Женский приговор

Глава 1 Анонимка.

Участковый пришёл неожиданно рано, в десять часов утра, что для этой службы не характерно. Обычный рабочий день участкового уполномоченного начинается с двух часов дня, зато продолжается до десяти вечера. Или до полуночи, если ничего не случится серьёзного, так, чтобы до утра. Услышав звонок от калитки, я выглянул в окно, и заметил милицейскую шинель у ворот. Мы с женой наслаждались утренним кофе, я только что закончил огребаться у ворот. Накануне мёл сильный буран, пришлось поработать.

- Тамара, приберись немного, участковый пришёл, один. Скорее всего, обыска не будет. - Я неторопливо оделся и вышел во двор. Запустил в калитку участкового, выглядевшего спокойным. Провёл офицера в дом, усадил за кухонный стол. Предложил чай, от которого мужчина не отказался. Пока я наливал кружку чая, заваренного на травяном сборе, участковый оглядел неказистое убранство кухоньки. Где главным богатством была электрическая четырёхконфорочная плита и электрический же чайник. Скромные обои дополняли образ простых пенсионеров. Остальное вызывало неприкрытую жалость.

Самодельный кухонный столик на четыре персоны, да три табурета под ним. Всё, больше ничего в маленькой комнатушке не помещалось. Мы были знакомы с участковым, ему уже приходилось бывать у меня, даже проводил обыск прошлым летом. Поэтому внутреннее убранство дома особо его не удивило. Мужчина неторопливо размешал две ложки сахара в кружке, отпил глоток и приступил к разговору. Шинель и шапку он снял в прихожей, так что наслаждался теплом после двадцатиградусного мороза на улице.

- Вы тут живёте постоянно? - Вопрос был с подвохом, намекал на нарушение паспортного режима, уголовно наказуемое в этом тысяча девятьсот семьдесят первом году.

- Нет, конечно, у меня своя квартира в Берёзовке (это микрорайон нашего городка), там и живу. Сюда пришёл утром, помогаю огребать снег моей хорошей знакомой, хозяйке дома. Дрова колю одинокой женщине, печь помогаю топить.

Многие в нашем городе проживали без брака, поэтому слово «знакомая» офицер пропустил мимо ушей. Весь околоток давно знал, что мы с Тамарой живём одной семьёй, но к этому особых претензий не было. Живут два пенсионера вместе, да и чёрт с ними. Детей нет, не пьют, живут на свою пенсию. Правда, почему-то слишком хорошо живут? Видимо с этим и был связан визит участкового.

Кто-то из соседок накропал донос в милицию, мол, не по средствам живёт пенсионер, при своей колхозной пенсии мясо на базаре покупает, сметану. Вещи новые носит, на мопеде ездит, наверняка ворует где-то? Только неизвестно где, оба с сожительницей не работают. Наверняка офицер пришёл по такому доносу, где вполне могла отсутствовать подпись и данные стукача-завистника. Как ни смешно, в советские времена все анонимки подлежали обязательной проверке, хотя мы к ним относились соответственно, без доверия и брезгливо. Как мы радовались, когда в начале девяностых годов отдельным приказом МВД СССР ещё, если не ошибаюсь, разрешили не рассматривать поступившие заявления, где не указаны данные автора и нет подписи.

- Тут написано, что вы с сожительницей живёте не по средствам, нигде не работаете, но покупаете дорогие вещи, и продукты на базаре берёте, не в магазине. - Офицер вытащил из своего планшета тетрадный листок, с которого дословно прочитал эту фразу. Значит, я оказался прав насчёт доноса.

- Всё правильно, мы живём не по средствам, как можно прожить на колхозную пенсию в восемь рублей? У хозяйки этого дома именно такая пенсия. Вы же знаете, сколько стоит машина дров, и сколько берут пильщики за распиловку брёвен? Хорошо, что я бесплатно помогаю Тамаре Викторовне дрова колоть. Так бы она давно по миру пошла или замёрзла зимой. - Я указал на догоравшие угли в печи.

- А новые вещи как объясните? Тут пишут, сильно дорогие и не ношеные. - Прошёлся по тексту анонимки мужчина. Видимо, решил сначала всё выспросить, чтобы записать моё объяснение быстро, без исправлений.

- Новые вещи шьёт сама Тамара, мы только ткань недорогую в магазине покупаем. Всех расходов копейки. Сейчас принесу, покажу. - Я сходил в единственную комнату домика, где Тамара делала вид, что читает книжку. Успокоил жену взглядом и взял свою сберкнижку с полки стеллажа. В платяном шкафу прихватил свой лесной костюм из серой дешёвой ткани. Совершенно немодной в это время натуральной ткани, без примеси синтетики. Нынче всё больше синтетика в ходу, всякий кримплен, и тому подобные ткани, почти не мнущиеся, и выкрашенные ярко. Отнёс всё на кухню, положил сберкнижку перед участковым.

- Каждый месяц я снимаю с книжки по сто рублей, иногда меньше, если хватает, на эти деньги и живу. Пенсия на книжку приходит сразу через банк, вот отметки поступлений и выдачи. - Старший лейтенант внимательно посмотрел на записи сберкнижки, потом заметил дату заведения сберкнижки. Где стояла первоначальная сумма в пять тысяч рублей, которую я положил на книжку в шестьдесят восьмом году. Тогда я только легализовался в этом времени, получил паспорт, оформил колхозную пенсию.

- Откуда такие деньги у простого пенсионера? Или на Севере работали? - Для шестидесятых годов это огромная сумма.

- Я после войны офицером служил до хрущёвского сокращения. Жил на всём готовом, семью не завёл, вот и накопились деньги на книжке. А пенсию не успел выслужить, так и уехал в деревню. Чтобы пять лет отработать для получения гражданской пенсии. Хоть и маленькая, колхозная, но могут и повысить, кто знает? В деревне и познакомился с Тамарой Викторовной, расписываться не стали, в нашем возрасте смешно. Вместе в город перебрались, так и живём. Я ей дрова колю, снег огребаю, она мне одежду шьёт, супы варит. Вот, это тот самый новый костюм, ткань стоила два рубля тридцать копеек. Сшила костюм Тамара бесплатно, у неё такой же. Ещё есть костюмы тоже из такой ткани, другого цвета. Принести? - Я вёл себя спокойно и равнодушно. Собственно, участковый тоже чувствовал во мне офицера, потому и не переспрашивал.

- Нет не надо, я в тканях не разбираюсь. - Мужчина формально покрутил костюм в руках и вернул мне. Я отнёс костюм и принёс чек из магазина тканей, показал его и объяснил, что сумма указана за ткань на два костюма с небольшим запасом, на заплатки. Всё-таки в лесу часто одежда рвётся. Офицера сумма на чеке удивила, меньше десяти рублей. Даже в эти времена за десятку двое брюк не купишь, не только два костюма.

- Надо же, получается выгодно самим одежду шить? - удивился незваный гость, явно покупавший одежду в магазине, швейные машины сейчас редкость. Да и большую часть времени участковый ходил в форме, которую старшина выдаёт. Максимум, что делали с выданной формой молодые офицеры, подгоняли по комплекции. Как правило, приходилось ушивать брюки и бриджи - милицейские галифе, надеваемые под сапоги. Худощавый народ жил в это время, толстых практически нет, разве начальник какой или пожилая женщина. Тем более, милиционеров нынешних, как волков, ноги кормят. Транспорта у них тоже нет, а сельским участковым до сих пор выдают казённую лошадь в качестве служебного транспорта.

- Выгодно, если шить умеешь. Хозяйка моя шить умеет, вот и носим свою одежду, ничего не покупали последнее время. Только резиновые сапоги, без них у нас жить сложно.

Участковый согласно кивнул. Потом прочитал последнюю строчку доноса: «Покупают мясо и сметану на базаре, ездят на дорогом мотоцикле». Я демонстративно улыбнулся и развёл руками.

- Отвык я за годы службы стоять в очереди, грешен. Так, кроме мяса, сметаны и яиц ничего на базаре не беру. А питаемся мы почти исключительно лесными дарами, грибами и ягодами. Пойдём, покажу. - Я вывел участкового в сени, показал чулан, с полками забитыми до потолка банками с грибами и вареньем.

- Мы же не работаем, торговать на базаре стыдно, вот всё лето и осень проводим в лесу. Грибы собираем, ягоды, травы. На них и живём. А мясо так, как лакомство, пельмени зимой стряпаем, летом котлеты едим. В столовые не ходим, питаемся дома, считай, бесплатно. Посмотри на стол. - Я показал рукой на небольшой столик и продолжил:

- Заварка чайная из леса - бесплатно, варенье из леса - бесплатно, солёные грибы из леса - бесплатно. Копчёная рыба из речки - бесплатно. Только сахар за деньги куплен в магазине, так нам двоим много не надо. Я всё без сахара пью. Порой нам и восьмидесяти рублей в месяц лишка бывает. По сберкнижке видно, не каждый месяц снимаю деньги.

- А мотоцикл? - не забыл уточнить старший лейтенант.

- Пойдём, покажу.

Я проводил мужчину в сарай, где показал два наших мопеда. Они стояли в пустом сарае возле поленницы дров, да пары свёртков сетки-рабицы, оставшейся после бетонирования моего секретного лаза из дома. Участковый насторожился при виде сетки и задал вопрос, не обращая внимания на мопеды:

- А это что?

Понятно, что официально сетка-рабица в магазинах пока не продавались. Так в Советском Союзе многое не продавалось в магазинах, те же сорокалитровые алюминиевые фляги, например. Не продавались, но у многих частников были, как другие инструменты и вещи.

- Сетка-рабица, купил по случаю, теперь не знаю, куда применить? Может, кур заведу, вольер для них сделаю? Опять, морока с ними, хлопоты.

- У кого купил? - Взыграл профессионализм старшего лейтенанта, он внимательно осмотрел оба свёртка, выискивая надписи или метки на упаковке. Естественно, никаких меток не было, как и надписей. Откуда они на голых кусках проволоки возьмутся?

- Не знаю, мужик на машине мимо проезжал весной, я у ворот стоял, так и купил рабицу эту. Машина по виду не наша, какой-то Зилок. Украли где сетку эту? - Всё-таки, играть роль недалёкого пенсионера смысла не было, если я рассказал о своём офицерском прошлом.

- В городе не было таких краж, разве в колхозах? Так не помню в этом году.

Я улыбнулся и напомнил, как приезжают торговать на автолавках из чужих регионов. Почти каждый выходной приходят автолавки из Пермской области, Татарии, даже из Башкирии бывают. Продают товары своего производства, порой прямо с заводов, видимо, когда наличных денег на зарплату не хватает.

- Ладно, - махнул рукой старший лейтенант, - пойдём, напишу объяснение. Всё понятно с этой анонимкой.

Мы вернулись на кухню, где участковый привычно написал два объяснения по всем вопросам, поднятым в анонимке, не отклоняясь в сторону. Дал подписать один листок мне, другой - Тамаре, и попрощался. Проводив офицера, я вернулся на кухоньку и поставил чайник для кофе. Потому посмотрел на взволнованную жену, настороженно сидевшую напротив меня.

- Как думаешь, кто анонимку написал? Анонимщики никогда не успокаиваются, будут писать ещё лет двадцать, на каждый наш чих. По десять раз в году. Надо найти анонимщика, поговорю с Ельцовым. А ты разведай у соседок, все видели участкового, будут спрашивать. Так и расскажи про анонимку, наверняка, она не первая в нашем околотке.

Была у меня на примете пара старух из домов напротив, которые уже вызывали милицию при драках на улице. Скорее всего, кто-то из них. Надо толком разобраться, почерк анонимщика я запомнил. Остаётся образцы почерка этих соседок получить. Но это не страшно, только отвлекать будет. Впрочем, сейчас не тридцать седьмой год, по анонимке уголовное дело не возбудят.

- Ладно, давай обедать, да прогуляемся обратно в квартиру. Горячая вода сегодня с утра была, можно ванну принять. Пропотел я, пока снег огребал, не зря говорят, февраль заметёт все дорожки.

Мы сели за обеденный стол, но неожиданная проверка анонимки всё не выходила у меня из головы. Наверняка это не первая и не вторая анонимка на меня и Тамару, но участковый пришёл впервые. Что изменилось?

Только вечером, когда мы укладывались спать в нашей однокомнатной квартире, пришло понимание визита милиционера. Я почти полгода не был у своего знакомого майора милиции Токарева Дмитрия Владимировича, старшего оперуполномоченного ОБХСС. Раньше, видимо, он все анонимки у себя копил, поскольку с моей помощью реализовал несколько дел, даже кражу с убийством раскрыл. Хотя это не его подследственность. Но и в деле выявления расхитителей социалистической собственности я немало помог Токареву, тогда ещё капитану.

Хитрец, таким ненавязчивым способом пытается напомнить мне о необходимости информации. Придётся завтра сходить к нему, отнесу немного сушёной рыбы, она здорово уходит с пивом. Жаль, что я его не люблю, так пью, для конспирации или по случаю. Так и сделаю, пойду на урок немецкого языка к Софье Петровне, как раз третья школа рядом с милицией. Там и загляну к майору. Что рассказать, подумаю по дороге. Информации у меня хватало, было больше чем достаточно. Всегда так бывает, пока работаешь в милиции, всё узнаёшь в последнюю очередь, предварительно побегав по городу. Но стоит лишь уволиться, как все знакомые норовят рассказать об очередном преступлении, да с подробной раскладкой, кто, где и сколько украл.

Так и у меня получается, живу в городе под личиной обычного пенсионера, нигде не работаю. Но за три года, после нескольких моих разборок с цыганами и уголовниками, меня посчитали непонятно кем. Доходили слухи, что уголовники и торговцы на базаре не сомневаются в моей принадлежности к службе СМЕРШ. Этим объясняют мои странные отношения с милицией, которая проводила прошлым летом у меня обыск. В то же время, офицеры со мной разговаривают почтительно, никакого давления не оказывают.

Потому торговцы, рабочие и грузчики на базаре приняли меня за своего, битого жизнью человека. Который не сдаст никого, да и сам не подставится под милиционеров. Так и пошло, что торговки не сдерживают язык, когда меня встречают, рассказывают все новости и сплетни. Мне, как бывшем оперативнику, не составляло большого труда всё выслушивать, да помогать немного в трудных случаях. Иногда угощал той же сушёной рыбой. Да и покупатели мы с женой постоянные, в придачу - не жадные, что в среде продавцов быстро замечают и ценят.

А после того, как у меня в гостях дважды побывал настоящий удмуртский колдун Петыр, сын репрессированного шамана, и пошёл слух, что я этому колдуну здорово помог, отношение жителей околотка несколько изменилось. Явно, что простым пенсионером меня никто не считал. Уверен, что об отношениях с колдуном знают уголовники и базарные торговки. Я и сам стал замечать некоторую опаску, проскальзывающую в общении со мной у малознакомых людей. Может, этим и объясняется такой засекреченный вызов к Токареву? Однако ничего из рассказов моих знакомых уголовников и торговцев я ему не скажу. Городок маленький, все будут знать, что Александр Иванович (по документам меня так зовут в этом времени) стучит.

У меня достаточно информации, полученной лично, десятилетний опыт работы оперативником никуда не делся. Так что найдётся у меня информация для БХСС, которая понравится Токареву, вне всякого сомнения. Как минимум, в литерное дело по городскому торгу, он не одну справку после общения со мной сможет подшить. И у меня появится возможность уточнить у майора имя анонимщика. За два года нашего знакомства Токарев точно вычислил анонимщика, не удивлюсь, если и познакомиться успел. Но перед посещением БХСС, мне предстоял часовой урок разговорного немецкого языка, доставлявший мне подлинное удовольствие. Да и моя репетиторша Софья Петровна радовалась нашему общению. Где в нашем полузакрытом провинциальном городке она сможет поговорить вдоволь на родном языке?

Час нашего общения пролетел незаметно, педагог начала ставить мне швабский акцент, старательно его имитируя. Обращала моё внимание на характерные фразы и «проглоченные» части слов. Мы обсудили, как обычно, городские новости, погоду, цены на базаре, и я проговорился о своей возможной поездке в Литву. В закрытую Калининградскую область простого пенсионера никто не пустит. Но часть Куршской косы формально литовская территория. В ту сторону я планировал официально направиться. По секрету «проговорился» своей учительнице немецкого языка, что хочу привезти в подарок жене кусочек янтаря.

Я действительно собирался привезти янтарь, только купленный в магазине, с деньгами проблем не было. И отлично знал, что кустарная добыча янтаря на побережье Балтики уголовно наказуема. Однако Софья Петровна приняла мои слова близко к сердцу. Не только открыла мне глаза на запрет добычи затвердевшей смолы частными лицами, но и пообещала дать мне координаты своей подружки. Тоже немки, преподающей немецкий язык в одном из институтов Вильнюса. Та была замужем за литовцем, почему и осталась в Прибалтике. Но два года назад овдовела, сейчас живёт одна в небольшом старом домике на окраине города.

- Я немедленно ей напишу, думаю, Ирма согласится Вас приютить на неделю. Если получу её согласие, сразу Вам сообщу. И от меня посылочку передам. Когда Вы собираетесь ехать? - Истинная немка, Софья, поразила меня деловым подходом к моему случайному разговору.

- Да никак по времени не ограничен, я же не работаю. - Я улыбнулся и попрощался со своей репетиторшей. Пришло время навестить моего приятеля из БХСС. Он был на месте, как всегда в конце дня. В это время майор готовился к вечерней планёрке, оформлял бумаги по добытым за день сведениям. Потому я и старался прийти именно к вечеру, сам работал оперативником, не забыл распорядок дня.

За два года нашего общения мы несколько сблизились, учитывая мою коммуникабельность и заинтересованность Дмитрия в таком информаторе. Поэтому он легко принимал от меня гостинцы в виде сушёной и вяленой рыбы. И сам иногда помогал мне, используя служебное положение. Но мы оба не переходили определённую грань, без панибратства в отношениях. В это визит, я сразу выложил на стол газетный свёрток с сушёной рыбой, Токарев включил электрочайник. Мы не спешили, я рассказал свои наблюдения за парой продавцов магазина «Культтовары» и главным инженером кондитерской фабрики.

Майор сразу всё подробно записал, видно, что информация оказалась в тему. Скорее всего, займутся «Культтоварами», этот магазин не входил в систему городского торга. Заступиться за его руководство в городе некому. Пусть рискнут, если не прилетит по шапке из Ижевска, могут хорошую реализацию провести. Но меня интересовал мой вопрос, который я и задал после очередного глотка крепчайшего чёрного чая.

- Кто на меня анонимки пишет? Не сомневаюсь, что ты знаешь. - С Токаревым мы почти сразу перешли на ты, я всё-таки старше его почти вдвое.

- Если не натворишь глупостей, скажу. - Не стал прикидываться дураком офицер. Так я и рассчитывал.

- Из возраста глупостей давно вышел. Постараюсь реже ей на глаза попадаться, этого достаточно. - Пристально посмотрел я на майора, стараясь не пропустить возможную ложь.

- Ты прав, это женщина, твоя соседка напротив, Нинка. Она у зама по оперативной работе на связи, два года ему строчит на тебя доносы. Я сколько мог, прикрывал, а тут в командировке был, анонимку и зарегистрировали. - Пожал плечами Токарев, которому было неприятно говорить на эту тему.

Глава 2 Затаившиеся недобитки.

Я убедился, офицер не лжёт, что меня вполне устраивало. Собственно, на этом наше продуктивное общение и закончилось. Токарев спешил оформить необходимые документы по моей информации. Мне пора домой, скоро темнеть станет. Мы ещё поболтали ни о чём, и я отправился по заснеженным переулкам домой, в новую квартиру. За зиму я полной мерой хлебнул горя с этой новой квартирой, как и все жители нашего и соседнего домов. С началом отопительного сезона посыпалось и полилось во всех квартирах и подвалах. Как подсчитала позже Тамара, за семь месяцев отопительного сезона с октября по апрель, тепло в нашей квартире отсутствовало двадцать восемь дней.

Сюда можно добавить десять дней отключения электричества и полтора месяца без горячей воды. Да, ещё не забыть всего неделю без газа - забыли вовремя привезти и заправить газгольдеры во дворе. На этом фоне какие-то сквозняки в окнах выглядели детской шалостью, мы их ликвидировали ещё в сентябре. Ладно, мы, с возможностью проживания в своём доме, куда уходили при каждом отключении и ремонте отопительной системы. Там, в домике, всегда было тепло, а если становилось прохладно, хорошо протопленная русская печь всегда нас выручала. Но большинство жителей из-за таких испытаний регулярно простывали. Особенно было жалко детей, которых я незаметно подлечивал при встречах в подъезде или во дворе.

Трижды пришлось буквально спасать Анфису Васильевну от простуды, всё-таки возраст сказывался. Хотя женщина и ходила дома в валенках и фуфайке, но спала-то без них, под одеялом. На Новый год мы подарили ей ватное одеяло, после чего простуды стали реже, да и отопление к весне как-то стабилизировалось. Да, отвык я от прелестей советских новостроек, в молодости всё переносилось как-то легче. Мы не только любовались усилиями коммунальных служб, но и сами пытались максимально утеплить полученное жильё. Я не поленился снять подоконники на окнах, благо их было всего два, и с удивлением увидел вместо утеплителя под подоконниками пустоту. В смысле, между кирпичом внешней стены и кирпичом внутренней стены почти полметра пустого пространства, даже не было никаких тряпок, хоть формально иногда бывавших под другими подоконниками у соседей. К счастью, у меня остались обрезки базальтовых утеплителей в хозяйстве. Этими обрезками мы с Тамарой и заполнили пустоты под окнами. Не скажу, что стало теплее, но свистевший на улице ветер перестал шевелить шторы на окнах в квартире. По крайней мере, по ногам уже не дуло, особенно после такого же утепления порога под балконной дверью. После того, как закончились неоднократные ремонты водопроводной системы, и в кранах потекла чистая вода, я поменял сантехнику.

Нет, унитаз пока оставил, чтобы не выпендриваться перед возможными гостями. Но оба крана, на кухне и ванной, заменил изделиями двадцать первого века. Просто надоело менять прокладки на штоках кранов, которые либо срезали резину уплотнителя, либо не перекрывали отверстие полностью. Как ни странно, керамические краны, требующие только поднятия рычага регулятора и лёгкого поворота, встали, как родные. В принципе, так и должно быть, в моей квартире двадцать первого века первый подобный кран прослужил без ремонта лет пятнадцать.

Пока мы бегали с женой из тёплого привычного дома в холодную, с непредсказуемыми авариями, квартиру, моему репетитору по немецкому языку пришёл ответ из Вильнюса. Её подруга Ирма согласилась приютить меня на неделю, но не больше. Нас с женой такой расклад устраивал, она оставалась дома на хозяйстве. Именно в своём доме, а ключ от квартиры я отдал старшему по подъезду, на случай очередной аварии. Всё равно украсть по мелочи было нечего, а вынести незаметно кухонный гарнитур или газовую плиту никто не сможет. Половина жильцов - бывшие соседи с одной улицы, где скучающие бабушки бдят всё светлое время суток в окно. А после наступления темноты прислушиваются к шагам в подъезде, всё равно старухи мало спят. Вот и стерегут добро от худых людей.

Здесь ещё привыкли слова «худой» и «добрый» применять в нескольких смыслах. Худой для жителей семидесятых годов означал не только стройный, но, в первую очередь, плохой человек. Потому, как большинство населения и так худые, в смысле стройные. Аналогично слово «добрый», кроме незлобного, мягкого характера, обозначало полного, здорового человека. Кроме бдительных соседей, я не переживал за свою квартиру по причине установленных там видеокамер, которые в режиме частого фотографирования работали круглые сутки и могли без замены аккумуляторов функционировать до двадцати дней.

Билеты в Вильнюс я взял через Москву и Минск, пришлось подождать, но сама система продажи сквозных билетов до конечного пункта поездки уже работала. Правда, только в Ижевске, пришлось дважды туда съездить на автобусе. Замёрз в салоне, как цуцик, несмотря на надетые валенки. Но к середине марта подготовился к отъезду, трижды проинструктировав Тамару. Взял посылку от Софьи Петровны для подруги, сам приготовил сувениры в виде грибов и варенья, да взял оставшиеся шариковые ручки «Бик» с прозрачным корпусом. Особо рисоваться не собирался, пусть Ирма считает нас глухим захолустьем, мне всё равно, а женщине приятно. Ничего из артефактов не взял, опасаясь их потерять.

Предупредил соседей об отъезде, но сувениров не обещал, поскольку поеду зимой, какие могут быть сувениры от фашистов недобитых? Учитывая довольно тяжёлый багаж, отправляться решил из Ижевска, куда доехал с ветерком на знакомом такси к отходу фирменного поезда «Удмуртия». В купе со мной ехали еще два каких-то чиновника, направлявшихся на совещание. Пришлось половину дороги до Москвы спать, остальное время смотреть в окно и наслаждаться поездным радио. Да воспроизводить в памяти все адреса и фамилии моих будущих «клиентов», как и тексты «подмётных писем».

Зрительная память у меня отличная, я буквально видел все дома и квартиры, которые необходимо посетить. Хотя карту Вильнюса куплю, конечно, но не сомневаюсь, что и она с исправлениями, которые могут запутать. Тем больше будет повода справляться у аборигенов о правильности пути. А ходить по столице Литвы я буду только в гриме. Для этой цели у меня лежал необходимый набор ретуши, а зимняя куртка была двухсторонней. С одной стороны серая привычная провинциальная курточка, с другой - яркая зелёная. Вообще-то я её отобрал у Тамары, она любит зелёный цвет, но других двухсторонних курточек нет.

Да и шапки взял две. В классической кроличьей шапке я поехал, в ней буду гулять по Вильнюсу. Другая шапка, как обычно, чёрная вязаная, которую можно натягивать на лицо. Жаль, обувь одна, но буду надевать полиэтиленовые пакеты при необходимости. В Москве такси брать не стал, проехал на Белорусский вокзал на метро, соскучился по физической активности в поезде, не успел устать при переходе с вокзала на вокзал. Заодно проверил билет, на всякий случай, убедился в его действенности. Поскучал в зале ожидания, чтобы в обед уже забраться в другое купе, но тоже скорого поезда. На вокзале прикупил несколько номеров «Вечерней Москвы» с кроссвордами и два журнала «Наука и жизнь», там тоже серьёзные кроссворды. Отдельные сборники кроссвордов пока не продавали даже в столице, боюсь, появятся они только в конце восьмидесятых годов.

Так что нашлось, чем заняться в поезде. Соседи оказались литовцами, с брезгливостью смотрели в мою сторону. Да и я не собирался с ними дружить. Держал себя демонстративно спокойно, уверенно, к вечеру перекусил продуктами из рюкзака, попил растворимого кофе из своих запасов и казённого кипятка. В Минске, куда прибыли довольно поздно, гулять не стал. Бывал я в Минске, да и опасался своих соседей, как-то странно они себя держали. Вроде не уголовники, но трое литовцев одного возраста, примерно около сорока пяти лет, наверняка воевали, похоже, не за нас. Или в гитлерюгенде состояли. Демонстративно разговаривали между собой только по-литовски, со мной вообще не говорили.

С такими соседями засыпать не хотелось, можно не проснуться. Поэтому, после отправления поезда из Минска, я выждал время до выезда из города да усыпил всех троих фашистов, пока они мне горло не перерезали. Заблокировал дверь в купе и повесил на дверной проём одеяло. Чтобы даже в приоткрытую щель ничего не разглядели, если кто попробует войти в купе. Время подходило к полуночи, хождение по вагону прекратилось, громкий храп из-за стенки несколько успокаивал. Не все в вагоне фашисты, только мне «повезло» с соседями.

Я надел пару резиновых перчаток, коих в поездку взял с собой целый десяток, и приступил к методичному обыску. Сначала проверил карманы одежды всех троих попутчиков, потом скромный багаж. Через полчаса возни на пустой полке лежали два пистолета ПМ, три паспорта жителей Вильнюса и упаковка с рублями. Судя по весу и объёму, тысяч пятьдесят четвертными и полусотенными купюрами. Больше всего эта троица походила на курьеров, для шпионов они вели себя слишком вызывающе. Так, обычные боевики, тупо перевозившие деньги из Москвы в Литву. Остаётся выяснить, кто эти курьеры? Контрабандисты с уголовниками или замаскированные «лесные братья»? Деньги воровские или шпионские?

В принципе, найденное оружие не оставляло мне иного выбора как отправить всех троих на тот свет. Но предварительно придётся побеседовать. Начнём с того, в чьём чемодане были деньги, а в кармане не оказалось оружия. Я усадил спящего курьера, парализовал ему конечности и голосовые связки. Разбудил и принялся пытать, не задавая вопросов. Всё равно Андрис, как его звали по паспорту, мог только тихо стонать. После того, как я сломал фашисту все суставы на левой руке, решил дать ему шанс высказаться. Немного ослабил паралич голосовых связок, чтобы Андрис мог шептать. Чтобы его сориентировать, стал задавать вопросы.

Через четверть часа Андрис бойко стал записывать правой рукой адреса, пароли и явки всех националистов в Вильнюсе, Риге и Таллине. К моему удивлению, «лесные братья», с которыми якобы разделались ещё в пятидесятые годы, прекрасно себя чувствовали во всей Прибалтике. Андрис же получил деньги от английского посольства через тайник, оборудованный в Сокольниках. Вёз их в Вильнюс для карьерного роста нужных людей, и на обеспечение достойной жизни всех «допущенных» к кормушке. Интересно, что его список в некоторых позициях совпал с моими сведениями о подлежащих ликвидации фашистов.

Почти два часа ушли на подробное изложение нужных мне сведений. После чего я честно вылечил Андрису все сломанные пальцы на левой руке. Обрадованный фашист лёг на нижнюю полку поспать, даже простынёй укрылся, и умер от остановки сердца. Оставлять его живым было чистым самоубийством с моей стороны. Его охранников я поочерёдно выводил в дальний от проводника тамбур, изображая помощь пьяному пройти в туалет. К счастью, никто нас в вагоне не увидел, проводников я усыпил на полчаса. Хотя они и без того спали оба, так что полчаса дополнительно усиленного крепкого сна даже не заметят.

Открыл двери вагона в тамбуре и выбрал время, когда проезжали какие-то бесконечные болота. Выкинул в эти болота обоих уже мёртвых националистов, с пистолетами в плечевых кобурах. Следом полетели их чемоданы, паспорта я выкинул по другую сторону железнодорожного пути, на несколько километров дальше, предварительно их разорвал на мелкие кусочки. Деньги, разумеется, уже заняли место в моём багаже, не пропадать же добру? В столицу Литвы поезд пришёл рано утром, в мутных зимних сумерках. Я вышел с толпой пассажиров, стараясь не выделяться из общей массы. Сразу прошёл через вокзал, чтобы пешком уйти как можно дальше от железной дороги.

Автобусы и трамваи ещё не ходили, а частников я ловить не рискнул, запомнят приметы, будет меня милиция разыскивать. А так, если и будут искать по описанию проводников, то исключительно линейная милиция, которая во все времена славилась полным отсутствием раскрываемости. Сами подумайте: обнаружит утром пассажир, что у него чемодан украли, а поезд с вечера на десяти станциях останавливался. Какие шансы найти преступника? Или товарный вагон во Владивосток придёт с сорванными пломбами и пустой, ну кого тут искать, если он месяц шёл из Ленинграда? Опера-линейщики рассказывали, что их за раскрываемость в десять процентов никто не ругал, а нас за семьдесят процентов раскрываемости драли в хвост и гриву.

В укромном сквере я преобразился с помощью ретуши и карманного зеркальца, поменял шапку и вывернул куртку зелёной стороной наружу. К Ирме приеду днём, я не Винни Пух, чтобы ходить в гости по утрам. А пока навещу по пути десяток адресов, только надо добраться до автовокзала, сдать вещи в камеру хранения. Чем и занялся в первую очередь, камеры хранения на автовокзале оказались даже автоматические. А у нас в Ижевском автовокзале появятся только в конце восьмидесятых годов, если не ошибаюсь. Всё, я остался с пустыми руками и парой тысяч рублей в карманах. Настоящий ара, под которого и будут косить. Ещё на автовокзале удалось купить туристическую карту Вильнюса и немного сориентироваться по списку ближайших адресов.

До обеда я шатался по городу, заходил в нужные адреса и проклинал жильцов этих квартир отсроченным проклятьем, которое начнёт действовать через две-три недели, не одновременно у всех для пущей конспирации. У кого-то отнимутся ноги, кого-то настигнет инсульт, кто-то умрёт от инфаркта. Давать возможность снятия проклятий я не собирался. Если те, например, кто настиг паралич ног, найдут колдуна, что снимет его, получат отложенное проклятье на инсульт. Самый интересный адрес я навестил к обеду, где пришлось задержаться на пару часов. Это был адрес литовского резидента, куда курьер должен был принести деньги.

Резидент оказался пенсионером-льготником, якобы работал учителем и вышел на пенсию в сорок семь лет. Его пятикомнатная квартира в старом городе была заставлена антиквариатом, и в ней проживал телохранитель с пистолетом. Всё по взрослому, как в шпионских фильмах. Может, они не так уж и выдуманы? На удивление, резидент оказался агентом МИ-6 ещё с тридцатых годов. Поэтому пришлось задержаться надолго. Пока резидент писал явку с повинной под две копирки, я успел пообедать и прибарахлиться в самом прямом смысле. Выбрал в шкафу десяток джинсов в упаковке, три пары новеньких кроссовок. Да по деньгам немного увеличил запасы.

Оказывается, здешние диссиденты и шпионы финансирование получают, как московские правозащитники. Схема проста до примитива - регулярные посылки якобы от родственников из-за границы с дефицитными шмотками, часть из которых продается через спекулянтов, а часть идет на подкуп и прикорм нужных начальников, их детей и родственников. Да и Ми-6 выгодно, не покупать рубли по курсу за шестьдесят копеек доллар. На западе поддельные джинсы стоят пять-десять баксов, а спекулянты в Литве продадут их минимум за сотню рублей. Получается, советские граждане сами финансируют шпионов и диссидентов, великолепно придумано.

Уходил из квартиры покойного резидента я с двумя объёмными спортивными сумками и в двух куртках, надев сверху зелёную. Еле добрался до автовокзала, откуда пришлось взять такси, чтобы загрузить все свои вещи. Так что к дому Ирмы я подъехал с шиком, нагруженный не хуже «челнока» в девяностые годы. Хозяйка оказалась дома, и я приложил все усилия, чтобы понравиться ей. Женщина, естественно, была ровесницей Софьи Петровны, довольно приятной и коммуникабельной, без признаков презрения к русским. Я к ней подъехал в своём дорожном виде, в серой провинциальной одежде и кроликовой шапке.

С дороги она покормила меня, а я выложил посылку от своей учительницы и свои гостинцы, избавившись сразу от половины самых тяжёлых вещей. Больше никуда не пошел в тот день, признался, что устал с дороги. Так что мы вечером поболтали со скучающей вдовой, я всучил ей двести рублей под предлогом моего питания и проживания. Заодно убедился, что она искренне не любит фашистов. Даже ненавидит тех, которые имели наглость вернуться в город после хрущёвской амнистии.

- Как они могут жить в городе после того, что творили во время войны? - искренне возмущалась женщина, прожившая в оккупации в роли фольксдойче довольно спокойно и безбедно. Однако отлично видела и выселение евреев, и расстрелы, и виселицы на улицах. Но, в силу своего немецкого происхождения, возмущалась она именно литовцами, которые в годы войны прославились карательными подразделениями. Разговор у нас удался, я даже узнал дополнительно пару адресов соседей Ирмы, которые детей и внуков воспитывают настоящими фашистами.

Думаю, немало помогло нашему пониманию то, что разговаривали мы по-немецки. И я сразу предложил впредь говорить исключительно на родном языке хозяйки. Так что до вечера мы наслаждались общением на самые разные темы. А с утра, после завтрака, я отправился на прогулку, турист я или нет? Выслушал рекомендации Ирмы о лучших магазинах и красивых местах старого города. Продумал свой маршрут с учётом сведений от курьера и резидента, да отправился на улицу. В паре кварталов от ночлега переодел куртку, нанёс ретушь на небритую физиономию. Эту небритость я объяснил квартирной хозяйке лёгкой аллергией. Из-за чего буду бриться раз три-четыре дня, пусть не пугается.

Свой поход в роли кавказца по улицам Вильнюса начал с покупки почтовых конвертов с отметкой «Авиа». Чтобы одну копию признаний английского резидента отправить в КГБ, вторую в ГРУ, адреса написал печатными буквами и в резиновых перчатках. Оригинал отправился в приёмную ЦК КПСС, надеюсь, не пропадёт. После отправки писем гулял по городу весь день, не забывая навещать дома и квартиры из всех трёх списков - моего, курьера и резидента. Не прошёл мимо рекомендованных магазинов, чисто символически купил немного сувениров для жены и соседей, чтобы не возникло вопросов по моей поездке. Какой провинциал вернётся из Прибалтики с пустым чемоданом?

Вечером с удовольствием поужинал с квартирной хозяйкой, пересказал свою прогулку, порадовался достопримечательностям. Подарил какие-то редкие духи, купленные по случаю в центре города, и предупредил Ирму, что созвонился с товарищем, бывшим сослуживцем, к которому поеду завтра вечером, и, скорее всего, заночую у него в квартире. На самом деле, вечер у меня планировался трезвый и весьма активный. Придётся повторно навестить фашистов, не оказавшихся дома при моём посещении в рабочее время. Еще надо напечатать запланированные подмётные письма в адрес руководства Литвы и Политбюро. А днём, в образе кавказца, купить билет в Ригу, не пропадать же информации от курьера и резидента?

Нужно всё успеть сделать, пока никто из фашистов не поменял пароли и явки, продолжают спокойно жить. Придётся постараться, как следует, наверняка поездка затянется, но изведение нацистов - дело святое. После ужина мы засиделись с Ирмой за чаем, ей доставлял удовольствие разговор на родном языке. Я привычно расспрашивал о настроениях людей, выявлял адреса националистов. Стремился успеть сделать максимум за оставшиеся дни. Напугать руководство Литвы так, чтобы эти недобитые фашисты даже не пикнули. К тому же, покойный резидент МИ-6 указал данные пяти других разведчиков, не связанных напрямую с националистами. Двое из них были давно законсервированы, никаких доказательств их шпионской деятельности нет. Вполне возможно, оба выскочат из лап наших специалистов «глубокого бурения», либо отделаются незначительными сроками.

Утром я начал свой обход именно с них, этих подлинных кротов, пока они не успели уйти на работу. Одного из них удалось разговорить и получить данные ещё на трёх потенциальных «карателей», которых тоже наметил посетить до завтрашнего дня.

Глава 3 Шпионы, как они есть

Однако у меня выдался хлопотливый день. Какие там красоты городской архитектуры? Вы о чём? Я уже настолько привык выдавать себя за кавказца, что боялся начать разговаривать на немецком языке с армянским акцентом. Зато и литовцы кавказцев боялись, никакого неуважения или пренебрежительного поведения в отношении себя я не заметил. Все продавцы, способные демонстрировать русским свою слепоту, меня буквально спешили обслужить. Непонятно, почему? Из-за кавказкой наглости, которую я стремился демонстрировать всем и каждому? Или чувствовали оперскую коммуникабельность?

Радовала и одновременно брала обида «за державу», при посещении всех этих нацистов. Большинство из них жили в центре города в довольно хороших квартирах, некоторые можно назвать роскошными. Работали преимущественно в государственных конторах, торговле, культуре, но не в производстве или строительстве. А бывшие офицеры вермахта и СД мало того, что оформили себе пенсии, так ещё получали выплаты из ФРГ. Так вот, проживание в центре города людей из моих списков было удобно и радовало меня. Но их достаток и жилищные условия вызывали непонимание и раздражение.

Нет, я не сторонник лозунга, всё отобрать и поделить. Но, какими хитрыми ходами бывшие зэки из числа «лесных братьев» и гитлеровских офицеров получили такие квартиры в центре города? Почему русские рабочие живут в бараках или новостройках на городских окраинах, а наши враги практически вернулись в квартиры расстрелянных ими евреев? Да и работали исключительно в блатной сфере - культура, торговля, высшее образование, их дети уже проникли в партийные и советские органы. И всё это видят сотрудники КГБ и руководства Литвы. Да чёрт с ними, патрициями и их прихвостнями. Но это видят и русские рабочие с инженерами, приехавшие работать на предприятиях. Видят ненависть и пренебрежение русскими, русским языком у литовцев, которое прикрывают и якобы не замечают руководители республики.

Под предлогом интернационализма и дружбы народов создаются национальные объединения, как и по всему Союзу. Начиная от кружка литовских народных песен, до углублённого изучения истории и культуры жемайтов. Причём на всё это выделяется финансирование из государственного бюджета. То есть, на деньги русских рабочих и крестьян формируют антирусское движение во всех национальных республиках. И не только союзных, но и автономных в составе РСФСР. Что интересно, нигде не было кружков русской песни, изучения русской истории и тому подобных аналогов национальных объединений. А почему?

Всё это я помню с детских времён, когда даже заявление о том, что я русский, делали исключительно негромко. Чтобы не оскорблять якобы другие национальности? Не шучу, так и было в национальных республиках, даже в нашей автономии. Была целая государственная официальная политика подготовки национальных кадров. В рамках которой совершенно открыто руководителями больниц, институтов, райкомов и горкомов ставили людей «нужной национальности». В нашей Удмуртии самих удмуртов было даже по официальной статистике сорок процентов населения. Но они имели привилегии при поступлении в вузы, на руководящие должности.

В двадцать первом веке мы удивлялись и возмущались меньшинству ЛГБТ, диктовавшему нормальным людям за границей свои желания и привычки. Словно все потеряли память, забыв, как национальные меньшинства в РСФСР и в других республиках СССР диктовали свои порядки и правила? При полной поддержке руководства СССР. Ну, ладно, я уже упоминал об этой дискриминации русских в Советском Союзе. Однако она меня по-прежнему раздражала, особенно в этой зачуханской Прибалтике. И за день моя злость выросла настолько, что я стал проклинать всех литовцев, кто при встрече со мной пытался хамить или делать презрительный вид. Не убивал их, конечно, но насылал болезни, неприятные и хронические. Вроде хронического насморка, постоянной мигрени, отрыжки и тому подобных недомоганий. Не смертельно, но обидно и раздражает.

Впрочем, мои клиенты так легко не отделывались, Все они через пару недель станут инвалидами или умрут от разных заболеваний. А их дети и внуки лишатся поддержки профашистской диаспоры, возможно, попадут в детдомы. И уже не окажутся на верхах политической власти к моменту распада СССР. Однако адресов было настолько много, что к вечеру я заметно выдохся. Зато весь объединённый список нацистов я отработал практически полностью. Осталось меньше десятка адресов, на завтрашний день.

С наступлением вечерних сумерек я повторил свой трюк, использованный в Алма-Ате. Ещё днём я присмотрел несколько небольших государственных контор, расположенных в жилых многоквартирных зданиях. После окончания рабочего дня прошёлся в этих местах, выбирая наименее людные улицы. Самым удобным было то, что двери в эти конторы выходили в подъезды, обычные подъезды многоквартирных домов. И прохожие на улице не могли заметить, как я вскрываю отмычками эти двери. Шаги же соседей в подъезде слышны издалека. Так что я уже привычно проник в какую-то торгово-закупочную контору. Меня интересовал только кабинет секретарши с пишущей машинкой.

Плотно задёрнув шторы в этом кабинете, я напечатал под копирку несколько текстов, заученных наизусть. Все уложил в заранее подготовленные конверты с адресами, чтобы опустить в почтовые ящики на обратном пути. Затем спокойно выспался на диване в директорском кабинете. Утром посетил туалет, подправил грим кавказца, и отправился гулять по городу до вечера. Однако уже к обеду все клиенты из списка закончились, свой план я выполнил. Но уезжать, не попрощавшись с хозяйкой, не хотел. Кроме того, было желание проклясть некоторых особо буйных соседей Ирмы. На хамство которых, резко обострившееся после смерти мужа, она пожаловалась.

Отобедав в ближайшем кафе, я решил проверить, как живут руководители Литвы. Не их квартиры, а рабочие места. Загримированный под кавказца, я добрался к дому правительства Литовской ССР. Проскользнул во двор через практически не запиравшиеся ворота для выезда служебных машин. А найти открытый чёрный вход в здание со двора труда не составило. Для конспирации у меня в руках был букет цветов, с трудом найденный у частных торговок возле городского рынка. Обстановка в доме правительства не особо отличалась от нашего горисполкома. То есть, охрана была у парадного входа в здание на первом этаже. Формально ещё охраняли въезд во двор, но исключительно формально, как говорится, от честных людей.

Поэтому я легко нашёл целых два коридора, заселённых коммунистами Литвы. И спокойно прогулялся по этим коридорам, в кабинеты не заходил, но внимательно читал все надписи на табличках. И проклинал, проклинал, проклинал, выбирая кабинеты руководителей, двери без табличек пропускал. Проклятия использовал отложенные, от трёх дней до недели, не смертельные, рассчитанные на полгода, с учётом некоторой заторможенности всех прибалтов. Это не шустрые казахи, литовцы могут понять реальность угрозы только через пару месяцев лечения. А когда начнут реагировать на мои требования, вообще непонятно.

Вечером, по пути к Ирме, так же в гриме, я заглянул к соседям, ставшим нагло оскорблять вдову. Двум старухам, принявшимся оскорблять меня по-литовски и пожелавшим всяческих болезней, пожелал того же и отправил на пожизненную инвалидность. Уж ругань-то я попытался выучить в первый день, когда только приехал к Ирме. Она за годы замужества неплохо научилась говорить по-литовски. И даже написала мне злостные ругательства на бумаге русскими буквами. А членов семьи этих злобных соседок я наградил частичным параличом голосовых связок. Так что они до смерти все будут ругаться только шёпотом. Думаю, реже станут пакостить, по крайней мере, не так громко. Как обычно, разобравшись с соседями, ушёл подальше в укромное место, где снял грим, переодел куртку и сменил шапку.

После ужина сообщил квартирной хозяйке, что завтра уезжаю домой. Билет уже был куплен. Только не сообщил, что билет куплен в Ригу, и возвращаться я решил через Латвию и Эстонию. Письма для руководства этих республик уже были готовы, завтра по пути на железнодорожный вокзал я их отправлю. Задерживаться в Риге не собираюсь, там у меня всего три адреса и два в Таллине. Рейсы поездов между столицами я выбрал так, чтобы ночевать в поезде, на маршруте Таллин - Ленинград. Традиционно пригласил приятную женщину в гости к нам, рассказал о своей квартире и домике. Там она может спокойно прожить одна, никому не мешая, хоть всё лето.

Конечно, это был формальный жест вежливости, мы оба понимали малую вероятность такой поездки. Но Ирме всё равно было приятно, она даже собрала какую-то косметику в подарок Софье Петровне. Кроме того, я незаметно подлечил женщине больные ноги с выступающими венозными узлами, почти профессиональным заболеванием педагогов, вынужденных проводить много времени на ногах. Словом, утром мы попрощались вполне довольные знакомством, обещая писать друг другу хоть раз в году. В принципе, в эти годы так и поддерживают знакомства, через почтовые открытки к праздникам. Не особо трудное приятное напоминание друг другу, чтобы не терять знакомства.

По пути к поезду я отправил ещё часть писем, и отбыл в Ригу, где оказался через несколько часов уже к обеду. Там навестил троих шпионов, которых не стал допрашивать, а погрузил их в сон на неделю. Изъял часть денег из тайников, и напечатал письма в ГРУ, КГБ и Политбюро. Пока специальные товарищи раскачаются, шпионы спать будут, может их даже арестуют? На всякий случай я всем шпионам сделал отсроченный на две недели пожизненный паралич обеих рук. Вдруг доблестные спецслужбы ничего не докажут? Причём пишущая машинка нашлась у одного из шпионов. Так и живём, советскому человеку в личное пользование машинку не достать, а шпионам - пожалуйста. Так что шпионы принесли мне не только моральное удовлетворение, но и почти восемь тысяч рублей. Пришлось рюкзак почти полностью забить денежными купюрами.

У одного из шпионов нашёл зеркальный фотоаппарат с запасом импортной цветной плёнки. Фотоаппарат мне не нужен, эта техника номерная. Но два десятка катушек с цветной плёнкой мне пригодятся. Пора переходить на современную технику, куплю недорогую простенькую Смену-8М, плёнку буду отдавать на проявку в фотостудию, там и фотографии напечатают. Под эти планы купил в рижском магазине полсотни катушек цветной плёнки, чтобы хватило на пару лет. Когда ещё такую плёнку у нас станут продавать? По моим воспоминаниям, только в середине семидесятых годов. Будем с Тамарой создавать свою летопись нашей жизни, если вернёмся в наше время, будет, что вспомнить и показать детям и внукам.

По пути на вокзал успел зайти в дом правительства, уже латвийского. Чуть не рассмеялся, пройдя в здание через чёрный вход. Прогулялся по коридорам власти, не забыв загримироваться под кавказца, в зелёной куртке. А вещи оставил у бдительного вахтёра, чтобы не мешали, только рюкзак с деньгами носил на себе. Что не помешало наложить отсроченные проклятья на полгода всем руководителям рескома партии, для разнообразия парализовал им правые руки, как было с Политбюро в прошлом году. Может, быстрее отреагируют.

В Таллин поезд пришёл уже в сумерках, что только радовало, местные шпионы будут в квартирах. Немного расстроила невозможность воздействия на партократов, но не всё коту масленица, как говорит пословица. Даже билет на Ленинградский поезд, что отправлялся исключительно «удобно» в двадцать три часа, не расстроил. Зато вагон СВ, и прибытие в Ленинград в девять утра. Оставил вещи, кроме рюкзака, в автоматической камере хранения, чтобы не мешали проведать двух последних клиентов. Письма в отношении них я отправил ещё в Риге, даже если я не никого не найду, надеюсь наши спецслужбы смогут сами управиться.

Таллин, пожалуй, единственная прибалтийская столица, чья архитектура заслуживает уважения. Не зря в Старом городе сняли массу исторических фильмов, от «Трёх мушкетёров» советского разлива до «Варианта Омега» с Олегом Далем. А когда я ещё в восьмидесятые годы увидел стены крепости Старого города, восхитился русскими солдатами, штурмовавшими эти неприступные укрепления. Да не просто штурмовавшими, но и взявшими город под тамошним названием Ревель. Надеюсь, когда-нибудь, при моей жизни, он вернёт древнее русское название Колывань.

С эстонскими шпионами я решил поговорить, времени оставалось больше, чем достаточно. А мои письма, отправленные меньше суток назад из Вильнюса, явно не дошли до адресата. Поэтому решил поговорить с клиентами, получить адреса на будущий вояж по Эстонии. Мы, конечно, с Тамарой соберём всё, что успели накачать из интернета по этим недобитым фашистам, но местные шпионы могут значительно расширить мои знания. Когда ещё я встречу курьеров «лесных братьев»?

Поэтому я посчитал хорошей приметой, когда на первом адресе хозяин оказался в одиночестве. Жалеть фашиста не было необходимости, как и маскировать его убийство под проблемы со здоровьем. Хотя шпион оказался терпеливым, или просто тупым? Однако пятнадцать фамилий с адресами я у него добыл, и семь тысяч рублей. Остановил ему сердце и поспешил на второй адрес. Тоже неподалёку и тоже в старом городе. Этот клиент оказался более понятливым, а я более осторожным. Потому как пришёл к нему на квартиру, натянув шапку до подбородка и в резиновых перчатках. Почему эстонец оказался шустрым, я понял, в квартире у него находилась подпитая женщина с низкой социальной ответственностью. Я её усыпил на пять дней, не умрёт, даже без помощи специалистов КГБ.

Шпион, оказавшийся барменом, вполне мог быть и агентом КГБ, они через одного вербуют барменов, особенно в столицах и портах. Поэтому пришлось его оставить живым, только с парализованной левой ногой. Бармен добавил двадцать фамилий с адресами в мой список и мирно уснул, тоже на пять суток. Интересно, что он почувствует, проснувшись в тюремной больничке? Денег у него я брать не стал, чтобы не портить своё реноме «благородного мстителя» пошлыми грабежами. На железнодорожный вокзал я пришёл за двадцать минут до отправления поезда, посадку уже объявили. Всё, что мы с Тамарой запланировали, удалось выполнить и перевыполнить. Помогли «лесные братья» своей спесью и наглостью.

Клиентов удалось навестить практически всех, кроме троих, где-то гулявших. Письма все отправились по нужным адресам. Приветы «патрициям» оставлены, отложенные проклятья начнут действовать, когда я буду спокойно ужинать дома. Я даже думал лететь домой на самолёте, но не рискнул, с полным рюкзаком денег, это глупость. Домой я добрался из Ленинграда через Москву, потом на проходящем скором - до Агрыза. Вот там пришлось задержаться на полдня, машин не оказалось, добирался в Ижевск автобусом. Доехал только до Южной автостанции, откуда автобусы в родной городок не ходили. Удалось уговорить таксиста за сумасшедшие деньги в пятнадцать рублей. Дороже стоимости билета на самолёт до Перми. Зато не замёрз в ожидании попутного транспорта и доехал к самому дому. На виду соседей вышел из такси, опять очередная анонимка будет. Надо что-то делать с соседкой напротив, может, сымитировать ей медленную слепоту? Сейчас многие старики слепнут из-за катаракты. Операции по замене хрусталика пока не делают, старики через одного полуслепые или слепые полностью. Подумаю, как всё решить, не вызывая подозрений у милиции.

Тамара встречала меня почти спокойно, из Москвы я успел отправить телеграмму о скором возвращении. Разговоры начались после традиционных гостинцев, которыми были не трофейные джинсы и кроссовки, и даже не огромная сумма денег. Самым приятным гостинцем стала сумка с фруктами, которых не бывает даже в Ижевске на рынке. За годы жизни при капитализме мы привыкли к доступности простейших и привычных фруктов. От лимонов и апельсинов до бананов и грейпфрутов. А я ещё дыни привёз, гранаты, виноград. С них и начала свой ужин жена, не забывая и про пельмени. Я, сидя напротив, наслаждался пельменями. Мы их налепили ещё в начале ноября, на всю зиму, штук триста. Обычно такого количества хватало до весны, когда приходило время окрошки и салатов.

В эти годы с огурцами в апреле месяце напряжённо, может, на ижевском рынке получится достать? Анонимку на меня проверили, теперь можно полгода-год жить спокойно. Только за фруктами и ранними овощами придётся ездить в Ижевск, на рынок. Да привозить так, чтобы никто не видел, меньше повода для доносов будет. Так что после приезда я почти неделю не выходил из дома, ограничиваясь огребанием двора и улицы перед домом. Мартовский снег сырой и тяжёлый, мне такой разминки вполне хватало. Один раз сходили в квартиру, проверить, как там дела. Заглянули к нашей хорошей знакомой Анфисе Васильевне, получившей тоже однокомнатную квартиру под снос дома.

Вот её я не преминул угостить привезёнными фруктами, подарил янтарный кулон на золотой цепочке. Почти такой же, как привёз своей учительнице Софье Петровне. Тамаре я купил в Вильнюсе кольцо с янтарём и янтарные серьги в золотом обрамлении. Ещё пару янтарных кулончиков привёз для подарков, про запас. Анфиса обрадовалась подарку и гостинцам, напоила нас традиционным чаем, пересказала накопившиеся за полторы недели сплетни и новости. После соседки мы проверили свою квартиру, и я доложился старшему по подъезду о приезде, а он порадовал отсутствием новых аварий. Вроде, к весне дом привели к нормальному функционированию.

Поэтому на обратном пути мы с женой зашли к Рашиду, знакомому столяру. Он со своими племянниками уже делал у меня ремонт, поэтому мы быстро согласовали время переборки пола в квартире, стоимость и сроки начала. На этом мой выход «в свет» закончился, следующие три дня прошли в наслаждении ничегонеделаньем. Мы внимательно читали газеты, особенно выписанные мною две немецкие газеты из ГДР. Я продолжал тренироваться в чтении немецких текстов и увеличивать словарный запас. Не забывали регулярно слушать «Голос Америки», пару раз ловили новости русского канала Би-би-си. Но ничего интересного из Прибалтики не поступало.

Ничего страшного, не зря я прикидывал свои действия по литовским и латвийским партократам на полгода. Тяжёлые они, прибалты. А эти ещё и профессиональные аппаратчики, только болтать умеют да интриговать. Естественно, как без подобных навыков такую кормушку отхватить? Отдохнув после далёкого вояжа, я навестил всех своих информаторов, получил порцию свежих сплетен и новостей. Пополнил домашнюю электронную базу уголовников города и района, а также всех связанных с ними лиц - скупщиков краденого, проституток, содержателей притонов и тому подобных прилипал. В этой базе у меня уже добрых две трети уголовников города зафиксированы, все с фотографиями, адресами и «любимыми» преступлениями.

Не хватает только отпечатков пальцев на всех уголовников, так их и в милиции не будет до двадцать первого века. Сам служил до две тысячи первого года, отлично знаю. Программа поиска по следам пальцев рук была у экспертов в компьютерах. Отпечатков пальцев на всех уголовников не было, дай бог, на половину из них. Помню ещё казус, дважды министры внутренних дел выпускали приказы о дактилоскопировании всех сотрудников милиции. Как шутил Задорнов - строго обязательно! Так моих отпечатков никто не брал и не пытался взять, уверен, там и полусотни милицейских отпечатков не наберётся из более трёхсот человек.

Неспешно приближалась весна, я занимался пополнением базы, жена поливала рассаду на подоконниках. В оконные проемы пришлось вставить дополнительные полки для рассады, дом у нас всего на два окна. Но с полками хватило места на все помидоры, к ним в апреле добавится капуста, а в мае пойдут уже кабачки, огурцы и прочая мелочь.