Жених из гроба

Глава 1. Язык мой — враг мой

«В отличие от обычных людей, маги имеют куда больший запас прочности.

Чтобы удостовериться, что маг умер, ему нужно отрубить голову».

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Кто думает, что ночью на кладбище тихо, тот никогда не крался между могил с лопатой наперевес. Лопата сегодня у меня в руках была не моя любимая, идеально подходящая к руке и по росту, а обычная. Тяжёлая, зараза, с чуть проржавелым лезвием, да ещё и черенком мне почти по грудь. Я уже предвкушала кровавые мозоли, но поделать ничего не могла. Моя заклятая подруга, потомственная магичка и язва Софи в таких случаях говорит, что я клептоманка, но это не так!

Да, периодически я обираю покойников, но беру только то, что им мешает. Объяснить живым, что мёртвым мешают золотые украшения, драгоценные камни и амулеты, нереально. Некоторые ещё и монеты на глаза кладут, а покойники потом жалуются, что им ничего не видно.

Конечно, единственный мне знакомый серьёзный и взрослый некромант, Юлий Звояр, бесится и утверждает, что я никак не могу слышать покойников, потому что души ушли на перерождение, а не поднятые тела не разговаривают. Но я-то знаю, что слышу, да?

Так вот, ночью на кладбище всегда шумно. Даже если мимо тебя не промарширует группа некромантов-двоечников или группа отличников тёмных магов, которым эманации от могил помогают делать домашку, всё равно на кладбище совсем не тихо.

Поскрипывают кресты и двери склепов, хрипло переговариваются могильные вороны, которые не спят ночью. Пролетают с негромким уханьем совы, постукивают каблуки кладбищенского сторожа, который специально носит такие шумные сапоги, чтобы все успевали убраться с его дороги. Сторож не любит проблем.

Сторож мне не нравится. Не люблю бессмертных стариканов, а этот ещё умудряется работать на всех известных мне кладбищах одновременно. То ли какая-то ужасно чёрная магия, то ли он могущественнее всех и тратит своё время на то, чтоб следить за порядком среди мертвецов.

Но главная проблема в том, что из-за этого я уже примелькалась сторожу, даже притом, что каждый из нас старался не привлекать внимание второго.

Одним словом, идти надо было очень осторожно, что в громоздких туфлях на каблуках, которые мне ещё и велики, не слишком просто. А ещё осенью, когда у нас каникулы, как назло, ходить ещё хуже. Листья — откуда их, спрашивается, столько на кладбище? — шуршат под ногами. Тыквы эти дурацкие, хоть бы год был неурожай! Но нет, избыток тыкв все выставляют на улицу, а самые ушлые волокут на кладбище. Вроде как для мертвецов. Да только в гробу мертвецы видели такое подношение, вот что я скажу!

А вот я больно ударилась об особо крупную и неприметную в темноте тыкву — чуть из туфель не вылетела. И даже выругаться нельзя! Пришлось шипеть на всё кладбище, и только.

Ну и все эти звуки кладбища в моём случае дополнялись шепотками из могил. Женщины и мужчины, старые и молодые, они просили, умоляли облегчить их нахождение на кладбище. И я старалась изо всех сил, а найденные монеты и украшения забирала как свой гонорар. Мне ведь надо чем-то платить за учёбу, верно?

В прошлый раз вообще была картина маслом, причём рапсовым. Парень с девушкой хотели лежать в одной могиле. Они не были какими-то разделёнными влюблёнными, убившими себя от горя. Просто стечение обстоятельств. Она умерла от горячки, он в тот же день попал под собственноручно срубленное дерево. Но мертвецы — такие романтики! Вот и эти двое решили, что хотят быть вместе.

Я намучилась, перетаскивая сначала девицу к парню, а потом наоборот, потому что у неё, видите ли, место лучше! А получила за труды лишь пару медных монет. Но я не жалуюсь, всякое случается.

Сегодня мне хотелось чего-то попроще, поэтому я отмахивалась от шепотков из-под массивных надгробных плит и больше прислушивалась к склепам. А потом увидела эту могилу. Совсем свеженькая — земля ещё не успела высохнуть. Разве сегодня хоронили кого-то? Я подошла поближе, воткнула лопату в центр пышного венка и пригляделась к надписи на надгробном камне. Имя мне ничего не сказало, но пожил парень всего ничего. Почти что ровесник. На годик помладше.

И камень ещё.

Всем известно, что сначала надгробие ставят временное. Земля ещё усядет, камни разъедутся, а надгробие треснет. К чему лишние заботы? А тут прямо камень-камень! Да ещё большой такой, как же его сковырнуть?

Вообще, из-за этого камня я собиралась пройти мимо. Я не нанималась тяжести таскать и качать мускулы! Но голос из-под земли был такой отчётливый, что я шарахнулась вбок и рухнула задницей на соседнюю могилу.

Отбила бы всё до синяков, не будь на мне трёх юбок и под второй ещё и мешочков для находок. Мало ли какой мертвец позовёт! Как-то раз я из-за плотно набитых мешочков шла как утка и бренчала похлеще леденцового монстра, которого однажды создали светлые в академии. Жаль, что такая удача не преследовала меня постоянно.

Но тем не менее звуки из-под земли расценивались мною однозначно как необходимость раскопать могилу. Если ты всем говоришь, что действуешь по настойчивым просьбам мертвецов, то негоже не откликаться на настолько явную! К тому же меня на это кладбище тянуло с такой страшной силой, что я не стала дожидаться, когда мне перешлют забытую в университете мою лопату, и стащила эту в саду старухи Ильинки, у которой снимала комнатку во время каникул.

Я верила, что это не просто так, вот и торопилась. В конце концов, мне нужно чем-то платить за следующий семестр после длинных осенних каникул. Было бы неплохо набрать на нужную сумму за одну ночь и потом всю осень отдыхать!

Да, Софи могла бы заплатить за меня хоть до конца учёбы, но кому приятно быть должной подруге! Вот и я этого не хотела.

Так что, даже чувствуя, как на руках вздуваются волдыри, я продолжала копать. Земля была влажная и тяжёлая, но ещё не успела плотно лечь, так что я копала довольно быстро. Софи говорила, что я как крот и это мой единственный магический дар, но Софи ничего не понимала. Копала я без капли магии, вся моя слабенькая магия требовалась, чтобы сдвинуть камень — и я помогла себе рычагом из лопаты, да вытянуть гроб.

Вручную мне это было ни за что не сделать. Даже на своих монструозных каблуках я была ростом немного выше метра шестидесяти, и никаких волшебных мускулов мне от моих предков не досталось. Но вот умение использовать нежелание земли держать в себе предметы я использовала на полную катушку. И сейчас также поступила.

Отодвинула камень, докопала до гроба и повела над ним ладонями. Пара мозолей уже лопнули и кровоточили, но я не спешила использовать лечилку. С кровью всё работало только лучше. Вот закончу, тогда и вылечу.

Гроб я выдернула так легко, словно эта огромная махина не нравилась земле матушке особенно сильно. Мне бы задуматься, но думать на работе я не любила.

Я огляделась и, убедившись, что никого не видно, разве что пара могильных воронов заинтересованно подлетели поближе, достала из-за пояса гвоздодёр и начала открывать гроб.

Могильные вороны могли сразу лететь прочь. Я плоть мертвецов не разбазариваю. Брала пару раз пальцы, ногти, локоны, но это всё только для учёбы! Ничего просто так и уж точно не кормить людьми птиц! Тут я была принципиальна и тверда, как могильный камень.

В общем, крышка поддалась так же быстро, как и обычно, и я осторожно убрала её. Я смотрела на тяжёлую крышку, чтобы не ударить ею об соседние надгробия и не привлечь шумом сторожа, так что в гроб я заглянула не сразу.

И отшатнулась. Лицо у парня было окровавленным. Нет, ну совсем обленились могильщики! Даже если он умер, столкнувшись лицом со стеной, можно немного магии использовать и сделать его похожим на нормальное! К тому же, судя по одежде, парень совсем не из бедных!

Ворча себе под нос совсем тихо про тех, кто не на своём месте, я наконец взялась за дело. Первым делом приподняла руку парня — нет ли колец и браслетов? Но проверить, есть они или нет, не успела. Рука оказалась тёплой, а пальцы окровавленными!

«Неужто упырь! Да ещё сытый!» — обрадовалась я.

Упыри были большой редкостью, ведь закопаться как следует обратно у них обычно не получалось, и они получали свой кол в грудину и полную пасть чесночных долек уже на вторую или третью ночь.

Я сунула руку ему под рубашку и вздрогнула. У мертвеца билось сердце!

А я, может, не отличница и заучка, но всё, что касалось кладбища и его возможных обитателей, знала назубок. И у упырей было мёртвое сердце, как у обычных мертвецов, тёплыми они были, лишь напившись крови. У призраков сердца не было вовсе, а двоечники-некроманты спали иногда на нетрезвую головушку в открытых склепах, но никак не в свежих закопанных могилах под камнем!

И тут до меня дошло. Пальцы в крови. Лицо в крови. Парень был похоронен заживо! Сначала он царапал крышку гроба, потом, когда стало не хватать воздуха — расцарапал своё лицо и отключился. И тут я. Выкопала на свою голову.

Я собиралась по-тихому отодвинуться и сбежать, и даже лопату оставить, бесы с лопатой, не моя же крошка! Но я не успела. Парень вдруг открыл глаза и попытался заорать. Но он порядочно охрип, пока вопил в могиле, да и я поскорее накрыла его рот рукой. И застыла так: одна рука у него под рубашкой, а вторая на рту.

— Не вопи! — шёпотом произнесла я. — Мало ли зачем тебя закопали. Сейчас вернутся и исправят мою ошибку!

На удивление парень оказался понятливым, перестал пытаться вывернуться из-под ладони и кивнул. Его лицо искривилось от боли, и я вздохнула.

Видит небо, я не отличаюсь человеколюбием. И мои ладони тоже болели. Но я вытащила лечилку и щёлкнула ею над ним.

Раны на лице его мгновенно затянулись, оставалось только завистливо вздохнуть. Моим даже с лечилкой требовалось несколько минут.

— Меня... Эти твари... Похоронили заживо! — попытался шёпотом покричать спасённый, потом скорчил злобную мосю, щёлкнул пальцами, устанавливая непроницаемый купол тишины над нами, и заорал хриплым сорванным голосом:

— Меня... Эти твари... Похоронили заживо!

Силён. После того как чуть не умер, такой купол забабахать. Мне стало до слёз жаль лечилки. Он мог и сам бы себя вылечить! И мои мозоли заодно!

Парень ещё несколько раз поорал свою мысль, немного меняя эпитеты и добавляя подробностей, отчего я узнала не только пару новых идиоматических выражений, но и что похоронить его решили родственники.

Меня это не удивило. Семейные узы — штука непростая. Ещё одна причина не заводить семью.

Наконец, парнишка, имя которого я ещё раз прочитала на камне, пока он орал, заткнулся. Звали этого красавчика Бриен. Но бесы с именем. При втором прочтении мне показалась знакомой его фамилия!

А это уже совсем нехорошо. В королевстве я знала не так чтобы много фамилий, только однокашников, да тех, с кем меня свела нелёгкая, так крепко стукнув лбами, чтоб искра памяти осталась. Запоминать чужие имена — вообще не моё.

— Ладно, ведьма, — Бриен наконец успокоился. — Ты меня спасла. Чего ты хочешь?

Остановись он тут, всё бы пошло иначе, но красавчики, а Бриен определённо был красавчиком, никогда не умели вовремя останавливаться:

— Десяти монет хватит?

Вот тут я разозлилась. Да, я выгляжу не очень в своём наряде для кладбищ. Невысокая, в трёх юбках и шали я выглядела толстой и неуклюжей. А ещё одежда была на мне самой худшей. Потому как ладно в земле ковыряться, а трупный яд? А если упыря встречу? Или другого гробокопателя? В волосах среди множества косичек вплетено несколько десятков амулетов. Когда ты считаешь каждую крошку магии, амулеты — твоя сила.

В общем, так себе красавица, не подают на улице — и то хлеб. Но чтобы вот так… Обидно, между прочим!

— Ну, если ты себя оцениваешь в десять монет, то так и быть, — небрежно ответила я ему. А в голове лихорадочно велись подсчёты. Один семестр стоил сто монет. То есть, девяносто три, но арифметика тоже не моё, так что я округляла. Декан Зиний всё равно был честнейшим человеком и излишек переводил на следующий семестр или возвращал мне. Приятная мелочь! И уж точно лучше, чем когда не хватает!

У меня уже было… немного, если честно. Так что если Бриен откупится от меня сотней монет, то я точно заплачу за зимний семестр, и останется только за весну и лето. А там… снова осень. Опять же Звояр обещал брать с собой на кладбище. Некромант терпеть не мог сам копаться в земле, была у него такая слабость. Зато мог закрыть глаза на то, что я беру из могилы после того, как он поднимет тело.

Будущее виделось мне куда светлее, чем казалось совсем недавно. Но это я ещё не поняла, с кем связалась.

— Хитрая ведьма! — присвистнул Бриен. Он чуть покачнулся и ухватился за свой надгробный камень, но устоял на ногах и даже не опустил купол над нами. — Ты хочешь, чтобы я сам оценил свою жизнь! Что же, не бывать этому! Я понял, какой правильный ответ! И знаешь? Тебе не придётся юлить вокруг да около!

Я не успела даже нафантазировать сундук с золотом или что-то вроде того, как он шагнул ко мне, одновременно стаскивая с руки браслет. Отскочить я не успела, и браслет защёлкнулся на моей руке.

Несколько секунд я ещё тупо смотрела на браслет, машинально пытаясь перевести его в деньги — красивые крупные изумруды, металл… неужели платина? По отдельности или целиком получится дороже?.. Но тут браслет неожиданно сжался вокруг моего запястья и потеплел.

Обручальный! Этот идиот сделал меня своей невестой! Нет, такая ерунда могла случиться только со мной! Я тут же в красках представила, как будет смеяться Софи.

Я отказалась ехать осенью к её семье, потому что понимала, там будет куча всяких балов, и не успеешь оглянуться, как тебе всучили какого-нибудь третьего сына или слюнявого племянничка, и вот браслет на руке, и это существо с мужскими первичными и вторичными признаками ждёт, когда ты закончишь учиться или даже смеет настаивать, что супруге такого обеспеченного человека диплом вовсе без надобности. А куда нужнее широкие бёдра и грудь, за которую можно подержаться.

Как мне кажется, они втихаря ещё держатся за материнскую, оттого матери торопятся переложить лапы выросших дитяток на будущих жён и наконец выдохнуть. А мне вот совершенно не улыбается выходить замуж в таком юном возрасте. Да и вообще. Я по структуре магии родилась магичкой, а по характеру — ведьмой. А и тем и другим мужчины вовсе не нужны, как мерило успешности!

— Вот иглобрюхий питон! — выругалась я и немедленно почувствовала жжение в пальцах и пониже копчика. Так вышло, что все люди, кто так или иначе за меня отвечал, были категорически против того, чтобы я выражалась. И при этом чаще прочих подкидывали мне для этого повод. Вот где справедливость!

— Ты идиот! Кто же так делает! Брать в невесты первую встречную!.. — Я споткнулась и присмотрелась получше к Бриену. И поняла, что иглобрюхий питон тут я.

Как можно было не сообразить, что у парня просто опьянение кислородом? Он сейчас не лучше своего ровесника, накаченного дрянным пивом по макушку! И тут я со своим выпендрёжем.

Короче говоря, оба виноваты.

— Теперь не снять до красной луны, — буркнула я, не желая вслух признавать ошибку.

— Это если не исполнить супружеский долг, — Бриена же продолжало нести. — Что скажешь, ведьма? Как насчёт моего гроба? Там довольно мягко.

И поди пойми, шутит или правда извращенец.

— С упырём развлекайся, — тем не менее обозначила отношения к этим посягательствам на своё тельце я.

— Ну же, — Бриен улыбался одними губами, но как это делал, зараза! Я целовалась пару раз в университете с однокурсниками и одним эльфом, ничего так, приятно. Но сейчас мне немедленно хотелось попробовать, каково целоваться с этим красавчиком.

Я потрясла головой, отгоняя морок. Это же морок, да? Я не могу хотеть поцелуев с первым встречным и даже не упырём! Об упыре хотя бы можно было бы похвастаться. И заодно отвадить женихов лет на пять. Ах да, это уже поздно. Жених уже имеется, чтоб его бесы взяли.

— Ну же, — повторил Бриен, и я вдруг всё поняла по его дрогнувшим губам. Да он до бесов боится! Боится идти туда, где его хотели убить! — Пять минут — и ты сможешь стать первой претенденткой на несметные богатства моей семьи. Ты, а не они!

— Так завлекательно умереть мне ещё не предлагали, — буркнула я. — Да и соблазняли меня раньше поизысканнее.

Между прочим, это было правдой. Но Бриен засмеялся. Сначала обидно, надо мной. А потом всё более нервно и наконец зашёлся в истерике.

Пришлось дать ему пощёчину. От этого стало немного приятнее.

Он схватился за лицо и зашипел какие-то ругательства, которые я впитывала, как бросающий курильные воды несчастный пытается надышаться чужим дымом.

— Я пойду с тобой как твоя невеста и разберусь, — наконец он иссяк, и я решила предложить план, который должен был устроить всех. — Постараюсь справиться за осень. Зимой я в любом случае уеду. И мы встретимся на красную луну, снимешь браслет.

Бриен кивнул. Он так и не отнимал руки от щеки, ошарашенно глядя на меня. Никогда не получал, что ли? Или удивлён, что я со своим росточком справилась?

Так я прыгучая, как кошка. Как иначе выживешь с моим ростом в этом опасном мире!

Про опасный мир я подумала вовремя. Куст рядом с валяющимся надгробным камнем шевельнулся, и тут я поняла, что никакого куста здесь не было. А ещё, что я прямо сейчас могу лишиться так нечаянно обретённого жениха.

Размышлять было некогда. Я схватила лопату — не моя удобная, ну да ладно, замахнулась с разворотом и со всей дури огрела упыря по спине. Упырь не устоял на ногах и полетел прямо в выкопанную мною яму.

Вскочил почти сразу, и я едва не взвизгнула от восторга. Голодный, но очень свежий упырь. Никаких повреждений кожи, только неестественно синеватый цвет. Белые бельма невысохших глаз, отличные клыки. Да это... Это... Не менее трёх сотен монет! И это в том случае, если продавать Звояру, на чёрном рынке и до полутысячи дойти может...

Мечты мои прервал Бриен, который сделал несколько движений руками и рычащий, разбрызгивающий темно-жёлтую слюну — целый серебряный за полную ложку, упырь оказался заключён в прозрачный и прочный куб льда.

Глава 2. Неприятные знакомства продолжаются

«Кровь магов насыщена нечеловеческими эманациями магии,

но при этом такая же красная, как у нормальных людей.

Однако с одного мага можно получить

в среднем на три унции крови больше крови прежде,

чем он перестанет подавать признаки жизни».

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки»

Судя по тому, как пекло задницу и пальцы, орала я на жениха знатно и сплошь ругательствами.

— Да успокойся ты! — он протянул руки ладонями верх, будто показывая, что в них нет оружия. Что толку, если этими самыми конечностями он лишил меня заработка!

— Это же лёд! Он растает. И заберёшь своего упыря куда хочешь.

Судя по его лицу, он уже и сам был не рад, что со мной связался, но я остыла и ругаться расхотела.

— До города потащишь сам, я такое не подниму, — только и буркнула я в ответ.

С этим маг спорить не стал и «понёс» куб с застывшим упырём на достаточной высоте, чтобы не сбивать кресты и надгробия. Вот дало же небо кому-то силы! А кому-то насмешка, а не сила досталась. Но завидовать долго я не умела, так что уже за пределами кладбища догнала своего спутника и наконец решила порасспросить.

Как-то ведь он дошёл до жизни такой, что едва не умер!

История, правда, у Бриена оказалась скучной донельзя. Старший брат отказался от своего старшинства — понятия не имею, как и зачем маги это делают, но иногда им и впрямь приходится отказываться от своего родового имени. Например, чтобы служить королю по особо секретным поручениям. Или стать истинным целителем. Некроманты ещё тоже чаще всего не наследовали.

Я задумалась. Судя по виду и силе моего новоиспечённого женишка, брат был, скорее всего, королевским воином или дознавателем. Мне не нравились ни те ни другие, но некромант или целитель — ещё хуже. Не люблю конкурентов, хотя из меня некромант и не выйдет из-за того, что я недостаточно сильна.

А целители и вовсе буквально наши естественные враги. Они поднимали с постели тех, кого некроманты могли поднять немного позже и с совершенно другим результатом. А ещё целители были занозами в заднице хуже некромантов, и как это сочеталось с их мягкостью, я понятия не имела.

Одним словом, кем бы ни был брат, но после его своеобразного отречения Бриен стал единственным наследником огромного состояния. И, как в таких случаях обычно и бывает, оказалось, что есть множество людей, которые уверены, что куда лучше справятся со всеми этими деньжищами и поместьем.

Живые люди отвратительны. Не все, конечно, но я предпочитаю приятно удивляться, а не наоборот.

В общем, брать грех убийства на душу то ли никто не захотел, то ли у родственничков моего жениха кишка тонка, но его напоили сонным зельем и быстренько так похоронили.

И, не проходи я мимо со своим странным даром, у них бы всё получилось. Что же, выходит, брат Бриена точно не некромант. Что у холодных и отбитых на всю голову некромантов не отнимешь, так это трепетного отношения к родным. Правда, родные считали иначе. Но лично я была бы глубоко тронута, если бы могилу с моим телом раскопали, чтобы убедиться в естественности моей смерти.

Другим людям это почему-то не нравилось. Моим родителям тоже, но им вообще мало что нравилось, я к этому привыкла.

— Как тебя зовут хоть? — спохватился жених.

— Белка, — с готовностью произнесла я.

— Белла? Белладонна? — попытался поугадывать Бриен, но я покачала головой и достала свой жетон. Специально для таких случаев никогда с ним не расставалась.

Там было написано: имя — Белка. Фамилия — прочерк.

— Фамилия Прочерк? — повторил недоумённо Бриен. Я закатила глаза. Сильный до ужаса и дурак при этом. И красавчик. Да Софи меня удавит ночью от зависти!

— Прочерк — это прочерк, просто записали на слух, не понял писчий, — пояснила я. — Бесфамильная я.

— Ты всё ещё можешь получить фамилию Гастион, — напомнил Бриен и закрутил головой, не иначе как в поисках подходящего сарайчика или кустов. Отвратительно! Меня передёрнуло от омерзения. Нет уж, мой первый раз ни за что не будет таким!

И я помотала головой.

— Мне и без фамилии неплохо живётся, — убедительно произнесла я. — Забудь об этом и о моей семье. На красную луну разойдёмся как в море корабли, а до этого времени я постараюсь помочь тебе с твоими родственничками.

Бриен посмотрел на меня так, словно ему было недостаточно, что я вытащила его из могилы и уделала упыря, и всё это вот этими ручками, практически без магии. Волдыри всё ещё зудели, между прочим.

— Ну не знаю, — протянул он. — Дядя Гримий у меня такой чистоплюй, что может умереть от омерзения, но вот что делать с остальными…

Подначку я оставила без внимания. Надо мной и без него насмехались все кому не лень. И над моим маленьким ростом, из-за которого я была вынуждена носить ведьминскую шляпу, и моих туфель на высоком каблуке, которые иногда спадали в самый неподходящий момент, и даже над тем, что я не могу выругаться как сапожник, без того, чтобы мне прижгло зад.

Я привыкла. Шляпа у меня была остроконечная, но к ведьминской не имела никакого отношения. Она просто выглядела похожей. Я-то знаю, ведь мне доводилось раскапывать могилу одной ведьмы.

Старушка схоронилась далеко за пределами кладбища, у корней старого ясеня. Но она точно не ожидала, что кому-то так сильно понадобятся ведьминские ногти. Ради этого ингредиента я как ищейка чуть ли не на коленях обползала половину чащи, но нашла могилу.

В общем, это было познавательно. Я узнала много того, о чём умалчивают непрофильные магические учебники. Во-первых, не похороненная должным образом ведьма — а должным образом, это когда голова и сердце отдельно от тела, а ноги и руки связаны, становится весьма шустрым умертвием. Во-вторых, шляпа — это не одежда. Шляпа растёт на ведьме. Как шляпка у гриба.

Всю эту информацию я запомнила, карабкаясь на дерево, что с моими туфлями было сделать весьма непросто, а снимать их было некогда. Короче говоря, это была та самая причина, по которой я теперь носила туфли на несколько размеров больше. Ходить в них я приноровилась, но в случае опасности выскальзывала из них как рыбка.

Вообще, полевые практики, которые я сама себе устраивала, помогали укладывать информацию куда лучше, чем занудливые лекции наших профессоров, читавших близко к учебнику. Я бы всем посоветовала так учиться, но меня могли понять разве что некроманты.

Эх. Мечта. Несбыточная мечта, потому что, кроме огромного желания там учиться — у меня оно было побольше, чем у большинства студентов-некромантов, и предрасположенности — в её наличие у меня, кроме меня самой верил только Юлий Звояр, но мне бы хватило и этого, третьим обязательным составляющим была сила.

Алхимикам, с которыми я была вынуждена учиться, сила в таких количествах вовсе не требовалась. А некромант на одной уверенности не поднимет нежить. Упокоить я могла с помощью уверенности и лопаты, но поднять — на это моих силёнок было маловато.

Пора было уже с этим смириться, но мириться я не желала. Среди алхимиков ходили дивные байки про зелья, способные на что угодно. Я выбирала между двумя: зельем, способным поднять силу мага и зельем, способным поднять умертвие.

Мои дурацкие сокурсницы больше вздыхали над утерянным рецептом зелья поднятия силы, но только мужской. Как будто зелий попроще для этих богатеньких импотентов было мало. А я думала о будущем. О своём будущем, раз всё равно кроме меня о нём думать никто не собирался.

— Как ты собираешься мне помочь? — не дождавшись реакции на свою тупую шутку, женишок скуксился и стал требовать внимания. Ей-богу, лучше бы я собаку завела! Или кошку. Кошки лучше. Хотя за ними тоже нужно ухаживать, кормить там, лоток менять. Сплошная морока!

Надеюсь, женишок хоть к лотку приучен, потому как я не создана присматривать ни за кем. Мама считает, что я и за собой присмотреть не могу. Но вот она я, девятнадцать лет, последние три года живу не с родителями, жива, здорова и весела!

— На месте разберёмся! — оптимистично ответила я, надеясь на импровизацию. Откуда я знаю, что за упыри его родственнички? И сколько их. На всех может не хватить лопаты. — Ты мне лучше расскажи, много ли у тебя родственников!

Бриен немедленно просиял, будто нет большей радости, чем говорить о людях, которые засунули тебя в гроб.

Наверное, дело было в том, что он просто балдел от звука собственного голоса. Чем больше он говорил, тем больше я начинала подозревать, что дело не только в наследстве. Он так размахивал руками, увлёкшись рассказом про троюродного дядюшку, что куб с упырём мотало во все стороны, и он чудом не врезался в кусты и ограды. А уж листья собрал на себя всякие — жёлтые, красные, уже и упыря сквозь грязь и эти листья едва видно было!

По словам Бриена, дядюшка уродился до того слабым магически, что был вынужден пользоваться амулетами. В этот момент я впервые всерьёз пожалела, что не оставила придурка на кладбище. Ну раскопала живого и уходи подобру-поздорову! Будет мне очередным запоминающимся уроком. Только на таких учиться и получается.

— К бесам дядюшку, — прервала я женишка как можно суровее. Тут главное как — сразу не разбаловать! Так говорит Кайса. Кайса моя вторая соседка по комнате. Софи о ней понятия не имеет, иначе устроила бы истерику на всё общежитие, ведь все живут по двое или по одному.

Вместо этого Софи уверена, что я чокнутая, раз болтаю с пустотой. Мне повезло, она считает, что чокнутая подружка — это настоящая экзотика, так что всем моим закидонам лишь улыбается с умилением бабушки. Выражение такое, не очень понятно, ведь ни одна моя бабушка сроду никому не умилялась.

Кайса умерла очень давно при каких-то поганых обстоятельствах, связанных с несчастной любовью и незачётом по высшей некромантии. Пыталась самостоятельно вернуться до того, как связь с телом прекратилась, но — вспоминаем про незачёт по высшей некромантии. Получился только призрак, да и то какой-то совершенно убогий. Его даже некроманты после специальных ритуалов видели не все. Кайса проверяла.

А я и видела, и слышала.

В общем, при жизни Кайса была той ещё дурочкой. Можно догадаться, раз она самоубилась из-за несчастной любви и незачёта! А вот после смерти резко поумнела и теперь поучала всех, до кого дотягивалась. То есть меня, разумеется.

Будучи бесплотной и невидимой, она насмотрелась всякого в университете, чего там быть не должно вовсе, так что подсказывала она мне отнюдь не на экзаменах. А вот поучать по поводу мужчин — тут Кайса была первая! Я пропускала всё в основном мимо ушей, но это запомнила точно — не баловать! Никакого расслабления для мужчины, он должен всегда быть в тонусе!

Тут мнения Кайсы и Софи расходились. Софи считала, что быть в тонусе — это видеть свою девушку всегда блистательной и удивляться ей каждый раз как в первый. А как это сделать не страдающему потерями памяти мужчине — забота женщины. Кайса же допускала, что моя версия с лопатой по хребтине, чтоб не расслаблялся, тоже имеет право на существование.

— Твой дядюшка меня не волнует, — продолжила я с тем же суровым видом. — И запоминать их имена мне пока рано. Я запоминаю только тех людей, с которыми приходится считаться. А то все серые клеточки израсходую почём зря!

— Кого? — не понял Бриен.

— Мозги, — пояснила я. — Обобщим. Сейчас в твоём доме почти все твои живые родственники, не считая младенцев с их матерями, верно?

Бриен кивнул. Ну, отвечать на поставленный прямо вопрос может без излишней болтовни, значит, уже не совсем пропащий.

— И ты считаешь, что они все как один виноваты, — продолжила я и качнула своей почти ведьминской шляпой. В отличие от ведьм, у которых это было продолжением головы, я шляпу могла снять, но в ней у меня хранились многие полезные вещицы из тех, что полегче. Так что шляпу я снимать не собиралась.

Бриен снова кивнул и развёл руками так, что упырь в кубе едва не пробил брешь в чьём-то красивом узорчатом заборе. Мы пришли в ту часть города, где я предпочитала не бывать. Тут жили сплошь богатеи, которые полагали, что и дорога мимо их домов тоже частная собственность. На меня дважды нападали охранные фениксы, а после этих тварей юбка не поддаётся починке, только на выброс.

Нет, я без проблем сглазила бы любого из них чесоткой или икотой, но поди угадай, кто из них при этом не испепелит меня на месте? Жили тут в основном очень сильные маги.

— Идиот, — припечатала я Бриена и задумалась. А может, ну его, выйти замуж? Муж — красивый и магически сильный идиот. Если первыми двумя качествами ребеныш пойдёт в него, а умом в меня, то неплохо устроится!

Я помотала головой.

Нет, ну о чём я только думаю! Никаких детей и никаких замужеств!

У меня есть планы на ближайшие десять лет, и мужей с детьми там точно не было. И уж тем более из такой семейки.

— Идиот, — повторила я с не меньшим удовольствием. — Если бы все, то они бы тебя грохнули на месте, да ещё и на ингредиенты продали. Кому-нибудь вроде меня. А раз рисковали всем, чтобы представить, будто ты просто скончался во сне, то значит, заговорщиков было меньше! Ты вообще думать не умеешь?

Бриен немедленно надулся как хомяк. Обиделся.

— Я, вообще-то, будущий королевский советник! — заявил он.

Неужели он и впрямь думает, будто я дикая ведьма из леса? Нашёл чем хвастаться! Да любому городскому дурачку известно, что у любого короля есть советники на любой случай жизни. Даже по тому, какие туфли надеть или нижнее бельё. В университете поговаривали, что у него даже есть советник, который выбирает, в какие дни лучше идти к жене в спальню, а в какие навестить одну из её фрейлин. И эти люди ведьм считали дикими! Правда, нынешний король был пока не женат, и этот советник простаивал. Ну, я так думаю.

— А учишься где? — из вежливости спросила я, хотя и так понятно, что кого-кого, а советников наш университет не выпускал. У нас приличное учебное заведение со всеми разрешениями.

Обиженный хомяк сдулся, но выглядеть стал ещё более обиженным.

— Дома, — буркнул он. — Меня дядюшка Гримий учит. Он сам советником был много лет, но сейчас зрение подводит, вот он и…

Бриен смущённо замолчал и даже пошёл быстрее. И я заторопилась следом. По всему выходило, что имя дядюшки стоит всё-таки запомнить. Слабоватый по силе королевский советник вынужден учить своего сильного преемника, который по совместительству является наследником состояния семьи.

Тут любой кукухой уедет! Я, конечно, немного переборщила. Не любой, конечно, но в этом пока неизвестном мне старикане я вовсе уже не сомневалась.

К счастью, дальше думать на эту тему мне не дали, а то мало ли до чего я бы додумалась. Я девушка нервная, могла бы сразу с порога пригасить лопатой всех подозрительных, а потом разбираться. Сослалась бы потом на состояние аффекта. Классная штука, уже много раз прокатывала!

Дом у Гастионов был невероятным. Огромный, с красивейшим, идеально запущенным садом. А ещё он был мрачный. У меня даже пальцы зачесались от приятных предчувствий. Тут точно есть неучтённые могилы. А неучтённые могилы не на территории кладбища — это что? Правильно, это могилы, за которые меня не спросят!

Я поудобнее перехватила лопату. Сейчас приструню всех по-быстрому и пойду искать. Вдруг именно здесь я найду недостающие ингредиенты для будущего дипломного проекта? Пусть взяли меня только в алхимики, но сдаваться я не собиралась, и диплом планировала на стыке алхимии и некромантии.

— А библиотека у тебя в доме есть, Бриен? — без особой уверенности спросила я.

Потому что не представляла, чтоб такое чучело выросло в доме с книгами.

Однако Бриен немедленно приосанился и заявил:

— Самая большая в городе!

Ну что ты будешь делать! Умеет женишок заинтересовать девушку! Второй страстью после кладбищ у меня были библиотеки. Конечно, училась я ужасно, особенно по скучным мне предметам, но вся причина была в моей особой аллергии на отсутствие книжной пыли. У всех аллергия на пыль, а мой организм хотел выделиться и выделился.

Я всем нутром чувствовала редко читанные или вовсе не открываемые ни разу книги и хваталась за них как за сокровище. Надо ли объяснять, что обычно книги не читают по вполне объективным причинам? Справочник овощных долгоносиков, трактат об инквизиции, памятка хорошей жене о пользе шпината… В общем, читать приходилось всякую муть. Но пару раз я находила так редкие утерянные рецепты и за приятную для меня сумму возвращала хозяевам или в университет.

Я потёрла руки. Нет, каникулы определённо помогут мне с оплатой семестра!

Мы уже приближались к дому, когда через приоткрытое окно до нас донеслась ругань. Дёрнув Бриена за рукав, я осторожно пробралась к окну. Он последовал за мной, да и упыря потянул за нами. Не оставлять же его на дорожке.

У окна слышимость стала лучше.

— Ты что же, поднимешь родного брата? — дребезжал чей-то голос, я полагаю, того самого очень подозрительного дядюшки Гримия.

— И подниму, — громыхнул в ответ очень знакомый мне голос. — Должен же я узнать, какая хворь его свалила так быстро, что вы похоронили его до моего возвращения!

Чтоб его ведьмы взяли! Я до последнего надеялась, что они однофамильцы!

Бриен моего уныния не разделял.

— Даррен приехал! — прошептал он, и на его лице впервые расцвела искренняя улыбка, делающая его уж совсем неприлично красивым. — Брат.

Даррен Гастион. Нет, ну чтоб его ведьмы взяли!

Глава 3. Разгребать — не строить!

«Маги — такие же люди, как все, просто наглые до ужаса»

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан»

— Пойдём, это же брат! — Бриен дёрнул меня за руку, пытаясь подтащить к двери, я упиралась, а от этих дёрганий туда-сюда упырь, про которого мы благополучно забыли, со всей дури ударился о стену прекрасной усадьбы. Лёд рассыпался на мелкие осколки, и мой драгоценный трофей рухнул на землю. Вообще-то, оледенение его заметно замедлило, но я не собиралась надеяться на лучшее. Не после появления Даррена.

Так что за всё моё раздражение лопатой по хребтине досталось вяло поднимающемуся упырю, и он снова свалился на клумбу с пышными осенними хризантемами, которую мы и так примяли, подслушивая под окнами.

Плохо то, что шуму при этом от нас с упырём было столько, что ругань в доме немедленно прекратилась, и все самые сообразительные оказались у окна, а самые быстрые высыпали во двор из дверей.

Быстрой оказалась какая-то голосистая девица, которая сначала заорала при виде упыря, а потом упала в обморок. Её даже поймал какой-то лысый мужик, только опыта у него было маловато похоже, потому что даже в темноте было видно, что он её не столько поймал, сколько всю облапал.

— Иссабелия, — противным голосом произнёс Даррен, конечно же, оказавшийся в первых рядах тех, кто высунулся в окно. — Какая невероятная встреча. Ты притащила упыря, чтобы подсунуть мне под коврик как ту крысу?

— Предполагалось, что ты вылечишь несчастную зверюшку, а не наступишь на неё, — огрызнулась я. Ничего не могу поделать, как вижу этого гада, так забываю всё, прямо до искр перед глазами.

Даррен — моя полная противоположность во всём, поэтому бесит меня невероятно. Темноволосый, как и его младший брат, с мужественным подбородком и таким хищным изгибом губ, что таким ртом отлично было говорить гадости, хотя Софи считала, что и целоваться тоже. Понятия не имею, знает ли об этом кто-то в университете, потому что ко всем своим достоинствам вроде невероятной силы и обучении в аспирантуре у Юлия Звояра на факультете некромагии, он был ещё чёртовым заучкой, и с книгой его было встретить проще, чем разговаривающим с девушкой.

Немудрено, что он числился не столько аспирантом, сколько личным учеником Звояра и изводил меня куда больше, чем его учитель. Нет, лично мне он, кроме как словесных гадостей, ничего не делал. Но я была уверена, что раз за разом мои просьбы о переводе отклоняют именно из-за него.

Когда на факультете есть такое совершенство, нет места слабосилкам вроде меня! А теперь оказывается, что он отказался от наследства ради младшего брата. Звучало слишком мило даже для него. Или я просто злилась. Некоторые получают всё, тогда как другие — ничего! Только красивого идиота жениха.

— Иссабелия? — повторил обалдевший от моего чудесного имени жених. — Подождите, но есть только одна Иссабелия…

Я подскочила к нему и закрыла грязной ладонью рот.

— Только слово и твою могилу даже брат не найдёт, — шепнула я ему на ухо, хотя для этого мне и пришлось привстать на цыпочки. Бриен немедленно мелко закивал. Нет, ну почему мне так не везёт! В университете, кроме ректора, никто не знал, что не так с моим именем. Да и само имя, кроме ректора, знали только Звояр, Кайса и ещё вот брат этого идиота.

— Бриен? Бриен! — наглое лицо издевающегося надо мной Даррена изменилось, едва он понял, что я хватаю грязными руками за лицо его драгоценного брата. — Ты живой!

Он перемахнул через подоконник и уже через мгновение сжимал Бриена в объятиях.

— Откуда столько уверенности, может, я его подняла, — буркнула я, отходя подальше от такого бесячего проявления братской любви. Снова подняла лопату и вовремя — упырь начал очухиваться. Опять приложила его по спине.

Была подлая мыслишка отпустить его и пусть бегает за родичами этих двух придурков, но я опасалась, что в доме могли оказаться дети или старики. Первое и едва ли не единственное общее, чему учат алхимиков и некромантов, это всегда анализировать, кто может пострадать от твоих действий. Всегда.

Лично я считала, что оттого, что в могилах меньше золота, никто не страдает. А вот упырь на свободе — совсем другое дело.

— Ты даже ту крысу поднять не смогла, — усмехнулся Даррен.

Ясно-понятно, приступ человеколюбия у Даррена распространялся только на брата. Запомним, не простим.

— Даррен, не обижай мою невесту, — о, а мозг Бриена сильно пострадал в гробу, как я погляжу! Даже понимание, что мы с Дарреном не друзья, а я ещё «та самая Иссабелия» не помешали ему за меня заступиться. Очень нужно мне это, подумаешь!

— Твою кого?! — визгливо выкрикнула та самая девица, что валялась в обмороке, и немедленно упала в заботливо подставленные руки. Глядя на то, как эти самые руки удобно обхватили обтянутые тканью верхние полушария истерички, я заподозрила, что мужик на самом деле очень опытный в плане обмороков. Хорошо, что я не теряю сознания ни при каких обстоятельствах.

— Невесту? — Даррен взвизгивать не стал, но посмотрел на меня так, словно я была протухшим ингредиентом. — Иссабелия, как ты умудрилась подцепить моего брата, да ещё когда он умер?

Ответить я не успела.

— Твоя миленькая привычка раскапывать могилы! — Даррен кивнул своим мыслям. — Якобы мертвецы зовут.

— Во-первых, мертвецы и правда зовут, — я обиделась. Нет, ну правда! Учиться в университете высшей магии и не верить в то, что тебе не даётся! Ересь! — Во-вторых, твоего брата похоронили заживо, а я спасла. Кто же знал, что его воспитали на сказках и он готов жениться на той, что его поцелует.

— Неправда! — та дамочка своим визгом начала меня раздражать. — Мы не только целовались, ещё и держались за всякое, но он так и не подарил мне браслет!

Если бы не заклятие на пятой точке, я бы сказала, что думаю по поводу того, кто и за что держится. Но любовницы Бриена — проблемы Бриена, максимум Даррена, а вовсе не мои. Я же обещала только помочь с родственниками.

Это же была не совсем родственница, но порой я готова брать сверхурочные, сама поражаюсь своей доброте.

— Такой, что ли? — я повертела кистью, чтобы браслет был виден всем. Истеричка всхлипнула и бросилась в дом. Плешивый бросился следом, не иначе как рассчитывал, что она там снова свалится в обморок и можно будет без свидетелей «подержаться за всякое».

— Наверное, спасти — тут было ключевым, — в полной тишине закончила я и снова ударила лопатой упыря. Его надо было связать и окропить заговорённой водой, но не при всех этих зеваках же!

— Иссабелия, ты несёшь какой-то бред, — голос Даррена стал напряжённым. — Неужели ты хочешь сказать, что Бриена похоронили живым?

— Именно это она и пытается сказать, — Бриен подошёл ко мне ближе, положил руку на плечо и чмокнул куда-то в район шляпы. — Разумеется, я не мог не отблагодарить её.

— Дал бы денег, — нечутко, но очень верно заметил Даррен. — Триста монет — и она ещё целый год раздражает преподавателей. Ещё и на пирожные хватит.

Это прозвучало ужасно обидно, но я прикусила язык. Вообще-то, он был прав, что и говорить. И оспаривать это было глупо, потому что пока мы договорились лишь, что Бриен снимет браслет на красную луну, а вовсе не компенсацию моих страданий.

В общем, я придавила гордость своей туфлей, надеясь, что женишок внемлет старшему и любимому брату. Тщетно.

— Ну уж нет, сейчас, когда я её разглядел, она мне нравится ещё больше! — заявил этот чудила и притянул меня за плечи поближе. И мне в голову закралось страшное подозрение, что теперь я ещё окажусь должна денег, чтобы этот репей отцепился! Нет, ну надо же было встретить единственного человека вне университета, кто слышал моё имя!

— Бриен! — голос Даррена был холодным как тот лёд, что ещё валялся рядом с упырём.

— Даррен! — тон в тон ответил ему более мелкий по возрасту паршивец.

Влезать в чудесный диалог я не стала, просто снова ударила упыря, попав в этот раз по голове.

Даррен поморщился, щёлкнул пальцами и оцепенил упыря, заставляя меня завистливо вздохнуть. Совершенно неподъёмная для моего уровня силы магия для того, чтобы остановить любую нежить.

— Ты ведь Звояру хочешь отправить это? — Даррен презрительным кивком обозначил упыря как «это». — Давай я отправлю, чтобы он не загрязнял наш сад.

Я сначала растерялась. А потом разозлилась. Сад провонял некромантией и без моего почти безобидного упыря! И потом, он-то отправит! Но что при этом подумает Звояр? Умничка, ученик, даже в каникулы весь в работе!

— Я сама хотела бы отправить, — не злиться, только не злиться! Когда я злюсь, дар сильно обостряется, а я ненавижу слушать мёртвых так отчётливо! Бормочут себя о мелких неудобствах и бесы с ними. А как начнут болтать всерьёз, так не заткнуть же.

— Триста монет есть даже у меня, — Даррен так небрежно это говорил и так при этом смотрел, тварь холеная, что у меня перед глазами замелькали звёздочки. Начинается!

Да, в его глазах я замарашка-клептоманка, неухоженная пигалица без денег. Ну и пусть! Лучше так, чем он будет смотреть на меня со страхом. Бриен, наверное, сейчас именно так смотрит. Если он вообще по-настоящему понял, кто я такая.

Поглядеть бы сейчас на него, но не могу, в глазах потемнело, ничего не вижу. И это не слепота. Это взгляд из-под земли.

— Какая хорошая девочка, — непослушными губами произношу я. Не вижу, но представляю, как недоумённо поднимет на это брови Даррен. Увы, ничего поделать не могу. Злюсь. — Слабая совсем, но хорошая. Хочешь силу?

Вот тут я начала сопротивляться. Одно дело самой найти способ силу получить, это похвально, хоть и почти невыполнимо. И совсем другое — получить в подарок. Да ещё из-под земли. Дураков нет!

— Не хочу! — губы еле двигались, но над связками я почти одержала победу, поэтому прямо рявкнула эти короткие слова. Надеюсь, кто-нибудь свалился в обморок.

— О какая! — снова удивилась я вслух чужими словами. Пыталась успокоить себя, но только начинала слышать старуху хуже, как вспоминался Даррен с его нахальной улыбочкой, и я снова вскипала от злости, как маленький кофейник. — А котёночка хочешь?

Неизвестная бабка прошлась по больному. Я ведь и правда очень хотела животное. Питомца. Фамильяра. Неважно. Но из-за моей безголовости я боялась загубить животинку, а из-за запаха мертвечины ко мне подлетали только могильные вороны. Но из них так себе питомцы, хуже только из ядовитых сколопендр.

Старуха под землёй никак не могла предлагать мне живого питомца, так что я не удержалась.

— Хочу, — шепнула по своей воле.

Перед глазами снова появился дом, обалдевший Даррен и кучка его родственничков, я снова всё ощущала и могла почувствовать, как Бриен трясёт меня за плечи, пытаясь привести в себя. Но я была в порядке, просто остро нуждалась в том, чтобы начать копать. Три шага влево, вдоль дорожки пять шагов и один шаг снова влево.

— Мои георгины, что вы себе позволяете! — заорала кто-то примерно такая же визгливая, как любовница Даррена, но мне было плевать.

— Белка в трансе, тётушка Кристанс, — совершенно спокойным тоном за меня пояснил Даррен. — Её позвала мёртвая сущность, которую она сейчас выкопает. Остаётся только надеяться, что ей не соврали и там котёночек, а не его прежняя хозяйка или саблезубый тигр. Кто-нибудь помнит, наши предки держали хоть раз львов или тигров?

Кажется, это помогло, и родственнички Гастионов начали рассасываться из двора, убираясь в дом. И это правильно. Я и сама не знала, что выкопаю. Но руки зудели от нетерпения, и я копала, разбрасывая комья земли, словно пёс, охотящийся за крысой.

Наконец лопата стукнула о крышку. Нет, и эти люди будут учить меня жить! Закопать гроб прямо под клумбой! Додуматься же надо!

— Белочка, не надо это открывать! — раздался рядом отчего-то тонкий голос Бриена. Он переживает за меня или за свой дом? Ладно, неважно. Крышка гроба поддалась и треснула, сдвигаясь в сторону.

Затхлость и сырость пахнула на меня, но это был привычный запах, и я даже не вздрогнула. А вот рука Бриена на моём локте немедленно исчезла. Главное, чтобы женишок не свалился в могилу! Хватит с него на сегодня могил.

Но обернуться я не могла, всё моё внимание занимала узкая щель, в которую с краёв могилы уже ссыпалась рыхлая земля. Оттуда и впрямь раздавалось жалобное мяуканье.

Я протянула руки. Моей совсем слабенькой магии не хватило бы, чтобы поднять даже крысу, увы, Даррен был прав. Но этот кот, он был поднят для меня мёртвой хозяйкой. Так мило! Значит, мне хватит магии, чтобы поддерживать его!

Я пустила тонкий луч магии в щель, и мой будущий питомец наконец показался наружу. Уже светлело, так что я рассмотрела его как следует. Когда-то котик был рыжим и, без сомнений, очень ухоженным. Сейчас у него сохранилась шёрстка и шкурка на половине туловища, а вот вторая половина была беленьким голым скелетом. Я боялась, что мне достанется плешивое умертвие с червями. Нет, я бы справилась и с этим, выводить червей не сложнее, чем блох, особенно для алхимика, но на моего будущего питомца смотреть было куда приятнее. Внутри ещё осталось высохшее, словно финик, тёмное сердечко, которое билось, когда кот смотрел на меня.

В общем, моё собственное сердце немедленно растаяло. Я протянула руки, чтобы помочь коту вылезти. Расслабилась, сама виновата.

Горестный вопль Бриена с края могилы заставил меня дёрнуться, но было уже поздно. Вслед за котом из щели показалась высохшая рука, на которой сохранились лохмотья одежды и кожи. Когтистая ладонь схватила мою.

«Прости, малышка, но моему потомку грозит опасность», — это было последнее, что я услышала, прежде чем меня смело потоком силы.

Однажды я на спор зашла к старшекурсникам с факультета стихийной магии. Без стука во время лабораторной. О чём я только думала, да? На самом деле я прекрасно помнила, о чём я думала. О том, что выигрыш в споре даст мне ещё несколько монет. Я тогда была первокурсницей, все мои деньги, с которыми я приехала в королевство, ушли на оплату первых двух семестров, и я сидела голодом и с одним платьем, которое выглядело как монашеский наряд, и только купленная по дешёвке остроконечная шляпа не давала это понять моим одногруппникам.

Софи, конечно, подкармливала меня всякими сладостями, которые ей присылали из дома огромными коробками, да и в столовой можно было есть в кредит, если берёшь самый простой набор из похлёбки и каши, но через пару месяцев я была готова убить за котлету.

Тут и подвернулся этот спор.

Стихийники учились в другом крыле со светлыми, так что мы с некромантами и травниками почти не пересекались с ними. Всего и надо было пройти в то крыло и резко открыть дверь лабораторной.

Я до сих пор твёрдо была уверена, что эта идея принадлежала Даррену. Он уже тогда был учеником Звояра, но четверокурсником и терпеть не мог шумных первокуров. А меня особенно. Не знаю даже почему!

Впрочем, неважно. Важно то, что за несколько монет я на спор должна была открыть дверь в определённый день и в определённое время. Уже тогда стоило заподозрить ловушку, но я, ослеплённая блеском монет и подгоняемая урчанием желудка, ринулась выполнять задание.

Как я прошла на учебную территорию мажоров — это отдельная история, но вот время то, место то, я открываю дверь и — меня сносит потоком воды, будто я открыла дверь в океан.

В некотором роде так и было. Стихийники в тот день проходили единение со стихией, и мне просто повезло, что это оказался не огонь. Всё из-за Весеня, мага воды, который забыл защитный амулет от огня. Потом я, конечно, была благодарна Весню, но в тот момент, когда струя воды шириной и высотой с дверь и с мощностью водопада ударила по моему тщедушному тельцу и вбило его в стену, я даже подумать не могла, чтобы кого-то благодарить.

Странное ощущение — я вся продрогла от холода, рёбра и позвоночник ныли, а задница буквально горела — и всё из-за тех слов, которыми я поливала несчастных стихийников, их учителя и спорщиков.

Но деньги мне исправно принесли в больничный карцер, это да.

Так к чему я это всё вдруг вспомнила? А к тому, что от прикосновения мертвячки мои ощущения буквально повторились. Меня снесло таким же невероятным потоком, только не воды, а чистой силы. И вот если в воде я не захлебнулась, то сейчас мои шансы были куда хуже.

С этими неоптимистичными мыслями я перестала думать, погребённая огромным потоком.

Глава 4. Подарили — не унесёшь

«Маги по своей натуре существа коварные,

и лишь внешне имеют человеческий облик.

По внутренней сути своей они своей ближе к бесам,

так что и относиться к ним следует соответственно их природе».

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Я очнулась от громких голосов над моей головой и немедленно расслабилась, притворяясь совсем мёртвой. Голоса — это уже неплохо, ведь большая часть нежити не обладала голосовыми связками. Так что самые ужасные события на любом кладбище происходили в тишине, когда жертва бежит, если, конечно, её ещё держат ноги, язык проглотив от страха, а за ней волочётся нечто синее с прозеленью и максимум — шаркает ногами.

Так что тишины я боюсь куда больше, чем голосов.

В следующий момент я решила было, что нахожусь в университете. Голос Даррена, которого ни с кем не спутать, врезался в уши. Гастион спорил с ещё одним парнем, а на заднем плане верещала какая-то тётка. Тут я и поняла, что нахожусь где-то в другом месте. У нас истерить себе никто не позволял. Строго у нас было с этим. Девчонок брали только крепких, а всех слабачек немедленно переводили к светлым. Те найдут, куда пристроить магичку с даром, а у нас даже травница должна быть спокойна, а то её первый цепняк ползучий сожрёт, и она даже от прыщей отвар приготовить не успеет!

— Да заткнитесь, уважаемая тётушка Кристанс! — не выдержал Даррен. — Ваша комната была ближе, поэтому Белка будет пока лежать здесь. И вам бы не вопить как банши, а попросить скорее приготовить апартаменты невесты хозяина!

— Как ты разговариваешь, Даррен! — снова взвизгнула тётка. Похоже, пониманий в том, как выполнять указания, в этом доме было немного.

— Я разговариваю в своём доме с теми, кто остаётся здесь до сих пор по одной-единственной причине: дом не покинет никто, пока мы не вычислим убийц моего брата, — ледяным голосом произнёс Даррен.

И я всё вспомнила! Даже глаза захотелось открыть и спросить, какого беса они тут творят, и когда мой жених успел отбросить тапки, но тут раздался третий голос.

— Технически я жив, — робко произнёс Бриен.

— Только благодаря Белке, — я немедленно передумала подавать признаки жизни. Чтобы Даррен похвалил меня! Да это дорогого стоит! Но Даррен немедленно всё испортил. — Понятное дело, что она просто хотела расковырять свежую могилу, но она всё-таки тебя спасла.

— Ещё и гробокопательница! — совсем тоненько взвизгнула тётка. Наверное, Даррен на неё нехорошо посмотрел, потому что на этом она не остановилась. — Ты вообще больше не хозяин! Это Бриен — хозяин! Но он был похоронен! Так что новый хозяин кто-то из нас!

— Тридцать три дня, — ответил Даррен. Похоже, он был готов к этому, а я чуть не застонала от досады. Точно же! Признанный мёртвым — а похороненный им явно признан, не мог вернуть всё своё имущество и права. За это время можно по кирпичику вынести всё! — Но знаешь что, дорогая Кристанс? Когда вы все съехались сюда словно стая голодных упырей, я потребовал у Бриена написать завещание. Просто на всякий случай!

Последнее он рявкнул так, что я непроизвольно дёрнулась. Кажется, никто не заметил. Вообще, Даррен понравился бы моей семьёй, наверное. Вместо того чтобы обезопасить остолопа, он сделал всё, чтобы отомстить за него.

— Не мог отказать умному старшему брату, да ещё в такой мелочи, — подтвердил Бриен.

— Завещание?! — снова взвизгнула тётка и, если судить по хлопнувшей двери, умчалась делиться новостью с другими.

— Точно, теперь всё принадлежит тебе, — голос Бриена, только что потерявшего всё, был на удивление спокоен. Может, я и ошибалась в нём? Я и то тяжелее восприняла необходимость всего добиваться своим трудом.

— На тридцать три дня, — я услышала смешок Даррена. — Бриен, потом обсудим наших родственников. Лучше поясни теперь, когда эта клуша сбежала, зачем ты притащил сюда Белку с её лопатой.

— Ну… ты же сам сказал, — голос Бриена стал заискивающим. — Ближайшая комната…

— Я не про комнату, хотя лопате явно не место в кровати, — прервал его Бриен. — Я про наш дом. Ты же понимал, что тут опасно, раз тебя пытались убить? И вместо того, чтобы обезопасить доверившуюся тебе девушку, да ещё и спасительницу, бросаешь на съедение этим драконам!

Я который раз передумала «приходить в себя» и вообще почувствовала себя почти что принцессой, которая полумёртвой лежит и ждёт, когда её поцелует принц. Я бы не отказалась сейчас от поцелуя, причём неважно кого из них. Потому что, если меня поцелует Даррен, это будет похлеще поцелуя упыря. И примерно так же оценится моими подругами.

— Ты сам себя слышишь? — буркнул явно разобиженный Бриен. — Я только выкарабкался из могилы, а рядом грязная ведьма с лопатой и с размаху укладывает упыря! Я же не знал, что ты уже приехал, я просто хотел жить!

Кажется, он всхлипнул. Я приоткрыла один глаз и увидела до отвращения милую картинку, как Даррен похлопывает по плечу своего брата.

Если бы я села сейчас, я бы, конечно, нарушила их личные границы, но зато моя тайна была бы сохранена. Знала ведь я, что щепетильность меня однажды погубит, но почему-то видела это иначе. Где-нибудь на кладбище, когда я застесняюсь снести голову какому-нибудь дедку, потому что у него будет аккуратный наряд священника, или мордой он напомнит знакомого. В общем, свою погибель я видела однозначно в бою. Некроманты первую часть своего существования редко доводят до старости. Чтоб ещё после него ходить долго, а не скрипеть высохшим артритом.

В общем, я скромно ждала, когда они наобнимаются, эти непонятные семейные отношения, как Бриен вдруг произнёс:

— И вообще, чей бы дракон чихал! Я не уверен, что ей стоит кого-то опасаться, а вот нам всем — да!

— Белка безвредная, — попытался успокоить его Даррен. — Дура, конечно, зато безобидная. Клептоманка, но при этом бескорыстная. Даже за эльфийского принца выходить не стала, а он ведь предлагал. Дважды!

Тут я всё ещё могла спасти репутацию, но страшно хотелось узнать, откуда Даррену известно про принца! И про дважды! Мы с подругами не сплетничали об этом, Викуэль тем более.

Так что я снова промолчала, как есть дурочка.

— Безвредная? — хохотнул Бриен. — Ты серьёзно, Даррен? Я думал, в вашем университете преподают хоть какие-то полезные для реальной жизни вещи. Историю, например.

— История у нас есть, — судя по тону, Даррен насторожился. Я тоже заподозрила неладное и снова открыла глаз, а потом второй. Но вот сразу сесть с непривычки после лежания в одной позе не удалось.

— Тогда почему ты считаешь совершенно безвредной Иссабелию Астаросскую?

Вот тут я села, но Даррен уже не обратил на меня никакого внимания. Всё оно было приковано к брату.

— П-подожди! — лучший ученик Звояра начал немного заикаться. — С чего ты решил, что она… её отец… нет, п-подожди! И её мать!

На колени ко мне прыгнул мой мёртвый питомец, о котором я успела забыть. Он утробно, с присвистом сквозь открытые рёбра замурчал. Восхитительно! Не безмолвное умертвие!

Впрочем, не стоило радоваться. Братья Гастионы повернулись ко мне.

Бриен с затаённым восторгом и ужасом, и Даррен — просто с ужасом. Чтоб бесы взяли моего жениха! Три года мне удавалось держать в тайне свою фамилию и никак, никак не ассоциироваться со своей семьёй. И на тебе! Всё моему мёртвому котику под хвост.

Я погладила рыжего. С непривычки пальцы пару раз застревали между рёбрами, а так здорово. Мягонький. Мой.

— Белка, — тихо произнёс Даррен. — Это правда?

Хоть заикаться перестал и то хорошо.

Почему-то видеть ужас именно на его обычно бесстрашном и ехидном лице было особенно неприятно. Ну да ладно. Звояр так смотреть не будет, если узнает. Я надеюсь. А до Даррена… что мне до него, да?

Плакать хотелось просто от злости. Обидно. Так хорошо начавшаяся ночь заканчивалась просто кошмарно!

Чтобы не разрыдаться перед этими двумя… Гастионами, я решила оглядеться. Но далеко взгляд у меня не ушёл. На плече Даррена я обнаружила… Даррена! Только в один хэнд* высотой.

— Бес, — еле слышно прошептала я. Вот говорила мне мама, что бесы существуют, а я не верила! Бес Даррена, прехорошенький в таких пропорциях, безмолвно жестикулировал, бегая по плечу Даррена большого. Ругался.

Бесы, наверное, всегда ругаются. Мелькало что-то и на плече Бриена. Его бес выглядел тоже миленьким, но слишком уж потирал свои маленькие ладошки. Мне это совсем не понравилось.

— Ну прекрасно, ей теперь бесы мерещатся, — выдохнул Даррен. — Нормальная же в университете была, а сейчас всех сожжёт святым пламенем. Или чем там они жгут.

— Она скорее закопает, — нет, я ошиблась. Бриен испуганным совершенно не выглядел, даже наоборот. И его бес потирал ручки и суетливо бегал по плечу даже больше, чем до этого. — И то не всех. Я же теперь её жених. А институт брака священен для всех. Особенно для этих.

Он кивком указал на меня и шёпотом добавил:

— Святых инквизиторов.

Театральный шёпот привёл меня в чувство.

— А ничего, что я ещё здесь и не оглохла? — сварливо спросила я. — Совсем страх потеряли!

Я щёлкнула пальцами. Обычно я это делала просто по дурной привычке. Звук щелчка ужасно раздражал монахинь, которые служили монастырю, при котором я выросла. Родителям вечно было некогда, так что видела я их лишь по многочисленным церковным праздникам. А праздников хоть и было много, но недостаточно, чтобы я прониклась идеологией нашего воинственного государства.

Только в этот раз от щелчка у меня на пальцах возникло пламя высотой в две ладони.

— А-а-а! Священный огонь! — заорал только что бывший совершенно спокойным Бриен и рухнул на пол.

— Он обычно не такой дёрганный, это после похорон заживо, — вынужден был заступиться за своего брата Даррен. — Белка, настоящий могильный огонь! Как!

Огонь и впрямь был зелёный, кладбищенский. Не грел, а больше холодил пальцы.

— Бабка ваша из-под клумбы силу передала, — я пожала плечами и решила наябедничать. — Я теперь рядом с вами бесов вижу!

— Бесов? — Даррен уже совсем успокоился и, казалось, забыл про то, что я из семьи инквизиторов. Только верилось в это с трудом. Для любого мага инквизиторы — опасные фанатики и убийцы. При этом из-за их относительно небольшого количества, инквизиторы были практически неприкасаемыми. Это придумал прошлый король. Тиран и деспот, он неожиданно озаботился проблемой инквизиторов.

Он заявил, что драконов мы охраняем от людей, хотя драконы иногда жгут поля, магов и жрут девушек. А инквизиторы, которых после войн с их маленьким, но воинственным государством Астарос, осталось совсем немного, почему не охраняем? Они хотя бы не едят магов!

Я говорю «мы» и «их», потому что себя считаю магом. Слабеньким, да. Но магом. Но суть не в этом, а в том, что инквизитора можно убить только при реальной опасности для своей жизни.

А тут уже беда новая. Маги же почти все задаваки и гордецы. Особенно сильные. Признать, что какой-то инквизитор без магии опасен для твоей жизни — да лучше умереть! Они и умирали, потому что в Астаросе таких сантиментов не понимали. Так что теперь, когда Даррен знал, что мои родители — инквизиторы, он наверняка не сможет это забыть. Тем более что в Астаросе не было как таковых короля и королевы. Там были их высокопреосвященства Астаросские.

Мои папа и мама.

Да, в некотором роде я была родовитее Гастионов и всех их соседей вместе взятых. И богаче, потому что инквизиторы во многом были схожи с драконами, которых охраняли наравне с ними. И они вовсе не гнушались золотом и драгоценностями, добытыми во время набегов на магов.

Только вот всё это, вместе со своей прежней жизнью, я оставила, едва осознала в себе толику магии. Я сбежала в Калегосию, оформила себе статус беженки по причине наличия магических способностей, и вписала новое имя в свою жизнь. И фамилию. Прочерк.

Ректор стал моим поручителем и взял в университет, едва я сдала вступительные экзамены. Я собиралась выучиться до шестого выпускного курса и выпуститься, а потом уехать подальше. На другой конец королевства, где глухие леса, драконьи горы и просто тьма-тьмущая кладбищ.

Поэтому я и мечтала стать некромантом! В боевые маги моя комплекция не подходила, для травницы моя память на растения была ужасающей. А алхимики у границ королевства… чем им там заниматься?.. А я хотела быть подальше от своих родителей. Как можно дальше.

Нет, они любили меня и заботились как умели. Но с момента, как у меня появилась магия, я ждала какой-то реакции на это. Ужаса. Ярости. Принятия. А они просто сделали вид, что ничего нет. Совсем крошечка магии — рассосётся с возрастом.

Стерпеть такое пренебрежение я уже не могла и сбежала. Тяжёлая учёба и необходимость сводить концы с концами быстро избавили меня от любых беспокойств и переживаний о прошлой жизни. А тут — на тебе! Я начала видеть бесов! Причём я уже посмотрела себе на оба плеча — у меня беса не было! Или я его не видела.

— Бесы такие, как рассказываются в священных книгах, — тем не менее пояснила я Даррену. Он же не виноват, что у него бес! — Маленькие человеческие копии на плече.

Я присмотрелась.

— Очень яростно жестикулирует, — и, не сдержавшись, добавила. — Твой ещё сердечки пальцами изображает.

— Ты же без пяти минут некромантка, — возмутился Даррен. — Это не сердечки! Совершенно другая часть человека!

Я задумалась и с сожалением была вынуждена признать, что он прав. Анатомию некромантам преподавали с первого курса, и Даррен был прав. Если я видела бесов, дела мои точно были глубоко в припекаемой время от времени пятой точке.

— Вообще, видеть душечек не так страшно, как ты думаешь, — убедившись, что я с ним не спорю, Даррен неожиданно быстро успокоился.

— Душечек? — повторила я ошарашенно. Нет, звучало лучше, чем бесы, тут не поспоришь. Но что ещё за душечки?

— Спектральная проекция духа в трёхмерном человеческом мире, — пояснил Даррен, в его голосе снова появились нотки высокомерия. — Если хочешь выпендриваться. А коротко — душечки. Это как… наш дух кипит внутри наших тел, а пар — и есть душечка.

— Не бесы? — на всякий случай уточнила я.

— Не бесы, — подтвердил Даррен, но я ему всё равно не поверила. Кто признаётся, что одержим бесами, да ещё мне!

— А почему у меня тогда душечки нет? — я попыталась поймать его на несоответствии, но он уже придумал ответ.

— У инквизиторов очень сильный контроль над духом, поэтому пар из их чайников не выходит. Если только не срывает крышку, — с совершенно серьёзным лицом произнёс он и уставился на меня.

А я на него.

Это правда, инквизиторы иногда сходили с ума и начинали крушить даже своих, подозревая в них волшебных существ. Или шли в самоубийственные походы на драконов, например. Маги ведь охраняли инквизиторов и драконов по отдельности, но отнюдь не друг от друга!

— Давай будем считать, что этого разговора не было? — я сдалась первая.

— Давай, — неожиданно легко согласился он, и мы оба посмотрели на Бриена. Точнее, на то место, где он стоял, прежде чем свалиться в обморок.

— Он живой там вообще? — спросила я. Конечно, мёртвый Бриен упростил бы мне жизнь, но я терпеть не могу телодвижения, не приносящие ничего полезного. А если он умер, то я зря его выкапывала!

— Живой, — Даррен не стал его касаться руками или проверять, дышит ли брат. Ну да, он опытный некромант, он и так видит. — Он просто из обморока перешёл в сон. Такое бывает от эмоциональной перегрузки.

Я его уже не слушала, меня поразила новая прекрасная мысль.

— У меня теперь есть силы вашей бабки из-под клумбы! — выкрикнула я, не в силах сдержать радость. — Я могу стать некромантом!

— Не знаю, — Даррен наморщил нос, будто от меня или котика воняло. — Хватит ли тебе сил. Для некромантии нужна не только голая сила, но и некротический вектор. А ты, извини, получила не его.

— В каком это смысле, не его? — оторопела я и посмотрела на котика. Нежить в моих руках чувствовала себя превосходно.

— Ты получила редкий в наше время дар медиума, — пояснил Даррен. — Но зачем он нужен? Мне кажется, это самый бессмысленный дар, какой только может быть.

— Вовсе нет! — заспорила я, но больше из духа противоречия. Вообще-то, я понятия не имела, что мне делать с этим. Слышать мертвецов я и раньше умела!

— Зато теперь тебе будут верить, — попытался утешить меня Даррен. — Или нет.

Там бы и пристукнула заразу!

*1 хэнд (hand) = 4 дюймам = 10,16 см

Глава 5. Убийство в доме

«Несмотря на то что маги во всём полагаются на силы природных стихий:

разжигают огонь щелчком пальцев, насылают ветер и поливают водой,

им категорически не нравится, когда стихию используют против них.

Особенно им не нравится, когда поджаривают пятки. Даже в переносном смысле».

Ифигения Астаросская

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

— Ладно, — я честно пыталась мыслить позитивно. Главное ведь что — сила! Сила у меня теперь есть. А как её использовать в некромантии — разберусь. — Будем решать проблемы по мере появления.

— Да, согласен, — мне показалось, или Даррен с облегчением выдохнул? Неужели не будет долго ехидничать? Удивительное дело, это он дома такой душка или съел чего? — Начнём с твоего нахождения в нашем доме. Как долго оно продлится?

А, я уже испугаться успела. Напрасно.

— Вообще-то, я здесь по приглашению жениха, — ответила я быстрее, чем успела подумать.

— Который тридцать три дня будет недееспособным, — парировал Даррен. — Серьёзно, Иссабелия. Тебе негде ночевать? У нас много свободных комнат, но сейчас в усадьбе небезопасно, кто-то же хотел убить моего брата!

— Вот поэтому я и тут, идиот! — прошипела я, и мой котик тотчас выгнул спину и тоже зашипел. Такой милаха! Я немедленно принялась чесать его за ушком. Одно ушко у него как раз для этого сохранилось. — Они сто раз подумают, прежде чем напасть на меня! А я проведу расследование.

— Расследование проведу я, — отрезал Даррен. — Это моя семья и технически я являюсь её главой. По завещанию отца я глава рода и по завещанию брата — тоже.

— Мог и не навешивать на брата такое, — не сдержалась я. — Эти гиены могильные его едва не убили! А если бы они его прихлопнули и закопали не живьём?

— Убить они как раз благодаря этому его не могут, — отмахнулся Даррен. — Я не понимаю, ты хоть один предмет знаешь в совершенстве? Заклятия и проклятия как сдала?

— С третьего раза, — буркнула я.

Зачем вот на больное давить? С силой моей магии проклясть кого-то совершенно нереально. Заклятие не сработает от амулетов, а проклятие — тем более. А учить как следует то, чем никогда не сможешь воспользоваться — так себе перспектива!

Даррен, наверное, по моему лицу понял, что переборщил, потому что продолжил спокойно, без насмешек.

— Некромант может заклясть главу рода на неприкосновенность…

Он помолчал.

— Жаль, что я узнал об этом заклятии после смерти отца, — хрипло продолжил он. — Но в результате я нашёл способ спасти от смерти брата. Там мне казалось. Гниение плоти, наступающее мгновенно после смерти главы и уничтожающее убийцу на месте, должно было остановить даже самых горячих голов. Но я не учёл их хитроумия…

— Ты вообще много чего не учёл, — я схватилась за голову, отчего мой, пока безымянный, котик недовольно заворчал и перебрался с колен под бок. — А если бы они наняли кого-то, кто не знает про заклятие? Им плевать, если какой-то наёмник сгниёт заживо!

Даррен смотрел на меня и так хлопал глазами, что я поняла — он и правда об этом не подумал.

— Или убийца мог нанять инквизитора, — я сама не знала, кто дёрнул меня за язык и зачем я снова вернулась к этой теме. — Инквизиторы не чужды наживы и мало чувствительны заклятиям.

Вот теперь Даррен натурально сбледнул с лица.

— И что мне делать? — он схватился за виски, словно ему заломило голову. Впрочем, не удивительно, он часто хватался так за голову, когда разговаривал со мной. Тут ещё долго продержался.

— Найти убийцу или убийц, — я начала для удобства загибать пальцы. — Выгнать всех приживалок из дома. Завещание составить так, чтобы они никогда ничего не получали. И сделать так, чтобы они об этом узнали.

Даррен молчал. Надеюсь, сражённый наповал моими размышлениями, иначе не понимаю, чего я распиналась.

— Начнём с поиска убийцы, — не дождавшись его реакции, предложила я. — Мне кажется, эта истеричная тётка… Констанс?

— Кристанс, — отмер Даррен.

— Точно! — нет, мне не было стыдно, что я не запомнила! — Вот она точно виновата!

Даррен скривился.

— Кристанс наша троюродная тётя, — пояснил он. — Ей ничего не светило с самого начала. Она просто приживалка и иногда забывается, но при этом совершенно безобидна. Как мышка.

— Мышки переносят кучу заболеваний, — не согласилась я. — Я ни на что не намекаю, но, чтобы напоить отваром Бриена и поднять панику, что он умер, не нужно ни блестящих мозгов, ни особых магических сил.

Даррен молчал, только губы поджал с недовольным видом, но я была неумолима. Чем раньше он поймёт, что кто-то из его родичей самый настоящий убийца, тем быстрее я смогу их тут оставить. Нет, надо же «если тебе негде жить»! Да уж как-то провела три осени в этом городке без его помощи!

— Ты перекрыл входы и выходы своим куполом, — напомнила я. — Чем быстрее определим того или тех, кто хочет смерти твоего братца, тем быстрее я смогу оставить ваше гостеприимное местечко.

— Тебе это зачем? — Даррен прищурился и смотрел так, как будто подозревал меня. Нет, ну до чего непостоянный тип! Только что распинался в том, что я безобидная! — Не пойми меня неправильно, Белка, но, даже если тебе есть где жить, вряд ли это место сравнится с нашим домом.

Нет, ты посмотри, какой отец логики нашёлся! Только что гнал и уже нервничает, что я уйду! Определился бы хоть!

— Согласна, — я погладила котика и посадила себе на плечо. Мёртвая киса немедленно вцепилась коготками в моё плечо и мягко заурчала в ухо. Идеально! — В моём доме нет убийц и надоедливых женихов, падающих в обморок. И чужих родственников там нет. Одна старушка, причём живая, а не мёртвая.

Я замолчала, сообразив, что сама не всегда уверена, жива ли госпожа Ильинка. Она вроде едва ходила, но появлялась всегда неожиданно.

— Не может быть, что тебя настолько пугает эта группка обывателей и дармоедов, — буркнул Даррен. Мне показалось, или я своим отказом задела его за живое? Очень странно. В университете он никогда не стремился пообщаться со мной по-человечески.

— Ваша бабка, что передала мне силы, — я не удержалась и снова щёлкнула пальцами, являя могильное пламя. Ну красотища же! — Она сказала, что Бриену грозит опасность и поэтому она хочет, чтобы её силы помогли. А я терпеть не могу оставаться должной. Так что разберёмся с вашей Констанс…

— Кристанс, — устало поправил меня Даррен, но ничего ответить я не успела.

— Кристанс! Кристанс! — ворвавшийся в комнату плешивый мужичок мне уже был знаком. Это он щупал обморочную девицу, которая была то ли любовницей, то ли подружкой моего жениха.

— Что она ещё сделала? — встрепенулся Даррен, а я не сдержала красноречивого взгляда «я же говорила». Душечка мужика вообще вскакивал и падал в обморок и постоянно держался за сердце. Нервная семейка.

— Ещё? — мужичок остановился и тоже схватился за грудь, повторяя за своим душечкой и переводя дыхание. — Не знаю, о чём ты, Даррен, но сейчас Кристанс умерла.

Рука моя сама нашла рукоять лопаты.

— Умерла? — повторил Даррен.

Для некроманта он был слишком растерян, так что я решила взять всё в свои руки. Соскочила с кровати, чудом не наступив на Бриена, поправила шляпу, убедилась, что котик не собирается свалиться с моего плеча, и, покрепче обхватив черенок лопаты, ткнула её остриём в мужичка.

— Веди! — сурово произнесла я.

Этому не учили в университете магии. Маги вообще в этом не нуждались. Но моё начальное образование было в лучшей школе инквизиторов. Да, некоторые считают, что инквизитор — это призвание. Другие, что это судьба. Ну вроде никто не хочет быть палачом, мусорщиком или инквизитором. Однако кто-то становится.

Но и те и другие не правы. В том государстве, где я родилась, существовали специальные школы, формирующие личности будущих инквизиторов. Кто-то должен был стать остриём человеческого помысла — боевиком. Кто-то занимался наукой — такими были и мои родители, хотя свои эксперименты они ставили на магах. Предполагалось, что я стану такой, как мои родители. Но я сбежала, не закончив совсем немного последний класс.

Однако, в отличие от магических дисциплин, школьные мне давались на отлично. И я была лучшей в классе по уверенности. Так что знала: если ты достаточно уверенно возглавишь людей, то они позволят тебе командовать.

Это срабатывало и с магами. Не со всеми, конечно, но мужичок нервно сглотнул и порысил показывать дорогу. Мы с Дарреном бросились следом.

Вопящих или нервно тянущих к Даррену руки домочадцев, что встречались на пути, я отсекала ловкими движениями лопаты. Иначе мы так вообще никогда бы не дошли! Но люди реагировали нервно и после этого просто прятались по комнатам. Ну и ладно, нам же лучше.

Я, вообще-то, вообразила, что мы сейчас увидим результат заклятия Даррена, и была в нетерпении. Ни разу не видела заклинания гниющей плоти. Оно же должно отличаться от просто естественного гниения?

Но то, что мы увидели, меня разочаровало. Кристанс была прибита к полу огромным древним копьём.

— Копьё молчания в доме некроманта, серьёзно? — я повернулась к Даррену. Несмотря на мои туфли слишком большого размера и лопату, я бегала быстрее Даррена и совсем не запыхалась.

— Мамины игрушки, — буркнул Даррен. — Рука не поднялась выбросить.

Я закатила глаза. Смешанные семьи! Редкостный бред. Одно дело, если оба не имеют выраженного вектора магии или один сильно слабее и не до векторов. Но Гастион-старший точно был некромантом и сильным, я слышала об этом в университете. А копьё молчания могло принадлежать охотнице или боевому магу. Так себе парочка, короче.

У моей мамы был целый трактат по тому, какие сочетания магии были наиболее опасными — что могло породить по-настоящему сильных магов. Связки «Некромант + боевик» там не было.

— Я всё равно попробую поднять, — уворачиваясь от моего укоризненного взгляда, хмуро произнёс Даррен. — Поможешь вытащить копьё?

Я пожала плечами. Чего бы и не помочь. Силы от меня требовало немного — нужно было удерживать тело женщины, пока Даррен будет дёргать. Чем меньше дополнительных повреждений нанесёт зачарованное копьё, тем больше шансов разговорить погибшую.

Хотя вообще после копья их мало.

Тут в чём весь фокус. С одной стороны, умертвия безмолвные и даже многие глухие. С другой же имелись три крупных исключения. Во-первых, вампиры. Да, они жили отдельным государством Искуэрт далеко в ущельях, где их города почти никогда не освещало солнце, а самые ярые инквизиторы и охочие до ингредиентов маги попросту не добирались. Но те немногочисленные индивидуумы, что ценили риск и имели страсть к путешествиям, болтали просто без умолку.

Та же беда с утопленницами. Умертвиями строго становились только женщины, моя бабушка со стороны отца подумывала даже отдельный трактат про это написать, но утопла раньше, чем дописала. Стала ли она умертвием, я не знаю, но пока она была жива, я уставала от болтовни этих русалок. С хвостами или без, под водой они не могли разговаривать, и, едва их головы показывались над поверхностью, начинали без удержу болтать обо всём, что им только на глаза попадалось. Короче говоря, чтобы пострадать от русалок, надо быть или глухим, или туповатым.

И, наконец, недавно умершие. Если поднять того, кто ещё не остыл, или хотя бы в течение недели, то он расскажет всё, что видел и слышал, кто его убил, кому он должен денег… В общем, мертвецы в этом состоянии очень хорошо понимают, что дорогу дальше лучше облегчить. Поговаривали, что некоторые некроманты так промышляли. Если палач (или разбойник) не мог вынудить человека рассказать, где тот спрятал сокровища, то несчастного убивали, а некромант поднимал и только успевал записывать всю необходимую информацию.

Разумеется, никого не радовала такая болтливость мертвецов. Сначала пытались запретить некромантов. Так себе оказалась идея. Поддержали её только инквизиторы, но под шумок вырезали городок, где жили всякие подряд маги. Так идея сменилась на разработать способы заставить молчать хотя бы самых секретных специалистов. Таким подсаживали в рот серебряного паука. Тот рос и никак не мешал человеку — ну, так нам рассказывал профессор, я ему не очень поверила. А вот когда человек умирал, его рот плотно запечатывался этим отвратительным арахноидом.

Ну и появились амулеты и несколько заговорённых видов оружия вроде этого копья. Обо всём этом я размышляла, пока своим тщедушным телом прижимала Кристанс к полу, позволяя Даррену тащить за древко. Надо обладать недюжинной силой, чтобы так пробить тётеньку насквозь, чтобы копьё застряло ещё и в полу! А главное, зачем?

Я надеялась, что мы это скоро узнаем.

В роскошную столовую, где как раз за длинным столом и недалеко от камина валялась Кристанс, а мы с Дарреном пыхтели над копьём, то и дело заглядывали любопытные, но исчезали раньше, чем я успевала их запомнить.

Котику надоело служить воротником, и он спрыгнул на пол. Я надеялась, что мой новый друг сейчас возьмёт след как собака, но метания котика по залу было не ради помощи, а в поисках лучшего места для сна. В результате он вспрыгнул на стул, свернулся клубком и уснул. К этому моменту Даррен уже избавился от копья и приготовился поднимать тётку.

Я на всякий случай отползла подальше. Ещё зацепит!

В университете поднимать мертвеца нужно с кучей мелких ритуалов. Начертить правильно просто миллион знаков, поставить подходящие свечи, чем больше их количество и составляющие воска совпадают с данными рождения и особенностей смерти мертвеца, тем легче и чище пройдёт поднятия. Но в полевых условиях достаточно одной силы.

Именно это и собирался сделать Даррен. Он воздел обе руки, повернул ладони и, словно ухватившись большими и указательными пальцами, зацепился за что-то. Хотя почему это «словно»? Он и впрямь ухватил тонкое тело тётки и вздёрнул его вместе с мёртвой тушкой.

Кристанс открыла неживые глаза и уставилась на племянника. Идеально! Я почувствовала такую зависть, что захотелось немедленно тоже кого-нибудь поднять. Проверить, хватит ли моей медиумной силы на это. Но я сдержалась. Не до моих проверок сейчас. Если с Бриеном можно было с трудом, но натянуть, что он сам съел что-то по глупости, впал в каталепсию и его нечаянно похоронили — нет, я в это не верю, но всё же. То Кристанс явно убили и со злым умыслом.

Кристанс молчала. Я начала злиться. Копьё копьём, но мертвячка не остыла даже. Её дух должен был оказаться сильнее! Ведь, по сути, дух не вырывается из тела весь подчистую. Как в кастрюльке остаётся немного каши, прилипшая корочка и вот это всё, так и от духа остаётся немного живого в теле. Недостаточно, чтобы ожить, но эти ошмётки обычно больше всего тянет поговорить.

Даррен нахмурился и щёлкнул пальцами, отчего голова Кристанс дёрнулась, а рот приоткрылся. Нет, она не заговорила, но в её рту я заметила что-то блестящее.

— Говори же, — почти прорычал Даррен, но Кристанс лишь открывала и закрывала рот.

— Постой, — я подобралась поближе и привстала на цыпочки. — Гастион, у неё паук!

Даррен в ответ фыркнул.

— Пауки — это сказки для глупышек, название для закрывающего рот заклятия и только, — ответил он. — Во-первых. Во-вторых, Кристанс не знала никаких государственных секретов, чтобы закрывать ей рот. И, наконец, в-третьих, я ничего у неё во рту не вижу.

Но я видела и видела чётко! От очередного удара некромантской магии голова Кристанс мотнулась так, что она теперь подбородком почти касалась шеи и что у неё во рту, я видела прекрасно. Паук или не паук, но блестящая живая тварь с лапками там вертелась!

— Тебе просто опять заносит, — Даррен это сказал с пренебрежительной ухмылкой, которая вообще не вязалась с серьёзностью дела, которым мы занимались. Я снова начала злиться. Что поделать, гневливостью я пошла в отца, а несдержанностью — в бабушку. Не в ту, что то ли стала русалкой, то ли просто утонула, а во вторую. Вот она сквернословила в своё удовольствие, никто бы не решился наложить на неё запрет!

А вот у меня снова потеплел зад, напоминая, что ругаться нельзя, если не хочу потом лечить ожоги. Даже невидимые, они потом долго ещё болели — не присесть. Сегодня мне повезло, меня излечила магия, но что, если второй раз так не сработает?

От мыслей о несправедливости жизни и том, что меня одинаково не понимают и те, кто учится рядом, и родители, я начала злиться ещё сильнее, как вдруг услышала голос. Это говорила Кристанс, её голос, только тоньше и тише, и лишён визгливых ноток, но всё равно узнаваемый.

— Ты права, маленькая хозяйка. — произнесла Кристанс. — Этот паук запер мой рот.

— Чтоб тебя ведьмы взяли, Кристанс! — вздрогнула я. — Скажи, что ты говоришь ушами! Или носом, умоляю!

Глава 6. Новые подозреваемые

«Если мертвец уже начал говорить, его не остановить.

Конечно, можно его упокоить, но куда проще немного потерпеть»

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

— Говорит не это тело, маленькая хозяйка, — хорошо или нет, но мертвецы были совершенно лишены как чувства юмора, так и обидчивости. А то я напридумывала всякого, а оказалось, что за Кристанс говорила её душечка, поднявшаяся вместе с ней. Жутковато выглядело, душечки явно не были предназначены для того, чтобы говорить. Слова давались ей с трудом, а душечка Даррена чуть с ума не сошёл от волнения.

Сам же Даррен ничего не видел и не слышал.

— Ты рано встала с кровати, Белка, — устало произнёс он. — И бредишь. Ты же не хочешь сказать, что Кристанс заговорила?

Я не собиралась ничего говорить, я думала спокойно расспросить убитую, а потом немного подразнить Даррена, но план провалился.

— Её душечка говорит, что я права, и паук не позволяет Кристанс говорить, — нехотя пояснила я.

Даррен кивнул, словно сразу поверил.

— Спроси, кто её убил, — посоветовал он.

— Кто тебя убил? — повторила я.

— Он запретил говорить об этом, — посетовала душечка. — Он сказал, что мне будет не больно. Он просил не выдавать его тайн. Как я могу нарушить слово, он же был так вежлив со мной!

— Ну? — поторопил меня Даррен. — Время на исходе. Душечка долго не продержится, она же тонкое тело.

— Сама знаю, — огрызнулась я. — Ничего по делу. Он не велел и точка! Констанс… то есть, Кристанс! Но ты умерла, и всё, больше никаких правил!

Похоже, Кристанс была ещё большей занудой, чем я думала.

— У меня есть просьба, — словно не слыша ответа, произнесла она. — Я хочу до погребения находиться в лавандовой спальне. Мне всегда хотелось поспать там.

— Убил тебя кто? — повторила я нетерпеливо. — Лавандовую спальню ещё надо заслужить!

— Спроси, откуда у неё паук, — потребовал Даррен, и снова я послушно повторила вопрос.

И наблюдала за смущением маленькой полупрозрачной копии некрасивой пожилой тётки.

— Он поцеловал меня, — наконец призналась душечка. — Никто раньше не целовал меня с языком, и я не знала, как там должно быть. Что-то маленькое и круглое скользнуло в мой рот, и я испугалась лишь когда крошечные лапки уцепились за щеку изнутри.

— Фу-у, — меня передёрнуло от отвращения. Поймите меня правильно, я не брезглива. Но поцелуи… это же про любовь, да? А не про подсадить паразита.

— Что там? — нетерпеливо переспросил Даррен, и я почувствовала себя отмщённой. Не верил в мои возможности, да? А теперь надейся, что я раскрою дело!

— А зачем он это сделал? — я уже поняла, что имя тупая Кристанс мне не скажет. Заклятие на заклятии? Хитро! Значит, мне придётся ходить вокруг да около.

— Он рассказывал мне свои тайны, свои грандиозные планы, — совсем уже прозрачная душечка мечтательно сложила перед собой ручки. — У него были такие планы! Ему нужно было, чтобы кто-то его слушал.

Пока она предавалась воспоминаниям, я пыталась сообразить, что ещё спросить. Мне показалось, что этот тайный возлюбленный, который подложил паука Кристанс, чтобы она не выдала его секреты, — кто-то из семьи. А значит, это и наш убийца — здесь только те, кто так или иначе относился к семье или так считал. Но что, если это два разных человека? Тот, кто подложил паука, и тот, кто убил?

— Человек, который засунул тебе паука в рот, он в этом доме? — спросила я, не слушая дурацкие подсказки Даррена.

Душечка словно задумалась.

— Нет, — наконец произнесла она.

Во-от! Вот о чём я и думала! Всё сложнее, чем кажется! Кто-то не знал, что у неё паук и потому пробил копьём молчания! Так что у нас тут два преступника!

— Да оставь ты в покое паука, — прошипел Даррен. — Где убийца? Спроси, в какой он комнате!

О! Отличная идея! Даррен тоже начал использовать мозги! Правда, душечка его не слышала, так что пришлось повторить.

— Он идёт… — душечка тяжело вздохнула, словно собираясь с силами. — Идёт по коридору.

И она исчезла. Просто, без эффектного взрыва или рассыпания пеплом. Была — и не стало!

— Закончилась, да? — грустно спросил Даррен, видимо, по моему лицу понявший причину моего ступора. — А я говорил тебе, что быстрее надо!

— Я и так быстро! — буркнула я. — Она сказала, что убийца идёт по коридору!

— Коридоров тут уйма, — отрезал Даррен. — И это только в нашем доме, она же не сказала, что он тут.

— Что за глупости, — я рассердилась. Лишь бы обвинить кого-то! — Ты сам закрыл все выходы! Убийце некуда деваться! Значит, он тут! Просто идёт по какому-то коридору! Может, даже сюда!

И я уставилась на дверь. Никто не вошёл, а было бы неплохо. Сейчас, когда гонка с вопросами закончилась, наедине с Дарреном я чувствовала себя неуютно.

— Не злись, второй раз даже медиуму не поможет, — примирительно произнёс Даррен, словно не понимая, что раздраконивает меня ещё сильнее.

— Чего? — мне показалось, или этот гадёныш злил меня специально? И он с самого начала знал, что я могу разговорить Кристанс!

— Я специально тебя разозлил, — признался Даррен в том, что я уже и сама поняла. — Белка, ты же изначально очень слаба магически, так что организм выдаёт усиление магии только на яркие эмоции. Ну не пугать же мне тебя было! А так мы по истории магии проходили, что зачатки магии развивались и укреплялись именно так. А вот когда магия уже стабильна в роду, то не так важно, много ли досталось конкретному человеку, он и с холодным разумом справится.

И снова это пренебрежение!

До чего мерзкий человек! Если бы из магов я первым узнала его, то прекрасно поняла бы родителей и прочих инквизиторов. Только снаружи будто человек, а внутри гадина высокомерная!

Вокруг меня начало потрескивать, будто кто-то дюже умный втихаря решил зажечь огонь в камине. И запахло похоже.

— Белка, успокойся! — кажется, Даррен подумал, что и камин тоже я. Замечательно! Мне показалось, что перед глазами у меня засверкали искры. Нет, я слышала выражение «до искр из глаз», но не думала, что со мной такое может случиться! — Белка! Я не хотел тебя обидеть!

Голос Даррена дрогнул. Я повернулась к нему и увидела, как он отскочил от тела тётки, которое снова распласталось на полу после того, как некромант перестал его удерживать, и приближается ко мне, выставив вперёд ладони.

Его движение хотелось повторить — и я вытянула руки. И заорала.

Я собой не горжусь, но так, если по-честному. Я не орала, когда нашла Бриена. Не орала из-за упыря. Из-за мёртвой тётки не орала и когда та старуха наградила меня котиком и силой — тоже ни словечка не проронила.

Наверное, во мне просто накопилось. Не могла же я заорать просто оттого, что мои руки светились, а с ногтей срывались молнии!

Я даже зажмурилась, чтобы этого не видеть, и в этот момент коварный Даррен прыгнул вперёд и обхватил меня за плечи. От ужаса, что я могла сжечь молниями ученика Звояра и не видать мне тогда учёбы на факультете некромантов, я вся похолодела, причём в прямом смысле — едва в ледышку не превратилась!

И теперь это руки Даррена, крепко прижавшие меня к его груди, обжигали, а не наоборот!

Когда я была маленькая, меня учили, что нет никаких законов магии. Есть научные законы матери-земли и закон подлости. Я, вообще-то, неплохо успевала в изучении наук, знала, как вертится наша земля и почему звёзды расположены именно так — мне поэтому потом так тяжело давалась астрология в университете. Ведь я на отлично знала астрономию!

Но я отвлеклась.

Законы разных наук не везде действовали неизменно: маги играючи преодолевали и земное притяжение, и огонь, и воду могли повернуть вспять. И звёзды, являвшиеся по своей сути газовыми гигантами чёрт-те как далеко отсюда, у магов влияли на ритуалы и имянаречения.

Но вот закон подлости — этот срабатывал неизменно в любом обществе.

Так произошло и сейчас. Как я потом поняла, Даррен переживал не столько за меня, сколько за свой не полностью огнеупорный дом. Я могла взорваться или порушить усадьбу каким-нибудь иным способом. Но все сильные маги знают, что, заключив потерявшего контроль над телом мага в кольцо рук, можно его успокоить.

Это Даррен и блестяще продемонстрировал за минуту до того, как дверь открылась и вошёл его младший брат. Нет бы ему ещё на полу поспать, а не шататься по коридорам, где рыскают убийцы! Но! Закон подлости, мы все помним.

Для человека, который пережил погребение живьём и познакомился со мной всего несколько часов назад, Бриен принял слишком близко к сердцу, что Даррен крепко прижимал меня к груди, пытаясь не уткнуться носом в мою остроконечную шляпу. Я даже не дотягивалась до его лица, хотя туфли валялись внизу, и мои ноги свободно болтались в одних чулках.

— Даррен! — воскликнул Бриен так, что в столовую начали заглядывать любопытные. — Неужели абсолютно всё моё на тридцать три дня принадлежит тебе?!

Я бы напомнила Бриену, что я вовсе не его, но Даррен крепче вжал меня в грудь, а бурчать в чужой плащ совершенно бесполезно, и я смирилась.

— Очень может быть, — ответил он слишком мягко. — Бриен, мы тут расследуем убийство, если ты ещё не понял.

— И для расследования нужно тискать мою невесту за задницу? — яростно осведомился мой жених. Заметить, что задница у меня расположена ниже, мне снова не дали. Зато я ощутила на этом самом месте мужские руки! Да, через три юбки и кошелёк, но всё же!

— Вот тут у неё задница, — весело пояснил Даррен. — Бриен, ты бы подтянул хотя бы анатомию! А я держался много выше!

Плохо быть маленького роста. Меня учили приёмам самообороны, и я была одна из лучших в школе. Потому что мы все были примерно одного роста. А потом все выросли, а я осталась такая. А маги вообще лоси натуральные! Вот как мне эффективно пнуть коленкой Даррена, чтобы он меня немедленно отпустил и думать забыл хватать за мягкое?

Я же не достану просто! И плащ не прокушу. И лопата, как назло, далеко лежала! Хоть плачь!

Разумеется, я не собиралась плакать. Ещё чего! Я вообще никогда не плачу. Не могу достать до жизненно важных органов — пну под коленку! Не спали бы с меня туфли, было бы совсем отлично, но что есть, то есть!

Я вложила всю снова собирающуюся злость в свою ступню и прямо почувствовала, как она потяжелела. И вот этой потяжелевшей ступнёй я со всей дури ударила по колену Даррену. Не знаю, на что я надеялась, может, на эффект неожиданности, но неожиданность была для меня, когда Даррен совершенно натурально взвыл и выпустил меня из рук. А сам запрыгал на одной ноге, держась за колено второй.

Папа говорил, что рядом с мертвецами смеяться грешно, но я всю жизнь так или иначе проводила рядом с ними, так что же, не смеяться теперь? Так что без всякого зазрения совести я расхохоталась, а потом рванула прочь, подальше от злого некроманта, трупа и поближе к своей лопате.

— В-ведьма! — прохрипел Даррен, переставая вопить, как банши.

— Моя ведьма! — с удовольствием напомнил Бриен. — И не трогай мою ведьму своими жадными лапами! Мало тебе того, что ты и так всегда всем девушкам нравился больше, чем я?

Я подняла прикидывающегося спящим котика на руки и начала чесать за имеющимся ушком. Какие страсти открывались! А в университете Даррен казался паинькой!

— Неправда, девушкам категорически не нравилось, что я некромант, — Даррен злобно зыркнул в мою сторону и щёлкнул по колену. Видимо, использовал лечилку. Судя по лицу, боль моментально прошла. Мне бы так научиться! Сейчас во мне было достаточно магии для таких штук, но вот засада — я не учила их как раз потому, что считала, будто они мне не пригодятся!

— Да, но узнавали они от тебя это только утром! — свирепо продолжил Бриен.

Чудные дела. Я думала, он боготворит своего брата! Но стоило ему позариться на то, что он считал своим — то бишь, на меня, как полезли вот такие вот претензии! А я что, стою и слушаю, мотаю на косичку. Будет потом в университете и мне чем поддеть непогрешимого Даррена Гастиона!

Судя по тому, как он снова зыркнул в мою сторону, Даррен успешно догадался о моих коварных планах.

— Бриен, давай не будем ссориться над телом нашей тёти, — наконец произнёс он. — Серьёзно, есть проблемы посерьёзнее Белки. И я знаю её достаточно долго, чтобы даже не думать о том, чтобы воспользоваться её наивностью и развлечься с нею.

Я только хмыкнула, не переставая поглаживать довольно посвистывающего сквозь рёбра кошака. Моей наивностью он не думал воспользоваться! Ха! Так ему кто-то и позволил!

Чего-чего, а наивности во мне не было ни на грамм. Не в той семьёй и не в той стране я выросла, чтобы долго оставаться наивной.

— А со мной, значит, можно было развлечься! — я услышала визгливый голос и на мгновение подумала, что истеричная тётка бросила всё и решила воскреснуть, но потом вспомнила, что в этом доме было минимум две истерички. И это истерила вторая. Невеста или подружка Бриена.

Бриен посмотрел на Даррена, а я, к своему внезапно проснувшемуся злорадству, обнаружила, что взгляд был вовсе не таким пылающим, как несколько минут назад, когда он отбивал от поползновений меня.

— Даррен? — и вопрос он задал тоже спокойно, вроде как «давай уточним, это ты слямзил печенье из буфета»?

Видимо, Даррен тоже почувствовал перемену настроения, поэтому с готовностью признался:

— Было дело. Но вот наивностью Клементины воспользовался кто-то до меня!

— Да как ты смеешь! — взвизгнула эта самая… Клементина, во. Она подхватила пышные юбки и бросилась к Даррену. Не знаю, что она собиралась делать, ведь держать юбки и бить лицо одновременно неудобно, а никакого оружия у девицы не было, но тут она с разбегу едва не врезалась в лежащую Констанс. Или Кристанс?

Впрочем, тётке уже всё равно, в отличие от истерички. Та заорала так, что я думала, на неё рухнет люстра, и мы разом лишимся обеих истеричек со странными именами. Но нет, она просто рухнула в обморок. Плюгавенького мужика рядом не оказалось, так что она упала просто на пол.

— Назову тебя Клёмой! — предложила я коту. Он открыл свой зелёный глаз и согласно фыркнул. Во второй глазнице у него глаза не было, но время от времени сверкала крошечная искорка. Такой классный! Мне бы сейчас с ним вернуться к нашей глуховатой старушке Ильинке и проверить, правда ли неживые котики ничего не едят, а их всё равно боятся мыши и крысы.

Вместо этого я накрепко застряла в этом доме, пока мы не найдём убийцу. Если не тётки, то хотя бы несостоявшегося убийцу Бриена. Я была уверена, что Даррену как истинному некроманту на смерть всяких посторонних дальних родственников плевать.

— Можно, кстати, убить всех, потом поднять и расспросить, — предложила я, продолжая чесать кота.

Я так и думала, что эта блондинка притворялась! Тихонько всхлипнув и, не открывая глаз, она прямо на спине очень технично проскользила в сторону камина и уже скрючилась за креслом.

Люблю эпатировать народ!

На самом деле некроманты людей не убивают. Могут, чисто теоретически, но крайне избегают этого. А я мечтала стать именно некромантом. И мой дар слышать то, чего желают люди, похороненные и скрытые землёй? Разве он не даёт самое хорошее представление о моём мягком сердце и широкой душе?

Но вот сказать что-нибудь такое, чтобы мороз по коже — это я умела. Люди, которые принимали это за чистую монету, просто отваливались сразу. Поэтому компания у меня в университете была маленькая, однако крепкая.

— Ты на самом деле так не думаешь, — немного неуверенно произнёс Бриен, но посмотрел почему-то не на меня, а на Даррена.

— Не думает, — подтвердил Даррен. — Она прекрасно понимает, что объяснить потом массовое убийство будет непросто.

Я снова хмыкнула, наблюдая, как напряжённо слушает нас кресло, точнее, прячущаяся там Клементина.

— Это просто самый лёгкий способ найти убийцу, Бриен, — ответила я. — Но давай подумай. Кто выиграл бы от твоей смерти больше всех?

Два умных и образованных вроде как мага уставились друг на друга с немым вопросом на лице. Тем самым, что я озвучила.

А кресло произнесло совсем не визгливо, а очень тихо:

— А я знаю.

Глава 7. Деньги притягивают неприятности

«Удивительное дело, насколько все богопротивные существа падки на драгоценности.

Драконы спят на золоте, пыльца фей золотая, грифоны строят из золота гнёзда.

И только человек использует драгоценные металлы для получения иных благ.

Из чего следует, что маги не люди, ведь они накапливают золото ради накопления».

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Ну хоть кто-то здравомыслящий! Пусть даже это и Клементина. Странное дело, у меня ничего не дрогнуло от мыслей, что это подружка моего пусть временного, но жениха. Однако мысль, что с ней проводил время Даррен, мне категорически не понравилась.

Так, бывало, строишь картину мира, в которой всё чётко и незыблемо: родители — злобные фанатики, Юлий Звояр — лучший профессор в мире, ректор не боится даже инквизиторов, Софи — милая болтушка, Кайса прелестный и немного раздражающий призрак, а Даррен — зубрила и зануда.

И всё тебя устраивает, ты к этому привык вообще. А теперь что? Того гляди, оживёт Кайса или Звояр окажется коварным убийцей!

Нет уж, давайте вернём всё обратно. И Даррен будет больше заинтересован в похвале профессора, чем в девичьих прелестях. Просто для порядка.

Я понимала, что непоследовательна — в университете я сетовала о другом, что зануда и зубрила мешает мне подобраться к профессору и убедить его в том, что меня обязательно следует взять на факультет некромантов. Но сейчас у меня и не было в этом нужды. Я теперь обладала полученной от милой старушки силой и намеревалась пробиться на вакантное место своими силами.

Некромантов, вообще-то, было меньше всего и с каждым учебным годом места освобождались. Сначала, конечно, конкурс был огромный. Все воображали себя такими суровыми магами, ведущими в бой полчища скелетов.

На деле же, чтобы всё выглядело как в мечтах, среднестатистическому некроманту для этого надо не только поднять целое кладбище воинов, но и убедиться, что среди них не будет вонючих полуразложившихся трупов или женщин, подтянуть магией всем связки вместо тех, что давно растворило время.

Много монотонной работы, отвратительных запахов и махания лопатой. Обычно красавчики вроде Даррена первыми и отваливались, наравне с брезгливыми и неженками. Девчонки держались до второго курса, когда начинались собственно практические занятия на настоящих кладбищах, а не тех, что располагались вокруг университета и где нежить поднимали по десять раз на дню.

Реальность вдохновляла не всех, как и то, что, строго говоря, сейчас Калегосия ни с кем не воевала (инквизиторы были под охраной, как я говорила, а другие ближайшие соседи — те самые вампиры, которым категорически не хотелось войны с магами). В результате армия скелетов была не нужна. Заставить их делать полезное по дому было очень трудно, ведь мозгов в этих скелетах уже не оставалось и работали они на магическом импульсе.

Я сама никогда не рассчитывала поднять более, чем одного мертвеца, но знатоки говорили, что следить за множеством мертвецов — всё равно что управлять роем: стоит потерять концентрацию — и они разбегутся. В самом лучшем случае. Бывали случаи, что они нападали на самого поднявшего их мага.

Короче говоря, я не сомневалась, что меня с удовольствием возьмут в некроманты, едва я вернусь в университет с новыми силами. Но сначала надо вернуться, а для этого разобраться, кто и почему хотел убить Бриена. И продолжает этого желать, если я правильно поняла напутствие мёртвой старушки.

— Клементина! — позвала я, не дождавшись от Гастионов никакой реакции. — Ты правда знаешь, кому выгодна смерть Бриена?

— Разумеется, — блондинка осторожно выглянула из-за кресла. — В первую очередь это выгодно тому, кто следующий в очереди на наследство. Разумеется, по последнему завещанию всё возвращается обратно Даррену Гастиону.

Она кивнула в сторону старшего, я кивнула. Да, об этом все уже были в курсе. Осмелевшая Клементина окончательно выползла из-за кресла и поднялась, расправляя складки платья, и я, наконец, как следует её разглядела.

Для беспрестанно падающей в обморок у неё была довольно сносная причёска из длинных очень светлых локонов, её пышная юбка платья контрастировала с таким узким лифом, что, казалось, грудь вот-вот из него выпрыгнет. При этом на удивление мало украшений, только серьги. Хотя на моей памяти такие хорошенькие девицы вечно обвешивались или золотом для украшения, или в качестве амулетов — как я. Красивым редко передавалась сила. А вот тёмно-синие глаза смотрели цепко и оценивающе. Похоже, я зря сразу начала на неё катить бочку. Мы можем и подружиться.

— Но об этом завещании никто не знал, кроме самих братьев и меня, а я никому не говорила, — продолжила Клементина. — Значит, смотрим следующего в очерёдности на наследие. Это Остий Гастион, двоюродный брат отца наследников.

— Это тот самый дядя, который учит Бриена премудростям профессии и щупал тебя за всякое? — вообще-то, я могла не говорить последнего, но язык мой — враг мой, я это и раньше знала.

Клементина вспыхнула, зыркнула недобро, но ответила:

— Нет, это младший двоюродный брат отца наследников, Гримий. Гримий не наследует, потому что состоит на королевской службе. И до Гримия ещё есть некоторые… непростые моменты.

Она замялась, но всё-таки пояснила:

— Остий должен и весьма немаленькую сумму сразу трём дальним родственницам: Кристанс, её родной сестре Мерибель и их тётке Власии.

— Даже не вздумай перечислять, кем они все приходятся этим двоим! — остановила я Клементину, сообразив, что Кристанс была их троюродной тёткой. — И все эти люди тут, да? А кто наследует уже Остию?

— Остию наследуют его сыновья: Витор и Карбий, — с готовностью подсказала Клементина. — Однако и тут не всё просто. У Остия есть постоянная любовница, и, вот если она будет ждать ребёнка в период присуждения очерёдности, то по законам королевства, она будет в наследовании выше законной жёны и наследников. И мы ещё не забываем про незаконнорождённого сына самого Ротара Гастиона, если он подаст на признание себя наследником, то по последней принятой поправке он будет наследником сразу после Остия…

У меня голова закружилась от имён и странных законов королевства, в котором я живу уже больше трёх лет.

— Откуда ты вообще всё это знаешь! — не выдержала я потока информации. Я, вообще-то, не нанималась разбираться в хитросплетениях семьи Даррена, мне его и одного в качестве представителей семейства Гастионов было больше чем нужно!

— Кхм, — Клементина смущённо кашлянула. — Я законник и бухгалтер Гастионов.

Вообще-то, тут хватило бы укоризненного взгляда, но мой язык… Я уже упоминала об этом.

Короче говоря, я не сдержалась.

— Вы что же, совсем с головой не дружите, раз спите со своим законником? — воскликнула я там громко, что Клёма недовольно фыркнул и спрыгнул с моих рук.

Даррен и Бриен переглянулись.

— Это было всего один раз и давно! — первым начал оправдываться Даррен, хотя, вообще-то, его личная жизнь меня совсем не касалась.

— А для меня она недостаточно наивна, так что я вообще пас, — открестился от сомнительных отношений Бриен.

— Это ты чересчур наивен, — буркнула я, неуверенная, что именно для этих остолопов означает слово «наивный». Но в любом случае женская солидарность требовала заступиться за другую девушку, даже если она была неприлично одарена природой. — В любом случае могли бы и поуважительнее относиться к той, кто держит в руках все ваши деньги!

— Я честный законник, — самую капельку оскорбилась Клементина, но при этом раскраснелась, становясь ещё симпатичнее. Чтоб её ведьмы съели, разве можно такой быть после нескольких обмороков!

— Так, ладно, — я поняла, что от мужчин толку мало, и решила сосредоточиться на главном свидетеле, пусть и косвенном. — Клементина, получается, следующий на очереди Остий, который должен трём женщинам, одна из которых уже мертва, верно?

Клементина с опаской глянула на тело и неуверенно кивнула.

— Давайте вызовем нюхачей, — осторожно предложила она. — У Гастионов достаточно денег, чтобы нанять лучших. Быстро найдём убийцу Кристанс и…

— Тц-тц-тц! — остановила я ретивую девицу раньше, чем Даррен успел согласиться. Дело было не в том, что я намеревалась сэкономить деньги своего «жениха», хотя нюхачи стоили недёшево. Они были неподкупны, оттого и стоили их услуги совершенно неприличных денег. Только дело было не в этом. — Не торопись, Клементина. Бесы с этой вашей Кристанс и без того понятно, что убил кто-то, кто был должен ей денег. Не от ревности же в неё копьём зарядили. Но у нас вопрос ещё с Бриеном. Кто и чем его таким напоил и почему так срочно похоронил. Смекаешь?

Клементина побледнела и медленно кивнула. Не нравилось мне её выражение лица. С таким лицом только в подозреваемые.

— Н-но он же живой, — наконец пролепетала она. — Нюхачи ничего делать не будут.

— Вот именно, — наконец отмер Даррен. — Мы сначала разберёмся с этим вопросом, а потом посмотрим, звать нюхачей или нет.

Нюхачи были элитными сыщиками и королевской гвардией одновременно и реально могли докопаться до сути любого дела. Но маги — народ дикий и королевский законный суд их не всегда устраивал. Тогда как справедливый семейный суд никак никто не запрещал. Я не оправдываю инквизиторов, честное магическое! Но даже они обходились судом моих родителей и судом бога всего — нашей земли.

Как можно догадаться, суд земли был короток — закопанные живьём ли или после суда человеческого без помощи некроманта уже не выбирались. Однако вариантов было всего два. А вот маги только так вершили суд рода или организации. Да-да, засудить могли даже в университете, благо до выпуска студент считался существом неприкосновенным для всех судов, кроме королевского, а вот в осенние каникулы он студентом и не считался вовсе.

В общем, в магическом королевстве были свои проблемы, но до сегодняшнего дня волновали они меня мало, ведь план у меня был простой — добиться диплома некроманта, обвеситься амулетами посильнее — и прочь от центра, от столицы в глушь, где, кроме нежити, меня никто и не побеспокоит. Так что и законами лишний раз можно не заморачиваться.

Однако вот она я, за полтора месяца до нового учебного года: без накопленных на семестр денег (да, у меня был упырь, но кто его знает, куда Даррен его засунул и вернёт ли!), прямо в центре столицы, от которой старалась держаться подальше, живя на отшибе у кладбища, спорю с законником, кто виноват в покушении на убийство!

— Давайте подойдём к этому с другой стороны, — предложила я, выслушав круговерть про внутрисемейные долги и дрязги по второму кругу. По всему выходила, что братья Гастионы пригрели просто чудовищное количество паразитов и дармоедов. Желать смерти Бриена мог буквально любой! — Когда Бриен почувствовал себя нехорошо.

— Я сейчас попробую вспомнить, — взбодрился Бриен, но я показала большим и остальными пальцами, как захлопывается рот, и он обиженно замолк.

Нет, ну какой мне толк с его воспоминаний? Мне интересно, что помнят остальные! Даррен пояснил, сколько золота наследовал его брат, и Клементина подтвердила, как бухгалтер, не только это, но и то, сколько и кому должны эти упыри на шее братьев. Странно даже, что они не рискнули нанять убийцу, инквизитора или хотя бы загнать в дом нежить, которая бы расправилась с наследником наверняка.

— Клементина, начнём с тебя, — ласково произнесла я, но от моей улыбки блондинка шарахнулась в сторону. — Вспомни, когда началось необычное самочувствие Бриена и чем оно сопровождалось.

Клементина опасливо глянула сначала на моего «жениха», потом на Даррена, по-видимому, надеясь, что они позволят проигнорировать пигалицу вроде меня, но эти два засранца были только рады перевесить работу на мои хрупкие плечи и благосклонно кивнули. Оба.

Плечи Клементины поникли, и она начала дрожащим голосом:

— Позавчера утром мы поругались с Бриеном за завтраком. В отличие от обеда, на завтрак все приходят когда придётся, кроме нас был только Гримий…

Она смущённо замялась.

— Гримия дома никто не принимает всерьёз, — пояснил Бриен, перебивая свою подружку. — Это на королевской службе он мастер встреч с инквизиторами, а дома…

— Постой, Гримий кто? — перебила его я и с тоской поняла, что избавиться от Бриена будет очень и очень непросто. — Мастер встреч с инквизиторами? И он встречался хоть с одним?

— Нет, конечно, — возмутился Бриен. — Он же не самоубийца!

— И такая вот работа, ага, — я поняла, почему у Бриена загорелись глаза, едва Даррен назвал моё полное имя. Ведь он ещё даже не сменил дядю на посту, а уже общался с инквизиторами больше, чем тот! — Не бей лежачего.

— Между прочим, тяжёлая работа, — обиделся за дядю и за себя заодно Бриен. — Ведь инквизиторы в любой момент могут захотеть пообщаться с королём нашего государства, и тогда весь риск и затраченные деньги будут не впустую.

— Угу, как же, — я представила своих родителей, желающих пообщаться с королём. Да они скорее хотят увидеть его голову на пике! И голову мастера поговорить тоже. — Если только твой дядя не узнал что-то про такие договорённости и потому не начал спешно готовить себе смену.

Пока братья переглядывались с паникой в глазах — видно такая простая мысль не приходила им в голову, — я снова повернулась к Клементине, которая еле заметно пыталась переместиться к двери.

— Стоять! — рявкнула я и вытянула вперёд лопату, не слишком надеясь пересечь ею путь девицы. Однако на одном моём желании лопата вытянулась точно подзорная труба и вонзилась остриём в пол прямо перед подпрыгнувшей от неожиданности Клементины.

Пока я разглядывала неожиданно сделавшуюся артефактом лопату, а Клементина пыталась перестать икать от страха, Бриен поспешил к ней и завёл ей руки за спину точно арестованной. На мой вкус новоиспечённой невесты этого балбеса, он прижимался к ней чересчур сильно, но закатить первый почти семейный скандал я решила не раньше, чем после обеда. Я не ела с вечера, а солнце уже давно встало!

— Итак, Клементина, вы на завтраке с Бриеном и Гримием, — сладко продолжила я, чуть помахивая снова уменьшившейся лопатой. — О чём же шёл спор?

Клементина густо покраснела и еле различимо что-то пробурчала.

— Чего? — я даже приподняла с одного боку полы шляпы, чтобы лучше слышать.

— Замуж за меня хотела и требовала, чтобы я немедленно вручил ей браслет, — «перевёл» Бриен и наябедничал:

— А ещё сказала, что она за себя не ручается и «чтоб ты сдох». И я чуть не сдох! И больше в тот день её не видел, кстати!

Я моргнула.

— А Клементина малефик, что ли? — удивилась я. Нет, ну сколько может быть талантов у одного человека, я же просто от зависти лопну! Она и красива, она и бухгалтер, и законник, а теперь меня пытаются убедить, что она ещё и словами проклясть может?!

— Нет, не малефик, — стушевался Бриен, а молчавший до этого Даррен добавил:

— Она в магии примерно как ты до бабушкиного подарочка. А то и меньше.

— То есть, причина твоей почти смерти, Бриен, не в Клементине, — игнорируя укол Даррена, продолжила я допрос. Не понимаю я, чего он упирался. Наивность — не наивность. Будто в ней всё семейное счастье! Наивность уходит, а брак остаётся! — Потому что человек, который умеет складывать числа и запомнил всю вашу поганую семейку поимённо, никак не может быть таким идиотом, чтобы поссориться с убиваемым накануне убийства.

Братья, которые возмущённо завопили на слове «поганую», также синхронно замолчали и стыдливо уставились в пол. Ещё бы! Заранее почти обвинили бухгалтера, вина которой лишь в том, что она хотела бы считать свои, а не чужие денежки!

Кстати, о денежках.

— Именно Клементина точно ничего не выигрывает, если Бриен умрёт до того, как обручится с ней, — продолжила я и, видя, как воспрянула блондинка, вогнала, фигурально выражаясь, нож в спину. — Если, конечно, она не планировала брак с кем-то другим. Например, со следующим наследником. Как там его, дядюшка Гримий?

— Дядюшка Гримий не наследует, он же на королевской службе, — напомнил мне Бриен. Захотелось его стукнуть лопатой. Развели тут родственников, как могильных червей на свежем мертвяке, и радуются, что я путаюсь!

— Тогда с дядюшкой Остием, — свирепо произнесла я.

— Дядюшка Остий женат, и у него есть любовница, — как дурочке пояснил Даррен.

— Ты такой наивный, Даррен, — не выдержала я. — Как будто у мужчины не может больше одной любовницы! К тому же сам говоришь, что беременная любовница наследует раньше законных отпрысков.

И мы все посмотрели на Клементину. Даже Клёма отвлёкся от вылизывания своей шерстяной части и уставился на неё.

— Я… я.. н-н-е! — бедная законник чуть не плакала. — Я только за Бриена замуж хотела, правда! Он же не только богатый, но и красивый!

А теперь она и правда расплакалась.

— Не, вы как хотите, а я ей верю, — я просто терпеть не могла, когда другие девчонки плакали. Это напоминало мне, что я сама плакать не умею. От этого я начинала злиться и ругаться, пусть и мысленно, но припекало мне совершенно по-настоящему. — Мне кажется, виноват кто-то из родственников поближе к денежкам. Например, дядюшка Гримий.

— Дядя Остий, — вздохнул Даррен. — Белка, следующий по очереди на наследство дядя Остий!

— Ну нет, — заупрямилась я. — Мне этот ваш дядя Гримий совершенно не нравится! Сидит на готовеньком на королевской службе и вдруг придётся уходить! Никто такого не захочет!

В приоткрытую дверь столовой влетел тот самый плюгавенький мужичок, которого я уже видела лапающим Клементину.

— Гримий умер! — срывающимся голосом произнёс он.

Глава 8. Что скрывает темнота?

«Пытки придуманы ради блага всего человечества,

Ведь волшебные существа беспрестанно лгут.

Они не способны сказать ни слова правды,

Если только их пятки не поджаривает

священный огонь или раскалённый металл».

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

Я так и села. Прямо на пол, мысленно благодаря многочисленные юбки.

— А вы тогда, простите, кто? — как можно вежливее сформулировала я вопрос, изгнав из него все экспрессивные выражения и всех бесов.

На помощь мне неожиданно пришла Клементина.

— Гримий и Остий — близнецы, — пояснила она и всхлипнула. — Были!

Я свирепо посмотрела на Даррена, но тот в ответ смотрел таким непонимающим взглядом, что мне даже ругаться расхотелось. Нет, серьёзно? У вас в доме два одинаковых мужичка с одинаковыми лысинами, а ты даже не считаешь нужным прояснить ситуацию!

— А чем докажешь, что ты Остий? — я решила не терять надежды. Одну мою подозреваемую уже убили, нехорошо, если я также потеряю и второго! Эдак и впрямь на меня подумают. Я обвиняю человека — и он умирает! Эффектно, но не эффективно!

Мужик вытер несуществующие слёзы и злобно уставился на меня из-под насупленных бровей.

— У меня, вообще-то, брат умер, если ты не заметила! — скрипучим, а не таким пафосно-срывающимся голосом как минуту назад, произнёс он.

Но я была неумолима.

— А вчера любимый, я надеюсь, племянник, — парировала я ему. — Но не видела страданий тут ни у одного, ни у почти невесты…

Клементина на этих словах смущённо потупилась.

— …Ни у ближайших родственников!

— У меня брат — самый ближайший родственник, — буркнул мужик, ничуть не смутившись. Наглый, зараза! — Ещё жена, дети и дальше другие всякие. А брат умер!

— Что брат умер — я верю, но какой? — если он собирался меня отвлечь, у него ничего не вышло. Это даже Звояру не удавалось и ректору. А они оба на студентах вон сколько времени тренировались! Но я ответа на свой вопрос добьюсь, чего бы мне ни стоило.

Вместо ответа мужик воздел вверх руку, и в его кулаке возник огромный огненный шар. Прямо-таки жарко стало!

На всякий случай я подняла лопату, защищая себя и жмущегося к моим ногам Клёму, и решила уточнить:

— У вас в семье что, и стихийники есть? Что за ерунда тут вообще творится!

Второй раз мне пришло на ум, что маги всё-таки чокнутые. Вместо того чтобы развивать дар семьи, они закапывают медиумов под клумбой, зато растят в одном доме стихийного мага и некроманта, хотя они друг другу противопоказаны! Хуже только целители!

— Я не стихийник, — буркнул, видимо, всё-таки Остий. — Просто во мне почти вся магия двоих.

Мне стало грустно. Бедолага Гримий! Мало того что брат ещё в материнской утробе высосал почти всю магию, и ему приходилось расти с тем, кто получил всё, так ещё и дальше получалось только хуже. Они были оба довольно страшненькие и плюгавые, но у Остия была жена, дети и как минимум одна любовница. А у Гримия даже работа была ненастоящая. Потому что никто всерьёз не мог рассчитывать, что маги будут договариваться с инквизиторами!

— Ладно, — я надеялась, что выгляжу достаточно уверенной в себе и ничуть не расстроенной неудачей. — А как он погиб?

— От кровопотери, — буркнул Остий. — Что-то порвало его рот. Крови натекло так, словно ему вспороли брюхо. Через рот.

Мы переглянулись с Дарреном. Всё понятно. Паук! Он же был на государственной службе! Чтоб его ведьмы грызли, такую стройную теорию мне сломал! Я надеялась, что злодеем всё-таки будет он. Это так хрестоматийно — брат отца, убивающий племянника. Ну и какая разница, что он двоюродный! К тому же откуда-то у Кристанс взялся паук! Через поцелуй к тому же. Гримий подходил как нельзя лучше, но умер. Неужели хотел кому-то рассказать что-то важное?

Какая же морока выстраивать заново всю линию вероятного преступления! Да ещё второе тело и почти что никак не связанное с первым! Я хищно посмотрела на Остия, представляя, как здорово было бы, если бы умер он! Столько сразу версий, кто убийца!

А кому мог понадобиться скучный Гримий? По уму только Бриен мог хотеть его смерти, чтобы занять это никому не нужное место, но Бриен был занят — сначала чуточку умер, потом таскался за мной всё время.

— Предлагаю посмотреть, что там не так, — предложил Даррен. — Остий, чтобы тебе снова не ходить туда… распорядись пока отнести Кристанс в склеп, похороним всех умерших после того, как я открою купол.

Я хотела было заикнуться про лавандовую спальню, в которой жаждала оказаться Кристанс, но плюнула. Не моё дело! Тем более в устах Даррена эта фраза прозвучала та-ак кровожадно, что я с подозрением на него уставилась.

Его вообще тут не было, когда всё началось, но вдруг всё затеял именно он? Увидел, как кружат вокруг любимого брата стервятники, и придумал план. Чуть-чуть не рассчитал, и эти гадёныши успели похоронить Бриена, но в результате всё сложилось неплохо.

— А что, до склепа купол раскрыт? — удивилась я. Нет, зная, что они даже какую-то бабку похоронили под клумбой, я могу предположить, что склеп у них в районе кухни, но лучше уж уточнить.

— Я раскрыл купол не только над домом, но и над садом, мало ли, тебе захочется поковыряться в могилах, а я тебя в доме запер, — любезным тоном произнёс Даррен. — Уж лучше ты разворуешь побрякушки моих предков, чем разворотишь пол в столовой, там досочка к досочке красное дерево.

— Залито кровью Кристанс и пробито копьём, — буркнула я.

Стало стыдно. Я ведь не ворую на самом деле, правда же? Мертвецы отдают то, что им не нужно. Вот была дамочка одна — уши давно отвалились, голый скелет, какие уши! А серёжки памятные были. Бриллианты с голубиное яйцо! Я не взяла. Они же памятные!

— В общем, сад для прогулок открыт, — продолжил Даррен, словно ничего особенного не сказал до этого. — Остий, где Гримий?

— В своей спальне, — буркнул тот и пошёл к Кристанс. — Поднимать не будешь?

— Уже поднимал, — махнул рукой Даррен. — Ничего не узнал, ни словечка.

Я открыла рот и тут же закрыла. Про душечек говорить не стоило. Да я их и не видела сейчас. Словно пропали и не было!

От ужаса, что я потеряла такой необычный дар, я чуть было не выругалась, но тут поняла, что снова вижу душечек. Ну точно же! Пока я не смотрю на них, они становятся малозаметными, точно всякие мелкие лесные духи. Вух, напугали!

Заодно посмотрела на душечек всех присутствующих. У Остия маленький пузан сидел на плече, свесив ножки. Выглядел он мрачным, но не убитым горем. Наверное, таким маленьким горе было и вовсе не понять.

Душечки Даррена и Бриена, едва поняли, что я их вижу, начали кривляться и изображать маленькими ручонками знаки ну те самые… больше похожие на округлости, правда, Клементины, чем мои, но наверняка они имели в виду, что я ужасно влипла. А я и без них знала, что попала! Могли бы и не дразниться.

Зато я могла снова поговорить с душечкой Гримия! И никакой паук мне тут не мог помешать! Это меня взбодрило, и по тёмной лестнице я поднималась с воодушевлением, хоть и не без опаски. На такой лестнице в моих туфлях навернуться — нечего делать! А эти вот двое хоть бы какой светляк засветили!

Я только вспомнила, что я и сама могу «засветить светляк» и не хуже прочих, просто не привыкла ещё думать о себе как о сильной магичке, как вдруг почувствовала, что кто-то обхватил меня за талию. Подавив первое желание заорать и двинуть лопатой, я поняла, что мне просто помогают подняться в темноте.

Рука была тёплая и приятной тяжестью давила на талию, в то же время помогая мне идти точно по ступенькам. К сожалению, и не только в теперешней ситуации, но и вообще большому сожалению для любителя шляться по кладбищам, я, пусть и неплохо ориентировалась на открытом пространстве даже ночью, но совершенно не видела в наведённой темноте. Вот ничегошеньки! А что темнота на этой лестнице была наведённой, я могла понять и будь совсем без магии. У неё был совершенно особый запах. Чудики эти Гастионы — делать чёрную лестницу и впрямь чёрной — от скопившейся в ней тьмы. В такой нельзя ничего увидеть без светляка или хотя бы свечи. Но ни того ни другого у меня сейчас не было.

Чувства мои обострялись до предела — я могла почуять упыря за десять шагов, услышать сторожа за двадцать, а ощутить близость тёплого живого человека на расстоянии вытянутой руки. Но сейчас с двух сторон от меня шли два таких вот тёплых человека, и, хоть убей, я не знала, кто из них двоих обнимал меня за талию!

Я уже собиралась засветить свой огонёк, как вдруг снизу лестницы раздалось призывное мяуканье. Мой Клёма, забытый мною в столовой, торопился догнать свою хозяйку! Даже стыдно стало!

— Надо подождать, — прошептала я совсем тихо, чувствуя, как на талию ложится вторая рука. Кажется, того же самого человека. По крайней мере, я на это надеялась. Мне было приятно это неожиданное объятие, а вот если это руки двух разных братьев, и их пальцы встретятся на моей талии — нет уж, для меня это перебор!

Я почти не сомневалась, что меня обнимает Бриен. Он как-то серьёзно воспринял свою игру в жениха. Да ещё его шанс стать самым успешным мастером по ведению дел с инквизиторами наверняка не даёт ему покоя.

Но я вспоминала, как меня обнимал Даррен, когда я чуть не разрушила весь дом, и размышляла, что он мог бы и повторить. Ну… просто потому, что ему нет никакого повода делать так в университете, а тут… почему бы и нет? Он же точно не хочет, чтобы я расквасила нос, верно?

В общем, я слушала, как царапает коготками Клёма ступеньки, поднимаясь к нам, как вдруг почувствовала тепло очень близко к лицу. Инстинктивно подняв голову, я почувствовала, как моих губ касаются чужие. И я не только не знаю чьи, я ещё должна быть тихой как мышка, чтобы тот, второй, не услышал нас!

Неважно, Даррен или Бриен стоит рядом, даже не подозревая, что его брат целует меня, он точно устроит из этого балаган! А нам некогда, нам надо разобраться, кто… убийца.

Мысли начали путаться, настойчивые губы умудрялись касаться моих очень тихо, без глупых чмоканий, а тело мага становилось всё ближе, пока я полностью не очутилась в его крепких объятиях.

Я изо всех сил старалась не выдать себя ни вздохом, ни полустоном, но в результате чуть не поседела от громкого «мяу!» прямо у моей ноги.

И губы тотчас оставили мои, и руки исчезли с талии. Стало холодно. И одиноко.

— Клёма, догнал всё-таки, — я надеялась, что мой голос звучит ласково, а не недовольно, и голос не такой хриплый, каким казался мне самой.

Нагнувшись и на ощупь поймав питомца, я двинулась вверх по лестнице, позволяя спутникам следовать за мной. Лестница стала уже, и они шли гуськом, так что я потеряла последний шанс подсмотреть, кто стоял слева.

Впрочем, переживать о таком было не в моих правилах. В конце концов, нам ведь предстоял ещё путь вниз!

Мы наконец вышли на свет, и я пытливо уставилась на братьев. Руки сами тянулись к губам, хотелось коснуться и проверить — на ощупь они будут такими же припухлыми от поцелуя, как мне кажется, или нет? Но я держала себя в руках. Точнее, держала в руках Клёму, который и мешал мне перетрогать всё лицо.

Даррен и Бриен выглядели одинаково сосредоточенными на нашем будущем деле, смешинки или намёка в глазах не было видно ни у того ни у другого. Отчаявшись найти подсказку в этих будто окаменевших лицах, я решила угадать по душечкам. Но и тут мимо! Два коротыша одинаково посылали мне воздушные поцелуи! Вот ведь безобразники! Неужели душечки видят в темноте и могут сговариваться?

— А душечки могут сговориться? — спросила я вслух. Вообще, не люблю ходить вокруг да около, если можно сказать что-то или спросить. У меня же фантазия богатая, я такого могу надумать! Я бы и про поцелуй спросила прямо, будь тут один претендент. Но ссорить братьев из-за того, что кому-то из них приспичило пошутить — не сейчас! И упырю понятно, что они поругаются.

Если меня поцеловал Бриен, то Даррен заведёт шарманку про неподходящую невесту и недопустимость заводить серьёзные отношения с фиктивной мною. Если же вдруг шутить вздумал Даррен, упыря ему под одеяло, то Бриен опять устроит свою внезапную сцену ревности.

— Сговориться? — Гастионы переглянулись и оба с подозрением уставились на меня. Замечательно, теперь именно я тут самая неблагонадёжная личность! Может, и целоваться я в темноте полезла?

Мне стало смешно, едва я это представила. Тёмная лестница и вдруг я коварно нападаю на одного из этих магов с поцелуями. Крику не оберёшься, если такое устроишь! А я вот промолчала. И сама не знала почему.

— Сговориться, — повторила я. — Сейчас оба ваши душечки шлют мне воздушные поцелуи и вообще ведут себя так, будто я им нравлюсь.

Я крутанулась на каблуках перед магами. Взметнулись широкие юбки, грязные многочисленные косички забренчали повязанными на них бусинами-амулетами.

— А я, как вы видите, совсем не изменилась, — ровно продолжила я, радуясь, что румянец не заливает щёки. — По крайней мере, не слишком изменилась с момента нашего знакомства, когда ты, Бриен, хотел мне вручить десять монет за твоё спасение, а ты, Даррен, сказал, что мыши не учатся на некромантов.

А вот они покраснели. Оба! Ха! Я постаралась как можно лучше запомнить это редкое зрелище устыжённых магов, чтобы потом во всех красках описать Софи и Кайсе.

— Ты меня всё-таки спасла, — робко произнёс Бриен и бросил на брата недовольный взгляд. — И потом, я же понимаю, что ты не ведьма, как мне показалось на кладбище. Я хотел бы увидеть тебя другой. В нашем доме есть не только библиотека, но и роскошная ванна с зачарованной горячей водой.

По уму мне бы одёрнуть его грубым «это что же, я воняю, раз ты мне помыться предлагаешь», но я промолчала и тому были три причины. Во-первых, он опять напомнил мне про библиотеку, коварнейший из известных мне мужчин. Во-вторых, я ни разу не была в настоящей ванне с горячей водой, которая набирается сама. В университете был горячий душ, что тоже лучше, чем лоханки и нагревание воды дома или у моей хозяйки. И, в-третьих, будем честными, после кладбища я пахла именно что кладбищем.

— Кхм, — смущённо кашлянул Даррен. — Ты… ну… спасла моего брата. И я хорошо отношусь к мышам.

Отлично! Я повернулась к нему спиной и двинулась по освещённому коридору. Зато понятно, что целовал меня не он. Хоть какая-то ясность.

Почему-то эта мысль меня совсем не радовала, наоборот, было как-то грустно. Впрочем, вся грусть исчезла без следа, едва я дошла до открытой двери, за которой и была спальня Гримия. Я это поняла без подсказки по тяжёлому запаху крови.

Вошла я туда первой и порадовалась, что я пыталась стать некромантом, а не смирилась на алхимике. Софи бы точно упала в обморок на пороге, а мне просто сделалось нехорошо. Ну и я обрадовалась, что ничего не успела поесть. Крови было очень много. Вот прямо очень! Настолько, что внушало подозрения. Ну не должно из полости рта с такими небольшими, хоть и неприятными разрывами натечь столько. Из горла, что ли?

Лицо Гримия было перепачкано кровью, словно он пытался остановить то, что рвалось из его рта, его руки были в крови, кровь натекла в его рукава и лужей растеклась вокруг тела.

Я присела рядом с телом и опустила пальцы в загустевшую жидкость.

— Что ты делаешь! — недовольно произнёс Даррен, пока Бриен, судя по звукам, пытался выплюнуть собственный желудок — он ведь тоже не ел с позавчерашнего дня.

— Проверяю, чья это кровь, — я растёрла бурую жидкость пальцами и принюхалась. — Мало ли… свиная, например. Маги часто лгут. А инсценировать убийство и вовсе для них проще простого.

— Это тебя мама с папой научили? — резко произнёс Даррен, и я отшатнулась. С такой ненавистью это прозвучало!

Я его понимала. Он ещё не привык к этой мысли, а я ведь жила с ней всю свою жизнь, мне было проще. Всё так, инквизиторы не доверяли магам.

— Да, как-то пытались сжечь стихийника, — я пришла в себя и решила не отступать. Пусть он рванёт всей своей ненавистью сейчас, а не в университете. Перебесится и успокоится. А там я шантажом заставлю его молчать до выпуска. — А он и сам не сгорел, и окрестные дома едва не сжёг.

Я ждала того самого взрыва, но его не последовало.

— И что ты скажешь как эксперт? — голос сочился ядом, но сам Даррен выглядел спокойным. В то время как его душечка бегал с плеча на плечо, держась то за голову, то за сердце крошечными ручонками. Даже в глазах зарябило!

— Человеческая, — я вздохнула и подошла обратно. — Мне жаль.

Глава 9. Обед и другие неприятности

«Магов не поймёшь, им иногда нравятся совершенно непонятные вещи.

И они слишком много внимания уделяют внешнему»

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

Может, маги и считают инквизиторов бездушными тварями, а инквизиторы магов и вовсе за людей не держат, но я-то общалась и с теми и с другими, так что прекрасно знала — и те, и те люди, могут испытывать боль, в том числе душевную, радость, любовь… В общем, полный набор. И как бы близки или, наоборот, далеки, не были Даррен и Бриен со своим дядей, умер он довольно неприятно. Как не пожалеть.

Даррен, правда, на этом останавливаться не стал. Некромант он и есть некромант. Пока бледный Бриен лазил по соседним комнатам в поисках нюхательной соли, Даррен взмахом руки прибрал огромную лужу крови и расположил её кругом со всеми подобающими знаками.

Да, это вам не Кристанс. Там хоть и копьё молчания, но убил её человек. Гримия же убило подсаженное ему в рот существо, а подсадил его бесы знают когда и кто. Простого призыва и поднятия может не хватить.

В этой смерти было так много странного, что я не удивилась, если поднять мертвеца не удалось бы вовсе. Он и впрямь лежал очень долго, даже не пытаясь шевельнуться, а когда всё-таки распахнул глаза, в них был ужас. Даже меня пробрало, а ведь я видела очень много поднятых! Один мертвяк даже начал душить меня прямо на занятии, а потом Даррен по этому поводу проходился каждый раз и даже писал жалобу ректору. Ректор-то знал, кто я такая, так что жалобу Даррена не удовлетворил.

В общем, я на всякий случай отодвинулась от Гримия, надеясь, что из него вытекла уже вся кровь, какая могла течь, и я не перепачкаюсь ещё сильнее.

— Кто тебя убил? — Даррен вообще не слишком любил разводить долгие разговоры, я уже заметила. Никаких «мне жаль, дорогой дядюшка, но ты мёртв, расскажи, что ты помнишь последним». Строго и по делу.

Гримий замычал и затряс головой. Уже больше, чем Кристанс, но всё равно ничего полезного.

— Давай, опроси душечку, — потребовал Даррен так, словно я была его служанкой. И поторопил ещё:

— Не трать понапрасну время, она не так долго будет оставаться на месте.

Я оглядела вставшее тело.

— Но душечки нет, — шёпотом произнесла я. — Может, мы слишком долго шли?

— Может, ты просто бездарная ученица и не способна использовать даже данный тебе дар? — вопросом на вопрос ответил Даррен.

К сожалению, я раскусила его моментально. Он просто хотел меня разозлить. А я обиделась, но не злилась.

— На себя посмотри, — огрызнулась я. — Родного дядю нормально поднять не можешь.

— Троюродного! И не болтай, ты здесь не для того, чтобы вешать лапшу на уши моему брату, — Даррен всё ещё пытался меня разозлить, но тщетно.

То есть, я злилась и даже начала огрызаться, отчего знатно припекало пятую точку, но душечка не появлялась.

— Твоего страдающего душечку я же вижу! — наконец рявкнула доведённая до ручки я. — А этого нет!

Душечка Даррена и впрямь страдал. Интересно было видеть, как маленькая копия выглядевшего совершенно бесстрастным мага кривила крошечное личико и едва не плакала от каждого его злого слова. Хотелось взять его на ручки как Клёму.

— Ладно, — кажется, упоминание его душечки как-то убедило Даррена. — Но что делать теперь? Я раньше не сталкивался с молчаливыми трупами!

— Работать как обычные нюхачи, — ехидно ответила я. — Думать головой и разгадывать, кто убийца, а не получать ответ на блюдечке.

— Кстати, о блюдечке, — в комнату заглянул Бриен. — Вы закончили?

На отпущенное обратно тело, прикрытое к тому же простыней, он всё равно старался не смотреть.

— А то я попросил накрыть обед. Два дня не ел!

В ответ на его предложение в животе моём немедленно забурчало. Я, вообще-то, могла не есть и дольше, поститься по правилам дома или потому что закончились деньги, мне приходилось часто, а порой и голодать. Но очень много физической работы — выкапывание гроба, охота на упыря и беготня по лестницам требовали не меньшей подпитки.

— Отличная идея, — немедленно оживился Даррен, которого подкосило моё ехидное замечание. — На обеде будут присутствовать все родственники, попробуем вычислить убийцу!

— И поедим ещё, — Бриен продолжал быть последовательным. — Белка, я настоятельно рекомендую опробовать ванну в нашем доме.

Лично я даже не собиралась отказываться, когда ещё увидишь ванну? Плохо лишь, что к ней вёл совсем другой освещённый коридор, так что провести повторный эксперимент с поцелуями мне не удалось.

Ванная комната была огромная, а сама каменная ванная возвышалась в центре на мраморных львиных лапах. Убедившись, что в ванну за мной никто не вошёл, я быстро скинула своё тряпьё, осторожно сняла шляпу со всем её содержимым и неторопливо отвязала все амулеты. Конечно, я могла опоздать на обед, но обеды я уже видела, а ванну — нет!

Едва я залезла в огромную каменную чашу, как она начала набираться тёплой водой с клубами ароматной пены. Взвизгнув от восторга, я нырнула в пушистое облако.

Рядом с ванной выросла жёрдочка, на которой висели щётки, расчёски, бутыльки с какими-то странными мазями и жидкостями. Чтобы ничего не упустить, я использовала всё. Зубных щёток было две, что вогнало меня в ступор, но одну я использовала для ногтей. Надеюсь, не перепутала.

Пробравшийся за мной в ванную комнату Клёма издалека взирал с ужасом на мои купания, но зато он оказался достаточно бдительным, чтобы подать знак, что мы больше не одни. Он мяукнул и уставился в сторону. Так делают и живые коты, но они вроде как смотрят в пустоту, а Клёма смотрел на прозрачную темноволосую госпожу, по лицу которой я предположила, что она приходится братьям Гастионам близкой родственницей.

— Здрасте, — так как призрак оказался женщиной, я не посчитала нужным прикрыться облачками пены, о чём немедленно пожалела. Призрак подплыла ближе и рассматривала меня как петрушинку в бочке с рассолом, выбирая по яркому узору и изгибу хвоста рыбку помясистее.

Призрак мне не ответила, и я ушла под воду, чтобы как следует отмыть волосы. Когда я вынырнула, призрак сидела на краю ванны и была ко мне ближе, чем я обычно позволяю даже живым незнакомым людям. Впрочем, призракам тоже.

— Госпожа, вам в других местах не летается? — мне пришлось встать за самым маленьким бутыльком. Из него я намеревалась жидкость вылить на волосы. Самое маленькое обычно самое ценное, авось не облысею.

— Вот чем ты, такая малахольная, младенцев кормить будешь? — вздохнула призрак горько-горько, даже слёзы призрачные того гляди польются. — Ладно хоть нижняя часть не подкачала.

Надо сказать, что меня до сих пор никто не оценивал не то, что с такой своеобразной точки зрения (это я про младенцев), а вообще, по внешности. Да, смеялись над росточком, но ровно до первого удара лопатой. А уж от обычно молчаливых призраков я такой подставы и вовсе не ожидала.

Даже машинально оглядела себя сначала спереди, потом сзади. Ну да, точка сидения у меня была скорее не точкой, а вполне себе окружностью, а что противовес сильно не вырос, так мне так даже бегать сподручнее. И какие вообще младенцы, что за задание свыше? До сих пор мертвецы от меня попроще вещи просили!

— Каких младенцев? — на всякий случай стараясь быть вежливой, спросила я, взбивая пену в волосах. Бутылька едва на мои волосы хватило. Не спросить я не могла. Дом у Гастионов был ужасно странный, родственнички тоже. Может, у них и парочка младенцев где-то томится. А я хоть к детям и отношусь с опаской, но зла им не желаю. Тоже ведь живые существа, есть там хотят и всё такое.

— Ваших с моим сыночком! — с надрывом завопила призрак, я снова ушла под воду, на этот раз от неожиданности. Ладно хоть задержать дыхания успела, а то так и утопла бы в ванне!

— Простите, конечно, — когда я вынырнула и, отфыркиваясь, стала выбираться из ванны, призрак лишь немного отлетел в сторону. — Но никаких детей у меня с вашим сыночкой нет и быть не может.

— Он на тебе женится! — загробным голосом простонала призрачная тётка, пока я искала одежду. Я так порадовалась выскакивающим жёрдочкам со всякими штучками для ванны, что не учла, что таким же способ мои чудесные юбки исчезнут! Ладно хоть сумки и шляпа оставались нетронутыми, но я не могу пойти в одной шляпе! Особенно после критики нахального призрака моих форм. — А тебе даже в декольте положить нечего!

— В моём случае не декольте, а просто вырез, — огрызнулась я. — Ничего страшного, никто от этого не умер!

— Мы ещё не знаем, от чего тут кто умер, может и от этого, — многозначительно произнесла матушка братьев Гастионов, но я проигнорировала её попытку меня задеть.

— Точно! — заорала я так, что призрак от меня шарахнулась, а из потолка выпала ещё одна вешалка, на которой висело платье и панталоны. Нормально, если громко заорать, может, ещё и сапоги дадут? Впрочем, мои туфли меня и так устраивали. — Вы же мёртвая и всё время тут были. Может, вы видели, кто убил Кристанс и Гримия?

— Это говорит человек, который ругал моего сыночка за попытку узнать всё от тела, — фыркнула призрак.

— Понятно, — я натянула панталоны. Они были чуть-чуть широкованы, но ничего. Зато чистые и из хорошего материала. Я такие у Софи видела, они два серебряных за штуку стоили. — Не видели вы ничего, потому что всю дорогу за нами подглядывали.

— Мог ведь любую невесту взять, столько красивых и богатых вокруг вьётся, — продолжала завывать призрак, из чего я сделала вывод, что таки да, ничего эта мёртвая тётка не знает. — А выбрал эту!

Слушать мне её стало скучно, да и живот забурчал с новой силой, так что я влезла в красивое платье, под пышную юбку которого мне удалось подвязать мешочки с моими трофеями и артефактами, и натянула туфли. Мокрые волосы заплетать в добрую дюжину косичек с амулетами было некогда, да и смысла не было. У меня теперь была своя сила. И я щёлкнула пальцами, высушивая волосы одним движением.

Получилось у меня не идеально, волосы завились крупными кольцами, как бывало в детстве, но я напялила на эту гриву шляпу, хоть немного прижимая волосы к голове, и вышла из ванной комнаты, направляясь в столовую.

Где столовая, я запомнила хорошо, надеялась лишь, что там теперь нет тела Кристанс. Клёма побежал за мной, а вот призрак остался в ванной комнате. Может, она там утонула и уйти оттуда не может? Было бы славно.

С таким, в общем-то хорошим, настроем я вплыла в столовую. А там из хорошего было то, что Кристанс и копьё молчания убрали, даже крови нигде не было видно. А вот плохим оказалось то, что за столом собрались и впрямь все, и эти все не начинали обед, ожидая меня. И встретили оттого меня отнюдь не приветливыми взглядами.

Во главе стола сидел Даррен, и я поспешила сесть как можно дальше от него, то есть, напротив. Тем более что рядом со мной оказалось и место Бриена. Он, как временно «мёртвый» сидел максимально далеко от своего хозяйского места. Ирония.

Впрочем, Бриен не выглядел расстроенным, а стоило мне к нему присоединиться, так и вовсе повеселел. В отличие от мрачного Даррена.

— Белка, ещё раз хочу извиниться за то, что спутал тебя с ведьмой, — довольно громко шепнул Бриен мне. — Ты довольно-таки интересная особа, когда соскребёшь с себя все эти тряпки и кладбищенскую пыль.

Мастер комплиментов! Я не могла не устроить маленькую каверзу.

— Если судить по твоему душечке, ты в безумном восторге от меня, — мило улыбнувшись, произнесла я.

Я так и раньше говорила, только тогда не упоминала душечек, о которых не подозревала, а говорила о выражении лица. Но с душечками отбривать грубиянов точно станет легче!

Бриен страшно смутился и немедленно уткнулся в свою тарелку, и я тоже посмотрела на поставленное передо мною блюдо. Выглядело всё аппетитно, но незнакомо. А я не привереда, но есть незнакомое, да ещё в незнакомой компании… это слишком для меня.

Одним словом, я взяла свои слова назад — такого обеда я не видела. Дело в том, что я выросла в Астаросе, где по еде всегда понятно, чем она была до того, как стала едой. Ну там ножка птицы или животного, кусок мяса или картофеля ломтик. Горошек, пшеница… В общем, я всегда была уверена, что ем съедобное. Здесь же была какая-то кашица, под которой скрывались кусочки и кашица другого цвета, и всё это было щедро залито соусом. Цвет которого был настолько противоестественным, что мне было страшно к нему прикоснуться. И словно в насмешку над моей любовью к понятной еде, в это великолепие было воткнуто две веточки обычного базилика.

А тут ещё и прямо из стола выплыла мать Даррена и Бриена и застыла посередине будто украшение стола, только с чашей салата в районе пояса.

Она смотрела на меня мрачно и осуждающе.

— А мы что, больше никого не ждём? — я честно попыталась разрядить обстановку, когда поняла, что бывшую хозяйку дома то ли вижу я одна, то ли все слишком вежливые, чтобы смотреть на неё.

Все уставились на меня так, словно я правда пришла в одной шляпе.

— Как ты можешь видеть, все стулья заняты, — любезно пояснил мне Даррен.

— Это я вижу, — есть вот это странное мне ужас как не хотелось, мне категорически не нравилось сидеть за этим столом под этими взглядами, и я использовала любой повод, чтобы откосить от сомнительного обеда. Вот испорчу всем аппетит, набью карманы булочками и схомячу их с водой в комнате. Вода здесь вроде нормальная! — Но это стульев сколько нужно или пришло людей столько, сколько стульев?

Во! Все начали переглядываться, и губы зашевелились — пересчитывают. Только я не дёргалась, я тут никого не знаю, мне пересчитывать некого. Я привстала на стуле, чтобы нырнуть под юбку в мешочек за определителем ядов. Ни одна алхимичка без такого даже с кровати не встанет, не говоря уж о том, чтобы в гости идти! А я, пусть и мечтаю стать некромантом, пока что числюсь именно среди алхимичек.

В моих юбках были отличные прорези, а в этом дурацком платье пришлось извернуться так, не дай небо так ещё изворачиваться, ну точно петрушинка на сковороде! Бриен, который ко мне сидел ближе прочих, даже пересчитывать едоков перестал, глаза вылупил и покраснел до ушей. Ну точно наивный сверх меры!

— Двоих не хватает! — провозгласила за всех Клементина. Логично, конечно, она же законник и бухгалтер семейства, кому как не ей всю эту кодлу наизусть выучить. — Нет Витора и Веселии.

Имена этим Гастионам точно психопат какой-то подсказывал. Как я их всех выучить должна? Нет, за Бриена замуж никак нельзя выходить, я их сама всех перетравлю, чтобы не пытаться выучить!

— Ну, дело-то молодое… — с явным сомнением в голосе произнесла сушёная петрушинка, которая по недоразумению какому-то имела человеческий облик. Тощая длинная тётка с выпученными, как у рыбы, глазами и тонкими губами, а волосы так зачёсаны и блестят, что смотреть страшно, того гляди жир с них капнет! И она сидела рядом с мрачным Остием. Неужели жена? Тогда я прекрасно понимаю, почему он по поводу и без Клементину щупает!

Даже их душечки старались держаться подальше друг от друга.

— Да какое ещё молодое дело! — недовольно вскинулся Остий. — Нечего им вместе пропадать, удумали ещё что!

Спросить, а в чём, в сущности, дело, я не успела. Клёма, до этого спокойно сидящий на моих коленях, вдруг боднул меня головой в живот и зашипел. Смотрел он при этом на алхимический перстень. Я обычно с животными не очень намёков понимаю, но котик мне уже был как родной. Так что перстень я надела незамедлительно.

Хорошая штука очень широкого действия. Спасает не только от смертоубийств через отравление, но и от несварения желудка от дрянной пищи.

К сожалению, бурда в тарелке передо мной была в порядке. Но вот одна тарелка вся светилась. Судя по всему, одним несварением владелец этого блюда бы не обошёлся.

Сидел этот человек довольно далеко от меня, и мне бы пришлось швырять в него котом или лопатой, чтобы остановить вилку с едой, если бы этим человеком была не Клементина.

— Стоять! — рявкнула я, глядя прямо на неё. — Законник в опасности! В её еде яд!