестру мою - нет.

От последнего имени мое сердце совершило кульбит и в душе похолодело. Я включила громкую связь и положила телефон рядом, а сама потуже завернулась в одеяло. Так я чувствовала себя более защищенной.

- Или может к вечеру тебе полегчает? - осторожно уточнил друг.

Мне было и страшно, и любопытно. С одной стороны - было очень интересно посмотреть на жену Кейдана, что это за девушка, с которой он решил связать свою жизнь? Мне казалось, она должна была быть идеальной, уж точно получше меня. Да и Маркус был от нее в восторге. То, что Хелен была его сестрой и изначально мы собирались познакомиться скорее, как семья, внезапно оказалось на втором плане. Сейчас она интересовала меня только, как пара Кейдана. С другой стороны - я боялась знакомства с новым человеком и мне казалось, что, увидев меня, девушка обязательно догадается, что я делала что-то неправильное. Хотя разум кричал, что я ничего плохо не сделала, но неприятное чувство иначе бы не появилось.

Перед глазами снова всплыло лицо Кейдана, его глаза, нос, красивые губы. Я зажмурилась, вспомнив, какую чушь несла ночью, пока была пьяная. Сказала ему, что его глаза по цвету похожи на свежую скошенную траву, это надо придумать было. Хотя такая ассоциация возникла у меня почти сразу, но произносить подобное вслух было не очень тактично. Меня передернуло от воспоминаний. Все было словно в тумане. Может это был просто сон? Как тот, что я видела ранее.

Двоякие чувства разрывали, но инстинкт самосохранения был сильнее. Я знала, что перед встречей начну паниковать и хотела оградить себя от стресса, поэтому ответила:

- Сомневаюсь. Извини, сегодня я не очень настроена на новые знакомства. Не обижайся.

- Да, конечно, понимаю. Ничего, еще будет время. Не очень много правда, но... - по голосу Маркуса становилось очевидно, что он огорчен, но, если выбирать между другом и собственным спокойствием, выигрывало явно последнее.

Мы попрощались, и друг отключился, сообщив, что еще позвонит, чтобы проведать, как мои дела. Я с головой забралась под одеяло и закрыла глаза. Пока я не двигалась, самочувствие казалось сносным. Может дополнительные пару часов сна могли бы улучшить мое состояние. С этими мыслями я погрузилась в мир сновидений.

Воскресенье, вечер

18 часов 32 минуты 54 секунды

Я так и пролежала все это время в кровати периодически то погружаясь в состояние полудремы, то просыпаясь и глядя в стенку. Пока не зазвонил вновь телефон.

- Ты как? - без приветствия спросил Маркус.

За все время меня еще раз стошнило, я так и не смогла поесть, голова все еще болела, а таблетку на пустой желудок я пить боялась. И в момент полусна мне виделся Кейдан, мост, ночное небо. Но вслух я просто сказала:

- Не очень. Сил нет.

Это была почти правда.

- Не поедешь ко мне? - Маркус явно расстроился, он ожидал другой ответ, но я не чувствовала, что готова сейчас функционировать и тем более идти на такую важную встречу.

Сложно было признаться даже себе, но мне хотелось произвести на Хелен хорошее впечатление. И это было не из лучших побуждений, во мне больше говорил соревновательный дух. До этого эта мысль не приходила мне в голову, я относилась к встрече с сестрой Маркуса более, чем равнодушно, но теперь все изменилось. И эти эмоции внутри меня пугали.

- Не сегодня. Извини, - безэмоционально повторила я, разглядывая на потолке тени от вечернего света из окна.

- Хорошо, но в следующий раз я такой ответ не приму, - сказал друг вроде в шутку, но меня это напрягло, - отдыхай. Пока.

Я сбросила звонок, не попрощавшись. Надо было заставить себя встать и что-нибудь съесть. По ощущениям тошнота отступила, но зато усилилась головная боль. Я подумала, что на последствия от алкоголя наложился и стресс от разговора, и вообще неприятный день.

Крепкий кофе с сахаром и жареная картошка быстро поставили меня на ноги. Стоило позаботиться о себе раньше, но это была одна из тех вещей, которые осознаешь только, когда сделаешь. Пока я лежала и страдала мне казалось, что от еды меня вывернет наизнанку, но теперь желудку внезапно стало легче. Я включила на ноутбуке сериал и уселась со второй порцией еды. Жареная картошка была одной из лучших вещей в этом мире. К ней я открыла банку маринованных огурцов и стало совсем хорошо. Пока не зазвонил телефон. Я было подумала, что это снова Маркус со своими вопросами, но это оказался Кейдан. Я не занесла его номер в список контактов вчера, но запомнила цифры. Три секунды я взирала на телефон, как баран на новые ворота, раздумывая, ответить на звонок или нет. У меня не было ни одного предположения, зачем он мог мне звонить. Мне казалось, что конец вчерашней ночи явно давал понять, что звонить мне не стоит - но, видимо, я ошибалась. Мелодия звонка все не прекращалась, и я было потянулась к телефону просто, чтобы выключить звук, но вместо этого палец сам нажал на кнопку принятия вызова. Я сразу ощутила, как сердце взволновано застучало быстрее, но это было не приятное волнение, а беспокойное, вызывающее стресс. Я посчитала до трех и поднесла телефон к уху.

- Да, - голос был тихим и будто чужим. Я кашлянула и повторила громче, - да?

- Мэнс, - произнес парень очень довольно, и мне показалось, что, называя меня таким образом, Кейдан получал надо мной какую-то власть, - как дела?

Такой простой и бессмысленный вопрос. Мне он никогда не нравился. Чаще всего люди его задавали, когда не знали, что сказать, а иногда задавали, желая пробраться в мою душу и узнать, что я чувствую. Оба варианта мне не нравились, отвечать не хотелось.

Я посмотрела на часы на руке и вспомнила, что так и не поменяла в них батарейку. С удивлением обнаружила, что не обращала на них внимания несколько дней, что было мне несвойственно. По ту сторону трубки воцарилась тишина.

- Ждал тебя сегодня на ужин, - внезапно сказал Кейдан и снова затих, ожидая реакции.

Мне казалось, что он просто продолжает свою игру. Он начал ее при первой встрече, когда поймал мой взгляд в зеркале. Я с подозрением относилась ко всем людям и всегда старалась контролировать все свои чувства и реакции, но сейчас это получалось хуже, чем раньше. В глубине души мне хотелось верить, что Кейдан не играет со мной, что он тоже увидел во мне интересного человека. Но его вчерашние слова про звезды в моих глазах не на шутку мне напугали, и я не могла толком объяснить почему даже самой себе. И сейчас его слова мне тоже не понравились. Казалось, что ими он испачкал то чудесное общение, которое у нас было в первый день. Мы говорили обо всем и ни о чем, не было никаких личных тем, а сейчас все будто изменилось.

- Зачем ты звонишь? - хрипло и тихо спросила я.

Появившаяся злость быстро сменилась какой-то невыносимой тоской. Тоской по ощущению, которого больше не было. Я снова ощутила себя маленькой девочкой в детском доме, которую окружали люди, которым всегда было что-то надо. Эта жизнь приучила меня никому не доверять, но знакомство с Кейданом заронило в душе надежду.

- Узнать, почему ты не пришла, - тихо, под стать моей интонации ответил парень, - очень хотелось пообщаться с интересным собеседником.

Я вздохнула. Хотелось верить его словам, но вместе с тем ощущение неправильности не проходило.

- Я тебя чем-то обидел? - обеспокоенно спросил Кейдан.

Я не привыкла говорить о своих чувствах и сейчас не собиралась. Если не быть ни с кем откровенной, то никто тебя не ранит - это стало ясно еще в детстве.

- Нет, - коротко ответила я.

- Приходи, - просто попросил Кейдан.

Казалось, в его интонации угадывается огорчение, но я не очень хорошо понимала эмоции людей. Хотелось верить, но верить было страшно. Я крепко сжала пальцами телефон, чувствуя, как его края врезаются в кожу, и закусила губу. Невыносимо хотелось исчезнуть, но также хотелось встать и побежать к Маркусу в гости. Сказать "да, забери меня", ехать в машине, слушать разговоры, обсуждать что-нибудь высокое, смотреть на пролетающие мимо деревья. От этих образов сжалось сердце. Я запуталась и не понимала, накручиваю себя или что-то действительно не так. Может я просто так боюсь кому-нибудь довериться, что придумываю несуществующие вещи. На самом деле Кейдан не говорил мне ничего плохого или некорректного. Да и я сама сказала ему про цвет глаз, а он мне потом про звезды. Просто замечание, наблюдение, не более.

Мысли роились в моей голове, появлялись новые одна за другой, и вот я уже была не уверена ни в чем, и меньше всего уверена сама в себе.

- Я не знаю, - прошептала я, но Кейдан услышал.

- Мы за тобой можем приехать, - осторожно сказал он, будто боялся спугнуть меня, как дикого зверя.

Я подумала, что будет странно, если он скажет Маркусу, что я передумала. Как он объяснит свой звонок? Этот вопрос снова вернул меня к тревожным мыслям. Если бы все было в порядке и все было правильно, то объяснять свои действия никому бы не нужно было.

- Не надо, - сказала я, ощущая, как мысли атакуют мозг все сильнее, еще немного и я начну сходить с ума.

Меня хватило только на короткое "пока", и я тут же сбросила вызов, пока не передумала. Рука, которая держала телефон, дрожала. Я чувствовала себя взволнованной и вместе с тем уставшей, запутавшейся, обессиленной. Мне не хотелось решать эти дилеммы, не хотелось так много думать. Жизнь всегда текла спокойно и размеренно, и только мой постоянный клиент да Линда были факторами, приносящими стресс. И, кажется, я не могла и не хотела выдерживать что-то сверх этого.

Я выключила телефон и положила на стол экраном вниз, потом включила сериал, взяла вилку и принялась за еду. Самым простым решением проблемы была иллюзия того, что ее не было. Не было последнего разговора, не было последней ночи, не было Кейдана и не было похмелья. Просто вечер, я, еда и сериал - вечные лучшие друзья.

Понедельник, утро

5 часов 30 минут 45 секунд

Я не спала. Всю ночь я смотрела сериал настолько внимательно, насколько могла. Старалась полностью погрузиться в происходящее, абстрагируясь от мыслей и от всего, что происходило в моей жизни. Герои решали свои проблемы, справлялись с ними или нет, а я за них переживала. Чужие проблемы всегда казались разрешимыми в отличие от своих собственных.

Настало время вставать и собираться на работу, хотя я чувствовала себя совершенно разбитой. За последние дни я так истрепала свои нервы, что потратила все жизненные ресурсы, и теперь их катастрофически не хватало. Обычно я относилась к себе более бережно, старалась отдыхать и не напрягаться, и сейчас, видимо, моя нервная система была не готова к таким переживаниям.

Вместе с тем я злилась на себя за то, что столько энергии трачу на такую ерунду. Проблемы были в моей голове, они не были настоящими, потому что были лишь мыслями. Я сама себя накрутила, сама делала все эти многочисленные выводы и составляла причинно-следственные связи.

Прозвенел будильник, напоминая о начале нового дня. Я включила телефон, который все это время безмолвно лежал рядом. Тут же пришло уведомление о том, что Маркус мне звонил дважды. Я стерла сообщения и открыла новостную ленту. Привычным жестом прокрутила несколько постов с картинками, даже не вникая в них, просто этого требовал мой мозг в начале дня. Своего рода традиция, ритуал, выработанный годами. Поставила чайник, сходила в ванную умыться, посмотрела на себя в зеркало - вид был изможденный и уставший, как и всегда. Переоделась, сделала кофе, который сейчас был больше во вред, чем на пользу, поэтому не выпила и половины, и вышла из дома.

Бессонная ночь радовала хотя бы тем, что мне не снилось ничего странного. Я чувствовала, что обострился внутренний страх. Ночи были бессонными не просто так, но теперь мне не хотелось засыпать и днем. Последние попытки были не очень приятными. Однажды у меня уже была бессонница, потому что, закрыв глаза, всплывали видения прошлого, но они прекратились два года назад, а сейчас я вновь чувствовала подступающее беспокойство. Мне нельзя было нарушать свой хрупкий режим, потому что это всегда сказывалось на здоровье и на психологическом состоянии.

Холодный осенний воздух помог очистить голову от мыслей, и я втянула его носом, наполняя грудь. С каждым днем температура опускалась все ниже, сообщая о скором приближении зимы. Мне нравился холод, потому что от него я чувствовала себя более живой - когда тело замерзало, это ощущалось каждой клеточкой, и мысли были только о тепле, которое ждало в помещении.

Я воткнула в уши наушники и устремилась к остановке. Путь до работы представлял собой довольно долгую поездку на автобусе, но мне нравилось это время. В дороге мне всегда было хорошо. Не так здорово, как на машине по ночному городу, но почти. Если бы у меня была возможность жить, как хочется, то я бы вечно путешествовала, но всегда возвращалась бы однажды в свой дом. Человеку нужно было место, в которое всегда можно вернуться, но не место, к которому привязываешься. Я никогда не видела своего будущего в семье, муже и детях, скорее, это вызывало отвращение, как и в принципе отношения. Быть одной было неплохо. Я знала, что даже без Маркуса отлично справлюсь, хоть он и был мне хорошим другом. Но не была уверена, что он был бы готов к жизни без меня.

Понедельник, день

15 часов 30 минут 14 секунд

У меня сложилось впечатление, что мой постоянный клиент больше не придет, поэтому, увидев его в зале, я по-настоящему удивилась. Он сидел на своем месте как ни в чем не бывало и смотрел в окно, будто и не исчезал в последние дни.

- Думала, больше не увижу у тебя это выражение лица, - ехидно сказала Линда, проходя мимо меня на кухню, - но нет, твой мужчина все же осчастливил нас своим присутствием, ты смотри.

Коллега была явно рада происходящему. Я поморщилась, но промолчала - у меня сегодня не было сил с ней ругаться, поэтому, не дождавшись моего ответа, девушка ушла. Я некоторое время смотрела на мужчину, пытаясь взглядом просверлить в нем дырку, пока он не повернулся и не встретился со мной глазами - видимо, почувствовал. Посетитель кивнул в знак того, что готов сделать заказ, и я, вздохнув, направилась к нему.

- Добрый день! Как обычно? - на лице дежурная улыбка, в руках блокнот, в который я ничего не собиралась записывать.

- Привет-привет, рад тебя видеть. Не спросишь, где пропадал? - растянув губы в довольной улыбке, произнес мужчина.

Я внутренне содрогнулась, но вида не подала. Молчание затянулось. Я не могла придумать, что ответить, чтобы это не звучало, как оскорбление, но и поддержать разговор не могла. Мужчина вздохнул и махнул рукой:

- Да, как обычно, ты знаешь. И по мере готовности. Сегодня не в настроении поболтать?

Я только улыбнулась, развернулась, и пошла на кухню. Чаевых он мне скорее всего не оставит, но сейчас собственное спокойствие было важнее денег.

- Делаю как обычно? - спросил Соул, когда я оказалась у стойки.

- Да, пожалуйста.

Я оставила заказ на кухне и зашла в туалет - умыть горящее лицо. Внешне я была само спокойствие, но внутренне начинала снова разгораться ярость. Раздражение, не нашедшее выход, никуда не ушло.

- Готово! - крикнул с кухни Родерик.

Я и не заметила, что нахожусь в туалете уже слишком долго. В попытке успокоиться, умываясь снова и снова холодной водой, мимо меня незаметно пролетела четверть часа.

Я быстро выскочила из туалета, поставила на поднос тарелки с блюдами по моему заказу, и снова вышла в зал. Постоянный клиент сидел за столом и скучающе оглядывал посетителей. Как только я вышла, он перевел взгляд на меня. Мое тело напряглось. Я сфокусировалась на подносе и на желании ничего не уронить. Часов сейчас слышно не было, поэтому я стала считать шаги. Это не совсем мне подходило, но размеренная ходьба помогала не думать. Один шаг. Второй. Третий. И вот я оказалась у столика. Мысленно я говорила себе, что надо потерпеть всего пару минут, пока буду ставить тарелки, а потом можно будет уйти настолько быстро, насколько это возможно.

Мужчина не отрывал от меня глаз, пока я исполняла свои нехитрые действия. Руки немного подрагивали, но сторонний наблюдатель заметить этого не мог.

- Спасибо, - начал клиент, и собирался было сказать что-то еще, но я уже расставила тарелки, подхватила поднос подмышку и, развернувшись, пошла в сторону кухни.

И снова. Один шаг, два, три, четыре. Проходя мимо Соула, я кивнула ему в знак того, что скоро можно было делать кофе, а сама толкнула дверь кухни, схватила куртку, бросила поднос на столешницу и словно ветер вылетела на улицу.

Пальцы не слушались, поэтому закурить удалось только с третьего раза. Да и зажигалка мне эта не нравилась, давно пора было менять, вот и сейчас она дала этому подтверждение. Я затянулась, прикрыв глаза. Обычно у меня не было такой сильной паники, как сегодня, но видимо стресс и ожидание того, что клиент не придет, меня расслабило, и я оказалась не готова. С тоской вспомнился тот день, когда Маркус приехал и я сбежала с работы. Мне очень хотелось бы сейчас сделать то же самое, но я чувствовала, что это тоже вызывает во мне страх. Было ощущение, что все мои чувства усилились, они искали выход, волнение искало покой, а я его не давала. В какой-то момент все факторы моей жизни стали для меня сплошным стрессом.

Я сделала последнюю затяжку, потушила окурок и выкинула. Телефон показывал, что прошло семь минут. Надо было возвращаться в зал, потому что скоро моему клиенту понадобится его эспрессо.

Еще несколько минут я потратила не бессмысленную ходьбу из одного конца кухни в другой, а потом, когда настало время, вышла в зал.

Чашка с кофе уже стояла на стойке, и я перенесла ее на поднос и направилась к мужчине. Он уже расправился со своей едой и теперь уткнулся в свой телефон.

Я подошла к столику, поставила тарелки одну на другую, чтобы было удобнее забирать, и собиралась сменить их на чашку, но посетитель заговорил.

- Дорогая, ты верна, как часы, ровно семнадцать минут, - приторно сладко протянул мужчина, и в ту же секунду меня передернуло, отчего напиток, стоящий на подносе, выплеснулся из емкости прямо на белоснежную тарелку с кубиками сахара.

Прозрачные кристаллики тут же впитали темную жидкость и приобрели непригодный к употреблению вид. Я зачарованно посмотрела на них, а потом перевела взгляд на гостя. Его лицо озарила хищная улыбка, которая меня испугала - я не знала, чего ожидать, а неизвестность всегда страшит.

- Прошу прощения, я сейчас же все исправлю, - протараторила я каким-то писклявым голосом, который мне будто не принадлежал.

- Ничего страшного, милочка, - мужчина протянул руку и ухватил меня за запястье, когда я уже собралась развернуться с подносом и уйти.

В этот момент ярость и страх, наполняющие меня изнутри, вырвались наружу. Я уронила поднос, вдребезги разбивая чашку и тарелки, и разразилась нецензурной бранью, вырвав свою руку из цепкой хватки гостя.

- Что вы себе позволяете!? - единственная адекватная фраза, вылетевшая из моего рта в тот момент.

Лицо мужчины останется перед моими глазами навсегда - и это будет одним из самых счастливых воспоминаний после его драки с бездомным, это я поняла сразу. Его брови удивленно взлетели вверх, а рот приоткрылся в немом удивлении. В помещении стало тихо. Я почувствовала, как взгляды всех присутствующих обратились на меня. Да, скандалы - любимое развлечение человечества. Так наслаждайтесь.

Я остановила поток брани, льющийся из моего рта - а "плохих" слов я знала немало, спасибо за это воспитанию детского дома - и затихла. Моих ушей достигла потрясающая гробовая тишина, которую нарушала только тихая фоновая музыка, льющаяся из настенных колонок. Мой постоянный клиент ошарашенно молчал. В этот момент я поняла, что из его рта за все это время не прозвучало ни слова.

- Мавелла, - раздался грозный голос за моей спиной.

Еще не повернувшись, я поняла, что это наш директор Джон, который вышел из своего офиса за кухней на шум.

- Прошу прощения, наша сотрудница сейчас немного не в себе, - вкрадчиво начал он, обращаясь к гостю, - Мавелла не хотела.

Кипение, только-только затихшее внутри меня, забурлило с новой силой.

- Мавелла хотела, - внезапно ровным голосом оборвала я начальника, - и Мавелла увольняется, - с этими словами мой фартук и бейдж полетели на пол.

Так и не повернувшись к начальнику лицом, и вместо этого сверху вниз оглядев гостя, который все еще сидел с открытым ртом, я продолжила:

- Вы - свинья, и ваше поведение отвратительно. Я надеюсь, что ни одна девушка с вами не останется, потому что никто не заслуживает к себе такого отношения. Вы не имеете права разговаривать со мной таким образом и, тем более, прикасаться ко мне, пользуясь тем, что я - обслуживающий персонал и не могу дать вам отпор. Мне жаль, что этот кофе вылился на пол - лучше бы я выплеснула его вам в лицо.

С этими словами я, наконец, отвернулась от клиента, и не глядя по сторонам, направилась прямиком на кухню.

- Ну ты даешь, - шепотом протянул Соул, протирая тряпкой барную стойку и улыбаясь во все тридцать два, - теперь станешь легендой.

Я наклонила голову, пряча улыбку, и чуть не врезалась в Родерика, который стоял у приоткрытой кухонной двери, наблюдая за происходящим. За его спиной маячило еще несколько человек с кухни, которые хотели узнать, что же происходит в зале.

- Пропусти, - попросила я, и все расступились.

- Вот это концерт! - воскликнула Линда, качая головой, - ну ты и глупость совершила.

- Отвали, - беззлобно бросила я, снимая с вешалки куртку и надевая ее на себя.

Теперь все эти люди не имели никакого значения. Я знала, что сюда не вернусь, а эти люди не пойдут со мной дальше по жизни. На этом наши пути расходятся.

- Удачи всем, ребята, - пожелала я, открывая дверь черного хода, а следом добавила, обернувшись, - кроме Линды. Ты меня бесишь, - и была такова.

На улице я старательно гнала из головы мысли о будущем и сосредоточилась на чувстве облегчения, которое накрыло меня сразу же после произнесенных слов. Я так долго молчала, что сейчас, выпустив сдерживаемые эмоции, ощутила внутри пустоту и легкость. Единственное, о чем я жалела, это о том, что не выплеснула кофе на постоянного клиента. С другой стороны, это было чревато последствиями, но очень хотелось задеть его так же, как он меня. Не знаю, что на него нашло, ведь раньше он никогда не позволял себя меня коснуться, но я была даже благодарна, что до этого дошло, потому что прикосновение послужило триггером для всего остального. И теперь я стояла среди дня на улице и просто вдыхала воздух, который даже стал казаться чище и свежее, чем раньше. Очень хотелось с кем-то поделиться моим событием, поэтому я достала телефон и открыла список контактов. Позвонить я могла только Маркусу, но чувство вины из-за вчерашнего все еще было очень ярким. Несмотря на это, я набрала номер - друг всегда оставался мне другом, я знала, что он не предъявит претензий. Он всегда принимал меня после любой ситуации.

- Алло, - послышалось на другом конце, и я улыбнулась.

Прошла всего ночь, но было ощущение, что мы не общались вечность, и голос Маркуса показался таким родным и уютным.

- Привет, - сказала я, - ты на работе?

- Сегодня выходной, а ты? - друг казался не таким веселым, как обычно, и я забеспокоилась, не я ли была этому причиной.

- Я уволилась, - без предисловий вывалила я новость, ожидая реакции.

По ту сторону воцарилась тишина - Маркус переваривал информацию.

- Шутишь, - после паузы сказал он.

- Нет. Не шучу. Хотела поделиться с тобой этой новостью.

- Что-то случилось? - я почувствовала, что друг начал беспокоиться, - за тобой приехать? Ты сейчас где?

Меня раздражало, что он начал переживать. Я могла сама о себе позаботиться, это была не та реакция, которую я ждала. Думала, Маркус обрадуется, поздравит, а он решил, что что-то не так.

- Все нормально, - мой запал исчез, и я захотела закончить разговор, - ладно, просто сообщить хотела. Давай.

- Погоди, - заторопился Маркус, - я тебя поздравляю, если ты рада, - было заметно, что он пытается подобрать верные слова.

Я огляделась, обдумывая, чем мне заняться дальше, а в трубку сказала:

- Спасибо. Я рада. Все, пока, - и отключилась.

Странное чувство, когда ожидаешь одной реакции от человека, а он реагирует совершенно иным образом. И вроде я не могу его винить, потому что он - это он, а я - это я, но все равно меня это расстраивало.

Вновь оставшись наедине с самой собой, я еще раз огляделась и пошла в сторону дома. Остановка была совсем близко, но мне хотелось пройтись. Главное - не давать себе думать. Я приняла верное решение, все хорошо, я со всем разберусь. Беспокойство друга передалось и мне, и от него было сложно избавиться, но это было необходимо.

Я прошлась вдоль дороги и свернула во дворы. Хотелось просто идти, не преследуя конкретной цели, не пытаясь достичь конечной точки. Температура на улице уже была довольно низкой, но холод не чувствовался. Ветер трепал деревья и мои волосы, и в этом ощущалось некое единение с природой. Сейчас я не была человеком, я была образом, частью целого, частью мира.

12. Маркус

Маркус отложил телефон и посмотрел на Хелен. Девушка все это время за ним наблюдала и теперь в ее глазах стоял вопрос.

- Мейв уволилась, - растерянно сказал парень.

- В середине дня? - Хелен похлопала своими длинными ресницами и сделала глоток чая из стоящей перед ней чашки.

- Да...

Маркус задумчиво разглядывал стол. Его беспокоила сложившаяся ситуация, но сделать он ничего не мог. Девушка покрутила чашку в руках, подумала и сказала:

- Почему ты так обеспокоен?

В вопросе чувствовался какой-то подтекст. Маркус пожал плечами и посмотрел на сестру. Она спокойно продолжала пить чай, но ее глаза были устремлены на парня. Складывалось впечатление, что она что-то знает, но не говорит, хотя это была довольно странная мысль. Маркус побарабанил пальцами по столу и ответил:

- Мне кажется, что-то случилось, потому что странно уволиться среди дня, верно?

- Но как тебя это касается? - снова спросила Хелен все так же внимательно глядя на парня.

- Беспокоюсь за нее. У Мейв там есть постоянный клиент, и он обычно приходит в это время. Боюсь, он что-то сделал ей, не знаю.

Парень вздохнул, стараясь с воздухом выпустить из легких скопившееся в них напряжение. Он всегда беспокоился за Мейв, потому что она казалась ему такой маленькой и беззащитной, любой мог ее обидеть, и она не смогла бы ничего сделать. Так было всегда. Мейв обижали, Маркус прибегал и заступался, был ее защитником. Спасителем. И сейчас первой мыслью было сорваться с места и побежать к ней на работу, выяснить, что случилось, что не так, помочь ей, поддержать.

- Маркус, - осторожно начала Хелен, - она взрослый человек, справится сама, разве нет?

Парень растерянно посмотрел на сестру. Девушка откинулась на спинку дивана и сделала еще глоток чая, не отрывая взгляда от брата.

- Да, но...

Хелен молчала, но тишину прервал звонок ее телефона.

- Извини, это по работе, - она взяла трубку, встала и вышла из кухни.

Маркус покрутил в руках свою пустую чашку, разглядывая ее так пристально, будто видел в первый раз. В голове крутились разные мысли, желание бежать к Мейв не отпускало. Парень взял свой телефон и открыл номер девушки. Он знал, что сейчас не стоило ей звонить - подруга была явно недовольна их последним разговором, ей нужно было время, чтобы остыть. Вместе с тем Маркус осуждал себя за то, что неверно отреагировал, заставил ее злиться, вечно он не мог подобрать верные слова. Мейв легко выходила из себя, стоило сказать хоть одно неприятное ей слово. Парню хотелось позвонить снова, извиниться, оправдать свое поведение. Он каждой клеточкой тела ощущал свое напряжение и желание что-то сделать. Но Хелен была права - Мейв взрослая, и сейчас она не просила о помощи. Но Маркус накосячил, ему нужно было все исправить.

Парень крутил телефон в руках, открывал и закрывал список контактов, бездумно водил пальцем по экрану, пытаясь собраться с мыслями. Он никогда не выдерживал больше десяти минут.

В последние дни Маркус чувствовал, будто они с Мейв отдалились друг от друга. Он был занят своими гостями, сестрой, работой, и подруга ушла на второй план. Не так парень себе все это представлял. Он думал, что все познакомятся, будет весело, будут семейные вечера и ужины - Маркус мечтал о таком всю жизнь. Мейв была его семьей, Хелен была его семьей, да и Кейдан вполне вписывался в эту идиллию. Но жизнь никогда не шла по его плану. В этом всем парень больше всего боялся потерять подругу, потому что, если быть откровенным с самим собой, Мейв была важнее Хелен, она была важнее всего. Маркус готов был бросить любые дела, если бы девушка попросила.

Из комнаты слышался приглушенный голос сестры. Она говорила медленно и четко, совсем не так, как когда общалась с братом или мужем. Та Хелен была мягкой и спокойной, а рабочая Хелен была деловой и строгой. Было очень интересно наблюдать за изменениями девушки.

Маркус пару секунд слушал разговор, а потом, не выдержав, набрал номер Мейв. Пошли гудки. Один, второй, третий. Она не ответила. Парень дождался, пока телефон сам не сбросит звонок, и положил его на стол экраном вверх, чтобы точно увидеть, если Мейв перезвонит.

- Маркус, не хочешь проветриться, куда-нибудь сходить? - Хелен появилась в дверном проеме и посмотрела на брата.

Ее взгляд был спокойный и понимающий, парень увидел в нем заботу и у него на душе сразу потеплело. Маркус не привык быть не один, редко кто-то искренне интересовался его делами. Он улыбнулся и кивнул.

- Почему бы и нет?

Парень встал из-за стола, сунул телефон в задний карман и вышел из кухни следом за девушкой.

Они решили сходить в бар в центре, потому что для прогулок у Хелен не было подходящей одежды и выбор мест для посещения был невелик.

- Я здесь одно время подрабатывал, - сказал Маркус, усаживаясь за стол и разглядывая меню, - тут вкусное пиво. Ты пьешь?

Хелен аккуратно спустила с плеч пальто привычным жестом, ловко перехватила и повесила на стоящую рядом вешалку. Парень подумал, что надо было ей помочь, обычно Кейдан помогал девушке с одеждой. Но Маркус к такому не привык и мысль в голове возникла слишком поздно.

- Не пью, - спокойно сказала девушка, присаживаясь за стол, - что посоветуешь безалкогольное, мастер? - на этих словах она улыбнулась и Маркус ответил ей тем же.

- Коктейли есть, но они средней паршивости, как и кофе, все-таки здесь лучше алкогольный ассортимент, - парень еще раз просмотрел меню, он испытывал неловкость от того, что не мог предложить Хелен что-то получше.

По ее поведению было понятно, что девушка привыкла к хорошей дорогой жизни, а не к дешевым барам, но виду она не подала.

- Возьму латте, его сложно испортить, - Хелен улыбнулась и отложила меню, - а поесть возьми что-нибудь на свой вкус.

Маркус заказал тарелку с различными закусками, кружку пива для себя и кофе для сестры, а к нему чизкейк.

- Десерты здесь хорошие, надеюсь, ты такое ешь, - парень смущенно почесал подбородок.

Девушка протянула руку и коснулась его пальцев.

- Маркус, все в порядке, спасибо. Мне все равно, что мы будем есть, я просто хочу провести с тобой время.

Парень перевернул руку ладонью вверх и благодарно сжал ее пальцы.

- Спасибо. Ну что ж, расскажи мне, как возвращение в родной город, есть изменения? - спросил Маркус, направляя разговор в мирное русло.

Хелен была такой спокойной, а ее жесты были такими мягкими и плавными, что парень совсем расслабился.

- Город очень изменился. Вернее, знаешь, он остался таким же, но я изменилась и смотрю на него совсем с другой стороны. Вижу то, чего не видела раньше.

Хелен задумчиво посмотрела мимо Маркуса отсутствующим взглядом, девушка явно ушла в свои мысли, но парню понравились ее слова. Такие откровения он раньше слышал только от Мейв и то очень редко, хотя сам часто рассуждал о подобном. Мысли, с его точки зрения, были наивысшей ценностью, которые определяли человека, как личность.

- И он очень холодный как снаружи, так и внутри. Знаешь, я раньше об этом не задумывалась, но тут я ощутила какое-то одиночество, словно я одна противостою всему миру, понимаешь? - девушка перевела взгляд на Маркуса.

Ее серые глаза сейчас казались совсем темными, почти черными. Парень подумал, что так Хелен стала еще красивее. Задумчивая, открытая и нежная. Он всегда осознавал, что сестра - красавица, но теперь в ее образе проскользнула какая-то новая, внутренняя красота.

- Не в плохом смысле, не пойми меня неправильно, это приятное одиночество. Оно будто всегда было во мне, но глубоко в душе, и в повседневной жизни я его не замечала. Постоянно бегу на работу, голова обычно занята делами, проблемами, поиском их решений, а тут... Я себя отпустила, расслабилась, - взгляд девушки пронизывал Маркуса, - я очень рада, что решила приехать. Жаль, что мы не виделись так долго, и спасибо, что пригласил пожить у себя.

- Наверное, нам обоим нужен был этот перерыв, от этой жизни и друг от друга. Все в порядке. Все-таки прошлое было тяжелым, - воспоминания всплыли в сознании парня, но он тряхнул головой, отгоняя плохие мысли, - я тоже очень рад тебя видеть.

Хелен кивнула, соглашаясь, и улыбнулась.

- Ты прав, прошлое было тяжелым, но настало время с ним встретиться лицом к лицу, сразиться и принять, как часть себя, да?

- Да, - Маркус вздохнул.

Официант принес заказ и поставил на стол блюдо с закусками и кружки. Пока он это делал, собеседники молчали, наблюдая за его действиями. Когда официант ушел, Маркус вновь заговорил.

- Как съездила к отцу?

- Знаешь, вообще-то хорошо. Почувствовала, что попрощалась с ним и простила за все, что было. А ты ездил к нему?

Хелен сделала глоток кофе и придирчиво оглядела поданный десерт.

- Нет, так и не смог. Пока ты не позвонила, я, если честно, старательно делал вид, что прошлого не было. Я никому об этом не говорил, поэтому сейчас странно произносить свои мысли вслух. И я рад, что могу сказать это тебе. Надеюсь, однажды и я доберусь до...отца.

Девушка понимающе улыбнулась. О матери они не говорили, к этому еще никто не был готов. Даже в мыслях Маркус не затрагивал эту тему, потому что боялся. Казалось, стоит сказать о ней вслух, и он снова перенесется в детство. Окружающие его люди, даже Мейв, думали, что он давно справился с прошлым и отпустил его. Такое впечатление создавалось из-за вечной улыбки и смеха, но было ошибочным. Маркус старательно делал вид, что все хорошо - этому он научился с детства, или даже родился с этим умением, потому что владел способностью скрывать эмоции в совершенстве. В Хелен он чувствовал родственную душу, потому что они вместе прошли этот путь, хоть и совершенно по-разному, но оба были травмированы одной семьей, одним домом и одним детством.

- Я могу сходить с тобой, если ты захочешь, - тихо предложила девушка, - к отцу...

- Возможно...когда-нибудь, - парень смущенно улыбнулся, - но не будем об этом, давай поговорим о чем-то более приятном.

Маркус не хотел объяснять, что тема дается ему тяжело, но этого и не потребовалось. Хелен просто кивнула и сказала:

- Конечно, без проблем. Я все понимаю, можешь не объяснять. Кстати, неплохой чизкейк, спасибо. Да и кофе сносный, я боялась, что будет хуже, - девушка коротко посмеялась и парень широко улыбнулся в ответ.

Лицо сестры неожиданно преобразилось и стало более веселым, в глазах появился блеск после их разговора. Маркус почувствовал, как в душе разгорается огонек любви к Хелен - она, сначала казавшаяся такой сильной и отстраненной, словно из другого мира, сейчас внезапно стала ближе, чем все остальные. От этих мыслей защемило сердце. Маркус смотрел на девушку внимательным взглядом, изучая, будто видел в первый раз. Хелен заправила прядь волос за ухо привычным жестом, другой рукой взяла вилку и отломила небольшой кусочек чизкейка и поднесла к губам. Только в этот момент девушка подняла глаза и заметила взгляд Маркуса. Она улыбнулась, но ничего не сказала, только приоткрыла губы и погрузила вилку в рот. Все ее движения были наполнены аккуратностью и элегантностью и Маркус невольно восхитился. Хотя в их семье, в его приемной семье и в родной семье Хелен, было принято ужинать за одним столом и интеллигентно себя вести, эти воспоминания ушли на второй план, и парень даже будто наоборот пытался избавиться от этих привычек, потому что они вызывали отрицательные эмоции. Но сестра, казалось, впитала эти манеры в себя, и в ней они приобрели совершенно новые формы, не вызывающие отвращения.

Девушка прожевала десерт, а следом сделала глоток кофе и промокнула губы салфеткой. Маркус наблюдал.

- Чем занимаешься кроме работы? - спросила Хелен, игнорируя пристальное внимание к своей персоне, - и кроме Мавеллы, - на последних словах губы девушки дрогнули, но Маркус не понял эту эмоцию.

- Очень люблю кататься по городу, можно сказать мое хобби, взять тачку и ехать по дороге. Часто заезжаю за Мейв и катаемся, можем всю ночь просто ездить, очень это люблю, больше всего на свете, - парень провел пальцем по запотевшему стеклу пивной кружки, вырисовывая одному ему понятные узоры, - это успокаивает и прочищает мозг.

- Звучит здорово, покатаешь и меня?

Маркус расцвел, услышав вопрос. Хелен с улыбкой смотрела на брата, наблюдая за этими изменениями его лица.

- Конечно! Ты еще спрашиваешь... Хоть сегодня, если ты свободна. Ты любишь кататься на машине? У вас есть своя? Кейдан вроде разбирается в автомобилях, у него наверняка есть, да? Ты умеешь водить?

Девушка затронула тему, которой Маркус явно был увлечен, и посыпался поток вопросов.

- Я не умею водить, но хотела бы научиться... - тихо сказала Хелен.

- Так давай научу! - энтузиазму парня можно было позавидовать.

Он прям загорелся, глаза засияли, голос стал громче, в нем сквозило возбуждение, его переполняли эмоции, и Хелен внезапно рассмеялась. Маркус на секунду запнулся, а потом расхохотался следом за сестрой. Они смеялись, захлебываясь этим смехом, и оба думали о том, что не помнят последний раз, когда испытывали такое счастье. А может и не было такого вообще.

13. Мавелла

Понедельник, день

16 часов 47 минут 22 секунды

Целый час я бесцельно бродила по улицам города, стараясь потеряться, но внезапно поняла, что знаю его слишком хорошо и узнаю каждый переулок и каждый дом. Нельзя было потеряться в месте, в котором ты провел всю свою жизнь. От этой мысли стало не по себе - появилось чувство, что я взаперти в этом городе и мне не достает воздуха. Я избавилась от работы, избавилась от этой клетки, но тут же возникла другая проблема.

Всю дорогу меня сопровождала музыка в наушниках и сигареты. Маркус позвонил еще раз и больше попыток не предпринимал, что меня удивило - обычно друг продолжал звонить, пока я в итоге не брала трубку и не выслушивала его. Первая радость от увольнения уже испарилась и появились тревожные мысли о будущем, о том, что делать дальше, куда идти, где взять деньги. У меня была отложена некоторая сумма и на нее спокойно можно было жить месяца два, но отсутствие заработка все равно пугало. Только из-за этого я и не бросала свою работу, потому что боялась остаться без почвы под ногами.

Я закурила очередную сигарету, не переставая идти, и отметила, что нужно купить новую пачку. И снова траты. Но я старательно отгоняла эти мысли.

В кармане зазвонил телефон, и музыка в наушниках остановилась. Я вздохнула, думая, что Маркус вновь решил проявиться. Но нет. Номер не определился, но я знала кто это.

- Да, - ответила я, особо не раздумывая.

Не знаю, почему в этот раз совесть мучила меня меньше - может из-за того, что Маркус повел себя не так, как я ожидала, и чувство вины уменьшилось, а может из-за того, что ощущала потерянность и хотела поговорить с кем-то, кто меня понимает. Поэтому звонок оказался кстати.

- Мэнс, - снова своим мягким голосом произнес Кейдан и я почувствовала, как весь организм отозвался каждой клеточкой на мое новое имя.

- Кейдан, - вкрадчиво ответила я в тон собеседнику, ожидая продолжения.

Сигарета тлела между пальцев, и я взглядом следила за угасающими точками огня. Сделала еще одну глубокую затяжку, задержала дым в легких, и медленно выдохнула, наблюдая за тем, как он растворяется в воздухе.

- Ты где? - просто спросил парень и я остановилась, оглядевшись.

- Гуляю по окраинам. Хочу потеряться, но не выходит. Знаю районы слишком хорошо, - пространно пробормотала я в трубку, затягиваясь снова.

- Хочешь, приеду?

Вопрос поставил меня в тупик. В глубине души я надеялась, что он сам решит и просто поставит меня перед фактом, но он решил дать мне выбор. Подло с его стороны.

- Маркус и Хелен с тобой? - зачем-то спросила я вместо ответа, испытывая к самой себе из-за этого отвращение.

Этим вопросом я хотела заставить Кейдана задуматься, но с той стороны послышался лишь короткий смешок.

- Нет, но я могу их позвать, хочешь?

Я скрипнула зубами. Это было жестоко, парень снова начал эту игру, а может я все себе придумала, снова слишком много мыслей закрутилось в голове.

- Не хочу, - честно ответила я, пока мозг не успел придумать другой приемлемый ответ.

- Не хочешь, чтобы я приезжал? - я слышала по голосу Кейдана, что он наслаждается этой ситуацией.

Было ясно, что он хотел услышать от меня прямой ответ. Хотел, чтобы я сказала, что хочу его увидеть. И я сказала.

- Хочу.

- Чего?

- Хочу, чтобы ты приехал, черт возьми! - сказала я громче, чем требовалось, и Кейдан рассмеялся в трубку, а потом ответил.

- Скинь адрес.

Я стояла возле ограждения вдоль набережной и смотрела на воду. Его присутствие почувствовалось сразу. Кейдан прислонился спиной к ограждению и окинул меня взглядом. Я продолжала смотреть вдаль, затягиваясь последней сигаретой. В какой-то момент я сбилась со счета, но руки уже дрожали, а значит с никотином был перебор, но останавливаться не хотелось.

- Привет, - сказал парень.

- Привет, - я на него так и не взглянула.

- Хотела, чтобы я приехал, а теперь и не смотришь? - парень тоже закурил, щелкая зажигалкой, и дым его сигареты возник перед моими глазами, навевая воспоминания.

Ладони тут же вспотели то ли от волнения, то ли от предвкушения, и я наконец взглянула на Кейдана. Он улыбался своей чудесной улыбкой, одними уголками губ, и смотрел на меня так, словно понимал все без слов. Сейчас мне было с ним хорошо, вчера он меня пугал, до этого опять хорошо. Я словно плыла на волнах, и они бросали меня из одной стороны в другую. Здравый смысл твердил, что я знаю этого человека всего несколько дней и никаких чувств быть не может, но все остальное мое существо, которое не контролировалось мозгом, говорило об обратном. От переполняющих меня эмоций было страшно, но я не могла думать ни о чем другом, хоть и не хотела себе в этом признаваться.

- Не замерзла? - Кейдан подошел чуть ближе, но при этом сохранил меду нами дистанцию.

Я отрицательно покачала головой. На самом деле мне было даже жарко, но вряд ли это было связано с погодой.

Парень молча постоял рядом восемь секунд, пока я разглядывала водную гладь и курила. Одновременно мы бросили окурки на асфальт и подняли взгляды друг на друга. Его красивые глаза действительно были цвета скошенной травы, это было подходящее описание. И вроде алкоголь уже выветрился из моей головы, но мысли в ней оставались все те же. Прошло не так много времени с нашей последней встречи, но ощущался этот перерыв, как вечность. И надо было начать как-то разговор, но тишина была вполне уютной, мне было комфортно молчать рядом с ним. Тогда заговорил Кейдан.

- Знаешь, почему нам снятся сны?

Я удивилась этому вопросу, но занервничала - он ведь не мог знать, что приснился мне, я никому об этом не рассказывала, но почему тогда он вдруг начал эту тему.

- Почему?

Кейдан оторвал от меня взгляд и перевел глаза на воду. Речное течение успокаивало, и его вид, и его звуки. Сейчас вода была спокойна и лишь размеренно текла в нужном направлении.

- В древности сны считались посланиями из потустороннего мира, которые предупреждали человека о его будущем, были даже специальные жрецы, помогающие эти сны расшифровывать. Именно так, кстати, появились сонники современные.

Кейдан усмехнулся, что говорило о его пренебрежительном отношении к таким вещам. Я была согласна.

- Сонники - это глупость, как и гороскопы, их придумали люди, которые боятся жить. Не верю в эту ерунду.

Парень снова взглянул на меня, в его глазах плясали смешинки. Опять. Как тогда. Он довольно хмыкнул и кивнул, а потом спросил:

- Неужели ты никогда не читала свой гороскоп или не пыталась узнать смысл сна?

Я потупилась. Конечно, я это делала, но кто же не делал? Хотя сложно было представить Кейдана, который открывает сайт с гороскопами и ищет свое будущее на завтра.

- Можешь не отвечать, у тебя на лице все написано. Но все мы не без греха, не переживай, это не возбраняется, - парень довольно улыбнулся, наслаждаясь моим смущением, - между тем, есть и другая теория. Фрейд, например, считал, что во снах мы видим образы своих скрытых желаний и с их помощью подсознание с нами общается, рассказывает, чего мы хотим по-настоящему и к чему нам стоит стремиться.

- А если мне снится маньяк, пытающийся меня убить, это значит, что я хочу умереть? - я сложила руки на груди, уставившись на парня.

Кейдан засмеялся. Мне нравился его смех. Глубокий, негромкий, от него по позвоночнику пробежали мурашки, заставляя все мое тело вздрогнуть. Я улыбнулась и буквально физически ощутила, что мне душевно стало лучше. Казалось, все последние волнения ушли на второй план. Сейчас я лишь удивлялась тому, что так боялась встречи с Кейданом. Выдумала себе невесть что, накрутила, придумала какие-то несуществующие вещи.

Парень внимательно посмотрел на меня, переставая смеяться, и ответил почти серьезно:

- Или ты хочешь, чтобы кто-то за тобой бежал, хотел догнать... Необязательно воспринимать сны настолько буквально.

Я задумчиво покусала нижнюю губу. На самом деле маньяк мне не снился, этим вопросом я хотела заставить Кейдана задуматься, но он все равно все перевернул так, что заставил задуматься меня. Хотя мои сны были довольно очевидны, тут и копать глубоко не нужно было. Мне снился Кейдан. Каждый раз, когда я закрывала глаза, мысленно я ожидала его прихода. Даже если я могла избегать его в реальной жизни, во сне такой возможности уже не было. Я окинула взглядом черты его лица и вздохнула.

- Ты на машине?

Кейдан кивнул и добавил:

- Пойдем, тебе понравится.

Мы отошли от ограждения и пошли в сторону дороги, видимо, в место, в котором парень припарковался. Я молчала и шла немного позади. Кейдан не оборачиваясь следовал по намеченному маршруту. Путь пролегал через небольшой бульвар, который много лет собирались облагородить, но так ничего и не сделали. Несколько голых деревьев да редкие лавочки, с которых давно стерлась краска. Внезапно поднялся ветер, бросая мои волосы мне в лицо, и я помотала головой, стараясь от них избавиться. Кейдан обернулся и усмехнулся.

- Смешная.

Я нахмурилась, собираясь ответить какой-нибудь колкостью, хотя на самом деле совсем не злилась, но, открыв рот, я так и не успела его закрыть. В этот момент мы сошли с бульвара и Кейдан махнул рукой.

Передо мной стоял черный кабриолет. Как из моего сна.

- Откуда... - шепотом произнесла я.

Происходящее было таким странным. Только что мы говорили про сны, и Кейдан сам начал эту тему, а теперь передо мной этот чудесный автомобиль из того самого сна, который я старалась забыть, но не могла. Такое разве бывает?

- Взял в аренду, - парень улыбнулся и открыл дверь со стороны пассажирского сиденья, жестом предлагая мне сесть, - нравится?

Я медленно, словно во сне, забралась на место и Кейдан захлопнул за мной дверь. Кресло было очень удобным, машина элитной марки, сразу видно, хотя я отметила это каким-то далеким кусочком сознания. В голове был сумбур. Вдруг я подумала, что могу и сейчас быть во сне, поэтому все так странно, и это бы все объяснило.

Кейдан занял место водителя, а я ущипнула себя за руку. Боль была настоящей, это не сон.

- Что ты делаешь? - удивленно спросил парень, наблюдая за моими действиями.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но не успела придумать, что именно сказать. "Эй, извини, но ты мне снился и там все было точно так же?" Да, это звучало совсем не странно и не было неловким. Я хмыкнула в ответ на свои мысли и просто покачала головой.

- Ничего, классная машина. Хотя на ней бы летом кататься, когда тепло.

- Ты права, но сейчас осень, выбирать не приходится. Если бы я управлял погодой... - Кейдан не закончил мысль, поэтому я вопросительно посмотрела на него.

- Какое время года ты бы выбрал?

Он задумчиво посмотрел на дорогу, завел мотор и крутанул руль, выезжая с площадки. Я пристегнулась.

- Не так важно, какое именно время года, потому что в разных городах и странах будет разный климат и разная погода. Даже осень здесь отличается от осени в моем городе. Например, можно быть в северной стране и мерзнуть в снегу, и в то же время в той же Калифорнии будет жара и теплый океан.

Я задумалась. Он был прав. Раньше я и не смотрела с этой точки зрения. Всегда думала, что люблю весну - время, когда природа просыпается и обновляется. Но я знала только свою весну, в своем городе, и где-то природа и не засыпала вовсе, а в других местах никогда не просыпалась.

- Я никогда не уезжала из города, - внезапно произнесла я, разглядывая дорогу, - даже не задумывалась, что у других людей другая осень.

Кейдан посмотрел на меня, но в его взгляде не было удивления. То ли по мне было заметно, что я нигде не была, то ли он ничему не удивлялся. Обычно люди всегда начинали спрашивать, как это я никуда не выезжала, но они не жили моей жизнью. Для меня выход из детского дома был сродни поездке в другую страну. Этого было достаточно.

- В этом нет ничего плохого. Самое главное - это не посмотреть, как можно больше мест, а найти свое место. И если ты, родившись, понял, что хочешь пробыть здесь всю жизнь, то это ли не счастье? Избавляет от вечного поиска себя и своего места, - у Кейдана на лице снова была эта полуулыбка. По ней нельзя было понять его истинное отношение к сказанному, но при этом в ней чувствовалось сопереживание, словно парень понимал все, что я говорю.

Мне нравились его слова.

- Не знаю, на своем ли я месте, - я пожала плечами, и продолжила невпопад, - я сегодня уволилась.

Из-за нашего обсуждения я задумалась, хотела ли я быть где-то еще и подумала, что работа тоже была вроде как моим местом, но сегодня мы попрощались, и мне нужно было искать новое. На работе мы проводим треть своей жизни, поэтому отчасти этот выбор тоже выбор места.

- Молодец, - просто ответил парень.

Я ожидала чего угодно, но не этого. Никаких вопросов, никаких упреков, никого волнения, как у Маркуса. Кейдан вел себя совсем не так, как люди, которых я знала, и это выбивало из колеи. Словно загнанный зверь я ждала от каждого подвоха, но никак не могла найти в новом знакомом то, что меня должно было оттолкнуть. Но ведь не бывает идеальных людей. Я искоса посмотрела на парня, но он почувствовал взгляд и повернулся, а потом подмигнул, расплывшись в улыбке. Щеки тут же загорелись. Рядом с Кейданом я ощущала себя одновременно маленькой девочкой и взрослым разумным человеком, которого слушали. С ним хорошо было молча ехать и хорошо было общаться. На него приятно было смотреть, приятно слушать, наблюдать за движениями. Тонкими длинными пальцами пианиста он крепко обхватывал руль, ловким движением крутил так, как ему было нужно, и автомобиль послушно подчинялся. Раньше я не обращала внимание на такие вещи и с удивлением поняла, что не помню, как выглядят руки Маркуса и как водит он. В машине с другом меня больше интересовала дорога и сама езда, чем его личность. С Кейданом все было наоборот. Я даже начинала забывать, что он муж сестры Маркуса, и именно так мы познакомились, потому что встречи наедине казались чем-то нереальным, из другой вселенной, в которой не было ни друга, ни Хелен. Только я, Кейдан и мир вокруг.

- Голодная? - спросил парень и я кивнула.

Он развернул машину, направляясь в противоположную сторону. Я с интересом посмотрела на него - куда он собрался ехать в незнакомом городе? Это интриговало.

- И какой теории во снах придерживаешься ты? - вернулась я к изначальной теме разговора.

- Думаю, каждый закладывает в них тот смысл, который хочет. В гороскопах, например, всегда все написано достаточно расплывчато, но, если ты захочешь применить текст к своей жизни, ты сможешь. То же и во снах - если тебе снится маньяк, который хочет тебя убить, ты можешь увидеть в этом желание смерти, а можешь, например, подумать, что тебе в жизни не хватает ярких впечатлений.

Я неожиданно хихикнула и спохватилась. Обычно я не издавала таких звуков. Кейдан взглянул на меня и лукаво улыбнулся.

- Красивый смех.

Мое сердце снова пропустило удар, теперь загорелись не только щеки, но и уши, и все тело охватил странный жар. От влияния на меня Кейдана было страшно. Внутренний голос твердил, что надо остановить происходящее, но я не хотела слушать. Такие яркие и новые чувства - с ними я будто пробуждалась от долгого сна. Жизнь всегда текла своим чередом, один день был похож на другой, а теперь все внезапно изменилось, повернулось на 180 градусов, с ног на голову, выбило почву из-под ног, бросило меня на детский батут, то поднимая вверх, то опуская вниз, заставляя чувствовать, как перехватывает в воздухе дыхание. В голове стучала лишь одна мысль: "черт, черт, черт". Я отвернулась к окну, стараясь скрыть румянец на щеках и прижалась лбом к холодному стеклу, которое помогло чуть остудить внутренний жар, но не бешено колотящееся сердце.

Мы остановились у маленького продуктового магазина и Кейдан молча вышел из машины. Я проследила за ним взглядом, пока он не скрылся за дверями. Пока парень отсутствовал, я осмотрела салон автомобиля, погладила приборную панель, кожаные кресла и руль, аккуратно обводя пальцами места, к которым прикасался Кейдан. Это было странно, но меня никто не видел, поэтому я вольна была делать, что хочу. Впервые за многие годы в душе появилась тоска от того, что я не могу касаться людей. Это было что-то внутреннее, глубинное, от чего нельзя было так просто избавиться. Даже если бы я захотела до кого-то дотронуться, меня скорее всего вывернуло бы наизнанку. От одной мысли об объятиях или других проявлениях чувств, меня начинало тошнить. Надо сказать, что за все время я ни разу не пыталась сама кого-то потрогать, а новым знакомым всегда давала сразу понять, что делать этого не стоит. Секундные прикосновения еще можно было терпеть, но что-то большее - вряд ли. Я ни с кем не обсуждала эту проблему и никак не пыталась ее решить, потому что в этом не было смысла. Вокруг не было людей, которые бы вызвали во мне желание быть к ним ближе. Но сейчас я снова об этом задумалась. В салоне стоял легкий запах одеколона Кейдана и мне внезапно стало интересно, каков он наощупь. Теплые ли у него руки, гладкое ли лицо или ощущается колючая щетина, мягкие ли волосы. Особенно волосы. Они всегда так красиво лежали на его голове и плечах. При этом длина совершенно не добавляла Кейдану чрезмерной женственности. Весь его образ был очень гармоничным, мягким, можно сказать модельным. Да, женственность присутствовала, но не отталкивала, а наоборот привлекала. Я со стоном откинулась на спинку сиденья, закрывая глаза. Через секунду в салон ворвался воздух от открывшейся двери и Кейдан вернулся на свое место, принося с собой запах свежести с улицы. В руках у него было два свертка, в которых я не сразу идентифицировала шаурму.

- Ого! - от удивления воскликнула я, - ты такое ешь?

У Кейдана на лице вновь появилась его довольная полуулыбка. Он молча вручил мне один сверток, а следом достал из-под куртки жестяную банку - это оказалась клубничная газировка с принцессой, я рассмеялась.

- Как мило.

- Мне показалось, она похожа на тебя.

На картинке была Аврора. Спящая красавица. Я задумчиво покрутила банку в руке и улыбнулась.

- Спасибо.

Кейдан аккуратно отодвинул бумагу с верхней части шаурмы и впился в нее зубами, я наблюдала, закусив губу. Его образ так не сочетался с действиями, что меня разбирал смех. Я видела Кейдана в каком-нибудь дорогом ресторане, употребляющим еду с неизвестным мне названием, а не в арендованной машине с шаурмой из дворового магазина. Еще эта газировка. Себе парень взял просто бутылку воды. Я снова взглянула на Аврору - интересно, я принцесса, спящая в замке и ждущая принца, или же уже пробудившаяся от поцелуя? Но меня ведь никто не целовал... Я всегда думала, что сама спасла бы себя из этого замка, не дожидаясь кого-то еще, но теперь стала сомневаться. А что, если я все еще лежу и жду на самом деле?

- Почему Аврора?

- Что? - непонимающе спросил Кейдан с набитым ртом, отчего я опять засмеялась, а потом показала газировку.

- Аврора, спящая красавица.

Парень некоторое время смотрел на принцессу, раздумывая, а потом сказал:

- У нее глаза, как у тебя.

Я внимательнее вгляделась в лицо принцессы и подумала, что глаза у нее довольно необычные. Она стояла вполоборота, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц, из-за чего казалось, что она знает что-то, чего не знаешь ты. Ее взгляд можно было назвать хитрым, лисьим, но при этом мягким, располагающим к себе. Мне стало невыносимо приятно от того, что Кейдан видел меня такой. Никогда не задумывалась раньше, как люди воспринимают меня со стороны. Всегда знала, что не очень им нравлюсь, но не более. Меня это не интересовало.

Я искоса взглянула на парня, и он внезапно сказал:

- Вот такие глаза, да, как сейчас.

Я смутилась и снова отвернулась к окну, а потом спохватилась, что все еще держу в руке шаурму. Она была теплая и мягкая, наверняка очень сочная. Я поставила газировку на приборную панель, а сама распаковала сверток и тоже впилась в него зубами. Шаурма оказалась действительно сочной, соус начал стекать по моему подбородку, и я судорожно ловила его рукой, боясь испачкать салон.

- Держи, - заметив мои нехитрые манипуляции, Кейдан протянул мне салфетку.

Его же руки и лицо были совершенно чистыми - магия. Я смутилась еще больше, но вскоре борьба с соусом заняла все мои мысли.

Мы уплетали шаурму и Кейдан рассказывал о Фрейде и о снах, продолжая начатую тему, а я задумчиво слушала его голос, наслаждаясь и им, и едой, и сидением в машине. Особенно яркими были эти чувства, когда я понимала, что сейчас могла бы быть на работе и обслуживать клиентов. Такое времяпровождение мне нравилось гораздо больше, но вечно продолжаться не могло.

Через полчаса мы поехали дальше, не обсуждая, куда именно, просто по дороге, и мне это безумно нравилось.

- Есть целое течение - фрейдизм. Оно было одним из первых видов психоанализа, именно Фрейд начал изучать инстинкты, как определяющее в человеке. Знаешь какие инстинкты он разделял? - Кейдан вопросительно взглянул на меня, отрывая взгляд от шоссе.

Я задумалась, копаясь в сознании. В психологии я разбиралась довольно плохо, хотя в свое время пыталась изучать ее, когда хотела разобраться в себе. Но мысли, которые стали рождаться в моей голове из-за этого изучения оказались слишком тяжелыми и пугающими, поэтому я это дело забросила.

- Инстинкт самосохранения и размножения? - неуверенно сказала я, произнося последнее слово чуть тише от неловкости.

- Распространенное заблуждение, но нет. Если просто - у нас есть инстинкт смерти и инстинкт жизни. Врожденная агрессия и забота о потомстве. Инстинкт смерти представляет собой саморазрушение, которое заключается в стремлении к агрессии и разрушению, а инстинкт жизни, он же инстинкт самосохранения, это половое влечение, любовь, продолжение рода.

Кейдан говорил спокойно и размеренно, но от слов "половое влечение" и "любовь" я все равно начинала нервничать, как девочка-подросток. Так глупо. Я понимала, что парень не вкладывает в эти слова ничего такого специфического, но я всегда избегала этих тем, потому что они заставляли меня нервничать, и сейчас ситуация не отличалась. Я сфокусировалась на интонации Кейдана и его голосе вместо смысла слов.

- И вот фрейдизм как раз направление, которое считает, что в человеке есть эти два противоположных стремления: к жизни и к смерти. И они проявляются в человеке в виде желаний. Возвращаясь к теме о снах, наши видения как раз следуют из того же. Сны используют энергию нашего подсознательного "я" и через него с нами общаются, понимаешь?

Я задумалась. В целом мне была знакома такая теория, правда без привязки к какому-то течению психологии, но раньше я в сны не углублялась. Из-за моего режима мне редко снилось что-то, заслуживающее внимания в последние пару лет. Думаю, я просто не переходила в ту стадию сна, в которой появлялись сновидения.

- А что насчет вещных снов? - вместо ответа спросила я.

С одной стороны, было очевидно, что это чушь, люди ведь не умеют предсказывать будущее, но тем не менее сейчас я сидела в кабриолете с Кейданом и какова была вероятность такого совпадения? Этого я объяснить не могла.

- Тут все просто. В течение времени бодрствования мы собираем различные факты, которые мозг запоминает и оставляет в сознании, потом мы эти факты анализируем. Например, ты из-за чего-то переживаешь, обдумываешь это, пытаешься принять верное решение. Но днем твой мозг очень занят эмоциями и чувствами, которые не дают тебе возможности произвести необходимый объективный анализ и сделать выводы. Ночью же, во сне, ты отключаешь лишние переживания, хотя мозг остается активным, он снова перебирает эти факты, но уже более осознанно, и на почве этого создает прогнозы будущего, - Кейдан взмахнул рукой и щелкнул пальцами в воздухе, словно в подтверждение своих слов, - таким образом ты во сне просто видишь то, что могла бы и так понять, если бы могла использовать свой мозг чистым, без усложняющих жизнь факторов.

Я усмехнулась, когда услышала последнюю фразу, и это был грустный смешок. Да уж, чувства и эмоции действительно все усложняли. Тем не менее, такое объяснение никак не проясняло ситуацию с кабриолетом - как я могла такое предугадать, ведь эта тема никоим образом не всплывала в прошлом. Но в целом теория казалось правдоподобной.

- Интересно. Ты так много об этом знаешь. Изучал психологию? - задав этот вопрос, я поняла, что так и не знаю о Кейдане совершенно ничего.

Даже Хелен казалась каким-то мифическим созданием. Так странно провести с человеком так много времени и не узнать о нем совершенно ничего нового. Я даже не знала его возраст. При этом парень казался таким открытым, искренним, было ощущение, что у нас полное взаимопонимание. Все, что Кейдан говорил, было мне интересно и со многим я соглашалась. И он был так объективен, умен и приятен в общении.

- В некоторой степени. По работе мне приходится знать довольно много вещей, - неопределенно ответил парень. Яснее мне его личность от этого не стала.

Видимо, он не любил говорить о себе так же, как и я. Можно почувствовать себя в шкуре людей, которые пытались наладить со мной контакт когда-либо. Только вместо ухода от ответа я всегда агрессивно слала всех лесом. Потому у меня и не было друзей.

- А что, если во сне ты видишь что-то, какую-то вещь, которую ты потом видишь в реальности? Как это возможно? То есть ты об этом ничего не говорил, ничего такого не смотрел, потом увидел ночью во сне, а на следующий день она, эта вещь, предстала воочию, - завуалировано спросила я, стараясь не давать деталей.

Кейдан смерил меня задумчивым взглядом, а потом чуть улыбнулся и спросил:

- Есть какой-то конкретный пример?

Я протестующе подняла руки помахала ими в воздухе.

- Нет-нет, просто теоретический вопрос, такое ведь наверняка у каждого было, - оправдываясь, протараторила я.

Взгляд парня стал недоверчивым, но комментировать он мои слова не стал.

- Так не бывает. Мозг программируется реальностью, как контекстная реклама. Ты сказала что-то про пиццу, и ты тут же увидишь рекламу пиццы, если возьмешь свой телефон. При этом ты можешь не помнить о ее упоминании, потому что не вся информация остается в голове. Например, ты шла по улице, мимо проехала машина, в которой играла какая-то песня. Ты пришла через несколько часов домой, легла спать, и во сне заиграла эта песня, а на следующий день ты услышала ее в кафе. Возможно, она просто популярная и играла в машине и в кафе именно поэтому, но ты бы не заметила ее, придя в кафе, если бы не слышала во сне, просто не обратила бы внимания. Но из-за сна фокус сместился и мозг эту песню непроизвольно услышал.

Я удивленно вскинула брови, продолжая разглядывать улицу за окном. Все было так логично и было даже странно осознавать, что я об этом никогда не задумывалась. Кейдан словно мыслил как-то иначе, шире, смотрел на мир с другой стороны. И мне очень хотелось бы тоже видеть эту сторону. Обычно я думала, что одна странно мыслю, не так как другие, а оказывается я просто не общалась с таким человеком. Это было удивительно интересно.

- Спящая красавица, - произнес Кейдан, когда я повернулась и поймала его взгляд.

Его острые уголки губ изогнулись, но совсем немного, так, что стороннему наблюдателю была бы незаметна его улыбка. А я ее видела. И чувствовала. Губы, нос, глаза, брови - я взглядом провела дорожку по его лицу снизу вверх и почувствовала, как в желудке все внутренности пришли в движение, сжались в напряженный комок, закрутились, завертелись, все тело отозвалось в унисон, мурашки пробежали по затылку и перешли по позвоночнику ниже, к линии поясницы. Я вздрогнула. Парень определенно заметил мою реакцию, потому что в его глазах загорелись уже хорошо знакомые мне смешинки, которые появлялись, когда он был доволен произведенным эффектом. Не дождавшись от меня словесной реакции, Кейдан уточнил:

- Снова так смотришь. И молчишь. Мне интересно, о чем ты думаешь в этот момент?

Я стушевалась, не зная, что ответить. Опять это его влияние. Интересно, Кейдан осознавал, что заставлял меня испытывать целый спектр чувств? Наверняка. Но даже осознание этого не преуменьшало моих ощущений.

- О том, что у меня глаза цвета свежей скошенной травы? - улыбка парня стала шире.

У меня перехватило дыхание. Он запомнил мои слова. Ну конечно, такое сложно забыть. Я опять смутилась - казалось, это была самая популярная эмоция во время этой встречи.

- Нет, - буркнула я единственное, на что хватило моих сил.

- Нет? - переспросил парень, продолжая улыбаться.

Я только отрицательно замотала головой из стороны в сторону. Кейдан рассмеялся, бросив на меня еще один взгляд, а потом сказал:

- Приехали.

Я и не заметила, как на город опустился вечер. За окном уже сгущались сумерки и поэтому я не сразу смогла разглядеть наше местонахождение. Мы снова были у моста. У моста, на который приходили вчера.

14. Хелен

- Чудесный сегодня был день, - сказала Хелен, нарезая к ужину салат, - спасибо тебе за все.

Маркус отмахнулся, щелкая кнопками на пульте и переключая каналы.

- Боже мой, брось, ты же моя сестра. И вообще, это я тебя должен благодарить. Ты приехала и словно солнце в моей жизни зажгла, я и не думал, что мне его так не хватало.

Хелен улыбнулась себе под нос и скинула с доски в миску нарезанный помидор. Она была согласна с Маркусом, потому что испытывала то же самое. У нее в душе после их совместного дня тоже взошло солнце, согрев девушку изнутри.

- А где Кейдан-то? Ведь день его не слышно, - спохватился Маркус.

Хелен замерла, осознав, что не звонила мужу весь день. Она даже не вспоминала о нем, пока они сидели в баре и болтали. Вся жизнь ушла куда-то на второй план, ее вытеснили разговоры по душам, мечты о будущем и ближайшие планы. Девушка подошла к столу и взяла телефон, проверяя уведомления - пропущенных вызовов от Кейдана не было, как и сообщений, только письма по работе. Хелен задумчиво нахмурилась и набрала номер мужа. Пошли гудки. Маркус в ожидании глядел на нее.

- Не отвечает, - спустя минуту сказала девушка, откладывая телефон.

Она не подала вида, что что-то было не так. Просто вернулась обратно к приготовлению салата.

- Надеюсь, он не потерялся в нашем огромном городе, - пошутил Маркус, стараясь разрядить обстановку.

Хелен благодарно улыбнулась за попытку, но ничего не ответила. На ее душе стало тревожно. Муж часто задерживался, поздно приходил и не звонил, но обычно он был занят на работе, а что происходит сейчас - девушка понять не могла. Конечно, Кейдан, уходя, сказал, что у него дела, но он не уточнил, какие именно дела, когда вернется...вернется ли вообще. Хелен почувствовала, что напряглась и теперь больше не сможет расслабиться. Она стала резать овощи усерднее, прилагая больше усилий и вкладывая в свои движения внутренние переживания. "Тук-тук-тук" - быстро и равномерно стучал нож по доске. Маркус наблюдал за девушкой, потеряв интерес к телевизору. Он почувствовал, что ее настроение изменилось и уже пожалел, что задал вопрос о Кейдане. Реакция Хелен оказалась для него неожиданной.

- У вас все нормально? - осторожно спросил парень.

Девушка замерла на несколько секунд с ножом в руках, а потом продолжила резать огурец и ответила:

- Да, конечно, все хорошо. Занят просто, наверное. У него много работы.

Хелен заправила салат маслом, добавила специи и поставила на стол. Разложила по тарелкам домашнюю лазанью, которую только что вытащила из духовки, и села за стол. Один взгляд на еду дал ей понять - аппетит пропал и не вернется. Несмотря на то, что фактических поводов для волнения не было, интуиция подсказывала ей, что что-то не так.

- Какая красота! Так приятно, что кто-то дома готовит, спасибо тебе большое, - Маркус с аппетитом набросился на еду.

Хелен поковыряла свою порцию, а потом вдруг спросила:

- Почему ты не заведешь девушку, которая тебе будет готовить?

Маркус поперхнулся едой и закашлялся. Девушка подскочила и ударила его по спине.

- Господи, извини, ты как? Все нормально? Воды?

Хелен засуетилась вокруг брата, пытаясь чем-нибудь помочь.

- Все нормально, - хрипло ответил Маркус все еще кашляя, и в подтверждение своих слов помахал в воздухе рукой, - просто не в то горло попало, сейчас пройдет.

Девушка сунула ему под нос стакан воды и парень сделал несколько больших глотков. Еще пару раз кашлянув, он наконец успокоился.

Секунду, замерев, брат с сестрой смотрели друг на друга, а потом одновременно расхохотались.

- Господи, прости, пожалуйста, - сквозь смех сказала Хелен, - я и подумать не могла...

- Все нормально, я просто не ожидал, не знаю, что это было.

Убедившись, что проблема решена, девушка вернулась на свое место, продолжая посмеиваться. Ситуация казалась на редкость глупой.

- На самом деле я даже не знаю, так сложилось. Не было девушки, которую я хотел бы привести в свой дом и оставить... Если можно так выразиться, - ответил Маркус, став серьезным, - мне хорошо и одному.

Хелен тоже перестала смеяться и опять посмотрела на него своим проникновенным взглядом, будто что-то знала. Она и правда догадывалась, в чем проблема брата. Все было предельно просто. Проблема была в чувствах к Мавелле. Но сам Маркус это видимо не осознавал.

- Чего? - с набитым ртом спросил парень, заметив ее взгляд.

Хелен покачала головой, решив, что сейчас не стоит затрагивать эту тему, и заговорила о другом.

Кейдан вернулся только ночью. Девушка уже лежала в кровати, но никак не могла уснуть. Мужчина зашел в комнату тихо, боясь ее разбудить, бесшумно снял одежду и забрался под одеяло. Он лег рядом, не касаясь Хелен, и молча отвернулся. Девушка почувствовала, что теперь точно не заснет - мысли полезли в голову, сон сняло как рукой. Сегодняшний день вновь открыл ей глаза на то, что ей действительно не хватает человеческого тепла. С Маркусом было хорошо, уютно и легко, а с Кейданом - сложно. Хелен так хотелось, чтобы он хоть иногда проявлял свою к ней любовь, как тогда, день назад.

Девушка повернулась на другой бок и уткнулась взглядом в спину мужа. Его плечи размеренно поднимались и опускались - Кейдан уже спал.

Хелен, повинуясь внезапному порыву, вытянула из-под одеяла руку и коснулась пальцем обнаженной спины мужа. Она провела линию вдоль позвоночника, потом нарисовала одной ей видимую спираль и очертила силуэт выступающих мышц. Кейдан регулярно занимался спортом, это было частью его ежедневной рутины, поэтому его тело было выточено, словно статуя Давида. Хелен подумала, что из него вышел бы неплохой натурщик - когда-то в детстве она рисовала и разглядывала именно такие силуэты, с красиво выступающей мускулатурой. Кожа Кейдана была прохладной, еще не успевшей согреться после улицы.

Почувствовав прикосновения, мужчина передернул плечами, на секунду замер, а потом медленно повернулась на другой бок, лицом к девушке. Она увидела, что его глаза открыты, он внимательно посмотрел на жену ничего не выражающим взглядом. Хелен ответила тем же. Они молча смотрели друг на друга, пока глаза не привыкли к темноте и черты их лиц не проступили более четко. Девушка думала что-то сказать, но поняла, что слова излишни. В этих взглядах, в этой тишине и ночных сумерках, она чувствовала, что была к Кейдану ближе, чем при свете дня, и вместе с тем сейчас он казался еще более далеким и закрытым. В нем всегда удивительно гармонично сочетались две эти противоположные черты.

Кейдан поднял руку и провел пальцами по лицу Хелен, по ее виску, щеке, подбородку, нежно заправил непослушную прядь черных волос за ухо привычным жестом, потом вернулся и коснулся ее щеки, теперь уже ладонью. Хелен повернула голову и прислонилась губами к руке мужа, всего на секунду, не отрывая взгляда от его глаз. В этих жестах девушке почудилось что-то странное, необычное, казалось, Кейдан ее изучает, словно видит впервые. Его прикосновения были аккуратными, как и все, что он делал, но сейчас еще и нежными, чувственными. Глаза мужа при этом оставались равнодушными, в них не было никаких эмоций.

В начале их знакомства Кейдан проявлял гораздо больше внимания, но с течением времени оно постепенно исчезло. Хелен в какой-то момент начала думать, что надоела ему, но потом поняла, что именно такой, без эмоций и чувств, муж настоящий. Поэтому эти нежные прикосновения стоили гораздо больше, чем его слова и улыбки, хоть они и были прекрасны. Кейдан всегда знал, что сказать, как посмотреть, когда поднять уголки своих губ, чтобы человек проникся к нему симпатией. И несмотря на это понимание Хелен все равно было этих чувств недостаточно, а с приездом к Маркусу она ощутила это еще ярче. Кейдан всегда был с ней не полностью, часть его оставалась где-то там, далеко, вне зоны доступа. Его истинные мысли были для девушки закрыты на множество замков, и, наверное, ни с кем он не был полностью откровенным, раз не был таким с собственной женой. Хелен часто спрашивала себя, зачем он вообще на ней женился, но ответа этому не находила, а задать вопрос вслух, казалось равноценно разрушению всей их семейной идиллии.

Кейдан обхватил рукой лицо девушки, провел большим пальцем по губам и подбородку, а потом притянул ее к себе и поцеловал. Сначала это было легкое касание, почти неощутимое, воздушное, потом его движения стали настойчивее. Он крепче обхватил рукой лицо Хелен, направляя его, подстраивая под свои действия. Губы Кейдана, сначала мягкие, терпеливые, теперь стали настойчивыми. Его ладонь стала горячее, жесты более отрывистыми, резкими. Хелен не сопротивлялась. Она прикрыла глаза, чувствуя мужа, подчиняясь его движениям и желаниям, но сама не совершала активных действий.

Кейдан провел рукой ниже, с лица перешел на шею, ключицы, обнаженные плечи. Опустил тонкую бретельку пижамной майки, медленно, аккуратно, но его поцелуи оставались такими же горячими. Хелен таяла под его напором, растворялась в его губах и руках. Только в такие моменты она чувствовала себя желанной. Все тревожные мысли тут же ушли на второй план, разум очистился, и остался только Кейдан, она и эта ночь.

Утром девушка открыла глаза и увидела перед собой лицо мужа. Оно было безмятежно и расслабленно, давно Хелен не видела Кейдана таким, он редко вставал позже нее. Девушка смотрела на него несколько минут, потом нерешительно подняла руку, чтобы коснуться, но передумала. Вместо этого Хелен неслышно выбралась из кровати, накинула халат и выскользнула из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ей казалось, что сон пойдет Кейдану на пользу.

На кухне было пусто, значит Маркус либо на работе, либо спит. Хелен посмотрела на часы - они показывали семь часов утра. Позже девушка просыпаться не умела. Стандартный рабочий график был слишком привычен, обычно она вставала в пять-шесть утра и отклонение даже на час ощущалось странно. Хелен огляделась, потом решительно достала продукты, поставила турку с кофе на плиту и принялась за готовку завтрака. Кухня Маркуса навевала на нее воспоминания о детстве - еще до появления брата мать всегда просыпалась раньше всех и готовила еду, и Хелен, проснувшись, приходила на запахи, включала по телевизору мультфильмы и наслаждалась прекрасным утром. И хотя это было хорошее время, оно давно было омрачено всем остальным. Девушка включила телевизор, чтобы отвлечься, и сделала самую маленькую громкость, боясь разбудить мужа.

Хелен приготовила куриные сосиски со специями, бекон, яйца и фасоль с соусом. Отдельно поджарила несколько ломтиков помидора и остатки шампиньонов на сливочном масле, а в тостер закинула белый хлеб. Кофе стоило сделать последним, чтобы напиток не успел остыть.

- Доброе утро, - раздалось в дверном проеме, и девушка вздрогнула, а потом повернулась.

В кухню зашел сонный взъерошенный Маркус. На его лице красовался отпечаток то ли подушки, то ли одеяла, кудрявые волосы стояли торчком во все стороны, а глаза были открыты только наполовину, при этом парень так широко улыбался, что это вызывало умиление. Хелен тут же расплылась в ответной улыбке, наблюдая за братом, а потом ответила:

- Доброе утро. Извини, разбудила?

- Боже мой, нет, я проснулся от этих потрясающих запахов и не успел даже глаза открыть, как тело само привело меня к этой великолепной еде.

- Заметно, - рассмеялась Хелен, возвращаясь к готовке.

- Черт, к этому можно привыкнуть. Уедешь, а я потом буду страдать, - простонал Маркус, но потом рассмеялся, - шучу, конечно, но с тобой правда очень классно жить, приезжай в любое время.

Хелен улыбнулась, достала тарелки и положила порцию еды для брата, а потом поставила перед ним на стол. Маркус тут же издал восхищенный стон.

- Какая красота! Даже есть жалко... Спасибо тебе, Хелен, - и парень набросился на еду.

- Сейчас еще кофе сделаю, - произнесла девушка.

- Кофе - это чудесно, - с этими словами на кухню зашел Кейдан, - потрясающие запахи, - он приобнял Хелен со спины, поцеловал в висок и окинул взглядом приготовленную еду.

- Садись, сейчас положу тебе, - девушка почувствовала, как губы сами собой растянулись в улыбке.

В этот момент Хелен ощутила прилив счастья и радости, от этого дома, от его уюта, от людей вокруг. Складывалась идеальная картинка - любящая семья за одним столом, все только проснувшиеся, довольные, не спешащие на работу. Именно о таких утрах она мечтала с тех пор, как они исчезли из ее жизни.

Хелен положила еду мужу и себе и поставила на стол, а потом занялась кофе. Маркус взял пульт, переключая каналы, пока не остановился на детских мультфильмах.

- О-о-о, - протянул он, - сто лет этот мультфильм не видел... Вы его смотрели?

Хелен повернулась к экрану и краем глаза заметила, что даже Кейдан заинтересовался, хотя он был совершенно равнодушен к детским передачам. Казалось, все в душе оставались немного детьми, но только не он, однако муж ее удивил.

- Да, я видел его, только не в детстве, - мужчина усмехнулся, а потом взмахнул рукой в воздухе, - разница в возрасте.

Маркус нахмурил брови, явно о чем-то размышляя, потом открыл рот, закрыл, снова открыл, и наконец спросил:

- А сколько тебе лет?

Хелен ждала этот вопрос и знала все, что ответит Кейдан заранее, он всегда играл в одну и ту же игру.

- А как ты думаешь?

Маркус откинулся на спинку дивана, сосредоточено прожевывая кусок сосиски и обдумывая вопрос. Он посмотрел в потолок, потом на Кейдана.

- Двадцать семь?

Губы Хелен дрогнули в улыбке. Интересным было то, что многие люди называли именно эту цифру. Девушка не знала, почему, но мысленно всегда делала пометку, сколько лет тот или иной знакомый дал Кейдану. Последний довольно улыбнулся, разглядывая Маркуса, а потом кивнул.

- Пусть будет двадцать семь.

- Эй, так нечестно! Так я угадал или нет? - парень недовольно уставился на Кейдана, - колись! Теперь мне интересно.

На самом деле никто за все время ни разу не угадал его возраст. Хелен и сама долгое время не знала, сколько лет Кейдану, и узнала точно только в ЗАГСе, когда увидела паспорт. Муж не умел прямо отвечать на личные вопросы, вернее, не то, чтобы не умел, а не хотел. Для него все эти вещи не имели значения - возраст, профессия, бытовые вещи. Он не интересовался людьми, поэтому не был заинтересован и в том, чтобы люди узнали его.

- Тридцать? - предпринял еще одну попытку Маркус.

Хелен покачала головой, улыбаясь - партия была проиграна. Кейдан рассмеялся, не отвечая, и встал, чтобы налить кофе. Обычно он ждал, пока девушка это сделает, но в этот раз разлил напиток на всех и поставил перед каждым чашку на стол.

- Спасибо, - удивленно произнесла девушка.

Кейдан наклонился над ней и поцеловал в макушку, а потом вернулся на свое место. Маркус явно все еще обдумывал вопрос возраста, потому что его взгляд был устремлен куда-то в потолок.

- Тридцать четыре? - снова попытал счастья он.

Хелен рассмеялась и ответила вместо мужа, хотя обычно не вмешивалась в его игру:

- Теперь ты никогда не узнаешь.

- И ты мне не скажешь!? Как же так? Я думал, я тебе брат! - театрально воскликнул Маркус, поднимая руки к потолку, словно обращался к небесам, - за что мне эти мучения? Пощадите!

Хелен снова рассмеялась, а Кейдан подхватил. Следом захохотал и Маркус. Отсмеявшись, он начал рассказывать историю с работы, тоже связанную с возрастом. В такой теплой компании завтрак незаметно растянулся почти на два часа. Хелен обновляла кофе, иногда подкладывала еды, иногда это делал брат или Кейдан. Было хорошо. Девушка поймала себя на мысли, что будет очень сильно скучать по Маркусу, когда уедет. Он удивительным образом добавил необходимый свет в их с Кейданом жизнь.

- У тебя сегодня есть дела? - аккуратно спросила Хелен мужа, убирая со стола посуду.

Кейдан печатал что-то в телефоне и ответил, не глядя на нее.

- Пара звонков по работе возможно, а так - нет.

Хелен больше ничего не сказала, но в душе обрадовалась его словам. Неужели сегодня Кейдан не исчезнет? Она не давала себе думать о том, куда уходит муж, потому что не хотела испортить свое настроение. На кухню вернулся Маркус - он только что вышел из душа и теперь сиял бодростью и чистотой, и принес с собой аромат мужского геля.

- Ну что, вы сегодня свободны или есть планы, пожелания, предложения?

У Кейдана зазвонил телефон, поэтому он встал и вышел из кухни. Хелен проследила за ним взглядом, а потом посмотрела на Маркуса.

- Мы сегодня совершенно свободны. Веди нас, капитан, куда захочешь, - девушка улыбнулась, а брат в ответ отдал честь.

- Так точно!

Маркус скрылся в коридоре и Хелен осталась одна. Она вытерла посуду и убрала ее в шкаф, а потом поставила в холодильник остатки еды. Ей было все равно, куда они поедут, главное - вместе. Она была бы рада даже просто остаться дома. Вдруг на кухне снова появился Маркус.

- Слушай, Мейв согласилась встретиться...

Хелен посмотрела на брата, закрыла дверцу холодильника и заправила прядь волос за ухо.

- Отлично, когда?

15. Мавелла

Вторник, утро

9 часов 20 минут 12 секунд

Сегодня ночью я спала. Вернее, не всю ночь, а с момента возвращения домой. Мне было так хорошо после поездки с Кейданом, что я совершенно расслабилась, когда пришла, легла на кровать в одежде и проспала до утра. Проснулась я в восемь часов. После душа, кофе и нехитрого завтрака в голове появились мысли о Маркусе. Друг так и не позвонил мне после нашего последнего разговора, и я начала волноваться. Неужели он обиделся так сильно, что не хотел со мной говорить? Обычно он быстро отходил, перезванивал, извинялся, налаживал контакт. Я сделала последний глоток кофе и взяла телефон. Отсчитав семь секунд - семь было моим любимым числом - я нажала на имя Маркуса в контактах. Пошли гудки: один, второй, третий. Потом друг ответил.

- Мейв! - радостно воскликнул он, будучи явно в хорошем настроении, - ты как? Так рано звонишь. Все в порядке?

Я открыла рот, собираясь ответить, а потом закрыла - слова куда-то исчезли. Было ощущение, что мы с Маркусом не разговаривали очень давно и я словно отвыкла от нашего общения. И его чрезмерная забота снова бросилась в глаза, заставляя меня сомневаться в необходимости этого звонка.

- Привет, - наконец сказала я, игнорируя вопросы.

- Я сейчас великолепно позавтракал, представляешь? Хелен меня балует, - как ни в чем не бывало заговорил друг, - приготовила столько еды, тебе бы понравилось! Еще и кофе сделала. Просыпаюсь, а в квартире запахи стоят - бекон, разогретое сливочное масло, кофе...м-м-м, - восхищенно протянул Маркус, - в общем, счастье выглядит так, - и он рассмеялся.

Я покрутила в руках пустую чашку, разглядывая на ее дне осадки от кофе, и вздохнула. Почему-то радость за друга я не испытывала, только равнодушие. Все это казалось такой ерундой. На секунду мне даже стало стыдно, что я не могу так же восхититься его жизнью. Вот Маркус бы за меня радовался, будь я на его месте.

- Круто, - просто ответила я.

Друг помолчал. Я тоже. Потом решительно отставила чашку в сторону и сказала:

- Я сегодня свободна. Можем встретиться с Хелен.

Сложно было сказать, чем я руководствовалась. Наверно, мне хотелось увидеть эту девушку, осознать, что она существует - может тогда рассеялась бы эта сказочная аура Кейдана и все бы изменилось? Мне этого не хотелось, но это было нужно проверить, чтобы понять. В моей душе появлялись странные чувства, я с ними не справлялась, а нужно было столкнуться с ними лицом к лицу. Да и Маркус обрадуется - он это заслужил.

- Класс! Они сегодня как раз свободны! Как здорово! - возбужденно воскликнул парень, - заеду за тобой тогда, во сколько тебе удобно?

Я посмотрела на часы на плите и вспомнила, что надо поменять батарейку в своих наручных. Мне не надо было как-то готовиться к встрече, разве что морально, поэтому я сказала:

- Давай часа через два. И еще, можем заехать поменять батарейку в моих часах?

- Конечно! Без проблем. Жди тогда меня в половине двенадцатого, да?

- Да, - ответила я, кивая, хотя собеседник моих движений не видел, - до встречи, - и отключилась.

Вторник, день

12 часов 38 минут 10 секунд

Маркус всю дорогу рассказывал мне про Хелен, отчего я даже начала уставать. Складывалось впечатление, что она какой-то идеал, а не человек, так восхищен ей был друг. В голове все еще не укладывалось, что Хелен не просто его сестра, но и жена Кейдана. Мысленно я отделяла его от этой жизни, и картинка никак не хотела складываться иначе. Но возможно через несколько минут все изменится.

Мы быстро доехали до ремонта часов и мне сменили батарейку. После этого я почувствовала себя лучше даже физически - словно почва опять вернулась под ноги. Пока Маркус говорил, я держала руку у уха и слушала размеренное тиканье. Раз, два, три. Тик-так. Тик-так. Такой простой и такой родной звук. В сердце будто какая-то деталь встала на место.

- Я так рад, что Хелен приехала, ты себе представить не можешь! - продолжал Маркус.

"Могу" - хотелось сказать мне, но я промолчала. Еще немного и меня они оба начнут раздражать. Или уже начали. Из-за этих мыслей я стала волноваться перед встречей, потому что заочно знала о Хелен слишком много и теперь, казалось, будет сложно составить о ней свое собственное мнение.

Маркус подъехал к подъезду, и я вылезла из машины, а друг повел автомобиль на парковку. Внезапно нервы решили дать о себе знать. Я подняла голову и нашла глазами окна квартиры Маркуса. Сердце громко ухало в груди, и я взволнованно сглотнула. Мысленно я старалась убедить себя, что причин для переживаний нет - просто знакомство с сестрой Маркуса, не более того. Но дрожь в руках говорила об обратном. Я достала сигареты и уставилась на пачку - ее мне вчера купил Кейдан. Он заметил, что я выкинула свою пустую и молча заехал в киоск, а потом дал мне новую. Руки задрожали еще сильнее, и я судорожно, не с первой попытки, сначала вытащила сигарету, а потом несколько секунд пыталась справиться с зажигалкой. Колесико прокручивалось, но огонь никак не появлялся. Я медленно сделала носом вдох, потом выдохнула ртом, и зажигалка наконец сработала. Еще один глубокий вдох - сигаретный дым наполнил легкие и мозг сразу расслабился, повинуясь привычным движениям. Маркус подошел ко мне и тоже закурил. К моему удивлению, он не стал задавать мне вопросы о работе, о раннем пробуждении, о моем состоянии - нет. Вместо этого он говорил о Хелен, и я даже не знала, что мне нравится меньше.

- Хелен, кстати, не курит совсем, представляешь? И не пьет.

Я скрипнула зубами. Мне была не интересна эта информация, я больше не хотела ничего слышать, сейчас я сама увижу эту девушку. Хотелось сказать другу, чтобы он уже заткнулся. Внезапная злость меня испугала, и я сделала еще несколько глубоких вдохов, стараясь сосредоточиться на никотине в легких. Мы докурили и зашли в подъезд. Нервозность стала меньше, но до конца не отпустила. Вот сейчас, последний шаг, поездка в лифте, и я ее увижу. Увижу жену Кейдана. "Сестру Маркуса" - поправила я сама себя и сжала зубы.

Двери лифта открылись, друг прошел вперед, открывая ключами замок, и зашел в квартиру. Я сосредоточено дышала. Внезапно пришло осознание, что еще немного и от стресса я просто упаду в обморок. Злость на саму себя отрезвила. Я что-то себе напридумывала, накрутила, а это все чушь. Сейчас я просто познакомлюсь с Хелен, мы посидим, поговорим, и все будет хорошо.

- А вот и мы! - крикнул Маркус, заходя в коридор и впуская меня следом.

Я перешагнула порог, закрыла за собой дверь и повернулась.

- Привет! Наконец-то вы пришли!

Передо мной стояла красивая миниатюрная девушка. Она была гораздо ниже меня и смотрела снизу вверх. На ее лице была радушная улыбка. Она приобняла Маркуса, а потом посмотрела на меня.

- Я Хелен, а ты, должно быть, Мавелла? - и девушка протянула руку.

Узкая белая ладонь с тонкими длинными пальцами и аккуратным маникюром. Ее волосы были гладкими и ухоженными, а лицо сияло свежестью. Хелен была не просто красивой, она действительно была идеальной. Я тут же почувствовала себя неуместной - в своей дешевой одежде, с растрепанными волосами, без макияжа и с вечными мешками под глазами после бессонных ночей.

Рука Хелен замерла в воздухе в ожидании, и я открыла рот, но Маркус успел сказать за меня:

- Называй ее Мейв, и она не любит касаться людей, поэтому руку не пожмет, но не принимай на свой счет.

Я поджала губы, почувствовав неловкость. Друг говорил обо мне так, будто меня здесь не было. Я уже хотела возмутиться по этому поводу, но тут в коридоре появился Кейдан и я забыла все слова, которые хотела сказать. Он вышел из комнаты и прикрыл собой дверь, не глядя на меня. Парень подошел к Хелен и приобнял ее за плечи, и только потом посмотрел мне в глаза. Мое сердце сжалось. В душе возникло странное ощущение - какой-то диссонанс. Будто было два Кейдана - один "мой", тот, который катал меня на машине и покупал газировку с принцессами, а другой "ее", он был здесь, обнимал Хелен и смотрел на меня так, будто видел впервые.

- Приятно наконец с тобой познакомиться, Мейв, - сказала девушка, улыбаясь и опуская руку, - с моим мужем Кейданом ты уже знакома, верно?

Я кивнула. За последние десять минут я не произнесла ни слова, и казалось больше ничего сегодня вымолвить и не смогу. Захотелось повернуть время вспять и остаться дома - почему идея встречи вообще пришла мне в голову? Я не хотела этого видеть. Мне было хорошо в своем мире, в своих розовых очках, если на то пошло.

- Пойдемте на кухню, чего стоим тут? - весело спросил Маркус.

Он уже скинул обувь и одежду и скрылся за дверью ванной. Хелен последовала его совету и прошла на кухню, а Кейдан остался в коридоре.

Мое сердце стучало так громко, что на секунду я подумала, что он его слышит. Руки продолжали трястись. Я неловко дернула молнию на куртке, но расстегнуть ее не получилось.

Кейдан наблюдал за моими движениями, за моими дрожащими пальцами, а потом подошел, дернул замок, и он расстегнулся.

- Поворачивайся, - скомандовал парень и я подчинилась.

Он одним движением спустил куртку с моих плеч и повесил на вешалку в шкаф. Я благодарно кивнула - слова так и застряли где-то в горле - сняла обувь и застыла. Надо было вести себя нормально, надо были прийти в себя, пойти помыть руки, зайти на кухню, начать говорить. Я сделала глубокий вдох и выдох.

Кейдан молча смотрел на меня и от этого становилось еще хуже. Я буквально чувствовала боль в сердце от переполняющих меня эмоций. Хотелось кричать, плакать, бежать, свернуться калачиком в одеяле, выпрыгнуть в окно, драться. Но я молчала.

Кейдан кивнул головой в сторону ванной, больше ничего не сказал, развернулся и ушел в сторону кухни. Только после этого я пошла мыть руки. Мыла я их немного дольше, чем нужно, потом тщательно вытирала полотенцем, и еще семь секунд смотрела на свое отражение в зеркале. И только потом собралась с мыслями и зашла на кухню.

- Мы уже хотели идти тебя искать, - в шутку сказал Маркус и подвинулся на диване, освобождая мне место, - садись рядом, кофе будешь?

- Ты голодная? - спросила Хелен.

Девушка разогревала на сковороде какую-то еду. От нее шел приятный аромат, но в моем желудке он вызвал лишь тошноту, и я отрицательно покачала головой.

- Ого, отказываешься от еды!? Кто-то где-то умер? Я начинаю волноваться, - воскликнул Маркус.

Обычно его шутки меня веселили, но сейчас лишь раздражали. Я силой заставила себя улыбнуться и ответить:

- Поела дома, - и села рядом с другом на диван.

- Дорогой, ты-то будешь есть? - спросила Хелен у Кейдана, и я почувствовала образовавшийся в горле ком.

Все это был какой-то чужой праздник жизни, и я тут была лишней. Не помню, когда вообще в последний раз так собиралась с кем-то на кухне - кажется, никогда.

- Буду, - ответил Кейдан.

Я посмотрела на него, и он поднял свои красивые глаза на меня. Наверное, по моему взгляду можно было прочесть все мои мысли, но сейчас мне было все равно. Мне было больно. Сердце разрывалось на части. Что это за чувства? Я не хочу их испытывать, не хочу. Это слишком тяжело.

- Мейв, ты точно не будешь есть? Тут всякого наготовила, на любой вкус, - снова спросила Хелен.

Я оторвала взгляд от Кейдана и посмотрела на девушку. При хорошем кухонном освещении она оказалась еще красивее. Никогда раньше я не думала о своей привлекательности, потому что это не имело значения, а теперь, внезапно, ощутила себя самой настоящей уродиной. Теперь я вообще перестала понимать, что происходило в моей жизни. Зачем Кейдан проводил со мной время? С такой женой я не могла быть ему нужна. И почему я вообще вообразила, что что-то для него значу? Глупые мысли в моей голове, они жили своей жизнью, сами делали какие-то выводы.

Я вскочила с дивана и вышла из кухни.

- Мейв, ты куда? - крикнул мне вслед Маркус.

Но я не ответила. Вихрем влетела в его комнату, распахнула балкон и вытащила сигареты - единственная моя надежда. Дверь за моей спиной снова распахнулась и захлопнулась. Я не обернулась, думая, что за мной пришел Маркус. Зажигалка снова не слушалась, и я со злостью швырнула ее с балкона вниз, и повернулась, намереваясь одолжить другую у друга. Но передо мной стоял Кейдан.

Он молча поднес огонь к зажатой между моих губ сигарете, и я затянулась. На лице парня застыло выражение полного спокойствия и глядя на него я почувствовала себя более расслабленной - он умел оказывать это магическое воздействие.

- Спасибо, - опомнившись сказала я, кивнув на зажигалку в его руке.

Кейдан тоже закурил и подошел к перилам, облокотившись на них.

- При свете дня отсюда совсем другой вид, - сказал парень.

Я подошла и встала рядом, разглядывая далекие деревья и выслеживая взглядом поезд, который всегда ждала, когда курила на этом балконе. Но сейчас было тихо и пусто.

Кейдан наклонил голову и посмотрел на меня долгим взглядом. Я почувствовала, как он исследует мои черты лица и сразу подумала о Хелен. Интересно, в своей голове он сравнивал меня с ней? Надеюсь, что нет, потому что в этом соревновании я бы проиграла. Я тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и сосредоточилась на сигарете и виде с балкона. Сейчас я чувствовала себя спокойнее - неизвестно виной этому был свежий воздух и никотин или Кейдан, или все вместе, но главным был итог.

Мы молча докурили сигареты, и парень распахнул дверь, приглашая меня вернуться в квартиру. Я послушно зашла в комнату и обернулась, дожидаясь Кейдана. Вместе мы вернулись на кухню.

Маркус и Хелен весело болтали, но затихли, когда я зашла. Мое тело уже собралось напрячься, но Кейдан тут же нарушил молчание, заметив мою растерянность.

- Садись, положу тебе еду, - он кивнул головой на диван рядом с Маркусом, а потом повернулся к Хелен, - все ведь еще горячее?

Девушка удивленно кивнула и перевела взгляд с Кейдана на меня и обратно. Парень подошел к плите, по-хозяйски достал тарелку и наполнил едой. Я послушно села за стол. Так забавно было наблюдать, как Кейдан хлопает ящиками в поисках столовых приборов - до этого его видимо обслуживала Хелен. Мне польстила такая забота. Я поймала себя на том, что улыбаюсь и слишком пристально за ним наблюдаю, и спохватившись перевела глаза на стол, а следом - на Хелен. Лицо девушки стало серьезным и сосредоточенным, а взгляд внезапно колючим. Она внимательно смотрела на меня, явно обдумывая что-то в голове. Кейдан поставил передо мной тарелку, а сам сел на свое место и сделал глоток кофе.

- Так о чем болтаете? - спросил парень, глядя на Маркуса и Хелен.

Я уткнулась в тарелку и сосредоточилась на еде. Есть не хотелось, но так мне не нужно было искать, куда приткнуть взгляд и можно было не участвовать в беседе.

- Хелен рассказывала о новой должности. Ей только что звонил ассистент, - начал Маркус и повернулся ко мне, чтобы пояснить, - Хелен работает в государственном учреждении, будет заниматься производством нового лекарства, - друг повернулся к сестре, - правильно я понял? Лучше ты расскажи, а то сейчас начну бред нести, - и Маркус усмехнулся.

Я почти не слушала, о чем он говорил, потому что мне было все равно. Уже и так было ясно, что Хелен во всем лучше всех, и, конечно же, успешна в работе. Обычно мне такие люди не нравились.

- Почти. Я не буду производить лекарства, я буду... - начала рассказывать девушка, но я не слушала.

Еда была очень вкусной, но в горло не лезла. После стресса у меня всегда пропадал аппетит. Я поковыряла вилкой в тарелке и, не удержавшись, снова бросила взгляд на Кейдана. Он заметил и посмотрел на меня, а потом незаметно для остальных подмигнул, улыбаясь. Я прислонила руку к губам, стараясь скрыть ответную улыбку. Казалось, даже за этим столом, в кругу "семьи", мы с Кейданом где-то отдельно от них. Я чувствовала себя особенной из-за его взгляда. И мне это нравилось.

16. Хелен

Мавелла Хелен сразу не понравилась. Тихая, молчаливая, но при этом со взглядом, полным какой-то внутренней злости и агрессии. Она переступила порог квартиры, словно дикий зверь, готовый к защите.

Маркус, узнав о том, что она согласна на встречу, радовался так, словно выиграл в лотерею. Он тут же собрался, полчаса часа рассказывал Хелен про то, какая Мавелла хорошая и как они поладят, и умчался за ней на машине, хотя девушка вполне могла бы добраться до них самостоятельно.

И сейчас, сидя за столом, Хелен разглядывала эту новую знакомую и не понимала, почему Маркус с ней возится. Хотя, понимала.

Парень что-то говорил и ежесекундно бросал взгляд на подругу - проверял, слушает ли она, ест ли, реагирует ли. Если девушка начинала что-то говорить, что было редко, Маркус тут же поворачивался к ней и, казалось, слышал только ее. А когда она в самом начале их знакомства подскочила и убежала в коридор, брат встал так резко, что чуть не перевернул стол, и стал бормотать извинения вперемешку с взволнованными восклицаниями: "что я сделал?", "извини, пожалуйста, не знаю, что случилось", "надо за ней сходить". Хелен стало его жаль. Тогда Кейдан встал, силой усадил Маркуса обратно на диван, и пошел за девушкой сам. Брат расстроенно глядел на стол, не зная, что делать. Хелен начала отвлекать его разговорами, вопросами, рассказами о работе. И Мавелла после этого стала нравиться ей еще меньше.

Но самым показательным был взгляд Маркуса. Он смотрел на подругу с таким обожанием и восхищением. И, если до этого у Хелен были сомнения, то теперь их не осталось совсем - Маркус был влюблен в Мейв, влюблен по уши.

- Благотворительность тоже разная бывает. Ты считаешь, если человек делает это из корыстных побуждений, это плохо? - снисходительно взглянув на Маркуса, спросил Кейдан, продолжая беседу.

- Смотря что ты подразумеваешь под корыстными побуждениями, - ответил парень.

- Иногда благотворительность может быть во вред, - заметила Мейв, - как говорят - медвежья услуга. Так что, с моей точки зрения, если говорить о благотворительных фондах, то возникает слишком много нюансов.

- Само собой, - кивнул Кейдан, - но если говорить про одну сторону вопроса, про вкладчика, то любой вклад будет хорошим. Даже, если ты вкладываешь деньги, потому что хочешь попасть в новости, стать известным, итог все равно положительный. Жест доброй воли.

- Но неизвестно, куда на самом деле уходят эти деньги из фондов... - начал Маркус.

- Это уже другой вопрос. Мы говорим именно об отношении человека к благотворительности - он хочет сделать хороший поступок. И желание популярности его не умоляет, потому что он мог, например, сделать что-то другое, и стать популярным, а он выбрал эту стезю - так что это хороший показатель.

- Хорошо, допустим, но, если говорить в целом о благотворительности, не о фондах, а в обычной жизни - иногда это идет только во вред. Ты можешь кому-то безвозмездно помочь, он твоей помощью воспользуется, а потом сядет тебе на шею, - Мейв сложила руки на груди и откинулась на спинку дивана, выжидающе глядя на Кейдана.

Маркус хотел что-то сказать, но не успел. Дискуссия неожиданно превратилась в диалог именно между Мейв и Кейданом. Они внимательно смотрели друг на друга, словно играли в какую-то игру. Мужчина облокотился на стол и поставил подбородок на сложенные в замок руки, не отрывая глаз от девушки.

- Именно. Это, как ты сказала, будет медвежьей услугой, а не благотворительностью...

Хелен уже давно отключилась от разговора и лишь изучала взглядом собеседников. Маркус смотрел на Мейв и лишь иногда переводил глаза на Кейдана, когда тот говорил. Он даже сидел, повернувшись к девушке вполоборота, сосредоточив на ней все внимание. Его глаза светились, как солнце, но при этом во всем его виде проглядывала печаль. Хелен пристально разглядывала брата, его повадки, голос, выражение лица, и чем дольше она смотрела, тем больше видела, как сильно он любит эту девушку. И Мейв совершенно не обращала на это внимание. Хелен долго вглядывалась в глаза Маркуса, полные любви, а потом перевела взгляд на предмет его обожания, вновь задаваясь вопросом, что он в ней нашел, и вдруг заметила, что сама Мейв точно таким же взглядом смотрит на Кейдана. Унылая и неприветливая, она буквально преобразилась после того, как полностью завладела вниманием мужчины. Хелен поразило это неожиданное наблюдение, и она посмотрела на мужа. Кейдан тоже не отрывал глаз от Мейв. У девушки внутри все похолодело. Она не понимала, что это значит. Казалось, идет какая-то странная игра, правила которой Хелен не объяснили.

- Покурим? - спросила Мейв Кейдана так, словно больше никого на кухне не было.

Мужчина кивнул, поднялся, и они исчезли в коридоре. Хелен проследила за ними глазами, а потом посмотрела на Маркуса. Он ответил на ее взгляд. Судя по всему, парень не замечал, что что-то не так.

- Ну что, как тебе Мейв? - спросил брат, вставая и ставя чайник кипятиться.

Он был само спокойствие в то время, как в душе Хелен зародилось какое-то нехорошее и неприятное чувство. Она напряженно вглядывалась в коридор, будто ждала, что он ей расскажет что-то, чего она не знает. Девушка встала и вышла из кухни, пока еще не зная, что именно хочет сделать.

Хелен зашла в комнату Маркуса и посмотрела на балкон. Стеклянная дверь и окна давали хороший обзор, поэтому можно было увидеть все, что за ними происходило.

Мейв стояла, облокотившись спиной на ограждение, а Кейдан стоял сбоку от нее, повернувшись к девушке лицом. Расстояние между ними было меньше, чем было позволено с точки зрения Хелен, но главным было не это - главным было выражение лица девушки. Мейв совершенно преобразилась наедине с ее мужем - ее глаза сияли, а лицо озаряла счастливая улыбка, и она сразу стала будто красивее. Кейдан склонился чуть ближе к девушке, рассказывая что-то интересное, и та рассмеялась в ответ, выпуская облако дыма вместе со смехом. На лице мужчины застыла лукавая улыбка, а глаза смеялись. Хелен постояла в дверях пару минут, наблюдая за ними и ощущая, как в душе что-то переворачивается, царапает изнутри, какое-то чувство разрасталось и множилось. Вроде не происходило ничего такого, но интуиция подсказывала девушке, что что-то не так. Хелен решительно развернулась и вернулась на кухню, и только тогда вспомнила, что не ответила Маркусу.

Брат сидел на диване и смотрел в телефон. Когда девушка зашла на кухню, он поднял на нее удивленный вопросительный взгляд.

- Еще есть или пить хочешь? - спросила Хелен просто, чтобы переключить внимание парня.

- Да, я сделал уже чай. Хочешь, тебе заварю? - Маркус поднялся, не дожидаясь ответа, и снова включил чайник, а потом повторил, - так как тебе Мейв?

- Хорошая девушка, - ответила Хелен, хотя это была ложь, - Маркус... - начала было она, но тут в коридоре послышались голоса.

- Да ну, серьезно? Я думала, это глупости какие-то, - удивленно говорила Мейв.

- Руку даю на отсечение, - рассмеялся Кейдан, - все именно так.

Хелен следила за собеседниками взглядом, пока они не вернулись на свои места. Мавелла была совсем другой - веселой и радостной, разговор наедине с Кейданом явно пошел ей на пользу, но Хелен это не радовало. Она смерила мужа взглядом, который он заметил, и лишь улыбнулся в ответ.

- Маркус, ты чай делаешь? - спросила Мавелла, вытягивая шею и заглядывая за Хелен, сидящую напротив.

- Да, будете? - повернулся парень.

- Да, пожалуйста, а то что-то я подмерзла на балконе.

Хелен никогда не давала понять людям, что они ей не нравятся. Воспитание и нормы приличия такого не позволяли. В душе она могла называть человека последними словами, но вслух говорила только хорошее, пусть это и было лицемерием. И сейчас на ее лице была дежурная улыбка, а изо рта не вырвалось ни звука. Между тем, Кейдан, по всей видимости, почувствовал, что жена не в порядке, потому что подвинулся ближе и накрыл ее руку своей. Хелен вместо того, чтобы поднять взгляд на мужа, посмотрела на реакцию Мавеллы. Взгляд последней метнулся к их рукам, потом девушка взглянула на Кейдана, быстро, почти незаметно, и тут же перевела взгляд на Маркуса. Она не видела, что Хелен за ней пристально наблюдала, поэтому не почувствовала возникшего в воздухе напряжения.

- У меня еще твой любимый чай со смородиной остался, - сказал Маркус, глядя на подругу, - будешь?

- Ты еще спрашиваешь! - воскликнула девушка, но ее голос звучал как-то слишком небрежно и в более высокой тональности, неестественно.

Маркус ничего не замечал. Хелен перевела взгляд на мужа, но тот уже снова погрузился в свой телефон, хотя руку ее не отпустил. Большим пальцем свободной руки он быстро набирал сообщение, судя по напряженному лицу - по работе.

- Ну, Мейв, Маркус сказал, что ты уволилась, чем планируешь заниматься? - спросила Хелен, привлекая внимание девушки.

Лицо Мавеллы тут же изменилось, она словно окаменела и радость испарилась. Хелен эффектом осталась довольна, хотя вида и не подала.

Мавелла метнула злобный взгляд на Маркуса, видимо, осуждая за распространение информации, но на его сестру так и не взглянула. Вместо этого девушка уткнулась в чашку чая и безмолвно пожала плечами.

- Ты же работала официанткой, верно? - продолжила Хелен, чувствуя, что нашла слабое место.

Это был не первый раз, когда она пыталась унизить девушку, которая ей не нравилась. К Кейдану очень часто липли их новые знакомые женского пола, потому что он умел им нравиться. А Хелен привыкла защищать свою территорию и то, что принадлежит ей, поэтому сейчас снова ощутила в этом потребность.

Мавелла снова замкнулась в себе, стала молчаливой и тихой. Хелен поморщилась - девушка казалась ей слабой. Хотя из рассказов Маркуса именно такой она себе ее и представляла. Не имеющей никаких способностей и стремлений, бесхребетной, но зато горделивой и заносчивой, правда последнее проявлялось не в словах, а в жестах и взгляде.

- Да, она работала официанткой, - начал Маркус, но тут Мейв подняла голову и внезапно его перебила.

- Все верно, но теперь не работаю, - девушка посмотрела Хелен в глаза и в ее взгляде загорелся огонь.

Маркус открыл рот, чтобы что-то добавить, но, видимо, почувствовал повисшее в воздухе напряжение, и передумал. Хелен хмыкнула, снисходительно улыбнулась, окинув девушку взглядом, а потом посмотрела на мужа. Кейдан, погруженный в телефон, не заметил их странной борьбы.

- Дорогой, ты хочешь чаю или кофе? - спросила Хелен, привлекая его внимание.

- Пока не надо, спасибо, - отстраненно ответил он, потом встал и молча вышел из кухни.

Девушка проводила его глазами, а потом наткнулась на взгляд Мейв. Ее губы дрогнули, будто она хотела улыбнуться, но сдержалась. Хелен напряглась еще больше. Хотя они с Мавеллой были одного возраста, ощущалось, что подруга брата была гораздо младше. В то время, как Хелен уже имела образование, работу и семью - та не имела ничего, даже внутреннего стержня. Маленькая девочка, которую никто никогда не любил, которая ничего не добилась, и скорее всего не добьется. Так ее видела Хелен.

- Мейв, ты так и не рассказала, что на работе случилось, - осторожно сказал Маркус.

По его тону было заметно, что он испытывает дискомфорт и хочет наладить общение, но выходило не очень.

- Ничего не случилось. Просто уволилась, - коротко ответила девушка. Она явно не хотела развивать эту тему, а Маркус видимо не знал, что сказать.

- Маркус, так что случилось на студии с последним фильмом? - пришла ему на помощь Хелен, и брат благодарно кивнул.

- О-о-о, сейчас расскажу!

Остаток дня парень рассказывал всякие истории, Хелен смеялась и задавала наводящие вопросы, а Мавелла сидела то в телефоне, то смотрела беззвучный телевизор - к разговору она не подключалась.

К вечеру Кейдан вернулся на кухню.

- Мне надо по работе заехать кое-куда сейчас, - сказал мужчина и посмотрел на Мавеллу, - если тебе надо домой, могу подвезти.

Хелен открыла было рот, чтобы возразить, но закрыла, спохватившись. Она никогда не перечила мужу, потому что доверяла, но сейчас ей так сильно не хотелось отпускать их двоих. Однако, любые возражения казались бы жалкими, поэтому девушка промолчала.

- Да, пожалуйста, - поднялась Мавелла и кивнула Маркусу и Хелен, - спасибо за день, было приятно познакомиться.

- Ты уверена, что не хочешь еще ненадолго остаться? Поужинали бы вместе, еду бы заказали. Твои любимые бургеры, а? - начал уговаривать подругу Маркус.

- Нет, спасибо, - быстро сказала девушка и исчезла в коридоре.

- Вернусь поздно, - бросил напоследок Кейдан и скрылся следом за ней.

У Хелен перехватило дыхание от бессилия. Она не знала, что делать, как это остановить. Думала, поехать с мужем, но она никогда так не навязывалась, это выходило за рамки ее поведения и точно бы не понравилось Кейдану, поэтому она осталась на месте, прислушиваясь к голосам в коридоре.

- У тебя еще кабриолет? - спросила Мавелла.

- Кто знает, - протянул Кейдан, и девушка рассмеялась.

Через минуту их голоса исчезли за хлопнувшей дверью. Хелен захотелось плакать. Она задержала дыхание, чтобы не дать волю эмоциям, как делала всегда, и с улыбкой повернулась к Маркусу.

- Ты сказал что-то про бургеры?

Парень широко улыбнулся и закивал:

- Да! У нас есть кафе с лучшими бургерами во всем мире, хочешь?

Он так восторженно это сказал, что Хелен рассмеялась и согласно кивнула в ответ:

- Давай. И посмотрим какой-нибудь фильм, да? Может что-то со съемок, в которых ты принимал участие?

- Отличная идея, мне нравится ход твоих мыслей! - воскликнул Маркус, открывая в телефоне сайт доставки.

Хелен удерживала на лице улыбку, но мысленно была не здесь.

17. Мавелла

Вторник, вечер

19 часов 47 минут 18 секунд

Как только мы вышли из квартиры, я буквально физически ощутила свободу. Встреча была ужасной, хуже и быть не могло. Хелен я явно не понравилась, даже больше, чем не понравилась, казалось, ее взглядом можно убить. Я чувствовала вселенскую усталость после нахождения рядом с этой девушкой. И теперь, оказавшись вне ее власти, я выдохнула. Еще и Кейдан ушел со мной - в этом я чувствовала какую-то победу.

Выйдя на улицу, мы закурили. Кейдан заботливо поджег мою сигарету и от этого простого жеста мне стало очень хорошо на душе. Не знаю, любил ли он Хелен, но если и так, то мне было его жаль. С такой девушкой должно быть очень трудно. Вернее, женой. Этот факт постоянно вылетал у меня из головы. Я думала, что встреча с Хелен что-то прояснит, но на самом деле ничего не изменилось. Я так и не почувствовала, что Кейдан женат, что они вместе, что они семья. Все было какое-то ненастоящее. Вот сейчас, на улице, вдвоем, я чувствовала гораздо большую близость к Кейдану, чем близость между ними с Хелен на кухне. И когда он смотрел на нее, в его взгляде не появлялись какие-то чувства, ничего не менялось.

Я повернула голову и посмотрела на парня. Он поймал мой взгляд и улыбнулся. Мы словно были вдвоем в этом мире. Сердце снова охватило щемящее чувство, чувство нежности и счастья, и чего-то еще, чему я не могла дать название.

Солнце уже опустилось за горизонт, но еще не полностью, и небо стало красно-оранжевого цвета, который отражался на лице Кейдана, создавая какую-то волшебную атмосферу. Парень молча смотрел мне в глаза, периодически затягиваясь сигаретой, и улыбался уголками губ. Казалось, этот миг может длиться вечность. Не было вчера, не было завтра, не было никакого потом. Только здесь и сейчас.

- У тебя дела? - спросила я в надежде, что это была ложь и Кейдан просто тоже хотел убежать.

- Да, - кивнул парень, и на моем лице видимо отразилось огорчение, потому что он усмехнулся и продолжил, - будешь скучать?

Я поджала губы, сдерживая свои чувства. Сердце снова заскакало в груди, как бешеное. Я отвела взгляд и посмотрела на заходящее солнце. Он знал ответ, мне не нужно было произносить его вслух.

- Позвоню, когда освобожусь, если скажешь, что будешь скучать, - понизив голос, сказал мне парень, наклонившись к уху.

По спине побежали мурашки, и я почувствовала, как все органы вздрогнули и внизу живота вновь скрутился узел. Господи, во что я ввязалась. И почему мне это так нравилось и одновременно так меня пугало.

Я резко развернулась и оказалась с парнем лицом к лицу. Между нами была буквально пара сантиметров. Губы Кейдана растянулись в хитрой улыбке, и он мне подмигнул, потом сделал шаг назад, увеличивая между нами расстояние, развернулся и пошел, видимо, по направлению к машине. Я замерла на насколько секунд, вслушиваясь в удары своего сердца, а потом быстрым шагом последовала за ним.

Кабриолета уже не было, вместо него был знакомый мне джип. Видимо, его он взял на всю неделю, а кабриолет просто, чтобы покататься. Как и обещал, Кейдан отвез меня домой, по дороге развлекая беседой, а потом уехал.

Оставшись в одиночестве, я почувствовала грусть, которую раньше не испытывала. Мне хотелось поскорее прокрутить время, чтобы увидеться с Кейданом снова. И еще мысли о работе тут же полезли в голову, заставляя нервничать.

Я забралась на кровать и включила сериал, надеясь, что так время пройдет быстрее, но надолго меня не хватило. Через полчаса я уже листала вакансии в телефоне, хотя совершенно не представляла, что именно хочу найти.

Без образования, без связей и без умений, кому я был нужна? Снова вакансии официантов, уборщиков, барменов, хотя даже в последних требовался опыт. Настроение стало хуже. Чувствовалась какая-то безысходность. Я отбросила телефон и со вздохом упала на подушки, незаметно для самой себя, снова погрузившись в мысли о Кейдане. Актеры сериала бормотали что-то на фоне, я закрыла глаза и стала вспоминать и думать, как бы мне хотелось, чтобы каждый день мы просто катались на машине, без забот и проблем, без других людей, без Хелен, без Маркуса. Никого больше мне не хотелось видеть.

И я не заметила, как уснула.

Среда, ночь

2 часа 52 минуты 47 секунд

Разбудил меня звонок телефона. Даже не разбудил, а жестоко вырвал из глубокого сна. От внезапного пробуждения у меня заколотилось сердце, а тело покрылось холодным потом, и несколько секунд я не могла сообразить, где нахожусь и сколько времени. Телефон все звонил, а я судорожно искала часы, через некоторое время осознав, что они на моей руке. Взглянув на циферблат, я удивилась. В такое время звонок казался странным. Но я взяла телефон и посмотрела на экран. В глубине души я думала, что звонит Кейдан, поэтому, когда увидела имя Маркуса, расстроилась, но вызов приняла.

- Да.

- Мейв, не занята? - всегда веселый, жизнерадостный, друг Маркус, - поболтать хотел, впечатлениями поделиться.

Я вздохнула и встала с кровати, чтобы налить себе воды, параллельно размышляя о том, когда разговоры с другом стали вызывать во мне лишь раздражение. Обычно мы созванивались каждый день, а то и чаще, а теперь я не хотела говорить с ним вообще. Сейчас он снова заведет речь о Хелен, будет спрашивать меня о моем здоровье, делах, работе - эти вопросы вызывали негатив, потому что, во-первых, я хотела бы, чтобы Хелен не существовала, мне она не нравилась, а во-вторых, ответов на остальные вопросы у меня не было и думать я об этом сейчас не хотела.

- Как тебе вечер? Как Хелен? - предсказуемо спросил друг.

Я сделала большой глоток воды, открыла холодильник, осмотрела его содержимое, подумала, что аппетит так и не появился, закрыла, поставила чайник, села на стул и вздохнула снова.

- Нормально, - коротко произнесла я в ответ, разглядывая кухонный стол.

На нем была старая скатерть в цветочек, на которой виднелись многочисленные порезы и потертости. Я давно хотела ее поменять, но руки так и не дошли. И сейчас я бессмысленно водила пальцем по ее узорам.

Друг помолчал - видимо, ожидал от меня больше бурной и подробной реакции, но я не продолжила.

- Хелен тебе понравилась? - осторожно повторил Маркус, и добавил, - ты ей понравилась. Она сказала, что ты очень хорошая девушка.

Я фыркнула. Почему-то от этих слов меня разобрал смех. Маркус так произнес последнюю фразу, что складывалось впечатление, будто меня одобрила сама королева. Это и смешило, и раздражало. Друг, кажется, даже не заметил, что за весь вечер мы с девушкой обменялись всего парой слов. Между нами не было никакого диалога, но я и без этого могла сказать, что его сестра мне не понравилась. Так всегда было - люди могли просто стоять рядом, а я их уже недолюбливала. Что-то у них было такое внутри, что меня отталкивало, можно назвать это женской интуицией, хотя название глупое, но характеризует эти чувства верно.

- Класс, - протянула я, вставая и заливая себе пакетик чая кипятком, и продолжая игнорировать вопрос Маркуса про Хелен.

Обычно он переключался на другую тему, когда не мог добиться от меня внятного ответа. Я подумала сначала, что лучше бы Маркус спросил про Кейдана, но потом поняла, что и этого не хочу. Не хочу слышать ничего от других про него. Хочу иметь только свое собственное отношение.

Маркус замолчал, я начала считать секунды, обычно хватало пяти. Раз, два, три, четыре.

- Так тебе понравился вечер?

Как обычно, дотерпел до пяти секунд. Я знала друга слишком хорошо.

- Маркус, нормально все прошло, хватит спрашивать одно и то же, - не выдержала я.

- Извини, - опять его виноватый тон, - просто очень хотел, чтобы вы познакомились и подружились. Вы - моя семья.

От его слов меня покоробило. Мне не хотелось, чтобы Хелен была моей семьей, она была мне чужим человеком, да и не нужна была мне семья, я могла справиться со всем одна.

Наконец, Маркус сдался, сказал пару слов ни о чем, и мы попрощались. Разговор оставил на душе неприятный осадок, поэтому я вернулась в кровать и забралась под одеяло вместе с чашкой. Так было гораздо лучше, спокойнее и уютнее. Я была в домике.

Кейдан позвонил на следующий день, и следующей ночью снова за мной приехал. Мы катались, болтали, снова ели шаурму в том же магазине и гуляли вдоль моего моста. Я была рада разделить с ним это место, хотя раньше никогда не приходила сюда с кем-то еще. Мы курили, смотрели на звездное небо, Кейдан рассказывал разные интересные факты - казалось, он знал все обо всем, у него был ответ на любой мой вопрос. И пока мы были вместе, проблем не существовало.

Режим дня совсем сбился, я спала пару часов утром, столько же днем и еще несколько вечером, пока не приезжал Кейдан. И он всегда приезжал. Звонил, просто говорил, что сейчас будет, и через полчаса его машина оказывалась возле моего дома. Я следила за ней в окно, и как только видела, сразу выскакивала из квартиры и бежала вниз. Меня охватывало чувство эйфории каждый раз, когда я знала, что скоро я буду с ним. Эмоции и ощущения становились ярче с каждой встречей. И я чувствовала, будто скоро меня разорвет от всех эмоций, что меня переполняли.

Суббота, вечер

19 часов 7 минут 34 секунды

Весь день я провела в кровати, как обычно, и сейчас уже ощущала, как сердце теплеет в ожидании скорого появления Кейдана. Сейчас я сидела на подоконнике и считала секунды. За окном моросил дождь, равномерно барабаня по жестяному отливу со стороны улицы. Мне нравилась такая погода, было в ней что-то личное и глубокое. Вообще осень была лучшим временем года - тихая, спокойная, одновременно серая и яркая, она была схожа с моим внутренним душевным состоянием. В такую погоду было здорово ехать в машине, прислонившись лбом к прохладному стеклу, наблюдать за бегущими каплями дождя.

К подъезду подъехал черный джип, и я вскочила со своего места, собираясь. Через несколько минут я уже открыла дверь машины и забралась внутрь, тут же сталкиваясь взглядом с глазами Кейдана.

- Мэнс, - вместо приветствия сказал он, лукаво улыбаясь.

Я молча захлопнула дверь, улыбаясь в ответ, и парень тут же вырулил со двора.

Мы помчались по пустынной улице в никуда, навстречу горизонту. Дождь барабанил по стеклу, в салоне стоял ненавязчивый аромат Кейдана, его одеколона вперемешку с его собственным запахом, который уже казался мне самым привычным и уютным запахом во всей вселенной, и все было точно так, как в моих мечтах.

Через некоторое время поездки я поймала себя на том, что так и сижу, улыбаясь. Губы не хотели принимать какое-либо другое положение. Я повернулась к Кейдану, он заметил, улыбнулся в ответ. Мое сердце затрепетало, в горле встал ком, от всех этих чувств, переполняющих меня, от безумной нежности и счастья. Я никогда не испытывала ничего подобного, мне так и не удавалось привыкнуть к этим эмоциям, хотя мы виделись с парнем каждый день, но мое сердце все равно каждый раз замирало.

- Кейдан, - тихо произнесла я его имя.

- Мэнс, - повторил он с той же интонацией, что и я.

- Я... - слова сами рвались откуда-то из глубины, но никак не могли сформироваться в законченную мысль.

Ладони тут же вспотели, по телу прошлась дрожь. Парень с любопытством посмотрел на меня. Повисла тишина, я сделала вдох, потом выдохнула.

Кейдан продолжал смотреть на меня, бросая периодически взгляд на дорогу, и ждал. Мои губы были приоткрыты, потому что я хотела сказать, но никак не могла выдавить из себя ни слова.

- Что, все так плохо? - усмехнулся парень, прерывая затянувшуюся тишину, и в его глазах появились смешинки.

Сердце колотилось, я судорожно обхватила пальцами свои колени, отвела взгляд, и наконец сказала:

- Кажется... Ты мне нравишься.

Слова застыли в воздухе. Я почувствовала, что этого недостаточно, это не то, что рвалось из моей груди, и продолжила, внезапно начиная заикаться. Ладони были такими мокрыми, что пришлось вытереть их об джинсы.

- Мне кажется, я... - губы задрожали, но у меня получилось договорить, - я люблю тебя.

Судорожный вдох, выдох, все мое естество задрожало, я сжала руки в кулаки и подняла испуганный взгляд на парня. Он пристально следил за дорогой, на его лице не дрогнул ни один мускул. Кейдан посмотрел на меня, понимающим, теплым взглядом. Я почувствовала, что он видит меня насквозь. Как всегда.

- Мэнс, - заговорил он спокойно, своим обычным ровным голосом, - я уеду через два дня.

Я задохнулась. В душе поднялась паника, страх. И, кажется, поднялось давление.

Я почти отключилась от переизбытка эмоций, стресса, чувств. Но потом поняла - он не сказал "нет".

18. Хелен

Хелен сидела на полу возле кровати и перебирала бумаги по работе. Стола у Маркуса не было, только в его комнате, с компьютером, и девушка не хотела его беспокоить, поэтому обосновалась в комнате, как могла. Она ощущала, что провела в этом городе уже слишком много времени и теперь это шло во вред всему. Каждому делу должно было быть свое время. Ассистент стал звонить каждый день, и Хелен все больше часов проводила в комнате, разбираясь в рабочих делах. Кейдан же наоборот - постоянно пропадал. Сначала его не было по вечерам, теперь уже и по ночам, иногда и утром. А придя домой, он сидел на кухне и работал, не обращая на Хелен никакого внимания. Девушка ощущала нервозность, которой обычно не было. Даже будучи загруженной делами, работой и кучей проблем, она была спокойна. Но теперь все изменилось.

Хелен раньше редко была дома, а сейчас у нее появилось внезапно много свободного времени и поведение Кейдана стало очень сильно бросаться в глаза. Он был холоден, хотя и целовал ее, как обычно, обнимал, когда проходил мимо, но его жесты казались машинальными. Словно Хелен была цветком, о котором нужно было иногда заботиться и проявлять внимание, но не более. Холод, появившийся в груди девушки, становился все больше. Она чувствовала, как теряет нить свой жизни, будто она шла по толстому льду озера, а теперь он дал трещину, сначала провалилась одна ее нога, потом вторая, и вот она уже погружалась полностью на дно. И вода была ледяной, а лед - непробиваемым.

Хелен лелеяла мысль, что скоро она вернется домой и все станет, как прежде. Уже были куплены обратные билеты и оставалось лишь дожить последние два дня. И хотя Маркус был все так же мил, девушка не могла справиться со своими внутренними страхами и больше не могла расслабиться, как в начале. Складывалось впечатление, что она испытала слишком много положительных эмоций, когда только приехала к Маркусу, и теперь вселенная решила вернуть свое.

На душе было тревожно. Даже работа не помогала отвлечься. Хелен ловила себя на том, что полчаса читает один договор и так и не может понять его содержимое. За окном уже опустилась ночь, Кейдана не было, Маркус задерживался на работе, в квартире стояла полная тишина. Девушка отложила документы и притянула к груди колени, обхватывая их руками. За окном шел бесконечный дождь, из-за которого настроение было еще более паршивым. В городе Хелен сейчас наверняка было еще тепло и сухо. Там одиночество было совсем другим, не пронзительным и печальным, а спокойным и комфортным. А сейчас девушке было плохо.

Хелен поднялась с пола и пошла на кухню - может горячий чай сможет помочь.

Часы показывали начало первого. Самой лучшей идеей было пойти спать, но в последнее время у девушки началась бессонница. Она не могла уснуть, пока не слышала, что Кейдан вернулся. И только потом погружалась в мир сновидений. Хелен никогда ничего не снилось, и сейчас ничего не изменилось, но спала она так неглубоко, что слышала каждый звук, возникающий в квартире. Слышала, как Кейдан печатает сообщения на телефоне, слышала его дыхание, слышала, как Маркус стучит пальцами по клавиатуре в своей комнате, как кипятит ночью чайник, как проезжают за окном машины. Девушка чувствовала, что не может отключиться и не может отдохнуть. Под глазами уже появились мешки и синяки, и она больше не могла их спрятать - не помогал ни крем, ни косметика, ни маски для лица. Хелен заварила чай и подошла к окну - вид за ним выглядел удручающим. Голые деревья, темное небо, старая вокзальная остановка и редкие поезда - все это навевало еще большую тоску. В квартире Хелен окна выходили на ухоженный двор и новые высотные здания, которые сияли своей чистотой и многочисленными большими стеклами. По утрам светило яркое солнце, а вечерами на небе были красивые сумерки. Ее город никогда не спал, он жил и дышал, развивался, в отличие от этого. "Город детства" - так звала его про себя Хелен. Будучи в одиночестве, она все больше погружалась в свои воспоминания. Казалось, еще немного, и она услышит, как отец кричит в соседней комнате на мать, увидит маленького Маркуса, который стоит в коридоре и смотрит на нее, словно дикий зверь, почувствует запах перегара, когда отец закончит ругаться и придет на кухню. Он сядет на стул, закурит и будет смотреть в одну точку, не замечая, что дочь сидит рядом. Никто не видел Хелен тогда, и может никто не видел ее и сейчас?

Девушка так и не сделала ни одного глотка чая, поставила кружку на подоконник, вернулась в комнату и забралась в кровать под одеяло. Она закрыла глаза и постаралась не думать, но мысли и образы продолжали лезть в голову.

Хелен не знала, сколько прошло времени, но услышала, как в замке поворачивается ключ. Дверь открылась, кто-то зашел в квартиру. Через пару минут человек прошел в комнату Хелен, и она почувствовала, что кровать дрогнула - он сел рядом.

- Хелен, - позвал знакомый голос.

Девушка откинула одеяло и посмотрела на говорящего. Маркус обеспокоенно смотрел на нее.

- Ты в порядке?

Хелен молча покрутила головой.

- Это да или нет? Тут везде валяются документы, и ты лежишь под одеялом в одежде... - пояснил парень свое беспокойство.

Девушка посмотрела на него долгим взглядом, но так ничего и не ответила. Тогда брат аккуратно обхватил руками ее вместе с одеялом и крепко обнял, поднимая и прижимая к себе. Хелен не сопротивлялась. Она почувствовала, как горят глаза и в них собираются слезы. Сначала их было немного и девушке удавалось их сдерживать, а потом они хлынули сплошным потоком, покатились из глаз по щекам, бесконечные словно горные реки. Хелен при этом не издавала ни звука. Она лежала, как кукла, будто эти слезы ее не касались, и смотрела в одну точку на стене. Маркус молча сжал ее крепче и стал укачивать, как маленького ребенка. Он не задавал вопросов, не спрашивал, что случилось, просто был рядом. И от этого слез стало еще больше.

Хелен плакала пока не заболели глаза и щеки не стали гореть от соли, а потом все прекратилось так же резко, как началось, и девушка уснула. Она не знала, ушел Маркус или нет - сон наконец был глубоким и спокойным.

Проснулась она только в одиннадцать. Кровать была пустой и холодной, в квартире снова стояла тишина и девушка испугалась, что опять осталась одна. Она встала с кровати, поискала телефон, который оказался на тумбочке, и заметила, что все документы по работе собраны в аккуратную стопочку рядом. Телефон показал десяток новых уведомлений, звонков, сообщений, но Хелен была пока не готова с ними разбираться. Она посмотрела время, оглядела себя, включив камеру, и ужаснулась. Лицо было опухшим и помятым, под глазами остались потеки туши, волосы напоминали гнездо, а не красивую прическу.

Девушка встала с кровати и вышла в коридор, внимательно прислушиваясь к звукам в квартире. Тишина. Хелен зашла в ванную, скинула одежду и залезла под душ. Надо было срочно привести себя в порядок, пока никто не увидел ее в таком виде.

Девушка помыла голову, сделала маску для волос и лица, потом нанесла крем на все тело, еще одну маску, патчи под глаза. Следом уложила волосы, нанесла незаметный макияж и взглянула на конечный результат - теперь она выглядела хорошо. Глаза еще оставались немного красными, но это было заметно только, если знать, что девушка плакала.

Хелен открыла дверь и тут же столкнулась с Кейданом. Их взгляды встретились, никто не произнес ни слова, и так они стояли несколько секунд, которые показались девушке минутами или даже часами. Глаза мужчины были серьезными и внимательными. Девушка почувствовала себя под его взглядом совершенно беззащитной. Кейдан умел, если хотел, оказывать на нее любое влияние. Мог заставить почувствовать себя самой желанной и любимой, и через секунду уже жалкой и никчемной. Хелен приоткрыла губы, чтобы что-нибудь сказать, но Кейдан внезапно обхватил рукой ее шею, притянул к себе и поцеловал. Горячо и страстно. От неожиданности девушка даже потеряла равновесие, но парень удержал ее, другой рукой обхватив за талию. Кейдан вжал ее хрупкое тело в свое, не прекращая поцелуй, обнимая крепче, сильнее, атакуя губами ее губы. Хелен издала стон неожиданно для самой себя, снова, как всегда, теряясь и растворяясь в его движениях, подчиняясь ему. Она прикрыла глаза, привстала на носочки, ухватилась своими руками за его футболку, прижимаясь ближе.

Поцелуй был долгим, тягучим, словно Кейдан не мог насытиться девушкой. Он опустил руки ниже, сжал ее бедра и приподнял. Хелен подалась, обхватила ногами его за талию, и мужчина, словно девушка ничего не весила, понес ее в комнату.

Только что она прятала следы ужасной ночи и вот уже возносилась на седьмое небо. Кейдан это умел.

Через час они сидели на кухне как ни в чем не бывало. Хелен приготовила завтрак, яичницу с беконом и салат, и сварила кофе. Ее настроение снова изменилось. Оно скакало в последние дни, как сумасшедшее, и виной всему был ее муж.

Девушка посмотрела на мужчину взглядом полным нежности, пока он не видел. Кейдан сосредоточено ел кусочек бекона и смотрел новости по телевизору. На его лице отражалась смесь недовольства и напряжения. Хелен налила кофе, поставила перед ним и села напротив, разглядывая черты лица мужчины. Он был красив, обаятелен и харизматичен, знал об этом и вовсю пользовался. Когда они только поженились, каждая подруга и знакомая говорила Хелен, как ей повезло, а некоторые пытались даже его увести. Так у девушки не осталось друзей, да и работа заняла все ее свободное время.

Самым удивительным было то, что парень всегда отвечал на флирт со стороны других женщин, но никогда не переходил границы. По крайней мере, если и не так, то Хелен об этом не знала. Она целый год была сама не своя, мучаясь ревностью к каждой встречной, но Кейдан не уходил. Он оставался с ней, каждый день возвращался домой, спал в их постели, и постепенно девушка привыкла и расслабилась. Но сейчас интуиция снова вернула ее в то время. Хелен самой себе не смогла бы объяснить, что именно ее напрягло, но вот, вчера она чувствовала, что теряет мужа, а сегодня уже в ее голове не возникало даже и близко такой мысли. Кейдан всегда был спокоен и уравновешен, но при этом вокруг него все остальные все время сходили с ума. Хелен замечала такое его влияние и на других, но даже, испытывая к мужчине ненависть, люди его всегда любили. Его нельзя было не любить.

- Спасибо за завтрак, - сказал Кейдан, поднимаясь.

Он обошел стол, подошел к девушке и поцеловал ее в лоб, а потом повернулся к плите, чтобы сделать еще кофе.

- Пожалуйста, - эхом ответила Хелен, ощущая сейчас себя самым счастливым человеком в мире.

Девушка встала, убрала со стола тарелки и достала фрукты, чтобы порезать их к кофе.

- Надо забронировать места в самолете, открылась регистрация, - сказала Хелен.

- Забронируешь? - мужчина поставил турку на огонь и прислонился к холодильнику в ожидании готовности напитка.

- Да, но там регистрация на твой номер.

- Возьми мой телефон, - Кейдан достал устройство, разблокировал и протянул его Хелен.

Девушка вытерла руки о полотенце, взяла телефон и вышла из кухни в комнату. Она набрала адрес сайта, зашла в личный кабинет и прокрутила страницу с рейсами в поисках нужного. Краем глаза Хелен заметила движение и увидела, что на телефоне вылезла шторка с уведомлением о новом сообщении. Оно было от неизвестного номера, не внесенного в список контактов, но внимание девушки привлекло не это, а его содержание.

"Я не знаю, что делать".

Хелен подумала, что это что-то по работе и перевела взгляд на экран ноутбука. Она сделала пару кликов мышью, но тут заметила новое сообщение.

"Ты приедешь?"

Девушка заставила себя отвернуться и снова посмотреть на компьютер. Дела мужа ее не касались, она никогда не лезла в ту часть его жизни, о которой он не говорил. Банальное уважение личного пространства. И снова сообщение.

"Ты мне снился сегодня".

Хелен не удержалась, схватила телефон и открыла шторку с уведомлениями полностью, чтобы увидеть другие сообщения.

"Позвони, когда освободишься".

"Только что смотрела Спящую красавицу".

Больше сообщений не было. У Хелен засосало под ложечкой. Она старательно укладывала прочитанное в голове, убеждая себя, что в сообщениях нет ничего такого. Но последний текст под эту мысль не подходил. Она хотела открыть диалог, но это значило прочитать все новые сообщения, и тогда бы Кейдан заподозрил неладное. Этого нельзя было делать.

Дрожащими руками Хелен заполнила графы для бронирования места и нажала кнопку оплатить. На телефон Кейдана пришел пароль, девушка, словно в тумане, ввела его на компьютере, а потом захлопнула крышку ноутбука и встала. Она силой заставила себя успокоиться, собраться с мыслями и еще раз все обдумать. Просто сообщения, может ошиблись номером, это ничего не значило. Хелен это не касается. Девушка повторила последнюю мысль про себя несколько раз и вернулась на кухню. Она уже собиралась отдать телефон, но вместо этого внезапно сказала:

- Дорогой, экран погас, какой пароль?

Кейдан, не задумываясь, продиктовал цифры, продолжая увлеченно смотреть новости и даже не взглянув на девушку. Хелен быстрым шагом вернулась в комнату, непослушными пальцами записала пароль в заметки на своем телефоне и пару минут посидела на кровати, глядя на темный экран телефона мужа. Она на всякий случай попробовала его разблокировать, ввела код - сработало. Хелен снова нервничала. То, что она делала, делать было не нужно, но заставить себя просто забыть увиденное она не могла.

- Дорогая, - Кейдан появился в дверях и Хелен быстро взяла себя в руки, посмотрела на мужа и улыбнулась.

- Иду.

19. Мавелла

Воскресенье, утро

10 часов 36 минут 16 секунд

Я не спала.

После признания Кейдан вел себя, как ни в чем не бывало. И я не испытывала дискомфорта. Происходящее было неожиданностью даже для меня, я не собиралась говорить таких громких слов, я не признавалась в чувствах даже самой себе, но тогда, сев в машину, увидев его глаза, я поняла, что все эмоции собрались в одну, такую яркую и сияющую мысль. Я люблю его. Вот, что я испытывала все это время. И это чувство появилось в самом начале, и с каждым днем оно росло, ширилось, увеличивалось в размерах, заполняя все мое естество. И требовало выхода.

"Я уеду через два дня", - слова снова и снова звучали в моей голове, как заевшая пластинка. Я открыла окно и сидела на полу возле него, прислонившись к стене. Кейдан привез меня домой только в семь утра, и сна не было ни в одном глазу до сих пор. Мозг работал слишком активно, чтобы дать себе отключиться. Я взглядом гипнотизировала телефон, потом хотела позвонить парню, но передумала и написала сообщение, потом еще одно, и еще. Он не отвечал. Кейдан не выказал никакого удивления моему признанию, ничего не сказал и ничего не спрашивал. Только сообщил, что уезжает. Это значило, что я ему нравлюсь, но между нами ничего не будет? Да и чего я, собственно говоря, ожидала? Ведь я даже не смогла бы его коснуться. Мы никогда не говорили об этом и Кейдан больше не предпринимал попыток как-то меня тронуть. Он всегда держался на некотором расстоянии. Но его взгляд говорил больше, чем слова.

Я зажмурилась, представляя перед собой Кейдана. Его улыбку, смеющиеся глаза, которые смотрели будто в мою душу, его пальцы, сжимающие руль. От воспоминаний по коже побежали мурашки.

Признание ничего не изменило и вместе с тем мне стало спокойнее. Как будто я сбросила камень с души.

Когда мы уже были в дороге, Кейдан достал из сумки и вручил мне Киндер сюрприз. С принцессами. Конечно, мне не попалась Аврора, там был дурацкий пазл, но сам жест меня так растрогал, что этот пазл, эти кусочки картона, которые я сейчас сжимала в руках, казались самой ценной вещью на свете.

Я стряхнула пепел в чашку с остывшим кофе и передернула плечами. Воздух на улице был слишком холодным, окно давно пора было закрыть, но мне было плевать. Мои мысли и разум были не здесь.

Телефон лежал рядом со мной на полу разблокированный с открытым диалогом. Я все ждала, что Кейдан ответит, но он молчал.

Сигаретный дым поднимался к потолку и исчезал, растворяясь в воздухе. Я наблюдала за ним взглядом.

Что будет со мной через два дня, когда Кейдан уедет? Этот вопрос не давал мне покоя. Я больше не представляла жизни без него, все остальное стало безликим и несущественным, и только он сиял словно звезда.

Я сделала глубокую затяжку, снова выпуская дым, когда предыдущий растаял под потолком, и опять бросила взгляд на телефон. Ничего.

Часы на руке продолжали свой мерный ход, но я осознала, что даже мои секунды теперь не имеют для меня большого значения. Пока я была с Кейданом, они были не нужны, я не слышала часы, не считала шаги, не думала ни о чем.

Телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении, и я тут же схватила его и поднесла к глазам.

"Приеду вечером".

Сердце предсказуемо среагировало, ускорив свой ход, я шумно втянула носом воздух и погладила пальцем текст, как будто через него могла коснуться Кейдана.

Скорее бы вечер.

Воскресенье, день

14 часов 50 минут 18 секунд

Я пыталась убить время, просматривая в интернете новости и параллельно поглядывая в телефон каждую секунду. Мои любимые часы сейчас подводили, отсчитывая секунды слишком медленно. Я уже посидела на кухне, потом полежала в кровати, покурила у окна, и снова по кругу. Вечер все не наступал.

Маркус, как обычно, позвонил в три часа.

- Доброе утро. Не разбудил?

Я открыла окно и закурила, облокотившись на подоконник. Общаться с Маркусом не хотелось, но я надеялась, что так быстрее пройдет время.

- Нет, - ответила я, выдыхая облачко дыма.

Маркуса просить долго не надо было. Он пустился в свои обычные рассказы о жизни, о работе и, конечно, о Хелен. Теперь это стало неотъемлемой частью любой нашей беседы.

Мы болтали почти полтора часа - вернее, друг рассказывал, а я слушала - и время наконец пошло быстрее. Я опять выкурила слишком много сигарет и замерзла, но, когда, посмотрев на часы, я поняла, что прошло так много времени, мне стало хорошо.

Воскресенье, вечер

19 часов 42 минуты 35 секунд

С шести часов я сидела на подоконнике и вглядывалась в темноту, высматривая знакомый автомобиль, и вот, наконец, ожидание окупилось. Джип подъехал к подъезду, я соскочила на пол и кинулась в коридор, натягивая куртку и параллельно засовывая ноги в кроссовки. Справившись с этой задачей, распахнула дверь и почти кубарем скатилась с лестницы, вылетела из подъезда и увидела Кейдана. Он смотрел в телефон, его тонкие пальцы быстро летали по клавиатуре, набирая текст, и я замерла, разглядывая его, пока он не видел. Парень поднял глаза и взглянул на меня, потом подмигнул и сделал шаг в мою сторону, оказываясь на расстоянии вытянутой руки. Я всем телом подалась вперед и тоже шагнула к нему.

- Привет, - почти неслышно произнесла я.

- Мэнс.

В голове не было ничего. Сердце стучало "люблю, люблю, люблю". Пожалуйста, назови меня так еще раз. Скажи мое имя. Подойди ближе. Смотри на меня. Говори со мной. Только со мной.

Вдалеке прозвучал гром, будто предупреждая, и вдруг полил дождь. Он обрушился как цунами, внезапно и неожиданно, окатил нас двоих, стоящих друг напротив друга, ледяной водой. Мы даже не успели удивиться. Кейдан схватил меня за руку и затащил под козырек подъезда, хотя уже было поздно и капли воды потекли по его и моей голове и лицу. Я рассмеялась, подчинилась его нехитрым манипуляциям, вздрогнула от прикосновения, машинально выдернула руку, не успев даже осознать, что меня коснулся человек. Кейдан посмотрел на меня, мокрый и удивленный, а потом тоже расхохотался.

- Может поднимемся к тебе? - неожиданно предложил он, и я резко замолчала.

Парень не отрывал от меня взгляда, ощупывал глазами каждую клеточку моего лица, тела и души. Я почувствовала, что капли дождя стекли с волос за шиворот и меня пробрала дрожь. Ответить я не успела, просто кивнула, достала ключи и открыла дверь подъезда, пропуская Кейдана вперед. Мы молча поднялись на пятый этаж, так же молча зашли в квартиру, сняли мокрую верхнюю одежду, будто так все и задумывалось, а потом я застыла. Обычно я никого не пускала на свою территорию, в свой дом, свое одинокое убежище, и вдруг здесь оказался Кейдан.

Он по-хозяйски прошел в комнату, огляделся, а потом повернулся ко мне. Все было так странно.

- Надо переодеться, - сказал парень.

- Что? - непонимающе спросила я и вновь поймала его взгляд.

Кейдан вгляделся в мое лицо, опустил взгляд ниже, на губы, потом еще ниже, прошелся глазами по всему телу сверху вниз, и я тут же ощутила себя совершенно голой. Внутренности снова сжались в узел, я почувствовала, как тянет внизу живота, задержала дыхание, опустила взгляд.

- Простудишься.

Кейдан как-то изменился. Его взгляд изучал меня более пристально, внимательнее, раньше он смотрел не так. И, черт возьми, мне это нравилось. Мне нравилось все, что он делал.

Я сглотнула, потом медленно кивнула, подошла к шкафу и достала сухую одежду. Обычно я носила футболки на пару размеров больше, поэтому у меня нашлось кое-что и для парня.

- Подойдет? - спросила я, протягивая ему простую черную футболку.

Он кивнул, стянул с себя мокрую кофту, не отворачиваясь, а наоборот стоя прямо передо мной. Я не смотрела на мужские тела с тех пор, как в детском доме меня изнасиловал парень соседки. С тех пор, как я получила травму. И сейчас во мне боролись два чувства. Страх и желание. Я завороженно, с восхищением смотрела на красивый торс Кейдана, подтянутый и стройный, с бледной гладкой кожей и выступающими кубиками пресса. Его руки пришли в движение, мышцы напряглись, выступили, принимая более четкую форму, он откинул кофту на кровать и ухватил футболку за края, чтобы надеть, но вдруг увидел мой взгляд. Губы Кейдана растянулись в хитрой ухмылке, но с места он не сдвинулся. Медленно надел футболку, потом взял свою кофту, огляделся и подошел к батарее у окна. Вернулся, приблизился ко мне, остановившись в десяти сантиметрах, и тихо сказал:

- Переодевайся.

Я задрожала от его интонации. Простое слово, пристальный взгляд, тишина вокруг - момент казался чересчур интимным, хотя в нем не было ничего подобного. Кейдан подмигнул, глядя мне в глаза, а потом обошел меня и прошел на кухню. Только после этого я выдохнула и тоже переоделась.

Парень уже вовсю хозяйничал на кухне - поставил чайник, порылся в ящиках, достал чашки.

Я подошла сзади и проследила за его действиями.

- Продавать чай в пакетиках придумали в начале двадцатого века, - заговорил Кейдан, не оборачиваясь, - изначально все торговали чаем в жестяных банках, но однажды один торговец подумал, что гораздо удобнее будет иная фасовка чайных листьев для продажи. Он разложил их в шелковые пакетики и выложил на прилавке, а покупатели выяснили, что это очень удобно, потому что можно заваривать чай прямо так, в упаковке. Позднее идея распространилась и ткань заменили на марлю, и в таком виде они дошли до наших дней, - парень поднял пакетик за этикетку и тот прокрутился несколько раз в воздухе, а потом Кейдан перевел взгляд на меня, - только тогда качество чая было получше, а сейчас это просто пыль.

Я следила за крутящимся пакетиком взглядом - его размеренные действия успокаивали. Кейдан опустил его в кружку и залил кипятком.

- Интересно, никогда об этом не задумывалась, - пробормотала я.

Кейдан всегда рассказывал что-то эдакое, в каждую встречу я узнавала что-то новое.

- Потом изобрели специальные машины для упаковки чая в пакетики, упростили всю процедуру, взяли более дешевые материалы, и теперь во всем мире пьют именно такой чай.

- Откуда ты все это знаешь? - я облокотилась на столешницу, наблюдая за парнем и улыбаясь.

Кейдан залил кипяток во вторую чашку и поставил чайник на место, а потом протянул одну кружку мне.

- Из разных мест, - он лукаво улыбнулся.

В моей растянутой футболке он был совсем другим - домашним, уютным, словно жил в моей квартире всю жизнь. Я снова ощутила приступ нежности и любви, что тут же отразилось на моем лице. Кейдан сделал глоток чая и поморщился, а потом посмотрел на меня. Опять этот долгий взгляд.

- Кейдан, - тихо начала я.

Парень молча продолжал смотреть на меня, ожидая продолжения.

- Как ты ко мне относишься?

Кейдан улыбнулся, наклонил голову. Его взгляд ничуть не изменился, остался все таким же спокойным. Я в ожидании потупила взгляд. Не знаю, что я ожидала услышать в ответ, вопрос сам слетел с моих губ прежде, чем я успела подумать, и теперь я занервничала.

- Ты помнишь, что я скоро уеду? - вместо ответа спросил парень.

Я кивнула.

Кейдан пригнулся, стараясь заглянуть мне в глаза и поймать мой взгляд. Не выдержав, я подняла голову и почти прошептала:

- Я понимаю, но... Я не знаю, что мне делать дальше. Я... Мне... - внезапно голос охрип и почти совсем пропал, я откашлялась, заговорила громче, - я не знаю, Кейдан, господи, я совсем запуталась, - на глаза навернулись слезы.

Я потерла руками лицо, стараясь не всхлипывать и собраться.

- Я чувствую... С тобой я чувствую то, что не чувствую с другими. И я не знаю, как смогу дальше жить без этого, когда ты уедешь.

Я посмотрела в его красивые глаза, не зная, как продолжить мысль и нужно ли вообще все это было говорить. Мне было страшно и стыдно за то, что я испытываю чувства.

- Что бы ты хотела услышать в ответ? - спросил Кейдан, не отрывая взгляд от моих глаз.

Я пожала плечами. У меня не было ответа на этот вопрос. Я ощущала свои чувства и не могла думать ни о чем другом. Им нужен был выход.

- Я не могу предложить тебе ответные чувства, - ровным голосом сказал парень, - могу предложить только одну вещь.

Я тоже поставила чашку на стол и обратилась в слух. У меня не было ни одной идеи, что он мог бы сказать дальше. Кейдан молчал, поэтому пришлось уточнить:

- Что?

- Ночь со мной.

Сердце ухнуло вниз, словно я резко спрыгнула с высоты.

- Что? - одними губами неслышно переспросила я.

- Сегодня, - коротко пояснил Кейдан, - ночь со мной.

Воскресенье, вечер

22 часа 55 минут 23 секунды

Я не смогла ничего ответить на предложение Кейдана, но он не торопил. "Подумай, у тебя есть время" - сказал он, а потом как ни в чем не бывало взял чашку чая и сел за стол. Мне потребовалось время, чтобы успокоиться, и только через десять минут я смогла говорить и воспринимать окружающий мир. И все равно в голове были только его слова: "ночь со мной".

Это было такое неожиданное предложение, что я даже не знала, как в своих мыслях к нему подойти. Я не касалась людей десять лет. И не собиралась касаться никогда. Но Кейдан... Он заставил меня задуматься об этом.

Я знала, что людям сложно понять мою проблему, поэтому они не воспринимали ее всерьез. И Кейдан знал о ней, но не знал подробностей и никогда не спрашивал. И чем было его предложение - желанием потешить свое эго или проявлением каких-то чувств? Я запуталась еще больше. Снова. И не видела никакого выхода из этой ситуации.

Кейдан распахнул окно и закурил, предлагая и мне. Я подошла, взяла сигарету и дала ему ее поджечь.

- Интересно, как у тебя хорошо видно из окна происходящее у соседей напротив. Значит кто-то сейчас так же хорошо видит нас. Можно заглянуть в чужую жизнь через эти маленькие яркие окошки, узнать что-то тайное и сокровенное или, наоборот, то, что люди хотят выставить на всеобщее обозрение.

Я слушала его речь, думая, что он озвучивает мои мысли. Казалось, Кейдан думает так же, как и я, только, скорее, как моя улучшенная версия. Все его слова были верными, я была согласна с каждым предложением.

- Я согласна.

Кейдан повернул ко мне лицо, услышав то, что я сказала, и уточнил:

- С чем именно?

- Я согласна на твое предложение.

Парень повернулся ко мне уже всем телом и окинул внимательным взглядом меня, словно оценивал. Я затянулась сигаретой, отворачиваясь к окну. Решение казалось верным, но я не была уверена, что смогу. Я хотела этого, но, если бы все было так просто...

- Сними одежду, - сказал Кейдан тоном, не терпящим возражений.

Он аккуратно вытащил сигарету из моих пальцев и потушил о подоконник. Я проследила взглядом за его действиями, стараясь унять колотящееся сердце и убедить его, что все в порядке, а потом сделала шаг от окна в сторону комнаты. Руки дрожали, выдавая волнение. Кейдан продолжал курить, не сводя с меня изучающего взгляда. Мне было страшно. Я подняла руки, ухватилась за края футболки и стянула ее через голову. Дрожь усилилась, стала заметной, и футболка выпала из непослушных рук на пол. Кейдан не двигался с места, безмолвно наблюдая. Я чувствовала, что все, что я делаю - неправильно, но я никогда и не старалась жить "правильно", какая разница. Мне хотелось принадлежать Кейдану, и если это было возможно только таким образом, то будь, что будет.

Мои руки опустились вниз, коснулись пуговицы на джинсах и расстегнули ее, а следом - молнию. Я медленно стянула штаны вниз и выбралась из них, отступая в сторону. Кейдан докурил сигарету, не отрывая от меня взгляда. Я осталась в одном нижнем белье, ощущая ветер, проникающий в комнату через открытое окно, но холодно мне не было. Кожа горела, как будто у меня поднялась температура.

- Снимай все, - медленно проговорил Кейдан.

Его голос стал глубже и ниже, и меня снова пробрала дрожь, но теперь от другого. Я покрылась гусиной кожей, ощущая бегущие по спине мурашки. Щеки просто пылали.

Я завела руки за спину и ухватилась пальцами за застежку лифчика - расстегнуть его получилось только с третьего раза. Еще ни перед кем мне не приходилось так раздеваться, и не только так, а вообще никак. Пальцами я опустила с плеч бретельки и лифчик упал на пол, к остальной одежде. Я зажмурилась, собираясь с силами, не давая мыслям проникнуть в голову, сосредотачиваясь только на своих действиях. Медленно спустила трусы и осталась совершенно обнаженной. В глазах Кейдана все еще было спокойное равнодушие. Я не понимала, о чем он думает. Парень докурил сигарету и кинул окурок в окно, потом выпрямился и сделал несколько шагов ко мне. Он остановился, рассматривая меня без стеснения.

Даже несмотря на то, что я запрещала себе думать, в душе разгорался страх. Он был бессознательным, глубинным, откликом моей травмы.

Кейдан поднял руку и коснулся моего лица. Я дрогнула, но не подала вида. Аккуратным движением парень завел прядь моих волос за ухо, потом коснулся щеки, губ, пальцем провел вниз по шее, опустился еще ниже, почти дошел до груди, и убрал руку.

Я чувствовала, как дрогнули колени. Ужас охватывал меня все сильнее, и я не знала, насколько меня хватит в борьбе с ним.

Кейдан наклонил голову, посмотрел в мои глаза, потом снова поднял руку, теперь уже другую, и провел пальцами по моему бедру. Это было легкое, почти неощутимое касание. Я поморщилась, закусила губу, сдерживая желание сорваться с места и убежать.

Это просто человек. Это Кейдан. Прекрасный Кейдан. Я могу это сделать. Я справлюсь. Это должно быть приятно. Все будет хорошо.

Но я не верила своим мыслям.

Кейдан положил руку мне на талию, а потом опустил на ягодицы. Моя грудь часто-часто поднималась и опускалась. Казалось, кислород перестает поступать в мозг. Я постаралась сделать глубокий вдох носом, выдохнуть ртом - психотерапевт говорил, что это помогает справляться с паникой. Это была ложь. Паника подступала все ближе.

- Расслабься, - прошептал Кейдан мне на ухо и его горячее дыхание обожгло мою кожу.

Руки дрожали, колени дрожали, тело было напряжено, словно пружина. Расслабиться не получалось.

Кейдан положил свободную руку мне на затылок и притянул к себе ближе, коснулся губами моей щеки, потом отпрянул, посмотрел в мое лицо.

Я перестала дышать. Сил ответить на его прикосновения не было, они все ушли на попытку сдержать себя.

Я закрыла глаза, стараясь абстрагироваться и надеясь, что станет легче. Но не становилось.

Кейдан провел рукой, лежащей на ягодицах, вновь по моей талии, потом скользнул по животу, вниз, коснулся внутренней части бедра.

И тут меня словно ударило током.

Хотя его прикосновения совершенно не были похожи на прикосновения парня моей соседки, они все равно вернули все эти воспоминания. Ночь, вжатое в матрас тело, бессилие, безысходность, попытки бороться, но в конце концов полное подчинение ситуации. Его руки, блуждающие по моей груди, животу, касающиеся бедер, но не нежно, а резко и жестко. Он царапал мою кожу, щипал, сжимал слишком сильно.

Кейдан ничего такого не делал, но мой мозг нельзя было обмануть. Страх сначала сковал весь мой организм, а потом, стараясь защитить себя, он включил инстинкт самосохранения. Мои руки взмыли в воздух и толкнули Кейдана в грудь.

- Перестань, - попросила я сначала тихо, а потом вскрикнула, - перестань! - и ударила его, стараясь оттолкнуть.

Я не видела его лица, не видела его глаз и эмоций, сейчас существовал только мой страх и желание убежать. Что я и сделала.

Развернувшись на месте, я рванула в ванную, захлопнула за собой дверь, и прислонилась к ней спиной, а потом обессиленно съехала по ней вниз, обхватив себя руками. Зубы стучали друг об друга, меня всю трясло, голова гудела.

Через минуту послышался звук хлопнувшей двери - видимо, Кейдан ушел. Я уткнулась лбом в притянутые к груди колени и зарыдала. Это был не просто плач, это был неестественный для человека рев дикого животного. Все мое тело тряслось, содрогалось, никак не могло расслабиться. Из груди рвались хрипы вместе со слезами, ногтями я царапала кожу на своих коленях, оставляя тонкие красные полосы. Обхватила себя руками сильнее, сжалась в комок, будто от этого могло стать лучше, и совсем съехала на пол, распласталась на нем, слово полумертвая собака, которую сбила машина. Было так больно внутри, тело сжималось так сильно, словно старалось исчезнуть, дрожало от напряжения.

Слезы уже не текли по моим щекам, но стоны продолжали рваться из груди, сначала долгие, а потом все более редкие и короткие.

Наконец, я перестала издавать эти страшные звуки, но дыхание никак не хотело выравниваться. Я делала короткие вдохи и выдохи, как животное жарким летом, и сердце билось в груди так сильно, что кожа над ним подрагивала в такт.

Я поняла, что не могу успокоиться и уже прошло слишком много времени. Это была самая настоящая паническая атака. Умом я не могла осознать происходящее, но инстинкты сами действовали за меня.

Тело медленно распрямилось на полу, я встала на колени, ухватилась руками за край ванны и забралась в нее, а потом включила ледяную воду, которая тут же окатила меня из душа с головой. Я вздрогнула, дыхание на пару секунд остановилось, а потом организму не осталось ничего другого, как начать работу.

Первый шок прошел. Активизировалась часть нервной системы, отвечающая за выработку гормонов счастья, серотонина и дофамина, она вбросила в организм их большую дозу, за счет чего притупились болезненные ощущения. Кровоток ускорился, фокусируясь на обогреве тела и его органов. Мышцы, которые сначала скрутили спазмы от внезапного ледяного душа, теперь расслабились, пришли в тонус, заработали с новыми силами, толкнули сердце, заставляя и его работать, отключили мозг, чтобы сосредоточиться на остальном. И наконец я получила желанный отдых.

Каждая клеточка занялась моим спасением, а мне оставалось лишь подчиниться человеческой биологии.

Инстинкт жизни и инстинкт смерти боролись во мне, но никакой Фрейд не принимал участия в их формировании. Вся наша жизнь - и есть борьба со смертью. Все просто. Каждый день я выбирала, просыпаться или нет, вставать с постели или нет, идти на работу или нет, есть ли, пить ли, заботиться о своем здоровье. Простой, но важный выбор.

Я открывала и закрывала рот словно рыбка в аквариуме, продолжая сидеть зажмурившись под водой, наполняя легкие воздухом. Один, два, три, четыре... Секунды снова были со мной. Наручные часы были водостойкими, о чем в свое время позаботился Маркус, и сейчас только они могли вернуть меня к жизни. Я досчитала до шестидесяти восьми, каждой секундой расслабляя новую клеточку тела, и снова почувствовала свой организм. Сознание вернулось в мозг, мозг подключился к голове, и вместе они снова начали функционировать, как одно целое.

Подкрутив кран с горячей водой, я сделала ее теплее, посидела еще немного, уже осознавая происходящее, открыв глаза и продолжая дышать. Пальцы покалывало от перепада температуры, но это был хороший знак - ощущения означали жизнь. Я встала под душем, перекинула волосы за спину, чтобы они не мешали, почувствовала, что уже согрелась, выключила воду и вылезла из ванны.

Зеркало запотело, и я провела по нему ладонью, чтобы увидеть свое лицо. Бескровные губы по цвету сливались с остальной кожей, а глаза и брови выделялись на лице как инородные объекты - настолько они сейчас казались яркими. Я пальцем коснулась зеркала и вывела над своим отражением сначала "я", потом замерла на секунду, и дописала "живая". Взяла полотенце, вытерла свое тело и волосы, и вышла из ванной комнаты.

Семь любимых секунд я прислушивалась к тишине в квартире, чтобы убедиться, что здесь точно никого нет. Тикали часы в комнате, тикали часы на моей руке, щелкали часы на кухне. Других звуков не было. Я зашла в комнату и меня обдуло ветром из открытого окна. На улице было совсем темно. Многие окна напротив были черными - люди спали. Я подошла к шкафу и достала из него теплый домашний свитер и спортивные штаны. Подсознательно хотелось окружить себя уютом и спокойствием, и одежда была важной частью этого. После того, как оделась, я окинула глазами комнату. На полу все еще лежали мои вещи, а на кровати моя черная футболка, которую я давала на смену парню. Сейчас мозг даже запретил называть его имя, боясь вернуться к травмирующей ситуации. Просто парень.

Я быстро собрала разбросанные вещи, отнесла их в ванную и запихнула в стиральную машину. Потом закрыла окно, убрала с подоконника окурки, помыла на кухне чашки - уничтожила все следы сегодняшнего вечера. Села за стол, открыла ноутбук и включила сериал.

Сосредоточиться на нем не получалось, но и мыслей в голове других не было. Я смотрела в одну точку на экране компьютера и не могла отвести взгляд.

Где-то в комнате пиликнул телефон, оповещая о новом уведомлении, и я вздрогнула. Посмотрела на часы - они показывали 23:45. Я не сдвинулась с места. Маркус не присылал мне сообщений, он всегда звонил, хотя даже если бы это был он, я была не готова с кем-либо говорить.

Но время шло, шли секунды, минуты, часы. И в конце концов мои эмоции утихли, паника исчезла словно ее не было, и появилось чувство вины. Вины и сожаления. И отвращения к самой себе.

Я села на подоконник и закурила, даже не потрудившись открыть окно. Ощущение никчемности давно не посещало меня, потому что я всячески ограждала себя от вызывающих его триггеров. А теперь накрыло с головой.

Я все испортила своим глупым поведением, своими эмоциональными всплесками. И теперь ненавидела себя за это. Наверное, теперь Кейдан думает, что я совсем сумасшедшая. Единственный человек, который вызывал во мне все эти яркие чувства и ощущения, теперь исчезнет.

Я понимала, что он уедет, так или иначе, но сознание все равно все это время пыталось найти другие выходы. Мысли не облекались в слова, но я знала, знала, что в глубине души думаю, что Кейдан может остаться. Что-то случится, что-то произойдет, он не уедет.

Но я упустила этот шанс.

Кейдан.

Глаза защипало - хотелось одновременно плакать и бить кулаками стены. Я потерла лицо руками и снова уткнулась в колени. Казалось, жизнь просто не может идти дальше. Я была ненормальной и мне не было в этом мире места. В конце концов, я никогда не была кому-то нужна.

20. Хелен

Хелен сидела на кухне и смотрела с Маркусом фильм по телевизору. Это было какая-то глупая комедия, которую она уже смотрела давным-давно, но комментарии брата так ее веселили, что это не имело никакого значения.

- Ну да, конечно, так она ему и поверила, - Маркус покачал головой и цокнул языком.

Он смешно болтал с телевизором, будто ворчливая старушка, и Хелен смеялась над этим весь последний час. На город давно опустился вечер, Кейдан снова уехал, и Маркус, заметив грустное лицо сестры, всячески старался ее развеселить.

Хелен приготовилась к новой бессонной ночи, к ожиданию мужа, но он внезапно вернулся раньше обычного.

В начале первого раздался звонок в дверь. Хелен с Маркусом удивленно переглянулись - брат тоже привык к отсутствию Кейдана по ночам, поэтому сейчас они никого не ждали. Парень поднялся с дивана и вышел в коридор, чтобы открыть дверь. Хелен прислушалась и услышала голос мужа. Ее это очень сильно обрадовало, но вместе с тем вызвало подозрения. Девушка вышла в коридор следом за Маркусом.

- Привет, - Кейдан выглядел, как обычно, спокойно и равнодушно.

Он улыбнулся жене, сделал к ней шаг и легко поцеловал в губы.

Хелен молча смотрела на него, стараясь разглядеть в нем какие-то изменения. Интуиция подсказывала, что что-то не так, но что именно - она не понимала.

- Привет, ты сегодня рано, - заметил Маркус, привычно пожимая Кейдану руку и улыбаясь.

- Дела отменились, - махнул рукой мужчина, разделся и прошел в ванную.

Еще час они сидели на кухне, болтая. Хелен в основном молчала и смотрела телевизор, поглядывая на мужа. Он как ни в чем не бывало общался с Маркусом, ел бутерброды с чаем и периодически отвечал кому-то в телефоне. Девушка убеждала себя, что все нормально, волноваться не о чем, совсем скоро они улетят домой и все встанет на свои места.

Но она снова не могла уснуть. Они легли в кровать, Кейдан сразу забылся спокойным сном, а девушка смотрела в потолок. Через полчаса засветился экран телефона мужа, освещая слабым светом всю комнату. Хелен снова прокрутила в голове сообщения, которые видела, стараясь себя убедить, что это ничего не значит, но на самом деле она уже все для себя решила.

Прислушиваясь к размеренному дыханию Кейдана, девушка привстала и протянула руку к его телефону, медленно, но решительно. Хелен замерла, когда муж пошевелился, и выждала несколько секунд. Услышав, что его дыхание осталось ровным, она взяла телефон и так же медленно легла обратно на свою половину кровати. Девушка нажала кнопку блокировки и посмотрела на заставку - стандартная однотонная картинка, Кейдан никогда ее не менял. Руки Хелен не дрожали, сердце было спокойным. Принимая решение, девушка всегда следовала плану, как в работе, так и в остальных вещах. Она разблокировала телефон, введя код, и открыла сообщения. У Кейдана было много диалогов с незнакомыми номерами и сначала Хелен открыла несколько явно рабочих контактов. Она листала сообщения одно за другим, выходила, открывала следующий диалог, и уже почти сдалась, когда не нашла нужный, и собиралась отложить телефон, но вспомнила, что есть папка с удаленными. Хелен открыла ее и тут же нашла то, что искала.

"Вернись, пожалуйста".

Девушка почувствовала, как в голове растет напряжение - сейчас она узнает что-то, что ей не понравится. Тайны мужа, в которые никогда не лезла. Хелен решительно открыла диалог и прокрутила сообщения. С каждым прочитанным текстом голова болела сильнее. Руки затряслись, но дыхание оставалось спокойным. Хелен повторяла про себя, что все в порядке, пока не увидела то, что окончательно выбило почву у нее из-под ног.

"Мэнс".

"Когда ты меня так называешь, я чувствую себя особенной".

"Я знаю".

"Никто не сокращал так мое имя, всегда Мейв".

До этого Хелен не могла понять, с кем ведется переписка, и ощущения были не такими яркими, но, когда у текста появилось лицо, и не просто лицо, а лицо Мавеллы, девушка задохнулась. В ней разгорелась ярость, злость, непринятие. Все подозрения, которые у нее возникли раньше, теперь обрели под собой основу. Кейдан был с Мавеллой. Он ездил к ней все это время, все эти ночи, пропадал у нее. Хелен зажала рот рукой и прикусила зубами кожу, когда ощутила, что еще немного и из горла вырвется крик. Вместо того, чтобы отложить телефон и успокоиться, девушка листала сообщения дальше, вернулась в конец, перечитывая, осознавая, что все это писала подруга ее брата. Эта маленькая бесполезная девочка, которая даже не могла смотреть ей в глаза, когда они сидели на кухне. Девочка, которая все время молчала, избегала взглядов. Мавелла, которую любил Маркус, была с ее мужем.

Хелен ждала, что заплачет, но вместо этого разозлилась. Ей было бы не так больно, будь это кто-то другой, будь это кто-то незнакомый, было бы не так страшно, но теперь девушка видела перед собой только лицо Мейв.

"Пожалуйста, побудь со мной хотя бы еще ночь".

"Дай мне еще один шанс".

"Я люблю тебя".

И тут Хелен не сдержалась и резко швырнула телефон на кровать. Да как она смела любить его, как она смела писать такое, зная о том, что он женат. Она сидела здесь с ними, с Маркусом, с Хелен, смотрела на Кейдана и испытывала эти чувства. Сердце девушки задрожало от ненависти. Она села в кровати и подняла телефон, читая сообщения дальше. Кейдан отвечал редко и коротко, но Мавелла продолжала писать. Хелен внимательно изучила каждое сообщении. Тексты откладывались в ее голове, словно вырезанные в сознании, словно бензин, поливающий ярость, они делали пожар все сильнее. Девушка закрыла диалог, когда все прочитала, и вернула телефон на место, а потом поднялась с кровати и начала собираться. Хелен оделась, собрала волосы в хвост, сохраняя невозмутимое выражение лица, неслышно вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь и надела пальто и сапоги.

Она запомнила адрес Мавеллы из сообщения, и сейчас вызвала такси и, озвучив его водителю, уставилась в окно. Хелен не решила, что именно сделает, она просто подалась своему внутреннему желанию и поехала. Единственное, что она знала - это то, что Мавелле пора повзрослеть и отношения с Кейданом не сойдут ей с рук. Это была территория Хелен, ее жизнь и ее муж, и никто не имел права лезть в их отношения.

Через полчаса такси остановилось у нужного дома, и девушка вышла из автомобиля. Она оглядела двор, подошла к первому подъезду, разглядывая номера квартир - не тот, пошла дальше. У нужного подошла к двери и позвонила в домофон.

Ответа не было так долго, что Хелен решила, что дома никого нет, но внезапно из домофона раздался голос.

- Да?

- Это Хелен. Открой.

По ту сторону воцарилась тишина. Видимо, хозяйка раздумывала, пускать ли девушку, но потом она ответила:

- Пятый этаж, - и раздался писк открывающейся двери.

Хелен зашла в подъезд и поднялась по лестнице на самый верх. Дверь в нужную квартиру уже была открыта и в проходе стояла Мейв.

У нее было совершенно серое лицо, черные запавшие глаза, спутанные волосы - девушка так плохо выглядела, что больно было смотреть. Мавелла молча глядела на гостью в ожидании.

Хелен окинула ее взглядом с головы до ног и почувствовала отвращение. Что в ней нашел Кейдан? И что нашел Маркус? Она никак не могла понять, поэтому спросила:

- Значит ты любишь моего мужа?

Глаза Мейв расширились, округлились, она сразу стала будто меньше, хотя со своим ростом в принципе не могла смотреть на Хелен иначе, чем свысока. Хозяйка квартиры открыла рот, потом закрыла, и так ничего и не ответила. Хелен продолжала внимательно смотреть на нее в ожидании, потом наклонила голову и нехорошо улыбнулась.

- Видимо, это да. Я зайду?

Мейв все так же молча отступила вглубь квартиры, пропуская гостью. Хелен зашла и огляделась, сняла с себя пальто, бросил на тумбочку в коридоре и прошла в комнату, продолжая осматриваться. Мавелла закрыла дверь и замерла в проходе, наблюдая за девушкой.

Хелен походила по комнате, изучила вещи, потом сложила руки на груди и повернулась к хозяйке квартиры.

- Что-нибудь скажешь или так и будешь стоять?

- Это ты пришла в мой дом, - резко ответила Мейв, тоже сложив руки на груди.

Хелен растянула губы в снисходительной улыбке. Она чувствовала, что реакция Мавеллы - это включившийся защитный механизм, а значит - ей было, чего бояться.

- Ты такая забавная, - наслаждаясь своим превосходством, протянула Хелен, - думаешь, ты у Кейдана одна такая? Думаешь, нужна ему твоя любовь?

- Сама посуди, - лицо Мавеллы казалось скучающим и уставшим, но из ее напускного спокойствия очень выбивались глаза, в которых застыл взгляд побитой собаки, - ночью он приезжал ко мне, говорил всегда со мной, обращал внимание на меня, и самое интересное, - девушка сделала театральную паузу, - провести с ним ночь он тоже предложил мне.

Услышав это, Хелен почувствовала, что больше не может себя сдерживать. Слова Мавеллы оказались последней каплей. Хелен в два шага оказалась возле нее и залепила ей смачную пощечину сначала по одной щеке, а потом по другой. Мавелла вскрикнула и оттолкнула ее от себя.

- Обалдела? Что ты творишь? Отвали от меня! - девушка завопила и сделала несколько шагов в сторону кухни, стараясь отстраниться от Хелен.

Но далеко уйти не вышло. Хелен больше не думала, ей руководили инстинкты. Она подскочила к Мавелле, толкнула в грудь, потом снова ударила по лицу и ухватила ее за волосы. Девушка закричала от боли, перехватила ее руку, вывернула, послышался хруст, и тогда уже завопила Хелен. Они обе уже были не пределе и морально, и физически, и наконец накопившаяся ярость нашла выход.

Хелен выдернула свою руку, прижала ее к груди, зашипела от боли, и здоровой рукой тут же снова толкнула Мавеллу, отчего девушка отшатнулась и ударилась спиной о холодильник. Удар, еще удар, каждая норовила схватить другую за все, до чего могла дотянуться. Девушки уже не кричали, а практически рычали словно звери, и их движения тоже напоминали диких животных.

Ни одна не знала, сколько времени длилось сражение, но в какой-то момент Хелен дала Мейв под дых, и та закашлялась, отскочила, стараясь отдышаться. Обе замерли на секунду, взяв перерыв.

- Если бы у вас все было хорошо, он бы не приезжал ко мне, - мстительно прошипела Мавелла.

Ее глаза горели такой ненавистью, что Хелен разозлилась еще больше, а слова так резанули по сердцу, что девушка перестала дышать. Словно в тумане, она огляделась, осмотрела кухню, и увидела на столе нож. В голове не было ни одной мысли, тело действовало само по себе. Вся боль, которая копилась годами в душе Хелен, теперь вырвалась и не собиралась останавливаться, пока не выйдет вся, целиком. Девушка схватила нож, пока Мейв старалась восстановить дыхание, и подняла руку, удерживая его в ней.

- Ты не имеешь никакого права портить мне жизнь, потому что твоя собственная жизнь - полное дерьмо, - проговорила сквозь зубы Хелен и в два шага оказалась возле Мавеллы.

Она замахнулась, но девушка успела среагировать, инстинктивно, бездумно, она перехватила руку с ножом и откинула ее от себя, но Хелен извернулась и снова предприняла попытку нападения.

- Прекрати! Перестань! - завопила Мейв, стараясь увернуться.

Нож прошелся вдоль ее тела, оставив порез на плече. Рана была глубокой, тут же хлынула кровь, но девушка только сжала зубы, думая лишь о том, чтобы спасти свою жизнь. Хелен замахнулась снова, но на этот раз Мейв перехватила руку с ножом и с силой оттолкнула ее от себя. И что-то пошло не так.

Раздался крик. Хелен упала на колени, схватившись рукой за живот и посмотрела вниз. Она буквально ощутила, как скрутило ее внутренности, когда металл вошел в плоть. Боль была невыносимой, все тело загорелось, девушка почувствовала, как в горлу подкатывает тошнота. Сквозь пальцы проступила кровь. Темно-красная, тягучая. Мейв выронила из руки нож и опустилась на пол рядом с Хелен.

- Боже... Хелен... Хелен... - тупо повторяла она, прижав ладонь к губам и глядя на девушку.

Хелен начала кашлять, ее сознание становилось все более туманным, перед глазами темнело. Она держала рукой живот, чувствуя, как ее пальцы погружаются в текущую жидкость. Тело не слушалось, голова кружилась. Девушка опустила голову и посмотрела на свои руки - все было в крови, и невозможно было увидеть, что под нее.

Отключаясь, Хелен думала не о смерти. Единственная мысль, которая пронеслась у нее в голове, это мысль о том, что теперь она не сможет завести ребенка. Не сможет продолжить свой род, не сможет дать малышу семью, которой не было у нее самой. Не сможет воспитать дочь, о которой мечтала. Только об этом думала Хелен. С тоской, грустью и печалью.

Девушка всем телом рухнула на пол, напоследок услышав сквозь помутненное сознание дрожащий голос Мавеллы:

- Кейдан, тут Хелен...

И наступила тьма.

21. Кейдан

Кейдан привык держать все под контролем, другого варианта никогда не было. С самого детства отец вкладывал в его голову одно - просчитывай все на десять шагов вперед. И Кейдан просчитывал.

Он рано вошел в бизнес и занялся делами, и привык всегда знать все о своих конкурентах, сотрудниках, коллегах и новых контрагентах. Все "пожары" предотвращались раньше, чем появлялся дым. Кейдан узнавал о проблемах раньше, чем они появлялись, и решал их до того, как они приносили убытки.

Так же он относился и к отношениям.

Мать не принимала большого участия в его взрослении, рядом всегда был отец, и о любви он говорил крайне мало, но научил Кейдана главному - как нравиться людям. Носи дорогую, но не вызывающую одежду, улыбайся, будь сдержан, держи все под контролем, чувствуй эмоции человека. И последнее - самое важное. Основным правилом бизнеса было - выяви потребности и удовлетвори их. В отношениях - то же. Наблюдай, пойми, чего человек хочет, дай ему это, но не целиком все сразу, а давай немного, по чуть-чуть. И Кейдан овладел этим умением в совершенстве, он стал нравиться всем.

Брак родителей был таким же, как бизнес, и другого примера перед глазами парня не было, поэтому он пошел их путем. Многочисленные девушки на одну ночь - никогда больше, и никаких чувств. Романы были сродни хобби и всегда занимали второе место, после работы.

К двадцати пяти годам отец полностью передал бизнес Кейдану и оставил фирму на него, а сам отошел от дел, потому что тяжело заболел. Они отдалились, но парень никогда и не испытывал сильной любви к родителям - у них это было не принято. Никаких нежностей, объятий, поцелуев, никаких разговоров по душам. Любовь для Кейдана была лишь пустым словом, не имеющим никакого значения. Он никогда не видел, чтобы его мать проявляла какие-то чувства к отцу, разве что это было, когда он не видел. Но, не видя этого, Кейдан считал, что этого просто нет. И сам к девушкам относился так же.

Отец сказал, что он должен сосредоточиться на бизнесе, но обязательно жениться и родить наследника - большего не требовалось. И Кейдан искал свою избранницу среди множества девушек, которых встречал на своем пути.

К тридцати он рассчитывал уже обзавестись семьей и ребенком, но жизнь сложилась иначе. Когда Кейдану исполнилось двадцать девять, умер отец. Мать пережила событие плохо, совсем замкнулась в себе, и они перестали общаться. Кейдан был удивлен - он не понимал, почему она испытывает такие отрицательные эмоции, ведь ему казалось, что любви между ними с отцом не было. Сам он продолжал заниматься делами, как ни в чем не бывало. Парень с головой ушел в работу, теперь она занимала все его свободное время, пока не появилась Хелен.

Красивая, складная, уверенная в себе, девушка сразу приглянулась Кейдану, и он позвал ее на свидание. Через месяц парень разглядел в ней больше, чем просто симпатичную куклу. Что-то в нее было другое, что его покорило. Внутренняя сила, пронзительный взгляд, отсутствие претензий. Он не заметил, как уже приглашал девушку на пятое свидание, а потом на девятое, и вот они уже встречались полгода. Хелен была спокойна. Она не задавала вопросов об их отношениях и не торопила события, занималась работой так же много, как парень, и всегда была собрана и серьезна. Хелен нравилась его коллегам по бизнесу, и они стали бывать на людях все чаще.

- Хелен, - сказал как-то парень за их обычным пятничным ужином в ресторане, - выходи за меня замуж.

Это было запланированное событие, без помпезности и широких жестов, просто слова, шампанское на столе и кольцо в руках Кейдана, протянутое девушке.

Хелен замерла с бокалом в руке, потом аккуратно поставила его на стол и подняла глаза на парня. Секунду на безмолвно взирала на него своим внимательным взглядом, а потом улыбнулась, кивнула и ответила:

- Конечно, выйду, Кейдан. Я согласна.

И они поженились. Сыграли самую шикарную свадьбу, которую могли - девушка все организовала сама, а Кейдан полностью оплатил, не ограничивая ее ни в чем. Хелен была счастлива, она сияла, суетилась, совершенно преобразилась на его глазах, и даже сам парень в какой-то момент почувствовал радость, хотя и привык по жизни сохранять полное равнодушие. Он воспринимал их отношения, как должное. Уважал Хелен, но понимал, что спокойно мог прожить бы и без нее.

Сначала он продолжал встречаться с другими девушками, просто по привычке, на одну ночь, чтобы расслабиться, а потом, спустя время, осознал, что больше это не приносит удовольствия. Хелен было достаточно. Она была хороша во всем - на кухне, на работе, в постели. Девушка казалась идеальной, словно созданной для Кейдана, его женской копией, только в чем-то даже улучшенной. И парень расслабился. Теперь у него был дом и жена, и он смог совсем отдаться работе, осталось дождаться рождения ребенка. Но Хелен все никак не могла забеременеть.

Сложившаяся ситуация как-то повлияла на девушку, она стала более задумчивой и отстраненной, и Кейдан стал пристально за ней наблюдать, чтобы отслеживать все изменения.

Хелен ничего не говорила, не делилась своими мыслями, но по ее лицу было ясно, что что-то не дает ей покоя. Кейдан ждал, когда все пройдет. Его жизнь продолжала идти своим чередом и состояние девушки в нее не вписывалось, поэтому парень начал испытывать раздражение.

В один день Хелен заговорила о своем брате, она не пустилась в пространные рассказы и воспоминания, просто поставила перед фактом - есть Маркус, я думаю с ним повидаться. Кейдан в ответ пожал плечами и ушел на работу, но при этом стал ловить себя на мысли, что состояние Хелен выбивает его из колеи и надо что-то с этим решать. Он слишком расслабился, когда понял, что нашел подходящую девушку, женщину на всю жизнь, он не мог бы назвать в жене ни одного недостатка - нет, она не была идеальным человеком, как личность. Хелен была идеальной для него. Идеально подходящей, идеально послушной, она сама справлялась со своими проблемами, не усложняла Кейдану жизнь и даже, наоборот, облегчала. Больше парню ничего было не нужно, но все менялось.

Чувство раздражения становилось все сильнее, но он молчал. Хелен тоже больше ничего не сказала, только спросила, поедет ли Кейдан с ней - ее глаза в тот момент были потерянными и пустыми, лицо бледным, но она все равно была прекрасна, и парень просто кивнул в знак согласия. Он не понимал, что происходит, но знал, что должен это контролировать, а значит - должен поехать.

Кейдан взял отпуск на работе, впервые в жизни, хотя и не хотел. Хелен, все это время упрощающая его жизнь, теперь стала частью проблемы, усложняющим аспектом, за которым нужно было вести наблюдение, разобраться в проблеме, а потом решить ее. Их отношения изменились. Кейдан был раздражен, а Хелен - напугана и потеряна. Она ходила вокруг него словно дикий зверек, хотя и делала вид, что все нормально, но парень видел ее насквозь.

Заговорила девушка только, когда они сели в самолете - до этого будто боялась спугнуть мужа, а тут взяла его за руку, глядя в маленькое окошко на светящееся от солнца небо, и сказала:

- Спасибо, что летишь со мной.

Кейдан пожал ее руку в ответ, погладил большим пальцем тыльную сторону ладони, потом наклонился и поцеловал в висок. Хелен повернулась и благодарно посмотрела на него - ее лицо наконец разгладилось, выражение стало боле спокойным, глазам возвращался обычный блеск. Девушка вздохнула, собираясь с мыслями, и произнесла:

- Маркуса взяли в семью, когда мне было одиннадцать. Он был моего возраста, это было странно, но... - глаза Хелен бегали из стороны в сторону, пока не остановились в одной точке, - мать влюбилась в него. И не как в сына, а как...

Раньше девушка не говорила о своем прошлом, только изредка упоминала несущественные факты, которые приходились к слову, и Кейдан задался вопросом, почему сейчас она решила заговорить. Он держал ее за руку, пока Хелен рассказывала свою историю, и на это ушел весь их перелет.

Из самолета девушка вышла словно другим человеком. Напряжение ушло, волнение исчезло, вернулись спокойствие и уверенность. И встреча с Маркусом захватила ее с головой.

Кейдан понаблюдал за происходящим, понял, что не очень здесь сейчас нужен, и заскучал. Теперь Хелен приходилось делить с другим - с ее братом, с ее прошлым, с ее городом, и парень почувствовал потребность чем-то себя занять. Он не привык тратить время попусту. И тогда они встретились с Мавеллой.

Она оказалась для него очень простой - таких девушек обычно парень и соблазнял на одну ночь. Неуверенная в себе, сломленная внутри, обиженная жизнью и людьми. Дай ей почувствовать себя особенной, окружи вниманием, сделай вид, что тебе не все равно. Кейдан увидел новую игрушку, понял, что жене сейчас не нужен, и увлекся. И еще интереснее было от того, что Мавелла его не касалась. В парне проснулся азарт, о котором он позабыл, будучи в отношениях. Это было приятное чувство.

- Я тебя люблю, - наконец, сказала девушка, и Кейдан буквально почувствовал запах победы.

Как зверь, который был диким львом, а потом стал домашней кошкой и забыл о своих преимуществах, он ощущал, что у него появилась добыча, ощущал вновь свою силу и эйфорию от победы - это было словно употребление наркотиков. Хотелось еще. И Кейдан не заметил, как заигрался.

Мавелла смотрела на него влюбленным взглядом и давала ему энергию, он чувствовал себя лучше, чувствовал возбуждение и от игры, и сексуальное - а они всегда стояли в его жизни бок о бок. Ему никогда не было достаточно просто постели и девушки, ему важна была прелюдия в виде охоты, и заслуженная награда. Чувствовать себя победителем. Быть победителем. Во всем.

Он не собирался менять что-то в их отношениях с Хелен, тем более что девушка вернулась в свое состояние, которое его устраивало, но погоня за Мавеллой заставила его отвлечься, и что-то пошло не так.

Он считал, что уже выиграл, когда одежда оказалась на полу, а жертва послушно выполняла его команды. Кейдан даже не думал о самом сексе, как таковом, главным было то, что было до. И он остался доволен. Мавелла испытывала к нему чувства, испытывала любовь, была готова на все. Почти на все. Но это уже было неважно.

Когда Мавелла убежала, парень подождал пару секунд, потом переоделся и отправился домой. Он чувствовал себя потрясающе хорошо, будто принял дозу наркотиков и получил выброс гормонов счастья в мозг. Добравшись домой, он лег в кровать к жене и отключился.

Кейдан спал, как ни в чем не бывало, когда его разбудил телефонный звонок. Он сразу почувствовал, что кровать пуста, но не обратил на это внимания, пока не услышал голос Мавеллы. Сначала парень увидел ее номер и хотел сбросить звонок, но интуиция заставила его ответить.

- Кейдан... - голос девушки было не узнать, он дрожал и срывался из-за хрипов, - тут Хелен... - и Мавелла разразилась рыданиями.

Больше она не смогла вымолвить ни слова и Кейдан испугался. Испугался, что что-то вышло из-под его контроля. Он подскочил с кровати, выверенными движениями надел одежду и вышел из дома, хлопнув за собой дверью. Сейчас его не волновало, проснется ли от его ухода Маркус, потому что явно была проблема хуже.

Парень был напряжен до предела - он не знал, что его ждет, не мог морально к этому подготовиться, не знал, какими будут его шаги. Ничего подобного произойти было не должно. Завтра они с Хелен должны были улететь и забыть об этом городе, погрузившись обратно в свою жизнь, и у него был план на этот счет, а теперь... Теперь Кейдан ехал и слышал в голове слова отца:

- Как ты мог такое допустить? Почему ты не просчитал все варианты?

Ему было семнадцать, и он ошибся. Ошибся в работе, так сильно, что они потеряли миллионы.

- Я учил тебя всему, а ты повел себя, как глупец, - голос отца был ровным и спокойным, он никогда его не повышал, но от этого становилось лишь хуже.

В их семье слово "глупец" было самой плохой характеристикой для человека. Быть глупым было стыдно. Так стыдно, что это оскорбление преследовало Кейдана до сих пор, и вот вновь проявилось.

Парень стиснул зубы, вжал педаль газа до предела в пол, не глядя на спидометр, крепче обхватил руль руками, и помчался по ночной трассе. Сейчас он приедет и все решит, что бы там ни было, он со всем разберется, как разбирался всегда.

Кейдан долго стоял у двери подъезда, потому что никто не открывал, но наконец раздался писк - Мавелла даже не уточнила, кто - и он взбежал по лестнице на последний этаж. В тишине были слышны только его шаги, удары подошвы о старый бетон, один за другим, быстрые и последовательные.

Дверь в квартиру была не заперта. Кейдан толкнул ее и зашел внутрь. И сразу увидел.

Кухня. Мавелла посреди, смотрящая в одну точку и сжимающая в руках телефон, словно спасательный круг. Она подняла невидящие глаза на парня, услышав его шаги, и открыла рот. Но Кейдан уже на нее не смотрел.

Сначала он увидел, даже не увидел, а почувствовал - запах железа, душный, заполняющий пространство, неприятный до тошноты, активизирующий внутренние инстинкты. Первая мысль, сформировавшаяся в голове - повернуться и бежать. Но это лишь инстинкт, выработанный человечеством, инстинкт жизни. Желание спасти себя, защитить.

Ноздри Кейдана затрепетали, вбирая в себя этот запах снова и снова. Запах проблем, запах несчастья. Запах крови.

Он смотрел на бездыханное тело, лежащее на полу, и никак не мог осознать, что оно принадлежит человеку. Ноги были поджаты, будто сначала человек сидел, а потом неловко упал. Руки прижаты к животу. Кровь. Кровь на руках, на полу, кровь везде. Кейдан моргнул. Его мозг старательно пытался собрать картинку воедино, но защитный механизм, механизм в голове, защищающий психику человека, сопротивлялся. Он хотел помочь хозяину, оградить от потрясений, и сейчас только мешал рациональному мышлению.

Казалось, Хелен уснула. Ее лицо было расслаблено, черты смягчились, кожа разгладилась и была бледнее обычного. Голова девушки лежала на полу, волосы волнами раскинулись вокруг, красивые, блестящие, ухоженные многочисленными процедурами. Она была красива словно ангел. И неподвижна словно статуя.

Сознание все-таки подключилось, мозг Кейдана начал работу, победив в неравной борьбе инстинкты. Привычка мыслить была сильнее врожденных инстинктов. Логические процессы пошли, выстраивая причинно-следственные связи. Нервная система получила сигнал от органов чувств, пропустила его через себя, отправляя в мозг и заставляя его работать. И Кейдан собрал картинку воедино.

Бездыханная Хелен, в крови, которой были запачканы руки, лежащие на животе, и пол вокруг. Мавелла, стоящая в метре от нее, немая, взирающая на происходящее, будто в прострации.

И грохот. Звон, нарушивший мертвую тишину, врывающийся в уши, заполняющий все. Стакан рухнул из рук девушки на пол, разбрызгивая воду, которая тут же смешалась с кровью.

Кейдан вдохнул, запустил кислород в легкие, помог мозгу в его работе, собрался, отключил чувства и эмоции, медленно выдохнул.

- Мэнс, - хрипло проговорил он, пока еще не зная, что именно сказать, но ожидая помощи от мозга.

Мавелла шевельнулась, подняла голову выше, ее губы дрогнули, когда она услышала свое имя.

- Оставайся на месте, - проговорил Кейдан, но девушка не послушалась.

Она наклонила корпус вперед, готовясь к движению, подняла ногу, собираясь сделать шаг.

- Стой! - голос парня окреп, он почувствовал, что ситуация еще не до конца под контролем, почувствовал подступающую панику, сделал шаг вперед, услышав под ногой хруст.

Кейдан остановился, отступил назад, посмотрел под ноги, оглядывая битое стекло, разлетевшееся по всему полу, потом перевел глаза на жену. К его удивлению, его первым порывом было подбежать к ней, обхватить, помочь, понять, что не так, а не решить проблему взвешенно и спокойно, как он делал обычно. Кейдан провел рукой по волосам, задумчиво, медленно, потом достал телефон и набрал экстренный номер.

Мавелла глядела на него, как загнанный зверь, в ее глазах стоял страх и слезы, никакого осознания ситуации. Она замерла после крика Кейдана, и так и осталась в этой позе - не выпрямившись и не шагнув, как-то согнувшись, под углом. Девушка явно была не в себе.

Кейдан и сам был не лучше. Словно в тумане он вызвал скорую и полицию, назвал адрес, потом убрал телефон и шагнул наконец к Хелен. Первый шок прошел, теперь он соображал, что делает, но не давал никакой оценки происходящему - стоило начать это делать, и он, скорее всего, больше не смог бы собраться.

- Кейдан, - прошептала Мавелла, но парень не обратил на нее никакого внимания.

Он заметил на ее руках кровь, заметил рану на плече, нож на полу. Но это ушло на второй план. На первом оставалась Хелен. Прекрасная и безмолвная. Парень приложил пальцы к ее шее, пощупал пульс - есть. Грудь еле заметно вздымалась, глаза были закрыты, кожа была холодная.

- Кейдан, - снова повторила Мавелла.

Она так и стояла на одном месте. Сейчас девушка вызывала у Кейдана лишь отвращение. Бесполезная, слабая, потерянная - хороша для охоты, но совершенно не нужна для чего-либо еще. В отличие от Хелен.

Парень осмотрел ее рану, не касаясь, только глазами, боясь что-нибудь задеть, испортить, ухудшить положение. У него не было никакого опыта оказания первой помощи, лишь теоретические познания, и сейчас они ничего не стоили.

Раздался звонок в домофон и Кейдан поднялся. Мавелла так и не сдвинулась.

Через несколько минут врачи уже были в квартире. Стоило первому человеку в белом халате ступить за порог, как Кейдан почувствовал, что его накрывают эмоции. До этого он оставался будто в режиме ожидания, а теперь его отпустило.

Врачи задавали вопросы, полиция, получив разрешение, осматривала кухню, пыталась говорить с Мавеллой.

Кейдан, повинуясь инстинкту, перехватил руку врача, который осматривал Хелен, и проговорил несвойственным ему тоном:

- Это моя жена. С ней все будет хорошо?

- Пульс есть, рана глубокая, мы сейчас отвезем ее в больницу, - сказал доктор, не давая прямого ответа.

И тогда Кейдан запаниковал.

Хелен, его милая Хелен. Он не мог ее потерять. Этого не могло произойти.

Хелен, созданная специально для него. Как Ева, созданная для Адама. Мягкая, нежная, страстная, сильная - все это была Хелен.

Кейдан пристально следил за движениями врачей. Они положили жену на носилки и вышли из квартиры, парень кинулся следом, но дорогу ему преградил полицейский.

- Вы можете рассказать, что произошло?

- Нет, я не знаю, там моя жена. Моя жена. Пропустите.

Он отодвинул мужчину с пути и ринулся за санитарами. Весь мир Кейдана уменьшился до одной точки, одного человека, Хелен.

Почему люди ценят то, что имеют, только, когда теряют? Потому что ценность всего осознается через боль и страх - самые сильные чувства, самые важные инстинкты. Пока не испытываешь эти эмоции, не осознаешь всей важности жизни. Люди не были бы счастливы, если бы не чувствовали печаль. Они не могли бы радоваться без грусти. Не могли бы любить без ненависти. Человеческий фактор, устройство, психология - это можно называть, как хочешь, но только, когда держишь руку умирающего отца, понимаешь, что он был важен. Только, когда видишь свою жену в крови, понимаешь, как любишь ее. Кейдан любил Хелен. Он этого не знал, не чувствовал, но сейчас понял. "Глупец", - снова голос отца в голове. "Ты опять все потерял".

Кейдан почувствовал что-то мокрое на своих щеках. Он никогда не плакал, никогда не боялся, всегда был сильным. И теперь стал слабым. Слабым из-за женщины, которая внезапно оказалась ему дороже, чем его бизнес, чем все остальное, чем собственная жизнь.

- Хелен! - закричал Кейдан, выбегая из подъезда.

- Молодой человек, мы можем отвезти вас в больницу, - сказал один из санитаров, - вы родственник?

- Я ее муж, пустите, дайте мне ее увидеть.

Санитар отрицательно покачал головой.

- Увидите, но позже. Сейчас ей стараются помочь. Садитесь, мы вас отвезем.

Кейдан смотрел на каталку, которая исчезла за дверями автомобиля скорой, смотрел будто прощался. Санитар прислонил руку к его спине и подтолкнул ко второй машине, чтобы парень наконец сдвинулся с места.

Кейдан подчинился, впервые в жизни послушался другого человека и позволил ему решать за себя, сел в автомобиль, продолжая смотреть на удаляющийся силуэт скорой, в которой была Хелен, и они поехали следом.

22. Стелла

Стелла ответила на новый звонок.

- Администрация. Да. Да.

Потом еще, и еще один. Больница никогда не спала. Здесь не было перерывов, не было свободных минут и секунд. В этом городе постоянно кому-то было плохо, и они звонили и звонили. Девушка обессиленно осела на стул, бросив взгляд на часы - до конца смены оставалось совсем немного.

- Где моя жена? Где она?

Скрипнули двери, впуская мужчину, потом хлопнули, закрывшись за его спиной. Он ворвался в коридор, его длинные волосы застыли в воздухе на мгновение, потом он крутанулся на месте, увидел стойку регистрации, и повторил.

- Моя жена. Сейчас должны были привезти мою жену.

Стелла привыкла - здесь все были немного сумасшедшими. Когда вопрос касался близких и родственников, люди переставали соображать. Она бросила взгляд на вход, заметив движение, и увидела санитара. Он торопливо подбежал к ней, кивнув головой в знак извинения, и ухватил мужчину за плечи.

- Ваша жена у врача. Успокойтесь, пожалуйста. Присядьте здесь, подождите, хорошо?

Санитар усадил мужчину на стул и подошел к кулеру, чтобы налить стакан воды.

- Хелен... - огорченно произнес мужчина, закрывая лицо руками.

Санитар всучил ему стакан с водой, а потом повернулся к Стелле и знаками попросил присмотреть за своим подопечным. Девушка еле заметно кивнула и перевела взгляд на мужчину. Он держал стакан, словно инородный объект, в вытянутой руке, а другой потирал лицо, глаза, переносицу, периодически проводил по волосам, и по новой. Стелла уже давно перестала считать, скольких людей в таком состоянии она повидала. Все они дожидались итогов и результатов, но не все - хороших. Очень многие падали в обморок, начинали кричать и вопить, некоторые даже нападали на врачей и медсестер. Так что этот случай был не самым тяжелым.

- Хотите чай или кофе? - Стелла подошла к мужчине и коснулась его плеча, привлекая внимание.

Он отрицательно покачал головой и достал из кармана пачку сигарет.

- Здесь нельзя курить, - аккуратно сказала девушка.

Мужчина поднял голову и посмотрел ей в глаза. Стелла молча смотрела на него в ответ, ожидая продолжения. Но он лишь поднялся с места и медленно пошел по направлению к выходу. Через несколько секунд двери за ним захлопнулись, и Стелла осталась одна. Зазвонил телефон.

23. Мавелла

Понедельник, ночь

3 часа 27 минут 51 секунда

Я не понимала, сколько прошло времени, что случилось и где я нахожусь. Помнила лицо Хелен, свою кухню, потом Кейдана, и кровь, везде была кровь.

Теперь вокруг все было белым. Крови больше не было. Как и моей квартиры, и людей в ней. Я осознала, что в руках сжимаю одноразовый стаканчик с горячей жидкостью. Чай. Я сделала глоток, хотя пить не хотелось, и уставилась на свои колени.

Джинсы были в засохших кровяных подтеках, размазанных, как старая краска. Но руки были чистые. Краем сознания я отметила боль в левом плече и повернула голову, чтобы на него взглянуть. Рука была перевязана бинтами. Я совершенно не помнила, что кто-то это делал. Какие-то провалы в памяти.

Никак не удавалось собрать по кусочкам все, что случилось. Мозг в какой-то момент дал сбой и отключился, и теперь было ощущение, что он забыл записать информацию на свою карту памяти, которая отвечала за воспоминания.

- Мавелла, как вы себя чувствуете?

Перед моим лицом возникли чьи-то ноги. Я подняла голову и увидела врача в белом халате. Он держал в руках бумаги и равнодушно смотрел на меня.

- Вы понимаете, где находитесь?

Я молча огляделась. Белые стены, неприятный запах, люди в халатах. Больница. Я кивнула.

- Вы помните, что произошло?

Кейдан. Паника. Хелен. Снова Кейдан. Паника. И дальше - ничто. Черные пятна вместо воспоминаний. Я зажмурилась и потерла свободной рукой глаза. Голова болела, виски сдавливало от этой боли, и это мешало думать.

- Мавелла, вы меня слышите?

Голос был не очень приятным, слишком спокойным и равнодушным, и немного нетерпеливым, словно человек торопился, а я ему мешала продолжить дела.

Я еще раз кивнула. Сил говорить не было. Я была не уверена, что смогу воспроизвести хоть один звук.

- Отлично. У вас есть родственники, которым мы можем позвонить и сообщить, что вы здесь?

Вопрос, на который у меня не было ответа. Родственников нет. Есть только Маркус, но... Я не знала, есть ли он еще на самом деле. Хоть воспоминания и были смутными, я отлично помнила, что было раньше, и друг скорее всего больше не был мне другом. Я подумала и отрицательно покачала головой в ответ на вопрос.

- Друзья? Знакомые? Кто-нибудь может приехать?

Я снова покачала головой из стороны в сторону. Теперь взгляд врача стал еще более недовольным. Он нахмурился, сделал какие-то пометки в своих бумагах, и молча ушел. Вновь оставшись одна, я огляделась.

Больничная палата с несколькими кроватями, все пустые, в помещении была только я. Бледные стены, тусклый свет лампы - обстановка не улучшала состояния. Я похлопала по карманам в поисках телефона, но не обнаружила его. Видимо, оставила в квартире. Когда я попыталась вспоминать последовательность своих действий, голова заболела совсем невыносимо, и пришлось об этой идее забыть. Непонятно было, что делать дальше. Мне ждать врачей или идти? Или что?

Я поставила стаканчик на тумбочку возле кровати и встала, направившись к выходу, но тут же перед моим носом распахнулась дверь и зашел другой врач.

- Куда это мы собрались, а?

Он сразу показался мне гораздо более приятным, чем предыдущий. Постарше лет на пятнадцать, улыбчивый, глаза добрые.

- Возвращаемся на место, да? Сейчас мы с тобой пообщаемся. Любим общаться, а? Я вот люблю.

Мужчина потянулся ко мне рукой, чтобы подтолкнуть в верном направлении, но я увернулась и пошла к кровати сама. Позади меня врач зашелестел бумажками.

Когда я села, он сел напротив на стул, надел очки и пробежался глазами по документам в руках.

- Ну что, не против, если перейдем на "ты"? Вы, девушка юная, дайте уж старику порадоваться, а?

Я кивнула, не глядя на него. Поискала глазами окно - темнота. Перевела взгляд на свои руки, лежащие на коленях.

- Прекрасно-прекрасно. Помнишь свое имя?

Еще один кивок.

- Нет, дорогая, так не пойдет. Давай послушаем твой прекрасный голос, хорошо?

Я сглотнула, напряглась, открыла рот, набрала воздуха в легкие, и наконец еле слышно, хрипло, произнесла:

- Мавелла.

Врач улыбнулся приободряющей улыбкой и кивнул, делая запись в бумагах.

- Чудно, Мавелла. Очень красивое имя. А меня зовут Питер Уолдорф. Можно просто Питер, если хочешь. Не такое интересное имя, как у тебя, но тоже ничего, да?

Я улыбнулась, усмехнувшись. Было понятно, что доктор пытается наладить контакт своей непринужденностью, это что-то вроде игры, но все равно приятно.

- Итак, Мавелла, расскажешь мне про свое самочувствие? - мужчина взглянул на меня поверх очков.

Я покусала губы, обдумывая ответ и прислушиваясь к своим ощущениям. Ныла рука, наверное, даже опухла, судя по тому, как сильно ее стягивал бинт, болел бок и бедро, и колени, когда сгибала. Но больше всего - голова.

- Нормально.

Доктор долго смотрел на меня, услышав ответ, потом кивнул своим мыслям и сделал еще пару заметок.

- Что болит?

Я помолчала, и ответила:

- Рука...и голова.

Остальное казалось незначительным.

- Хорошо. Что последнее ты помнишь?

Я сложила руки в замок, разглядывая пальцы, и задумалась. Последним был визит доктора, а до этого - ни одной конкретной картинки. Только обрезки, лица, запахи, звуки, все отдельно, никак между собой не связанное. Я постаралась сфокусироваться, вспоминая, что было до этого.

Последний день весь был в тумане. Я даже не могла вспомнить, какой сериал смотрела и что ела.

- Я не помню... - тихо произнесла я, ощущая, что, если продолжу думать, то просто умру от головной боли.

На лице доктора не отразилось никаких эмоций. Он что-то писал и писал в свои бумаги, потом наклонился ко мне.

- Ничего, не волнуйся, давай я тебя сейчас посмотрю, а потом ты отдохнешь и все мне расскажешь, что помнишь, да?

Я кивнула. Доктор осмотрел мои глаза, посветил в зрачки, потом послушал дыхание и осмотрел рану на руке. Поцокал недовольно языком, сделал еще пару пометок, и затем встал.

- Сейчас медсестра придет и тебя перевяжет, потом отдыхай, - и он вышел из комнаты.

Руку перевязали, стало полегче, потом дали обезболивающее и я уснула.

Сон был тяжелым, неприятным. Я ворочалась, просыпалась, крутилась в кровати. Мне виделся Кейдан, который смотрел на меня своими необычными глазами, но смотрел не на меня, а куда-то сквозь. Я обернулась, чтобы узнать, на что он смотрит, и увидела Хелен. Девушка стояла за мной, и тоже смотрела сквозь - на мужа.

- Кейдан, - позвала я, но изо рта не вырвалось ни звука.

Парень и девушка смотрели друг на друга, а меня не видели. Меня будто не было. Бестелесный призрак, до которого никому нет дела. Я вытянула руку вперед, но ничего не увидела - просто пустота. Стало страшно. Меня никто не видел, потому что я не существовала.

- Кейдан! - еще раз попыталась позвать я.

Тишина.

Парень шагнул ко мне навстречу, но прошел сквозь, и оказался возле Хелен. Она его обняла, прильнула губами к его губам, и они слились в поцелуе. Я почувствовала, как сердце разрывается в миллион маленьких кусочков и отвернулась. Но они снова были передо мной. И так везде. Куда бы я не смотрела, я видела их.

Сначала они просто целовались, а потом начали стягивать друг с друга одежду, движения становились все более страстными, торопливыми, и вот они уже стояли обнаженные в объятиях друг друга. Поцелуи опускались ниже, их руки ласкали тела друг друга, долго и пылко, все дальше и дальше. Я зажмурилась не в силах вынести вид происходящего. Осознание, что мне это было недоступно, проникало в мозг все глубже. Я никогда не познаю любви, никогда не буду с кем-то так, никогда не буду с Кейданом. Вечное одиночество.

Стоило об этом подумать, как все исчезло, погрузилось во тьму.

Теперь я была ничем и вокруг не было ничего. Тьма поглощала меня, забирала к себе, звала, и я перестала сопротивляться.

Очнулась я в холодном поту, в мокрой кровати, и тут же села, оглядываясь. Я снова забыла, где нахожусь, и мне понадобилось время, чтобы вспомнить.

Из окна уже вовсю светило солнце, в палате все еще никого не было, но на тумбочке стояла тарелка с бутербродом и остывший кофе.

Я сделала глоток и поморщилась, почувствовала, как к горлу подкатила тошнота, и через секунду меня вырвало прямо возле кровати. Я посмотрела на пол, а потом перевела взгляд на окно.

Накрыло неприятное ощущение - чувство, что у меня не было ни прошлого, ни будущего, ни какого-либо смысла существования. Такое случалось и раньше, особенно в детском доме. Мне стоило больших трудов доказать себе, что мне есть ради чего жить. И в итоге я решила жить просто в отместку всем. Я решила существовать и цепляться за эту жизнь, пока не умру, до последнего вздоха, просто назло всему мир. Назло всем. Назло моим обидчикам, назло моим родителям, которые меня бросили, назло преподавателям, которые в меня не верили.

И это работало.

А теперь внезапно перестало быть важным. Я забыла о себе. Забыла об обещании, что никто не станет для меня важнее меня самой. Нарушила его, и теперь была здесь.

Сквозь стекло светило яркое солнце. В голове возник образ - я открываю окно, встаю на подоконник, в последний раз вдыхаю осенний воздух, и шагаю в неизвестность.

Я потрясла головой, изгоняя картинку из мыслей.

Дверь открылась и в палату вошел уже знакомый мне доктор Уолдорф. Я не могла называть его Питером даже про себя - это казалось некорректным, нарушающим какие-то личные границы.

- Доброе утро, Мавелла, - он расплылся в широкой улыбке и пробежался глазами сначала по мне, потом по бутербродам, и наконец взглянул на пол, - у нас тут неприятность небольшая, да? Секунду.

Мужчина скрылся за дверями и через пять минут в палате уже убрали. Доктор сел на стул напротив, как в прошлый раз, и уложил стопку бумаг себе на колени. Щелкнул ручкой, внимательно на меня посмотрел, и спросил:

- Как самочувствие?

Я неоднозначно покачала головой, и задала ответный вопрос:

- Почему я в больнице?

Доктор постучал ручкой по колену, вздохнул и ответил:

- Тебя привезли полицейские, потому что у тебя ранение и ты упала в обморок. Мы провели первичный осмотр и перебинтовали твою руку.

- Так все теперь нормально, и я могу идти?

Доктор опустил взгляд в бумаги, перелистнул страницу, потом щелкнул ручкой и убрал ее в карман, и наконец посмотрел на меня:

- Мавелла, - интонация не предвещала ничего хорошего, - скажи, пожалуйста, у тебя нет никаких диагнозов? Ты не наблюдаешься у психиатра или психотерапевта?

Я округлила глаза и отрицательно помогала головой. У меня засосало под ложечкой и сердце ухнуло вниз от страха. Вкрадчивый голос доктора меня пугал.

- Я бы хотел направить тебя на МРТ.

В душе все похолодело, желудок скрутило, я снова почувствовала тошноту, вперемешку с ужасом, страхом и шоком. Доктор заметил, что я не в порядке, и наклонился ко мне, осматривая мое лицо. Я зажала рот рукой, боясь, что меня снова вырвет, но этого не случилось.

Когда врач убедился, что все в порядке и я пришла в норму, он продолжил:

- Ничего страшного в этом нет, не бойся.

- Зачем... Зачем мне МРТ? - глухо вымолвила я.

- Мы хотим исключить все возможные органические причины твоего состояния, - вкрадчиво продолжил доктор.

- Какого состояния? - спросила я еще тише.

- Мавелла, у тебя шоковая амнезия и явные повреждения памяти. Я не могу сказать, временный это фактор или нет, и что послужило его причиной, но эта ситуация выбивается из общей картины. Обследование поможет опровергнуть мои опасения, и мы сможем назначить тебе верное лечение, понимаешь?

Я снова отрицательно помогала головой. Какое лечение? Какая общая картина? Я ничего не понимала.

- У нас в больнице есть необходимое оборудование, я выпишу тебе направление и тебе надо будет подписать согласие на процедуру, хорошо?

Доктор больше не улыбался и не был весел, как в первую встречу, и я занервничала еще больше. Я вспомнила все свои обмороки, разговоры с психотерапевтом, странности в поведении, и мне стало совсем плохо. В глазах начало темнеть, голова закружилась, и я вцепилась руками в простыню, стараясь сфокусироваться на своих действиях, на дыхании, на звуках. Часов на руке не было, и я беспомощно огляделась по сторонам.

- Часы... - прошептала я.

- Что? - непонимающе переспросил доктор.

Я увидела у него наручные часы на руке и указала на них пальцем.

- Мне нужны часы. Мне нужно услышать...

Доктор удивленно поднял брови, но снял часы и протянул мне. Я обхватила их пальцами, отмечая прохладу стекла циферблата и теплоту ремешка, который прилегал к руке, и поднесла их к уху, вслушиваясь в размеренный ход секунд.

Тик-так. Тик-так.

Я закрыла глаза, фокусируясь на звуке часов и почувствовала, как выравнивается сердечный ритм и отступает тошнота. Стало гораздо лучше. Я считала секунды: раз, два, три, четыре...

- Мавелла? - нерешительно позвал доктор.

Я открыла глаза на двадцать седьмой секунде и посмотрела на него, а потом решительно сказала:

- Я согласна на обследование. Можно я оставлю себе ваши часы?

Врач удивленно кивнул. Я улыбнулась и погладила пальцами циферблат. Только я и секунды. Больше ничего не нужно.

Четверг, день

13 часов 45 минут 18 секунд

Обследование было назначено на два часа дня. Все это время я лежала в больнице в одиночестве. Мне предлагали принести телефон, чтобы кому-нибудь позвонить, но я отказалась. Морально я чувствовала, что не готова сейчас с кем-то говорить. Нужно было разобраться в себе прежде, чем начать что-то объяснять остальным.

В палате я оставалась одна. Сидела на подоконнике, ела больничную еду, пила мерзкий кофе и смотрела в окно. Я заставила себя перестать думать и отдаться ситуации - может сейчас выяснится, что я неизлечимо больна, и тогда все проблемы исчезнут сами собой. Такие унылые мысли меня развеселили.

- Мавелла, ты готова? - доктор неслышно вошел в палату и остановился, ожидая моего ответа.

За пару дней я успела к нему привыкнуть. Приятный и легкий в общении мужчина, он говорил со мной, как со своей дочерью или даже внучкой - не из-за разницы в возрасте, а просто у него было ко мне такое отношение. Он приносил мне конфеты и покупал шоколадки в автомате, и никогда не спрашивал, почему ко мне не приходят родственники.

Остальной больничный персонаж был скучный. Одна медсестра всегда молчала, а другая слишком за меня волновалась. И молодой врач, который говорил со мной в первый день, заходил один раз узнать информацию для заполнения моей анкеты.

Я заполнила из нее всего пару строк - имя, адрес и возраст. Место работы - прочерк. Экстренные контакты - прочерк. Группа крови - прочерк.

У меня не было своей карты в больнице, потому что я в нее никогда не ходила, да и регистрация у меня была в другом месте, не по адресу съемной квартиры.

- Готова, - сказала я, спрыгивая с подоконника и поворачиваясь к доктору.

- Вижу ты в хорошем настроении? Это похвально, - доктор поправил на носу очки и улыбнулся, а потом посмотрел в карту, - что, пойдем тогда?

Я кивнула, надела больничные тапочки - мне выдали сменную одежду, в которую я переоделась из своей грязной - и подошла к стоящему у выхода врачу.

- Идем, док. Исследуйте меня.

Процедура заняла больше часа. Сначала врач рассказал, что именно со мной будут делать и все показал:

- Смотри, волноваться не о чем. У тебя в руках будет тревожная кнопка, - с этими словами он показал мне устройство, - и ты сможешь нажать ее в любой момент, если почувствуешь себя плохо и захочешь остановить процедуру. Я все это время буду прямо здесь, за стеклом в соседней комнате, видишь? - мужчина махнул рукой на прозрачное окно в стене, и я кивнула.

Помещение было небольшим, с характерным больничным запахом, который сейчас ощущался сильнее, чем в палате и в коридоре, и посередине стоял томограф - его название я помнила смутно, но доктор заранее рассказал мне о нем побольше еще в палате.

- Как я уже и говорил, томограф исследует твои органы и ткани с помощью электромагнитных волн высокой напряженности, и даст нам полную картинку того, что происходит в твоей голове, составит все по слоям, после чего мы сможем увидеть, есть ли какие-то физиологические отклонения. Процедура займет около тридцати минут, все это время тебе нужно лежать неподвижно, чтобы томограф корректно просканировал голову и выдал картинку. Также я дам тебе беруши, потому что внутри будет шумно, но не волнуйся, так и должно быть. Хорошо?

Я все это время смотрела на томограф и представляла, как буду лежать там полчаса. Одна, в замкнутом пространстве, неподвижно. Меня пробрала дрожь, и я дернула головой, но потом заставила себя собраться.

- Да, я все поняла.

- Если у тебя есть какие-то вопросы, можешь их задать, - сказал доктор, внимательно глядя на меня из-за очков.

Я отрицательно покачала головой.

- Я уже спрашивал, но обязан уточнить, есть ли у тебя татуировки, пирсинг, металлические штифты и другие металлические объекты в организме?

- Нет.

- Хорошо, тогда начнем.

Я вздохнула, стараясь думать о чем угодно, но только не о предстоящем погружении в замкнутое пространство на тридцать минут. Следуя указаниям врача, легла на подобие кушетки, заткнула уши и закрыла глаза, сжав ладонью тревожную кнопку и готовясь нажать ее в любой момент.

Главное - дыхание. Всегда нужно правильно дышать. Этому научил меня психотерапевт еще на первых сеансах - всегда дыши.

При панической атаке нужно сделать вдох на четыре счета, задержаться на два, и сделать выдох снова на четыре.

При беге дышать нужно следующим образом - на три-четыре шага вдох, на два-три выдох. Только тогда кислород в достатке будет поступать в легкие.

В обычной повседневной жизни дышать необходимо размеренно и ритмично, и всегда - через нос. Именно проходя через нос воздух попадает в легкие чистым. Он фильтруется через ворсинки на эпителии и обогревается. При вдохе через рот такого не происходит.

Дыхание помогает кислороду попасть в мозг, активизируя его и давая ему необходимую "пищу" для дачи указаний остальным органам и частям организма. Мозг, в свою очередь, дает сигналы ногам и рукам, заставляя их двигаться, дает сигнал грудной клетке, что нужно работать, рассылает сигналы по всем уголкам тела, обеспечивая его функционирование.

Мне дышать помогали секунды. Если я чувствовала, что со мной что-то не так, что меня ждет скорый обморок, что тело не слушается, я всегда сосредотачивалась на часах и дыхании. В зависимости от ситуации вдохи и выдохи могли быть на счет от двух до шести секунд, как и задержки, но со временем в любой ситуации я уже имела план. И сейчас я ощущала, что может наступить паническая атака.

Раз, два, три, четыре. Вдох. Раз, два. Задержка дыхания. И снова раз, два, три, четыре. Выдох.

Сейчас я никак не могла услышать часы - беруши пресекали любые звуки, да и в помещении не было никаких инородных объектов. И я воспроизвела часы и их ход в своей голове.

Паническая атака не наступила, обошла меня стороной, наверное, впервые в жизни. Наконец организм меня не подвел, а послушно выполнил необходимое.

- Что ж, Мавелла, можешь выйти и отдохнуть, чуть попозже посмотрим результаты, - сказал врач, когда я, наконец, покинула томограф и оделась.

Я кивнула и послушно вышла в тамбур при кабинете МРТ. Людей вокруг не было, и тишина оглушала. Я решила выйти в общий коридор, чтобы взять себе в автомате кофе, но вспомнила, что у меня нет с собой денег и направилась в столовую. Хотелось отвлечься и расслабиться. Сначала я запрещала себе думать, потому что боялась вспоминать то, что мой мозг не хотел помнить, а потом боялась думать, потому что испугалась за свое здоровье. Доктор сказал, что моя нервная система явно не в порядке и могут быть проблемы с психикой. Именно поэтому он захотел отправить меня на МРТ. И я почувствовала, как все страхи из детства вновь окружают меня.

- Не бойся, ничего не случится на процедуре, - сказал доктор ранее, - я буду за тобой приглядывать.

Я помолчала, глядя в окно, а потом сказала:

- Я боюсь не этого, я боюсь узнать, что со мной что-то не так.

- Ну, зато, если узнаешь - ты сможешь это вылечить, верно?

- А если нет? - я повернулась к мужчине и посмотрела на него испуганными глазами.

- История не терпит сослагательного наклонения, а? Знаешь это? - доктор улыбнулся, широко и открыто, дружелюбно, с толикой заботы.

И я разрешила себе ему поверить.

Через полчаса я вернулась в палату с тарелкой бутербродов и кофе, и обнаружила у своей постели неожиданного гостя.

Он сидел на стуле, на котором обычно сидел доктор, спиной ко мне, но я сразу его узнала. На секунду я замерла в дверях и покрутила головой, намереваясь развернуться и убежать, но было поздно. Меня заметили.

- Мейв, - проговорил парень, встав и повернувшись ко мне.

Я неловко переступила с ноги на ногу, посмотрела на бутерброды, потом на гостя, и наконец произнесла:

- Привет, Маркус...

24. Хелен

Хелен открыла глаза и сразу почувствовала боль в районе живота. Она посмотрела вниз, но увидела лишь белую простыню и кровать, на которой лежала. Рядом размеренно пищал монитор, отслеживающий состояние девушки.

Хелен поняла, что совсем без сил и практически не может пошевелиться, поэтому оглядела помещение лишь глазами. Больничная палата, пустая кровать напротив, и стул возле стены, на котором сидел Кейдан.

Он сложил руки на груди, склонил голову и спал. Его грудь и плечи медленно вздымались из-за дыхания. Девушка равнодушно оглядела мужа и перевела взгляд на окно.

Воспоминания были свежи, будто все произошло пару минут назад. Найденные сообщения, спонтанная поездка к Мавелле, неприятный разговор, который трудно было назвать разговором на самом деле, эмоциональный всплеск, удар, драка, нож, и боль. Адская боль в животе. Хелен зажмурилась, вновь переживая произошедшее. Как она оказалась в больнице и появление Кейдана девушка не помнила, и это ее не особо интересовало.

Хелен чувствовала, будто сломала невидимый барьер внутри себя. Она думала, что прошлое мешало ей быть полноценной личностью и, попрощавшись с отцом и встретившись с Маркусом, она сможет вернутся к своей истинной, настоящей, реальной жизни, но оказалось, что все совсем наоборот.

Отношения с Кейданом теперь казались фальшивыми. Он играл с ней годами, как играл и со всеми остальными, но девушка этого не понимала, потому что думала, что с ней он другой, настоящий. Мавелла не имела значения, как личность, она лишь оказалась той последней каплей, которая открыла Хелен глаза и на которую она сорвалась. Сколько еще было таких любовниц - девушка не имела понятия. Но понимала, что они были. Воспоминания прошлого проносились у нее перед глазами, открываясь совсем с иной стороны.

Кейдан пропадал по ночам уже давно. И не только по ночам. Он флиртовал со всеми и не переступал границы, как ей казалось, но теперь девушка осознала, что все это время сама выгораживала его перед самой собой и защищала. Официантка в ресторане, новая секретарша, администратор в отеле - все они, многочисленные и наивные, сейчас всплывали перед глазами Хелен. Они смотрели на ее мужа с восторгом и обожанием, ловили каждое его слово, записывали номер "для связи в экстренных случаях" или придумывая иную неправдоподобную причину. Хелен смеялась, думала, как здорово, что ее мужчина всем нравится, но остается с ней. Но все было иначе.

Кейдан никогда не говорил Хелен, что любит ее. Ни разу за все это время. Они съехались, поженились, пытались завести ребенка, и за это время - ни одного слова о любви.

Девушка лежала, удивленная тем, что не замечала всего этого раньше, с открытыми глазами, уставившись в окно, и думала, что больше не хочет такую жизнь. Она еще не знала, что именно ей нужно, но зато теперь знала, что - нет.

- Хелен, - послышался хриплый сонный голос со стороны мужа, такой родной и вместе с тем такой далекий, - Хелен?

Девушка медленно перевела взгляд, ощущая, как с этим движением отзывается болью весь ее организм, каждая его клеточка - ощущения были словно ее переехал грузовик. Несколько раз.

- Хелен, ты очнулась! - воскликнул мужчина, вскочил со стула и оказался возле кровати, вглядываясь в лицо жены.

На него было страшно смотреть - впалые щеки, серая кожа, лихорадочный блеск глаз. Былая красота сейчас совершенно исчезла из-за волнений и страхов. Хелен попыталась криво улыбнуться, растянув губы, но вышло лишь что-то непонятное. Она смотрела на мужа равнодушным взглядом, каким не смотрела никогда, и видела все его слабости. Внезапно вся его идеальность исчезла и остался картонный образ, созданный и возведенный мужчиной с нуля, великий обман. Великий иллюзионист, который претворялся, что у него все под контролем.

Хелен и сама отчасти была такой, и теперь она видела в Кейдане отражение себя. Только хуже, слабее, и дольше прячущееся под этой защитной личиной.

- Хелен... - мужчина протянул руку и коснулся щеки девушки, - я так испугался за тебя.

Впервые Хелен слышала его голос в такой интонации - потерянный, слабый, охрипший и совершенно не внушающий доверия. Девушка дернула головой, стараясь увернуться от прикосновения, шея тут же отозвалась болью и ее лицо исказила гримаса.

- Что такое? Больно? - Кейдан взволновано прошелся взглядом по девушке, - сейчас позову врача, потерпи, дорогая, - и он вышел в коридор.

Хелен посмотрела на потолок. Она прокручивала всю свою жизнь перед глазами снова и снова, вспоминала родителей, отца и мать, Кейдана, их поведение и поступки, и с отвращением понимала, что все они были сломлены. И ее муж мало чем отличался от членов ее семьи. Все боялись жить, но каждый защищался по-своему.

Хелен мало что знала о детстве Кейдана, никогда не видела его родителей и не знакомилась с ними. Их словно не существовало. Мужчина вычеркнул их из своей жизни, хотя и получил от них бизнес. И Хелен поняла, что совсем не знает своего мужа. Вообще. Ничего.

- Доброе утро, - в палату неслышно вошел мужчина в белом халате, мягкой поступью словно кот, он подошел к Хелен и посмотрел ей в глаза, - меня зовут доктор Мартинс, - он улыбнулся, но его глаза оставались серьезными.

Девушка окинула его ничего не выражающим взглядом и снова посмотрела на потолок.

- Как вы себя чувствуете? - мужчина присел на стул рядом с постелью и закинул ногу на ногу, разглядывая лицо Хелен цепким взглядом.

Кейдан маячил позади словно тень и явно не знал, куда себя деть. Девушка хотела усмехнуться, но непослушные губы лишь дрогнули. Она снова посмотрела на доктора, потом вздохнула и попробовала ответить:

- Болит... - из горла раздался лишь неразборчивый хрип, но врач кивнул.

- Боль - это нормально, сейчас введем вам обезболивающее, - он нажал кнопку вызова медсестры, - вам сделали операцию, живот будет болеть еще довольно долго, но это временно.

Хелен кашлянула, потом еще раз, и еще, пытаясь восстановить звучание голоса.

- Кейдан, - наконец, более-менее разборчиво проговорила она.

Муж тут же подскочил к кровати и вопросительно посмотрел на нее:

- Я здесь, дорогая, все хорошо. Ты поправишься.

Хелен посмотрела ему в глаза, в глаза, взгляд которых ее покорил в первую их встречу, и поняла, что теперь ничего не чувствует. Кейдан был ей омерзителен. И она сама тоже была себе омерзительна.

Девушка покачала головой, медленно, размеренно.

- Уходи, - вымолвила она, глядя Кейдану в глаза.

Мужчина опешил. Несколько секунд он безмолвно смотрел на Хелен, пытаясь осознать смысл ее слов. Девушка поморщилась и, превозмогая боль, нетерпеливо повторила уже громче:

- Уходи.

- Что? - удивленно переспросил Кейдан.

- Уходи, черт возьми! - воскликнула Хелен, чувствуя, как звучание ее голоса вибрациями отзывается болью в животе.

Она сжала зубы, стараясь пережить эти ощущения, не потерять концентрации.

- Выйдите, пожалуйста, из палаты, - пришел на помощь врач.

Кейдан моргнул раз, два, потом перевел глаза с жены на доктора Мартинса и обратно, и наконец выпрямился, развернулся и вышел. Больше он ничего не сказал.

На лице доктора Мартинса не отразилось никакого удивления.

Хелен сразу почувствовала облегчение, когда его силуэт скрылся за захлопнувшейся дверью, и прикрыла глаза.

- Готовы поговорить? - спросил доктор, все еще сидящий рядом.

- Да, - сглотнув, с трудом ответила Хелен, и попыталась сесть.

Мужчина протянул ей руку, чтобы помочь, но девушка покачала головой - она сама со всем справится. И тогда, и сейчас. Всегда.

Хелен сжала зубы так сильно, что свело челюсть. Она оперлась руками на матрас и подтянула непослушное тело вверх, а потом обессиленно откинулась на спинку кровати, и перевела взгляд на доктора.

У нее был только один вопрос.

- Я смогу иметь детей?

Доктор Мартинс не отвел взгляд. Несколько секунд он смотрел на девушку словно прощупывал ее изнутри. Хелен осознала, что задержала дыхание в ожидании. Она постаралась выдохнуть, но грудь будто скрутили спазмы. Доктор медленно моргнул, опустил взгляд на медицинскую карту, которую держал в руках. Его губы превратились в тонкую напряженную линию.

- Хелен, - произнес он медленно, с расстановкой, - вы бесплодны.

Девушка буквально почувствовала, как сердце на секунду остановилось, замерло, голову стянули металлические тиски, в горле встал ком. Она попыталась сделать вдох, и не смогла.

- Не из-за ранения, - сохраняя спокойствие, пояснил доктор, - у вас генитальный эндометриоз.

Хелен невидящим взглядом смотрела на белую простыню, которой было закрыто ее тело. Она не понимала, что говорил доктор. Незнакомые слова, незнакомое заболевание... Девушка была у гинеколога, проверялась, все было в порядке.

- Иногда удается вылечить, - продолжал врач, но Хелен слышала его через какую-то пелену, отчего половина фраз терялась, растворяясь в пространстве, - но ваша форма...

Она не сможет иметь детей. Не сможет забеременеть, выносить ребенка, родить, воспитать, стать ему лучшей мамой, чем была у нее. Ее мечта, которую она лелеяла много лет, с тех пор как поняла, что не нужна своим родителям. Ее мечта, которой она грезила, когда переехала в другой город и стала жить самостоятельно. Ее мечта, которая должна была стать реальностью вскоре после замужества. Ее мечта, в которой был самый большой смысл ее жизни, лопнула, исчезла, разбилась. Теперь ей не суждено было сбыться.

Хелен ощутила, как слезы хлынули из глаз, сами по себе, неконтролируемые, горячие, бесшумные. Они расчерчивали дорожки на ее щеках, стекали вниз, к подбородку, срывались солеными каплями с него на грудь, текли под больничную рубашку, и ниже. Девушка закрыла глаза, не пытаясь остановить поток слез, поддаваясь ему, выпуская вместе с рыданиями все, что скопилось в ее душе, все пережитые страдания, стресс, всю боль прошлого. Хелен плакала и плакала, а доктор безмолвно сидел рядом, наблюдая за ней внимательным понимающим взглядом.

Девушке было больно, плохо, страшно. Ее плечи содрогались редкими короткими движениями. Сжималась грудная клетка, отзывался болью живот. Но теперь эта боль не имела значения.

В один момент Хелен потеряла смысл всего. Потеряла семью, мужа, надежду на светлое будущее. И ребенка. Несуществующего ребенка, который жил в ее голове все это время. Маленькую девочку, которую она была бы готова защитить ценой собственной жизни, которой могла дать всю свою любовь, которую бы всегда поддерживала, утирала слезы, помогала решать проблемы. Девочку, у которой была бы самая лучшая мама и самая лучшая жизнь. Она всегда была уверена, что у нее будет дочь.

Пришла медсестра, ввела Хелен обезболивающее, когда та, наконец, перестала плакать. Теперь девушка смотрела в окно пустым взглядом, не чувствуя больше боли, но желая теперь чувствовать хотя бы ее, потому что остальные эмоции исчезли.

- Хелен, - доктор Мартинс поднялся и встал возле ее кровати, - ваш муж сказал, что у вас нет родственников. Вы хотите, чтобы мы кому-нибудь сообщили, что вы здесь?

Родственники... Никого у Хелен не было. Теперь и Кейдана. Она была совсем одна.

Девушка не повернулась к доктору, продолжая смотреть в окно, и он уже собрался уходить, но тут она прошелестела одними губами:

- Маркус... Мой брат. Позвоните ему.

Доктор кивнул и вышел.

Хелен смотрела на верхушки деревьев, которые были видны за оконным стеклом и покачивались на ветру из стороны в сторону, и думала, что она сама была, как эти деревья. Стояла молча на одном месте и отдавалась потокам, качаясь в унисон с ними, не пытаясь противостоять.

Обезболивающее подействовало расслабляюще. Девушка закрыла глаза и провалилась в сон.

Разбудили ее голоса. Тихий шепот двух людей. Хелен проснулась, но глаза не открыла, прислушалась.

- Я не понимаю, Кейдан, ничего не понимаю. Как это произошло, твою мать? Мейв? Хелен? О чем ты? - шептал один голос, нервно проглатывая слова.

- Мне позвонила Мавелла, сказала, что Хелен у нее, я приехал, а там...

- Почему Хелен к ней пришла? Господи, Кейдан, расскажи мне нормально, что стряслось и почему моя сестра в чертовой больнице! - Маркус вспылил и начал говорить громче, но потом спохватился и зашипел, - и где, черт возьми, Мейв?

- Я не знаю...

Хелен открыла глаза и увидела их силуэты. Они стояли возле входа, Маркус и Кейдан, друг напротив друга. Оба были напряжены и взвинчены, даже ее муж, всегда спокойный и рациональный, сейчас выглядел нервным. Хелен это даже забавляло. Неужели она в кои-то веки вывела его из себя.

- Тихо, разбудишь Хелен, - прошептал Кейдан, и оба собеседника повернулись в сторону девушки.

Они увидели, что она проснулась и смотрит на них. Глаза Маркуса тут же расширились, он подскочил на месте и кинулся к постели.

- Господи, Хелен, извини, разбудили? Как ты? - он схватил ее за руку и сжал так крепко, что девушке стало больно, но руку она не отдернула.

- Маркус, - с трудом, медленно проговорила Хелен, - я хочу, чтобы Кейдан ушел.

Брови брата взлетели вверх и его лицо приняло его обычное удивленное смешное выражение. Он открыл рот, чтобы что-то спросить, но потом передумал, повернулся к Кейдану и сказал:

- Выйди.

- Что!? - мужчина ошарашенно смотрел на парня, - это моя жена, я имею право здесь находиться.

- Выйди, твою мать! - Маркус никогда не был сдержанным человеком, его эмоции всегда били через край и были предельно понятны.

- Я хочу поговорить с Хелен! - воскликнул Кейдан.

- Зато она - не хочет, - отчеканил Маркус, - если ты не выйдешь сам, я выкину тебя отсюда силой, ясно?

Мужчина решил не проверять правдивость слов. Он развернулся, вышел в коридор и громко хлопнул за собой дверью. Маркус повернулся к сестре, все это время продолжая сжимать ее руку, и посмотрел ей в глаза:

- Как ты?

Хелен собрала все силы и крепко стиснула руку брата в ответ.

- Плохо, - из горла снова рвались рыдания.

Присутствие парня, его защита, его забота и то, как крепко он сжимал ее ладонь, заставило девушку почувствовать жалость к самой себе, и вместе с тем - расслабление. Она была не одна и был кто-то, кто действительно заботился о ней и ни о чем другом.

- Маркус...

- Да, я здесь, я с тобой.

- Не уходи, - дрожащим голосом попросила девушка, сжимая зубы, сдерживая слезы, - не уходи.

- Я никуда не уйду. Буду здесь, с тобой. Не волнуйся, я тебя не оставлю.

На лице Маркуса появилась боль и сожаление, словно отражение выражения лица Хелен. Он присел на стул, все еще удерживая ее руку, и больше не сказал ни слова. Хелен смотрела на него несколько секунд, а потом, убедившись, что он остается на месте, девушка снова провалилась в сон.

Когда она открыла глаза, за окном уже было темно, а Маркус все так же сидел рядом, держа ее за руку. Он был в наушниках и смотрел что-то на телефоне, но увидев, что девушка проснулась, тут же его отложил и освободил уши.

- Проснулась? - он неуверенно улыбнулся и пожал руку девушки, - как себя чувствуешь?

Хелен прислушалась к своим ощущениям и с удивлением заметила, что ей лучше - сон и обезболивающее явно пошли на пользу. Живот не болел, только тянул, а на душе ощущалось спокойствие.

- Хорошо, - проговорила девушка, - пить хочу.

Маркус протянул ей стакан воды и помог сделать несколько глотков. Хелен благодарно кивнула и попыталась сесть на кровати, но тело слишком ослабло и не слушалось. Парень молча откинул одеяло, подхватил девушку за плечи и под колени, и усадил, поднимая подушку и подкладывая под ее спину.

- Спасибо, Маркус, - Хелен слабо улыбнулась, - ты давно здесь сидишь?

Парень взглянул на часы на телефоне и ответил:

- Около шести часов.

Он сел обратно на стул и поднял глаза на сестру, внимательно вглядываясь в ее лицо.

- Расскажешь, что случилось? Я, честно говоря, ничего не понял... Но давить на тебя не хочу, если не хочешь - можешь не говорить, - последнее предложение Маркус протараторил, словно боялся, что Хелен его неправильно поймет, но девушка слабо махнула рукой и покачала головой.

- Да... Расскажу.

И она рассказала. Она чувствовала, что Маркусу можно доверять и он интересуется, потому что волнуется за нее, искренне, без задней мысли, без лицемерия. Наивный, смешной и немного нелепый - брат был прекрасным человеком.

Хелен рассказала кратко, по существу, как обычно составляла отчеты на работе. Рассказала про подозрения, про сообщения, сказала, что поехала к Мавелле... Не зная, зачем.

- Погоди... - Маркус почесал в затылке, нахмурив брови и глядя в пол, - я не понимаю. Мейв...все это время? - он откинулся на спинку стула и потер ладонями лицо, - Господи... Скажи, что я все неправильно понял?

Хелен покачала головой и сказала:

- Да. Они встречались тайно по ночам. Кейдан все время уходил из дома к ней. И я видела их сообщения... Она писала, что его любит, - девушка сказала это мягко и аккуратно, внимательно наблюдая за реакцией брата.

Маркус смотрел куда-то в потолок, ничего не говоря, но его желваки подрагивали, а кадык ходил ходуном от того, что он нервно сглатывал слюну. Парень сжал руки в кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, и наконец посмотрел на Хелен. В его глазах стояла такая боль, что девушка почувствовала, как кольнуло сердце. Брат не заслуживал такого, но обязан был знать. Может тогда он смог бы осознать свои чувства к подруге. Хелен не знала, пойдет ли ему это на пользу, но знала, как важно принимать свои эмоции и ощущения. Она взяла его за руку и сжала так же, как он сжал в первый раз.

- В голове не укладывается. Ощущение, будто я все это время был в параллельной вселенной... Ты... Ты знала? - Маркус смотрел на Хелен, ошарашенно, потеряно, словно маленький котенок, осознавший, что его выкинули в большой страшный мир.

Девушка пожала плечами. Она не знала, но должна была знать. Видела эти взгляды, разговоры, все было очевидно, и интуиция кричала ей об этом. Но Хелен привыкла игнорировать эти вещи - пока нет доказательств, нет проблем. Так было проще, так было спокойнее.

- Думаю, да. Я догадывалась, - девушка вздохнула, сложила руки на коленях и осмотрела свои пальцы.

На безымянном сияли два кольца - помолвочное и обручальное. Одно простое, золотое, с маленькими бриллиантами, а другое более вызывающее, с одним большим бриллиантом посередине. Хелен разглядывала их несколько секунд, а потом резким движением стянула с пальца и зажала в кулаке. Больше кольца были ей не нужны, она все решила.

- Маркус, - позвала она брата, который безмолвно смотрел в одну точку.

Парень поднял на нее глаза.

- Отдай, пожалуйста, их Кейдану, - и девушка протянула на раскрытой ладони два кольца.

Маркус секунду взирал на них, как на неизвестное нечто, а потом протянул руку и забрал. Он сжал их в кулаке, молча, не задавая вопросов, и свободной рукой коснулся плеча Хелен.

- Все будет хорошо, - сказала девушка, хотя эти слова должен был произносить брат.

Маркус кивнул. Он все еще не мог собраться с мыслями, его взгляд блуждал по помещению, ни за что не цепляясь. Хелен расслабилась и отвернулась к окну. Ей о многом надо было подумать.

25. Мавелла

Четверг, день

15 часов 11 минут 13 секунд

- Привет... - эхом откликнулся Маркус.

Я не знала, что еще сказать. Мне казалось, что нужно время, чтобы подготовиться к встрече с другом, но на самом деле к этому нельзя было быть готовым. Рано или поздно необходимо столкнуться с проблемой лицом к лицу, хочешь ты того или нет.

Я закрыла ногой дверь, потому что руки были заняты, и прошла к своей кровати. Маркус молча наблюдал за моими действиями. На его лице застыло выражение задумчивости, по которому я совершенно не могла угадать его настрой. Я поставила тарелку на тумбочку и сделала глоток кофе из стаканчика, взирая на друга сверху вниз.

- Хочешь? - спросила я, махнув рукой на бутерброды.

Маркус отрицательно покачал головой, даже не взглянув на еду. Я переступила с ноги на ногу, ощущая неловкость, и присела на край кровати. Начинать разговор не хотелось, и я надеялась, что это сделает друг. Я так долго запрещала себе думать, что даже не прокручивала в голове этот момент встречи, поэтому сейчас могла только молчать.

- Я долго думал об этом разговоре, - наконец начал Маркус, не глядя на меня, - сначала я, если честно, вообще не хотел приходить, - от его слов мне стало неприятно, больно, и немного мерзко, мерзко по отношению к самой себе, - но потом подумал, что нам надо поговорить, - и друг посмотрел мне прямо в глаза.

Я не выдержала его взгляд, потупилась, сложила руки в замок и положила на колени, опустила голову. Мне было стыдно. Я чувствовала себя провинившимся ребенком, хотя и не знала, за что именно меня должны наказать. И вроде лично Маркусу я ничего не сделала, но... Я знала, что вела себя неправильно. Я знала, что другу будет плохо из-за этого, потому что... Потому что он любил Хелен, радовался за нее, и обидеть его сестру значило обидеть его самого. Что я и сделала. И даже хуже.

- Не хочешь узнать, как дела у Хелен? - спросил Маркус, и я услышала в его голосе нотки отвращения. Мне стало совсем дурно.

Я кивнула, так и не собравшись с силами, чтобы взглянуть на него.

- Провели операцию. Она длилась четыре часа. Пока все нормально, осложнений нет. Сейчас она отдыхает.

Маркус говорил коротко, размеренно, без эмоций. И его интонация была хуже, чем любые слова. Я физически ощущала его ненависть ко мне и отвращение. А Хелен... Я о ней не думала.

Воспоминания не возвращались, потому что я и не старалась их вернуть. Доктор рассказал, как я могу помочь своей памяти восстановиться, но я не стала выполнять его рекомендации. Не хотелось. И сейчас имя Хелен было для меня пустым звуком.

- Хочешь что-нибудь сказать? - я подняла глаза и увидела, что друг сложил руки на груди и уставился на меня.

- Мне сделали МРТ, - тихо проговорила я.

Маркус застыл. Я буквально почувствовала, как он напрягся. Раз, два, три. На четыре парень шумно выдохнул воздух через нос. Он медленно моргнул несколько раз, разглядывая меня словно видел впервые, потом положил руки на свои колени и чуть подался вперед.

- Почему? - наконец спросил Маркус, и я услышала в его голосе прежнее беспокойство, а не ледяную сталь.

В горле встал ком. Я еще не говорила ни с кем об этом вслух, только слушала слова врача. Так много накопилось того, что я хотела избежать - не помнить приезд Хелен, не видеть Кейдана, не знать, что покажет МРТ, не слышать голос Маркуса, полный отвращения.

- У меня... - начала я, запнулась, сглотнула вставший ком, - у меня провалы в памяти. И... И доктор сказал, что нужно сделать МРТ, чтобы выяснить причины. Либо физиологические, либо...

Я сжала пальцами колени, впиваясь в них ногтями через тонкую ткань легких штанов, чувствуя боль, пронизывающую тело. Губы задрожали, и я закусила нижнюю, чтобы унять эту дрожь. Маркус смотрел мне в глаза. Я видела, как расширились его зрачки, как побледнела кожа. Он отшатнулся от меня, услышав сказанное, резко встал со стула, сделал шаг в сторону, потом обратно, потом снова сел. Друг поднял руки и уткнулся лицом в ладони, не издав ни звука. Я молча за ним наблюдала. Меня потряхивало, от нервов сильнее стала болеть голова.

- Мейв, - простонал Маркус, не отнимая от лица рук, - черт возьми... Что это за дерьмо? Что за дерьмо?

Он повторил это еще несколько раз, а потом убрал руки и посмотрел на меня. В его глазах стояли слезы. Один взгляд и я почувствовала, что больше не могу сдержаться.

Чужие слезы удивительным образом влияют на людей - стоит увидеть плачущего человека и в горле встает ком, хотя его проблемы тебя не касаются. Что это за реакция? Инстинкты? Привычка?

Я подумала, что Кейдан, должно быть, знал ответ. Он же все знал.

И тут слезы хлынули из моих глаз. Все чувства разом накрыли с головой, все, что я сдерживала в себе все эти дни.

Я сползла с кровати на пол, подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом - так всегда становилось легче. Плечи содрогались от громких рыданий, которые периодически переходили в вой раненого пса, в скулеж, хрип. Я не видела, но почувствовала, что Маркус опустился рядом со мной. От его тела исходило тепло. Я плакала навзрыд, как маленький ребенок, стараясь вместе со слезами выплеснуть из себя всю боль этой жизни. В какой-то момент я потеряла голос, но продолжила рыдать. Слезы текли беззвучно, тело дрожало так часто, что мне от этого было плохо. Зубы стучали друг об друга, а глаза так опухли, что я не могла их разлепить.

И наконец все прекратилось.

Слезы кончились и осталась лишь пустота.

Я разлепила веки, потерла глаза, подняла голову. Маркус сидел рядом со мной, облокотившись спиной на кушетку, и смотрел в потолок. Его глаза ничего не выражали, а тело будто обмякло. Мне было так больно видеть его таким - осунувшимся, бледным, изможденным. Он словно пережил что-то такое ужасное, что уже никогда нельзя будет исправить. Хотя отчасти так и было.

- Прости меня, - прошептала я, ощущая, что слезы снова скапливаются в уголках глаз, - прости меня, пожалуйста, прости меня. Я самый ужасный человек на этом свете. Я... Я не знаю, что делать. Прости меня...

Хриплый шепот вперемешку с всхлипами был единственным, что нарушало тишину палаты. Маркус повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах отражались боль и страдания, но вместе с тем какое-то осознание. Я потерла глаза, чтобы не дать новому потоку слез вырваться в мир, и вновь посмотрела на друга.

Самое ужасное в отсутствии возможности коснуться кого-либо - это ощущение постоянного одиночества. Я знала, что некому меня обнять и я сама не могу никого обнять, никто не подержит меня за руку, не поцелует, не погладит по голове. И что хуже - я знала, что сама в этом виновата. Проблема была в моей голове. Просто травма детства, которая сломала мне жизнь. Такая мелочь создала такую большую проблему. Одна неправильная химическая реакция в голове и вот ты уже не можешь существовать, как полноценная личность. И в дополнение к этому тебе каждый день приходится бороться с осознанием своей ущербности, с жалостью к себе и с желанием умереть.

- Мейв, - Маркус протянул мое имя тихо, спокойно, оно прозвучало, как самое привычное в мире слово.

Я перевела взгляд с пола на него. В его глазах появилась новая эмоция, но я не могла ее разобрать. Лицо смягчилось, он протянул руку ближе ко мне, но опустил и положил на пол возле моей ступни.

- Ты не ужасна, - мягко сказал друг, глядя мне в глаза, - ты прекрасна. Ты прекрасна, потому что сейчас тебе плохо из-за того, что ты меня обидела. Прекрасна, потому что плачешь из-за других. Прекрасна просто сама по себе, в слезах, сидящая на полу... Чувствительная, ранимая... - Маркус смотрел мне в глаза, говоря все эти прекрасные слова, и я чувствовала, как от них у меня переворачивается сердце.

Неужели он действительно все это во мне видел и так обо мне думал? Его глаза говорили, что это правда. Каждое слово.

Мое лицо дрогнуло, готовясь вновь разразиться рыданиями.

- Я люблю тебя, Мейв, - сказал друг тише.

Его лицо сейчас было спокойно и расслаблено, словно он все для себя решил и теперь все отпустил. Я посмотрела на его руку, лежащую возле моей ступни, смотрела долго, семь секунд, а потом медленно потянулась к ней своей рукой, легко коснулась тыльной стороны его ладони кончиками пальцев, и почувствовала, как меня передернуло, но руку не убрала. Я чувствовала, как страх внутри готовится сковать меня, запустить защитную систему, спасаться, но старательно его отключала. Главное - не думать.

Брови Маркуса взлетели вверх от удивления, и он задержал дыхание. Не двигаясь, он наблюдал за моими движениями, словно боялся спугнуть. Я провела пальцем полосу по его руке, потом еще одну, коснулась запястья, легким движением обвела выпирающую косточку, а потом медленно положила руку на пол рядом с его.

- Мейв... - прошептал Маркус.

Я прислонила палец другой руки к своим губам, жестом показывая ему, чтобы молчал. Друг смотрел на меня во все глаза, его грудь часто вздымалась от ускоренного дыхания, а у меня колотилось сердце так сильно, что, казалось, сейчас оно просто выпрыгнет из груди. Я не помнила, когда в последний раз добровольно касалась людей - только случайные редкие касания. И Кейдан. В памяти всплыла та ночь и к горлу подступил ком, но я помотала головой и заставила себя стереть эту картинку.

Я сфокусировалась на Маркусе, на его руке, лежащей сейчас так близко к моей, что я чувствовала ее жар, на его теле, которое было почти так же близко, на его глазах, пристально глядящих на меня.

Я подняла другую руку, медленно протянула ее к его лицу, замерла в сантиметре от щеки, а потом коснулась. Теплая кожа, жесткая щетина. Я провела кончиками пальцев сверху вниз, от скулы к подбородку, задержалась так на секунду, потом опустилась ниже, на шею, ощущая под своей рукой его бешеный пульс. Он был таким живым и горячим. Я почувствовала, как тянет внизу живота, все внутренности начали гореть, щеки запылали. Губы Маркуса приоткрылись, он хотел что-то сказать, но я медленно покачала головой, и он так и замер. Я чувствовала его пульс, слышала в тишине стук его сердца, ощущала его жизнь. Раньше я никогда не чувствовала жизнь так ярко. Удерживая указательный и средний палец на шее Маркуса, я провела большим пальцем по его губам. Они были совсем другие, мягкие, нежные. Я подумала, что раньше никогда не трогала чужие губы. Маркус сглотнул и его кадык сделал движение вниз, а потом вернулся в первоначальное положение. Я медленно выпрямила ноги, продолжая параллельно держать руку на шее парня, поменяла позу, пересаживаясь на колени, и оказалась в двадцати сантиметрах от его лица. Горячее частое дыхание, жар тела, я чувствовала одновременно страх и возбуждение, отчего мое тело дорожало. Маркус послушно не шевелился и молчал. Мое сердце уже стучало не только в груди, но и в голове, а в животе стянулся тугой узел. Я провела рукой ниже, спустилась по шее, по груди. Приложила руку к тому месту, где билось сердце и почувствовала его биение. Оно колотилось как бешеное, сильнее, чем мое. Такое живое, дрожащее. Я закусила губу, глядя на свою руку и на то, как она подрагивает от быстрого стука.

- Мейв... - не выдержав, прохрипел Маркус.

Его голос был совсем не таким, как обычно - грудной, низкий, с надрывом. Я подняла взгляд выше, посмотрела ему в глаза. Он сглотнул, зажмурился, сжал губы.

- Господи, Мейв, что ты со мной делаешь, - простонал Маркус.

Я дернулась, испугано убрала руку и отодвинулась.

- Погоди... Постой... - нетерпеливо продолжил друг, наклонился ко мне ближе, но замер, пробормотал, - все в порядке...

Распахнулась дверь в палату.

- Мавелла, заждалась меня? - доктор увидел меня и Маркуса на полу и удивленно посмотрел на нас, - о, простите, тут гости, а я вас прервал?

Я подскочила и отрицательно замотала головой:

- Все нормально, док. Что там?

Врач перевел взгляд с меня на Маркуса и обратно.

- Это Маркус, мой друг, - я неловко махнула рукой на парня, не глядя на него.

Внезапное возвращение в реальность вернуло с собой и чувство стыда - что я только что делала? Сердце продолжало бешено стучать. Маркус молча сидел на полу и выглядел так же странно, как и я. Меня разобрал смех, но я сдержалась.

- Что ж, Маркус, здравствуй, - доктор улыбнулся, - мне нужно поговорить с твоей подругой наедине, хорошо?

Друг кивнул, потом неловко поднялся с пола, бросил на меня странный взгляд и скрылся за дверью. Доктор посмотрел ему в след, с улыбкой покачал головой и подошел ко мне.

- Что ж, - он сел на стул и снял очки, - есть две новости, какая хорошая, а какая плохая - решать тебе.

Я села на край кровати и в ожидании уставилась на него.

- МРТ показала, что отклонений нет, так что на физиологическом уровне ты здорова, - доктор сделал паузу.

- Значит... - я закусила зубами щеку изнутри.

Дыхание. Главное - дыхание. Вдох, пауза, выдох.

- Я выпишу тебе направление к психиатру, - спокойно проговорил доктор.

Я кивнула не в силах вымолвить ни слова.

Наверное, я с самого детства знала, что со мной что-то не так. У меня даже не было шока - лишь осознание, что это должно было случиться и это случилось.

- Что ж, я еще попозже зайду обсудить с тобой все подробно, а сейчас оставлю тебя с другом, а? - доктор подмигнул расплылся в неоднозначной улыбке, стараясь разрядить обстановку.

Я кивнула. Самое популярное действие за последние дни. Врач вышел из палаты и через пару минут в нее зашел Маркус. Сейчас он выглядел нормально, лучше, чем до этого, почти, как обычно. Парень сел на стул - я оставалась на кровати - и вздохнул.

- И все же нам надо поговорить.

Я снова кивнула и неуверенно спросила:

- С чего начать?

- С начала.

Воскресенье, утро

9 часов 37 минут 54 секунды

Солнце светило в окно и его лучи падали на кровать, прямо на мое лицо. Я поморщилась, проснувшись из-за него, и отвернулась. Глаза наткнулись на Маркуса, который лежал на краю кровати, на максимальном от меня расстоянии. Он не спал, смотрел на меня изучающим взглядом. Заметив, что я проснулась, парень широко улыбнулся.

- Доброе утро.

- Доброе, - привычно откликнулась я.

Было странно спать с ним в одной постели, быть так близко к человеку, но я не хотела оставаться одна. Я начала спать ночью и меня мучали кошмары, которые я потом не помнила. Меня можно было выписать еще два дня назад, потому что запись к психиатру была только на понедельник и физически я была в порядке, но доктор решил оставить меня еще на неделю, чтобы понаблюдать - и потому что я попросила. Память так и не вернулась и мне было страшно возвращаться в свою квартиру. Маркус был со мной каждую ночь, но днем уходил к Хелен. Она была в этой же больнице, но в другом отделении, и друг метался между нами двумя. В какой-то момент я осознала, что мне не нравится, что он уделяет столько времени кому-то кроме меня - я привыкла, что Маркус всегда был со мной.

Кейдана я все это время не видела и постепенно воспоминания бледнели, как и те яркие чувства, которые я испытывала. Казалось, это все был странный сон - красивый и волшебный, но, как оказалось, с плохим концом. Я не спрашивала ничего у Маркуса, потому что не хотела затрагивать эту тему, а он ничего не говорил - возможно, по той же причине.

- Как спалось? - спросил друг, все так же улыбаясь и разглядывая меня.

- Ну так... - я просыпалась из-за кошмаров несколько раз, но каждый раз обнаруживала рядом в постели Маркуса и вновь спокойно засыпала. Почему-то я была уверена, что пока он рядом, все будет в порядке.

В первую ночь друг спал рядом на стуле, но, когда я проснулась и закричала, я не смогла уснуть и успокоиться, пока он не лег рядом. И теперь он делал так каждую ночь.

- Сегодня был всего один кошмар, - сказал Маркус.

Он продолжал улыбаться. Я знала, что скоро он встанет и уйдет к Хелен, и от этого было грустно, но я была так признательна ему за то, что он рядом, что все это уходило на задний план.

- Голодная?

Я отрицательно покачала головой, легла на спину и повернула голову в сторону окна. Солнце светило так радостно, что волей не волей поднималось настроение. За окном виднелись верхушки деревьев - они отбрасывали причудливые тени на пол палаты, за которыми всегда было интересно наблюдать. Природа казалась мне такой счастливой - всегда ее любила, чувствовала с ней что-то общее.

- О чем думаешь? - с интересом спросил друг.

Я повернулась к нему и улыбнулась, оставив вопрос без ответа. Мы почти не говорили о реальной жизни, только о всяких мелочах. Маркус не рассказывал про работу, не рассказывал о своих переживаниях, словно мы заключили негласный договор, по которому делали вид, что пока мы вместе, все остальное просто не существует. В целом - так оно и было.

Сейчас в моей жизни существовала только я, эта палата, природа за окном, Маркус и мой врач. И казалось, что большего мне не надо. Но проблемы не исчезали, если их не решать и убегать, однажды они догоняли и врезались в тебя на полной скорости, сшибая с ног.

Маркус изменился, стал другим, но я не могла понять, в чем именно заключались эти изменения. Друг словно еще больше оберегал меня, но при этом делал это иначе, на некотором расстоянии от меня. И его взгляд, он особенно сильно изменился. Маркус смотрел на меня внимательно, долго, будто читал мои мысли, а потом так улыбался, открыто и широко, с пониманием, словно взглядом находил то, что ему было нужно и был этим доволен. Я лежала и смотрела ему в глаза, пытаясь увидеть в них то же, что он находил в моих, но не получалось. Зато видела другое, вернее, ощущала - прикосновения к его лицу, шее, груди, они будто остались с тех пор на кончиках моих пальцев, но я не решалась их повторить. Тогда был порыв, что-то в голове перемкнуло, слезы вымыли страх и боль, и я чувствовала только интерес. А теперь вернулось все, что было раньше. На завтра был назначен поход к психиатру и одновременно хотела и боялась задать ему несколько вопросов: что с моей памятью, почему я боюсь прикосновений и как все исправить.

- Кофе? - спросил Маркус, поднимаясь с кровати.

- Было бы здорово, - ответила я.

Такой диалог происходил у нас уже не первый день. Раньше Маркус очень много говорил, всегда болтал, а теперь стал молчалив и задумчив - может боялся сказать что-то, что мне навредит, я не знала, но надеялась, что эти изменения произошли не из-за меня.

Друг спал в одежде, поэтому ему понадобилось только надеть обувь, чтобы выйти из палаты. Маркус скрылся за дверью, а я села в кровати, снова уставившись в окно. Распорядок дня был один: сейчас друг принесет кофе, мы его выпьем, потом он уйдет и после него придет доктор меня проведать, он принесет мне что-нибудь вкусное, я это съем, отвечая на вопросы о здоровье, и он уйдет. После этого остаток дня я была предоставлена самой себе. Бродила по больнице, сидела в палате, ела... В общем, все, что и делала с первого дня.

Время здесь шло совсем иначе. День за днем повторялись одни и те же события, отчего я чувствовала некое замедление. Доктор Уолдорф разрешил мне оставить часы себе насовсем, и я все время сидела и прислушивалась к ним, когда оставалась в одиночестве.

Маркус вернулся с кофе и, несмотря на то что я сказала, что не голодна, принес две шоколадки.

- Смотри, что в автомате нашел - ты такие любишь, - он протянул их мне и я улыбнулась.

Было очень приятно ощущать эту заботу. Если раньше меня раздражало, что друг обо мне беспокоится, то теперь все изменилось, и мне было его недостаточно. В глубине души я хотела, чтобы он был со мной сутками, приносил шоколадки, выводил из больницы покурить так, чтобы другие не заметили - отдавал мне всего себя. Эгоистично? Очень. Но я ничего не могла поделать с этим желанием. Мы словно поменялись ролями. Раньше Маркус искал встречи со мной, а я не хотела никого видеть, а теперь мне хотелось, но он был занят другими делами. Жизнь не слишком справедлива.

Я развернула шоколадку и откусила кусок, а потом протянула ее Маркусу. Он повторил за мной действия и вернул еду обратно. Друг был все так же молчалив и задумчив. Я свесила ноги с кровати, поставила босые ступни на пол, ощутив его прохладу, и встала. Подошла к окну, держа в руке стаканчик с кофе, и посмотрела на улицу. Маркус подошел ко мне и остановился чуть позади.

- Вид из окна очень сильно напоминает вид из детского дома, - проговорила я, не отрывая взгляда от деревьев.

- Я тоже заметил, - задумчиво ответил друг, подошел к окну и присел на подоконник.

Я посмотрела на него, пока он смотрел на улицу и не видел. Он не подстригся вовремя, поэтому сейчас его волосы были еще более кудрявыми и пушистыми, ему это очень шло. У Маркуса была очень интересная внешность, хотя со временем я перестала это замечать, но сейчас неожиданно для себя стала разглядывать его внимательнее - прямой нос, такой ровный, что было странно, очень аккуратный, но немного крупный, что добавляло лицу своеобразную изюминку; светлые пушистые ресницы, светлые глаза, почти прозрачные в том ракурсе, в котором я видела их сейчас; губы пухлые, мягкие... Я вспомнила их мягкость и гладкость, и в кончиках пальцев ощутила легкое покалывание. У Маркуса была смуглая кожа, которая очень необычно гармонировала со светлыми волосами, и в детстве все в детском доме гадали, кем же могли быть его родители - к общему итогу так и не пришли. Но внешность друга всегда привлекала людей, он выделялся среди общей массы, хотя мы были так долго знакомы, что я перестала обращать на это внимание и сейчас видела его, как в первый раз. Маркус повернулся и наткнулся на мой пристальный взгляд. Я смутилась и быстро отвернулась, но успела краем глаза заметить его улыбку.

- Я все видел, - протянул друг, посмеиваясь.

- Что ты видел? - недовольно буркнула я, и тогда Маркус рассмеялся громче.

Я поставила кофе на подоконник и сложила руки на груди, а потом закатила глаза и в итоге тоже расхохоталась.

- Отстань!

Этот шутливый диалог был словно из прошлого, из нашей дружбы до этого всего, простой и легкий. Мне этого не хватало.

- Ладно, я пойду, - друг спрыгнул с подоконника и взглянул на меня.

- Может покурим? - предложила я, стараясь оттянуть его уход.

Маркус взглянул в свой телефон, подумал секунду, а потом согласно кивнул. Я с облегчением вздохнула - еще немного времени вдвоем - потом допила кофе одним глотком и взяла протянутую другом куртку. Он предлагал привезти мне одежду, но я отказалась, как и от телефона. Это помогало сбежать от жизни. И пока что меня устраивал такой расклад.

26. Маркус

Маркус чувствовал себя ужасно, но при этом просто потрясающе, и это было отвратительно. Другими словами его состояние нельзя было описать. Вся жизнь внезапно скрутилась в такой сложный морской узел, который нельзя было распутать без помощи, что парень просто сдался. Он решил наблюдать и ждать, что будет дальше и к чему все это приведет.

Когда Хелен рассказала ему о своих догадках, а потом об их подтверждении, первые несколько часов Маркус просто смотрел в одну точку. Он чувствовал себя слепцом и глупцом - не видеть того, что происходило под твои носом и было настолько очевидным, как это возможно? В итоге парень пришел к выводу, что не хотел этого видеть.

- Знаешь, Маркус, забавный факт, - говорила Хелен, - я думала, что все это время жила настоящей жизнью, к которой стремилась, а оказалось, что все было фальшивкой, понимаешь? И теперь я не знаю, кто я есть на самом деле и чего я хочу.

Девушка не смотрела на парня. Она лежала, повернув голову к окну, и говорила медленно и спокойно. Ее голос был ровным, размеренным, но слова сквозили печалью.

Маркус тоже не смотрел на Хелен. Он смотрел в окно и слушал, размышляя, насколько схожи их мысли. Только Хелен думала, что что-то имела, а теперь потеряла, а Маркус понял, что никогда ничего не имел вовсе.

- Моя жизнь потеряла смысл. Я не смогу иметь детей, у меня нет мужа, а моя работа ничего собой не представляет - такая же пустышка, как и я. Я больше ничего не хочу, - Хелен повернула голову и посмотрела на брата, - меня так тянуло сюда, я думала, что к тебе, к прошлому, но поняла, что все это была судьба, знаешь? Я должна была приехать, чтобы все это произошло, чтобы я смогла встретиться с самой собой и со своими внутренними демонами. И что теперь? Я с ними встретилась и все потеряла. Потеряла то, чего не было, - девушка грустно хмыкнула и протянула руку Маркусу.

Он мягко погладил ее ладонь и сжал пальцы.

- Можно я скажу тебе кое-что?

Маркус кивнул. Хелен вздохнула и посмотрела на потолок.

- Тебе надо сходить к Мавелле.

Парень удивленно вскинул брови и вгляделся в лицо сестры. Эти несколько дней они даже не упоминали имя подруги, общались так, словно она не существовала, и вдруг такое предложение.

- Она на втором этаже. В 206 палате.

Хелен сжала пальцы Маркуса, посмотрела ему в глаза и просто кивнула.

- Я узнала у врача. Сходи.

До этого момента они и не знали, где находится Мейв, поэтому сейчас парень был больше, чем удивлен. Он думал, что Хелен теперь ненавидит ее и знать не хочет, но...

- Почему? - рассеяно спросил Маркус.

- Тебе это нужно, - просто ответила девушка и снова повернулась в сторону окна.

В палате было тихо, только ветер иногда завывал в трубах. Маркус закрыл глаза и потер их ладонями, раздумывая. В глубине души он знал, что рано или поздно найдет подругу и поговорит, но пока он не знал, где ее искать, он оттягивал этот момент, как мог.

Сначала парень был зол, ярость переполняла его, хотелось выплеснуть ее, накричать, кого-нибудь избить - слава богу, Кейдан исчез из поля зрения и не возвращался. Маркус долго курил на улице, ходил туда-сюда, а потом побежал. Он бежал и бежал - от больницы до самого дома, на что ушло почти полтора часа. И с этим бегом парень выпустил из себя наконец напряжение. А теперь оно возвращалось.

Он послушался Хелен. Сначала покурил, подумал, а потом поднялся на второй этаж больницы, прошелся по коридору, сразу увидев нужную дверь, но пройдя мимо, собираясь с мыслями. И когда он наконец зашел, в палате н кого не оказалось.

Первой мыслью Маркуса было сбежать, пока никто его не видел, но потом он разозлился сам на себя - это не он должен хотеть бежать, он ничего не сделал, это остальные задолжали ему объяснения. И он остался.

Парень спиной ощутил, что Мейв зашла в палату прежде, чем хлопнула дверь. Он словно почувствовал ее энергию, повернулся, взглянул на девушку...

И боль и злость снова сдавили его сердце. Но все пошло не по плану.

Когда Мейв рыдала на полу, Маркус понял, что все это ерунда, ничего не имело для него значения в этот момент, только она. Только его самая близкая подруга, которую он все это время, всю свою жизнь, любил так сильно, что готов был за нее умереть.

- Прости меня... - прорыдала девушка, но этого не требовалось.

Маркус простил ее сразу же, как увидел. Так было всегда. Мейв всегда была такой - маленькой, напряженной, готовой в любой момент броситься в защиту себя, но при этом безумно напуганной жизнью и будущим. И Маркус был рядом, чтобы защитить ее.

Он думал, что после всего возненавидит ее. Что не сможет на нее смотреть. Не захочет с ней говорить. Но это было до того, как он на самом деле ее увидел.

"Она писала, что любит его", - эхом отзывались слова Хелен в голове, и Маркус чувствовал, как из-за них в сердце проворачивается нож. Снова и снова. Он никогда не думал, что услышать это может быть так больно.

Мейв. Мавелла. Радость. Прекрасная маленькая девочка, которую он встретил в детском доме, когда она рыдала в раздевалке. Ей было шесть. И у нее были огромные глаза, которые светились такой яростью, что Маркус потерял дар речи. С тех пор он от нее не отходил.

Он сбегал из своей комнаты по ночам, чтобы увидеть Мейв. Сбегал из дома приемных родителей. Уходил с работы. Ехал к ней среди ночи. Каждый раз. Всегда. Всегда был готов.

И вот эта маленькая девочка заняла все место в его сердце.

Мысли о Мейв спасали его, когда все стало совсем плохо. Когда приемная мать приходила к нему по ночам, день за днем, он думал о подруге. Зажмуривался так сильно, чтобы перед глазами во тьме появлялись звездочки, и представлял Мейв.

И теперь она сидела на полу, рыдала, просила прощения, так искренне и с таким надрывом, что Маркус готов был в этот момент простить ей все, что угодно - даже убийство.

А потом она его коснулась.

Парень никогда не прикасался к девушке, никогда. Он знал, что она не выносит прикосновений, что ее от них иногда выворачивает наизнанку, знал, что у нее такая сильная психологическая травма, что она с ней не справилась и теперь по жизни ее сопровождали эти последствия.

Но она его коснулась. Напряженно, медленно, чуть ощутимо. Но это было прикосновение. И не случайное, а умышленное. Мейв сама захотела коснуться его руки, а потом лица, шеи.

У Маркуса сердце билось так громко, что из-за него он ничего не слышал. Весь мир вокруг исчез и осталась только Мейв. Ее холодные пальцы на его щеке, на подбородке, на пульсе - казалось, в этот момент она держала его жизнь в своих руках. Маркус задержал дыхание, боясь пошевелиться, но надолго его не хватило.

Медленное, очень медленное движение пальца по губам, а потом вниз... Все тело отозвалось дрожью. Парень сделал судорожный вдох. Лицо Мейв было так близко к его, ее глаза блуждали по его груди. Маркус мог почувствовать ее дыхание - глубокое, но прерывистое. Ладонь девушки легла на его грудь, на место сердца, и он почувствовал, как подрагивают ее пальцы от быстрого биения. Пока Мейв следила взглядом за своими движениями, он смотрел на выражение ее лица. Как она закусила губу, задумчиво моргнула, тихо выдохнула... И в этот момент Маркус почувствовал такое возбуждение, что испугался, не смог сдержать стон, внезапно вырвавшийся из груди и нарушивший тишину.

- Господи, Мейв...

Парень зажмурился, опустил глаза, хотя уже и так знал, что увидит. В джинсах стало горячо и тесно, до боли. Он смутился, испугался, не имея понятия, что делать, но ситуацию спас вошедший доктор. Хотя Маркус не был уверен, что ему было нужно это спасение.

Он вышел из палаты и почти бегом помчался в ближайший туалет. Парень давно не попадал в такие ситуации - в последний раз в детстве, но это было совсем другое, а сейчас... Он закрылся в кабинке, стараясь перевести дыхание и успокоиться, но это не помогало. Перед глазами стояло лицо Мейв, ее прикосновения, пальцы, опускающиеся вниз. Уровень возбуждения превысил уровень смущения. Маркус сдался, прислонился к прохладной стене кабинки, расстегнул джинсы и разрешил своей фантазии продолжить.

Позднее он курил у входа в больницу и не переставал удивляться тому, что произошло. Как он пришел поговорить, как злился на Мейв и как потом стоял в туалете, справляясь с последствиями разговора, который пошел совсем не так, как он представлял. Ярость вылилась в признание в любви - хотя парень не был уверен, что девушка поняла его слова верно - и закончилась возбуждением.

Хотя разговор в итоге состоялся. Мейв говорила скупо, не углубляясь в свои чувства. Она сказала, что действительно была с Кейданом каждую ночь, но они просто катались на машине. Сказала, что они говорили, ездили на мост, смотрели на звезды. Она не сказала, что любит его, но это было видно по ее словам. По ее взгляду. Что были сильные и яркие чувства. Были или есть и сейчас - этот вопрос для Маркуса остался без ответа.

- И потом... Он сказал, что... - Мейв никак не могла собраться с мыслями, хотя друг уже представлял, что она скажет, но все оказалось хуже, - сказал, что может предложить мне провести с ним ночь.

Девушка сказала это почти неслышно, совсем тихо, и тут же зажмурилась, словно пыталась спрятаться, как дети обычно закрывали ладонями глаза и думали, что их никто не видит.

Маркус не был уверен, что хочет знать остальное, но спросил. Возможно, так он пытался доказать самому себе, что не так сильно любит девушку, что она не так уж идеальна, что у нее есть изъяны, которые его оттолкнут. Но после сказанного он полюбил ее только сильнее.

- Он сказал раздеться, и я... Я разделась. Я стояла. И он подошел ко мне, коснулся меня, но... - Мейв постоянно делала паузы, и теперь стала почти заикаться, замолчала на пару секунд, сжала свои колени, глядя куда-то в пол, - но... Я не смогла.

Маркус издал такой вздох облегчения, что, казалось, выпустил из себя весь воздух, который набрал в легкие за день. Мейв ничего не заметила. Она сцепила пальцы в замок, сжала их, разглядывая, и продолжила:

- У меня случилась паническая атака. Как в детстве. И я сидела в ванной, под ледяной водой, ну, помнишь, как я делала раньше...

Маркус помнил. Он помнил все. У Мейв так часто сдавали нервы, что ее записали к психотерапевту и отправляли к нему почти каждую неделю. И когда стресс был слишком сильным, она не могла успокоиться, рыдала до хрипов, тряслась, тогда ей помогал только ледяной душ. Иногда Маркус затаскивал ее туда и поливал прямо в одежде, а иногда она добиралась сама. Каждый раз ему было страшно, что Мейв сойдет с ума.

- И он ушел. Я слышала, как хлопнула дверь, а потом... Все словно в тумане. Хелен, она кричала, потом всюду кровь, потом Кейдан пришел, и все. Очнулась уже в больнице. Ничего не помню.

Маркус не знал, кого он ненавидит сильнее всего во всей этой ситуации. Кейдан был сволочью, но он сам познакомил его с Мейв. И в итоге сам был отчасти виноват во всем происходящем. Они все были виноваты, каждый своими проблемами довел до такого.

После рассказа Мейв, парень понял, что Кейдан ей манипулировал. Он был в этом хорош. Хелен рассказала ему про него так много всего, что теперь Маркус мог только ужасаться тому, до чего иногда доводят люди. В конце концов самые страшные монстры не под кроватью и не пришельцы. Самыми страшными монстрами всегда оказывались люди. И еще хуже было то, что они, эти люди, не понимали, что совершают ужасные поступки и ломают чужие жизни.

Думал ли парень, который изнасиловал Мейв, что он монстр? Конечно же, нет. Он лишь удовлетворял свои потребности, и, возможно, думал, что девушка вовсе и не против.

Думали ли дети в детском доме, что создают друг другу травмы на всю жизнь, когда издевались над слабыми? Нет. Разве что, возможно, когда стали старше, они осознали, что их поступки были плохими. А может быть и нет.

Людям свойственно забывать все плохое, что они делают, или находить себе оправдания. Мозг устроен очень интересно - он готов защитить своего хозяина ценой потери части воспоминаний или подменой понятий. Легко. Все так жили.

Маркус обдумывал все, что узнал, несколько дней. В итоге он пришел к выводу, что виноваты одновременно и они все, и никто. И, осознав это, парень разрешил себе отпустить ситуацию.

Он разрешил себе просто любить Мейв, разрешил проводить время с сестрой, разрешил простить Кейдана за все, что тот сделал. И успокоился.

Маркус взял на работе отпуск, чтобы все время проводить в больнице, и теперь бегал с одного этажа на другой к двум своим самым близким людям.

По ночам он лежал и смотрел, как Мейв спит. А когда она кричала, он успокаивал ее словами, пока она не засыпала, и шептал в темноту какие-то глупости.

Днем он был с Хелен, говорил с ней обо всем и ни о чем, и, казалось, они становились все ближе. Ее кольца все еще были у него, потому что Кейдан тогда вышел из палаты и больше не вернулся. Никто ему не позвонил, никто его не искал. Теперь Маркус смотрел на эти кольца, которые носил с собой в кармане на всякий случай, и думал, что, наверное, он не хочет жениться. Он сломлен, они все сломлены, и никто из них сейчас не будет счастливым и не сможет сделать счастливым другого человека. Поэтому брак им был не нужен.

Мейв нужно разобраться с самой собой, со своими демонами, со своей болезнью, со своими кошмарами.

Хелен нужно заново найти себя, понять, чего она хочет от жизни, куда ей двигаться дальше, где ее цель.

А сам Маркус был не против жить так, как он жил сейчас - да, это не было полноценной жизнью, но его это устраивало. Быть рядом с Мейв и не сметь ее коснуться. Быть рядом с Хелен и при каждом взгляде на нее вспоминать травмирующее прошлое.

- Маркус, а в какой палате Хелен? - внезапно спросила Мейв, когда они вышли из больницы на улицу и закурили.

Парень смерил ее удивленным взглядом, глубоко затянулся и посмотрел на небо.

- В 324, - наконец, ответил он, не спрашивая, зачем девушке эта информация.

Мейв рассеяно кивнула и тоже подняла глаза к небу. Ветер совсем разбушевался - он трепал волосы и парня, и девушки, но они не обращали на него внимания. Небо было чистым, ни одного облака, поэтому утреннее солнце светило очень ярко. Несмотря на это, уже было холодно, поздняя осень не давала расслабиться и насладиться последними лучами.

- Завтра к психиатру, - проронила Мейв.

Маркус гадал, о чем она сейчас думала, но спрашивать не стал.

- Я буду ждать тебя, - вместо этого ответил он.

Девушка благодарно на него посмотрела и кивнула. За эти дни она очень изменилась внешне - кожа стала еще бледнее, под глазами залегли темные круги и мешки, а темные волосы будто стали еще темнее. И вместе с тем она была удивительна красива - у Маркуса сердце замирало от каждого ее взгляда. Не имело значения, как выглядела Мейв, потому что она была всегда прекрасна внутри. Парень знал, что под всей это агрессией, злостью, слезами и холодом, была та самая искренняя и нежная маленькая девочка, которую он встретил почти двадцать лет назад.

- Мейв, - позвал Маркус, и девушка снова подняла на него глаза, потом улыбнулась, поймав его взгляд, заправила за ухо непослушную прядь волос с одной стороны, потом с другой, - Мейв, - повторил парень.

- Да? - она моргнула своими черными ресницами, которые красиво обрамляли ее глаза, и ее взгляд стал вопросительным, - что такое, Маркус?

Парень вместо ответа молча покачал головой, улыбаясь и разглядывая ее лицо. Он подумал, что не так уж плохо было бы вечно стоять здесь, у больницы, с Мейв, и просто курить сигареты одну за другой.

27. Хелен

Хелен взяла телефон и прокрутила сотню непрочитанных писем. Она сказала на работе, что попала в больницу, поэтому ее пока не трогали, но рабочие вопросы продолжали падать на почту. Однако, девушка потеряла всякий интерес к решению этих проблем. Ей больше не хотелось возвращаться в свой город и не хотелось заниматься этой работой. Ей вообще ничего не хотелось.

Кейдан с тех пор, как она его выгнала, не появлялся. От него не было ни одного звонка или сообщения, и девушка лишний раз убедилась в его слабости. Вместо того, чтобы решить проблему, поговорить с ней и со всем разобраться - мужчина просто исчез. Хелен хмыкнула своим мыслям и отложила телефон.

Девушка встала с кровати и вышла из палаты. Она медленным шагом преодолела коридор и завернула в туалет. Врачи категорически запрещали ей ходить, но она не могла себя заставить ездить на коляске. В туалете Хелен остановилась у зеркала и подняла больничную рубашку, оголяя живот. От пупка к боку тянулся уродливый шрам. Сегодня утром медсестра сняла ей бинты, и она наконец увидела то, с чем ей придется теперь жить всю жизнь.

- Его можно убрать потом шлифованием, - сказала девушка, когда увидела выражение лица Хелен.

- Нет, спасибо, я оставлю его, как напоминание об ошибках, - задумчиво ответила она.

Медсестра хмуро покачала головой и ушла, явно решив, что у Хелен не все в порядке с головой.

Девушка усмехнулась своим мыслям - почему бы, собственно, и нет? Если люди носят кольца, чтобы показать, что они женаты или замужем, то почему нельзя носить свои шрамы, чтобы показать самому себе, каким глупым ты был и какие неправильные выборы сделал. Ее брак тоже был неправильным выбором, но физического следа от него не осталось. Потому люди и совершали свои ошибки повторно - мозгу свойственно забывать плохое, вот он и стирал все, что они сделали, а они давай по новой, снова на те же грабли. Снова замуж за не того человека, снова на работу, которая им не нравится, снова возвращались в город, который им не мил. Хелен подумала, что было бы неплохо, если бы после брака вместо кольца на пальце оставался шрам - как напоминание об ошибке. И сколько браков, столько и шрамов. А когда собирался бы выходить снова замуж, шрам бы болел и тебе надо было бы претерпеть эту боль, задуматься еще раз о правильности своего выбора, и вот, если готов эту боль терпеть, значит на этот раз все верно делаешь.

Девушка провела пальцем вокруг покрасневшей кожи и поморщилась - все еще больно. Она посмотрела в глаза своему отражению, долго, задумчиво, стараясь прочитать свой взгляд, а потом опустила рубашку и вышла из туалета.

Хелен никогда не лежала в больницах и у нее не было связанных с ними плохих воспоминаний, поэтому белые стены и потолок, белые халаты и неприятные запахи не казались ей отталкивающими, скорее наоборот - успокаивали. Последние дни она провела в таком хорошем расположении духа, что подумала, что было бы неплохо тут и остаться. Она медленно добрела до палаты, аккуратно переставляя ноги и стараясь не напрягать мышцы живота, и зашла внутрь. Маркус уже сидел возле ее кровати.

- Доброе утро, Маркус, - сказала девушка и парень вздрогнул, потому что не заметил ее появления.

Он поднял на нее взгляд и улыбнулся.

- Доброе утро, как самочувствие?

Хелен дошла до кровати, уселась на нее и посмотрела на брата в ответ.

- Вполне сносно. Вот, рассматривала свой чудный шрам в зеркале. Хочешь, покажу? - и, не дожидаясь ответа, девушка подняла рубашку, оголяя живот.

Маркус сначала смущенно отпрянул, не привыкший к таким внезапным видам, но, увидев шрам, громко присвистнул.

- Ого, недурно. Но ведь шрамы украшают, верно? - парень почесал в затылке.

- Понятия не имею, это мой первый, - рассмеялась Хелен, а потом поморщилась, потому что от смеха разболелся шрам, - но мне нравится. Мне идет?

Маркус тоже рассмеялся с ней в унисон, а потом состроил серьезное лицо и деловито кивнул.

- Конечно, идет. Боевое ранение.

О том, что в ранении виновата сама Хелен и Мейв, они не говорили. Хотя последняя сыграла не слишком значительную роль в этой битве. Полицейские хотели завести дело из-за того, что Кейдан их вызвал, но все быстро сошло на нет, потому что и Хелен, и Мейв отказались давать показания, а мужчина вообще исчез.

- Принес тебе кофе, - Маркус кивнул на стакан, стоящий на тумбочке, - ты завтракала?

- Спасибо. Нет, я не голодная, - у Хелен совершенно пропал аппетит после случившегося и она уже по ощущениям потеряла несколько килограммов, но сейчас ее не слишком волновал ее внешний вид, - как Мейв? - девушка знала, где ее брат проводит ночи, но никак не комментировала, а тут внезапно решила спросить, сама не зная почему.

Маркус стушевался, опустил глаза в пол, промычал что-то нечленораздельное, а потом все же ответил:

- Завтра идет к психиатру.

Хелен сделала глоток кофе и поморщилась - он тут был на редкость мерзкий, хотелось чего-то получше, и с этими мыслями она поставила стакан обратно.

- Понятно, - девушка хотела узнать, поговорил ли брат с подругой, что сейчас с их отношениями, как он, но не хотела его торопить, полагая, что однажды он сам все расскажет.

Маркус изменился после их первого разговора. Сначала он был сам не свой - ходил озлобленный, агрессивный, напряженный - а потом Хелен послала его к Мавелле и он вернулся другим человеком. Брат ничего не сказал тогда, только сидел задумчиво, смотрел в окно, молчал. Девушка ждала. Потом Маркус ушел на ночь и вернулся утром, очень рано, и сказал, что спал у Мавеллы. Хелен молча кивнула, ничего не спросила, просто приняла информацию к сведению. Сейчас эта маленькая девочка не вызывала у нее той ненависти, что была раньше, разве что жалость. Вся злость, которую Хелен на нее направила, была из-за Кейдана - это его надо было ударить, ему высказать все, что она думала, но, повинуясь инстинктам, заставляющим защищать территорию, девушка поехала к Мавелле. Сейчас она думала, что поступила очень глупо, но ни о чем не жалела. Все шло так, как должно было идти.

- Хелен, - позвал Маркус, взглянув сестре в глаза, - спасибо тебе...

- За что? - удивилась девушка.

- За все. За то, что ты рядом, за наши разговоры, за Мейв... - парень сглотнул, - мы с ней поговорили, и... Наверное, ты знала это и пыталась мне показать. В общем, я понял. Понял, что люблю ее.

Хелен усмехнулась и расплылась в улыбке. Она протянула руку и потрепала брата по голове. Он был таким милым парнем с такой тяжелой судьбой, и остался таким добрым и хорошим - девушка не понимала, как у него это получилось, сама она стала человеком мерзким и на нее жизнь наложила гораздо больший отпечаток, она это осознавала.

- И, что бы дальше ни случилось, куда бы нас не завела эта жизнь, я хочу быть рядом с ней, - тихо проговорил Маркус, опуская глаза в пол.

- Я понимаю, - Хелен продолжала гладить его по голове, но сама смотрела в окно.

Она видела в его глазах всю эту огромную любовь к этой девочке и знала, что это не просто обычные чувства. Они прошли вдвоем через слишком многое и уже никто не будет ему ближе, чем Мавелла, а другие девушки, если они и появятся, просто не смогут с ней конкурировать и в конце концов уйдут. Так бывает. Иногда жизнь складывается таким образом, что ты вечно тянешься с одному-единственному человеку, любишь его, но никогда с ним не будешь. Это нормально. Любить кого-то так сильно - это одновременно самое ужасное страдание и самое большое счастье.

- И, я хотел спросить, что ты думаешь делать дальше? Не уверен, что сейчас верное время, но мне интересно. Может ты хочешь остаться здесь? - Маркус неловко почесал в затылке и посмотрел на сестру, ожидая ответа.

Хелен долго смотрела в окно и молчала, обдумывая его вопрос. Она не знала, что будет дальше и чего она хочет, но остаться здесь?

- Не думаю, Маркус, прости. Я уеду. Не знаю, куда, но здесь оставаться не хочу. Хочу создать новые воспоминания в новом месте, понимаешь?

Брат кивнул. Он прекрасно понимал.

Вдруг открылась входная дверь. Собеседники синхронно повернулись и посмотрели на внезапного гостя.

- Хелен...

Кейдана было не узнать. Он исхудал, синяки под глазами говорили о бессонных ночах, одежда была помятой, как и весь его вид, а волосы, всегда уложенные и струящиеся, сейчас висели унылыми локонами.

Хелен моргнула, ожидая, что внезапное видение исчезнет, но человек остался на месте. Маркус поднялся со своего места, посмотрел на сестру, потом перевел взгляд на мужчину.

- Что ты тут делаешь? - грубо спросил он вошедшего.

- Хочу поговорить, - голос у Кейдана был жалобный, просящий, Хелен поморщилась.

- Тебе ясно дали понять, что тебе здесь не рады, - процедил брат сквозь зубы и двинулся в сторону гостя.

Хелен схватила его за край футболки и остановила.

- Не надо. Маркус, оставь нас, пожалуйста, - спокойно произнесла девушка, глядя в глаза мужу.

- Ты уверена? - парень посмотрел на сестру, ища в ее глазах ответ.

Хелен кивнула, отпустила его футболку и сложила руки на коленях. Маркус несколько секунд постоял, а потом кивнул сам себе и пошел к выходу, напоследок сказав:

- Я буду прямо за дверью, - и вышел.

Дверь захлопнулась и Хелен осталась наедине с Кейданом. Она смотрела на мужчину и искала в нем то, что ее так привлекало раньше, но не находила. Не находила ничего. Этот человек был ей чужим, незнакомым, словно и не было этих лет вместе.

- Здравствуй, Кейдан, - первой нарушила девушка тишину, потому что гость слишком долго молчал, - присаживайся, - она указала рукой на стул, с которого только что встал Маркус.

Кейдан рассеяно огляделся, а потом последовал указаниям и присел. Раньше он сидел уверенно, с прямой спиной, элегантно закинув ногу на ногу, в своем дорогом костюме и с идеальными волосами. Сейчас он сел на край стула, не зная куда деть руки. Он был в джинсах и футболке, которые висели на нем, как на вешалке, и выглядел весьма удручающе. Его глаза испугано блестели.

- Что скажешь? - спросила Хелен, почувствовав, что сейчас она тут главная и мужчина больше не имеет над ней власти.

- Хелен... - произнес Кейдан, вглядываясь в лицо девушки, - я так по тебе скучал. Дорогая. Как ты?

Хелен фыркнула, не сдержавшись, и мужчина отпрянул словно ошпаренный, пораженный такой реакцией.

- Серьезно? Скучал? Как я? Дорогая? - девушка разразилась смехом, а отсмеявшись, продолжила, - прекрасно, как видишь. Отдыхаю. Замечательно провожу без тебя время, да, - она нехорошо улыбнулась, - а вот ты выглядишь весьма паршиво. Тяжелая жизнь?

Кейдан поник, уставился в пол - он сейчас был таким жалким, что Хелен затошнило от омерзения - он тяжело вздохнул и кивнул.

- Да, без тебя тяжело, - казалось, он не уловил сарказма в голосе жены, - я люблю тебя, Хелен, я скучал по тебе, так сильно, что спать не мог.

Девушка вздрогнула от его слов, как от удара, задохнулась от возмущения.

- Любишь? - ошарашенно повторила она слова мужа.

- Люблю. Люблю больше всего на свете. Я этого не понимал, а теперь понял, что мне нужна только ты, больше никто, - жалостливо бормотал мужчина.

- Ты - идиот, Кейдан, - медленно и внятно проговорила Хелен.

Собеседник поднял на нее пораженный взгляд и открыл рот, услышав сказанное. Он часто заморгал, вглядываясь в лицо жены и силясь понять, о чем она говорит.

- Ч-что? - заикаясь, переспросил Кейдан.

- Идиот, - повторила девушка по слогам и сложила руки на груди, - я подаю на развод. Маркус вернет тебе кольца на выходе. Если тебе нечего мне сказать, кроме своих глупых слов о любви, будь добр, уходи.

- Но я люблю тебя! Ты не слышишь? Люблю! - все так же ошарашенно повторил мужчина, уставившись на жену.

- Рада за тебя, - Хелен усмехнулась, - что навело тебя на эту гениальную мысль? Секс с другими девушками? Сколько их было? Пять? Десять? Больше? Хотя, постой, я не хочу знать. Это уже не имеет значения. Я подаю на развод, хочешь ты того или нет. Можешь все вещи оставить себе, мне плевать, и деньги мне твои не нужны. Просто больше не попадайся мне на глаза, этого достаточно.

Девушка смерила мужчину равнодушным взглядом и скривилась, увидев, что в глазах Кейдана стоят слезы. Какой же он слабый. А дальше - хуже.

Мужчина упал на колени, подполз к Хелен и начал хватать ее за руки, повторяя:

- Я люблю тебя, я люблю тебя, не оставляй меня, я не хочу без тебя жить. Хелен, прошу.

Кейдан потянулся к ее лицу губами, чтобы поцеловать, но девушка отшатнулась, а потом замахнулась и залепила ему смачную пощечину. Голова мужчины крутанулась в сторону, он потерял равновесие и упал на пол, а потом заскулил и разрыдался.

- Черт возьми, Кейдан, ты посмотри, на что ты похож, - с отвращением выплюнула Хелен, - ты просто ничтожество. Ползи обратно туда, откуда вылез. Или я попрошу Маркуса о тебе позаботиться.

Но мужчина не слушал. Он лежал и стонал, всхлипывал, перевернулся на живот и потянулся снова к девушке.

- Маркус! Маркус! - закричала Хелен, не в силах вынести больше ни минуты рядом с этим существом, которое перестало быть похоже на человека.

Тут же распахнулась дверь, и брат влетел в палату. Он окинул комнату взглядом, оценивая ситуацию, а потом склонился над Кейданом.

- Убери его отсюда и отдай ему кольца, - уже спокойнее попросила Хелен.

Парень кивнул, схватил Кейдана за ворот футболки, легко поднял и потащил в сторону выхода. Мужчина подчинился и пошел, продолжая скулить. Через несколько секунд они скрылись за дверью и Хелен наконец выдохнула.

- Твою мать... - пробубнила она себе под нос, а потом обессиленно рухнула на кровать.

Маркуса не было довольно долго. Потом он все-таки вернулся, хлопнул дверью и выругался.

- Ты долго, - заметила Хелен.

- Он устроил цирк в коридоре, в итоге его санитары скрутили, потому что он вел себя, как неадекватный человек. Я сказал, чтобы сюда его не пускали, потом узнаю, что с ним дальше сделали. Кольца отдал, но он их швырнул в меня, так что они остались на полу на первом этаже, - Маркус уселся на стул и покачал головой, - ну и дурдом. Вот что он превратился?

Хелен заметила, что брат избегает произносить имя Кейдана и вздохнула. Брат еще долго возмущался, а потом резко замолчал, заметив, что девушка молчит и не реагирует.

- Извини, меня что-то занесло.

- Все нормально, - Хелен отмахнулась.

Она уже давно не слушала Маркуса и думала о своем. Думала о том, куда бы она хотела уехать и кем бы хотела стать. Раньше она просто стремилась к успеху, к идеалу, а теперь хотела найти что-то, что ей бы действительно нравилось, к чему бы лежала душа.

- Доброе утро, Хелен, - доктор Мартинс, как всегда неслышно зашел в палату.

- Доброе утро, - девушка приняла вертикальные положение и села на кровати, готовясь к осмотру.

- Доброе утро, - поздоровался Маркус, а потом встал, - вернусь попозже, - и вышел.

- Ну что, давайте посмотрим ваши швы, - сказал доктор, присаживаясь на стул.

Хелен подняла рубашку, наблюдая за мужчиной. Он не был симпатичным, но всегда был таким серьезным и спокойным, что с первого дня привлек ее внимание. Девушка подумала, что ситуация очень схожа с ее знакомством с Кейданом, поэтому сразу выкинула из головы все неподходящие мысли, но наблюдать ей запретить никто не мог. Хелен нравилось, как мужчина касался ее живота, ощупывая шрам, нравились его аккуратные мягкие движения, его легкая поступь. Она закусила губу, разрешая себе пару секунд подумать о немного постыдных вещах - после Кейдана девушка считала, что заслужила это.

- Заживает хорошо. Болезненные ощущения есть?

- Да, но несильные. В основном только, если случайно напрягаю пресс.

Доктор убрал руку и записал в карту пару слов.

- Да, такие боли еще будут долгое время, но потом пройдут - это нормальный процесс, ткани срастаются, заживают, рана была глубокая, так что понадобится время на восстановление. Как в остальном состояние? Что-то еще беспокоит? - голос у доктора тоже был мягким, плавным, весь он был такой спокойный, Хелен ассоциировала его с ленивцем или каким-то подобным животным, но при этом более сексуальным.

- Иногда болит голова, но в целом - все хорошо. И еще аппетит пропал.

- Вижу. Вы похудели. Это не очень хорошо, надо лучше питаться, чтобы заживление происходило быстрее.

- Я понимаю, но не хочется...

Доктор ничего на это не ответил, сделал еще несколько записей в карте, а потом закрыл ее и посмотрел на девушку:

- Скоро вас выпишем.

Хелен не особо была рада.

Когда доктор Мартинс ушел, вернулся Маркус. Он принес кучу всяких сладостей, чипсов, шоколадок, бутерброды.

- Ты что, автомат ограбил? - Хелен скептически осмотрела еду, - ты же знаешь, что я такое не ем?

- Почти. Но не ограбил - я за все заплатил, - брат изобразил обиду на лице, а потом добавил, - теперь ты это все ешь. Доктор сказал, что тебе надо лучше питаться.

- Знаешь, я почему-то более, чем уверена, что это все не считается хорошим питанием. Скорее наоборот - вредным.

Маркус закатил глаза, пробурчал "бла-бла-бла", изображая Хелен, а потом всучил ей в руки шоколадный батончик.

- Ешь, это вкусно, Мейв их обожает.

Девушка подняла глаза на брата, услышав имя Мавеллы, и внимательно на него посмотрела. Маркус смутился и сделал вид, что ничего не говорил, сел на кровать рядом с Хелен и взял себе бутерброд. Девушка улыбнулась и опустила глаза, думая, какой же брат милый. Мейв повезло, что он ее любит. Да и Хелен повезло, что он у нее есть.

- Спасибо, - сдалась она и открыла батончик.

- Так-то лучше, - Маркус довольно улыбнулся - он явно собой гордился.

28. Мавелла

Понедельник, утро

10 часов 20 минут 45 секунд

Я нервно смотрела на часы. Посещение психиатра было назначено на час дня. Маркус, как и обещал, был со мной и ждал. Он пытался меня отвлечь, рассказывая всякие шутки, но я так переживала, что не реагировала. Повода не было, но возможные перспективы пугали. Хотя, понятное дело, психиатр вряд ли сразу скажет мне свой вердикт и пропишет лечение - если вообще будет возможно какое-либо лечение. Вдруг это все навсегда и мне будет становиться только хуже. Вдруг я совсем потеряю память или еще что похуже. Может у меня болезнь Альцгеймера.

В общем, я волновалась. Присутствие Маркуса никак мне не помогало, я только чувствовала себя виноватой, потому что иногда резко реагировала на его слова из-за охватывающей меня паники, но друг понимающе молчал. И все равно я не хотела, чтобы он уходил - оставаться одной мне было страшно.

Время тянулось ужасно медленно и ежесекундный взгляд на часы, конечно же, никак не помогал.

- Мейв, - внезапно сказал друг серьезно, - не знаю, стоит ли тебе говорить...

- Ну, теперь уж говори, - недовольно произнесла я, подняв на него глаза.

Маркус помолчал, раздумывая, и я закатила глаза - что там еще случилось? Когда я нервничала, я всегда была недовольная.

- Вчера приходил Кейдан, - наконец вымолвил друг.

Я замерла, уставившись на него в ожидании продолжения. Маркус молчал.

- И? - нетерпеливо уточнила я.

- Он приходил к Хелен. Выглядел ужасно. Устроил скандал. Он же не появлялся всю неделю, а теперь вдруг явился, вот...

События того рокового дня, после которого я оказалась в больнице, в голове так и не прояснились. Маркус в подробности тоже не углублялся, только добавлял, когда я рассказывала свою историю, поэтому я знала, что Хелен узнала о нас с Кейданом, приехала ко мне, мы подрались, я позвонила парню и он приехал. Вызвал полицию, скорую, а потом уехал за последней, в которой была жена. Дальше - туман. Но единственное действительно важное, что я поняла из всего этого, это то, что Кейдану, в общем-то, как оказалось, было на меня плевать. Зато не было плевать на Хелен. Но и там он сбежал. Повел себя, как последняя сволочь.

- Маркус, рассказывай все, как есть, не надо меня оберегать, - произнесла я, глядя в глаза другу.

Пора было завязывать с этими играми - из-за волнений по поводу своего здоровья, все остальное перестало казаться таким важным, поэтому сейчас я чувствовала, что готова узнать любую правду.

- Он плакал, скулил, как собака, говорил Хелен, как ее любит, а она его выгнала. Он не уходил, поэтому она позвала меня... И я его выкинул. А в коридоре санитары его скрутили, потому что он совсем с катушек съехал, - на одном дыхании выпалил все Маркус, разглядывая плитку под своими ногами.

Я с удивлением обнаружила, что этот рассказ не вызвал у меня никаких эмоций. Образ Кейдана стал таким блеклым в моей памяти, что, казалось, все это происходит с каким-то неизвестным мне человеком. Казалось, мне вообще все приснилось и не было никаких ночных поездок. Я подумала, что совсем теряюсь в своей памяти и скоро вообще перестану различать явь и вымысел.

Маркус, не дождавшись никакой реакции, поднял голову и осторожно посмотрел на меня. Я стояла, сложа руки на груди, и смотрела сквозь него, не фокусируясь ни на чем конкретном.

- Мейв?

Я перевела взгляд на лицо друга и моргнула, ощутив сухость в глазах и осознав, что слишком долго этого не делала. Он молча меня разглядывал, словно выискивал в моем виде странности.

- Ты в порядке? - уточнил Маркус после затянувшейся паузы.

- Вполне, - коротко ответила я и снова посмотрела на часы.

Время все еще шло слишком медленно.

- И что они дальше будут делать? - спросила я.

- Кто? - друг не понял, о чем я вообще говорю.

- Хелен и Кейдан. Они... Будут жить дальше вместе или что?

- Хелен вернула ему кольца, будет подавать на развод. Хочет уехать куда-нибудь потом, в новый город.

Я одобрительно кивнула. Новый город - это хорошая идея. Я бы и сама куда-нибудь уехала отсюда. Давно было пора. Но сначала надо было разобраться со всеми остальными делами.

- Мейв, а ты? Ты думала о том, что будет дальше? - Маркус снова отвел взгляд и теперь смотрел на свои руки, сцепленные в замок.

Ни о чем я не думала, только о психиатре, о своем возможном диагнозе, о лечении, о провалах в памяти. Про будущее говорить было слишком рано.

- Нет, Маркус. Сначала я хочу узнать, будет ли это "дальше", - довольно резко ответила я.

Друг помолчал задумчиво, а я отвернулась. Внутри меня бушевали страх, раздражение, злость и какая-то дикая тоска. Мне казалось, словно я теряю что-то важное, не память, а что-то другое, какую-то часть себя, наверное. Я будто выпала из этой реальности давным-давно и никак не могла в нее вернуться, да и была ли я в ней когда-нибудь? Казалось, все вокруг не совсем настоящее. Я всегда думала, что люди слишком поверхностные, мир слишком серый, чувства слишком слабые, да и смысла жизни я конкретного не находила. Люди вокруг хотели семью, детей, карьеру, а я - нет. Мне было достаточно моего унылого одинокого существования, моей маленькой квартиры, моей работы. Мои коллеги всегда говорили о чем-то большем, мол, вот они поработают официантами или поварами, а потом пойдут на "настоящую" работу. Никогда не могла понять, чем отличается другая работа от этой - зарплата повыше, обязанностей больше, и что? Почему она казалась им более важной и осмысленной, чем работа официанта? Я не понимала, и думала, что это довольно глупо.

- Мейв, - услышала я и открыла глаза.

Оказывается, я уснула сидя на подоконнике и так поспала до самого приема. Мой мозг все же нашел способ ускорить время.

- Пора идти, - мягко сказал друг, склонившись надо мной и заглядывая в мое лицо.

Я кивнула, сползла с подоконника и надела тапочки. Потом взяла направление, которое мне оставил врач, и тяжело вздохнула.

- Все будет в порядке, я рядом, - Маркус улыбнулся, глядя на меня, и я благодарно улыбнулась в ответ.

Мы вышли из палаты и пошли к нужному кабинету. Он располагался на четвертом этаже, на котором я еще не была, в самом конце коридора, на отшибе. Мне показалось забавным его местоположение - отдельно от всех, как и люди, которые ходят лечить психику. Я тоже чувствовала себя отдельно от всех.

Маркус сел на один из стульев, стоящих рядком возле кабинета, и показал мне большой палец вверх. Я покачала головой и закатила глаза, хотя на самом деле мне была приятна его поддержка, а потом открыла дверь и заглянула в кабинет.

- Здравствуйте, меня к вам направили, - пробормотала я, ощущая неловкость.

За столом сидела девушка лет тридцати, с собранными в хвост длинными светлыми волосами. Она подняла глаза от бумаг, которые заполняла и посмотрела на меня, а потом улыбнулась и встала.

- Здравствуйте. Мавелла, верно? - девушка подошла и протянула мне руку, внимательно разглядывая мое лицо.

У нее были яркие голубые глаза, которые выделялись на бледной коже, и россыпь светлых веснушек на носу, которая добавляла ее серьезному облику озорства. Я зашла в кабинет и закрыла за собой дверь, игнорируя ее руку.

- Меня зовут Мэри Салливан, - девушка убрала руку, не дождавшись ответной реакции, продолжая удерживать на губах улыбку.

- Приятно познакомиться, - я переступила с ноги на ногу, чувствуя себя не в своей тарелке.

В моем воображении прием у психиатра проходил совсем иначе и гораздо комфортнее. Я думала, что врач будет старше, что комната будет, как в фильмах, с креслами и всякими книгами, но это было простое белое помещение. В углу стоял стол, из-за которого встала девушка, напротив него было обычное дешевое кресло с мягким сидением, а у стены левее располагалась белая больничная кушетка и шкаф со стеклянными дверцами, за которыми виднелись папки пациентов.

- Хотите присесть или прилечь? - спросила психиатр, возвращаясь на свое место и наблюдая за мной.

- Присесть, - сказала я, усаживаясь на стул возле ее стола, а потом протянула ей бумаги, - вот мое направление.

Она пробежала глазами написанное, быстро, наискосок, потом отложила все в сторону, откинулась на спинку кресла и подняла глаза на меня.

- Итак, Мавелла, не против, если мы перейдем на "ты"? - я кивнула, - отлично. Мне называть тебя полным именем или ты предпочитаешь какое-то сокращение? Меня можешь звать просто Мэри.

- Мейв, если можно, - глухо ответила я, все еще испытывая неловкость.

- Хорошо, Мейв. Мы с тобой сегодня просто поговорим, ты расскажешь, что тебя беспокоит, а потом решим, что делать дальше, договорились? - я снова лишь кивнула, доктор взяла блокнот и ручку, и спросила, - итак, сколько тебе лет?

- Двадцать три года, - коротко ответила я.

- Где ты живешь?

Я ответила. Потом ответила на вопрос про образование, про семью, про погоду. Вопросы были простые и ни о чем, я не понимала, как по ним можно выяснить, что со мной не так, и отвечала очень односложно.

- Мейв, ты сказала, что у тебя нет семьи, верно? - я кивнула и уточнила.

- Я росла в детском доме.

Девушка кивнула, делая пометки в блокноте, а я перевела взгляд на окно, находящееся за ее спиной.

- У тебя есть друзья?

- Да, есть один близкий друг.

- Какие у вас отношения?

Я нахмурилась и посмотрела на девушку - странный вопрос, что на него можно ответить?

- Дружеские... - с сомнением протянула я, а потом не выдержала и спросила, - извините, но, разве мы не должны поговорить о моей памяти и все такое? Чтобы выяснить что со мной не так?

Мэри бросила на меня короткий взгляд, и я заметила, как ее губы тронула улыбка.

- Конечно. Расскажи мне, что ты сама думаешь по этому поводу.

Я рассказала, что произошла травмирующая ситуация, не углубляясь в подробности, и я ничего о ней не помню, только картинки, рассказала о панических атаках, о боязни прикосновений, о чувстве одиночества. Внезапно меня прорвало, и я вывалила ей все, о чем думала последние дни.

- Еще я считаю секунды, - под конец добавила я.

- Считаешь секунды? - и, хотя девушка переспросила, но удивления не выразила.

- Да, считаю секунды, слушаю часы и считаю. Это помогает прийти в себя.

Мы говорили еще полчаса. Вернее, говорила в основном я, рассказывая, что думаю, что у меня болезнь Альцгеймера, что в детстве тоже были обмороки, потом прекратились, а теперь начались снова, что меня тошнит, когда меня трогают, что со мной явно что-то не в порядке.

- Мейв, с тобой все нормально. Ты знаешь, что каждый пятый человек в этом мире имеет какие-либо психические отклонения? И этот показатель с каждым годом только растет. Давай сейчас остановимся подробнее на прикосновениях. Расскажи, какие эмоции у тебя они вызывают, какие были последствия, когда ты в последний раз кого-то касалась?

Я почувствовала, что стала немного спокойнее, когда врач сказала, что со мной все нормально. Относительно нормально, конечно, но, если столь многие чем-то болеют и спокойно живут, значит и я скорее всего смогу.

Я вспомнила последние прикосновения... Это был Маркус. Щеки запылали от воспоминаний, низ живота тут же отозвался приятным ощущением.

- Я... Я трогала своего друга. Просто легко касалась, сама захотела после того, как очень долго плакала, - я уставилась в пол, - и мне было почти нормально, даже приятно, но потом все исчезло и мне снова страшно.

- Давно это началось?

Я закусила губу до боли, вспоминая ночь в детском доме, когда парень соседки навалился на меня и взял, что хотел. Я не давала этому какого-то определения, боялась. Но сейчас сказала:

- Меня изнасиловали... Десять лет назад.

И разрыдалась.

Прием шел полтора часа вместо положенного часа, но мне стало лучше. Я заставила себя довериться врачу, открыться, и она меня выслушала. Мы говорили обо всем откровенно, я рассказала про Кейдана, про драку с Хелен, которой не помнила, про изнасилование, про увольнение с работы и общую потерянность по жизни. И мне стало легче. Просто удалось отпустить ситуацию, довериться - оказалось, это даже приятно. Я словно переложила ответственность за себя, которую тащила на себе тяжелым грузом, на другого человека.

- Смотри, как мы поступим, - сказала психиатр, когда сеанс подходил к концу, - я выпишу тебе антидепрессанты, ты пропьешь курс, станет лучше, и еще дам направление к психотерапевту. Это будет комбинированная терапия, которая помогает в большинстве случаев, хорошо?

Я кивнула и спросила:

- А те, кому не помогает... Они что делают?

- Приходят ко мне, - улыбнулась девушка, выписывая рецепт.

- А память? Что с моей памятью?

- Из того, что я сегодня услышала, могу тебе предварительно сказать следующее: раньше у тебя потери памяти не было, так что это амнезия после шока, это нормально, постепенно все восстановится само, когда организм будет готов. Но, - она сделала паузу, - проблема есть, только заключается в другом. У тебя ярко выраженное тревожное расстройство, совмещенное с посттравматическим стрессом, который вовремя не вылечили. Из острой формы оно перетекло в хроническую и осталось с тобой, принимая теперь различные формы. Хорошая психотерапия и лекарства с этим справляются, так что волноваться не о чем, но путь будет тяжелым и долгим. Главное - продолжай бороться, как боролась всю жизнь. Ты - молодец.

У меня словно камень с души упал. Это был самый продуктивный диалог в моей жизни и, наверное, за время приема я сказала слов больше, чем за всю эту самую жизнь.

Доктор выдала мне новое направление и рецепт на таблетки, и попрощалась, напоследок одарив меня своей спокойной улыбкой.

Я вышла из кабинета, ища глазами Маркуса. Он стоял возле торгового автомата и задумчиво чесал подбородок. Я почувствовала дикое желание обнять его от переизбытка чувств, но страх мешал. Психиатр сказала, что, если после истерики мне стало проще касаться, значит у меня есть все задатки для скорого выздоровления. Только мой разум удерживает меня и не дает нормально жить. Надо постепенно с ним подружиться, дать ему понять, что опасности нет, что люди хорошие и прикосновения - это не страшно. И она посоветовала выбрать самого близкого человека, который согласился бы помочь мне, дать на себе потренироваться. Это было странной идеей, но я решила полностью довериться врачу и следовать ее советам.

- Маркус! - воскликнула я и подскочила к парню.

Он удивленно обернулся, увидел счастливую меня и расплылся в улыбке.

- Чудесно выглядишь. Прием явно пошел тебе на пользу. Как прошло?

- Очень здорово! Пойдем в палату? Я хочу с тобой поговорить, - сказала я, лукаво улыбнувшись и поманив друга пальцем.

Он рассеяно посмотрел на автомат, потом перевел взгляд на меня, обратно, тяжело вздохнул и, наконец, пошел следом за мной.

В палате я забралась на подоконник и похлопала ладонью рядом, показывая Маркусу, чтобы он тоже присел. Он послушно выполнил просьбу и посмотрел на меня.

- Каков диагноз? - нетерпеливо спросил друг.

- Предварительно - тревожное расстройство. Сказали, что это лечится, все нормально, никаких особых отклонений. И обследование ничего не выявило, значит это чисто психологическое, но это не плохо, потому что проблема в голове и у меня есть все возможности для того, чтобы полностью выздороветь. Вот...

Я вымолвила все на одном дыхании и сделала паузу. Маркус широко улыбался, глядя на меня, его глаза светились радостью.

- Придется, правда, походить к психотерапевту и попить антидепрессанты, но после таблеток точно станет сразу легче, а полноценное лечение будет именно с помощью терапии.

- Я так за тебя рад, - протянул друг, разглядывая мое лицо, - наконец-то ты сияешь, а не сливаешься со стеной по цвету кожи, - усмехнулся он, а я обиженно сложила руки на груди.

- Эй, повежливее! У меня еще есть к тебе просьба...

Маркус выжидающе смотрел на меня. Я нервно облизнула губы и посмотрела в окно, избегая его взгляда, а потом заговорила:

- Мне... В общем, одна из проблем - это страх прикосновений... И психиатр сказала, что было бы неплохо на ком-то тренировать свой мозг, так сказать. Показать ему, что люди не опасны. Она сказала попросить кого-нибудь близкого помочь... А у меня никого нет, только ты...

Маркус меня перебил, выставил раскрытую ладонь, жестом прося меня замолчать.

- Мейв, конечно, само собой, делай со мной, что хочешь. Чем я могу быть тебе полезен? Что делать?

Я пожала плечами. Мне и самой пока было не очень понятно, как это должно работать, но врач сказала, что нужно постепенно, нужно понять, в какой момент срабатывает триггер и при этом не перегнуть, чтобы не ухудшить состояние.

- Пока не знаю точно, просто хотела заручиться твоей поддержкой заранее, - я улыбнулась, повернулась к Маркусу и посмотрела ему в глаза.

Он смутился и отвел взгляд, потупился, его щеки порозовели, и я удивленно вскинула брови - неожиданная реакция.

- Я весь к твоим услугам, - тихо произнес друг куда-то в сторону, и услышав это я внезапно тоже смутилась.

Мы вели себя, как какие-то школьники. Это было забавно и смешно, и меня развеселило, поэтому я рассмеялась. Друг удивленно повернулся ко мне, а потом улыбнулся, наблюдая за моим хохотом. Когда я наконец остановилась, я сказала:

- Ладно, ты можешь идти к Хелен, я буду в порядке. Она тебя ждет, думаю.

- Я еще немного посижу с тобой, - продолжая с улыбкой разглядывать меня, ответил Маркус.

Его глаза опять были задумчивыми, и он смотрел на меня так... Невозможно было описать чувства, которые у меня возникали, но низ живота снова скрутило, по телу прошлась дрожь от легкого возбуждения, и я закусила губу, сдерживая рвущиеся из груди чувства. Рука Маркуса лежала рядом с моей ногой на подоконнике, как тогда, на полу, и я смерила ее долгим взглядом, взвешивая все "за" и "против". Он заметила мой взгляд, замер, даже дыхание его стало медленнее. Я попыталась сфокусироваться на тех ощущениях, которые были тогда, когда я смогла коснуться. Старалась убедить свой мозг, что это были приятные чувства, не страшные, совсем даже и не опасные. Это же Маркус, он мне никогда в жизни ничего плохого не делал. И его руки лишь заботились обо мне, оберегали, всегда были готовы подхватить. Я вспоминала ощущения от прикосновений к тыльной стороне его ладони - они были не такими яркими, спокойными, кожа в этом месте была немного грубой, шероховатой, потому что парень не носил перчатки и вечно обветривал руки. Взглядом я проследила тонкие синие полосы вен, тянущиеся под кожей от костяшек пальцев к запястью, и выше, и выше. Он даже не пошевелится, если я его сейчас коснусь, трону рукой, я знала, что друг будет словно статуя сидеть на месте.

"Давай, Мейв, ты справишься с этим, а потом со всем остальным, и потом будет лучшая жизнь, та, о которой мечтала", - убеждала я сама себя в своей голове.

Я нерешительно подняла свою руку, вытянула пальцы, приблизилась к руке Маркуса, физически ощутила, что от нее исходит тепло, жар тела. Я не знала раньше, не замечала, но друг всегда был горячий. Я, в отличие от него, наоборот всегда была холодная, вся, целиком, от кончика носа до кончиков пальцев на ногах - плохое кровообращение. Моя рука замерла в сантиметре от запястья Маркуса, я сжала губы в тонкую линию, сосредоточилась на чувствах, не давая мозгу анализировать происходящее, медленно согнула пальцы и ощутила, как они наткнулись на преграду, коснулись руки, остановились. Я судорожно выдохнула, потом сделала вдох, посчитала до семи и провела пальцами вниз, от запястья к костяшкам. Сердцебиение участилось, страх прорывался из глубин, но я отгоняла его, пиная в душе невидимой ногой, стараясь засунуть его глубже, забыть, не чувствовать.

Я погладила тыльную сторону ладони друга еще раз, и еще, меня хватило на тридцать секунд, потом я дернулась, отвела руку и прижала ее к своей груди, словно пыталась защитить. Маркус резко и громко выдохнул и откинул голову на стену оконного проема, закрывая глаза. Он тяжело дышал, его грудь медленно вздымалась и опускалась, и я наблюдала за ним искоса, боясь смотреть прямо в глаза.

Пару минут мы посидели в тишине, потом друг спрыгнул с подоконника и сказал:

- Пойду к Хелен, хорошо? А то совсем задержался.

Я кивнула и уставилась в окно, не провожая Маркуса взглядом. Силы на сегодня были исчерпаны и теперь мне хотелось остаться на несколько часов в тишине и одиночестве.

- Вечером принесу лекарства из рецепта, - бросил напоследок парень, взял с тумбочки бумажку и исчез за дверью.

Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза, фокусируясь на дыхании. Я - молодец. Я со всем справлюсь. Все будет хорошо.

29. ​​​​Хелен

Хелен листала почту в телефоне, вверх и вниз, бесцельно наблюдая за тем, как письма пропадают и появляются снова. Она уже который день размышляла, как ей лучше поступить - дождаться выписки и написать заявление на увольнение или сообщить все сейчас? Была куча незаконченных дел и стоило ими заняться, но решение покинуть работу отбило всякое желание что-либо делать. Девушка понимала, что все это бессмысленно, и потому делать ничего не хотела.

Хелен отложила телефон и взяла с тумбочки блокнот, который принес ей Маркус, потому что она попросила. Пока что девушка не решила, что хочет с ним делать, но знала, что поймет, когда возьмет в руки. Она взяла ручку, открыла первый чистый лист и положила блокнот на колени, опустила правую руку на бумагу и начала творить.

В детстве она очень любила рисовать, готова была сидеть с карандашами целый день и хотела отдавать всю себя этому хобби. Но когда Хелен сообщила родителям, что хочет стать художником, они над ней посмеялись, сказали, чтобы она не говорила глупостей и сказали поступать на нормальную специальность. Так девушка бросила свое увлечение, как она тогда думала, навсегда, и занялась менеджментом в сфере государственного управления. Ей легко давалась учеба, а после - работа, и Хелен быстро взлетела по карьерной лестнице. Все говорили, что у нее прирожденный талант и она податливо соглашалась и продолжала его развивать. Но теперь девушка поняла, что убила свои желания и отдалась воле родителей. Она слепо жила по их правилам все это время и стремилась к той идеальной жизни, которую они для нее распланировали еще в детстве. Семьи уже не было, но вложенные в ее голову убеждения были живы по сей день. И теперь Хелен была готова начать с ними борьбу.

Рука девушки быстро и ловко летала над бумагой, и она так увлеклась рисованием, что не заметила, как в палату вошел Маркус. В тишине был слышен только шелест страниц и соприкосновение ручки с листом. От усердия Хелен закусила губу и сидела так уже не первый час.

- Ничего себе! - ворвался восхищенный голос в мысли девушки, и она вздрогнула.

Маркус склонился над ней и смотрел в блокнот на ее рисунок. Хелен изобразила маленькую девочку, очень сильно похожую на нее, которая бежала по тропе за птицами, летящими над ней. Ее руки были широко раскрыты, а голова поднята вверх, на лице застыло выражение нетерпеливости и удивления - почему она уже так долго бежит, а птицы никак не приближаются?

- Какая красота. Я и забыл, что ты хорошо рисуешь, - брат уселся рядом на край кровати, разглядывая рисунок.

- Я давно бросила это дело, а тут вдруг резко потянуло, - пожала плечами девушка, рассматривая нарисованное, - удивительно, но я не растеряла навык. Как тебе?

- Великолепно. Готов купить за... - парень порылся в карманах и протянул девушке шоколадный батончик, - шоколадку... Извини, другого ничего не взял.

Хелен рассмеялась и отмахнулась от брата, но шоколадку взяла.

- Спасибо, очень мило с твоей стороны.

- А где мой товар на обмен? Рисунок давай! Повешу дома на самое видное место, - Маркус покачал головой и протянул руку в ожидании.

Девушка оторвала лист с рисунком и отдала его брату, а потом отложила блокнот на тумбочку и развернула шоколадку.

- Как прошло с психиатром?

Постепенно они привыкали говорить больше обо всем, что случилось, потому что не говорить об этом было все сложнее, и Маркус стал рассказывать больше подробностей о жизни Мавеллы, потому что понял, что Хелен уже не злится.

- Выписали антидепрессанты, дали направление к психотерапевту, все очень даже неплохо. Она прям расцвела, когда от врача вышла. Полтора часа ее ждал, - пожаловался парень, но на его лице играла улыбка, - а ты как?

- Рада за нее. Да вот, лежу и думаю, как бы уволиться... - Хелен снова взяла телефон в руки и открыла почту.

- Прямо сейчас? - удивился брат.

Девушка пожала плечами. На этот вопрос у нее как раз ответа и не было. Уволиться таким образом было плохим тоном, но она так устала под всех подстраиваться и соблюдать нормы приличия, что ей уже хотелось просто послать всех к черту, купить новый номер и уйти в закат. А, собственно, почему бы и нет? Хелен ощутила, как внутри нее собирается энергия, словно юношеский максимализм вновь вернулся. Вернулось то чувство, когда ты думаешь, что можешь нарушить все правила и остаться безнаказанным. Правда теперь Хелен мыслила шире - она думала о последствиях, только они ее сейчас волновали все меньше. Ее не очень занимало то, чем выльется на работе ее увольнение, удерживали только привычные внутренние принципы, сформированные под влиянием общества.

- Маркус, - заговорщицки прошептала девушка.

- Что? - внезапно тоже шепотом спросил парень.

- Давай сбежим на улицу покурить? - Хелен хитро улыбнулась, села на край кровати и свесила ноги, собираясь встать.

- Эй-эй, тебе же нельзя ходить, - запротестовал Маркус, - подожди, я привезу коляску.

- Нет уж! - безапелляционно воскликнула девушка, отмахнувшись от брата и поднимаясь на ноги.

Маркусу не осталось ничего другого кроме как подхватить девушку под спину и помочь преодолеть расстояние до выхода. Он выглянул в коридор, озираясь по сторонам и проверяя, нет ли поблизости врача.

- Чисто, - шепотом отрапортовал парень, повернувшись к сестре, - пошли, только, умоляю, осторожнее... Твои швы...

Хелен на него шикнула, закатила глаза и медленно выползла в коридор.

Они тихо преодолели расстояние до лифта, благополучно спустились незамеченными на первый этаж и вышли на улицу. Маркус потянул Хелен за собой куда-то в сторону и на ее немой вопрос ответил:

- Мы с Мейв каждый день сбегаем так же, только это секрет.

Парень обернулся, бросил взгляд на девушку и подмигнул. Хелен усмехнулась - как мило, сбегают вдвоем с Мейв, как влюбленные голубки. Вроде они все были одного возраста, но порой девушка ощущала между ними огромную пропасть. В то время, как она чувствовала себя старухой, повидавшей все, что только можно, ее брат с подругой вели себя, как школьники-подростки, делали, что хотели, наслаждались жизнью и не задумывались о завтрашнем дне. Хелен подумала, что завидует им, но винить тут было некого, только саму себя, потому что она сама сделала выбор в пользу такой "взрослой" жизни.

- К черту все! - внезапно воскликнула она, останавливаясь на углу и вытаскивая телефон, который прихватила с собой из палаты на автомате, - Маркус, сигареты, - командным тоном сказала девушка, протягивая руку в ожидании выполнения ее приказа.

Парень вскинул брови, но ничего не сказал, только протянул пачку и поджег кончик сигареты, которую девушку зажала между губ, своей зажигалкой. Хелен затянулась аккуратно, не слишком глубоко, чтобы не закашляться, а потом выпустила дым и набрала номер своего начальника.

- Хелен! - радостно воскликнул хорошо знакомый голос по ту сторону телефона, - неужели ты! Я уже не мог дождаться, собирался звонить, узнавать, как ты там...

Девушка сделала еще одну затяжку и выдохнула, собираясь с мыслями. В конце концов убедить свой мозг в правильности решения так и не вышло, поэтому она просто выпалила слова раньше, чем успела подумать:

- Я увольняюсь. Прямо сейчас. Заявление отправлю вам курьером.

В трубке раздалась тишина, а потом удивленный голос переспросил:

- Что?

Хелен терпеливо повторила, добавила пару слов извинений и попрощалась, сославшись на срочные дела. Потом девушка отключила телефон, задумчиво посмотрела на него, а потом на брата:

- По шкале от одного до десяти, насколько глупым поступком будет сейчас разбить этот телефон, сменить номер и больше никогда не говорить с людьми из моей предыдущей жизни?

Маркус ответил на раздумывая:

- Если это сделает тебя счастливее - по шкале это будет ноль.

И Хелен швырнула телефон на асфальт, с удовольствием слушая, как трескается экран. Для верности она на него еще и наступила, а потом подняла и выкинула в мусорное ведро неподалеку.

- По шкале от одного до десяти - насколько ты стала счастливее? - жмурясь от яркого солнца и улыбаясь во все тридцать два зуба, спросил брат, передразнивая интонацию Хелен.

- Если меня не настигнут ужасные последствиях моих действий, то десять, - в тон парню ответила девушка и рассмеялась, - я счастлива, но не факт, что не пожалею об этом через пару часов. Но сейчас я счастлива.

- Хорошо, - кивнул Маркус и перевел тему на какую-то незначительную ерунду.

Хелен смотрела на него, улыбаясь, смеялась над шутками, выкинула недокуренную сигарету - все-таки они не любила их - и они еще полчаса просто стояли на улице, наслаждаясь свежим воздухом.

В палату они добрались так же, как и вышли, и без происшествий. Девушка сразу написала заявление на увольнение по собственному желанию и дала брату адрес, по которому нужно было отправить курьера, а еще денег на новый телефон. На душе у нее было хорошо и спокойно, она чувствовала, что сейчас живет по-настоящему. Возможно, совершает последние глупости, но главное - она чувствует себя живой.

Следующие несколько часов Хелен рисовала. Она нарисовала портрет Маркуса, который оказался удивительно схожим, нарисовала деревья за окном, их старый родительский дом, площадку у дома, на которой она проводила все свободное время в детстве. Хелен не рисовала полноценные картины, лишь наброски, но в них удивительно были переданы ее чувства. Маркус - улыбчивый, счастливый, но глаза грустные; деревья - склонившиеся от ветра, лохматые, облезлые, но живые; дом - до боли знакомый, старый, совсем простой, но при этом выглядящий уставшим, словно имеющий человеческие эмоции; площадка - пустая и заброшенная, как девочка, которая провела там слишком много часов своей жизни одна. Брат восхищенно наблюдал за созданием этой удивительной красоты. Он молчал, но на его лице отражалась целая буря эмоций. Хелен отложила последний рисунок и открыла чистый лист, но в этот момент в палату зашел доктор для очередной ежедневной проверки.

- Вы сегодня припозднились, - хитро улыбаясь, заметила девушка, во все глаза глядя на мужчину.

Маркус незаметно встал и удалился, как делал всегда, и врач присел на его место.

- У вас появилась пациентка, которую вы любите больше? - Хелен почувствовала, что перегибает, ведь такое поведение было совершено не в ее стиле, но большое количество эмоций, испытанных за последние дни, оставило осадок на ее душевном равновесии.

Неожиданно для нее самой, мужчина расплылся в лукавой улыбке в ответ и посмотрел ей прямо в глаза, хотя обычно рассматривал записи в карте. Хелен даже смутилась и почувствовала, что горят ее щеки.

- Вовсе нет, скорее, наоборот, хотел оставить самое лучшее напоследок, - произнес доктор Мартинс, наблюдая за ее реакцией.

Девушка глупо хихикнула, а потом спохватилась и приложила ладони к губам, хотя воротить смешок, конечно же, было нельзя. Мужчина остался доволен этой реакцией и занялся стандартной процедурой - задал несколько вопросов по самочувствию, осмотрел шрам и сделал в карте пометки. Хелен за ним наблюдала, ощущая внутри прилив адреналина. Ей хотелось творить глупости, хотелось нарушать все свои установки, поэтому она спросила:

- Доктор, а вы женаты?

Мужчина улыбнулся, не глядя на нее, и задал ответный вопрос:

- А вы бы хотели, чтобы я был женат?

Хелен отрицательно помотала головой, смущенно закусив губу и улыбаясь.

- В таком случае - придется вас огорчить. Я женат, - девушка издала печальный вздох, - да и вы, что указано в карте, замужем, - добавил доктор.

- Это ненадолго, - хмыкнула Хелен и легла обратно на кровать, - если разведетесь, позвоните мне? Только у меня сейчас нет номера, я выкинула свой телефон... Но мой брат скоро принесет новый.

Доктор очаровательно рассмеялся, а потом резко стал серьезным и кивнул.

- Обязательно запишу ваш номер, Хелен.

Он закончил осмотр и ушел, оставив Хелен в прекрасном расположении духа. На самом деле она, конечно же, и не думала заводить отношения с этим мужчиной, просто ей хотелось почувствовать свободу, почувствовать свои возможности. Девушка вообще думала о том, чтобы больше не заводить отношения никогда, потому что внезапно оказалось, что без них ей гораздо лучше. Она растворилась в своей жизни и теперь придется собираться себя по кусочкам - повторять эту ситуацию очень не хотелось.

Маркус вернулся в палату и, как только он переступил порог, Хелен сказала:

- Хочу написать заявление на развод. Прямо сейчас.

Парень всплеснул руками и удивленно спросил:

- Что, доктор согласился взять тебя замуж? - в ответ на что сестра швырнула в него подушку, которую Маркус с легкостью поймал, и они расхохотались.

- Дурак! Нет, он женат.

- Так ты все-таки пыталась его на себе женить?

- У меня есть еще одна подушка и другие вещи, которые можно кинуть!

- Боюсь-боюсь.

Пять минут они препирались словно дети, потом Маркус сходил за едой, и они сели смотреть новый фильм, который он скачал. Хелен подумала, что сегодня первый лучший день в ее новой жизни и решила, что теперь это будет новая точка отсчета для всего, что произойдет дальше.

30. Маркус

Маркус вышел на улицу и закурил. На город спускались вечерние сумерки, холодало, ветер с каждым днем усиливался, срывая с деревьев последние сухие листья. Поздняя осень всегда была промозглой из-за климата. Парень выдохнул несколько ровных колечек дыма, задумчиво разглядывая проходящих мимо людей. Их было мало возле больницы в это время, потому что часы приема закончились. Маркусу тоже было не положено здесь находиться, но он договорился с врачом - повезло. Парень размышлял о Хелен, о ее душевном подъеме в последние дни - девушка расцветала на глазах, хоть и выглядела не очень хорошо, но в глазах появилась какая-то радость, надежда на будущее. Она сегодня смеялась больше обычного, творила глупости и рисовала весь день. Маркус и забыл, какой у нее был в детстве талант. Они вообще тогда мало общались, потому что каждый был погружен в свои собственные проблемы и душевные терзания, и он не переставал радоваться тому, что сейчас они нашли общий язык. Сколь многое каждый упустил в детстве, столь многое они пытались нагнать сейчас.

Парень поежился - куртка была довольно тонкой для такой погоды - и подумал, что пора бы идти внутрь. Настала пора посетить Мейв, но каждый день он перед этим полчаса стоял и курил, обдумывая все, что сейчас происходило. Он, наконец, перестал так волноваться за подругу, как раньше, хоть и не подавал виду. Когда девушка сказала о возможном заболевании и все закрутилось, завертелось, Маркус в какой-то момент почувствовал, что начинает тонуть в этой неконтролируемой пучине всего. Он не привык к такому количеству проблем, которые никак от него не зависели и которым не было решения. Оставалось только ждать. Поэтому у него отлегло от сердца не меньше, чем у Мейв, когда доктора сказали, что бояться нечего. И, когда Хелен начала поправляться, приходить в себя, он тоже испытал неимоверное облегчение.

Вслух он о своих чувствах не говорил - не хотел напугать девушек, хотел быть им опорой и поддержкой, поэтому старался молчать, улыбаться и шутить, как обычно. И вроде у него неплохо получалось с этим справляться. Теперь, казалось, беда миновала, можно было выдохнуть, расслабиться, успокоиться.

Маркус докурил сигарету, сделав последнюю глубокую затяжку, затушил окурок и выкинул, а потом бросил взгляд на небо. Оно было спокойным и красивым, ему все их человеческие проблемы, наверное, казались мелкими и незначительными. Парень подумал об этом несколько секунд, а потом развернулся и зашел в здание больницы. Пора было навестить Мейв.

Ночи с подругой его одновременно радовали и пугали. Он лежал в темноте, на самом краю кровати, чтобы точно не касаться девушки, и рассматривал черты ее лица в темноте. Постепенно глаза привыкали, и она вырисовывалась все четче. Маркус видел длинные ресницы Мейв, которые чуть подергивались от беспокойного сна, ее приоткрытые во сне губы, расслабленные и мягкие - он был почему-то уверен, что они были мягкими, хотя никогда их не касался - ее волосы, разбросанные по подушке в беспорядке, вздымающуюся грудь. Иногда парень смотрел слишком долго и уплывал в своих фантазиях в какую-то далекую жизнь, будущее, которого скорее всего никогда не будет. А иногда Мейв не спала и смотрела на него, а он притворялся, что спит и этого не видит.

В последнюю ночь девушка лежала с открытыми глазами очень долго - парень наблюдал за ней из-под полуопущенных век, стараясь ровно дышать - она смотрела на него так внимательно, будто старалась запомнить и навсегда закрепить его лицо в своей памяти. Взглядом девушка прошлась по всему телу - от волос до ступней. Казалось, Мейв о чем-то размышляла. Потом она вытянула из-под простыни руку и легко коснулась пальцами губ Маркуса. Это было неожиданно, слишком внезапно, парень даже вздрогнул, но Мейв не обратила на это внимания. Ее лицо ничего не выражало, но взгляд был странным, он блуждал вслед за пальцами, изучая сначала губы Маркуса, потом щеки, нос, брови, скулы. Девушка чертила на его лице замысловатые узоры одними кончиками пальцев, а потом вернулась к губам, провела указательным пальцем по верхней, потом по нижней, и, наконец, убрала руку обратно, но глаза не закрыла. Парень ощущал напряжение внизу живота и злился сам на себя за такую чувствительность. Казалось, это нарушает какую-то чистоту и невинность всех этих действий. Маркус неслышно выдохнул, фокусируясь на окружающих звуках и запахах, стараясь абстрагироваться от этих чувств, расслабить тело, прийти в себя. Мейв повернулась на другой бок и через несколько минут ее дыхание выровнялось - она уснула. Маркус полежал еще какое-то время, прислушиваясь, потом повернулся на спину и уставился в потолок. Он уже давно думал о том, что же будет дальше, но очень боялся рассказать свои идеи Мейв. Парень хотел предложить девушке переехать к нему - на время, в целях собственного спокойствия, да и ее экономии. У него в квартире было достаточно места и однажды, несколько лет назад, они уже это обсуждали, но Мейв сказала, что хочет жить одна. Но, возможно, по крайней мере Маркус на это рассчитывал, ее мнение изменилось. Многое произошло, о многом стоило подумать. Он хотел, чтобы девушка была ближе, чтобы он не беспокоился о ней, да и она смогла бы расслабиться, потому что парень был бы рядом. Как сейчас.

При этом Маркус не хотел давить на Мейв, потому что обычно это всегда заканчивалось плохо, она пугалась, закрывалась в себе...

Он тяжело вздохнул и зажмурился. Возможно, это стоило обсудить с Хелен, она умела давать неплохие советы. Парень снова повернулся к Мейв и уставился на ее затылок. Луна освещала ее волосы, создавая подобие нимба над головой и Маркус поймал себя на мысли, что для него подруга действительно была ангелом. Он знал, что у нее много проблем, недостатков, каких-то минусов, но для парня они не имели никакого значения. Скорее наоборот - именно эти вещи создавали идеальный образ Мейв.

Маркус никогда не влюблялся. Он пытался встречаться с другими девушками, но в итоге всегда осознавал, что это все не то, потому что подсознательно он искал в них свою подругу - и никогда не находил. В итоге он перестал пытаться. Остался здесь, на своем месте, в вечном ожидании ничего. Кому-то такая история показалась бы печальной, но только не Маркусу. И, хотя до недавнего момента он не осознавал, что влюблен в Мавеллу, он всегда знал, что готов вечно оставаться возле нее.

Незаметно парня сморил сон, и он провалился в сновидения. Ему снилась подруга, сестра, даже Кейдан, они все вместе гуляли и болтали, как ни в чем не бывало. Не было всей этой драмы, не было драки и измен, не было ничего.

Утром, когда Маркус проснулся, он обнаружил, что Мейв нет в кровати. Парень вскочил, испугался, сам не зная почему, всунул ноги в кроссовки и выскользнул из палаты. Подруга нашлась в коридоре, она стояла у окна, сложив руки на груди, и смотрела на улицу.

- Мейв? - растерянно позвал Маркус, почесав в затылке.

Девушка обернулась, нашла его глазами улыбнулась и махнула рукой, жестом показывая ему, чтобы подошел ближе. Парень пожал плечами, но послушался.

На улице шел дождь, даже не дождь, а ливень, обрушивающий свои водные потоки на все, что попадалось ему на пути. Небо было затянуто тучами, из-за чего можно было потеряться во времени - утро сейчас, день или уже вечер? За пеленой дождя с трудом просматривались силуэты деревьев, остановки и маленького магазина. Мейв ткнула пальчиком в стекло и прошептала:

- Смотри туда.

Маркус проследил глазами за ее взглядом и, наконец, увидел, что привлекло внимание девушки.

Правее остановки, на грязно-зеленом газоне, маячило синее пятно. Парень присмотрелся ближе и разглядел в нем человека. Не было ясно, парень это или девушка, но он лежал прямо на этой грязной траве, раскинув руки и ноги, словно морская звезда, и не шевелился. Через секунду человек подвигал руками и ногами, потом поднял их вверх, опустил, снова замер.

- Что с ним? - удивленно спросил Маркус, наблюдая за этой картиной.

Мейв не ответила, и парень повернулся, чтобы посмотреть на ее выражение лица - девушка улыбалась, прижавшись лбом к оконному стеклу. Потом она сказала:

- Понятия не имею, но мне кажется, что он счастлив.

Парень хмыкнул, снова посмотрел на человека и задумался. Может подруга и права. Разве не самое большое счастье наслаждаться каждым мгновением, делать то, что хочешь по-настоящему, и не задумываться о том, что скажет общество?

Маркус и Мейв стояли бок о бок возле окна около четверти часа, пока в коридоре не стало появляться все больше людей - больница просыпалась.

- Пойдем, - сказала девушка, бросив последний взгляд на странного незнакомца, и пошла по направлению к палате.

Маркус еще секунду смотрел на человека и на стену дождя, а потом пошел к автомату, чтобы взять утренний кофе. Вернувшись в палату, он застал Мейв, сидящей на полу возле кровати и сначала испугался, но девушка помахала рукой, показывая, что все в порядке.

- Маркус, знаешь что?

- М? - парень поставил кофе на тумбочку и сел рядом с девушкой, которая смотрела в пол.

- Я знаю, кто этот человек на улице.

- Кто же?

Мейв подняла голову, посмотрела на друга долгим взглядом, потом хихикнула и сказала:

- Человек дождя, Маркус! Самый настоящий человек дождя.

Парень рассмеялся, услышав ее слова, но согласно кивнул. И правда, человек дождя. Мейв взяла кофе и сделала глоток, обхватив стакан двумя руками. Маркус облокотился на тумбочку спиной и незаметно наблюдал за подругой. Девушка отпила кофе, облизнула губы, посмотрела в стакан, будто ожидала увидеть там что-то необычное, потом сделала еще глоток и подняла глаза на друга.

- Что?

Маркус отрицательно покачал головой, молча улыбаясь. Странное чувство - спокойная радость и при этом толика бесконечной тоски, он постоянно испытывал две этих эмоции, когда смотрел на Мейв. Иногда, как сейчас, у него щемило сердце от желания ее обнять, прижать к себе, защитить от всего-всего, и больше никогда не отпускать.

Позднее, уже в палате Хелен, парень был так задумчив, что не слышал, о чем сестра говорит, и в конце концов она не выдержала и спросила:

- Маркус, что с тобой? Ты сам не свой. Рассказывай уже свои думы великие.

Девушка выпрямилась на кровати, отложила блокнот и сфокусировала все свое внимание на брате. Маркус смутился и отвел глаза. Он и не заметил, что так сильно выпал из реальности из-за своих размышлений. Хелен ждала.

Сегодня она выглядела просто прекрасно. Ее волосы были собраны в высокий хвост, кожа лица сияла, постепенно возвращался вес, что превращало девушку из изможденного скелета обратно в человека. Даже без косметики, в своей больничной одежде и сидя в кровати, она была прекрасна. Дело было не во внешности, а в ее внутреннем сиянии, которое на время исчезло, но теперь снова вернулось. Маркус подумал, что из них троих Хелен была самой сильной. Она всегда могла преодолеть любые трудности и никогда не сдавалась. Даже за свои спонтанные действия она брала на себя полную ответственность. Казалось, девушка была гораздо старше, чем они.

Маркус иногда думал, что он так и не стал взрослым, остался в детском доме, в возрасте одиннадцати лет, и так и провел все эти годы, да и Мейв недалеко ушла. Они оба были такими - потерянными, никогда не уверенными в том, что завтра наступит. Хелен же была другой. Она сама создавала свое завтра, строила ступени, возводила мосты, шла к каким-то своим целям. Даже сейчас, когда сжигала остатки старой жизни, чувствовалось, что делает это девушка осознанно, учитывая нюансы, видя перспективы. Маркус ей в чем-то завидовал, потому что сам он был ее полной противоположностью, и вместе с тем, они, такие разные, создавали идеальный тандем.

- Хочу предложить Мейв переехать ко мне. На время, - коротко сказал парень, нервно сминая края стакана из-под кофе.

Хелен молча смотрела на него, ожидая продолжения. Маркус вздохнул, поставил кофе на тумбочку и откинулся на спинку стула.

- Мне кажется, что это хорошая идея - ей будет спокойнее, комфортнее, займется психотерапией. И не надо будет платить за аренду, можно будет повременить с поиском работы и все такое…

- А ты уверен, что ей это нужно? - спокойно спросила девушка после недолгой паузы.

Маркус вскинул на нее удивленный взгляд и заметил в глазах сестры понимание и вместе с тем некое сочувствие. Ему были не до конца понятны ее эмоции, но от этого взгляда он смутился и почувствовал себя некомфортно.

- Маркус, ты хочешь совет или на самом деле уже все решил? - парень нерешительно пожал плечами, - честно говоря, я не хочу лезть в ваши с Мейв отношения, но хочу попросить тебя быть аккуратнее.

- Что ты имеешь в виду?

- Сердце у тебя одно, Маркус, - неоднозначно произнесла Хелен, - заботься о нем.

Парень совсем растерялся - он ждал совета, а получил что-то непонятное. В голове начался еще больший сумбур.

- Ты принес телефон? - перевела тему сестра.

Маркус отрицательно покачал головой:

- Схожу сегодня в обед, заберу, я его заказал с доставкой в пункт самовывоза.

Хелен кивнула.

Сегодня диалог не клеился, потому что Маркус был в своих мыслях, и девушка его не трогала, молча рисуя что-то в блокноте. Только через пару часов парень, когда вышел покурить, смог прийти к выводу, что Хелен все сказала верно. На самом деле он все для себя уже решил, он сделает Мейв это предложение. Даже, если его идеи были не всегда хороши, он никогда не мог сдержаться, всегда шел до конца. Бывало, он знал, что не стоит говорить ту или иную вещь, но не сказать не мог - чувства и идеи всегда рвались изнутри, всегда надо было ими с кем-то поделиться. Маркус обдумывал, что будет, если Мейв откажется, и понял, что в целом ничего и не случится, все просто останется, как есть.

Только он снова будет спать один в своей кровати. Снова вернется к работе, обычной жизни, пустой квартире… В больнице все прошлое казалось каким-то сюрреалистичным, ненастоящим, и было сложно поверить в то, что однажды все вернется на круги своя, все разойдутся по своим жизням и продолжат существовать, как ни в чем не бывало.

Маркус вздохнул, выпуская вместе с воздухом из легких сигаретный дым, и легко сбежал по ступенькам вниз - давно пора было сходить домой, привести себя в порядок, переодеться, и наконец подвернулся удобный случай - нужно было забрать телефон для Хелен.

31. Мавелла

Среда, день

15 часов 34 минуты 17 секунд

С самого утра и до обеда шел дождь, и наконец перестал. Все это время я сидела на подоконнике и следила за каплями, стекающими по стеклу с другой стороны, и ждала. На улице было пустынно, все люди спрятались от непогоды и теперь не спешили вылезать из своих нор, боясь промокнуть. А я бы сейчас была очень рада оказаться на улице и лежать под дождем, как "человек дождя" с утра пораньше. Не знаю, чем он руководствовался в своих действиях, но я его понимала. Наконец, мои ожидания окупились, дождь кончился и на дороге показалась знакомая фигурка - Маркус вышел из здания и торопливо направился к остановке. Я проводила его взглядом, пока проходящий автобус не забрал его, и спрыгнула с подоконника на пол. Мысли тяжело перекатывались в голове и внутренний голос отговаривал меня от дальнейших действий, но я долго думала и уже все решила.

В палате было тихо, но в коридоре слышались голоса. Я надела тапочки, открыла дверь и вышла из своей уже ставшей родной комнаты. Медсестры сновали туда-сюда, то пропадая, то появляясь из палат других пациентов, иногда мимо проходили врачи и посетители. Я огляделась по сторонам, а потом решительно пошла к лестнице. Преодолев один пролет и достигнув нужного этажа, я замерла. Цель уже была совсем близко, но внутренней уверенности не прибавилось. Иногда нужно что-то сделать, но никак нельзя себя уговорить, поэтому в таких случаях надо просто бросить себя в объятия неизвестности и отдаться судьбе. Так я и поступила.

Найдя 324 палату, я отсчитала семь секунд, стоя перед дверью, а потом легко постучала в нее и открыла. Взглядом тут же изучила комнату и остановилась на кровати. Я услышала, как за спиной захлопнулась дверь, и неловко кашлянула.

Хелен сидела на своей постели, подтянув к груди колени и держа на них блокнот. Ее выразительные красивые глаза внимательно смотрели на меня, лицо было совершенно спокойным - никакого удивления.

- Привет, - коротко проронила я, внезапно растеряв все свои речевые навыки.

Девушка молча кивнула, не сводя с меня взгляда. Мы переглядывались друг с другом несколько минут, а потом она спросила:

- Так и будешь стоять у двери?

Голос Хелен был ровным и равнодушным, но в этом вопросе я уловила насмешку. Тут же захотелось развернуться и убежать, но я сдержалась. Несколько шагов, и вот я у кровати девушки, продолжая смотреть на нее, сажусь на стул, точно такой же, как в моей палате. Быть со стороны посетителя вместо пациента было довольно необычно, хотя взгляд Хелен, пронизывающий меня насквозь, быстро заставил меня почувствовать себя просто нежеланным гостем.

- Забавно как выходит, - тихо и мягко начала девушка, но при этом ее интонация сквозила опасностью, словно она была дикой кошкой, готовой броситься на меня в любой момент, - столько всего произошло из-за тебя, а видимся мы всего лишь второй раз. Удивительно, не правда ли?

- Третий, - рассеянно поправила я.

- Что? - нахмурившись, переспросила Хелен, которая будто и не ожидала, что я вообще подам голос.

- Мы видимся третий раз, - уточнила я, - у Маркуса, в моей квартире и сейчас.

Девушка усмехнулась, расправила простыню, покрывающую ее ноги, отряхнула ее от невидимых пылинок, а потом сложила руки на груди и уставилась в окно. Я опустила взгляд, рассматривая свои пальцы. Возвращалось чувство вины, хотя я все эти дни объясняла себе, что была лишь жертвой обстоятельств. Но, когда ты встречаешься лицом к лицу со своим страхом, то все эти попытки убеждения оказываются незначительными.

Хелен вздохнула, и я заметила, что ее плечи расслаблено опустились. Она заговорила, не поворачиваясь ко мне.

- Я не злюсь на тебя на самом деле. Я злилась долгое время на себя, а потом поняла, что и это было ошибкой. Злость вообще не имеет смысла в нашей ситуации, - девушка сделала паузу, - разве что, злюсь на Кейдана, да и то уже не сильно. Последний его визит вызвал во мне только жалость.

Я слушала ее и думала, что мы с ней словно из разных миров. В моем мире Кейдан остался этим идеальным недостижимым образом, который меня привлекал, и, хотя сейчас я не испытывала к нему каких-то сильных чувств, от рассуждений Хелен мне было не по себе. Воспоминания все еще всплывали в моей голове, но казались такими призрачными, что теряли смысл. Казалось, они - эфемерное облако, которого нельзя коснуться, но очень хочется.

- И я была не права, когда сорвалась на тебе. Надо было врезать своему мужу, а я решила выместить злобу на маленькой девочке. Извини.

Слова "маленькая девочка" неприятно резанули мне по ушам. Хелен была не старше меня, но ее высокомерие было таким безмерным, что иногда ее слова были мне омерзительны.

- Я не маленькая девочка, - огрызнулась я, - и ты права, тебе стоило разбираться со своей жизнью, а не приходить ко мне. Знаешь, я пришла поговорить почему-то думая, что это хорошая идея и это поможет мне лучше во всем разобраться. Но я ошиблась. Наверное, мне лучше уйти.

Стул скрипнул из-за моего резкого подъема, и я развернулась, чтобы уйти. В душе начинал разгораться гнев и ярость, которые, как я думала, давно исчезли, но оказалось, что просто не было нужных триггеров. Я уже собиралась открыть дверь, как сзади заговорила Хелен:

- Мейв, погоди. Не уходи.

Я услышала, как скрипнула кровать, но не обернулась. Злость клокотала и хотела выплеснуться, но я старательно сдерживала ее внутри себя, потому что хотела остаться выше всего этого. Снова и снова я повторяла, что девушка не стоит моего внимания.

- Я думаю, что мы с тобой никогда не сможем понять друг друга, потому что, парадокс, на самом деле, у нас слишком много общего, - проговорила Хелен, стоя за моей спиной, ее голос наконец стал более живым и осознанным, пропал холод и насмешка, появилась задумчивость и немного грусть, - ты такая же упрямая, как и я, и такая же гордая, поэтому мы не можем нормально поговорить.

Я замерла, прислушиваясь к ее словам. Первым желанием было послать ее к черту и сказать, что мы вообще ничуть не похожи, но потом я задумалась. Она была права, мы словно части разных магнитов, которые отталкивают друг друга, потому что имеют одноименные полюса. Они идентичны и потому всегда сопротивляются сближению.

- Но, если ты позволишь, я бы хотела попробовать… Хотела бы понять тебя, - тише проговорила Хелен, и я, наконец, почувствовала, что ярость меня отпустила.

Я вздохнула и повернулась к ней лицом. Девушка выглядела подавленной и растерянной, и я сразу же прониклась к ней некой симпатией - удивительно, сколь мало оказалось для этого нужно. Мы помолчали несколько секунд, разглядывая друг друга каким-то новым, открытым взглядом, и я просто ответила:

- Давай попробуем.

Хелен вскинула брови, а потом еле заметно улыбнулась и вернулась к своей кровати. Я заметила, что она ходит не слишком уверенно и не так прямо, как обычно - видимо, рана давала о себе знать. Внезапно в моей голове молнией выстрелила картинка, воспоминание, я, стою возле кухонной тумбы, держу нож в своей руке, а Хелен… Хелен лежит на полу, держась руками за живот. Голова резко заболела, и я зажмурилась и стиснула зубы, силясь унять эту боль.

- Ты в порядке? - раздался издалека взволнованный голос.

Я потерла пальцами виски, потом переносицу, сделала пару вдохов и выдохов, и ощутила, что стало полегче.

- Уже да. Просто… Я не все помню с того дня, и сейчас внезапно всплыло воспоминание, и резко вступило в голову. Но теперь уже легче. Я в порядке.

Я подошла к кровати, внимательно глядя себе под ноги, боясь оступиться от ощущения легкого головокружения, которое пока меня не отпускало. Хелен искоса наблюдала за мной. Она уже вернулась в кровать и сидела на ее краю. Я присела на стул, потерла ладонями лицо, стараясь прийти в себя, потом пальцами слегка надавила на глаза и делала легкие круговые движения, пока не увидела искры в темноте век. Стало полегче.

- Маркус говорил, что у тебя проблемы с памятью… - нерешительно произнесла Хелен.

Я согласно кивнула.

- Да, и по всей видимости воспоминания начинают возвращаться.

Видимо, встреча с девушкой стала неким триггером для моей памяти, и потерянная часть тут же вернулась - не самая приятная часть, надо заметить. Я глубоко подышала в то же время размышляя, что разговор пошел совсем не так, как я ожидала. Хотя, а чего я, собственно, ожидала? Я даже не прокручивала эту ситуацию в голове, не готовила себя, решила разобраться на месте. И вот. Я все еще не знала, что сказать, с чего начать. Хелен молча смотрела на меня, а потом покачала головой, будто не соглашалась с невидимым собеседником, и вздохнула.

- Знаешь, говорят все что ни делается, то к лучшему, да? - девушка не стала дожидаться моего ответа, а продолжила, задумчиво глядя в окно, - возможно просто жизнь давно намекала, что пора что-то менять, а мы ее не слушали, и ей пришлось применить более суровые меры, - Хелен криво усмехнулась, - я, знаешь ли, не хотела тебя задеть словами о маленькой девочке, вернее, хотела… - я вскинула брови и недоверчиво уставилась на нее, она серьезно говорит это мне вслух? - я раньше не задумывалась, а сейчас появилось много лишнего времени для размышлений, - девушка обвела рукой палату, - делать тут особо нечего, и вот, интересную вещь надумала.

Хелен замолчала и я в ожидании уставилась на нее - удиви же меня своими мыслями. Что происходило в голове этой девушки - оставалось для меня загадкой. Думая о ее словах о том, что мы похожи, я подумала, что и глядя на меня люди задавались вопросом - о чем же я думаю. Часто и я не знала ответ на этот вопрос. О всяком. Обо все и ни о чем.

- Я сейчас скажу свою мысль, но ты не обольщайся особо. Это разовая акция, только сегодня, раз уж мы решили говорить откровенно, - девушка внимательно посмотрела на меня, - верно?

- Верно, - эхом откликнулась я, пытаясь понять, о чем она вообще говорит.

- Я тебе завидую, Мейв.

От неожиданности я открыла рот и так и осталась. Завидовать мне? Какая глупость, это невозможно. Во мне нет ничего особенного, чему можно было бы позавидовать. Обычная внешность, обычная жизнь, отсутствие образования и работы, да еще и куча отклонений в придачу. Глупее вещей я еще не слышала.

Я фыркнула от осознания всей абсурдности происходящего - Хелен, самая идеальная девушка, которую я когда-либо встречала, говорит мне, что завидует. Или это какой-то новый вид насмешек надо мной, или ей давали слишком много лекарств.

- Шутишь, - сказала я, покачивая головой, - это прикол такой?

Хелен улыбнулась, улыбнулась странно, одними губами. Ее глаза оставались внимательными и немного грустными, как у человека, который видел в своей жизни слишком много плохих вещей. Я нахмурилась, встречая ее взгляд.

- Мейв, и все же ты такая... - я напряглась, ожидая услышать очередное оскорбление, но девушка лишь вздохнула и сказала совсем другое, - это не шутка, это правда. В тебе есть то, чего не хватает мне самой. Эта наивность, простота, искренность, с которой ты удивляешься всему вокруг, невинность... Рядом с тобой я чувствую себя старухой, понимаешь? Словно я вижу эту жизнь насквозь и уже не жду чего-то удивительного или хорошего, вижу бледный горизонт и всегда знаю, что меня ждет дальше. А ты, в свою очередь, стоишь и озираешься по сторонам, ожидая, что тебя что-то окружит со всех сторон, готовая столкнуться с этой неизвестностью лицом к лицу. Ты знаешь, у Кейдана было много девушек, хотя я и не признавалась в этом даже самой себе, постоянно закрывала на это глаза, но он постоянно гулял. И ты вроде как стала его очередной жертвой, но... Остальные были пустышками, а ты внезапно оказалась триггером для моих активных действий. В этом и вина Маркуса есть отчасти, - Хелен недовольно поджала губы, я молчала, не выказывая удивления, хотя вопросов у меня появлялось все больше, - он постоянно рассказывал мне, какая ты прекрасная... А Маркус, он - потрясающий человек, я люблю его, он такой замечательный, такой милый, честный, открытый... Я не встречала похожих на него людей. И тут ты, занимающая все его сердце. Я так злилась, ты не представляешь, - я подумала, что представляю очень даже хорошо, потому что испытывала те же самые чувства по отношению к Хелен, - все думала, почему он любит тебя, маленькую и слабую, с кучей твоих глупых проблем...

- Любит? - тихо переспросила я, игнорируя оскорбления, которые внезапно потеряли смысл.

Хелен смерила меня снисходительным взглядом, говорящим, что я снова ничего не понимаю. Но меня это уже не раздражало. Маркус? Любит меня? Я вспомнила его слова, которые он бормотал после моей истерики, его колотящееся сердце, его глаза, полные нежности. Черт возьми, Маркус любит меня. Хелен права - я маленькая и глупая, и совершенно не замечала чувств друга.

Невидящим взглядом я уставилась в пустоту перед собой, вспоминая все последние дни. Маркус постоянно был рядом, он всю жизнь был рядом, всегда терпел все мои истерики и срывы. Всегда меня поддерживал, уважал мои границы, никогда не касался, успокаивал, лежал на моей кровати на самом краю...сторожил мой сон. Сердце защемило от охвативших меня чувств. Я словно прозрела, словно включила в своей голове звук и услышала свое собственное сознание, которое годами кричало о том, что друг меня любит. А я его просто игнорировала.

- Черт, - прошептала я одними губами и уткнулась лицом в ладони, - черт, черт, черт.

Хелен молчала. Я сидела в таком положении несколько секунд, пока не подняла глаза и не посмотрела на девушку.

- Доброе утро, - самодовольно ухмыльнулась она и закатила глаза, - знаешь, вы с Маркусом стоите друг друга, честно, не устаю вам поражаться. Вроде взрослые люди, а ведете себя, как подростки.

Я метнула на девушку уничижительный взгляд и сложила руки на груди.

- За собой следи лучше. Ты, знаешь ли, с Кейданом тоже не верх адекватности.

Взгляд Хелен потемнел от моих слов, и я испуганно поджала губы. Наверное, не стоило этого говорить, но сдержанность никогда не была моей сильной стороной. Девушка помолчала, разглядывая мое лицо, а потом сказала:

- Да, мы обе хороши, ты права, - не ожидала, что она согласится с моими словами, - в любом случае, я несу ответственность за свои действия, а ты должна нести ответственность за свои, верно? - я кивнула, - так что приношу извинения за свое нападение на тебя в твоем доме.

- А ты прости меня за... Кейдана, - нерешительно пробормотала я, - за то, что влюбилась в него и все остальное. И за живот, - я кивнула головой на тело девушки, - надеюсь, все заживет.

Хелен опустила взгляд вниз, а потом подняла рубашку, оголяя место, в которое пришлось ранение. На ее бледном животе красовался красный неровный шрам. К своему удивлению, я подумала, что ее это даже украшает. Такой недостаток очень гармонировал с внутренней уверенностью Хелен. Девушка, которая бросилась на нож, стараясь защитить свои идеалы - драматично и достойно трагедии Шекспира. Я улыбнулась.

- Что, нравится? - Хелен усмехнулась и опустила рубашку, - мне тоже. Будет напоминание о моих ошибках. И как знак начала новой жизни. Все к лучшему.

Услышав ее слова, я внезапно ощутила, что, хоть мне девушка и не нравилась, но не уважать ее я не могла. Пусть бросит камень тот, кто считает себя идеальным, мы все не без греха, и не от лучшей жизни становимся последними сволочами.

- Мы, возможно, могли бы стать неплохими подругами, - заметила я, с улыбкой глядя на Хелен.

- Возможно, - она кивнула и тоже улыбнулась, - но мы этого не узнаем, да?

- Да, - просто сказала я.

Раз, два, три. Семь секунд мы сидели в тишине. И, наконец, я встала, чтобы уйти.

У дверей Хелен окликнула меня и, не дождавшись пока я обернусь, весело сказала:

- Мне придется тебя убить, если ты разобьешь Маркусу сердце.

Я рассмеялась и вышла в коридор. На душе стало светло и хорошо, будто прошел грибной дождь, смывая все плохое, и осталось только солнце и свежесть в воздухе. Я улыбнулась самой себе и медленно пошла к лестнице - пора было возвращаться в свою палату.

32. Все

Солнце. Яркое, желтое, теплое, несмотря на позднюю осень, согревающее редких прохожих. Они не знали, но оно светило так ярко в последний раз в этом году, дальше всех ждала сырость, серость и долгая зима. Из-за незнания люди не могли по-настоящему оценить этот день и эту погоду, но некоторые замечали.

Мейв стояла возле ярко-синего седана и курила, разглядывая солнечные лучи, играющие на стеклах автомобиля. Сегодня она выбирала машину, и она выбрала самую яркую, выделяющуюся среди других, буквально сияющую своим цветом среди десятка простых черных автомобилей. Этот выбор полностью гармонировал с ее состоянием, но был не его отражением, а, скорее, дополнением - в то время, как девушка чувствовала себя в последние дни потрясающе спокойно и уравновешено, этот синий цвет был ярким пятном, нарушающим идиллию. Как инь и ян, словно черное в белом и белое в черном, создающее в итоге идеальный баланс.

Мейв краем глаза заметила движение и перевела взгляд на больничный вход. Из дверей вышел Маркус, под руку которого держала Хелен. Она выглядела великолепно, расцвела словно роза. Удивительно, но именно сейчас, когда она провела в больнице почти три недели и не имела доступа к многочисленным уходовым средствам, косметологам и дорогим процедурам, она стала настоящей красавицей, совсем другой, естественной, сияющей. Мейв не могла отвезти взгляда от Хелен, а та смотрела на нее в ответ. Они вели безмолвный диалог, понятный лишь им двоим.

- Рада тебя видеть, Хелен, - вежливо сказала Мейв, когда брат с сестрой подошли к машине.

- Лицемерие тебя не красит, - усмехнулась Хелен, в ответ на что Маркус состроил такое уморительно недовольное выражение лица, что девушки синхронно расхохотались.

- К моему удивлению, я говорю искренне. Хорошо выглядишь, - улыбаясь, произнесла Мейв, и открыла дверь автомобиля, махнув рукой на заднее сиденье, - прошу, миледи, извольте присесть в вашу карету и отправиться в счастливую жизнь.

- Смотрю, Маркус на тебя дурно влияет - выучила его шуточки, - ехидно прокомментировала жест Хелен, но в машину села.

Маркус смерил Мейв недовольным взглядом и покачал головой. Он не понимал этих девушек - любят они друг друга или ненавидят? Что это за взаимоотношения? Они постоянно ругались, стоило им оказаться в одном помещении, но при этом улыбались и за спиной говорили друг про друга только хорошее.

- Дурдом, - прокомментировал парень, обходя машину и садясь за руль.

Мейв хихикнула, сделала последнюю затяжку, кинула окурок на асфальт и села на переднее пассажирское сиденье.

- Ты уверена, что сразу хочешь поехать в аэропорт? - еще раз спросил Маркус, глядя на сестру в зеркало заднего вида.

- Маркус, ты уже раз сто спросил, не меньше. Мой ответ не изменился, - недовольно ответила девушка, закатывая глаза.

Мейв отвернулась к окну, пряча играющую на губах улыбку, и посмотрела на больницу, которая в последнее время стала ей вторым домом.

Хелен выписали только сегодня, а Мавеллу отпустили уже полторы недели назад, записав на еженедельные приемы к психотерапевту. Уже две недели девушка пила антидепрессанты и дважды общалась со специалистом - неизвестно, что именно помогало лучше, хотя она подозревала, что первое, но положительный эффект определенно был. Мир стал ее радовать и меньше пугать. Мейв согласилась переехать к Маркусу, потому что, взвесив все "за" и "против", осознала, что его поддержка тоже является частью ее лечения. А еще она хотела полностью сосредоточиться на полном восстановлении, и бесплатное жилье могло дать хорошую фору в поисках работы - отложенных денег при должной экономии могло хватить еще месяца на четыре, а то и пять, без оплаты аренды.

Маркус был счастлив, хотя и сдерживал свои эмоции, но все было, как обычно, написано на его лице. Они с девушкой по очереди готовили еду и убирались, вечерами смотрели фильмы, иногда гуляли, и он всячески старался ее веселить. Ночные кошмары, наконец, прекратились, и Мейв стала спать одна, и спать по ночам, а не днем, как раньше. Больница наладила ее режим, хотела она того или нет. Тут был большой прогресс. А вот с прикосновениями было сложно.

Теперь, зная, что Маркус в нее влюблен, девушка боялась задеть его чувства своими действиями. Он был слишком ласков и нежен, слишком мил, Мейв было так страшно, что она может разбить его сердце, разбить сердце друга, оставить ему травму на всю жизнь, покалечить. Поэтому она больше не пыталась к нему прикоснуться, но думала об этом постоянно.

Когда они смотрели фильм, он всегда клал руку на диван так, что она оказывалась возле ноги девушки, будто пытался снова и снова воспроизвести их прежние моменты "близости". Но Мейв не касалась. Она смотрела на руку долго-долго, но не двигалась с места. При этом девушка не боялась, потому что знала, что справится со всеми проблемами, и с этой тоже, просто не сейчас.

А самым удивительным оказались их отношения с Хелен. Внезапно, после того разговора, обе девушки осознали, что между ними возникла некая связь. Они понимали, что никакой дружбы между ними не будет, но непонятная связь была. Какая-то привязанность, обоюдное беспокойство. Мейв иногда заходила к Хелен в палату, когда приходила на терапию или на прием к врачу, а Хелен, в свою очередь, бывало, писала ей сообщения со странными рассуждениями среди ночи.

Сначала они говорили о каких-то мелочах, а потом заговорили и о прошлом, и о Кейдане, и о Маркусе, и обо всем, что с ними происходило в этой жизни. Нашли общий язык, почувствовали друг друга, смогли понять и простить.

Теперь же Хелен уезжала. Она чувствовала свободу, чувствовала новую жизнь, которая ждала ее, чувствовала, что больше ничего ее не держит здесь - ни в этом городе, ни в другом, ни в этой стране.

Хелен решила довериться свои инстинктам и отдаться судьбе, от которой вечно бежала. Она записалась на художественные курсы в жарком городе в другой стране, сняла там же маленькую квартирку - благо, денег у нее всегда было в достатке - и больше не строила совершенно никаких планов. Она была свободной и счастливой, готовой наполнить себя новыми впечатлениями и вдохнуть вторую жизнь.

И теперь они ехали в аэропорт. Без чемодана, без вещей, с кошельком и новым телефоном, Хелен собиралась исчезнуть и скрыться от всех прямо сейчас.

Компания приехала в аэропорт гораздо быстрее, чем каждый из них предполагал, и теперь наступило время прощаться. На Маркуса было больно смотреть. Он сжал сестру в объятиях так сильно, что она издала жалобный хрип.

- Задушишь, - просипела девушка, но из крепкой хватки не вырвалась.

- Хелен, я буду безумно скучать. Я тебя так люблю. Спасибо, что ты есть у меня. Это все... Несмотря на то, что случилось, я рад, что ты приехала, что все именно так сложилось, что так закончилось. Я так рад, - Маркус бормотал фразу одну за другой, старательно проглатывая всхлипы, - ты обязательно будешь там счастлива, а если что - мы всегда будем ждать тебя тут. Ты же приедешь?

Хелен слушала брата вполуха, улыбаясь и кивая на каждое слово, а сама смотрела через его плечо на Мейв.

Девушка стояла чуть поодаль, сложив руки на груди, и тоже смотрела на Хелен. И улыбалась. Это была странная картина - казалось, девушки понимают друг друга без слов, а в этих улыбках кроется какая-то тайна, известная им одним.

Маркус держал сестру в объятиях почти десять минут, пока та не попросила ее освободить.

- Маркус, все будет хорошо, - девушка потрепала его рукой по волосам, - и тебе пора постричься, совсем оброс, - парень рассмеялся, но в его глазах стояли слезы, - я тоже тебя люблю. Спасибо тебе за все. И дай мне с Мейв поболтать, хорошо?

Маркус рассеянно кивнул и отступил, давая девушкам пространство, чтобы уединиться. Мейв шагнула к Хелен, все еще улыбаясь, и последняя лукаво улыбнулась в ответ.

- Мейв.

- Хелен.

Они помолчали, разглядывая друг друга.

- Твои слова звучали, как прощание навсегда, - заметила Мавелла, внимательно разглядывая девушку.

Хелен молча улыбнулась и загадочно покачала головой.

- Я знаю, что оставляю Маркуса в хороших руках, - сказала девушка вместо ответа, - позаботься о моем брате, - Мейв кивнула, - больше мне нечего тебе сказать. Желаю найти себя и больше не терять, да?

- И тебе желаю того же, - кивнула ее собеседница.

Хелен протянула Мейв руку с оттопыренным мизинцем и сказала:

- Наш секрет я увезу с собой.

Мавелла смущенно потупилась, а потом легко обхватила своим мизинцем мизинец девушки и пожала. Они сделали это незаметно, быстро и скрытно, словно совершили ритуал.

- Спасибо за все, Хелен, - прошептала Мейв, а потом повернулась и махнула Маркусу, - чего стоишь? Все, посадка начинается, пора отчаливать.

Парень подскочил к Хелен, снова крепко сжал ее в объятиях, а потом отпустил, и девушка скрылась в глубине аэропорта, махнув рукой на прощание, но не обернувшись.

- Черт, я уже скучаю, - протянул Маркус.

Мейв только покачала головой и пошла к выходу из аэропорта.

33. Мавелла

Воскресенье, утро

9 часов 47 минут 5 секунд

Я проснулась от потрясающего запаха блинов, который доносился с кухни, и счастливо потянулась, лежа в кровати. Наш новый ритуал - воскресные завтраки. Мы готовили их по очереди и каждый старался удивить другого. Сегодня был черед Маркуса. Я села в кровати, опустила ноги на холодный пол, чувствуя, как тело пробирает дрожь, и довольно зажмурилась. Счастье, как оказалось, состоит из очень простых вещей - удобной кровати, сна по ночам, вкусной еды и уверенности в завтрашнем дне. Мне было так хорошо. Хотелось бегать и прыгать, и смеяться, радуясь всякой ерунде. Я сделала глубокий вдох, наполняя воздухом легкие, а потом выдохнула, расслабилась, улыбнулась и взглянула в окно. За стеклом хлопьями летел белый снег, из-за которого было не видно улицу. Я расплылась в еще более счастливой улыбке, вскочила и выбежала из комнаты, крича на ходу:

- Маркус, снег! Снег идет!

Я ворвалась на кухню и тут же увидела друга, который стоял у плиты и следил за жарящимся блином.

- Маркус! - воскликнула я.

Друг повернул голову в мою сторону, увидел меня, и его лицо сразу же озарила счастливая улыбка. Я посмотрела на него, не его сияющие глаза, торчащие во все стороны кудряшки, еле заметные морщинки от улыбки, и, неожиданно для себя с собой, подскочила к нему, уперлась ладонью в его грудь, чуть приподнялась на носочки, и коснулась губами его губ.

Бах - сковородка, которую парень удерживал одной рукой, рухнула на плиту. Бум - с громким стуком упала на пол деревянная лопатка, которая была в другой руке. Маркус опешил, я ощутила, как замерло все его тело, он будто окаменел. Секунда. И он обхватил меня руками за талию, мягко, медленно, прижал осторожно к себе, словно я стеклянная статуя, и аккуратно ответил на поцелуй.

Мое сердце трепетало, мозг отключился, глаза были закрыты, тело полностью отдалось во власть чувствам и инстинктам. Я ощущала тепло, исходящее от друга, слышала биение его сердца, руками зарылась в его кудряшки, которые наощупь оказались потрясающе мягкими. И внезапно осознала, что мне хорошо. Мне было замечательно хорошо и безопасно в объятиях Маркуса.

Поцелуй длился девятнадцать секунд, но я этого не знала, потому что больше я не слышала часы и не считала эти секунды. Зато чувствовала. Чувствовала эйфорию, чувствовала покалывания в кончиках пальцев, ощущала тепло тела, мягкость прикосновений, пухлость губ.

Через некоторое время я отстранилась, сделала шаг назад, убрала руки с шеи друга.

Маркус смотрел на меня сумасшедшим пораженным взглядом, его руки замерли в воздухе, так и не опустившись вниз, рот приоткрылся.

- Мейв, - хрипло прошептал он.

Я закусила губу и опустила взгляд на пол. Внезапный порыв был таким сильным, что теперь было ощущение, что все это делала не я, но вместе с тем никакого сожаления не было. Только чувство легкости от осознания того, что я смогла это сделать. Помутнение это было или что, мне было все равно, главное - я чувствовала, я жила, и я поцеловала Маркуса.

- Мейв, - снова хрипло повторил друг, - я люблю тебя.

В глубине души я знала, что он это скажет. Даже ждала в какой-то степени. Мне было интересно, как я отреагирую, как отреагирует сердце, что я сделаю дальше - я не знала.

И... Ничего не произошло. Маркус был моим другом. Самый замечательный на свете человек, самый добрый, самый милый, самый ласковый. Но друг.

"Если разобьешь ему сердце, мне придется тебя убить", - эхом раздался голос Хелен в моей голове.

Видимо, обещанию девушки суждено будет сбыться.

- Маркус... - пробормотала я, не зная, что сказать.

Но друг внезапно сделал шаг ко мне, поднял руку, приблизил к моему лицу, замер. Я склонила голову и коснулась щекой его ладони. Глаза парня были большими, глубокими, в них отражалось море печали и при этом с ней мешалось счастье.

- Все в порядке. Ты не должна ничего говорить. Я знаю, что мои чувства невзаимны.

Я почувствовала, как в горле встал ком. Маркус говорил это тихо, проникновенно, с печалью и бесконечным пониманием. И глаза его были такими теплыми, родными. Хотелось обнять его, прижать к груди, сказать, что все не так, что я смогу его полюбить, но... Это была ложь. Жизнь так не работала. Нельзя заставить себя кого-то полюбить. А даже если и можно, я не была к этому готова.

Бывают ситуации, в которых нельзя подобрать подходящие слова. Достаточно молча смотреть - взгляд все скажет за тебя. И эта ситуация была из таких.

Я прикрыла глаза, ощущая щекой тепло ладони Маркуса. Он провел большим пальцем по моей скуле, потом легко коснулся кончика носа, опустился вниз по губам, остановился на подбородке. Я поняла, что он повторяет мои действия, когда я касалась его лица. А ведь Маркус точно так же никогда не трогал меня, как и я его, и эти прикосновения были для нас обоих в новинку.

- Мейв... - прошептал он, а потом наклонился и прислонился своим лбом к моему, - я буду всегда любить тебя, даже если ты никогда не будешь любить меня.

И я почувствовала, как из моих глаз хлынули слезы. Все это было несправедливо и вместе с тем прекрасно. Меня переполняли чувства, но они были не теми, которые были нужны другу. Я хотела ему дать все, что могла, но боялась потерять себя. И вместе со всем этим меня переполняло счастье.

- Маркус, - всхлипнула я, поддалась вперед, коснулась мокрыми губами его губ, и снова, и еще раз, чувствуя, как слезы размазываются по моим щекам и по его лицу.

Друг тут же ответил на поцелуи. Обхватил ладонями мое лицо, прижал к себе, целуя настойчивее, с жаром и желанием. Я чувствовала, как он весь подрагивает от возбуждения, и чувствовала, как оно передавалось и мне. Губы Маркуса были действительно мягкими, нежными. Я обхватывала губами то верхнюю, то нижнюю, пока друг не углубил поцелуй, пытаясь полностью завладеть ситуацией. У меня дрогнули колени, я почувствовала слабость, но приятную, расслабляющую. Отдалась его рукам и прикосновениям, на каждое из которых мое тело отзывалось мурашками и дрожью. Лишенная каких-либо касаний большую часть жизни, сейчас я чувствовала все гораздо ярче, чем, если бы была обычным человеком.

- Мейв, - простонал парень мне в губы, - я...я не смогу сдержаться. Останови меня, - в противоположность своим словам, Маркус обхватил меня руками сильнее, прижал к себе, прошелся ладонью по спине, ниже, потом коснулся талии, сжал ее, отчего из моей груди вырвался стон, - господи, Мейв, серьезно. Я не могу, - голос друга был хриплым, низким, перемежался со стонами.

Эйфория меня не отпускала, ощущения были потрясающими, словно я добралась до наркотиков, о которых очень долго мечтала, словно выкурила сигарету после многочасового перелета, словно попила воды после суточной жажды. Я чувствовала, что Маркус меня хочет, что он возбужден до предела, что действительно не сможет остановиться, если я его не оттолкну. И мой мозг почему-то не подавал никаких сигналов бедствия, словно он отключился, ушел в спячку. Только чувства, ощущения, желание.

- Не останавливайся, - прошептала я другу в самое ухо.

Возможно, после этого наша дружба кончится. Возможно, я разобью Маркусу сердце. Возможно, мы не сможем друг на друга смотреть. Возможно... Так много вариантов. Но ни один из них не пришел мне в голову. Я просто разрешила себе все отпустить.

Маркус прижал меня к кухонной тумбе, забрался руками под домашнюю футболку, погладил мою кожу, сначала медленно, пробуя, ощущая каждую часть тела, потом подхватил под поясницу, стиснул, приподнял мое тело, усаживая на столешницу. Я обхватила его руками за шею, прижимая к себе, стаскивая с него футболку. Ближе, сильнее, чтобы чувствовать как можно больше оголенной кожи.

- Боже, - шепотом выдохнул парень мне в губы и опустился ниже, на шею, целуя каждый ее миллиметр.

Я откинула голову и закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущения, вручая себя в руки судьбе, в руки Маркуса, не думая о том, что будет потом.

Через несколько часов мы лежали на кухонном полу, голые, разгоряченные, влажные от пота, и тяжело дышали. Я положила голову Маркусу на грудь и закрыла глаза, слушая быстрое биение его сердца. Я ни о чем не жалела. Это было потрясающе хорошо.

- Мейв, - подал голос друг, - спасибо.

Я рассмеялась, открыла глаза, поднялась, опираясь на локти, и посмотрела на Маркуса.

- За что? - все еще смеясь, спросила я, изучая взглядом его лицо.

Парень покраснел, смущенно прикрыл глаза руками, пытаясь спрятаться, и пробурчал:

- Просто. За это. Не знаю, черт.

Меня разобрал хохот, и через некоторое время Маркус подхватил мой смех.

- Глупый, что ли? - сквозь смех спросила я.

- Ну не знаю я, что говорить в таких ситуациях, - смеясь, оправдывался друг, - мне хотелось сказать "спасибо", я сказал!

Я покачала головой, все еще глядя в его смеющееся лицо, а потом стала серьезной.

- Но, Маркус...

- Тихо, молчи, - с улыбкой сказал парень, прикладывая палец к моим губам, - запомни одну вещь, Мейв. Со мной ты можешь всегда быть самой собой. Тебе не надо оправдываться или объясняться, я принимаю тебя такой, какая ты есть, и понимаю тебя.

- Спасибо, - прошептала я, сделав паузу, смущенно закусила губу и уткнулась лбом в его плечо.

- Ну вот, я научу тебя всему плохому, что знаю и умею. Благодарить партнера после секса, шутить тупые шутки и сжигать по утрам блины.

Я глухо расхохоталась в его плечо.

Блины мы в итоге приготовили вдвоем. Вышло очень вкусно. Мы решили сделать это нашей новой традицией - готовить блины по воскресеньям.

И иногда их сжигать.