Жертва

Пропустив все стадии

Наш препод, с кривым носом и гнусавым голосом, спокойно вёл урок. Я с интересом слушал, как тот рассказывал про принцип суперпозиции, но всё же ждал, когда лекция закончится. Скука меня не одолевала, но глаза уже слипались, отправляя меня в царство Морфея. От бездействия организм отказывался работать дальше, и отлынивал от положенной ему работы, показывая взамен мне бессмысленные и несвязанные, но красочные сцены.

— Кто может кратко описать мне о чем я сейчас рассказывал? -, произнес он, - Я понимаю, что вам неинтересно слушать занудливого старика, но всё же, если вы всё еще греете эти стулья, вы должны подавать признаки жизни.

В зале все так же не поднялось и руки. Я лениво хлопал глазами, стараясь не отключиться. Взял в руки ручку, и что то зарисовывал на тетради, что бы остаться в сознании.

— Хорошо, тогда пройдем по списку.... Лихт... Нет, ты итак знаешь ответ, тебя спрашивать бесполезно, угу, вот ее бы мог... Хоббс!

Девушка, сидящая неподалеку от меня отпустила зеркальце. Она была "Первой леди" этого класса. Та посмотрела на учителя. Тот же доброжелательно улыбнулся, стараясь скрыть усталость и недовольство, готовившийся сейчас взять ее в пример:

— Миссис Хобс, прошу вас, расскажите нам всем, чем является принцип суперпозиции? Нам всем было бы интересно узнать об этом побольше.

Девушка отложила в сторону зеркальце, поправила кофточку, и встав со стула, невозмутимо процитировала учебник:

— Принцип суперпозиции — допущение, согласно которому результирующий эффект нескольких независимых воздействий есть сумма эффектов, вызываемых каждым воздействием в отдельности. Справедлив для систем или полей, которые описываются линейными уравнениями.

Учитель, так никогда и не спрашивающий ее, был повержен. Несколько его шаблонов были разрушены. Но это и не удивительно. Мэг - очень умная девушка, с особенной и очень обманчивой внешностью. У нее были длинные, светлые шелковистые волосы, макияж на лице, короткий топ, леггинсы и дорогая сумка. Мэг любила одеваться дорого и открыто подчеркивая свой статус "богатенькой красавицы". В отличии от обычных представителей данной субкультуры, она не страдала от своей Гордыни, поэтому она никогда не стеснялась спрашивать у меня о помощи, вот я и могу назвать наши отношения вполне себе дружескими. Лично я знаю, что она хоть и гордая личность, но не завистливая и не помешанная на зелёных купюрях. Она не золото, она - платина. Прекрасная, и способная. Мои рассуждения дополнил мой лучший друг, что сидел рядом:

— Лео, да ты глянь на этот плоский животик... У нее белковая диета, зуб даю. Если бы мне давали доллар каждый раз, когда я оказывался прав, то у меня было бы 50 долларов. Не так уж и много, но о многом говорит!

Грегу очень нравились девушки. Даже с самых малых лет, когда он дарил им цветы, взамен на то что бы подергать их косички. Он поступил в институт через тренировки. Тот выступает в местной лиге по лякроссу.

— Ага, да, белковая диета... А она не устала яйца есть?

— Ты о чём? - Грег недоуменно посмотрел на меня, -

— Да так, ниче... - ответил я, потягиваясь и протирая глаза, -...го. Спать хочу.

— Да я вижу. - Грег взглянул в свои часы, - О, вот и время подошло к концу. Зазвонит колокол через три, два, один...

ДЗИИИИНЬ!

Ученики начали неторопливо собирать учебники. Я тоже последовал их примеру. Сегодня на ужин мама приготовила кролика на день матери. От этих мыслей во рту начала образовываться слюна. Я понял, что почти ничего не ел за этот день.

— Грег, заскочим в продуктовый на обратном пути? Голод убивает, есть хочется страшно.

Мы вышли на улицу и пошагали домой. На небе горели облака, солнце скрывалось за горизонтом предвещая тихую ночь. В последнее время в нашем городе спокойно. Не было ни одного происшествия за последние несколько месяцев. Но как говорила моя мать, "Это всего лишь затишье перед бурей, Лео."

Продуктовый магазин, что стоял неподалёку от автобусной остановке, к счастью был открыт, но тем не менее пуст. Мы позвали продавца, но заместо пухлого китайца, к которому мы уже привыкли, вышла другая персона, которая нас с Грегом удивила. Это была Мэг, покрытая с ног до головы соусом терияки.

— О, привет, Лео. И, мм, Грегори. Подержишь? - она вручила мне бутылку с жидким дымом, - Я тут вот развеяться решила. Интересно стало, какого это, работать как и остальные. Вот и решила поработать у Чжонга, все равно он должен был отсутствовать пару дней. У него жена рожает.

— Слушай, а ловко ты это придумала со шпаргалкой в топике! "Гоблин" просто окулярами на тебя глазел, будто говорящую курицу увидел. - выдал мой друг, -

— Ты о чём? Какая шпаргалка? Я по памяти это помню, мы с Лео заучивали - она положила сковороду и вытерла руки об кофточку, взглянув на грудь - Аа, ты про это! Милый, надо созерцать мою грудь скрытнее, но это была лишь этикетка от одежды. Я только вчера этот топ купила, думала если и испачкаю, то что нибудь дешевенькое.

— Дешевенькое? Слушай, Мег, это уже перебор. Мне бы твои отношения с деньгами... - в шутку возмутился я, -

— А вам, кстати, чего подать? Вы же не просто так зашли.

— Нам два бутера с тунцом. Те, что слева. Спасибо, госпожа Магдалина - мой друг совершил ленивый поклон, -

— Какая я тебе к чёрту Магдалина? Я что на монашку похожа? - Мэг фыркнула, - Моё имя - Мегара. В честь дочери Креонта... Жены Геракла. - Мэг взглянула на меня, - Вот ваши сэндвичи, господа. Спокойной ночи.

Получив желанные куски хлеба с рыбой, и попрощавшись с Мег, мы наконец поплелись домой. Небо сегодня было особенно ярким, а ночь тёплой. Жаль что тогда я не осознавал, насколько эта ночь изменит мою судьбу.

******************************************************

— Мам, я дома. -, сказал я, закрывая дверь. Дом утоп в тишине, подобной заснеженному лесу. Я снял обувь, дабы не запачкать чистый пол, повесил на вешалку пуховик и старую красную шапку. Эту шапку мне связала моя бабушка со стороны папы. У нас и так хватало денег, но она считала что все равно нужно что то мне подарить, ибо ей было жаль меня с мамой после ухода папы. Я тогда был мал и не понимал ничего, но в последствии она очень сблизилась с мамой. С размером просчиталась, но это не важно, ибо она все равно грела мне душу. Мои бабушка и мама, это единственные близкие мне в жизни люди. Говоря о матери, голос она все равно не подавала, от чего в сердце рождалось беспокойство.

— Мам? Ты тут? -, я вошёл в кухню и увидел открытую дверь ведущую на балкон. На балконе стояла мать, и... Курила. Что было для нее неправильно, ибо она уже давно как бросила по моей просьбе.

— Мам, ты что, куришь?! -, возмутился я, чуть ли не крикнув.

Мама лениво повернулась ко мне, выдыхая клубок дыма. Ее лицо было опухшим, а глаза влажными. Было видно, что совсем недавно у нее была истерика. Моя мама была очень эмоциональной.

— Да, ты прав, солнце. -, мама затушила сигарету о перила и выбросила окурок на улицу.

Она вышла в кухню, и продолжила заниматься готовкой. Готовить она также любила. В дорожном кафе, которым она раньше заведовала, она с отцом и познакомилась. Мой взгляд упал на телефон на полу, с трещинами на экране. Я поднял его, и протянул маме. Мама нервно взяла телефон, и положила его в карманы, чего она также не делала, говоря о том, что это может привести к бесплодию и прочим дефектам.

— Что случилось, мам?-, уже более спокойно спросил я, - Я редко вижу тебя такой измождённой.

Она молчала, и от чего то не хотела смотреть мне в глаза. Выискивая ее взгляд, я заметил письмо на столе. Пробежавшись глазами, понял что это банковские чеки на номер мамы.

— Твой отец... Оплатил твое обучение в школе, в которую ты хотел пойти, так как я оплатить ее не смогла-, слова давались ей с трудом, застревая в горле, - Но... Органы опеки посчитали, что тебе надо какое то время пожить у него. Несколько недель назад он подал заявку на отцовство. Тебе надо ехать к нему погостить на это лето, и...

Внутри меня что то оборвалось. Как паутина возможных планов на будущее, что я плел. Мой отец, как какой то путник, разорвал ее одним движением руки, отправив мои старания в бездну.

Я сел на стул. Казалось, я обдумывал и принимал это все уже вечность, но мама вывела меня из раздумий.

— Вылет через три дня, Лео. Я ужасно устала, и наверное пойду спать. -, мама положила на стол сэндвичи, после чего направилась к себе в спальню, -

— Уже два бутерброда поменяли мои шаблоны и видение мира. И всё это за один вечер... -, выдал я неожиданно для себя, и приступил к "последней трапезе", приправленной моими мыслями, -

Автобус "410"

Последние дни перед вылетом шли очень быстро, сухо, и меланхолично. Я слушал музыку, собирал сумки, и старался строить новые планы, но всё четно. В положенный день, я ушел. Мать уже приготовила все в дорогу. Вышел ночью, заранее, сам не зная почему. Прощаться не было желания; было бы сложнее для нас обоих. Я не знал, какой он, мой отец, оттого у меня было очень много к нему вопросов. И с самого моего детства, никто, ни один человек, не смог мне на них ответить.

Наконец, наступил день, когда на нашем тет-а-тет я смогу высказать ему, все что бродило у меня в душе. Начеркав записку перед выходом, я выпорхнул из окна. Скоро придётся лететь к отцу в ад, улетая от своего матери в раю.

На улице еще было темно. Шагая обратно к автобусной остановке, и выдыхая остатки материнского тепла, домашнего уюта и чувства спокойствия, я взглянул в небесную бездну. Она глядела в ответ. Наша игра в гляделки могла бы продолжаться еще очень и очень долго, если бы бездна не отвернулась, подставив под взор марево восхода на горизонте. Бездна не столько поглощала, сколько пыталась дотронуться до меня, обхватив мою руку, и потянув за собой в свое царство, туда, где оно родилось.

Как вдруг, я услышал мяуканье - это была кошка, вся общипанная, побитая, но с детской тоской в своих красивых голубых глазах. Было удивительно, что она подошла ко мне так близко. Видно, в прошлом над ней издевались. Но любовь в ее сердце никуда не делась, она просто искала нового хранителя. Я не мог остаться с ней, не мог ей помочь, обрести снова счастье, ибо мой автобус "410" скоро подъедет. Я достал рыбный бутерброд из рюкзака и выложил его перед пушистой красавицей. Ей частичка материнской любви сейчас была нужнее.

Близился рассвет: именно сейчас и должны начать приезжать автобусы. Погладив ее напоследок, я направился к своей лодке на колесах. Здравствуй, Харон. Прощай мой дом.

******************************************************

Пейзажи сменялись один за другим, глаз не успевал зацепляться хоть за что то, что можно было бы обсудить со своим внутренним голосом, а в голове был ветер. Я даже не сразу заметил, как музыка в наушниках прекратилась: телефон уже успел разрядиться. Единственное что мне оставалось, это наблюдать за пассажирами, представляя через что они прошли, и что ещё проживут.

Вот, передо мной сидели две рыжие девушки и маленькая девочка. Причем третья была одета в пижамный-костюм енота, возможно они возвращались с местного парка, а возможно ехали в парк подальше от этой суеты? Возможно искали свое счастье, как тот пожилой мужчина, с походным рюкзаком на соседнем сиденьи, или та темнокожая пара, что приехала со снежного курорта, вся уставшая, но при этом отдохнувшая?

Что их всех ждёт? Хотелось сказать им, что этот автобус не приведет их в никуда, что надо слезать прямо сейчас, и радоваться пока есть возможность. Что счастье не где то там, а на соседних с вами сиденьях. И забрать счастье в могилу не получится: надо радоваться, пока живёшь.

Но смог я лишь тяжело вздохнуть, поняв, что мое соседнее сидение пустое, как и кресло в нашей гостинной. Зачем я ехал к своему отцу? Ради мечты? Зачем искать мечту где то за горизонтом, если счастье всегда рядом с тобой. Но было уже поздно.

Я уехал слишком далеко, что бы разворачиваться. Придется идти до конца.

Город в котором не улыбаются

На часах висели цифры "6:00", хотя глаза щипели от усталости. За окном едва светало, а я никак не мог уснуть. Как назло, успел выспаться в дороге. Ночевать у бывшего мамы, после долгой дороги, не хотелось от слова совсем, вот я и остановился в ближайшей гостинице. Да я и не знал, где искать его дом.

Но все же, меня все не покидала мысль, что я делаю что то не так. Голос в голове говорил, что не может нормальный человек так долго горевать и бездельничать, и что надо хоть что то сделать, что бы отвлечься. Я поставил чайник, засыпал в чашку кофе, а после вышел подышать на балкон.

Перед взором предстал красивый спящий город. Даже спящим он казался живее, чем мой город, но при этом намного более холодным. Это как сравнить теплый и уютный бассейн, или холодное бескрайнее море. Пейзаж завораживал и успокаивал. Первые лучи солнца нежно обволакивали кожу и слепили глаза.

Не хотелось о чем либо думать, что либо решать и куда либо идти. Чайник закипел, своим щелчком вернув обратно в реальность. Я мысленно шлепнул себя по лицу.

Соберись, Лео! Тебе предстоит пройти путь, и вернуть свое счастье. И плевать как далеко ты уйдешь, у тебя всегда будет место, куда ты сможешь вернуться. Я собрал бессмысленные мысли в кучу, и мысленно выбросил их подальше.

Перелил кофе в пластиковый стакан, напялил штаны и свитшот, куртку, рюкзак и наушники, закрыл дверь и пошёл навстречу приключениям.

******************************************************

В новом городе другим было абсолютно все. Вместо привычного мягкого снега, меня ждал суровый хлад России, вместо уютного "Старбакса", меня ждал кипяток со вкусом кофе. Вместо вечно-уставших но улыбчивых людей, здесь стояла атмосфера тюрьмы. Я так и не понял, на какой круг ада прибыл, но по их взглядам можно было понять - они к этому привыкли. А также выделялся среди них наличием хоть каких то эмоций на лице, это я понял еще по первым косым взглядам, что мне не нужно от слова совсем. И как люди здесь живут?

Шел я не спеша, делая вид что знаю куда иду. Интуиция подсказывала, что пожилые алкоголики - бездомные, а молодой их типаж - бандиты. Обоих я старался избегать по понятным причинам. Долго щеголять не получилось: в животе заурчало, ибо кроме двух чашок кофе я ничего с утра не пил и не ел, вот желудок и напомнил о данной несправедливости. Я нашёл ближайшее бистро и решил заказать себе что нибудь съестное. Дорожное бистро оказалось маленьким помещением, в котором сидели двое поваров - рыжий парень готовил и слушал матч, бородатый мужчина продавал.

- Я вижу, ты здэсь не мес'ный? -, спросил меня бородатый продавец, -

- Да. А как вы это поняли?

- Мес'ные вежливостью не отличаются. Ну а ещё, этот, акцент у ть'я особенный! -, хмыкнул он, заворачивая мне шаверму, - Вай, ха деги валларкхъ! Тише сделай! -, крикнул он уже на рыжего, -

- Вежливостью не отличаются, это да... А вы не подскажете где здесь улица "Пролетариата 5"? Я никак не могу найти ее. -, показал я ему помятую карту, найденную возле подъезда, -

- Да ты прямо иди, там рядом... Ахмат, -, обернулся он к рыжему, - Хаскъимоттах, кешнаш мухъ олъ? -, бородатый опять говорил на незнакомом мне языке, - А, у кладбища. Рядом с ним ищи. Держи давай, салам алейкум.

Карта так и не пригодилась, но круг поиска его слова существенно сузили. Причмокивая шавермой, я пошёл искать дальше.

Король и Шут. "Прыгну со скалы"

Долго искать не пришлось. Его дом настолько выделялся среди прочих, что я даже удивился, как раньше его не заметил. Это был одинокий двухэтажный дом, стоявший поодаль от остальных. К тому же, единственным жилым зданием у кладбища. Это навевало на многие мысли насчет его личности, но возможность узнать правду мне все еще представалась. Я постучал в дом. Ответа не последовало. Повторный стук тоже не дал результатов, и я начал нервничать. И лишь потом я заметил домофон у двери. Нажав на него, и после услышав короткое "Входи.", я вошёл. Его дом представлял из себя темное пространство с картинами и экспонатами птиц, крыс и рыб. Он уже казался мне каким то маньяком. И вот, он стоит на лестнице. Я впервые взглянул на своего отца. Суровое лицо, холодный взгляд, очки со стальной оправой, пиджак, часы и джинсы. Как бы я не старался, просмотреть хоть какие то эмоции на его лице я не смог. Хотя, и безразличия я в нем не видел. Лишь задумчивое, морщинистое лицо. Вопросов к нему было много, и я их записал в голове еще с первого шага в автобус.

- Здравствуй, сын. Как добрался?

- Проблем не было... Отец. У меня к тебе очень много вопросов.

- У тебя будет время их задать. А пока осмотрись в своей новой комнате...-

- Я уже занял комнату в гостинице. Я буду жить там. -, перебил я его.

Отец посуровел еще больше. Играть роль хорошего отца у него не получалось. Я же играть роль хорошего сына не собирался. Он мне - никто. Лишь биологическая случайность, что дало начало моей жизни. Но не ее саму. Но в моей жизни я обязан лишь одному человеку - своей матери и бабушке. Только они заботились обо мне, пока он шлялся за несколько тысяч миль от меня.

- Почему ты ночуешь вне дома? Ты даже не совершеннолетний...-

- Тогда было глупо отправлять несовершеннолетнего сына далеко от дома. Одного. -, снова перебил я его,

В глазах отца проблестела сталь. Немного подумав, он спустился с лестницы. Поиграв желваками, он выдал:

- Вижу язык у тебя подвешан. Весь в меня. Но суббординацию, как я вижу, ты не соблюдаешь. Но ничего, и таких меняли, -, он отвернулся от меня, - Так тому и быть, ночуй где хочешь. Хоть в парке, как какой то бомж.

- Тогда мне больше нечего тебе сказать, отец.

Я вышел. И даже не обернулся на него посмотреть. Если он позвал меня к себе домой, что бы прогнуть под себя, то на кой черт он мне нужен? Меня злило, что я проделал такой путь, лишь для того что возвращаться обратно. Даже плюнуть ему в лицо не успел. Ну, хоть пару под конец посмотрю.

******************************************************

Парк пустовал, в отличии от парков у меня на родине. Пострескавшаяяся краска на горках и качелях, редкие дети что пробегали туда сюда, полные эмоций в отличии от взрослых, а также... Ветерок. Теплый ветер, как у костра, в такое холодное время. По телу прошла приятная дрожжь, да такая, что я чуть не замурчал от удовольствия. Но сразу после появился страх. Затылок зачесался, и все тело начало кричать об опасности. Я повернулся, и увидел его: рубашка, джинсы и локон его длинных волос, что он вертел в руках. Он стоял облокотившись о дерево, и казалось, что никто не обращал на него внимания кроме меня. Но когда он взглянул своими глазами на меня... Я понял, что нужно бежать. Бежать как можно скорее. Бежать, если жизнь дорога!

И я бежал. Бежал, как не бежал никогда. Пустынная площадка парка сменилась озером, а озеро сменилось деревьями. Тенистой рощей крупных деревьев. Ветер опять обдул меня. Обжигающий кожу ветер! Но бежать я не переставал. Я просто не мог останавливаться! И под конец, роща сменилась... Уступом. Уступом в бескрайнее море. И тогда я понял. Я не в парке. Я точно куда то забрел, хотя даже эти слова казались мне бредом. Я пытался как можно быстрее придумать куда бежать, но уже было поздно: он стоял передо мной. Я даже не заметил, как он приблизился.

- Как ты сюда попал? -, спросил он с неподдельным интересом, - Но теперь уже не важно. Не бойся, больно не будет.

Когда он закрыл глаза, я понял, что единственный путь - прыгать. И только так я выживу.

И я прыгнул.