Жена тёмного князя

Глава 1

- Аська, как это ты не придешь?! - возмущенно завопил Лелька, так громко, что у меня затрещал динамик в телефоне. - Да я же для тебя старался! Ты даже не представляешь чего мне стоило организовать выставку в усадьбе Голубевых! Я их больше месяца обхаживал! Там такая роскошная старина. Я клянусь, Ась, ты будешь в восторге!

Лелька продолжал орать в трубку, а я, отодвинув телефон от уха, обреченно слушала его вопли. Я на самом деле любила историю, и старинные усадьбы, но провести несколько часов рассматривая холсты с пятнами кетчупа, горчицы и пролитой кока-колы, которые Лелька гордо называл картинами, было сродни жестоким средневековым пыткам. Самое удивительное, что другу детства удавалось довольно неплохо зарабатывать, продавая эти «картины» толстосумам, приезжающим к нему со всей России.

- Опять Лелька? - на кухню вошел Борис, мой нынешний бой-френд, и чмокнув в щеку, прошептал, - а усадьба на самом деле роскошная. Давай поедем. Я героически возьму на себя Лельку и его картины, а ты погуляешь по дому, посмотришь. Там на самом деле чувствуешь дух истории... тебе понравится... и платье заодно выгуляешь...

- Борис?! - Лелька непостижимым образом услышал тихий шепот и тут же переключился на Бориса, - Борис, скажи ей! Другого шанса не будет, Аська! Это же частная территория. И туда никого не пускают. Всю жизнь потом жалеть будешь!

Борис смотрел на меня с совершенно обезоруживающей улыбкой. И я сдалась...

- Ну, хорошо, Лель. Мы приедем. Но ты должен пообещать, что не будешь заставлять меня млеть и восторгаться.

- Обещаю! - выдохнул Лелька и довольно расхохотался, - я студенток с художки позвал, будет кому пищать от восторга и развлекать гостей.

Об усадьбе Голубевых в нашем городе знала каждая собака.

Чуть больше века назад приехал в наш край некий высокопоставленный чиновник. На руках у него была купчая на кусок земли от края города до самой реки. Обошел он свои владения и решил построить дом на вершине высокого холма, лысую макушку которого даже сейчас было видно из любой точки окрестностей. У горожан это место считалось нечистым. Очень уж часто там пропадали люди.

Страшные городские легенды чужака не остановили, и через несколько лет на горе вырос роскошный особняк в европейском стиле. Правда, сам Голубев пожить там не успел, случилась революция и все семейство спешно укатило за границу.

А особняк, оставшийся без присмотра, потихоньку разваливался и приходил в упадок. В конце девяностых объявился потомок рода Голубевых с документами, в которых черным по белому было написано, что земля и дом теперь принадлежат ему. Он привел в порядок родовое гнездо, и стал приезжать сюда пару раз в год. Все остальное время усадьба пустовала, но иногда там устраивали мероприятия вроде Лелькиной выставки.

Мы с Борисом нарочно приехали чуточку раньше, пока Лелькины потенциальные клиенты не заявились смотреть на художественные пятна.

- Аська, - Лелька, помогая мне вылезти из машины, довольно зацокал, - выглядишь роскошно. Знаешь, ты очень впишешься в обстановку... Слушай, - он умоляюще взглянул на меня, - а может ты все же немножко пообщаешься с гостями, а? Ну, очень уж у тебя вид подходящий!

Я рассмеялась и крутанулась на месте, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. Да, Лелька был прав. Фасон моего платья полностью был скопирован с нарядов девятнадцатого века. Именно о нем и говорил Борис, когда уговаривал меня поехать на выставку.

- Нет уж, - он подошел и легким, почти незаметным движением, заключил меня в объятия и с улыбкой взглянул на Лельку, - даже не надейся. Мы обещали оставить ее в покое, чтобы она могла спокойно побродить по дому. А ты знаешь, приятель, я свое слово держу. - Он подмигнул мне и, подхватив под локоток, повел к высокой мраморной лестнице парадного входа.

- Спасибо, - улыбнулась я Борису.

- Пожалуйста, - кивнул он. А потом добавил тихо, - ты же знаешь, Ась, ради тебя я готов на все. Даже на то, чего старательно избегал всю свою жизнь...

Я ничего не ответила, только сильнее сжала его руку. Мне было понятно, о чем он говорит. Так получилось, что мы оба, дожив до сорока с гаком лет, так и не обзавелись семьей. А сейчас, через год после нашей встречи я впервые в жизни была уверена, что хочу провести всю свою жизнь с этим человеком. И, судя по всему, он тоже... в груди сладко замерло.

Лелькины «картины» встречали нас буквально с порога. Они висели в простенках между высокими витражными окнами просторного фойе, стояли на подставках вдоль стен, прикрывая от гостей хозяйские диваны, столики и кресла. Все же я зря наговаривала на друга детства. Вкус у Лельки был отменный. Несмотря на нелепый по своей сути вид, художественные пятна соуса и горчицы непостижимым образом вписывались в интерьер. И я поняла, почему Лелькины покупатели приезжали к нему снова. Мне даже захотелось пройти и посмотреть картины. Но вокруг них щебетали и восторженно попискивали длинноногие молодые студентки художественного колледжа в коротких, на грани приличия, мини-платьях в облипку. Рядом с ними в свои сорок, да еще в наряде из позапрошлого века, я буду выглядеть выжившей из ума старухой, пропахшей нафталином.

- Ну, все, Ась, - Борис обнял меня, чмокнул в щеку и, выпустив из объятий, подтолкнул в сторону коридора ведущего вглубь дома, - иди. Оглядись. Когда все закончится, я тебя позову...

Я улыбнулась, послала Борису воздушный поцелуй, и быстро, чтобы никто меня не увидел, прошмыгнула в темноту.

Дом, и правда, был старый. В его реставрацию владелец вбухал огромное количество денег. Даже в отделке он не использовал ни пластик, ни синтетику, только теплое дерево, холодный серый гранит, белый с легким блеском мрамор... Даже стены были обиты натуральным шелком. Я осторожно провела ладонью по гладкой прохладной поверхности, чтобы удостовериться, что зрение меня не обманывает. Хотя возможно, это просто очень хороший искусственный шелк...

Я шла по темным коридорам, и мне казалось, что здесь даже воздух пахнет исторически достоверно. Едва заметный аромат горячего воска, дымная горечь только что потухшего камина, легкие нотки первой осенней сырости в давно нетопленом доме. Август в этом году выдался довольно прохладным.

Вычурно украшенные резьбой двери по обеим сторонам коридора манили, обещая чудесные интерьеры, но я сначала дошла до конца и выглянула на улицу из-за тяжелой, бархатной портьеры. Я была уверена, что увижу двор, в котором стоят автомобили приехавший гостей, но перед усадьбой было пусто. Только ровный, аккуратно подстриженный газон. Наверное, немного закружилась, и эти окна выходят на другую сторону парадного входа, решила я. Окна тоже оказались аутентичными. Деревянные рамы и толстые, слегка отливающие зеленым стекла. Я провела пальцем по гладкой поверхности. Где Голубеву удалось раздобыть такой раритет?

В другом конце коридора скрипнула дверь. Кто-то вышел из комнаты и медленно зашагал в мою сторону. Я не стала ждать, что какой-нибудь служка увидит меня там, куда гостям нет хода и, осторожно приоткрыв ближайшую дверь, прошмыгнула внутрь.

Комната оказалась девичьей спальней. Это легко угадывалось по легким, светлым тканям, использованным в интерьере. Широкая кровать с высокой ажурной спинкой, толстая, хорошо взбитая перина, пухлые подушки, уложенные высокой стопкой и накрытые кружевной накидкой.

Напольное зеркало в массивной деревянной раме, на которой были искусно вырезаны неведомые цветы с множеством лепестков и изящные тонконогие птицы с длинными, пышными хвостами, существование которых никак не вязалось с законами физики. Я мельком взглянула на свое отражение, с удовольствием отметив, что мое платье идеально совпадает с эпохой, которой пропитан этот старый дом.

Огромные французские окна были распахнуты, а легкие занавески колыхались на сквозняке, погода сегодня выдалась на редкость тихой. Рядом стоял низенький туалетный столик плотно заставленный баночками и шкатулочками разных размеров. Там же стояли высокие стеклянные бутылочки, в которых неизвестная мне леди хранила духи.

Я подошла и тихо, стараясь не шуметь, взяла старинную пудреницу из слоновой кости, еще раз восхитившись тем, насколько продумана здесь каждая мелочь. Даже милые сердцу безделушки соответствовали духу времени. Открыла крышку, внутри лежала пышная ватная пуховка и совсем чуть-чуть рисовой пудры, на самом дне.

Искушение было так велико, что я не сдержалась, и, глядя в старинное зеркало, покрытое по краям тонкой вуалью патины, припудрила носик. Покрутилась перед зеркалом, отметив, что оттенок пудры идеально подходит к моему цвету лица. Скорее всего эта пудра, которая выглядела и пахла, как рисовая мука, была достижением самой современной косметологии. Иначе как объяснить, что мелкие морщины, от которых я уже не могла избавиться, волшебным образом исчезли, делая меня моложе лет на двадцать. Изумительно! Я мельком взглянув на дверь, опустила пудреницу в карман. Здесь вон сколько всего, хозяйка даже не заметит...

Я сама не понимала зачем это сделала. Это было слишком не похоже на меня и я уже потянулась к карману, чтобы вернуть то, что украла, но вместо этого вдруг рассмеялась и показала своему отражению язык. И, подпрыгнув на месте, крутанулась в воздухе. Кинулась к шкафам. Мне вдруг захотелось увидеть одежду, которая там висит. Если здесь все так аутентично, то там, наверное, должны быть платья вроде того, что я надела сегодня.

Но шкафы были пусты... Не девственно пусты, ими явно кто-то пользовался совсем недавно, пыли на полках не было, а в углу на полу лежала ярко-синяя атласная лента, кусочек кружева, и маленькая перламутровая пуговица... Я, захлопнув дверцы, снова подбежала к туалетному столику и схватила бутылочку с духами. Мне нестерпимо захотелось нанести каплю этого аромата на кожу.

Притертая стеклянная пробка вытаскивалась с трудом. Но я справилась. Легкий аромат сирени и ландыша был восхитителен. Смочила палец и уже хотела мазнуть духи на мочку уха, как дверь без стука открылась. Я вздрогнула и выронила флакон из рук, а он в то же мгновение закатился под столик.

Сейчас меня поймают на месте преступления! Аромат вытекающих духов выдал бы меня с потрохами. И я, быстро, чтобы тот, кто вошел не заметил моей оплошности, бухнулась на колени и заглянула под столик, пытаясь достать духи, закрыть и вернуть их на место. Тогда можно будет сказать, что это случайность.

- Мадмуазель, что вы здесь делаете? - в голосе женщины я услышала недовольство. Еще бы. Представляю, что она подумала, увидев постороннего человека в комнате.

Я схватила флакончик и встала.

- Простите, - повинилась я, возвращая духи на место. - Я уже ухожу...

Полная женщина в простом черном, форменном платье с застежкой под горло, белым отложным воротником, нарукавниками и фартуке, обтягивающем толстый живот, сердито смотрела на меня. Ей явно не понравилось, что я здесь шастаю. В руках она держала объемный плетеный короб.

- И поторопитесь, - безапелляционно заявила она. - Сопровождающая уже давно в карете, мадемуазель. А ваш жених ждет вас в МУПе...

Я кивнула, и бочком проскользнула мимо нее в раскрытую дверь. Наверное, Борис признался, что я отправилась гулять в ту часть дома, которая была закрыта для гостей. И меня искали.

Но слова женщины все равно звучали как-то странно, и несколько меня озадачили...

С МУПом все было понятно. Борис работал главным инженером в МУП «Водоканал», которое обеспечивало водой весь город. Возможно его вызвали на работу в неурочное время, такое уже случалось и было почти нормой.

Но почему тетка назвала его женихом и зачем он ждет меня на своей работе? И при чем тут какая-то сопровождающая? И карета?

Мне надо было остаться и задать все эти вопросы. Но проклятая пудреница жгла карман, и я поспешила убраться, пока женщина не заметила, что старинная вещица исчезла с туалетного столика.

Я быстрым шагом прошла по коридору и вышла в гостиную, в которой должны были быть выставлены Лелькины картины. Но ни Лельки, ни картин, ни гостей, ни студенток не было. Странно... я готова поклясться, что прошло не больше получаса, как мы приехали. Ну, час максимум.

- Мадемуазель, поторопитесь, - у входных дверей замер высокий, худой мужчина. По виду настоящий сухарь. Он смотрел на меня так, как будто бы я была тараканом, неосторожно выбежавшим на стол прямо во время ужина. - Вас уже ждут, - заявил он и распахнул передо мной двери.

Мне ничего не оставалось, как последовать на выход. У меня было ощущение, что они просто выгоняют меня из усадьбы. Им точно известно, что я стащила пудреницу. Хорошо, что полицию не вызвали. Мне было стыдно.

Не ступая в споры, и не пытаясь узнать, куда же делся Лелька, я торопливо выбежала на мраморную лестницу и застыла на месте, увидев внизу, там где заканчиваются ступеньки, совершенно роскошную старинную карету. Не знаю, где Борис ее откопал, но если это и есть сюрприз, который он мне обещал, то все становилось более-менее понятно.

Я радостно рассмеялась. Значит все так и должно было быть! Борис просто сговорился с Лелькой, и они организовали все это для меня, чтобы я на всю жизнь запомнила, как мой любимый сделал мне предложение. Поэтому та женщина и назвала его женихом!

Спустившись по лестнице, я подмигнула кучеру, сидевшему на козлах, открыла дверь и подхватив подол платья, чтобы не зацепиться и не порвать его об спущенные ступеньки, влезла внутрь. Там сидела незнакомая старуха в точно таком же старинном наряде, как у меня. Борис постарался устроить для меня волшебную сказку.

Я села напротив нее на скамейку обитую бархатом. Внутри карета оказалась как будто бы меньше, чем снаружи. Места едва хватало нам двоим. Я улыбнулась:

- Добрый день, мадам, - подыграла я. - Очень любезно с вашей стороны, что вы согласились принять участие в этом мероприятии...

Но на старуху моя улыбка не подействовала. Она поморщилась и, окинув меня презрительным взглядом, заявила:

- Мне слишком хорошо заплатили, за эту авантюру, чтобы я могла отказаться. Но, признаюсь, его выбор я не одобряю. Он мог бы найти кого получше, чем необразованная деревенская девка.

От такой наглости я опешила. Но спускать подобное не собиралась. Даже если эта старуха родственница Бориса.

- А вы совсем не любезны, - прищурилась я, - и об этом я обязательно уведомлю Бориса. Если он заплатил вам достаточно, чтобы вы потратили свое время на эту поездку, то, полагаю, денег должно хватить и на элементарную вежливость.

Старуха фыркнула и отвернулась.

Но я не могла не признаться себе. Ее слова по поводу деревенской и необразованной задели меня сильно. По сравнению с Борисом я и, правда, была такой. Его родители занимали довольно высокие посты в области, а мои — были простыми деревенскими жителями. И если Борис получал образование в Москве, то я в заштатном сельскохозяйственном ВУЗе нашего городка. Это потом я переехала областной центр и сделала неплохую карьеру в местном агрохолдинге.

Дальше мы ехали молча. Старуха смотрела в единственное окно, а я думала о своем, погрузившись в невеселые думы. Неважно сколько тебе лет: восемнадцать или сорок, а родителям будущего мужа все же хочется понравится. Тем более, если они живут в одном городе. Борис нас уже знакомил, и хотя его родители не позволили себе ничего лишнего, я, похоже, пришлась не ко двору. Откуда-то же эта старуха должна была узнать такие личные подробности.

Глава 2

Карета остановилась так резко, что я не удержалась и хорошенько приложилась головой в противоположную стенку. Старуха снова насмешливо фыркнула. Она-то смотрела в окно и успела вовремя ухватиться за подлокотник. Я бросив на нее недовольный взгляд, открыла дверцу кареты и выпрыгнула, не дожидаясь, когда кучер опустит раскладную лестницу.

К нам, запыхавшись, подлетел мужичок тоже в старинном наряде:

- Мадемуазель, - схватил он меня за руку, - прошу вас, осторожнее. Не стоит так спешно выпрыгивать из кареты. Вы можете подвернуть ногу. Все уже решено. Князь не планирует сбегать из-под венца. Он уже подписал брачный договор с вашим дядей.

Он говорил еще что-то, а я смотрела вокруг себя и не понимала, что происходит. Привезли меня совсем не в МУП, а во двор какого-то старинного административного здания. По крайней мере, странный бронзовый герб из двух скрещенных жезлов, в промежутках которых были изображены неизвестные знаки, и зеленый с красно-голубыми разводами флаг развевающийся на флагштоке перед входом, говорили именно об этом. Где, вообще, Борис нашел такое здание? У нас в городе такого точно нет. Я бы знала. И что это за странный герб? И не менее странный флаг?

Я оглянулась. Двор был окружен высоким каменным забором. Такого я тоже не припомню... Если только снаружи его как-то замаскировали... Но зачем? И какой еще брачный договор? Дядя? Князь? Этот мужичок, вообще, о чем говорит?!

- Простите, - прочистила я горло, - что здесь происходит? Кажется, вы меня с кем-то перепутали. Я думала мой жених хочет сделать мне предложение... Кажется, - я нервно хихикнула, - вы привезли не ту невесту.

Мужичок побледнел и с ужасом уставился на старуху, которая все еще сидела в карете.

- Девица ударилась головой и не в себе, - заявила она абсолютно уверено. - И помогите мне уже выйти. Я что буду сидеть в этой карете до скончания веков?!

- Прошу прощения, мадам, - отмер мужичок и, бросив на меня сочувственный взгляд, кинулся помогать старухе.

- Еще раз приношу свои извинения за случившееся недоразумение. Отвозить меня обратно не нужно, я доберусь до дома сама, - улыбнулась я и направилась к воротам, которые виднелись за деревьями, густо росшими вокруг дома.

- Мадемуазель, - отчаянный вопль мужичка, остановил меня прежде, чем я обошла карету. Он бросил старуху, лишившись помощи она с трудом удержала равновесие, и прибежал ко мне. Схватил за локоть и потянул на себя. - Вы не можете уйти. Ваш жених, и ваш дядя уже ждут в МУПе. Все договора подписаны, вам всего лишь нужно пройти под аркой... Прошу вас, не упрямьтесь. Все уже решено!

А старуха, замерев у кареты, презрительно заявила:

- М-да... я уж было решила, что в этой красивой головке присутствуют мозги. Но нет, девица тупа, как пробка. - Я остановилась и медленно развернулась. Я очень терпеливый человек и уважительно отношусь к старости, но эта мерзавка вывела меня из себя. - Ну, что уставилась? - бабка определенно нарывалась на грубость, - глазищи выпучила. Меньше сплетни слушай. Князь тебе, девке безродной, такую честь оказал. Не в полюбовницы, а в жены законные взял. А что Темный... так у каждого есть свои недостатки. Ты-то тоже не сахар. Слышали мы, небось, как женихи от тебя отказывались. То-то в девках до восемнадцати лет засиделась.

Да она сумасшедшая! Просто сумасшедшая бабка, которая несет полную чушь. И обращать внимание на ее слова, вообще не стоило. Я даже отвечать не стала.

Отвернулась, сделав вид, что никакой старухи рядом нет, и сказала встретившему меня мужичку, который на первый взгляд выглядел куда адекватнее.

- Простите, но произошла чудовищная ошибка. Я не та женщина, которую вы ждете. Мой приятель художник и устроил выставку в усадьбе Голубевых. А я решила немного прогуляться по дому, а та служанка приняла меня за невесту вашего князя. А я решила, что это мой бойфренд, Борис, организовал карету и все остальное, чтобы сделать мне предложение.

Сначала мужичок смотрел на меня расширенными от ужаса глазами. Но услышав имя Бориса с облегчением выдохнул.

- Мадемуазель, - завопил он, - никакой ошибки! Князь Борис ждет вас в МУПе. Именно вас, мадемуазель!

Имя Борис он произнес немного непривычно, на английский манер, с ударением на первый слог.

- Князь, значит?! - Я смотрела на психованную бабку и на придурковатого мужика и злилась на Бориса. Нет, я понимаю, хотел сюрприз сделать. Но зачем так сложно-то? Мог бы и попроще. Я бы не обиделась. - Ну, хорошо, - сделала шаг в сторону парадного крыльца, - ведите меня к этому князю.

И добавила мысленно, я сейчас ему устрою.

Мужичок обрадовался и, подхватившись, засеменил впереди меня, постоянно оглядываясь, чтобы удостовериться, что я иду за ним.

А я шла и сердито думала, что Борис совершенно напрасно выложил за весь этот маскарад кругленькую сумму. Если судить по объему исторической реконструкции, которую ему пришлось провести, чтобы организовать незабываемый вечер, мы могли бы на эти деньги скататься на недельку в Париж. И неизвестно, что привело бы меня в больший восторг: предложение в самом романтическом городе мира или весь этот фарс.

Мы поднялись по крыльцу и мужичок распахнул передо мной высокую и широкую двустворчатую дверь, из которой пахнуло прохладой и какой-то затхлостью. Наверное, это было какое-то заброшенное здание, который Борис превратил в средневековый МУП.

- Входите, - радостно провозгласил он, пропуская меня внутрь, - вас там ждут...

Я кивнула и сделала шаг вперед, там в темноте я увидела высокую массивную фигуру Бориса, рядом с которым стояла еще одна фигура пониже. Я бы приняла его за Лельку, но это был какой-то совершенно необъятный толстяк.

Дверь позади меня захлопнулась. Внутри было довольно темно, единственный источник света находился где-то впереди по коридору, и сейчас я не видела лица тех, кто встречал меня. Возможно, когда глаза привыкнут...

- Ты слишком долго, - заявил недовольно низенький и добавил тоном не терпящим возражений, - надеюсь, князь Борис сможет тебя приструнить, раз уж ни твой отец, ни я, не смогли этого сделать!

- Даже не сомневайтесь, - чужим голосом ответил тот, которого я приняла за Бориса, хватая ладонь, которую я машинально протянула ему.

Я в ту же секунду поняла, что происходит что-то нехорошее и попыталась выдернуть руку и сбежать. Но стальная хватка чужака не оставила мне ни единого шанса. Холодок пробежал по позвоночнику: я, как полная дура, пошла черт знает куда, черт знает с кем... И происходящее сейчас мне совсем не нравилось.

- Что здесь происходит?! - спросила я спокойно, стараясь не показать, что мне стало страшно.

Если этот бред организовал Борис, а у меня все еще оставалась надежда, что это так и есть, то я, пожалуй, попрошу, чтобы в нашей семейной жизни больше не было никаких сюрпризов.

- Наша свадьба, мадемуазель, - спокойно ответил мне чужак, сжимавший мою руку.

- Что?! - выдохнула я, изо всех сил пытаясь освободиться от захвата, - да, я вас даже не знаю!

В моем голосе, несмотря на все мое старание, были слышны истерические нотки. Свадьба?! Какая еще, к чертям собачьим, свадьба?! Борис совсем сбрендил?!

- Арсения, - снова вмешался толстяк, - прекрати истерику! Я уже все решил. Все документы подписаны и ритуалы закончены. Вам осталось только пройти под венцом. И ты сделаешь это, даже если князю придется вести тебя силой. Я уже устал от твоих выходок! Князь, - обратился он к чужаку совершенно спокойно, как будто бы речь не шла о человеке, - хватайте ее...

- Не смейте! - крикнула я, изо всех сил дергая руку, чтобы освободиться. - Я никуда не пойду с вами! И не надо мне угрожать! И я не Арсения! Я же говорила вам! Меня зовут Ася!

Мне уже было все равно, что здесь происходит. Я просто хотела как можно быстрее сбежать. Если это Борис решил так подшутить надо мной, то я слишком плохо знаю потенциального жениха, чтобы соглашаться на его предложение руки и сердца. Неизвестно, что ему придет в голову в следующий раз. А жить на пороховой бочке мне не хочется.

- Мадемуазель, - в голосе чужака слышалось досада, - не стоит устраивать трагедию. Вам ничего не грозит. Я очень хорошо контролирую свою тьму...

И он меня, конечно, не выпустил. Наоборот, рванул так, что я впечаталась в мускулистую грудь, и, подхватив на руки, потащил куда-то в темноту, не обращая внимания на мои вопли и попытки освободиться.

Рядом семенил толстячок и причитал:

- Арсения, князь Борис очень хорошая партия. А все страшные рассказы про тьму всего лишь бабские сказки. Забудь про них. Я никогда бы не отдал тебя тому, кто может угрожать твоей жизни. Как бы там ни было, а я твой дядя и желаю тебя счастья.

Психи... Мамочки мои... они полные психи! Я еще никогда за все свои сорок с хвостиком лет не оказывалась в такой ситуации. Я даже психов вблизи ни разу не видела. Меня всегда окружали адекватные люди... А по сравнению с этими даже Лелька был разумным и уравновешенным человеком.

С психами лучше не спорить. Им лучше не возражать. Иначе можно спровоцировать агрессию. А пока они, к счастью, вели себя вполне мирно. И я замерла на руках «князя»... не вечно же он меня нести будет. Он и так намного сильнее меня, а в приступе агрессии и вовсе свернет мне шею, как куренку... Надо действовать хитростью.

- Вам, наверное, тяжело, - улыбнулась я через силу, - отпустите. Я сама пойду.

- Ничего, мне не тяжело, - буркнул «князь Борис». А второй подхватил:

- Арсения, твои штучки больше не пройдут! Князь, эта девица уже дважды сбежала из-под венца, не верьте ее словам.

В этот самый момент мы дошли до комнаты в которой ярко горел свет. После темноты коридора я рефлекторно зажмурилась. Я думала, что здесь наш путь закончится, но нет, князь продолжал куда-то идти. Комната оказалась проходной, и через пару секунд мы вышли с другой стороны в такой же темный коридор.

Я открыла глаза и заморгала. Впереди была точно такая же двустворчатая дверь, через которую я вошла в это здание.

- Ну, вот и все, - довольно выдохнул толстячок. - Свершилось...

Князь ничего не ответил, просто толкнул дверь и вышел во двор.

Здесь снова стояла карета... только не та, на которой мы приехали, а другая. Гораздо больше похожая на микроавтобус, чем на карету. И даже лошадей в упряжке было не одна, а шесть. Князь спустился по лестнице, дошел до кареты, осторожно поставил меня на землю и... отпустил.

Я рванула прочь к воротам. Они были распахнуты во всю ширь и за ними был то ли парк, то ли лес... Неважно. К людям я выйду, главное, сбежать от психов.

Но мне не удалось. Толстячок оказался шустрее и перегородил мне дорогу. Он строго взглянул на меня.

- Арсения! - в его голосе слышался металл, - не смей! Твой побег уже ничего не изменит! Теперь ты жена князя Бориса. И он все равно найдет тебя по браслетам!

Никаких браслетов у меня не было. Но я машинально кинула взгляд на запястья... голова закружилась. В горле пересохло. Оба мои запястья обвивала тонкая вязь мерцающих золотом рун. Все бы ничего, но «браслеты» были не украшением, а татуировками, которые появились на моих руках сами собой.

Я про такое читала. Сотни раз. В фэнтези. Про попаданок.

Перед глазами потемнело, пространство схлопнулось, и я впервые в жизни свалилась в обморок.

***

Темнейший князь Борис успел поймать невесту до того, как она упала на землю. Он с досадой скрипнул зубами. Дядя девушки, купец средней руки, уверял, что его племянница не склонна к излишней чувствительности, которая считается у молодых девиц добродетелью. И это было значимым фактором при выборе супруги.

Князю, изгнанному за Пределы, предстояли тяжелые времена. Земли-то там много, бери столько, сколько от почивших защитить сумеешь. А вот людей нет. Придется самому и за соху браться, и за косу, и за топор.

Именно поэтому он женился на купчихе. Рассудил, что простая девушка справится с предстоящими бытовыми трудностями лучше аристократки. К тому же следовало признать, после того как он пролил кровь Светлейшего князя, ни один аристократический род Павлонии не отдал бы ему в жены свою дочь.

Но вместо крепкой девицы, готовой к трудностям и лишениям, он получил вот это недоразумение. Князь хмуро взглянул на сомлевшую супругу. Красивая. Пожалуй, если бы ему разрешили остаться в Пределах, он был бы доволен. А сейчас... сейчас уже поздно что-то менять. Свет и тьма уже соединили их на веки вечные.

Князь вздохнул, коротко кивнул купцу и поднявшись по ступенькам в рыдван, который в ближайшие несколько месяцев, должен был стать их домом. Дорога до Пределов длинная. Он не пожалел средств на благоустройство, и внутри эта повозка представляла собой небольшую комнату с широкой и высокой кроватью, столом и даже парой кухонных шкафчиков для самого необходимого. Все остальное будет в обозе. Не слишком удобно, но выбирать не приходилось.

Он положил жену на заправленную постель и дернул за веревочку. Со стороны кучера раздался звон, давая понять, что пора отправляться в путь.

Князь сел рядом с молодой женой, кроме кровати больше некуда было... Тяжело вздохнул, когда карета неловко дернувшись тронулась с места. Он храбрился, но в глубине души его пугала будущая неизвестность.

***

- Да будет путь твой и светом, и тьмой обласкан, Асенька, - купец Любогост с слезами на глазах смотрел вслед уезжающему со двора Магического Управления Павлонии рындвану.

Что бы там не шептали по углам кумушки, а он для племянницы своей всегда хотел самого лучшего. Потому и потакал ей безмерно. Скольких женихов девица своевольная со двора прогнала не сосчитать. Два раза пришлось ему виру выплачивать, потому как сбежала негодница прямо из под пресветлого венца, что сиял в брачном переходе МУПа.

Но в этот раз он был крайне настойчив. Пусть опальный, пусть изгнанный, но зато князь. Поживет Асенька немного за Пределами Жизни. Темнейший супругу свою беречь будет... уж он-то про жениха будущего многое вызнал, прежде чем договора-то подписывать.

А там, глядишь, простит его молодой государь. Коли сразу не казнил убийцу, так может и не зря в народе говорят, будто ослеп от света яркого прежний Пресветлый князь, потому и творил такое, на что не каждый Темный способен...

Любогост вытер слезы и медленно побрел к карете, ожидавшей его с другой стороны МУПа.

Глава 3

Пришла я в себя довольно быстро, но открывать глаза не стала. Притворилась, что все еще валяюсь без чувств. Кто знает, в какой мир меня занесло, и какие здесь порядки. Но раз молодой муж не полез к бессознательной жене срочно консумировать брак, значит стоит побыть без сознания подольше, чтобы разобраться в том, что случилось, привыкнуть к мысли, что я попаданка, и решить что делать дальше.

Сейчас момент попадания я определила четко... Это случилось, когда я вошла в темный коридор из гостиной, где Лелька устроил свои выставку. Я, помнится, еще удивилась, что перестала слышать голоса и заливистый смех студенточек. Но сочла, что это такая особенность строительства, чтобы гомон гостей не мешал отдыхать хозяевам. И запах в доме изменился именно в тот самый миг. Исчезли оттенки пыльной, музейной старины, от которой невозможно избавиться ни в одном старом доме. Запахло жилым и обжитым домом.

По всему выходило, что так поразившее меня убранство было не антиквариатом, старательно восстановленным заботливыми хозяевами, а вполне себе обычной и привычной утварью этого мира. А значит, как я могу судить по вещам, которые видела в комнате, провалилась я в историю не слишком глубоко. Примерно семнадцатый-восемнадцатый-девятнадцатый век... разбег большой, но я не смотря на любовь к историческому антуражу, не была историком. Меня привлекал скорее дух тех времен, а не исторические факты.

А вот явное наличие магии пугало. Мои брачные браслеты, появившиеся на запястьях были явно магического происхождения. И толстяк еще говорил, мол, документы подписаны, ритуалы закончены, нужно только пройти под венцом. Если подумать логически венец был где-то в том коридоре, который я прошла... вернее, по которому меня перенес князь, ставший моим мужем.

Я мысленно выругалась. Как же не повезло, что у этого князя и у моего Бориса оказались одинаковые имена! Если бы не этот маленький нюанс я заподозрила бы неладное гораздо раньше. И не попалась бы, как дура, в такую глупую ловушку!

И что мне теперь делать? Как себя вести с этим чудаком на букву «М»? И нет, не мудаком, а мужем... Тревога на грани паники поднялась из груди. Захотелось вскочить и попытаться удрать. Однако равномерное покачивание кареты говорило о том, что мы прямо сейчас куда-то едем. И я плохо представляла себе, как выпрыгивать из кареты прямо на ходу. И самое главное, куда выпрыгивать? Вдруг там гораздо опаснее, чем здесь? И вдруг он и правда может найти меня по браслетам. Тогда было бы неразумно нарываться на проблемы.

Поэтому, Асенька, лежим и думаем, велела я себе. Анализируем, составляем план и только потом действуем. Никаких опрометчивых поступков.

Итак, что мне известно... Первым делом имя.

Как там меня назвал этот толстяк? Арсения... Красиво. Ну, хоть с чем-то повезло. Кстати, а почему они оба не увидели, что я совсем не молодая девица, а вполне себе взрослая сорокалетняя женщина? Возможно, в момент попадания я помолодела? Я-то точно была в своем теле. Я свое лицо в зеркале хорошо рассмотрела, когда удивлялась омолаживающему эффекту пудры. Пришлось приложить усилия, чтобы не улыбнуться. Хоть какой-то плюс от моего попаданства.

Интересно, а куда делать Арсения? Ушла в наш мир вместо меня?

Я продолжала лежать неподвижно. Прошло довольно много времени. В карете постепенно становилось все жарче. Захотелось открыть окна и впустить свежий воздух. Князь был где-то рядом. Я слышала его дыхание, негромкое покашливание, шорох его движений. Но его, казалось совсем не заботило, что воздуха в карете почти не осталось, а жара стала такой, что у меня в горле стало сухо, губы спеклись, а слезы, высыхали так быстро, что глаза стало резать.

Я терпела сколько могла. А потом не выдержала и попыталась встать. Вот только у меня ничего не получилось. Тело отказалось подчиняться мне. И только тогда до меня дошло, что это не в карете жара, это я заболела. Могла бы догадаться, в воспламенившемся сознании всплыла последняя мысль, что попав в своем теле в другой мир обязательно столкнешься с инфекциями, на которые у тебя нет иммунитета. Это же не сказка, а реальная жизнь. И никто не будет писать книжку про попаданку, которая умерла в первый же день от микробов нового мира.

- Арсения? - Кажется я все таки смогла застонать, и на меня обратили внимание. - Тьма! Да ты вся горишь!

Я плавала в огненно-красном горячечном тумане, иногда проваливаясь в прохладную, успокаивающую тьму, иногда теряя сознание от яркого иссушающего света. Болела каждая клеточка моего организма. Если бы я могла сосредоточиться, то легко пересчитала бы их все. Миллионы, миллиарды, триллионы очагов обжигающей, нестерпимой боли. Кажется я даже кричала. Так громко, что сама пугалась, слыша этот заунывный, нечеловеческий вой.

Декарт сказал: «Я мыслю, следовательно, я существую». Если он был прав, то я перестала существовать. Исчезла. Испарилась. Иссохла от этого удушающего жара. Но не умерла. К сожалению. Если бы я могла молиться, я призывала бы смерть.

Я не ощущала хода времени. Все слилось в бесконечную вереницу тысячелетий, в которых секунда тянулась века, а века пролетали быстрее, чем таяло зимой облако пара от дыхания.

Но в один прекрасный момент все изменилось. Я открыла глаза. Надо мной был деревянный потолок. Слишком высоко, чтобы быть крышкой гроба, в котором меня похоронили. Но слишком низко, чтобы то место, где я находилась, было домом...

Попыталась подумать, но в голове было совершенно пусто. Как будто бы я разучилась мыслить.

Повернуть голову, чтобы осмотреться, тоже не вышло. Или я просто забыла, как это делать.

Открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но изо рта вырвался только сиплый хрип.

Но тем не менее после этого что-то произошло. Я ощутила, как рядом со мной, с левой стороны кто-то зашевелился.

Надо мной нависло худое, изможденное лицо.

Мужчина. Незнакомый. С неопрятной, многодневной щетиной, которая еще не борода, но уже не элегантная небритость.

Я смотрел на него. Больше все равно ничего не могла делать.

А он внезапно улыбнулся. Так светло и ярко, что от его улыбки захотелось зажмуриться.

И я закрыла глаза, снова уплывая в привычное уже ничего.

Боль все еще оставалась. Но она была тихой, присмиревшей и даже какой-то ласковой. Время снова стало двигаться в привычном темпе. Я стала различать дни и ночи.

Мне все еще трудно было думать. Каждая, самая маленькая мысль, была тяжелой, как бетонная плита, и требовала неимоверных усилий, чтобы подвинуть ее хотя бы на миллиметр.

Кто я?

Кто он?

От этих вопросов я уставала так сильно, что меня снова затягивало в бездонный колодец беспамятства.

Двигаться и говорить я даже не пыталась.

А однажды я заснула. Спать было хорошо. Спокойно. Мне понравилось. И, просыпаясь, я старалась заснуть, как можно быстрее.

Потом я ощутила вкус. Что-то очень приятное вливалось в мой рот и проваливалось дальше, успокаивая невнятную, сосущую боль в желудке. Это происходило регулярно. И я стала ждать этих моментов. И даже научилась сама открывать рот.

А потом я смогла сделать одновременно два действия: открыть рот и открыть глаза. Оказалось, тот мужчина, лицо которого я однажды видела, кормил меня с ложки. Он как будто похудел еще сильнее. Одежда висела на нем, как штора на палке. Но, увидев, что я открыла глаза, он опять улыбнулся.

Мне показалось, что он хотел сказать что-то, но не сказал.

Я стала видеть его очень часто. Всегда, когда открывала глаза. Он кормил меня, переворачивал, разминал спину, руки и ноги, обтирал меня влажной, прохладной тряпкой. И почти всегда улыбался. А когда не улыбался, то хмурился. И с тревогой смотрел в окно нашего странного дома.

Наш дом был деревянный и совсем маленький. И мне почему-то казалось, что раньше я жила не здесь. В моем доме были высокие потолки, светлые обои. А здесь стены были обиты плотным, серым войлоком.

- Кто ты?

Мой голос был тихим, слабым. Но мужчина услышал. И ответил.

- Борис. Твой муж.

- Где я?

- За Пределами.

Пределами? За какими пределами? Я ничего не поняла. Но на третий вопрос сил уже не хватило.

С каждым днем мне становилось лучше. Я уже могла подолгу держать глаза открытыми. Я смотрела, как Борис готовит для нас еду, убирается в нашем домике, стирает... Он всегда был занят. Иногда он уходил из дома, оставляя меня одну. Когда он возвращался, почти всегда в его руках была добыча: то птица, похожая на большую курицу, то зверь, смахивающий на безухого кролика, то серебристые рыбки, длинные и толстопузые, как веретено. Вместе с ним в наш домик врывались запахи: грибной сырости, прелых листьев, мокрой земли, проливного дождя, льда и снега. Как будто бы там, за стенами дома было уже не лето, а поздняя осень.

Выздоравливала я очень медленно. Только когда за окнами завыли зимние метели, мой муж стал сажать меня на постели, обложив подушками. Я была так слаба, что без поддержки сразу заваливалась на бок.

Борис оказался очень терпеливым человеком. Вместе с ним я заново училась всему: сидеть, вставать, ходить и даже самостоятельно есть. И когда в сотый раз из моих слабых и тонких пальцев падала ложка, разбрызгивая по сторонам содержимое, он молча протягивал мне другую. Мне было стыдно за собственную немощь, но когда я пыталась извиниться, он только пожимал плечами.

Но самое ужасное было то, что я совсем ничего не помнила из своего прошлого. Кроме совершенно непонятных ощущений... Например, мне казалось, что мир вокруг чужой. И что Борис выглядит совсем не так, как должен. А я гораздо старше, чем он думает.

Я рассказывала ему об этом, а он снова пожимал плечами и говорил, мол, после всего, что тебе пришлось пережить в этом нет ничего удивительного.

Постепенно жизнь налаживалась. Я уже могла садиться сама, и даже пару раз, когда муж уходил на охоту, пробовала спуститься с постели. Ноги, превратившиеся в две тонкие длинные спички обтянутые кожей, мне пока не подчинялись. Но я очень хотела сделать сюрприз моему мужу и однажды встретить его, стоя на ногах, а не лежа в постели.

Мы проводили вместе очень много времени. Комнатка в нашем домике была всего одна. Окон у нас почему-то не было. Только под потолком горела лампочка, по которой я определяла время суток: горит, значит день, не горит - ночь.

Мне нравилось смотреть, как ловко мой муж справляется с домашними делами. Очень хотелось помочь, но я понимала, возьмись я за нож, от меня было бы больше вреда, чем пользы.

Но больше всего мне нравились наши вечера... когда все дела были закончены, лампочка под потолком еле тлела, в печурке трещали дрова, Борис садился рядом со мной, обнимал меня одной рукой и что-нибудь рассказывал. А я доверчиво прижималась к его плечу, согреваясь в его объятиях, слушала и задавала вопросы. Мне было интересно все.

- Расскажи, как мы познакомились? - Просила я его.

Он хмыкал:

- В МУПе. Ты совсем не хотела замуж, и даже не вышла ко мне, когда я был в вашем доме накануне свадьбы. Когда мы с твоим дядей поехали оформлять документы, ты снова куда-то спряталась. Времени до полудня оставалось совсем мало, и твой дядя Любогост, велел свахе найти тебя и привезти в МУП, даже если придется применить силу. Вот там-то я тебя и увидел.

- А что было дальше?

В этом месте Борис всегда тяжело вздыхал. Я знала, ему трудно это вспоминать, но не спрашивать не могла.

В день отъезда я внезапно заболела младенческой горячкой. Это заболевание случалось один раз в жизни у каждого человека, обычно в первый месяц после рождения. Ребенок мучился от жара и боли до тех пор, пока его магия не начинала справляться с болезнью. Уходило на это от пары дней, до седьмицы.

Иногда, если младенца чересчур оберегали, болезнь задерживалась на несколько лет. Чем старше был ребенок, тем легче он переносил эту заразу и тем быстрее выздоравливал. А потом никогда больше не болел. Никогда и ничем, он уже умел защищать свою жизнь магией.

Борис же никогда не слышал, чтобы кто-то заболевал младенческой горячкой уже взрослым, но решил, что дядя чересчур холил единственную племянницу и смог уберечь ее аж до восемнадцати лет.

Уже к вечеру я уже должна была чувствовать себя лучше, поэтому Борис не стал задерживаться в городе и отправился в путь. Пресветлый князь повелел покинуть Пределы Жизни как можно быстрее, и мой муж не хотел вызывать недовольство повелителя. После того, что он сделал, это было бы неразумно.

Вот только лучше мне не стало. Наоборот. В первый раз я ушла в тот же вечер вместе с солнцем.

Случилось это прямо посреди леса. Слишком далеко от города, чтобы можно было успеть вернуться в город, где светлые мнишки могли бы воскресить меня.

И Борис не придумал ничего лучше, чем самому отогнать от меня смерть. Мой муж оказался князем Тьмы, одним из самых сильных некромантов Павлонии. И как некроманту ему было категорически запрещено воздействовать на живых людей. Или потенциально живых, то есть тех, которых могли воскресить маги жизни, те самые светлые мнишки.

И теперь нам обоим нельзя было попадаться на глаза светлым. Они сразу догадались бы о том, то случилось. И нас обоих не ожидало ничего хорошего. Бориса казнили бы за нарушение самого главного правила некромантии, а меня назвали бы нежитью и уничтожили.

И мой муж велел вести обоз в обход города, чтобы нас никто не увидел. Через несколько дней эманации Тьмы рассеялись бы, и никто бы ничего не узнал. Если бы не одно но... Я снова ушла на закате.

И так продолжалось около месяца. Я никак не могла пережить момент смены дня и ночи, и Борис каждый раз отгонял от меня смерть, заставляя жить. Он давно понял, что что-то не так, но уже ничего не мог поделать. Обоз продолжал двигаться к Пределам, избегая не только городов, но и вообще каких-либо поселений.

Глава 4

А потом у меня получилось остаться живой после захода солнца. И на следующее утро, я впервые открыла глаза. Борис был так рад. Я помню, как он улыбался. Постепенно я стала умирать все реже и реже... Но все равно, ему приходилось слишком часто применять свою силу.

К счастью сопровождающие нас солдаты были не любопытны, и ни разу, за все три месяца дороги не поинтересовались, почему молодая жена так ни разу не вышла из рындвана, ставшего нашим домом. И почему молодой князь стал так резко худеть, превращаясь из цветущего мужчины в скелет, обтянутый кожей. Его магические экзерсисы требовали прорву энергии, и восстанавливаться он попросту не успевал.

Когда мы, наконец, доехали до Пределов, в моих глазах, впервые появился разум. К тому времени Борис и сам уже сомневался в том, что я живой человек, а не нежить. И даже спал вполглаза, постоянно ожидая нападения.

По традиции Борису разрешили взять с собой столько вещей, сколько он способен перенести на себе сквозь Пределы с полудня до полуночи. Обычный человек редко мог сделать больше двух-трех переходов. Либо у него заканчивалась магия, необходимая для преодоления магического барьера, разделяющего территории принадлежащие жизни и смерти. Либо на запах жизни приходила нежить и поджидала добычу на той стороне Пределов.

Но Борис был не простым магом, и не без оснований рассчитывал не просто выжить за Пределами, но и довольно сносно устроить свою жизнь. Поэтому нас сопровождал большой обоз с вещами, которые мой муж планировал перенести через Пределы за двенадцать часов.

Он все тщательно подготовил. Вместо того, чтобы самому таскать вещи, он решил перевести через барьер лошадей.

Всем было известно, что чем больше жизни скапливается в одном месте за Пределами, тем быстрее приходить нежить. Поэтому мало кто брал с собой животных. В одиночку выжить на территории мертвых было гораздо проще, чем вдвоем. Или втроем... Но Борис был уверен: он сможет взять под защиту всех обозных лошадей.

Однако, не мог предположить, что к барьеру он прибудет практически без сил.

С большим трудом, на последнем издыхании, ему удалось перевести трех коней, которые перетащили сквозь барьер наш рындван, и одну обозную телегу. На нее муж сложил запасы продуктов на первое время, инструменты и семена. Борис надеялся, что у него получится вспахать землю и посеять пшеницу. А я по его замыслам, должна была вести хозяйство и растить овощи в огороде.

Лошадей пришлось отдать на растерзание нежити в первую же ночь. Видимо, переход через магические барьеры сказался на моем состоянии не самым лучшим образом, и я снова ушла на закате. И Борис предпочел спасти меня, а не животных.

Но на этом злоключения не закончились. Лето выдалось дождливое и холодное. И как Борис не старался, продукты в телеге быстро пришли в негодность. Мешки с мукой, крупой и семенным зерном промокли и сгнили, вяленое мясо отсырело и завоняло, сырные головы обильно поросли ядовитой плесенью. Остались только слегка покрывшиеся ржавчиной, но ни разу не пробовавшие землю, плуг, сеялка, косилка и все остальное по мелочи. Впрочем теперь все это лежало мертвым грузом, планы моего мужа о пахоте накрылись медным тазом, потому что лошадей у нас больше не было.

К счастью, в мертвых землях, заселенных нежитью, животные, птица и рыба водились в изобилии. Поэтому охота и рыбалка стали основным способом добычи пропитания.

Вот так мы и жили... Нам надо было продержать три года. Через три года, мой муж сможет подать Светлейшему князю прошение о помиловании.

И чем больше проходило времени, чем лучше я себя чувствовала, тем яснее понимала, что-то в моей жизни не так.

Чем больше у меня становилось сил, тем сильнее менялся мой характер. С каждым днем мне все труднее было быть милой, тихой и послушной. Я с трудом сдерживалась, чтобы не возражать Борису, не требовать немедленно выпустить меня на улицу. Я уже почти год не видела дневного света, и мне это совсем не нравилось.

Иногда у меня стали появляться мысли, что нет никаких Пределов, никакой нежити и прочего бреда. А Борис — маньяк, который похитил меня и силой удерживает в заточении. Но он не допускал никаких поползновений в мой адрес. Даже не намекал. А это слишком странно для маньяка.

К тому же я откуда-то знала, что он не врет. Просто вокруг меня совсем другой мир, не тот, к которому я привыкла. И это там было магии, не было нежити и Пределов, а здесь все это есть.

Это объясняло, почему я болела так долго и тяжело. Если я на самом деле попала из другого мира в этот, то мой иммунитет оказался незнаком с местными инфекциями, вирусами и прочими недугами. Никакой магии, которая защищает людей в этом мире, у меня тоже не было. И если бы не Борис, то я умерла бы в самый первый день.

К весне я начала вставать с постели и тихонько бродить по домику, покачиваясь от слабости. Я вспомнила уже почти все свое прошлое. Единственное, что не давало мне принять мои воспоминания полностью — это Борис. Я точно знала, он был там со мной в моем мире. Я помнила, как проводила с ним время и собиралась за него замуж.

Однако он говорил, что впервые увидел меня в МУПе. И это несоответствие сводило меня с ума.

Но однажды ночью мне приснился сон. Встревоженный Лелька разговаривал с кем-то по телефону, а бледный до синевы Борис метался по темному коридору, лишь отдаленно напоминающему тот, в который я попала из гостиной, открывал двери и звал меня:

- Ася! Аська! Выходи! Это уже не смешно! Слышишь?! Аська! Ася!

Он обошел весь дом, заглянул даже на чердак, но все было бесполезно. Меня нигде не было.

Борис вышел в гостиную, плюхнулся на хозяйский диван, не обращая внимания на запрещающие таблички и схватился за голову.

Хмурый Лелька, кусая губы, присел рядом.

- Голубев сказал, что в их семье ходит легенда, будто прямо перед революцией в этом доме пропала сестра его прабабки. Поэтому они отсюда и уехали. Но он не верил в эти сказки. Но теперь, - Лелька развел руками, - он тоже встревожен...

Борис ничего не ответил. Он смотрел в одну точу, упрямо сжав губы. Он все равно не верил Голубеву. И Лельке. Никому. Не верил во всю эту чушь. Он будет искать ее. Будет искать до тех пор, пока не найдет...

В стороне сгрудились девочки-студентки. Они о чем-то перешептывались и тихо хихикали. И рядом с ними стояла девица, которой раньше здесь не было. Такая же длинноногая, с модной короткой стрижкой и ярким макияжем. Но было в ней что-то такое, что сразу выдавало чужачку.

Она подошла и присела рядом с Борисом. Положила ладонь на его плечо. А когда он удивленно повернулся, улыбнулась и представилась:

- Привет, меня зовут Арсения. Могу я чем-нибудь вам помочь?

Незримые магические нити протянулись, связывая ее и моего жениха. В глазах Бориса вспыхнул потухший было огонек.

- Можете, - улыбнулся он и встал протягивая руку девице, - меня зовут Борис и мне нужна компания на сегодняшний вечер...

Девица обворожительно улыбнулась и вложила ладошку в его ладонь.

- Борис, - не выдержал Лелька, - а как же Ася?

Но он даже не услышал. Влюбленно смотрел на ведьму и улыбался. Ему я больше была не нужна. И, не обращая внимание на растерянного Лельку, парочка, крепко держась за руки, пошла на выход. Они были уже в дверях, когда Арсения повернула ко мне голову и одними губами произнесла:

- Теперь он мой, - и расхохоталась, показывая белоснежные зубы.

Я проснулась в слезах. Теперь-то я понимала, что Борис, который прямо сейчас лежит рядом со мной, совсем не тот человек, которого я любила и люблю до сих пор. Он самозванец, занявший его место.

- Арсения? - встревоженный мужчина поднял голову и уставился на меня вопросительно, - что случилось?

Но я ничего не могла сказать. Теперь я вспомнила все и больше не видела в нем того, кому можно доверять. Ведь все это был самообман.

Муж попытался меня обнять и прижать к себе, чтобы успокоить, но я невольно шарахнулась от него так, что чуть не упала с кровати. Он чужой. Теперь я знала это абсолютно точно. Он не тот человек, которого я любила и с которым хотела прожить всю жизнь.

- Ты что? - удивился он, - тебе что-то приснилось?

Я кивнула, старательно отодвигаясь на край кровати.

- Это всего лишь сон, - улыбнулся он, - спи, ничего не бойся. Я же рядом...

Он заснул, тихо посапывая. А я лежала, пялилась в темноту и думала, что мне теперь делать. Все было сложно.

Больше всего мне хотелось сбежать. Я вспомнила, как пыталась спланировать побег до того, как заболела. Но сейчас мы живем за Пределами, и пространство вокруг кишит нежитью. Стоит мне выйти из-под защиты мужа-некроманта, как на меня нападут мертвые и сожрут. Перед глазами стройными рядами встали страшные киношные зомби... я не идиотка лезть к ним в пасть. А значит, от Бориса уходить нельзя. Сейчас нельзя.

Прошел почти год, как мы живем за Пределами. А значит, через два года он сможет подать прошение. И если Светлейший князь его помилует, то мы вернемся в Пределы жизни. Вот тогда можно будет подумать о разводе и возвращении домой.

А пока, я покосилась на лежащего рядом мужчину, надо решить, что делать с этим... совершенно посторонним человеком, который случайно стал моим мужем.

Я не спала всю ночь, но в конце-концов приняла решение. Лучше сразу отодрать присохший бинт от раны. Боль быстро пройдет, и рана затянется.

И утром, когда Борис проснулся, я была полна решимости сказать ему правду.

- Борис, - я впервые за много дней не ответила на его улыбку, - нам надо поговорить...

- Хорошо, - тут же отозвался он, - давай поговорим во время завтрака. А потом я пойду на охоту... У нас совсем не осталось мяса.

Борис помог мне встать, умыться и одеться. Мне все еще было сложно делать такие элементарные вещи без посторонней помощи.

На завтрак у нас сегодня было мясо и рыба, оставшиеся с ужина. У нас были небольшие запасы круп, которые хранились в кухонном шкафу, но мы ее экономили и использовали только для заправки бульона. Неизвестно, когда удастся пополнить запасы, и удастся ли, вообще.

Регулярного сообщения через Пределы не было, но чисто теоретически, если кого-то отправят в ссылку, так же, как Бориса, то проход будет открыт рядом с нами. А значит можно будет договориться об обмене. У моего мужа было немного драгоценных камней, и он надеялся получить за них еду. Но вероятность, что это случится была слишком мала.

Я тяжело вздохнула... Предстоящий разговор тяготил меня. Больше всего хотелось сделать вид, что ничего не было. Но я знала себя. Притворяться, что ничего не случилось, я не смогу. Я никогда этого не умела.

Потыкала вилкой в хорошо прожаренный кусок мяса... подняла взгляд на Бориса. Он внимательно смотрел на меня.

- Борис, - отложила вилку в сторону. Аппетит совершенно пропал. Опустила глаза в тарелку и выпалила без пауз, - я должна тебе признаться. Меня зовут вовсе не Арсения. Я никогда не была твоей невестой, и это, - потрясла я кистью, обозначая магические брачные браслеты, - ошибка. И к тому же я люблю другого. И собираюсь вернуться к нему во что бы то ни стало. Его тоже зовут Борис, - добавила я, - из-за этого и случилось все это недоразумение. Когда я приехала в МУП, то думала, что еду не к тебе, а к нему.

- Я знаю, - невозмутимо ответил он. А когда я вскинула на него глаза, пояснил, - когда болела, ты много чего говорила. Звучало оно очень странно, но многое объясняло. Саму болезнь, и то, что у тебя совсем нет магии. Такие люди в нашем мире не выживают.

Я растерялась.

- Но почему тогда ты, - я запнулась, - ничего мне не сказал. Когда я пришла в себя.

Борис пожал плечами. Поковырял вилкой мясо, тяжело вздохнул, но честно ответил:

- Сначала я был раздосадован. По нашим законам я должен был сообщить о том, что Арсения создала прорыв во времени-пространстве, а ты чужачка. Чужачка, с которой я, как полный идиот, заключил брачный союз. Но если это мне еще могли простить, посмеявшись над моей глупостью, то воздействие на потенциально живое человеческое тело — нет. Я уже натворил достаточно, и лишаться головы в мои планы не входило.

Он отложил вилку. Отодвинул тарелку и закончил.

- Тогда я решила, что какая разница. Князь велел, чтобы я отправлялся за Пределы с женой. Мне только и нужно было, чтобы ты осталась жива до того момента, как мы доберемся до Пределов. Иначе мне пришлось бы снова искать жену, а это, я скажу тебе, не так-то просто, когда тебе предстоит ссылка в земли нежити. Поэтому дальше я использовал на тебе темную магию без всякого сожаления. Думал, как перейдем через Пределы, так все. Останусь один. Мне же будет легче.

Я усмехнулась. А то никак не могла понять, с чего это князь был таким добреньким и заботливым. Я же помнила нашу первую встречу. Тогда он вел себя очень жестко, совсем не похоже на то, каким он стал сейчас. К счастью, это оказался понятный разумный прагматизм. Хотя...

- Но почему ты оставил меня в живых, когда мы оказались за Пределами? Ты мог бы спасти лошадей, а не меня.

- Не знаю, - пожал он плечами, - привык, наверное. Или испугался, что останусь совсем один. Может быть, - он запнулся, - светлейший заставил меня жениться совсем не для того, чтобы усложнить мне жизнь. Иногда мне кажется, что он, наоборот, хотел, чтобы я вернулся.

- А то ты сделал такого, что он отправил тебя сюда? - не сдержала я любопытства.

Князь фыркнул. Схватил вилку, сунул в рот кусок мяса и, только прожевав его, ответил:

- Я убил его отца.

Глава 5

После разговора, который расставил все точки над «i», наша совместная жизнь почти не изменилась. Просто мы оба перестали делать вид, что между нами все хорошо. Потому что между нами ничего не было. Мы были два абсолютно чужих друг другу человека, которые жили вместе.

Спать нам приходилось в одной постели, потому что больше было негде. Я даже не пыталась требовать, чтобы Борис нашел другое место для ночевок. Потому что, во-первых, тогда кому-нибудь пришлось бы выйти на улицу, а там свирепствовала нежить, и, во-вторых, поздно, как говориться пить пить боржоми, когда почки отвалились.

Я выздоравливала. Сил становилось все больше, и я уже начала включаться в общий быт. Сидеть на шее у Бориса мне совсем не хотелось. А уж делать вид, что немощна и беспомощна я никогда не умела.

Сначала я взяла на себя готовку. Борис, честно говоря, был дрянным поваром. И весь его кулинарный арсенал состоял из четырех блюд: мясо и рыба жареные, суп из мяса и разваренной крупы, которая уже почти закончилась, и уха из рыбы с щепоткой овощной приправы. И наелась я ими на всю жизнь вперед.

Пока мои блюда тоже не отличались разнообразием, из продуктов у меня тоже были только мясо с рыбой, немного специй и пряности. И это меня, конечно, не радовало. Откровенно говоря меня это злило. За запас круп и мешок муки я бы продала душу дьяволу, если бы он вдруг появился и предложил бы мне такой обмен.

Однажды утром, когда Борис собирался на охоту, а я мыла посуду после завтрака, не выдержала:

- Мы не можем постоянно питаться одним только мясом и рыбой! Нам нужна растительная пища. Может быть ты возьмешь меня с собой, и я поищу какие-нибудь съедобные растения?

- Не сейчас, - качнул головой Борис. - Сейчас у нежити период размножения. Потерпи немного. Когда закончится весна, я смогу вывести тебя на прогулку.

- Я не доживу до лета, - буркнула я. Умом я понимала, Борис прав. Рисковать жизнью из-за пучка щавеля глупая идея. Но все равно было неприятно.

А он вздохнул:

- Когда продукты стали портиться, я постарался спасти какую-то часть. И забил посевным зерном и какими-то семенами все верхние шкафы... Не знаю, пригодны ли они к пище, мне тогда очень не понравился их внешний вид. Но ты можешь посмотреть... Там и мука, вроде была...

- И ты молчал! - возмутилась я, невольно расплываясь в улыбке.

- Только осторожно, - кивнул он, - мешки тяжелые и тебе придется встать на стул. Лучше дождись меня, я тебе сам все достану.

Я только отмахнулась. Разве ж меня напугать трудностями, когда передо моим мысленным взором замаячила тарелка каши и кусок хлеба...

Домыв посуду я влезла на табуретку и облазила все шкафчики, забитые небольшими килограмма по два-три мешочками с семенами. Там были и просо, и горох, и ячмень, и пшеница, и кукуруза, и еще какие-то неизвестные мне культуры, которые я не смогла определить. Тем более все семена оказались заражены долгоносиком и превратились в труху, и это расстроилась меня еще больше. Теперь все это зерно только на выброс.

Но потом я вспомнила Робинзона Крузо. На своем необитаемом острове он высыпал поеденный червями корм для попугая, чтобы освободить мешок. А в трухе оказались целые зерна, которые просоли и дали зерно. Поэтому ничего выбрасывать я не стала. Убрала обратно. Как потеплеет, высажу.

Пара мешков муки, которые нашлись в закромах на дне шкафа, тоже не годилась в пищу, там прекрасно чувствовали себя мучные черви. Это было так противно, что меня чуть не стошнило. Я когда-то слышала, что раньше зараженную муку не выкидывали, а просеивали и прокаливали в печке. Но я, видимо, еще не дошла до той стадии голода, чтобы есть то, что осталось после червей.

Я, кряхтя и тяжело дыша от напряжения, выволокла мешки к входной двери, хотя их вес едва ли был больше десяти килограмм. Как только Борис вернется, первым делом попрошу его выбросить это безобразие. Жить в доме, где совсем рядом обитает такое множество червей, мне было некомфортно.

А вот запасы сахара и соли радовали. Специи немного отсырели на воздухе и превратились в монолитные камни, но в остальном не пострадали. Их Борис прихватил с запасом. Хватит и на засолку и на варенье... Если, конечно, будет что консервировать.

Закончив разбирать семена взялась за иглу... Была меня еще одна существенная приина, чтобы не выходить из дома — отсутствие подходящей одежды.

Когда пересекали Пределы, Борис вывалил пару моих сундуков с одеждой в узлы и затолкал их под кровать. Со своей одеждой он поступил точно так же...

Вот только для себя он выбрал практичные костюмы, которые вполне подходили для жизни за Пределами, а мне — бальные платья. Чем он руководствовался объяснить не смог. Признался, что в тот момент настолько вымотался, что был не в себе. И уже не помнит, почему он сделал так, а не иначе. Теперь мне нечего было носить, но запасы гипюра и атласа поражали воображение.

Зато с бельем проблем не было. Нижних юбок и нательных рубах хватило бы для снабжения целого полка... если бы солдаты, конечно, носили нижние юбки и длинные просторные рубахи.

К счастью, в этом сундуке лежали и швейные принадлежности Арсении: ножницы, иглы, нитки, ленты, пуговицы...

Поэтому я вытребовала у Бориса пару его костюмов и взялась перешить их под свой размер. Это оказалось сложнее, чем я думала. Я так сильно похудела за время болезни, что меня можно было целиком засунуть в одну штанину. Проще было надеть пару нижних юбок и выходить на улицу прямо в них, но природная вредность заставляла меня портить глаза при свете магического светильника. Перешивать одежду вручную было непривычно и очень долго.

Я уже почти закончила очередной шов, когда услышала, как за дверью кто-то очень громко и жалобно скулит.

Я знала, что открывать дверь опасно. И попыталась игнорировать плачущие звуки. Только быстрее заработала иглой. Я наделась, что животное, которое плакало на крыльце, уйдет и оставит нас в покое, но нет. Его крики только становились громче.

Я отбросила шитье и взялась за готовку. Думала, что стук ножа заглушит плачь. Но не тут-то было... тот, кто был за стеной затявкал еще горше. Мне было почти физически больно от того, что я не могу ему помочь. И я сдалась. Пусть лучше меня сожрет нежить, чем я буду мучиться, слушая как живое существо умирает на моем крыльце.

Но и безрассудно распахивать дверь я не стала. Взяла в качестве средства самообороны скалку. Если зомби попробует на меня напасть, ему придется несладко. Приставила тяжелый стул к двери, чтобы он, в случае чего придержал немного дверь, отодвинула засов и приготовилась защищаться, вскинув руки со скалкой вверх.

Но никто и не думал на меня нападать. Только тот, кто плакал на крыльце, услышав шебуршание с моей стороны, начал тихонько царапать доски с другой стороны. Тихонечко так. Как будто бы у него совсем не было сил.

Я осторожно приоткрыла дверь. Совсем немного, на пару сантиметров. В щель тут же влез крошечный, черненький носик... слишком маленький, чтобы представлять реальную опасность. Я отбросила скалку и открыла дверь. На крыльце трясся всем телом крошечный, с ладошку зверик. Я рассмеялась.

Это совсем не нежить. Просто обычный щенок. Ну, по крайней мере, больше всего этот зверь был похож на детеныша собаки. От обычного щенка его отличали непривычно короткие и прижатые к голове ушки, как у вислоухих кошек, и длинный, пушистый, похожий на беличий, хвостик. Он смотрел на меня круглыми от ужаса глазами и пустил лужу от страха...

- Малыш, - присела я на корточки и осторожно провела по жесткой и плотной шерстке, - откуда же ты тут взялся?

Щенок присел на задние лапки и заскулил еще жалобнее... а потом вдруг принялся облизывать мою руку крошеным, розовым язычком.

Это было так мило, что я снова начала смеяться.

- Разве ты не знаешь, - нахмурилась я и почесала щенка за ушком, - что тебе небезопасно здесь находиться, малыш? Придут злые зомби и сожрут... и не посмотрят, что ты такой миленький. Идем ко мне, - я подхватила собачонка на руки и встала. - Ты будешь жить со мной, - я подмигнула ему, - и пусть только кто-нибудь попробует возразить.

Я закрыла дверь, задвинула засов на место.

- Вот и все, теперь нежить до нас не доберется.

Щенок радостно затявкал у меня на руках. И попытался залезть на плечо. Но я его остановила.

- Тише, - рассмеялась, глядя в умилительную мордашку. - Ты слишком тяжелый для меня. Погоди.

Я пустила его на пол. Снова погладила. Щенок тут же плюхнулся на спинку и подставил мне свой животик, извиваясь на полу и требуя, чтобы я его погладила.

- Ах, ты хулиган, - не стала я отказывать щенку в ласке, и с удовольствием принялась тискать малыша. - Давай мы назовем тебя Пузик, раз уж ты так любишь его показывать. Ты, наверное, голоден, да? Давай-ка я дам тебе немного мяса, у нас осталось после завтрака...

Я порезала вареное мясо на мелкие кусочки, положила в миску и поставила перед щенком. Он сунул нос с тарелку и обиженно заскулил.

- Не нравится? - Вздохнула я, - сырого пока нет. Придется немного потерпеть. Скоро Борис придет с охоты и принесет тебе вкусненького и свеженького мяса.

Пузик, жалобно плача, развернулся и потопал к двери. Я улыбнулась. Вот маленьких вымогатель. Мол, раз у вас ничего нет, то выпустите меня, я пойду погуляю... Хулиган!

Я хотела было взять щенка на руки, но он подошел к мешкам с мукой и начал царапать их, пытаясь разобрать мешковину.

- Там нет ничего вкусного, - фыркнула я и отодвинула щенка от муки. - Незачем портить мешковину. Она может нам еще пригодиться. Здесь, за Пределами в магазин не сходишь.

Но маленький негодник меня не слушал. Он стремился к мешкам, как будто бы там была не мука, а самый лучший собачий корм.

- Ну, не станешь ты это есть, - я рассмеялась, положила мешок на бок и развязала завязки.

Я хотела показать ему, что там нет ничего вкусного. Я хотела успокоить животное. И совсем не ожидала, что собака с довольным писком кинется в муку и с хрустом начнет пожирать мучных червей...

Я осторожно убрала руки от мешка и с ужасом уставилась на щенка. И что это за зверь такой, спрашивается?!

А щенок наелся червяков и, елозя потолстевшим пузом по полу, направился ко мне. Я невольно попятилась. Домашний войлочный тапок свалился с моей ноги, и Пузик добравшись до него довольно заурчал, смешно заваливаясь от тяжести набитого животика, взобрался в пахнущее мной теплое войлочное нутро, сладко зевнул, показывая ярко-розовый язычок, накрылся пушистым хвостом и мгновенно заснул. При этом он то ли храпел, то ли урчал, то ли мурлыкал...

Это было так мило, что мои губы сами собой расплылись в улыбке. Я осторожно погладила припорошенную мукой шерстку. И зашептала тихо, чтобы не разбудить:

- Спи, Пузик — гроза мучных червей.

И с чего я, вообще, решила, что собаки в этом мире питаются мясом? Это же другой мир, значит и собаки могут быть другие. Поэтому этот малыш так рвался в мой дом, почуял вкусную добычу. Я осторожно смела всю муку, которую малыш рассыпал по полу в пылу охоты, обратно в мешок, завязала завязки и оттащила мешки от порога. Не надо ничего выкидывать. Теперь у меня есть, кому предложить вкусненьких личинок мучного хруща.

Пока малыш спал, я шила, одним глазом поглядывая на экспроприированный тапок, лежавший посреди нашей крошечной комнаты, и улыбалась. Вот у нас и появилось первое домашнее животное...

Стук в дверь в наступившей тишине был таким громким, что я подпрыгнула на месте. Вернулся Борис. Тревожно взглянув на безмятежно спящего зверика, я кинула ко входу и откинула крючок.

- Тише, - зашипела я, когда Борис, топая, как стадо слонов, ввалился в дом. - Пузика разбудишь!

- Кого? - не понял он, но голос на всякий случай понизил.

- Его, - рассмеялась я, очень уж забавным выглядел обалдевший от моих слов Борис, посторонилась, ткнула пальцем в тапок и шутливо представила их друг другу, - Борис, это Пузик. Пузик, это Борис.

- Откуда ты его взяла? - спросил тихо Борис, почему-то побледнев.

- Он сам пришел, - улыбнулась. И рассказала, как все произошло. И добавила, - теперь он будет жить с нами.

- Ася, он не может жить с нами, - прошептал муж с каким-то напряжением в голосе. И прежде, чем я возмутилась, добавил, - он — нежить!

- Кто нежить? - не поняла я, - он?!

Этот маленький, трогательный малыш, который ест червяков — нежить? А как же злобные зомби? Как же полуразложившиеся трупы? Я чувствовала себя так, как будто бы меня обманули. Я несколько месяцев трясусь от ужаса, вздрагиваю от каждого шороха, потому что боюсь, что меня сожрут зомби, а нежить — это вот этот щенок?!

- Ася, отойди, эту тварь надо уничтожить, - Борис попытался отодвинуть меня подальше, но я больше не могла позволить себя обманывать.

- Ну, уж нет, - заявила я. - Нежить этот зверик или нет, но я не позволю тебе его обидеть. Он милый и забавный, и опасен только для мучных червей, - я кивнула на мешки, - может быть неразумно оставить его дома, тут я с тобой не буду спорить, но и убивать его незачем.

- Он же нежить, - снова попытался достучаться до меня Борис.

- Он очень маленькая нежить, - упиралась я. - и он не представляет никакой реальной опасности для нас с тобой. Ведь не представляет?

- Не совсем, - согласился Борис, не отрывая взгляда от Пузика. А потом повернулся ко мне и спросил, - почему ты его не боишься?

- А почему я его должна бояться? - снова не поняла я.

- Все живые бояться нежити. Этот страх не зависит от нашего желания. Даже мне не по себе, когда он вот так близко и на свободе. А ведь я привык работать с нежитью.

- То есть ты хочешь сказать, этот страх на уровне инстинктов? - Теперь и я смотрела на Пузика с интересом. Нет, никакого, даже малейшего, страха во мне не было. Только умиление, когда словно почуяв, что мы говорим о нем, малыш перевернулся на другой бочек и снова заурчал. - Безусловный рефлекс?

Борис кивнул, о чем-то задумавшись... а потом тряхнул головой:

- Хорошо... Пусть твой Пузик остается. Ты права, насекомоядный псиц почти не опасен для живого человека. Слишком маленький. Но жить он будет в магической клетке. И ты сама будешь о нем заботиться.

- Договорились, - кивнула я и улыбнулась, - а теперь объясни мне один момент, что это, вообще, такое — нежить... Мне кажется, мы с тобой понимаем под этим словом нечто совершенно разное.

Но Борис меня не услышал. Он смотрел на меня странным расфокусированным взглядом и бормотал:

- Возможно это из-за того, что я так часто применял к тебе магию тьмы? Побочный эффект?

Глава 6

Я невольно отодвинулась, уходя из-под его странного взгляда.

- Не надо на меня так смотреть, - заявила я, - ты меня пугаешь.

- Нет, - покачал он головой, - не похоже, что моя тьма как-то на тебя повлияла. Ничего не понимаю...

- Может быть это из-за того, что я не Арсения? - пожала я плечами. Мне, собственно, было все равно. Я обошла, застывшего у дверей Бориса и подняла рыбу которую он выронил у порога, когда увидел Пузика. И призналась, - у нас нет нежити. Ну, вернее, она есть только в сказках и легендах.

- Это очень странно, - кивнул Борис. - Внутри тебя определенно свет, ты же человек. Я не думал, что свет может существовать без тьмы. Я попробую объяснить, как у нас все устроено...

Он снял верхнюю одежду, невольно косясь на спящего Пузика, присел за стол, где я чистила рыбу и рассказал мне удивительные вещи.

Я совершенно зря думала, что нежить это зомби. Нежить это скорее не-жизнь.

Все животные этого мира существуют благодаря особой магии. Я поняла, что это что-то вроде души, наполняющей физическое тело, и пробуждающее в нем жизнь.

Потому что эта особая магия бывает двух видов: свет и тьма. Те, кого к жизни пробудил свет, называют живыми. Все люди именно такие. А тех, кого к жизни пробудила тьма — нежитью.

И чисто внешне эти существа ничем не отличаются друг от друга. В Пределах жизни есть точно такие же псицы, как мой Пузик, только основа их души — свет, а у моего зверика — тьма.

- Нежить всегда хочет уничтожить жизнь, а живые — нежить. Поэтому совершенно не понятно, почему Пузик не стал на тебя нападать, - заявил Борис, - в принципе, малыш должен был либо испугаться и тебя и убежать, либо попытаться напасть. Но уж точно не жрать червей с рук и не спать в твоем тапке.

Я снова пожала плечами. Никакого другого варианта, кроме факта моего попаданства в голову мне так и не приходило.

Между тем Борис продолжал рассказ. После смерти живого существа свет покидал мертвое тело. Пока это не случилось, пока оставалась хотя бы маленькая искорка, светлые мнишки, могли вернуть свет в тело, по сути воскресив его из мертвых.

Поэтому некромантам и было категорически запрещено воздействовать на живых тьмой. Можно было нечаянно потушить свет или, что еще хуже, заменить свет тьмой, сотворив нежить из живого существа.

С нежитью все было очень похоже. После смерти Тьма покидала тело.

А дальше начиналось самое интересное. Если мертвецы живых спокойно лежали в могилах, то мертвая нежить оживала. И бродила в поисках жизни на завтрак, обед и ужин, пока тело не сгнивало окончательно.

- А Пределы, - догадалась я, - отделяют живой мир от мира нежити?

- Верно, - согласился Борис. - У нас есть легенда, что когда-то живые и нежить жили вместе в мире и согласии. Но потом Бог Дня, правивший светом, поссорился со своей женой — Богиней Ночи, правившей тьмой. И с тех пор жизнь и нежить ненавидят друг друга, а Пределы разделяют их миры.

Я фыркнула.

- Выходит Боги развелись и разбежались, поделив мир пополам? А больше всего, как обычно, страдают их дети? Ничего нового...

Борис задумчиво посмотрел на меня, и спросил:

- Что значит развелись?

- Это значит, что их семейная жизнь не сложилась, - я улыбнулась Борису и добавила, - И они решили расстаться. Как мы с тобой. Как только пресветлый князь позволит нам вернуться, мы разведемся.

Я уже почти закончила с рыбой. Осталось только порезать ее на куски, сложить в котелок и, сдобрив приправами, поставить на индукционную плиту. Ну, это я так называла местное магическое приспособление для готовки — плоский гладкий камень. Очень уж похоже он работал. Ставишь горшок — включается. Убираешь — выключается. Кладешь на камень что-нибудь другое — не работает.

Борис согласно тряхнул головой. Мне показалось, что он что-то хотел сказать, но не сказал.

Мы немного помолчали. Я мешала рыбу и думала о том, что у меня что-то не сходилось в рассказе Бориса. И я не стала строить догадки, все равно не догадаюсь. Слишком чуждый мир вокруг меня.

- Если пределы разделяют миры живых и нежити, то почему они проницаемы только с одной стороны? Ну, - пояснила я свою мысль, - мы-то сюда вошли, а нежить туда не выходит...

- Почему не выходит? - удивился он, - выходит. Просто мы убиваем ее раньше, чем она успевает причинить вред живым. Мы охраняем Пределы с нашей стороны. Правда, некромантов, способных уничтожить нежить и упокоить живых мертвецов, не так много. Я отслужил на границе больше двадцати лет, прежде чем мне дали титул князя тьмы и призвали в столицу для защиты пресветлого князя...

- Защиты князя? - нахмурилась я, - неужели столица совсем рядом с Пределами?

- Нет, - отрицательно качнул головой князь тьмы, - но во дворце всякое бывает. У Пресветлого князя было много недругов, которые мечтали о его смерти. А пробраться во дворец с оружием или ядом гораздо сложнее, чем создать нежить из какого-нибудь приближенного или оживить мертвеца, вдохнув магию в мертвое тело.

- Ого, - удивилась я, - ничего себе. И часто такое было?

- Не очень, - улыбнулся Борис, - я очень хорошо управляю своей тьмой. В Павлонии об этом знал каждый недоброжелатель Пресветлого князя и не рисковал зря.

- Если ты так хорошо его защищал, зачем тогда убил? - не выдержала я и задала вопрос, который давно мучил меня.

Он вздохнул. Помолчал, разглядывая крошечную соринку на столе. И я уже решила, что наш разговор окончен, как Борис заговорил:

- В Пределах считается, что жизнь — это свет, а значит Пресветлый князь несет только добро своим людям. Что бы он не сделал — все идет на благо Павлонии и ее жителям, даже если им кажется, что это не так. Пресветлый не может ошибаться. Я тоже раньше думал именно так... И когда именно меня сочли достойным стать следующим князем тьмы, я был так горд. Я не раздумывая бы отдал ради Пресветлого все, что у меня было: магию, жизнь... Но все оказалось совсем не так, Ася. Пресветлый оказался не таким уж великим, и думал он не о других, а исключительно о себе. Он был довольно мерзким стариком: грубым, мелочным, злобным... И в определенный момент я не выдержал. Такой человек не должен жить. То, что он хотел сделать, это запредельно жестоко.

- А что он хотел сделать? - шепотом спросила я.

- Создать армию нежить из людей...

- Но ты же говорил, что все люди живые, - не сразу поняла я, но сразу же догадалась, - он хотел заменить свет на тьму? У живых людей?!

- Именно, - дернул плечом Борис.

- Но зачем? - не поняла я, - ведь нежить принялась бы убивать живых!

- Именно поэтому, - кивнул Борис. - Он планировал отправить их в Илорию — второе княжество в Пределах жизни. Нас, конечно, нельзя назвать добрыми соседями, стычки на границе случаются довольно часто. Но одно дело, когда воюют солдаты, и совсем другое, когда начинают убивать мирных граждан. А армия нежити нужна была пресветлому именно для этого. Он хотел напугать соседей, посеять хаос, заставить их бежать из приграничных городов в паническом страхе. Нежить мало просто убить, после смерти она еще более опасна и страшна.

Тут Борис был прав. Прозвучало это не очень хорошо. Нападать на соседнюю страну, вообще, плохо, а убивать при этом простых горожан еще и низко.

- Значит ты все правильно сделал...

- Правильно, - согласился Борис, - поэтому наследник не казнил меня, как должен был, а отправил в ссылку с правом на помилование. Как ни крути, а темный маг такого уровня, как я, легко может выжить за Пределами. Если хорошо подумать, то для меня это даже не наказание. Можно сказать отпуск. Тем более, я надеялся устроиться гораздо лучше, чем сейчас. Я же из простых... до пятнадцати лет, пока не проявилась темная сторона моей магии, я пахал землю и сеял хлеб, - он улыбнулся.

Это меня удивило. И я не могла не спросить:

- Но как ты стал темным князем? Разве этот титул не передается по наследству?

- Нет, - качнул он головой. - Некромантов в пределах жизни не так много. Живым гораздо ближе свет, а не тьма. Поэтому как только у ребенка проявляется темный дар, его сразу забирают в магическую академию. Пресветлый князь берет таких детей на полное обеспечение: одевает, обувает, кормит, учит... правда, потом приходится до самой смерти служить Персветлому князю без права уйти в отставку... Но когда-то таких детей убивали, считая их порабощенными тьмой. Собственно, и сейчас это поверье никуда не делось. И большинство дюдей нас сторонится.

В это время из тапка раздался жалобный плач. Псиц, проснувшись совсем один, вероятно, испугался.

- Пузик, - позвала я его, - я здесь. Иди сюда, маленький, я тебя кое с кем познакомлю.

На лице Бориса мелькнул страх. Он побледнел и приготовился защищаться. Я заметила это по мгновенно окаменевшим мышцам, из-за чего его расслабленная поза перестала казаться естественной.

Услышав мой голос, псиц радостно затявкал, совершенно очаровательно зевнул и заковылял ко мне, переваливаясь на коротких и слабых лапках.

Вопреки опасениям Бориса и его же рассказу о ненависти к живым, Пузик добрался до моей ноги и жалобно заныл, требуя взять его на ручки.

Я рассмеялась, подняла малыша на колени и принялась тискать приговаривая, что совершенно зря большие злые дядьки бояться такого маленького и милого Пузика. Пусть он и нежить, но зато он самая лучшая и ласковая нежить на свете... А если злые дяденьки этого не понимают, то это их проблемы.

- Не понимаю, - подтвердил Борис, - почему он проигнорировал меня? Ладно ты... Допустим, из-за моих манипуляций твой свет каким-то образом сроднился с тьмой. И этот мелкий гаденыш не видит в тебе врага. Но он и на меня не кидается. Хотя раньше, точно такие же псицы норовили забраться на плечи и убить, прокусив сонную артерию. Я сам столько раз отдирал от себя «милых» зверюшек.

Словно подтверждая его слова, Пузик полез по мне наверх. Как в прошлый раз. Я ощутила укол страха, из-за рассказа о прокушенных сонных артериях. Но, как всегда со мной бывало, иррациональный страх только подстегнул желание поступить неблагоразумно. И я не стала останавливать псица.

- Ася! - резко выкрикнул Борис и кинулся мне на помощь, когда псиц наконец-то добрался до моей шеи. Вот только кусать он меня не собирался. Важно уселся на плече и принялся вылизывать лапки. На подскочившего некроманта Пузик даже не взглянул.

- Ничего не понимаю, - выдохнул Борис. - почему он меня игнорирует? И тебя? И, вообще, ведет себя так странно?

- Может быть потому, - улыбнулась я, - что он у себя дома?

Борис ничего не ответил, просто покачал головой. Он вернулся на свое место и о чем-то задумался. Я погладила Пузика и спустила его с плеча на пол. Мне нужно было посмотреть, готова или нет рыба. Время было к обеду, и есть хотелось довольно сильно.

Малыш недовольно заворчал, и не долго думая, подошел к Борису и, жалобно глядя на него огромными глазами, заскулили, требуя взять его на руки.

Я прыснула и расхохоталась. Да, уж.. какая же тут ненависть... Тут чистой воды манипуляция.

И Борис сдался. Осторожно, с опаской и настороженностью, подхватил малыша под пузо и поднял. Подержал немного на весу, рассматривая со всех сторон.

- Не понимаю, - задумчиво произнес великий некромант и опустил малыша на колени. - Почему он так себя ведет?

А псиц с энтузиазмом принялся вылизывать руки Бориса, радостно поскуливая и виляя пушистым, беличьим хвостом.

- Ты какая-то неправильная нежить, - хмыкнул Борис и накрыл Пузика ладонью.

Я рассмеялась. Очень уж забавная получилась сцена. Рыба была почти готова. Я попробовала бульон, добавила немного соли... жаль у нас нет даже картошки. Надо все же выйти из рындвана и попробовать найти хотя бы какую-нибудь пищу. Раз уж теперь выяснилось, что нежить не всегда зомби.

Мне в голову пришла мысль, которую я тут же и озвучила:

- Может быть Пузик просто привык к живым? И поэтому никак на них не реагирует?

Борис, продолжая тискать псица, поднял на меня глаза и хмыкнул:

- Кроме нас с тобой и этих червей, - кивнул он на мешки с мукой, - с этой стороны Пределов нет ни одной живой души.

- Погоди, - я нахмурилась, - но ты каждый день приносишь мясо и рыбу. Где ты тогда добываешь нам еду? - Борис не моргая смотрел на меня. И я догадалась. Удивленно взглянула на куски рыбы в кастрюле. - Это нежить?!

- Нежить...

- Но, - не поверила я своим ушам, - ты говорил, что мертвая нежить становится зомби... а эти вроде обычные... тихие...

- Я некромант, Ася. Я способен упокоить оживших мертвецов. Кажется именно их ты называешь зомби...

Мама дорогая! Меня затошнило. Все съеденные зомби-рыбы и зомби-зайцы запросились наружу. Но на всякий случай, чтобы убедить себя, что я не права и Борис имел в виду что-то совершенно другое, я переспросила:

- Ты хочешь сказать, что эта нежить умерла и стала ожившим мертвецом, а потом ты упокоил ее своей некромантией и притащил домой, чтобы съесть?

- Примерно так, - кивнул Борис как-то слишком спокойно, - только она не сама умерла, я ее поймал и убил.

Глава 7

Обед прошел не очень хорошо. Я болтала ложкой в бульоне с зомби-рыбой и никак не могла заставить себя проглотить ни кусочка. И зачем я, вообще, затеяла этот разговор? Вот уж точно, меньше знаешь, крепче спишь. Из-за стола я встала голодной, полным отсутствием аппетита и легкой тошнотой. Борис с таким смаком обсасывал кости упокоенных зомби, что мне было не по себе.

- Тебе все равно придется их есть, - резонно заметил Борис.

Я кивнула. Я прекрасно понимала, что глупо отказываться от еды, которую ела на протяжении нескольких месяцев. Но никакие уговоры не работали. Перед глазами, как в фильме, стояли толпы полусгнивших зомби в трупных пятнах, разодранной, окровавленной одежде и безумием во взгляде. И воображение рисовало точно такую же рыбу и зайцев, которых Борис приводил в нормальный вид магией. Вот только в моем понимании магия эта была сродни обману. Внешне рыба и зайцы менялись, но суть их оставалась прежней — пропитанные трупным ядом зомби.

- Сегодня на улице потеплело. Я дам тебе свою одежду. Выйдем прогуляемся. Может быть ты найдешь какие-нибудь съедобные растения, - пожалел меня Борис, когда мой желудок, расстроенный отсутствием пищи, выдал очередную руладу. - Ты и так слишком слаба, и голодать тебе ни к чему.

Я кивнула. Лучше жевать пустую крапиву, чем упокоенных мертвецов.

Сборы немного затянулись. Штаны Бориса пришлось закручивать вокруг талии в три оборота, а потом подвязывать бечевкой. Точно так же поступили с теплой рубахой, вырез которой был слишком велик для моих тощих плеч. Пришлось собрать ворот на живую нитку, рукава засучить до середины, пояс подвязать, а подол подоткнуть, потому что иначе он болтался ниже колен.

Кожух Бориса,вообще, оказался мне не под силу. Стоило надеть его, как мои колени подламывались и я начинала шататься. Пришлось отказаться от верхней одежда и просто закутаться в одеяло.

Я, с трудом переставляя ноги, обутые в тяжелые сапоги Бориса, и опираясь на его руку, спустилась с крыльца.

Весна только-только вступила в свои права. Снег уже почти растаял, остались только неопрятные лохматые кучи серого льда под деревьями в лесу, начинавшемся метрах в ста от крыльца рындвана. Опушку, отделяя нас от леса, пересекал глубокий овраг, поросший лесом. Мы добрели до него и заглянули вниз. На дне все еще лежали сугробы.

- Хорошо бы сделать ледник, - заметила я, рассматривая дно, - летом где-то надо будет хранить рыбу и мясо. На жаре, без холодильника они быстро испортятся...

- У меня есть магический ларь, - отозвался Борис, - пару тушек туда влезет.

Я кивнула. Хотя запас в пару тушек это совсем не тот уровень, который бы меня успокоил. Дома у меня был морозильный ларь на триста сорок литров. И я все лето старательно набивала его, замораживая ягоды, фрукты, овощи и зелень.

- Скажи, - обернулась я к нему, - ты говорил, что до пятнадцати лет был крестьянином. Пахал и сеял хлеб. Но как же так вышло, что ты не умеешь хранить зерно и муку, не можешь набрать съедобные растения, не понимаешь, зачем в хозяйстве нужен большой ледник, и, вообще, ведешь себя, как аристократ в сотом поколении?

- Каждый некромант, - пожал плечами Борис, - отрекается от прошлого и посвящает свою жизнь служению Павлонии и Пресветлому князю. После этой клятвы я все забыл. Помню только какие-то образы: запах влажной земли, ощущение теплого дерева в руках и как тонут ноги в земле, когда идешь за плугом. - Он улыбнулся, - я поэтому и хотел попробовать вспахать землю. Надеялся, что смогу вспомнить еще что-нибудь...

- Мне очень жаль, - вздохнула я. - Наверное, тяжело, не помнить свое прошлое...

- Я уже привык, - улыбнулся Борис. И добавил, - а ты знаешь, как делать этот ледник? Может быть я раньше делал что-то подобное, просто забыл...

- Знаю, - тряхнула я головой, нечаянно скинув с нее шапку, которая покатилась вниз по склону оврага. - Ой!

Я растеряно смотрела вниз, моя шапка, вернее, шапка Бориса, лежала на краешке снежного сугроба на самом дне оврага.

- Ничего, я сейчас достану. Только сначала давай отведу тебя в дом. Оставлять тебя одну небезопасно. Я могу не успеть, если на тебя вдруг нападет нежить. Траву я сам соберу. Всю, которую увижу. А ты потом посмотришь, и определишь, что можно есть.

Пришлось мне согласиться. Выбора-то не было...

И вроде бы наша прогулка продлилась минут десять, не больше, и прошла я едва ли сто метров от рындвана до оврага и обратно, но вернулась уставшая так сильно, как будто бы на мне ведь день пахали. Борис помог мне скинуть с себя одеяло и пудовые сапоги, и ушел за шапкой. Вещей у нас было слишком мало, чтобы ими разбрасываться.

Я трясущимися от усталости руками, развязала узлы на рубашке и штанах. Стянула с себя огромную и тяжелую, как будто бы она была сшита из свинца, одежду и оставив все лежать прямо на полу, прилегла на кровать решив отдохнуть пару минут. Не думала, что я стала настолько слабой после болезни. Псиц, дремавший в своем любимом тапке проснулся и, жалобно скуля, кое-как по висевшему до пола покрывалу взобрался ко мне на постель. Подошел и ткнулся мокрым носом в лицо.

- Пузик, погоди, я так устала, - вздохнула я, обняла и прижала зверика к себе. - Давай немного полежим, а потом я дам тебе вкусненьких червячков...

Псиц одобрительно заурчал и прижался к моей груди крошечным телом. Его хвостик немного щекотал мне лицо, но у меня не было сил даже отодвинуть его от носа. Так я и заснула...

- Тише, Пузик, - услышала я еле слышный шепот Бориса, - не шуми ты так. Ася же спит. - Псиц не слушал его и жалобно поскуливал, как будто бы что-то требуя. - На, держи, безобразник, своего червяка. Погоди, дай, достану побольше. - Пузик возмущенно заверещал, и Борис сдался, - на-на... ешь. Обжора... Не понимаю, почему ты так сильно отличаешься от той нежити, которую я видел в Пределах? Неужели Ася права, и ты такой, потому что вокруг темные земли? Но если это так, то выходит все наши знания о нежити неверны? Тьма! Сколько в тебя лезет, приятель? - зашептал Борис в ответ на возмущенный писк Пузика.

Это было так мило, что я невольно начала улыбаться. Открыла глаза. Борис сидел на полу, рядом с мешками и выбирал из муки мучных червей. Рядом скакал Пузик, дергая пушистым хвостом от нетерпения. Борис выбрал горсть личинок и подставил ладонь нежити, которая с урчанием, трясясь всем телом, принялась пожирать насекомых из Пределов жизни...

- Пожалуй, - Борис потрепал малыша по холке, - надо попробовать приглядеться к местной нежити... Может быть все не так плохо, как кажется, а?

Пузик одобрительно зафыркал, как будто бы соглашаясь с Борисом. А он наконец-то заметил, что я проснулась.

- Отдохнула? - улыбнулся. - Я же говорил, рано тебе на улицу выходить, слабая ты еще. Вон, - кивнул он в сторону стола, на котором лежала большая куче зелени. - Набрал я тебе по пучку травы разной. Посмотри, которая в пищу годится, ту и буду приносить.

Борис снова отвернулся, и начал терроризировать Пузика, который наевшись, пытался добраться до своего тапка, чтобы поспать. Малыш определенно любил поспать. И поесть. И погладиться иногда. Но Борис удерживал его на месте, то перегораживая путь, то легким движением поворачивая в другую сторону, то просто оттаскивая за шкирку на исходную позицию. Псиц возмущенно верещал и тряс хвостом.

- Даже так? - хмурился Борис, - ты не нападаешь, когда я отнимаю у тебя еду. Ты не нападаешь, когда я не даю тебе пройти к своей норе... Но почему? Нежить, которую я видел раньше, уже давно кидалась бы на меня, чтобы убить.

Вот оно что! Я то думала между ними дружба, а это, значит, всего лишь эксперимент?!

- Хватит мучить животное, - я поднялась с постели. Мышцы слегка ныли, как после серьезной физической нагрузки. - Отпусти его. Пусть идет в свой тапок.

- Он не животное, - возразил мне Борис, тем не менее позволяя малышу провраться к тапку, - он нежить.

- Все равно, - пожала я плечами и, кое-как доковыляв на подгибающихся ногах к столу, плюхнулась на табуретку и принялась перебирать траву...

Она была совсем мелкая, светло-зеленая, как всегда бывает ранней весной. Но зато я нашла знакомые листочки мать-и-мачехи, кустики крапивы, крошечные лепестки щавеля, стебельки чистотела, лопуха и примулы... остальную траву я отложила в сторону. Возможно среди них было еще что-то съедобное или хотя бы полезное, но моих знаний ботаники на большее не хватило. А, возможно, эти растения, вообще, не были похожи на те, которые росли в моем мире. Например, вот эти мясистые фиолетовые ростки, свернутые в улитку, как папоротники, точно мне раньше не попадались.

- Борис, - позвала я его, отвлекая от борьбы с нежитью за тапок. Пузик уже начал злиться и тявкать на мучителя совсем не понарошку, - а в пределах и за пределами растения тоже разные?

- Нет, - качнул головой Борис, не поворачиваясь. Ему удалось добиться желаемого, Пузик прижался к полу и готовился напасть на его руку, которая мешала вернуться в уютное тепло войлочного тапка. - Растения одинаковые. В них же нет магии.

Я кивнула... ага, ясно. Значит побуду временно вегетарианкой. Хотя бы пару дней, чтобы адаптироваться к новым знаниям о той пище, которую ела все эти месяцы.

- Вот эту траву можно собирать, - отодвинула на край стола пучки, которые опознала. - А эти мне не знакомы.

- Хорошо, - Борис наконец-то отстал от псица, который так и не решился напасть на обидчика и сбежал от злой руки за спину Бориса. - А у меня хорошие новости. - он взглянул на меня и улыбнулся. Там в овраге, я кое-что нашел. Вон, - махнул он в сторону двери, возле которой стоял мешок с неизвестным содержимым. И добавил, - кажется, кому-то удалось избежать быстрой смерти за Пределами. Там, в овраге, небольшая пещера И судя по всему, ней довольно долго кто-то жил. Утварь, правда, гораздо хуже, чем у нас. Но я принес все, что было. И там есть подходящая одежда для тебя. Мужская, конечно, но тебя же это не смущает?

- Нет, - ответила я, не спеша радоваться. Нет, с одной стороны, новость о том, что кто-то смог выжить внушала надежду, но с другой... а вдруг Борис снял одежду с трупа? С него станется. Он даже нежить лопает так, что за ушами трещит!

- Не бойся, - догадался о моих мыслях Борис. Встал и, подойдя к двери, легко поднял мешок и сгрузил его на табуретку перед столом, - нежить сожрала его где-то в другом месте, а не в пещере. И вещи я забрал из сундука. Они чистые, только противно пахнут нафталином.

Он развязал завязки и открыл мешок... Да, он был прав. Почти. Нафталином не пахло, а воняло так, что я задохнулась и закашлялась.

Борис же усмехнулся и принялся доставать свои находки: лосины, сшитые из цельных кусков шкур, чулком снятых с задних ног оленя, брюки из плотной ткани, похожей на пропитанные чем-то джинсы, легкие летние шаровары из крашеного в темно-коричневый цвет льна, несколько тонких батистовых рубах, теплую шерстяную куртку, подбитую изнутри мехом, кожаные сапоги с высоким голенищем, сложенным гармошкой, размер которых был гораздо ближе к моему, чем огромные спожищи Бориса.

- Скорее всего все это тебе тоже будет велико, - улыбнулся он, - но ушить гораздо проще, чем мое. Думаю, мужчина, которому это принадлежало, был довольно мелким.

- Да, ты прав, - я радостно трясла тряпками, понимая, что находка, обнаруженная совершенно случайно, очень сильно облегчила мне жизнь. Мне больше не придется заворачиваться в одеяло и подвязывать рубаху, чтобы она не волочилась по земле. - Если бы я не похудела так сильно, мне все это было бы впору.

- Но это еще не все! - торжественно заявил Борис и сунул руку в мешок, став похожим на деда Мороза, - смотри!

Он вынул из пустого мешка еще один небольшой мешочек, весом около килограмма.

- Это семена! Если нам удастся их прорастить, то мы сможем устроить огород... Ну, если ты, конечно, умеешь с ним управляться. Потому что я — нет. Я тебе, конечно, помогу, - торопливо добавил он, - но я даже не смог определить, что это за семена. Я только знаю, что ни червяки, ни жуки до них не добрались...

В мешочке лежала красно-белая, идеально сохранившаяся фасоль. И таких мешочков в сундуке в пещере было целых три.

Через несколько дней я смогла выйти на улицу в человеческом виде. Немного подумав, я решила, что не стоит ушивать одежду. Не падает и ладно. Оверсайз — это даже модно. А то я может поправлюсь скоро, а купить еще один комплект у меня не получится. Ни торговых центров, ни ярмарок за Пределами нет.

Глава 8

Борис исправно снабжал меня крапивой для зеленых щей, но я очень быстро поняла, не в моем состоянии становиться вегетарианкой. Тем более в таком радикальном виде.

Поэтому и решила, что надо пойти на рыбалку вместе с Борисом, чтобы увидеть, как оно все происходит на самом деле. Он объяснил, что разложение мертвой нежити идет теми же темпами, что и мертвых живых. И первые несколько дней местные трупы разгуливают по миру в том же виде, что и при жизни. И только потом начинают меняться... Я сразу вспомнила, что пойманные караси могут иногда прыгают на сковородке будучи выпотрошенными. Чем не ожившая нежить? Очень даже похоже... Если местная зомби-рыба выглядит точно так же, то, пожалуй, я смогла бы ее есть...

А еще я хотела посмотреть ледник. Борис начал делать его в той самой пещере, где добыл одежду и семена. Он разрезал пласты слежавшегося до состояния льда снега и складывал их в самом дальнем углу пещеры. Но я была не уверена, что смогла объяснить ему весь процесс правильно. И хотела сама удостовериться, что все идет, как надо.

В одежде, которая не падает с тебя при каждом шаге и не весит несколько пудов, я чувствовала себя прекрасно. И до небольшой речки, в которой Борис ловил рыбу дошла довольно бодро. Когда мы вышли из нашего дома-рындвана с пустыми руками, я решила, что удочку, или какое-то другое приспособление для ловли рыбы, Борис спрятал у реки. Но реальность оказалась куда печальнее.

- Садись, - кивнул Борис мне на бревнышко, заботливо уложенное у берега, на небольшом взгорке, где было уже совсем сухо, а сам направился прямо к воде и поднял руки, сосредоточенно вглядываясь в воду.

- А где твоя удочка? - спросила я, озираясь по сторонам.

Все выглядело вполне обычно. Точно так же, как и в моем мире. Вокруг густо росли ивы,у которых среди распустившихся пушистых шариков уже набухли листовые почки. Осины с серо-зелеными стволами и красными сережками на тонких ветках. Нависала над берегом ольха, увешанная темными прошлогодними шишечками, рядом с которыми уже распустились длинные буро-зеленые серьги новых цветоносов. Еще день-два и светло-зеленая дымка молодой листвы окутает деревья.

- Удочка? - улыбнулся Борис, - а зачем мне удочка. У меня есть магия. Смотри!

Он сложил из пальцев какую-то загогулину, и с его поднятых над головой рук, загудев, как высоковольтный провод, синей молнией сорвался разряд, ударивший прямо в воду.

Через пару минут на поверхность реки всплыло кверху пузом не меньше двух десятков рыбин. Были среди них и знакомые вне веретенообразные рыбки, и привычные караси, и окуни, и даже щука.

- Ничего себе рыбалочка, - присвистнула я, поднимаясь с бревнышка и подходя к Борису, чтобы лучше разглядеть почти пойманную рыбу.

- Неудачно, - скривился Борис. А я удивленно повернулась к нему. Как это неудачно? Да, тут рыбы на целую неделю хватит. Но он пояснил, - слишком далеко от берега, не дотянуться. А лезть туда, - он кивнул в воду, - я опасаюсь. Мало ли какие твари водятся в глубине. Там могут быть и ожившие хищники. Если они нападут на меня в воде, то я не смогу отбиться. Сейчас подождем немного, чтобы все успокоилась и попробуем еще раз.

- Но это же какой-то варварский способ! - воскликнула я. - Так же нельзя, ты угробишь всю рыбу в реке!

- Это же нежить, - пожал плечами Борис, - чем меньше останется, тем лучше.

Но я не понимала. Я смотрела на мертвую рыбу, которая медленно плыла по течению... нежить или нет, но просто так уничтожать живые существа мне было жалко. Ну, пусть не совсем живые, но все равно.

- Смотри, - кивнула я на реку, - там дальше излучина. По идее эту рыбу должно прибить к берегу, и мы сможем собрать ее...

- Нет, - поджал губы Борис, - это небезопасно. Ты хотя бы представляешь, сколько там оживших мертвых рыб? Думаешь их остановит, что ты не полезла в воду? Нет, они и на сушу а тобой выберутся. Им главное уничтожить тебя. Даже ценой собственного посмертного существования.

Холодок промчался по позвоночнику. Вот, значит, где водятся зомби-рыбы?! Пожалуй, Борис прав. Туда нам совсем не нужно. И, вообще, чего я вылезла со своими идеями? Я в этом мире новичок. Ничего не понимаю. Может быть у них принято ловить рыбу именно таким способом?

Бить магией пришлось еще два раза, прежде чем нам повезло и две рыбины всплыли прямо у берега. Теперь я поняла, почему Борис уходил на рыбалку так надолго. Между магическими ударами мы выдерживали не меньше часа, сидя на бревнышке. Паузы нужны были по двум причинам: чтобы вода успокоилась и рыба снова приплыла к берегу и чтобы Борис отдохнул. Магический разряд требовал слишком большого количества магии.

Но все равно каждый следующий удар был слабее предыдущего.

Солнышко стало пригревать довольно ощутимо, я даже расстегнула кожушок и спустила его с плеч. Борис, вообще, скинул свою тужурку, и теперь щеголял в одной рубашке с пышными кружевными манжетами. При этом он беспрестанно крутил головой, чтобы не пропустить нападение нежити. Но она нападать не спешила.

Ветерок еле тихо шебуршал ветками на деревьях, тишина стояла такая, что было слышно, как мимо нас, деловито жужжа, пролетают мухи.

- Не нравится мне эта тишина, - нахмурился Борис. - Не может быть в лесу так тихо.

Я никакой тревоги не чувствовала, но на всякий случай кивнула:

- Затишье перед бурей...

Борис на секунду задумался, а потом тряхнул головой, понимая мои слова слишком буквально:

- Возможно... надеюсь, наш рындван выдержит. Не хотелось бы остаться без крыши над головой.

Я рассмеялась.

- Это просто поговорка. На небе ни облачка.

Я почему-то была уверена, что никакой бури не будет. И оказалась не права...

Ветер поднялся к вечеру. Пузик жалобно скуля прижимался ко мне, категорически отказываясь спускаться с рук на пол. Он боялся. Его страх невольно передался и нам. Борис несколько раз выходил на крыльцо, чтобы оценить состояние погоды. А она не радовала. Судя по всему, буря должна была быть очень сильной. И я тоже невольно стала тревожиться, выдержит ли наш рындван непогоду.

- Может быть мы переночуем в пещере? - предложила я. - Мне кажется, там безопаснее, чем в деревянной карете посреди поля.

- Это невозможно, - мотнул головой Борис. - Там нет мебели. Все было сломано и я выбросил.

- Ничего, - я была согласна на пустую пещеру, - поспим на полу.

- Ты замерзнешь, - отозвался мой муж. - И заболеешь.

- Разведем костер...

- Все равно уже слишком поздно, - вздохнул Борис. - Уже совсем темно и спускаться в овраг опасно. Можно оступиться и сорваться вниз. И это я еще не говорю про нежить, которая может нас сожрать.

И я была вынуждена согласиться. Да, в пещере может быть и безопаснее, но до нее еще нужно добраться.

С каждой минутой становилось все тревожнее. Я не находила себе места, металась по крошечной комнатке, не обращая внимания на недовольного Бориса, следившего за моими перемещениями. Точно так же в моей голове метались мысли. Что делать, если ураган разнесет наш рындван к чертовой бабушке? И ответа у меня на этот вопрос не было. И ни у кого не было...

- Может собрать вещи? - предложила я. - Самое необходимое? Чтобы в случае чего мы могли выжить без дома?

- Давай, - кивнул Борис. - Ты собери посуду, а я приготовлю одеяла... Много не бери. Только самое необходимое.

Собрались мы быстро. Я завязала в узелок котелок, в который сложила запасы приправ, пряностей и специй, минимум посуды и столовых приборов. Получилось довольно компактно.

Борис связал в плотный узел нашу постель, вместе с тонким, матрасом, набитым овечьей шерстью. Туда же мы бросили по запасному комплекту одежды... я положила то платье, в котором попала в этот мир. Из всех моих нарядов, оно было самое подходящее.

Оба узла мы сложили в центр комнаты и сами сели там же, невольно прижавшись друг к другу. Пузика я взяла на руки. Борис объяснил, что в случае необходимости сможет построить щит из темной магии, который защитит нас и от нежити, и от обломков рындвана, и от дождя и от ветра. И чем кучнее мы будем сидеть, тем меньшего размера нужен будет щит, и тем дольше Борис сможет его удержать.

Буря началась резко. Первый же удар ветра заставил стены нашего дома задрожать. Второй удар последовал сразу за первым, магически светильник тревожно замигал, а потом погас.

- Это я. - прошептал Борис, - так будет спокойнее.

Мне не стало спокойнее, но я кивнула, не подумав, что в кромешной тьме он не увидит моего жеста. И только сильнее прижалась к Борису.

Порывы ветра следовали один за другим, стены рындвана скрипели, стонали и выли, но пока держались.

Мне стало страшно. И не только мне. Бедный Пузик жалобно тявкал, прижимаясь ко мне и дрожа всем телом. Животные предчувствует природные бедствия, пришла в голову неуместная мысль, напугавшая меня еще больше.

Гром раздавшийся прямо над нашими головами, заставил вздрогнуть не только меня, но и Бориса. Я впервые порадовалась, что в рындване не было окон, мы хотя бы не видели молний. Но я уверена, небо над нашим домиком то и дело вспыхивало от разрядом небесного электричества, потому что раскаты грома раздавались почти непрерывно.

- Тьма, - выругался Борис, - зря я тебя не послушал, надо было уходить в пещеру. Попасть в лапы нежити не так страшно, как в Бурю...

- В Бурю? - переспросила я, четко уловив, что Борис имеет в виду, что-то особенное.

- Говорят, - пояснил он, - иногда Бог Дня и Богиня Ночи случайно сталкиваются друг с другом и начинают выяснять отношения. Тогда на земле случаются катаклизмы, способные передвинуть горы, повернуть вспять реки, уничтожить целые города... Это бывает очень редко, и увидеть подобное буйство стихии почти нереально. - он замолчал на секунду, а потом невесело усмехнувшись добавил, - но мы с тобой умудрились оказаться не в том месте и не в то время... Пределы совсем рядом, сейчас время смены дня и ночи, и к тому же как раз сегодня день Равновесия, а значит силы Света и Тьмы равны.

Угу, про себя подумала я, равновесие сил - самое время для выяснения отношений с бывшим. Но вслух ничего не сказала... Все и так было понятно. Разборки между бывшими супругами редко бывают похожи на добрые посиделки, а значит народная молва не зря провела такую ассоциацию. Лишь бы Борис сумел удержать тот самый купол, о котором он говорил.

Очередной раскат грома прозвучал так близко, что Пузик жалобно заплакал, я застыла от страха, а Борис вздрогнул. Следом порыв ветра с силой ударил в стену нашего рындвана, и я с ужасом почувствовала, как наш дом слегка накренился. Возможно, если бы ветер стих хотя бы на мгновение, он встал бы на место, но тут в стену что-то гулко бухнуло, крен увеличился, и сила тяжести потянула нас куда-то в сторону.

- Держись! - заорал не своим голосом Борис, хватая меня и прижимая к себе.

Пространство кувырнулось, и мы рухнули с полна на боковую стену... Паника накрыла меня. Захотелось вскочить и бежать куда глаза глядят, размахивая руками и крича как можно громче. Если бы Борис не держал меня, я бы, наверное, не справилась. Хотя я удержала в руках Пузика, который напугавшись до полусмерти попытался сбежать, расцарапывая мои руки в кровь.

Ветер продолжал с силой бить в стонавшие от боли деревянные стены, непроглядная тьма вокруг и полное непонимание что происходит и где я нахожусь, отправили разум на перезагрузку. Я громко, срывая голос закричала...

- Тише, тише, - прошептал Борис мне на ухо, сдерживая стон. - Все хорошо...

Но не успел он закончить, как пространство снова качнулось, и я куда-то провалилась, выпуская из рук щенка псицы.

Удар спиной об деревянный потолок кувыркнувшегося рындвана был такой, что воздух выбило из легких с громким всхлипом, и я на короткий миг потеряла сознание, на мгновение забыв как дышать.

Вместе с первым вдохом на меня сверху упало что-то очень тяжелое... мягкое, но очень тяжелое. Борис, догадалась я... без сознания... об этом говорило непривычно обмякшее и даже какое-то тягучее тело, которое обволакивало меня, обвиснув по краям.

Кто-то заскулил... Пузик! Я обняла Бориса и пошарила по его спине, нащупывая намертво вцепившегося в спину хозяина щенка.

- Тише, Пузик, тише, - прошептала я, пытаясь отодрать от Бориса Пузика. Судя по тому, что под моими пальцами становилось мокро, отдирать получалось с кровью. Хорошо, что Борис в обмороке, некстати пришла в голову мысль, иначе ему было бы больно.

К счастью мешки упали где-то рядом, а не на нас. Я была жива и, насколько могла судить по своим ощущения — невредима. Борис не пришел в себя. Пузик прижимался ко мне и тоненько выл.

Было слишком темно, чтобы что-то видеть, но я каким-то шестым чувством ощущала, что Буря пошла на спад. Еще немного и будет вздохнуть с облегчением. Лишь бы только ветер не перевернул наш рындван еще раз... Следующее падение может быть не таким удачным.

И, словно в ответ на мои мысли, поры ветра еще раз с силой толкнул домик в бок. Не сильно. Буквально только слегка. Но пространство снова качнулось и медленно, словно раздумывая стоит или нет, стало заваливаться... Меня потащило вниз. Я сползала в угол, обдирая спину и изо всех сил прижимая к себе Бориса и Пузика. От страха в горле пересохло.

Я уже поняла, что случилось. Обрыв... и мы сейчас балансируем на его краю. Повезет — останемся наверху, нет — покатимся вниз. И тогда нам, скорее всего не выжить. Стена, ставшая полом, натужно заскрипела... установившееся равновесие требовало от нее слишком больших усилий. Еще чуть чуть и дерево не выдержит. Протяжный стон... скрежет ломающегося дерева...

Рындван опять качнуло... И я ощутило, как сила тяжести снова потянула меня в сторону...

Если бы я могла молиться — молилась бы. А сейчас просто закрыла глаза и приготовилась умирать...