Жена последнего палача

Пролог. Мёртвые не лгут.

В королевстве Эстерваль мёртвые имели последнее слово.

Буквально.

Если королевский палач касался ладонью груди казнённого, тот мог заговорить. Не всегда. Не обо всём. Иногда мёртвые произносили только одно слово, иногда — целую фразу, иногда просто плакали, не в силах объяснить, почему их кровь оказалась на руках невиновного.

Но если мёртвый называл имя убийцы, это имя навсегда вписывалось в чёрную книгу короны.

А если палач отказывался записать услышанное, его лишали языка.

Последний палач Эстервала, Каэль Рейн, не ошибался ни разу.

До сегодняшней ночи.

— Ещё раз, — приказал он.

Труп лежал на каменном столе в подземелье королевской тюрьмы. Мужчине было около сорока. Дорогая одежда, серебряные пуговицы, перстень с гербом королевского казначея. Горло перерезано одним точным движением. Ни следов борьбы, ни лишних ран.

На столе возле его руки лежала раскрытая книга.

Чёрная.

С золотым замком.

Книга, в которую не смели заглядывать даже короли.

Каэль снял перчатку.

На его правой ладони белел старый шрам — тонкий, как нитка, от запястья до основания большого пальца. Когда он поднёс руку к мёртвой груди, шрам потемнел.

Свечи погасли одновременно.

Труп открыл глаза.

— Кто тебя убил? — спросил Каэль.

Мёртвый смотрел прямо на него.

Его губы шевельнулись.

— Жена.

Каэль не изменился в лице.

— Имя.

Из горла трупа вырвался влажный хрип.

— Моя жена…

— Ты был вдовцом, — тихо напомнил Каэль.

Мёртвый дёрнулся. Его пальцы стиснули край стола.

— Не моя.

Каэль наклонился ближе.

— Чья?

Труп улыбнулся.

И назвал имя.

Каэль отшатнулся так резко, что опрокинул подсвечник.

Огонь рассыпался по полу. Воск брызнул на камни. Где-то за стеной завыли тюремные колокола — один удар, второй, третий. Сигнал тревоги, который не звучал уже девяносто лет.

Мёртвые перестали говорить.

Все до единого.

— Повтори, — произнёс Каэль.

Но труп уже молчал.

На его груди проступали чёрные буквы. Они возникали прямо под кожей, словно кто-то писал невидимым пером с другой стороны тела.

ЭЛИАНА РЕЙН.

Каэль долго смотрел на имя.

Затем закрыл книгу.

— Нет, — сказал он.

Это было единственное слово, которое он позволил себе произнести вслух.

Потому что Элиана Рейн была его женой.

Потому что он не видел её три года.

Потому что сегодня утром ему сообщили, что она умерла.

А главное — потому что он собственноручно подписал свидетельство о её смерти.

За дверью послышались шаги.

— Господин Рейн! — крикнул тюремщик. — Приказ из дворца!

Каэль спрятал руку в перчатку.

— Говори.

— Вашу жену нашли живой.

На мгновение подземелье стало совершенно тихим.

— Где?

Тюремщик сглотнул.

— В вашей спальне, господин. Рядом с вашим телом.

Каэль не двинулся.

— С каким телом?

— С вашим, господин.

За дверью раздался второй голос — молодой, дрожащий:

— И… и ещё кое-что.

— Что?

— Ваша жена утверждает, что никогда вас не видела.

Каэль посмотрел на чёрную книгу.

На пустой странице, предназначенной для имени следующего казнённого, медленно проступили две строки.

ЭЛИАНА РЕЙН БУДЕТ КАЗНЕНА НА СЕДЬМОЙ ДЕНЬ.

Ниже возникла третья.

ЕСЛИ ПАЛАЧ НЕ УМРЁТ РАНЬШЕ.

Глава 1. Я умерла не в том мире.

Первое, что я почувствовала, — запах железа.

Не крови. Именно железа: холодного, сырого, будто кто-то оставил связку ключей на дне старого колодца.

Второе — боль.

Она начиналась под рёбрами, поднималась к горлу и отдавалась в висках тяжёлыми ударами. Я попыталась вдохнуть глубже, но лёгкие будто забыли, как это делается.

Третье — чужие руки.

Кто-то держал меня за запястье.

— Госпожа?

Голос был женским. Испуганным.

Я открыла глаза.

Надо мной склонилась незнакомка в сером платье и белом переднике. Её волосы были собраны под чепцом, на щеке темнела родинка. Она выглядела так, словно увидела привидение.

Возможно, так оно и было.

Я попыталась сесть.

— Не двигайтесь! — Женщина прижала ладонь к моему плечу. — Ради всех святых, госпожа, не двигайтесь.

— Где я?

Собственный голос прозвучал хрипло и непривычно. Словно я всю ночь кричала.

— В доме господина Рейна.

Я посмотрела на потолок.

Высокий, сводчатый, с тёмными деревянными балками. На стене — гобелен с изображением ворона, сидящего на человеческом черепе. В углу горела свеча, хотя за окном уже серел рассвет.

Не больница.

Не моя квартира.

И определённо не место, в котором я должна была оказаться после ночного дежурства в судебно-медицинской лаборатории.

Последнее, что я помнила, — труп мужчины, найденного в служебном тоннеле метро. Необычная рана на шее. Следы вещества, которое не удалось идентифицировать. Я наклонилась над телом, чтобы рассмотреть края повреждения, когда погас свет.

Потом что-то ударило меня в грудь.

И темнота.

Я подняла руку к лицу.

Пальцы были тонкими, почти прозрачными. На запястье — серебряный браслет с крошечными чёрными камнями. Под ногтями виднелись тёмные полосы, будто я пыталась отмыть кровь.

Это были не мои руки.

Я знала свои руки. Небольшой шрам у большого пальца, след от ожога на правом запястье, короткие ногти, которые я постоянно забывала подпиливать.

Здесь не было ничего знакомого.

— Зеркало, — сказала я.

Женщина побледнела.

— Госпожа…

— Мне нужно зеркало. Сейчас.

Она бросилась к столику у окна и принесла небольшое овальное зеркало в потемневшей серебряной оправе.

Я взяла его.

И перестала дышать.

Из зеркала на меня смотрела девушка лет двадцати пяти. Бледная кожа, тёмные волосы, тяжёлые ресницы, губы, на которых засохла кровь. Лицо красивое, но нездорово красивое — как у человека, который давно не спал и слишком много плакал.

На шее виднелись тонкие красные следы.

Я коснулась их.

Девушка в зеркале сделала то же самое.

— Как меня зовут? — спросила я.

Женщина посмотрела на меня с ужасом.

— Элиана.

Имя ничего не сказало мне.

— Полностью.

— Элиана Рейн, госпожа.

Я медленно опустила зеркало.

Рейн.

Так назывался человек, которого я никогда не встречала.

И всё же, когда женщина произнесла это имя, где-то глубоко в груди что-то отозвалось болью. Не моей. Чужой, давно спрятанной, но почему-то всё ещё живой.

— Кто такой Каэль Рейн? — спросила я.

Женщина выронила зеркало.

Оно ударилось о край стола, но не разбилось.

— Вы… вы не помните?

— Что именно?

Она отступила на шаг.

— Вашего мужа.

В комнате стало холоднее.

— У меня есть муж?

— Было бы странно, если бы вы не знали, госпожа. Вы замужем за ним уже три года.

Я закрыла глаза.

Хорошо. Допустим, я пережила аварию. Допустим, после травмы мозга потеряла память. Допустим, меня привезли в какую-то историческую реконструкцию, а люди вокруг настолько убедительны, что я поверила в происходящее.

Нужно сохранять спокойствие.

Сначала оценить состояние. Затем выяснить обстоятельства. Проверить, нет ли признаков интоксикации, повреждения головы, гипоксии.

Я снова открыла глаза.

— Как вас зовут?

— Мира, госпожа.

— Мира, где я находилась до того, как очнулась?

Она замялась.

— В спальне господина Рейна.

— А почему я здесь?

Мира сжала пальцы.

— Потому что вы лежали рядом с ним.

— С кем?

— С господином.

Я медленно вдохнула.

— С моим мужем?

Мира кивнула.

— Он был мёртв.

Тишина.

За окном каркнул ворон.

— Был? — переспросила я.

— Когда стражники вошли, господин не дышал. Кровь была повсюду. А вы держали в руке нож.

Я посмотрела на свои ладони.

На правой ладони, возле основания большого пальца, темнела засохшая кровь.

— А сейчас он где?

Мира не ответила.

Вместо неё ответили шаги в коридоре.

Тяжёлые, размеренные. Несколько пар сапог. Звук ключей. Скрип двери.

В комнату вошли трое мужчин в тёмных мундирах.

Первый был пожилым, с узким лицом и седыми усами. Второй — молодым, широкоплечим, с рукой на рукояти меча. Третий нёс свиток с королевской печатью.

Пожилой остановился у кровати.

— Элиана Рейн?

— Да.

— Вы арестованы по подозрению в убийстве Каэля Рейна, королевского палача, в измене короне и незаконном использовании запретной магии.

Я молчала.

Мужчина развернул свиток.

— По распоряжению королевского суда ваше дело будет рассмотрено сегодня. До вынесения окончательного приговора вы останетесь под стражей.

— А если меня признают виновной?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— Вас казнят.

— Когда?

Пожилой мужчина свернул свиток.

— Через семь дней.

Он произнёс это без злости. Без удовольствия. Как врач, сообщающий пациенту, сколько ему осталось жить.

Я посмотрела на Миру.

Она плакала.

На запястьях у меня защёлкнулись холодные металлические браслеты.

И только тогда я поняла, что попала не в больницу.

Не в историческую реконструкцию.

И даже не в собственное прошлое.

Я оказалась в чужом мире, в чужом теле, с чужой кровью на руках.

И мне дали семь дней, чтобы доказать, что я не убийца.

Семь дней — срок, которого в моей прежней жизни хватило бы, чтобы провести вскрытие, собрать доказательства и найти преступника.

Если бы только здесь существовали лаборатории.

Если бы только здесь существовала наука.

Если бы только мой муж не был человеком, которого боялось всё королевство.

Человеком, которого называли последним палачом.

Глава 2. Муж, которого я не помнила.

В моей прежней жизни существовало простое правило: если тебя обвиняют в убийстве, не спорь с теми, кто держит оружие. Сначала выясни, что они знают. Потом решай, кому можно доверять.

Поэтому я не кричала, когда меня вывели из спальни.

Не сопротивлялась, когда провели по длинному коридору с узкими окнами.

И не задала ни одного вопроса, пока мы не спустились по каменной лестнице в подвалы.

Тюрьма пахла сыростью, дымом и человеческим страхом.

Я знала этот запах. В прежней жизни мне приходилось работать с телами, пролежавшими в закрытых помещениях неделями. Страх, конечно, не имел запаха — но люди, которые его испытывали, часто пахли потом, кислой тканью и лекарствами.

Здесь к этому примешивался запах старого камня.

— Сюда, — приказал стражник.

Он отпер дверь.

Камера оказалась маленькой, но чистой. Узкая кровать, стол, кувшин воды, окно под потолком. На стене были выцарапаны десятки коротких линий.

Я пересчитала их автоматически.

Сто восемь.

Кто-то отмечал дни.

— Когда меня будут судить? — спросила я.

Стражник уже собирался закрыть дверь.

— Завтра.

— Кто ведёт дело?

— Королевский судья.

— Имя?

Он посмотрел на меня с раздражением.

— Вы задаёте слишком много вопросов для человека, которому осталось семь дней.

— А вы слишком охотно напоминаете мне о смерти. Это входит в ваши должностные обязанности или вы просто стараетесь быть полезным?

Стражник открыл рот, но ничего не сказал.

Дверь захлопнулась.

Я осталась одна.

И наконец позволила себе испугаться.

Не на секунду, не на два вдоха — по-настоящему.

Меня могли казнить.

Не отправить в тюрьму на несколько лет. Не объявить невменяемой. Не вернуть в палату, где врачи объяснят, что всё это было следствием травмы.

Казнить.

В этом мире существовали палачи, королевские печати и, судя по всему, магия. А я не знала даже, как здесь измеряют время.

Я села на кровать и прижала ладони к лицу.

Плакать не получалось.

Вместо слёз в голове возникла мысль, холодная и ясная:

Если тело принадлежит Элиане Рейн, у него должна быть история.

Память.

Рефлексы.

Привычки.

Любая мелочь, которая поможет мне понять, что произошло.

Я закрыла глаза.

— Элиана, — прошептала я. — Кто ты?

Сначала ничего не случилось.

Потом в висках вспыхнула боль.

Я увидела снег.

Чёрный экипаж.

Мужчину, стоящего на крыльце под дождём.

Его лицо было скрыто тенью, но я знала, что он смотрит на меня. Знала, что он ждёт, пока я подойду.

На пальце у меня блеснуло кольцо.

— Ты обещал, — произнесла я чужим голосом.

Мужчина не ответил.

— Ты обещал, Каэль.

Он повернулся.

Я увидела его глаза — тёмные, почти бесцветные в сумерках.

И услышала:

— Если когда-нибудь я перестану тебя помнить, Элиана, не пытайся вернуть меня.

Воспоминание оборвалось.

Я распахнула глаза.

Сердце колотилось так, словно я бежала.

На правой руке, там, где прежде была только засохшая кровь, проступила тонкая чёрная линия. Она начиналась у запястья и уходила под рукав.

Я потёрла кожу.

Линия не исчезла.

В голове возникло новое ощущение: будто кто-то стоял за моей спиной и терпеливо ждал, пока я обернусь.

Я резко повернулась.

Пустая камера.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Теперь у меня ещё и галлюцинации.

— Это не галлюцинации.

Голос прозвучал из коридора.

Я вскочила.

За решёткой стояла женщина в тёмно-синем платье. На её шее висел серебряный знак королевского суда, а седые волосы были уложены в строгую причёску. Она держала в руке небольшой фонарь.

— Кто вы? — спросила я.

— Судья Севера. Именно я буду решать, виновны ли вы в смерти своего мужа.

— Значит, вы пришли сообщить, что меня оправдали?

— Нет.

— Тогда зачем?

Судья приблизилась к решётке.

— Чтобы задать один вопрос, на который вы должны ответить честно.

— Я постараюсь.

— Где вы спрятали его сердце?

Я уставилась на неё.

— Что?

— Сердце Каэля Рейна. Его нашли не на месте преступления. Вскрытие показало, что грудная клетка была вскрыта после смерти. Но сердца внутри не оказалось.

Я молчала.

Судья изучала моё лицо, словно надеялась заметить ложь в движении ресниц.

— Вы можете утверждать, что ничего не помните, — продолжила она. — Можете говорить, что не знаете, как оказались рядом с телом. Но вы были его женой. Вы знали, чем он занимался. Вы знали, что мёртвые говорят с ним.

— Я не знаю, о чём вы говорите.

— Тогда вы умрёте, не узнав.

Она повернулась к выходу.

— Подождите! — Я подошла к решётке. — Вы сказали, что нашли тело. Значит, вы уверены, что он мёртв?

Судья остановилась.

Впервые за весь разговор её лицо изменилось.

Не сильно. Всего на мгновение.

Но я заметила.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что вы ищете сердце. А не убийцу.

Судья медленно повернула голову.

— Осторожнее, Элиана. В этом королевстве иногда безопаснее быть виновной, чем правой.

Она ушла.

А я осталась с единственной мыслью:

Что бы ни случилось в эту ночь, кто-то очень хотел, чтобы я оказалась рядом с телом.

И кто-то заранее знал, что меня обвинят.

Глава 3. Показания мёртвого.

Суд начался на рассвете.

Меня вывели из камеры, надели поверх ночного платья грубую тёмную накидку и провели через внутренний двор. Ветер пробирался под ткань. На камнях лежал тонкий иней.

В центре двора стояла виселица.

Я старалась на неё не смотреть.

Не потому, что боялась смерти. Точнее, не только поэтому.

Я боялась, что в какой-то момент перестану искать выход и начну привыкать к мысли, что выхода нет.

Зал суда оказался огромным. Высокие окна, тяжёлые колонны, чёрные знамена с серебряным вороном. На возвышении сидели трое судей, а за ними, под балдахином, пустовало королевское кресло.

Меня поставили перед столом.

— Обвиняемая Элиана Рейн, — произнёс герольд, — вы обвиняетесь в убийстве Каэля Рейна, королевского палача, в краже королевской собственности и в использовании запрещённой магии памяти.

— Я не признаю себя виновной.

Мой голос прозвучал неожиданно громко.

Судья Севера сидела посередине. Она не улыбнулась, но я заметила, как её пальцы сжались на подлокотнике.

— Вы отрицаете, что находились в спальне мужа в ночь его смерти?

— Я не помню, как туда попала.

— Вы отрицаете, что держали нож?

— Я не помню ножа.

— Вы отрицаете, что кровь на ваших руках принадлежит вашему мужу?

Я посмотрела на неё.

— Я не знаю, кому принадлежит эта кровь. Я не видела тело и не проводила его осмотр.

В зале послышался шёпот.

— Вы судебный лекарь? — спросил один из судей.

— Нет.

Я едва не сказала: Я судебный эксперт. Пришлось вовремя прикусить язык.

— Но вы утверждаете, что можете определить происхождение крови? — спросила судья Севера.

— При наличии необходимых условий — да.

— Каких условий?

— Осмотра тела, инструментов, чистой воды и света. Желательно — возможности сравнить образцы.

На этот раз зашептались громче.

— Обвиняемая издевается над судом? — резко спросил мужчина справа.

— Нет. Я пытаюсь объяснить, что без доказательств вы не можете знать, чья кровь у меня на руках.

Судья Севера постучала пальцем по столу.

— Достаточно.

Она посмотрела на герольда.

— Внести доказательство номер один.

Двое стражников внесли длинный ящик, обитый чёрным деревом. Один из них открыл крышку.

Внутри лежал нож.

Узкий клинок, чёрная рукоять, серебряный знак ворона.

На лезвии засохла кровь.

— Оружие найдено в руке обвиняемой, — объявил герольд. — На рукояти обнаружена кровь Каэля Рейна.

— Кто проводил исследование? — спросила я.

— Что?

— Кто исследовал кровь? Как установили, что она принадлежит Каэлю?

— По королевскому знаку, — ответил герольд.

Я закрыла глаза на секунду.

Конечно.

В мире, где мёртвые разговаривают с палачами, кровь наверняка могла обладать магическими свойствами. Но это не означало, что любое утверждение, подкреплённое словом «магия», становилось истиной.

— Я хочу увидеть тело, — сказала я.

— Отказано.

— Тогда я хочу увидеть протокол осмотра.

— Отказано.

— Хочу поговорить с теми, кто нашёл меня в спальне.

— Отказано.

Я посмотрела на судью.

— Вы уже вынесли приговор?

— Нет.

— Тогда почему отказываете мне во всём, что может помочь доказать невиновность?

Судья Севера долго молчала.

— Потому что, Элиана Рейн, вы не первая женщина, которая просит у суда время, чтобы придумать убедительную ложь.

Она поднялась.

— Однако закон требует, чтобы обвиняемой предоставили последнее слово перед вынесением предварительного решения.

Я облизнула пересохшие губы.

— Я хочу поговорить с мёртвым.

Зал замолчал.

Кто-то засмеялся — коротко, нервно.

Судья не засмеялась.

— Объясните.

— Вы утверждаете, что мой муж мёртв. Вы утверждаете, что я его убила. В вашем королевстве мёртвые могут говорить. Значит, позвольте мне задать ему вопрос.

— Вы знаете, что требуется для обряда?

— Нет.

— Знаете, чем рискуете?

— Нет.

— И всё равно просите?

— Да.

Судья посмотрела на остальных членов суда. Они обменялись взглядами.

Наконец она кивнула.

— Хорошо. Но если мёртвый назовёт вас убийцей, ваше дело будет закрыто.

— А если не назовёт?

— Тогда у вас появится шанс дожить до следующего рассвета.

Меня повели вниз, в подземелье.

Там было холоднее, чем в камере. Каменный стол занимал середину комнаты. На нём лежало тело, накрытое белой тканью.

Я остановилась в нескольких шагах.

— Это Каэль? — спросила я.

— Да, — ответил один из стражников.

Я подошла ближе.

— Снимите ткань.

Судья Севера кивнула.

Стражник откинул покрывало.

Мужчина был красив — даже мёртвый. Тёмные волосы, резкие скулы, длинные пальцы. На шее темнела рана, слишком ровная для случайного повреждения. На груди виднелся широкий разрез, края которого были обуглены.

Я заставила себя не отводить взгляд.

Сначала внешние признаки. Затем характер повреждений. Потом обстоятельства.

— Кто вскрывал грудную клетку? — спросила я.

— Королевский лекарь.

— Когда?

— Сегодня ночью.

— После смерти?

Стражник нахмурился.

— Разумеется.

Я посмотрела на рану на шее.

Края были странно чистыми. Не просто ровными — будто ткань не разрезали, а раздвинули. Внутри не было ожидаемого количества крови. И кожа вокруг повреждения выглядела так, словно тело пролежало в холоде гораздо дольше, чем несколько часов.

Я наклонилась ближе.

— Мне нужно прикоснуться к нему.

— Нет, — отрезала судья.

— Тогда обряд не сработает.

— Что вы знаете об обряде?

— Ничего. Но если вы хотите услышать ответ, дайте мне сделать то, что требуется.

Это была ложь.

Я не знала, как работает магия этого мира. Но видела, что все остальные боятся прикасаться к телу, словно оно могло встать и заговорить само.

Судья Севера сняла с руки перчатку.

— Если вы попробуете сбежать, стража убьёт вас на месте.

— Я запомню.

Она взяла мою ладонь и положила её на грудь мертвеца.

Кожа оказалась ледяной.

В ту же секунду чёрная линия на моём запястье вспыхнула болью.

Я вскрикнула.

Свечи погасли.

И мужчина на столе открыл глаза.

Он смотрел на меня, но, кажется, не видел.

Его губы шевельнулись.

— Ты вернулась.

Я застыла.

— Кто вы? — прошептала я.

Мёртвый повернул голову.

— Ты обещала не искать меня.

— Я не знаю, о чём вы говорите.

Из его горла вырвался хриплый смех.

— Конечно, не знаешь.

Он попытался поднять руку, но пальцы лишь скребнули по камню.

— Скажи им, — прошептал он. — Скажи им, что сердце не принадлежит мёртвым.

Судья побледнела.

— Назови убийцу, Каэль Рейн!

Труп резко дёрнулся.

Его глаза стали совершенно чёрными.

— Убийца…

Он посмотрел на меня.

— …ещё не родился.

В комнате что-то треснуло.

Чёрная линия на моей руке поднялась выше, поднимаясь по предплечью, словно чернила под кожей.

Мёртвый схватил меня за запястье.

— Семь дней, Элиана, — прошептал он. — Не верь человеку, который вернёт тебе память.

Его пальцы разжались.

Голова упала на камень.

Свечи вспыхнули снова.

Я отступила, прижимая руку к груди.

Судья Севера смотрела на тело.

— Он назвал ваше имя, — сказала она.

— Да.

— Но не назвал вас убийцей.

— Нет.

Она повернулась ко мне.

— Значит, вы получите семь дней.

— Чтобы что?

— Чтобы доказать свою невиновность.

Её голос стал тише.

— И выяснить, почему мёртвые начали говорить о вас.

Глава 4. Человек в чёрном.

Меня вернули в камеру уже после заката.

Судья Севера не объяснила, почему разрешила мне остаться в живых. Не сказала, почему слова мертвеца так сильно её испугали. Не ответила и на вопрос, кто такой человек, который должен вернуть мне память.

Но перед уходом она произнесла одну фразу:

— Если вам предложат вспомнить, кем вы были до этой ночи, откажитесь.

Я спросила почему.

Она посмотрела на мою руку.

Чёрная линия добралась почти до локтя.

— Потому что в этом королевстве память не принадлежит тому, кто её хранит.

После этого дверь закрылась.

Я сидела на кровати и рассматривала свою руку.

Линия больше не болела, но кожа вокруг неё оставалась холодной. Иногда мне казалось, что под ней что-то шевелится.

Я попробовала стереть её водой. Потом ногтями. Затем обмотала запястье тканью.

Ничего не помогло.

В какой-то момент я поняла, что снова вспоминаю мужчину под дождём.

Если когда-нибудь я перестану тебя помнить, Элиана, не пытайся вернуть меня.

Что это значило?

Почему чужая память сохранила именно эти слова?

И почему мертвец назвал меня по имени так, словно ждал моего возвращения?

Я не успела придумать ответ.

В коридоре раздались шаги.

На этот раз один человек.

Он не торопился. Шёл так, будто знал, что двери перед ним откроются сами.

У моей камеры остановились.

Послышался поворот ключа.

Дверь распахнулась.

Мужчина вошёл без фонаря.

Я увидела сначала чёрный плащ, потом серебряную застёжку у горла, затем лицо.

И сразу поняла, что это он.

Не потому, что кто-то назвал его имя. Не потому, что я узнала черты из чужих воспоминаний.

Я просто знала.

Каэль Рейн.

Мой муж.

Человек, которого я, по словам судей, убила.

Он был жив.

И выглядел так, будто пришёл закончить начатое.

— Выйди, — сказал он стражнику.

Тот замешкался.

— Господин Рейн, приказ суда…

Каэль повернул голову.

— Ты хочешь повторить?

Стражник исчез за дверью.

Мы остались вдвоём.

Я поднялась с кровати.

— Вы Каэль Рейн?

— Ты знаешь, кто я.

— Нет. Я знаю, как вас зовут. Это не одно и то же.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Удобно.

— Что?

— Не помнить ничего. Не отвечать ни за что. Смотреть на меня так, будто мы никогда не встречались.

Он подошёл ближе.

Я невольно отступила.

Он заметил.

Что-то мелькнуло в его глазах — не обида, не злость. Скорее усталость, слишком старая для его лица.

— Ты боишься меня, — сказал он.

— Я нахожусь в тюрьме, меня обвиняют в убийстве, а вы вошли сюда без предупреждения. Да, я боюсь.

— Раньше ты не боялась.

— Раньше я была другой.

Он резко замер.

— Что ты сказала?

Я поняла, что ошиблась, но было поздно.

Каэль приблизился ещё на шаг.

— Повтори.

— Я сказала, что не помню вас.

— Нет. Ты сказала, что раньше была другой.

— Это фигура речи.

— Ты никогда не использовала такие выражения.

Я заставила себя не отводить взгляд.

— Вы пришли допросить меня?

— Нет.

— Тогда зачем?

Он молчал несколько секунд.

Потом достал из внутреннего кармана небольшой предмет и положил на стол.

Кольцо.

Серебряное, с чёрным камнем. На внутренней стороне ободка были выгравированы две буквы: К. Р.

— Ты носила его три года, — сказал Каэль. — Сняла в ночь моей смерти.

— Я не помню.

— Ты сняла его и оставила на моём теле.

— Я не помню.

— Ты сказала, что никогда больше не позволишь мне прикоснуться к тебе.

Я посмотрела на кольцо.

Чёрный камень будто поглощал свет.

— Я не знаю, что произошло между нами.

— Зато я знаю.

Он говорил тихо, но каждое слово звучало как удар.

— Ты ненавидела меня. Ты боялась меня. Иногда ты смотрела на меня так, словно собиралась убить.

— И вы решили, что я действительно это сделала?

— Я решил, что ты должна была иметь на это причину.

Он произнёс это без колебаний.

Я впервые за весь разговор увидела в нём не чудовище из чужих историй, а человека, который слишком долго жил с одной мыслью.

— Вы знали, что вас собираются убить? — спросила я.

— Нет.

— Кто вас нашёл?

— Люди, которые теперь хотят повесить тебя.

— А тело?

Каэль посмотрел на меня.

— Какое тело?

— Ваше тело. В подземелье. Они утверждают, что вы мертвы.

На этот раз он действительно удивился.

Совсем немного.

Но я увидела.

— Ты была в подземелье?

— Да. Мне позволили провести обряд.

— Кто позволил?

— Судья Севера.

Каэль выругался так тихо, что я едва расслышала.

— Что сказал мертвец?

Я пересказала разговор, не скрывая ни одной детали.

Когда я произнесла слова о сердце, его лицо стало совершенно неподвижным.

— Он сказал, что сердце не принадлежит мёртвым, — закончила я. — И что мне нельзя верить человеку, который вернёт память.

Каэль долго молчал.

Потом взял кольцо со стола и сжал в ладони.

— Значит, они начали раньше, чем я думал.

— Кто?

— Те, кто убил меня.

— Но вы живы.

Он посмотрел на меня.

— Ты уверена?

Я не ответила.

Каэль снял перчатку.

На его ладони белел длинный шрам.

Такой же, как тот, который я видела во вспышке чужой памяти.

— Ты помнишь, откуда он? — спросил он.

— Нет.

— Я получил его, когда пытался спасти тебя.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— От чего?

— От тебя самой.

Он снова надел перчатку.

— У тебя семь дней, Элиана. После этого суд казнит тебя, даже если я докажу, что ты невиновна.

— Почему вы мне помогаете?

— Я не помогаю тебе.

— Тогда зачем пришли?

Каэль посмотрел на дверь, затем снова на меня.

— Потому что этой ночью мёртвый назвал твоё имя. А утром я обнаружил на своём пороге письмо, написанное твоей рукой.

Он достал из плаща сложенный лист.

Бумага была пожелтевшей по краям. На ней темнели пятна, похожие на старую кровь.

Каэль протянул письмо мне.

Я узнала почерк.

Не потому, что видела его раньше.

Потому что рука сама потянулась к листу, словно тело помнило то, чего не знала я.

На первой строке стояло:

«Моему мужу, которого однажды мне придётся убить».

Я подняла глаза.

Каэль не сводил с меня взгляда.

— Теперь, — сказал он, — ты расскажешь мне правду.

Я посмотрела на письмо.

И впервые за всё время мне стало по-настоящему страшно.

Потому что внизу стояла дата.

Письмо было написано через три года после моей смерти.

Глава 5. Письмо из могилы.

— Это подделка, — сказала я.

Каэль не ответил.

— Кто-то скопировал почерк вашей жены. Или моей… прежней меня. Не знаю. Но если письмо написано через три года после её смерти, это невозможно.

— В Эстервальском королевстве много вещей, которые считаются невозможными.

— Например, мёртвые, которые разговаривают?

— Например, женщины, которые возвращаются из могил.

Он сказал это без улыбки.

Я снова посмотрела на письмо.

Бумага была тонкой, плотной, с неровными краями. На ней пахло дымом и чем-то сладким, почти цветочным. Почерк действительно был изящным, но в некоторых местах перо продавливало бумагу так сильно, что буквы проступали на обратной стороне.

Человек, написавший это, торопился.

Или боялся.

Я развернула лист полностью.

«Каэль.

Если ты читаешь это письмо, значит, я снова потерпела неудачу.

Не ищи меня в доме. Не ищи меня в церкви. Не ищи меня там, где меня похоронили.

Я не там.

Они скажут тебе, что я умерла. Они покажут тебе моё лицо, мои волосы, мои руки. Они даже позволят тебе прикоснуться к моему телу.

Не верь им.

То, что они называют Элианой Рейн, — не всегда я.

Ты обещал помнить меня. Но обещания ничего не стоят, когда память принадлежит королю.

Если я вернусь, не позволяй мне приблизиться к чёрной книге.

И если однажды я спрошу, любил ли ты меня, ответь, что нет.

Потому что в тот миг, когда ты скажешь правду, я вспомню, как тебя убить».

Внизу стояла подпись:

Элиана Рейн.

Я перечитала письмо дважды.

Потом ещё раз.

— Что такое чёрная книга? — спросила я.

Каэль забрал лист.

— Королевский реестр смертей. В него записывают имена тех, кто был казнён по закону короны.

— Почему я не должна к ней приближаться?

— Потому что она помнит всё, что забыли люди.

— Это невозможно.

— Ты уже говорила.

— И всё же повторю. Книга не может помнить. Книги хранят информацию, но не обладают сознанием.

— А мёртвые не могут говорить, — напомнил он.

Я стиснула зубы.

— Хорошо. Допустим, ваша магия существует. Почему королю понадобилась моя память?

Каэль посмотрел на меня с таким выражением, будто этот вопрос был опаснее любого другого.

— Потому что ты единственная, кто может прочитать последнюю страницу.

— Какую последнюю страницу?

— Ту, которой не должно существовать.

Он отвернулся.

Я поймала его за рукав.

Он мгновенно замер.

Я тоже.

Моё тело отреагировало раньше разума: пальцы сжались на чёрной ткани, а сердце ударило так сильно, что я почувствовала его в горле.

Каэль медленно повернулся.

— Отпусти.

Я разжала пальцы.

— Простите.

Он посмотрел на мою руку.

— Ты никогда не извинялась за то, что прикасалась ко мне.

— Я не помню, как было раньше.

— Знаю.

В его голосе прозвучало что-то, чего я не смогла понять.

Он сделал шаг к двери.

— Подождите. Мне нужно знать, что случилось в ночь вашей смерти.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты не готова услышать ответ.

— А вы готовы позволить мне умереть через семь дней?

Он обернулся.

— Я не позволю им казнить тебя.

— Вы только что сказали, что не помогаете мне.

— Я сказал, что не помогаю тебе. Это не значит, что я позволю короне убить мою жену.

— Даже если она вас убила?

Каэль долго смотрел на меня.

— Особенно если она меня убила.

Он вышел.

Дверь захлопнулась.

Я осталась одна с письмом, которое он забыл забрать.

Или намеренно оставил.

Я снова развернула его и перевернула.

На обратной стороне, почти незаметно, были выведены ещё несколько слов.

Я поднесла лист к свече.

«Первое воспоминание спрятано там, где мы поклялись не лгать друг другу».

Под надписью виднелся маленький рисунок: арка, три ступени и дерево с обломанной веткой.

Я не знала, что он означает.

Но стоило коснуться рисунка пальцем, как мир исчез.

Я стояла под дождём.

На мне было белое платье, слишком тонкое для холода. Под ногами темнела мокрая земля. Передо мной возвышалась каменная арка, увитая сухими розами.

Рядом стоял Каэль.

Он был моложе. Без шрама на ладони. Без усталости в глазах.

Он держал мою руку.

— Если я забуду тебя, — сказал он, — ты должна уйти.

— А если я забуду тебя?

— Тогда я найду тебя.

— А если мы оба забудем?

Он улыбнулся.

Впервые я увидела, как он улыбается по-настоящему.

— Тогда начнём сначала.

Я хотела спросить, где мы находимся.

Хотела спросить, почему мне так больно смотреть на него.

Но воспоминание принадлежало не мне.

Я чувствовала его любовь — не свою, чужую, — и от этого становилось страшнее.

Потому что вместе с любовью пришло другое чувство.

Ненависть.

Глубокая, беспросветная, такая сильная, что мне захотелось оттолкнуть его.

Я услышала собственный голос:

— Я никогда тебя не прощу.

Каэль перестал улыбаться.

— Знаю.

— Если ты сделаешь это снова, я убью тебя.

— Знаю.

— И всё равно любишь меня?

Он коснулся губами моего лба.

— Больше, чем собственную жизнь.

Дождь превратился в чёрный пепел.

Арка рассыпалась.

И перед тем, как воспоминание исчезло, я услышала шёпот:

— Элиана, проснись.

Я очнулась на полу камеры.

Свеча догорела.

Письмо лежало рядом, но рисунок на обратной стороне исчез.

Я села, прижимая ладонь к груди.

Мне нужно было найти арку.

Дерево с обломанной веткой.

Место, где они поклялись не лгать друг другу.

Но сначала следовало понять, почему воспоминание закончилась угрозой убийства.

И почему Каэль, зная, что однажды я могу его убить, всё равно хотел меня спасти.

Я поднялась и подошла к двери.

— Стража!

Никто не ответил.

Я ударила кулаком по дереву.

— Мне нужно поговорить с судьёй!

За дверью послышались торопливые шаги.

Но это был не стражник.

Замок повернулся, и в камеру вошла Мира — та самая служанка, которая встретила меня в спальне.

Она держала под плащом небольшой свёрток.

— Госпожа, — прошептала она. — Нам нужно уходить.

— Куда?

— Туда, где вас похоронили.

Я замерла.

— Что?

Мира закрыла дверь и прижала к ней спину.

— Я знаю, что вы не помните меня. Знаю, что вы не помните господина Рейна. Но я видела, как вас хоронили три года назад.

Она развернула свёрток.

Внутри лежал старый ключ с чёрной лентой.

— И я знаю, что в вашей могиле кто-то есть.

Мира говорила быстро, почти не дыша.

Три года назад Элиану Рейн объявили умершей после болезни. Тело похоронили за пределами королевского кладбища, в семейном склепе, где покоились те, чьи имена корона предпочитала не вспоминать.

Каэль не пришёл на похороны.

Через неделю он вернулся к службе королевского палача и больше никогда не произносил имя жены.

— Но вы сказали, что видели, как меня хоронили, — перебила я. — Если я умерла, кто тогда лежал в моей могиле?

Мира побледнела.

— Не знаю.

— Вы открывали её?

— Нет. Но три ночи назад я услышала голос из склепа.

— Чей?

Мира посмотрела мне прямо в глаза.

— Ваш.

В тишине коридора заскрипела половица.

Мы обе замолчали.

Кто-то остановился по ту сторону двери.

Мира медленно спрятала ключ.

— Они знают, что я пришла, — прошептала она.

— Кто?

— Люди, которые следят за вами с той ночи, когда вы вернулись.

Дверная ручка начала поворачиваться.

Мира схватила меня за руку.

— Если хотите узнать правду, вы должны увидеть могилу до рассвета.

— А если я не хочу?

Она посмотрела на чёрную линию, поднимавшуюся по моему запястью.

— Тогда к утру вы забудете собственное имя.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял стражник с обнажённым мечом.

Но за его спиной, в глубине коридора, я увидела ещё одну фигуру.

Высокую.

В чёрном плаще.

Каэль Рейн смотрел на меня так, словно уже знал, что я собираюсь сделать.

— Отойди от неё, Мира, — приказал он.

Служанка побледнела.

Я шагнула вперёд.

— Вы следили за мной?

— Да.

— Почему?

— Потому что, когда ты начинаешь вспоминать, кто ты такая, люди вокруг тебя умирают.

— А если я не вспомню?

Каэль перевёл взгляд на мою руку.

Чёрная линия добралась до локтя.

— Тогда умрёшь ты.

Он протянул мне ладонь.

— Идём, Элиана. У нас меньше семи дней.

Я посмотрела на его руку.

На шрам.

На человека, которого не помнила, но чью боль чувствовала так, будто она была моей собственной.

И поняла, что у меня осталось два варианта.

Пойти за ним — к человеку, который мог лгать мне с самого начала.

Или пойти с Мирой — в могилу, где, возможно, лежало моё настоящее тело.

Я выбрала третий вариант.

— Сначала вы ответите на один вопрос, — сказала я.

Каэль чуть склонил голову.

— Какой?

— Если я ваша жена, почему вы смотрите на меня так, будто уже однажды похоронили?

Впервые за всё время он не нашёлся с ответом.

И именно тогда я поняла: он боялся не того, что я вспомню.

Он боялся того, кого я вспомню.

Каэль не ответил сразу.

За его спиной стражник держал меч наготове, а Мира стояла у стены, сжимая в ладони старый ключ. В камере пахло остывшей свечой и сыростью. Всё происходящее выглядело настолько нелепо, что я почти рассмеялась.

Почти.

Потому что на запястье продолжала расползаться чёрная линия.

— Отпусти служанку, — наконец сказал Каэль стражнику.

— Господин, приказано никого не выпускать…

— Я умею читать приказы. Отпусти её.

Стражник убрал меч.

Мира не двинулась.

— Госпожа, — прошептала она, — вы должны знать…

— Позже, — оборвал её Каэль. — Сейчас она пойдёт со мной.

— Нет, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Что?

— Я не пойду с человеком, который появляется в моей камере посреди ночи, командует стражей и не объясняет, почему все считают меня убийцей.

— Разумно.

Его согласие сбило меня с толку.

— Вы не собираетесь спорить?

— Ты всегда спорила лучше меня.

— Я не помню, чтобы мы когда-нибудь разговаривали.

— Я заметил.

В его голосе не было насмешки. Только усталость, которая почему-то казалась старше самого Каэля.

Он достал из внутреннего кармана сложенное письмо и положил на стол.

— Прочти.

— Я уже читала.

— Тогда прочти последнюю строку.

Я развернула лист.

«Потому что в тот миг, когда ты скажешь правду, я вспомню, как тебя убить».

— Что это значит?

— Не знаю.

— Вы лжёте.

— Иногда, Элиана, незнание — не ложь.

— А что тогда?

— Причина не отвечать на вопрос.

Я посмотрела на него внимательнее.

На чёрный плащ, серебряную застёжку, шрам на ладони. На лицо мужчины, которого я видела впервые, но чьё присутствие вызывало странное чувство: будто я стояла рядом с открытой дверью в комнату, где когда-то жила.

— Вы знали, что я вернусь? — спросила я.

Каэль медленно снял перчатку.

— Нет.

— Но вы сказали, что следили за мной.

— Я следил за местом, где тебя нашли.

— В моей спальне?

— В нашей спальне.

— Каэль, — тихо сказала Мира.

Он даже не посмотрел на неё.

— Три года назад Элиану объявили мёртвой. Я присутствовал при погребении. Видел гроб. Видел, как его опустили в землю. Но мне не позволили открыть крышку.

— Кто не позволил?

— Королевская канцелярия.

— Почему?

— Потому что таков был приказ короля.

Я перевела взгляд на письмо.

— А теперь я вернулась в тело той же женщины. Вы действительно считаете, что это случайность?

— Нет.

— Значит, кто-то намеренно вернул меня?

— Да.

— Кто?

— Если бы я знал, мы бы не разговаривали в тюремной камере.

Впервые его ответ показался мне честным.

Я села на край кровати.

— Хорошо. Давайте начнём с того, что можно проверить. Кто нашёл меня в спальне?

— Двое стражников и королевский лекарь.

— Они видели, как я убивала вас?

— Нет.

— Тогда почему меня обвиняют?

— Потому что рядом с тобой лежал нож, на нём была моя кровь, а на твоих руках — кровь из раны на моей груди.

— Но моего мужа нашли мёртвым, а вы стоите передо мной живой.

Каэль помолчал.

— Они нашли моё тело.

— А вы?

— Я очнулся в другом конце города. Без памяти о последних трёх днях.

Я медленно подняла голову.

— То есть вы тоже ничего не помните?

— Я помню, что вышел из дворца. Помню, как шёл домой. Потом — темнота. Очнулся в заброшенной часовне, с раной на груди и без сердца.

Я невольно посмотрела на его грудь.

Под чёрной одеждой ничего нельзя было разглядеть.

— Вы хотите сказать, что у вас нет сердца?

— Я хочу сказать, что королевский лекарь не нашёл его в моём теле. И что после этого я продолжил жить.

— Это невозможно.

— Мне уже сообщали.

Я провела ладонью по лицу.

В моей прежней жизни человек без сердца был мёртв. Это не требовало дискуссий. Но здесь передо мной стоял мужчина, который утверждал, что его сердце извлекли из тела, а он всё равно выжил.

— И вы не знаете, как это произошло?

— Нет.

— Кто мог это сделать?

— Человек, умеющий управлять памятью. Или тот, кто владеет чёрной книгой.

Я вспомнила слова мертвеца в подземелье.

Скажи им, что сердце не принадлежит мёртвым.

— Что такое чёрная книга?

Каэль посмотрел на дверь, будто проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь.

— Королевский реестр смертей. В нём хранятся имена всех, кого казнили по приказу короны. Но это не обычная книга. Если имя человека внесено в неё, его смерть становится частью закона. Его душа не может вернуться в мир живых.

— А если имя вписали ошибочно?

— Тогда книга начинает требовать исправления.

— И как это связано со мной?

— Твоё имя появилось на странице, которая должна была быть пустой.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— На странице казнённых?

— На странице тех, кто ещё не умер.

Он посмотрел на моё запястье.

— Чёрная линия — знак книги. Она отмечает человека, чья смерть уже записана, но ещё не совершилась.

— Поэтому у меня семь дней?

— Да.

— А потом?

— Либо ты умрёшь, либо кто-то другой займёт твоё место.

В комнате стало тихо.

Всё наконец складывалось в подобие картины. Не полной, не ясной, но хотя бы имеющей очертания.

Меня не просто обвиняли в убийстве. Моя смерть была заранее записана в какой-то магической книге, а судебный процесс должен был сделать её законной.

— Почему вы помогаете мне? — спросила я.

Каэль посмотрел на меня.

— Потому что, если книга права, через семь дней ты умрёшь. А если она ошибается, кто-то использует её, чтобы изменить сам закон смерти.

— И это вас волнует?

— Я королевский палач, Элиана. Моя работа — исполнять приговоры, а не позволять короне решать, кто должен умереть до суда.

Он протянул мне руку.

— Я предлагаю сделку.

Я не взяла её.

— Какую?

— Я помогу тебе доказать, что ты не убивала меня. Ты поможешь мне найти человека, который извлёк моё сердце.

— А если я откажусь?

— Тогда через семь дней нас обоих похоронят. Тебя — по закону. Меня — по ошибке.

Я посмотрела на Миру.

Она молча кивнула.

Мне не нравилось доверять незнакомцам. Но ещё меньше мне нравилось сидеть в камере и ждать смерти.

— У меня есть условие, — сказала я.

— Слушаю.

— Никаких загадок, если вы знаете ответ. Никаких внезапных исчезновений. И если вы собираетесь скрывать от меня что-то, что может стоить мне жизни, лучше скажите об этом заранее.

Каэль чуть склонил голову.

— Справедливые условия.

— Вы согласны?

— Да.

Я пожала его руку.

В ту же секунду чёрная линия на запястье вспыхнула.

Каэль резко отдёрнул пальцы.

На его ладони проступили чёрные буквы.

Я успела прочитать только два слова:

ПЕРВАЯ ПАМЯТЬ.

Потом буквы исчезли.

Каэль побледнел.

— Что это было? — спросила я.

Он посмотрел на меня так, словно впервые за три года увидел призрак.

— Теперь я знаю, почему ты вернулась.

— Почему?

Он закрыл глаза.

— Потому что кто-то хочет, чтобы ты вспомнила, как меня убить.

Глава 6. Семь дней до казни.

Из тюрьмы мы вышли через служебный коридор.

Каэль предъявил стражникам чёрную печать с серебряным вороном. Никто не стал задавать вопросов. Один лишь молодой караульный посмотрел на меня с таким ужасом, будто я уже лежала в гробу.

— Почему они вас боятся? — спросила я, когда мы поднялись по лестнице.

— Потому что я палач.

— Я думала, палачей боятся только осуждённые.

— Остальные тоже иногда совершают поступки, за которые могут быть осуждены.

Он говорил спокойно, словно обсуждал погоду.

Мы оказались во внутреннем дворе. Ночь была холодной, но небо на востоке уже светлело. У ворот стояла чёрная карета, запряжённая двумя вороными лошадьми.

Мира забралась внутрь первой.

Я остановилась возле ступеньки.

— Куда мы едем?

— В мой дом, — ответил Каэль.

— Наш дом, — поправила Мира.

Каэль бросил на неё короткий взгляд.

— Сейчас это не имеет значения.

— Для меня имеет, — сказала я. — Я хочу понимать, куда меня везут.

Он вздохнул.

— В дом, где ты жила до того, как тебя объявили мёртвой. Там сохранились твои вещи, письма и документы. Если кто-то подделал твою смерть, возможно, мы найдём следы.

— А если там ловушка?

— Тогда мы попадём в неё вместе.

— Утешительно.

— Я стараюсь.

Я забралась в карету.

Внутри пахло кожей, деревом и сухими травами. На сиденье лежал тёмный плед. Я укуталась, потому что дрожала сильнее, чем хотела признавать.

Каэль сел напротив.

Между нами оставалось достаточно места, чтобы не касаться друг друга.

Это почему-то показалось мне важным.

— Расскажите о нашей жизни, — попросила я. — До того, как я умерла.

Он долго смотрел в окно.

— Мы поженились три года назад.

— По любви?

— Нет.

Ответ прозвучал так быстро, что я даже удивилась.

— По расчёту?

— По необходимости.

— Чьей?

— Моей.

— Вы заставили меня выйти за вас?

— Нет. Ты сама предложила брак.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Потому что тебя собирались арестовать.

— За что?

— За кражу королевского документа.

Я выпрямилась.

— Какого документа?

— Списка людей, которых король приказал казнить без суда.

Я некоторое время молчала.

— И вы помогли мне скрыться, женившись на мне?

— Да. В Эстервальском королевстве жена палача имеет особый статус. Пока муж жив, королевский суд не может судить её без согласия самого палача.

— Очень удобно.

— Именно поэтому король ненавидит этот закон.

— А когда меня объявили мёртвой?

— Закон перестал действовать.

— И вы ничего не сделали?

Он посмотрел на меня.

— Я пытался. Меня обвинили в сокрытии тела, лишили доступа к королевскому архиву и запретили покидать столицу. Через неделю после твоих похорон я получил приказ вернуться к службе.

— И вы подчинились?

— Если бы я отказался, король казнил бы всех, кто помогал тебе.

Я хотела возразить, но не смогла.

В его словах было слишком много конкретных деталей, чтобы они звучали как оправдание, придуманное на ходу.

— Вы любили меня? — спросила я.

Каэль не отвёл взгляда.

— Да.

Простой ответ.

Без пафоса. Без попытки вызвать жалость.

И почему-то именно поэтому я не знала, что сказать.

— А я вас?

Он помолчал.

— Иногда.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который я могу дать, не солгав.

Карета остановилась.

За окном возвышался трёхэтажный дом из тёмного камня. Над входом висел герб: серебряный ворон с расправленными крыльями.

Я посмотрела на окна.

Одно из них было разбито.

— Вы уверены, что здесь безопасно? — спросила я.

— Нет.

— Вы всегда так разговариваете?

— Только когда меня пытаются убить.

Он открыл дверцу.

— Добро пожаловать домой, Элиана.

Дом был больше, чем я ожидала, но почти лишён уюта.

В холле стояли чёрные шкафы, на стенах висели старые портреты. На одном из них был изображён мужчина в парадном мундире с топором в руках. Под портретом висела табличка:

Род Рейнов. Последние палачи короны.

Я остановилась.

— Это ваша семья?

— Да.

— Вы единственный наследник?

— Последний.

— Что случилось с остальными?

Каэль не ответил.

Я посмотрела на портрет внимательнее. На его нижнем краю были видны царапины, будто кто-то пытался стереть надпись.

— Вы не хотите говорить об этом?

— Я не хочу, чтобы ты узнала слишком много за один день.

— А если завтра меня казнят?

— Тогда, вероятно, тебе придётся узнать всё сегодня.

Он повёл меня на второй этаж.

В конце коридора находилась дверь с серебряной ручкой. Каэль открыл её, и я увидела спальню.

Большую, холодную, с высоким потолком и тяжёлыми шторами. У окна стоял письменный стол. На стене висело зеркало в чёрной раме.

Я сразу заметила следы на полу.

Тёмные пятна, которые пытались отмыть, но не смогли полностью.

— Здесь нашли ваше тело? — спросила я.

— Да.

— И меня?

— Да.

Я подошла к пятнам.

Кровь могла оставлять следы даже после тщательной уборки. Но здесь они располагались странно: несколько капель возле кровати, широкая полоса у стола и тёмный отпечаток ладони возле двери.

Я присела.

— Кто убирал комнату?

— Стражники.

— Они испортили место преступления.

— Они не знали, что это место преступления.

Я подняла голову.

— А что они думали?

— Что здесь произошло семейное убийство.

Я провела пальцем рядом с пятном, не касаясь его.

— Нет. Здесь произошло что-то другое.

Каэль подошёл ближе.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что кровь лежит не там, где должна была оказаться, если бы вас убили на кровати. Кто-то перемещал тело или пытался скрыть следы. И если рана на вашей груди была такой глубокой, как вы говорите, крови должно было быть гораздо больше.

— Ты уверена?

— Нет. Мне нужно осмотреть всё помещение и тело. Но я уверена, что версия о простом убийстве не объясняет увиденного.

Я выпрямилась.

— Где хранятся мои вещи?

Каэль указал на письменный стол.

В верхнем ящике лежали несколько писем, перчатки и тонкая серебряная цепочка. Под ними я обнаружила маленькую книгу в кожаном переплёте.

На первой странице было написано:

«Записки Элианы Рейн. Если я забуду, начни отсюда».

Я открыла её.

Почерк был тем же, что и в письме.

Первая запись датировалась тремя годами ранее.

«Сегодня я узнала, что королевский палач способен слышать последние воспоминания мёртвых. Каэль утверждает, что это дар нашего рода. Я считаю, что это проклятие».

Следующая запись:

«Если я когда-нибудь умру, не позволяйте Каэлю прикоснуться к моей памяти. Он думает, что сможет вернуть меня. Он не понимает, что именно заберёт взамен».

Я перевернула страницу.

Там было всего одно предложение.

«Седьмой день — не день моей смерти. Это день, когда я должна вспомнить, кого убила».

Я медленно закрыла книгу.

— Каэль?

Он стоял у двери.

— Да?

— Что я сделала три года назад?

Он не ответил.

И в этот момент я поняла: в отличие от меня, он помнил гораздо больше.

Глава 7. Жена палача.

Каэль не стал отрицать очевидное.

Он подошёл к столу, взял книгу и осторожно перелистнул несколько страниц.

— Ты писала это после первого обряда памяти, — сказал он.

— Что за обряд?

— Когда палач касается тела казнённого, он может услышать последние воспоминания человека. Но если воспоминание слишком сильное, оно иногда переходит к тому, кто его услышал.

— То есть память можно передать другому человеку?

— Не совсем. Можно заставить человека пережить чужое воспоминание. Но оно оставляет след.

Он указал на мою руку.

— Чёрная линия появилась после того, как ты коснулась моего тела.

— Потому что вы были мертвы?

— Потому что в моём теле не было сердца.

Я села за стол.

— Объясните всё с самого начала. Без загадок.

Каэль некоторое время молчал, затем кивнул.

— Хорошо.

Он рассказал, что род Рейнов служил короне более двухсот лет. Палачи не просто исполняли приговоры: они принимали последние воспоминания казнённых и передавали их королевскому архиву. Так корона могла узнать, кто действительно совершил преступление, где спрятаны украденные вещи и кто готовит заговор.

— Тогда зачем нужны суды? — спросила я.

— Чтобы люди верили, что справедливость существует.

— А она не существует?

— Иногда существует. Но не всегда.

Я не стала спорить.

— Что происходит с воспоминаниями после обряда?

— Большинство исчезает. Некоторые остаются в чёрной книге. Самые опасные хранятся отдельно.

— Где?

— В королевском архиве.

— А моя память?

Каэль посмотрел на книгу.

— Три года назад ты украла список казнённых без суда. В нём были имена людей, которых король приказал устранить, чтобы скрыть существование запрещённого обряда.

— Какого обряда?

— Переноса памяти из одного тела в другое.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Вы хотите сказать, что кто-то может перенести сознание человека в чужое тело?

— Не сознание. Память. Личность — более сложная вещь.

— Тогда почему я оказалась в теле Элианы?

— Потому что ты и есть Элиана.

— Нет, — сказала я. — Я помню другую жизнь. Другой город. Другую работу. Я помню, как умерла. Я не могу быть той женщиной, о которой вы говорите.

Каэль долго смотрел на меня.

— Возможно, ты помнишь жизнь, которой никогда не жила.

— Это бессмыслица.

— В королевском архиве есть записи о людях, которые вспоминали чужие города, чужие языки и чужие семьи. Некоторые утверждали, что прожили другую жизнь. Большинство сходили с ума.

— А остальные?

— Исчезали.

Я встала.

— Я не сошла с ума.

— Я этого не говорил.

— Я знаю, кто я. Я работала судебным экспертом. Я исследовала тела, собирала улики, помогала устанавливать причины смерти. Я помню своё имя.

Каэль не перебил.

— Я помню свою мать. Помню квартиру. Помню, как пила кофе перед ночной сменой. Помню свет в лаборатории и холодные руки мёртвого мужчины, которого нашли в тоннеле. И я помню, как умирала.

Голос дрогнул.

Впервые за всё время я позволила себе произнести это вслух.

Я умерла.

Моя прежняя жизнь закончилась.

И теперь я не знала, почему оказалась здесь.

Каэль подошёл ближе, но не коснулся меня.

— Я верю тебе.

Я подняла глаза.

— Почему?

— Потому что Элиана никогда не говорила о другой жизни. А ты говоришь так, словно пытаешься убедить не меня, а саму себя.

Он оказался слишком близко.

Я почувствовала тепло его тела, запах кожи и дыма, исходивший от плаща. И вдруг поймала себя на мысли, что хочу, чтобы он обнял меня.

Это было не моё желание.

Или, возможно, уже моё.

Я отступила.

— Что произошло три года назад? — спросила я. — Почему меня похоронили?

Каэль отвернулся к окну.

— Ты нашла доказательства того, что король использует чёрную книгу, чтобы стирать память свидетелей. Ты собиралась передать их судье Севере. Но кто-то выдал тебя.

— Кто?

— Я не знаю.

— Вы были моим мужем. Вы должны были знать, кому я доверяла.

— Я был твоим мужем, а не твоей тенью.

Он произнёс это резко, затем замолчал.

— Прости.

Я впервые услышала от него извинение.

— Продолжайте, — сказала я.

— В ночь перед твоей смертью ты пришла ко мне и попросила провести обряд. Сказала, что хочешь спрятать одно воспоминание там, где король никогда его не найдёт.

— Какое воспоминание?

— Ты не сказала.

— А вы согласились?

— Да.

— Почему?

Каэль посмотрел мне в глаза.

— Потому что любил тебя.

Он произнёс это так просто, что мне стало трудно дышать.

— После обряда ты потеряла сознание. Я позвал лекаря, но, когда вернулся, тебя уже не было. На кровати лежало тело женщины, похожей на тебя. Королевские стражники объявили, что ты умерла от болезни. Мне запретили осматривать тело.

— И вы поверили?

— Нет.

— Но похоронили меня.

— Я не мог остановить церемонию, не начав войну с короной. Я решил, что если ты действительно умерла, то должен хотя бы сохранить твоё имя.

Он посмотрел на меня.

— Теперь я понимаю, что ошибался.

Я опустила взгляд на книгу.

Всё ещё не было ясно, кто я. Почему моя память принадлежала другой жизни. Почему тело Элианы вернулось спустя три года. Но впервые я увидела связь между событиями.

Элиана украла доказательства преступлений короля.

Она спрятала какое-то воспоминание.

После этого её объявили мёртвой.

Теперь я оказалась в её теле, а королевская книга предсказала мою казнь.

— Мне нужно найти это воспоминание, — сказала я.

Каэль кивнул.

— Оно может находиться в твоей могиле.

— Тогда поедем туда.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сегодня ночью в склепе нашли двух мёртвых стражников. У обоих не было языка.

Я вспомнила правило, которое услышала в самом начале.

Если палач отказывается записать услышанное, его лишают языка.

— Они были палачами?

— Нет. Но каждый из них служил королевскому архиву.

Я посмотрела на него.

— Кто-то не хочет, чтобы мы нашли мою могилу.

— Да.

— Значит, мы должны пойти туда немедленно.

Каэль впервые за весь разговор улыбнулся.

Улыбка вышла короткой и мрачной.

— Вот теперь ты действительно напоминаешь мою жену.

Глава 8. Могила, в которой никто не лежал.

К семейному склепу мы отправились перед рассветом.

Каэль настоял, чтобы я надела тёмный плащ и спрятала волосы под капюшоном. Мира осталась в доме: ей поручили найти старые документы о смерти Элианы и выяснить, кто подписал свидетельство о погребении.

— Если нас поймают, — сказал Каэль, когда мы выехали за город, — не пытайся спорить со стражей.

— А что делать?

— Позволь мне говорить.

— Вы забываете, что я не ваша прежняя жена.

— Я не забываю ни на минуту.

Он произнёс это без раздражения.

— Именно поэтому я и прошу тебя не спорить.

Я отвернулась к окну.

Дорога шла через лес. Ветви деревьев цеплялись за крышу кареты, а туман лежал так низко, что лошади иногда исчезали в нём по самые колени.

Через полчаса мы остановились у каменной стены.

За ней находилось кладбище.

Старые могилы были покрыты мхом. Надгробия стояли неровными рядами, некоторые упали, другие раскололись пополам. В центре возвышался склеп с дверью из чёрного камня.

На ней был высечен ворон.

— Здесь похоронили Элиану? — спросила я.

— Да.

— Почему не на королевском кладбище?

— Потому что её имя исключили из списка благородных семей.

— За кражу документа?

— За то, что она узнала, что было в документе.

Каэль достал ключ, но дверь открылась раньше, чем он успел вставить его в замок.

Я посмотрела на щель между створками.

— Вы уверены, что сюда никто не входил?

— Нет.

Он достал меч.

— Оставайся за мной.

Мы спустились по каменным ступеням.

Внутри было темно и холодно. На стенах горели маленькие синие огоньки, не дававшие тепла. Вдоль прохода стояли каменные саркофаги с именами членов рода Рейнов.

В конце находился один, отличавшийся от остальных.

Белый мрамор. Серебряная табличка. На крышке — имя:

ЭЛИАНА РЕЙН.

Я подошла ближе.

— Откройте.

Каэль не двигался.

— Что? — спросила я.

— Ты уверена?

— Нет. Но у нас нет другого способа узнать правду.

Он положил ладонь на крышку.

Мрамор дрогнул.

По поверхности пробежали тонкие чёрные трещины. Затем раздался глухой щелчок, и крышка сдвинулась в сторону.

Внутри лежал скелет.

Я замерла.

Одежда истлела, но на шее сохранилась тонкая серебряная цепочка. На пальце белела костяная пластинка с гербом Рейнов.

Я заставила себя подойти ближе.

— Это женщина, — сказала я. — Но мы не можем утверждать, что это Элиана.

— Почему?

— Потому что здесь нет документов, подтверждающих личность. Одежда и украшения не являются достаточным доказательством.

Каэль смотрел на скелет так, будто видел его впервые.

— Я не знаю, что сказать.

— Пока ничего. Мне нужно осмотреть саркофаг.

Я обошла его кругом.

Внутри не было следов свежего вскрытия. Но на дне, возле правой руки скелета, лежал маленький металлический предмет.

Ключ.

Такой же, как тот, который Мира принесла в тюрьму.

Я подняла его.

На головке были выгравированы две буквы: Э. Р.

— Что это открывает? — спросила я.

Каэль нахмурился.

— Не знаю.

Я осмотрела крышку саркофага. На внутренней стороне были выцарапаны слова:

«Если ты читаешь это, значит, я не смогла вернуться».

Под надписью располагался знак — круг, перечёркнутый вертикальной линией.

Я уже видела его.

На письме.

На чёрной книге.

— Каэль, — позвала я.

Он подошёл.

— Ты знаешь этот знак?

Его лицо изменилось.

— Да.

— Что он означает?

— Печать переноса памяти.

Я посмотрела на скелет.

— Значит, здесь лежит человек, чью память перенесли в другое тело?

— Возможно.

— Или здесь лежит Элиана, а её память забрали.

Каэль ничего не ответил.

Я опустилась на колени и осмотрела основание саркофага. Между камнями обнаружилась узкая щель. Я вставила в неё найденный ключ.

Что-то щёлкнуло.

Внутри стены открылось маленькое отделение.

Там лежал свёрнутый лист и стеклянный флакон с тёмной жидкостью.

Я развернула письмо.

«Тому, кто найдёт мою могилу.

Если в саркофаге лежит тело, значит, они успели заменить меня.

Если саркофаг пуст, значит, я вернулась.

В обоих случаях не верь королю.

И не верь Каэлю, если он скажет, что помнит нашу последнюю ночь.

Он помнит только то, что ему позволили оставить».

Я медленно подняла голову.

Каэль стоял неподвижно.

— Вы помните нашу последнюю ночь? — спросила я.

Он посмотрел на письмо.

— Нет.

— Совсем?

— Я помню, как ты попросила провести обряд. Помню, как ты взяла меня за руку. Помню, что в какой-то момент я услышал твой голос.

— Что я сказала?

Он закрыл глаза.

— «Не позволяй мне вернуться».

Я посмотрела на скелет.

На чёрный знак.

На флакон, который держала в руке.

Теперь у нас были доказательства, что тело в могиле могло быть подменено. Но кто лежал в саркофаге? Что случилось с настоящей Элианой? И почему она сама просила Каэля не позволять ей вернуться?

Я убрала письмо в карман.

— Мы забираем всё и уходим.

— Подожди, — сказал Каэль.

Он наклонился к саркофагу и провёл пальцами по внутренней стороне крышки.

Под слоем пыли обнаружилась ещё одна надпись.

«Первый ключ — у жены. Второй — у палача. Последний — у короля».

Каэль медленно выпрямился.

— Теперь я понимаю, — произнёс он.

— Что именно?

Он посмотрел на меня.

— Почему король приказал казнить тебя.

В этот момент за дверью склепа раздались шаги.

Кто-то спускался по лестнице.

И этот кто-то знал, что мы здесь.

Глава 9. Три ключа.

— Сколько людей? — прошептала я.

Каэль приложил палец к губам и прислушался.

Шаги были размеренными. Не меньше трёх человек. Один из них волочил ногу.

— Стража? — спросила я.

— Нет. Стражники ходят иначе.

— А как ходят убийцы?

— Те, кто уверен в победе, не торопятся.

Он погасил ближайший огонёк и потянул меня за собой в боковой проход. Там стоял старый каменный саркофаг, наполовину скрытый обвалившейся кладкой.

— Спрячься, — приказал он.

— А вы?

— Я встречу гостей.

— Мы договаривались не скрывать друг от друга опасности.

Каэль посмотрел на меня.

— Хорошо. Если нас найдут, они попытаются забрать тебя. Не потому, что ты убийца, а потому, что ты единственная, кто может открыть последнюю страницу чёрной книги.

— Почему я?

— Потому что первый ключ находится у тебя.

Я вспомнила найденную надпись.

— Какой ещё ключ?

Он указал на мой медальон — тонкий серебряный круг, который я носила на шее с самого пробуждения.

Я никогда не придавала ему значения. Думала, это обычное украшение, оставшееся от прежней хозяйки тела.

— Это ключ?

— Не совсем. Он открывает то, что нельзя открыть обычным замком.

— И вы собирались сообщить мне об этом когда-нибудь?

— Я только что узнал, что он у тебя.

— Удобно.

Он не стал спорить.

Шаги приблизились.

Каэль вынул меч и встал перед проходом.

— Что бы ни случилось, не снимай медальон.

— А если его попытаются отнять?

— Тогда не дай им.

— Каэль, я судебный эксперт, а не боец.

— Знаю.

— Я никогда не держала меч.

— Тогда сегодня у тебя будет первый урок.

Он повернулся к проходу.

В склеп вошли трое мужчин в серых плащах. Лица скрывали маски без отверстий для рта — гладкие, белые, похожие на фарфоровые лица кукол.

Первый держал в руке короткий посох с чёрным кристаллом на конце.

— Каэль Рейн, — произнёс он. — Вы нарушили приказ короны.

— Передайте королю, что я исправлюсь.

— Вы знаете, зачем мы пришли.

— За моей женой?

— За тем, что она украла.

Каэль поднял меч.

— Тогда вам придётся уйти без этого.

Человек с посохом тихо рассмеялся.

— Вы всё ещё думаете, что способны защитить её?

Он поднял кристалл.

Воздух вокруг нас дрогнул.

Я почувствовала резкую боль в голове. Перед глазами вспыхнули обрывки картин: коридор дворца, окровавленные руки, чёрная книга на каменном столе. Женщина в белом платье кричала. Мужчина с серебряным кольцом прижимал её к стене.

Затем голос:

«Если ты вспомнишь, король умрёт».

Я вскрикнула и схватилась за голову.

Каэль бросился ко мне.

— Не смотри на кристалл!

Но было поздно.

Один из мужчин рванулся вперёд. Каэль отбил удар мечом, но второй противник оказался у меня за спиной. Я почувствовала, как чья-то рука схватила медальон.

Я ударила нападавшего локтем в лицо.

Он пошатнулся.

Я вырвала цепочку из его пальцев и отступила к стене.

— Не трогай меня! — крикнула я.

Мужчина снова бросился ко мне.

Я схватила с пола тяжёлый подсвечник и ударила его по руке. Он выронил нож.

Я не стала ждать, пока он поднимет его.

Подняла нож сама и направила остриё на его грудь.

— Ещё шаг — и я закричу.

Он замер.

— Ты не знаешь, что держишь, женщина.

— А ты не знаешь, насколько я устала от людей, которые говорят загадками.

Он бросился вперёд.

Я отшатнулась, но он успел схватить меня за запястье.

В тот же миг чёрная линия на моей руке вспыхнула.

Мужчина закричал.

Его маска треснула, и из-под неё посыпался серый пепел. Он упал на колени, прижимая ладони к лицу.

Остальные двое отступили.

Каэль воспользовался замешательством и выбил посох из рук первого. Кристалл упал на камни и раскололся.

В склепе раздался звук, похожий на глубокий вздох.

А затем все три тела рассыпались в пыль.

Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на свои руки.

— Что я сделала?

Каэль подошёл ко мне.

— Ты защитилась.

— Они умерли.

— Они уже были мертвы.

— Что?

Он посмотрел на серый пепел.

— Это не люди. Это оболочки, созданные королевским архивом. В них помещают чужие воспоминания и заставляют выполнять приказы.

Я почувствовала тошноту.

— Значит, король может создавать людей из воспоминаний?

— Не людей. Слухачей. Они нужны, чтобы находить тех, кто хранит запрещённые тайны.

— И теперь они знают, что мы здесь.

— Да.

Я убрала нож.

— Тогда нам нужно уходить.

Каэль кивнул.

Но прежде чем мы покинули склеп, я заметила кое-что на полу.

Среди пепла лежал небольшой серебряный жетон. На нём был выгравирован знак королевской канцелярии и номер.

Я подняла его.

— Это что?

Каэль посмотрел на жетон.

— Номер дела.

— Какого дела?

Он побледнел.

— Дела об убийстве Элианы Рейн.

Я перевернула жетон.

На обратной стороне была дата.

Три года назад. За семь дней до её смерти.

Я медленно подняла глаза.

— Значит, расследование началось до того, как меня убили?

— Да.

— И вы знали?

— Нет.

— Тогда кто вёл дело?

Каэль долго смотрел на жетон.

— Королевский палач.

Я не сразу поняла смысл этих слов.

— Вы?

— Да.

Он забрал жетон и сжал его в кулаке.

— Три года назад я расследовал собственную жену. И в конце концов признал её мёртвой.

Мы вышли из склепа в серый предрассветный туман.

Теперь я знала, что дело не просто в поддельной смерти.

Кто-то заранее подготовил моё исчезновение, использовал королевскую магию и заставил Каэля поверить, что он потерял жену.

Но оставался главный вопрос.

Если он действительно любил Элиану, почему не смог её спасти?

И почему король так боялся того, что она могла вспомнить?

Глава 10. Имя в чёрной книге.

Когда мы вернулись в дом Рейнов, солнце уже поднялось над крышами.

Мира ждала нас в холле. Она была бледной, а на руках у неё виднелись следы чернил.

— Госпожа! — Она бросилась ко мне. — Я думала, вас схватили.

— Пока нет.

— Вы нашли что-нибудь?

Я показала ей письмо и жетон.

Мира прочитала надпись на обороте и прикрыла рот ладонью.

— Значит, это правда.

— Что именно?

— Три года назад королевский архив прислал господину Рейну приказ расследовать вашу смерть. Но дело закрыли ещё до того, как нашли тело.

Каэль резко повернулся к ней.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Потому что я не знала, что это связано с нынешним обвинением. Я думала, приказ подписали после похорон.

— Кто его подписал?

Мира достала из кармана сложенный документ.

— Королевский канцлер. Но внизу стоит ещё одна подпись.

Каэль развернул бумагу.

Я увидела печать короля и несколько строк на старом языке.

— Что здесь написано? — спросила я.

— «В случае возвращения Элианы Рейн немедленно доставить её в архив. Не допускать контакта с королевским палачом. При сопротивлении уничтожить».

— Уничтожить? — переспросила я.

— В официальных документах это слово используют, когда хотят избежать прямого упоминания казни, — ответил Каэль.

Я забрала бумагу.

— Значит, король знает, что я могу вернуться.

— Возможно, — сказал Каэль. — Или он знает, что кто-то способен вернуть тебя.

— И хочет получить меня живой.

— Пока — да.

Я посмотрела на свою руку.

Чёрная линия больше не поднималась, но и не исчезала.

— Сколько времени у нас осталось?

— Шесть дней до суда и казни.

— Тогда нам нужен доступ к архиву.

Каэль покачал головой.

— Королевский архив находится под дворцом. Туда нельзя войти без трёх печатей: королевской, судебной и палаческой.

— У вас есть палаческая?

Он показал серебряный перстень на пальце.

— У меня.

— У судьи Северы есть судебная?

— Да.

— Значит, нам нужна королевская.

— Её можно получить только от короля.

Я усмехнулась.

— Разумеется. Человек, который хочет меня убить, должен лично разрешить мне найти доказательства.

— Теперь ты понимаешь, почему я не предложил этот план первым.

Я прошлась по комнате.

Нам требовалось попасть в архив. Найти список казнённых без суда. Понять, кто подменил тело Элианы. И выяснить, почему моя память связана с чёрной книгой.

Но прежде чем делать что-либо из этого, нужно было разобраться с самой книгой.

— Вы говорили, что моё имя появилось на странице тех, кто ещё не умер, — сказала я. — Откуда вы знаете?

Каэль открыл ящик стола и достал небольшой чёрный том.

Он был не больше ладони, с металлическими уголками и замком в форме ворона.

Я отступила.

— Это она?

— Нет. Копия.

Он положил книгу на стол.

— Настоящая чёрная книга хранится во дворце. Но каждый палач получает её отражение — маленький реестр, который показывает, какие приговоры ещё не исполнены.

— И моё имя там есть?

Каэль открыл замок.

На первой странице были записаны имена нескольких человек. Рядом с каждым стояла дата казни.

Он перелистнул страницы.

Я увидела десятки имён, некоторые были зачёркнуты, другие обведены красными чернилами.

На последней странице стояло:

ЭЛИАНА РЕЙН.

Под именем — дата.

Через шесть дней.

Ниже была ещё одна запись.

КАЭЛЬ РЕЙН.

Дата совпадала с моей.

Я посмотрела на него.

— Вы тоже должны умереть?

— Да.

— Почему вы не сказали раньше?

— Потому что до сегодняшнего дня запись была другой.

Он показал мне нижнюю строку.

Там, где раньше было пусто, проступали новые буквы.

ПРИЧИНА СМЕРТИ: ВОЗВРАЩЕНИЕ ПАМЯТИ.

Я перечитала их несколько раз.

— Это значит, что мы умрём, если я вспомню?

— Или если ты вспомнишь не то, что должна.

— Кто решает, что я должна помнить?

Каэль закрыл книгу.

— Король.

Я резко ударила ладонью по столу.

— Хватит! Хватит говорить так, будто всё решено! Если эта книга действительно предсказывает смерть, значит, она основана на каком-то механизме. Если механизм существует, его можно изучить. Если запись появилась, значит, кто-то её сделал. А если кто-то сделал её, мы можем найти этого человека!

Мира смотрела на меня с открытым ртом.

Каэль молчал.

Я перевела дыхание.

— Простите. Я просто… не собираюсь умирать из-за того, что кто-то написал моё имя в книге.

Каэль медленно кивнул.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Ты наконец говоришь так, как говорила раньше.

Он подошёл к окну.

— Элиана всегда верила, что любой закон можно разобрать на части. Найти в нём ошибку. А потом заставить его работать против тех, кто его придумал.

Я посмотрела на чёрную книгу.

— Тогда начнём с простого. Мне нужно узнать, кто подписал приказ о моей смерти.

Мира достала ещё один документ.

— Я нашла это в старом архиве дома. Оно было спрятано в книге семейных расходов.

На листе стояли три подписи.

Королевского канцлера.

Судьи Северы.

И Каэля Рейна.

Я медленно подняла голову.

— Вы подписали приказ о моей казни?

Каэль побледнел.

— Нет.

— Но это ваша подпись.

Он взял документ и долго изучал его.

— Печать настоящая. Подпись похожа на мою.

— Значит, её подделали?

— Возможно.

— Или вы действительно подписали приказ, а теперь не помните.

Каэль не ответил.

И впервые с момента нашего знакомства я увидела в его глазах не страх за меня.

Страх перед самим собой.

Я отступила на шаг.

— Вы обещали не скрывать от меня правду.

— Я не скрываю.

— Тогда объясните, почему ваша подпись стоит под документом, который приказывает меня убить.

Он поднял глаза.

— Потому что три года назад я подписал другой приказ.

— Какой?

Каэль медленно положил лист на стол.

— Приказ на собственную казнь.

В комнате стало тихо.

— Я не понимаю, — прошептала я.

— Я тоже не понимал. До этой минуты.

Он посмотрел на чёрную книгу.

— Если король смог заставить меня подписать собственную казнь, значит, он мог изменить не только мою память. Он мог изменить мои решения.

— Но вы живы.

— Потому что кто-то нарушил приказ.

— Кто?

Каэль посмотрел на меня.

— Ты.

В этот момент книга на столе раскрылась сама.

Страницы зашуршали, словно их перелистывала невидимая рука.

На последней странице проступили новые строки:

ПЕРВАЯ ПАМЯТЬ ВОЗВРАЩЕНА.

ОСТАЛОСЬ ДВЕ.

А ниже появилось имя, которого я не знала.

КОРОЛЬ АЛАРИК ВЕЙР.

Каэль побледнел.

— Теперь он узнает, что ты проснулась.

— Кто такой Алари́к Вейр?

Он посмотрел на меня так, будто каждое следующее слово могло нас убить.

— Человек, который приказал тебя казнить.

— И что он сделает теперь?

Каэль закрыл книгу.

— Придёт за тобой сам.

Вдалеке, за окнами дома, ударил колокол.

Один раз.

Второй.

Третий.

Мира побледнела.

— Это королевский колокол, — прошептала она. — Его звонят только перед публичными казнями.

Я посмотрела на чёрную линию на своей руке.

Она добралась до самого плеча.

И впервые услышала голос, который не принадлежал ни мне, ни Каэлю.

«Элиана Рейн. Ты должна вспомнить, кого убила».

Глава 11. Король зовёт мёртвых.

Королевский колокол прозвучал в четвёртый раз.

За окном проснулись птицы. Они взлетели с крыш разом, словно кто-то выстрелил в небо. По улице прокатился гул голосов, затем захлопали ставни.

Каэль стоял возле стола, не сводя глаз с чёрной книги.

— Что означает этот звон? — спросила я.

— Король объявляет чрезвычайный приговор.

— Кому?

Он посмотрел на меня.

— Тебе.

Я невольно усмехнулась.

— Как удобно. Меня ещё не судили, а уже казнят.

— В Эстервальском королевстве есть два вида приговоров. Обычный выносит суд. Чрезвычайный — корона. Его применяют, когда обвиняемый угрожает самому существованию государства.

— И я настолько опасна?

— Для короля — да.

Мира подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску.

— На площади вывешивают объявление, — прошептала она. — Господин, нам нужно уходить.

Каэль закрыл книгу и спрятал её под плащ.

— Поздно. Если король объявил чрезвычайный приговор, все городские ворота уже перекрывают.

— Значит, будем искать другой выход, — сказала я.

Он посмотрел на меня с выражением, в котором удивление смешалось с чем-то почти болезненным.

— Ты всегда так говорила.

— Я начинаю подозревать, что у прежней Элианы было слишком много неприятностей.

— Ты понятия не имеешь.

Он подошёл к стене и снял портрет своего предка. За ним обнаружилась узкая металлическая дверца.

— Тайный ход? — спросила я.

— Выход к старой часовне. Оттуда можно попасть в нижний город.

— И почему мы не воспользовались им раньше?

— Потому что он ведёт через королевское кладбище.

Я посмотрела на него.

— Место, где недавно нашли двух мёртвых стражников?

— Именно.

— Прекрасно. Пойдём туда.

Каэль открыл дверцу.

Внутри пахло землёй и ржавчиной. Каменная лестница уходила вниз, в темноту.

Прежде чем мы спустились, Мира сунула мне в руку маленький свёрток.

— Ваше старое кольцо, госпожа. Я нашла его в комнате, где вы жили до свадьбы.

Я развернула ткань.

Внутри лежало серебряное кольцо с чёрным камнем. На внутренней стороне были выгравированы буквы: Э. Р.

— Почему вы не отдали его раньше?

— Потому что боялась, что вы вспомните.

— Что именно?

Мира опустила глаза.

— Как вы его сняли перед тем, как убить человека.

Я застыла.

— Кого?

Но служанка уже закрыла дверцу за нами.

Мы шли по тоннелю почти четверть часа. Каэль держал фонарь, я — кольцо. Чёрный камень становился теплее по мере того, как мы приближались к кладбищу.

— Вы знаете, кого я убила? — спросила я.

— Нет.

— Но вы подозреваете.

— Я подозреваю многих. Это не значит, что кто-то из них виновен.

— А если виновна я?

Каэль остановился.

— Тогда я узнаю почему.

— И что сделаете?

Он долго смотрел на меня.

— Не позволю никому казнить тебя до того, как ты сама поймёшь, что произошло.

Впервые его ответ не показался мне ни угрозой, ни обещанием, данным ради красивых слов.

Я кивнула.

Впереди показался свет.

Мы вышли из тоннеля в старую часовню. На алтаре лежал свёрнутый пергамент с королевской печатью.

Каэль разломил её.

Я прочитала объявление.

«Элиана Рейн, обвиняемая в убийстве королевского палача и краже сердца короны, объявляется врагом государства. Любой, кто укроет её, разделит её участь. Приговор вступает в силу немедленно».

Ниже стояла подпись.

Аларик Вейр.

Я перечитала последнюю строку.

— «Кража сердца короны»… Это сердце Каэля?

— Нет, — ответил он.

— Тогда чьё?

Каэль побледнел.

— Сердце короля.

Я посмотрела на него.

— Вы хотите сказать, что я украла сердце самого короля?

— Я хочу сказать, что теперь понимаю, почему он так торопится тебя убить.

Из глубины часовни донёсся звон цепей.

Кто-то шёл к нам со стороны склепа.

И на этот раз шаги были человеческими.

Глава 12. Судья, которая солгала.

Мы успели спрятаться за алтарём, прежде чем в часовню вошла женщина.

Судья Севера.

Она была без плаща, с растрёпанными волосами и кровавым пятном на рукаве.

Каэль вышел из укрытия первым.

— Вы следили за нами?

Судья вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Если бы я следила за вами, вы бы уже стояли перед королевскими стражниками.

— Тогда объясните, почему вы здесь.

Она посмотрела на меня.

— Потому что король приказал мне вынести вам смертный приговор.

— А вы пришли предупредить меня?

— Я пришла попросить вас о помощи.

Это было настолько неожиданно, что я не сразу нашлась с ответом.

— Вы судили меня, отказали в доступе к доказательствам и позволили королю объявить меня врагом государства. А теперь просите помощи?

— Да.

— Почему я должна вам доверять?

Судья сняла перчатку.

На её ладони была такая же чёрная линия, как на моей руке. Только у неё линия доходила до самого локтя и распадалась на тонкие ветви.

— Потому что у меня осталось меньше суток, — сказала она. — И потому что я уже совершила ошибку, за которую заплатила памятью о собственной дочери.

Она достала из кармана небольшой медальон.

Внутри была миниатюра молодой девушки с тёмными волосами.

— Её звали Лиора. Три года назад она стала свидетелем казни человека, который не совершал преступления. Король приказал стереть ей память, чтобы она забыла увиденное. Но обряд прошёл неправильно.

— Что с ней случилось?

— Она забыла меня. Забыла своё имя. А через месяц исчезла.

Я посмотрела на чёрную линию на её руке.

— И теперь книга записала вашу смерть?

— Не мою. Смерть всех, кто участвовал в том обряде.

Каэль шагнул ближе.

— Почему вы не рассказали об этом раньше?

— Потому что сама подписала приказ о смерти Элианы.

В часовне стало тихо.

Судья не отвела взгляда.

— Три года назад король показал мне доказательства, что ваша жена украла сердце короны и собиралась разрушить магическую защиту государства. Я поверила ему. Я подписала документ, подтверждающий её смерть, хотя тела не видела.

— Значит, вы помогли подделать мою смерть, — сказала я.

— Да.

— И теперь хотите, чтобы я спасла вас?

— Нет. Я хочу, чтобы вы спасли тех, кого я не смогла защитить.

Она достала из-под одежды тонкую папку.

Внутри лежал список имён. Десятки людей, рядом с которыми стояли даты и короткие пометки: «память изменена», «дело закрыто», «казнь без суда».

Внизу было написано:

Проект «Вторая жизнь».

— Что это? — спросила я.

— Список людей, чью память король использовал для создания новых личностей. Он не просто стирает воспоминания. Он может переносить их из одного человека в другого.

Я вспомнила свою прежнюю жизнь.

Судебная лаборатория. Белый свет. Чужое тело.

Моя смерть.

— Значит, кто-то перенёс меня сюда?

Судья покачала головой.

— Не знаю. Но три года назад Элиана нашла способ разрушить этот механизм.

— Где?

— В королевском архиве.

Каэль забрал папку.

— Нам нужен доступ во дворец.

— Я могу его организовать, — сказала судья. — Но у меня есть условие.

— Какое? — спросила я.

Она посмотрела на меня с отчаянием.

— Если вы найдёте мою дочь, не возвращайте ей память целиком. Что-то внутри неё изменилось. И если она вспомнит всё сразу, она может перестать быть человеком, которого я любила.

Я хотела задать ещё один вопрос, но судья вдруг пошатнулась.

Чёрная линия на её руке вспыхнула.

Она упала на колени.

— Уже началось, — прошептала она.

Каэль бросился к ней, но было поздно.

Из её ладони поднялся тонкий чёрный дым, сложился в буквы и застыл в воздухе:

СВИДЕТЕЛЬ УСТРАНЁН.

Судья Севера упала лицом на каменный пол.

Я опустилась рядом, проверила пульс.

Ничего.

Она была мертва.

Но когда я закрыла ей глаза, её губы едва заметно шевельнулись.

— Найдите… мальчика…

Я наклонилась ближе.

— Какого мальчика?

Её пальцы сжали мою руку.

— Того, которого Каэль… не смог убить.

Пальцы разжались.

Я медленно подняла голову.

Каэль стоял неподвижно.

— Что она имела в виду? — спросила я.

Он смотрел на мёртвую судью.

— Не знаю.

Но впервые я была уверена: он лгал.

Глава 13. Мальчик без имени.

Мы похоронили судью Севера до восхода солнца.

Не потому, что хотели оказать ей почести. Мы не могли оставить тело в часовне, где его обнаружила бы королевская стража. Каэль выкопал могилу за старой стеной, а я положила на грудь погибшей её медальон с изображением дочери.

— Она не заслужила такой смерти, — сказала я.

— В этом королевстве многие не заслужили того, что с ними случилось.

— Это не ответ.

Каэль опёрся на лопату.

— Нет. Не ответ.

Мы молчали, пока не засыпали могилу землёй.

Потом я спросила:

— Кто тот мальчик?

Каэль долго не отвечал.

— Когда я был молодым, меня отправили в северную деревню. Там пропадали дети. Король подозревал, что жители прячут беглых преступников.

— И вы нашли мальчика?

— Нашёл семерых. Шестерых вернул в город. Седьмой отказался идти со мной.

— Почему?

— Потому что его родители были мертвы. Он считал, что, если уйдёт, больше никогда не найдёт их.

— И вы оставили его?

Каэль посмотрел на меня.

— Я должен был привести его к королю.

— Но не привели.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мальчик сказал, что видел, как королевские люди забрали его мать. Он утверждал, что они увели её во дворец и вернули без памяти.

Я почувствовала холод.

— Это была часть проекта?

— Возможно.

— А потом?

— Я спрятал мальчика в доме старого лекаря. Через два дня за ним пришли. Я вернулся слишком поздно.

— Он погиб?

Каэль отвернулся.

— Я не знаю.

Я хотела продолжить расспросы, но он вдруг достал из кармана серебряный жетон, найденный в склепе.

— На жетоне был номер дела, — сказал он. — Я помню его. Тогда я не придал значения номеру. Но теперь понимаю, что это могло быть дело мальчика.

Он развернул старую папку, которую мы забрали у судьи.

Среди имён я нашла запись:

Объект 17. Имя утрачено. Память нестабильна. Последнее местонахождение — северная лечебница.

— Объект? — прошептала я.

— Король перестал считать этих людей людьми.

— Тогда мы найдём мальчика.

Каэль посмотрел на меня.

— Это опасно.

— Всё, что мы делаем, опасно.

— Ты не понимаешь, что такое северная лечебница.

— Так объясните.

Он вздохнул.

— Там содержат людей, чья память разрушилась после магических экспериментов. Некоторые забывают своё имя. Некоторые — язык. Некоторые помнят жизни, которых никогда не проживали. Иные начинают слышать чужие мысли.

Я вспомнила себя.

— Возможно, там есть кто-то, кто знает, как я оказалась в этом теле.

Каэль не стал спорить.

До лечебницы мы добрались вечером.

Здание стояло за городом, среди голых деревьев. Высокие окна были закрыты решётками. Над дверью висела табличка: «Королевский приют для душевнобольных».

У ворот нас встретил старик с ключами.

Каэль показал перстень палача.

— Мы ищем пациента под номером семнадцать.

Старик побледнел.

— Такого пациента нет.

— Тогда вы не будете возражать, если мы проверим журналы?

— Я не могу.

— Кто вам запретил?

Старик посмотрел на меня.

— Он слышит, когда о нём говорят.

Я шагнула вперёд.

— Кто?

Старик открыл рот.

Из его горла вырвался тонкий, чужой голос:

— Она вернулась.

Старик рухнул на колени.

За дверью лечебницы что-то заскрежетало.

Каэль выхватил меч.

Я схватила старика за плечи.

— Кто вернулся? Что вы имеете в виду?

Он посмотрел на меня совершенно пустыми глазами.

— Тот, кто украл твою первую жизнь.

Затем он упал на бок.

Дыхание прекратилось.

В здании погас свет.

И из глубины коридора донёсся детский смех.

Глава 14. Комната чужих воспоминаний.

Мы вошли в лечебницу через чёрный ход.

Каэль держал меч перед собой. Я шла за ним, стараясь не наступать на осколки стекла. В коридоре стоял запах лекарств, плесени и чего-то сладковатого, от чего начинала болеть голова.

На стенах висели таблички с номерами палат.

В некоторых дверях были прорези для наблюдения.

За одной из них я увидела женщину, которая сидела на кровати и раскачивалась взад-вперёд. Она повторяла одно и то же имя.

— Лиора… Лиора… Лиора…

Дочь судьи Северы.

Я остановилась.

— Она здесь.

Каэль заглянул в палату.

Женщина подняла голову.

— Мама? — спросила она.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Она была молодой, не старше двадцати пяти. На запястьях виднелись следы от ремней, а волосы были выстрижены неровно, будто кто-то пытался избавиться от чего-то под кожей.

— Лиора, — тихо сказала я. — Мы знаем твою мать.

Она замерла.

— Моя мать умерла.

— Да.

Лиора закрыла лицо руками.

— Тогда почему я всё ещё слышу её голос?

Я не знала, что ответить.

Каэль открыл дверь.

— Нам нужно найти мальчика. Номер семнадцать.

Лиора резко подняла голову.

— Не ходите к нему.

— Почему? — спросила я.

— Он помнит всё.

— Всё что?

Она посмотрела на меня.

— Твою первую жизнь.

В груди стало тесно.

— Ты знаешь, кем я была?

— Нет. Но он знает.

Лиора подошла к стене и коснулась её ладонью.

— Они забрали его память, но не смогли забрать то, что он видел. Он помнит мир, в котором ты жила до этого. Мир без магии. Мир, где люди умирают один раз.

Я схватилась за дверную раму.

— Как его найти?

Она указала на лестницу в конце коридора.

— Под землёй. Но если он назовёт твоё настоящее имя, не отвечай.

— Почему?

Лиора посмотрела на меня с жалостью.

— Потому что тогда он узнает, что ты действительно вернулась.

Подземный этаж оказался совсем другим.

Вместо обычных палат — маленькие комнаты без окон. На каждой двери висел металлический номер. В конце коридора стояла дверь с цифрой 17.

Каэль вставил ключ.

Замок щёлкнул.

Внутри сидел мальчик лет двенадцати. Худой, бледный, с почти белыми волосами. На стене перед ним были нарисованы десятки кругов, пересечённых вертикальной линией.

Тот же знак, что мы видели на крышке саркофага.

Мальчик поднял голову.

— Ты опоздал, Каэль.

Палач застыл.

— Ты помнишь меня?

— Конечно. Ты обещал вернуться.

Каэль опустил меч.

— Я пытался.

— Знаю.

Мальчик перевёл взгляд на меня.

И улыбнулся.

— А ты наконец нашла дорогу домой.

Я почувствовала, как холодеет кожа.

— Кто ты?

— У меня было много имён. Но первое принадлежало тебе.

Я невольно отступила.

— Что это значит?

Мальчик подошёл ближе.

— Ты была судебным экспертом. Ты умерла в своём мире. Потом кто-то перенёс твою память сюда. Но это не было случайностью.

Я не могла вымолвить ни слова.

Он продолжил:

— Ты согласилась на это сама.

— Нет.

— Да.

— Я бы никогда не согласилась на перенос памяти в чужое тело.

— Ты согласилась не на это. Ты согласилась спасти человека.

Мальчик посмотрел на Каэля.

— Ты помнишь, кого она пыталась спасти?

Каэль молчал.

— Конечно, не помнишь. Король позаботился об этом.

Мальчик снова повернулся ко мне.

— Ты не должна была возвращаться, Элиана. Но теперь, когда ты здесь, у нас появился шанс.

— Шанс на что?

Он подошёл к стене и провёл пальцем по одному из нарисованных кругов.

— Закончить то, что ты начала в своей первой жизни.

— Что именно?

Мальчик посмотрел на меня.

— Убить короля.

В ту же секунду дверь за нашими спинами захлопнулась.

По стенам вспыхнули красные символы.

А из динамика, спрятанного под потолком, раздался голос Аларика Вейра:

— Спасибо, что привели её ко мне.

Глава 15. Человек, которого я спасла.

Красные символы на стенах вспыхнули ярче.

Каэль бросился к двери, но замок уже был заблокирован. Он ударил по нему рукоятью меча.

— Бесполезно, — сказал мальчик. — Нас заперли в контуре памяти.

— Что это значит? — спросила я.

— Если король активирует контур, каждый человек внутри начнёт вспоминать то, что ему навязали. Вы не сможете отличить свои воспоминания от чужих.

— А как выйти?

— Разрушить источник.

Он указал на металлическую пластину в центре стены.

Я подошла ближе. На ней был выгравирован герб короля, а под ним — три строки:

ПАМЯТЬ. ИМЯ. СМЕРТЬ.

— Что нужно сделать?

— Назвать правду, которую король не может изменить.

Я посмотрела на Каэля.

— Вы знаете, что это значит?

Он покачал головой.

— Нет.

Мальчик рассмеялся.

— Конечно, не знает. Он забыл, что сам помог создать эту систему.

Каэль резко повернулся к нему.

— Что ты сказал?

— Ты был первым палачом, который согласился передать собственную память королю. Ты думал, что это спасёт Элиану. Но король использовал тебя, чтобы найти её спрятанное воспоминание.

Я посмотрела на Каэля.

Он стоял неподвижно.

— Это правда? — спросила я.

— Я не помню.

— Вы не можете каждый раз отвечать этим!

— А что мне сказать? — резко произнёс он. — Что я не знаю, почему подписал приказ о твоей смерти? Что не знаю, почему потерял три года своей жизни? Что, возможно, сам помог человеку, который тебя убил?

Его голос сорвался.

— Я не помню, Элиана. Но если бы мог вернуть хоть одну вещь из прошлого, я бы вернул ту ночь.

Я не ожидала услышать в его голосе такую боль.

Мальчик перестал улыбаться.

— Тогда скажи ей правду, Каэль.

Палач посмотрел на меня.

— Я не знаю, любила ли ты меня в последнюю ночь. Не знаю, что ты спрятала в своей памяти. Но знаю, что перед тем, как исчезнуть, ты попросила меня не искать тебя.

— Почему?

— Потому что ты боялась, что я умру, если вспомню тебя.

Я посмотрела на пластину.

Память. Имя. Смерть.

Правда, которую король не может изменить.

Что было правдой?

Я помнила свою прежнюю жизнь. Помнила смерть. Помнила, как открыла глаза в чужом теле.

Но мальчик утверждал, что я сама согласилась на перенос памяти.

Я закрыла глаза.

Вспомнила больничную палату. Белый потолок. Голос врача. Последнее дело, которое я расследовала.

Мужчина был найден мёртвым в служебном тоннеле. У него не было документов, а отпечатки пальцев не совпадали ни с одной базой. В кармане лежал старый медальон с чёрным камнем.

Я помнила, как прикоснулась к нему.

И услышала чужой голос:

«Если ты хочешь спасти его, тебе придётся умереть первой».

Я открыла глаза.

— Я согласилась, — прошептала я.

Каэль шагнул ко мне.

— На что?

— На перенос. Не в это тело. Не в этот мир. Я согласилась спасти человека, которого не знала.

Мальчик кивнул.

— Теперь назови его.

Я посмотрела на него.

— Это ты?

Он улыбнулся.

— Да.

Красные символы на стенах погасли.

Замок щёлкнул.

Дверь открылась.

Но прежде чем мы успели выйти, мальчик схватил меня за руку.

— Есть ещё одна правда, Элиана.

— Какая?

Он посмотрел на Каэля.

— Твой муж не просто забыл тебя. Он сам попросил короля стереть память о вашей последней ночи.

Каэль побледнел.

— Зачем?

Мальчик ответил не сразу.

— Потому что в ту ночь ты убил меня.

Глава 16. Цена спасения.

Мы не ушли из лечебницы сразу.

Каэль потребовал объяснений, но мальчик сел на кровать и отвернулся к стене.

— Я не хочу рассказывать это здесь.

— Ты только что обвинил меня в убийстве ребёнка, — сказал Каэль. — Теперь ты расскажешь всё.

— Ты убил меня, чтобы я не стал королём.

В комнате повисла тишина.

— Это невозможно, — произнесла я.

Мальчик пожал плечами.

— В Эстервальском королевстве многое невозможно, пока не случится.

— Ты наследник престола?

— Нет. По крайней мере, не сейчас.

Он повернулся к нам.

— Моя мать была одной из женщин, которых король использовал в проекте «Вторая жизнь». Она родила меня, но после рождения потеряла память. Король забрал меня во дворец, потому что во мне обнаружилась способность хранить чужие воспоминания, не теряя собственных.

— Поэтому ты помнишь мою прежнюю жизнь? — спросила я.

— Да. Ты умерла в своём мире, но перед смертью коснулась медальона. В нём хранилась часть моей памяти. Когда ты очнулась здесь, эта часть перешла к тебе.

Я попыталась осмыслить сказанное.

— Значит, воспоминания, которые я считаю своими, действительно мои?

— Большинство — да. Но некоторые появились позже. Их добавили, чтобы ты поверила, что всегда была Элианой Рейн.

— Кто добавил?

Мальчик посмотрел на Каэля.

— Он.

Я повернулась к палачу.

— Вы перенесли мне чужие воспоминания?

— Я не помню.

— Перестаньте!

Мой голос ударился о стены.

— Вы должны хотя бы попытаться вспомнить!

Каэль закрыл глаза.

— Я помню комнату. Помню кровь. Помню, как держал тебя за руку. Но дальше — пустота.

Мальчик вздохнул.

— Потому что ты заплатил памятью за её жизнь.

Он объяснил, что три года назад Элиана обнаружила способ остановить проект «Вторая жизнь». Но для этого нужно было уничтожить чёрную книгу — хранилище всех перенесённых воспоминаний.

Король не мог позволить этого.

Если книга исчезнет, он потеряет власть над людьми, чьи личности были изменены магией.

Элиана решила спрятать доказательства и уничтожить книгу. Но перед последним обрядом она поняла, что король собирается убить её и Каэля.

Она попросила мужа перенести часть своей памяти в медальон, чтобы король не смог её найти.

— А я? — спросила я. — Почему оказалась в теле Элианы?

— Потому что медальон не мог вернуть её прежнюю личность целиком. Он нашёл человека, чья память была достаточно близка к твоей, чтобы выдержать перенос.

— То есть я не Элиана?

Мальчик покачал головой.

— Ты — человек, который помнит другую жизнь. Но теперь у тебя есть и воспоминания Элианы. Ты стала кем-то третьим.

Я посмотрела на свои руки.

Мне хотелось отвергнуть это объяснение. Сказать, что всё неправда, что мальчик манипулирует нами, что Каэль скрывает ещё больше.

Но я уже чувствовала, как чужие воспоминания прорастают в моём сознании.

Я помнила дом с чёрными окнами.

Помнила, как смеялась на кухне.

Помнила, как Каэль впервые поцеловал меня.

И помнила, как однажды сказала ему, что ненавижу его.

Все эти воспоминания были настоящими.

И всё же я не знала, кому они принадлежали.

— Как тебя зовут? — спросила я мальчика.

Он помолчал.

— Когда-то меня звали Арден.

— А сейчас?

— Сейчас у меня нет имени.

— Почему?

Он показал на запястье.

Там была чёрная линия, перечёркнутая тонкой серебряной полосой.

— Король стёр моё имя из всех документов. Если я назову его, он узнает, где я.

Я посмотрела на Каэля.

— Нам нужно вывести его отсюда.

— Если мы это сделаем, король будет охотиться за нами всеми.

— Он уже охотится.

Каэль не стал спорить.

Мы покинули лечебницу через подземный ход. Арден шёл между нами, укутанный в мой плащ.

Перед выходом он остановился.

— Элиана, — сказал он, — есть ещё одна вещь, которую ты должна знать.

— Какая?

— Воспоминание, которое ты спрятала, не принадлежит тебе.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Кому же оно принадлежит?

Арден посмотрел на Каэля.

— Королю.

Глава 17. Танец лжи.

Чтобы попасть во дворец, нам требовалось приглашение на королевский приём.

Судья Севера была мертва. Королевские ворота перекрыли. А после исчезновения трёх слухачей король наверняка знал, что мы нашли лечебницу.

— У нас нет приглашения, — сказала я.

Каэль поправил застёжку плаща.

— У меня есть.

Я посмотрела на него.

— Откуда?

— Я должен был присутствовать на приёме в честь годовщины коронации.

— Вы королевский палач. Зачем вам приглашение на бал?

— Потому что король любит напоминать всем, кому принадлежит их жизнь.

Он достал из ящика чёрную маску и серебряную брошь.

— Ты пойдёшь со мной.

— Под каким предлогом?

— Как моя жена.

Я посмотрела на него с сомнением.

— Нас объявили врагами государства.

— Поэтому никто не ожидает, что мы появимся добровольно.

— А если нас узнают?

— Тогда придётся импровизировать.

— Я начинаю думать, что вы вообще не умеете планировать.

— Я планирую. Просто жизнь редко следует плану.

Через час я стояла перед зеркалом в тёмно-синем платье. Мира помогла мне собрать волосы и прикрепила к ним тонкую серебряную заколку.

На моём запястье осталась чёрная линия, поэтому я спрятала её под длинной перчаткой.

— Вы похожи на себя прежнюю, — тихо сказала Мира.

— Вы видели меня на балах?

— Один раз. Вы тогда танцевали с господином Рейном и наступили ему на ногу.

Я невольно улыбнулась.

— И что он сделал?

— Сказал, что это лучший танец в его жизни.

Я посмотрела на своё отражение.

На мгновение мне захотелось узнать, какой была прежняя Элиана. Как смеялась, о чём мечтала, почему полюбила человека, который теперь смотрел на меня с такой болью.

Но времени на воспоминания не было.

Королевский дворец сиял огнями.

В главном зале собрались придворные, военные и представители старых семей. Оркестр играл вальс, слуги разносили напитки, а над лестницей висел огромный портрет короля Аларика Вейра.

Он оказался моложе, чем я ожидала.

Высокий мужчина с серебристыми волосами и спокойным лицом. Его глаза были светлыми, почти прозрачными. Он улыбался гостям так, словно никогда не приказывал никого убивать.

— Не смотри на него слишком долго, — прошептал Каэль.

— Почему?

— Он замечает тех, кто боится.

— А тех, кто ненавидит?

— Таких он замечает первыми.

Король повернул голову.

Наши взгляды встретились.

Он улыбнулся шире.

— Каэль Рейн! — громко произнёс он. — Как приятно видеть тебя среди живых.

Музыка не остановилась, но разговоры вокруг стихли.

Каэль поклонился.

— Ваше Величество.

Король перевёл взгляд на меня.

— И, разумеется, госпожа Рейн.

— Ваше Величество.

— Я слышал, что вы умерли.

— Видимо, слухи преувеличены.

Несколько придворных нервно засмеялись.

Король тоже рассмеялся.

— Прекрасный ответ. Ваша жена всегда была остра на язык, Каэль.

— Вы её помните? — спросила я.

Улыбка короля не изменилась.

— Я помню всех, кто представляет для меня интерес.

Он протянул руку.

— Потанцуем?

Я хотела отказаться, но Каэль едва заметно сжал мою ладонь.

Соглашайся.

Я вложила пальцы в руку короля.

Оркестр заиграл медленную мелодию.

Аларик вёл меня уверенно, почти бережно.

— Вы не похожи на женщину, которая только что вернулась из могилы, — сказал он.

— А вы не похожи на человека, который боится мёртвых.

— Я не боюсь мёртвых. Я боюсь тех, кто возвращается без приглашения.

— Тогда вам стоило лучше следить за дверями.

Король улыбнулся.

— Всё такая же.

Он наклонился ближе.

— Скажите, Элиана, вы помните, что сделали три года назад?

Я почувствовала, как чёрная линия под перчаткой начала жечь кожу.

— Нет.

— А хотите вспомнить?

— Да.

— Тогда я могу вам помочь.

Он повернул меня под музыку.

— Но предупреждаю: память — это не подарок. Это долг. И однажды вам придётся заплатить за всё, что вы у меня забрали.

Я посмотрела ему в глаза.

— Вы говорите о сердце?

Король перестал улыбаться.

Всего на одно мгновение.

Но этого оказалось достаточно.

— Значит, Каэль уже рассказал вам сказку.

— А это не сказка?

Аларик наклонился к моему уху.

— Сердце, которое вы украли, принадлежит не мне. Оно принадлежит человеку, которого вы любите.

Музыка закончилась.

Король отпустил мою руку.

— Наслаждайтесь вечером, госпожа Рейн. Возможно, это ваш последний бал.

Он отошёл.

Каэль появился рядом почти сразу.

— Что он сказал?

Я посмотрела на него.

— Что украденное сердце принадлежит человеку, которого я люблю.

Каэль побледнел.

— Он знает.

— Что именно?

Он посмотрел на короля, который уже разговаривал с другими гостями.

— Что ты спрятала моё сердце.