Жена павшего бога

Глава 1. В тумане

— Ребята, где вы? Эй! Ау-у-у! — крикнула я, прислушиваясь, но никто не отозвался.

Вокруг стоял непроглядный, липкий и влажный туман.

— Меня кто-нибудь слышит? — я сняла защитную тканевую маску, которая ни от какого ковида сейчас не защищала, а вот дышать мешала, и кричать громко — тоже. — Кто-нибудь! Ау-у-у!.. Ну серьёзно! Где вы все?

Кажется, как будто даже эха нет. И откуда вообще такой туман налетел? Ничего вроде не предвещало. И не сказать, что температура сильно упала. Пока что даже и не холодно.

Помнится, когда минут двадцать назад на поле, где меня снимали, наползла эта белёсая дымка, Марина даже обрадовалась. Мол, более зловещая эстетика получится. Такая красивая я в русско-народном стиле и защитной маске а-ля Хэллоуин. А тут ещё и туман «в масть».

Ага…

И вроде никуда особо и не отходила, а этот дурацкий туман становился всё гуще. И в какой-то момент я поняла, что никого не вижу и не слышу. По всем правилам стою на месте и никуда не дёргаюсь. Вот только никто меня не находит. Как-то уже и не по себе.

— Марина-а! — снова крикнула я. — Я здесь!

С Мариной мы познакомились ещё до ковида, прошлым летом. Она сама подошла ко мне на остановке и предложила поработать фотомоделью. Мол, внешность у меня очень подходящая. Славянская такая. Я как-то сначала скептически к этому отнеслась. Ну какая я фотомодель?! Я же самая обычная. И ещё не такая и худенькая, как фотомодели… Пару килограмм бы точно не помешало сбросить. Разве что и правда «лицо славянское», нос курносый, щёки румяные да глаза круглые. И ещё веснушки, будь они неладны, словно кто на нос перца насыпал. И ведь не рыжая я, а просто светло-русая. Тогда только начала работать в Пскове, устроившись по специальности, так сказать, «по блату»: Маламоркин наш, директор техникума, меня пристроил. Пришлось переехать из Великих Лук. Снимала комнату. Но самостоятельная жизнь оказалась неожиданно дорогой штукой, раньше-то я с мамой жила, пока училась. Так что внезапной подработке в принципе обрадовалась, и мы с Мариной обменялись контактами.

В итоге та встреча на остановке стала знаковой. Марина оказалась дизайнером, и модель, то есть я, ей понадобилась для её работ как раз в «русском стиле». Выяснилось, что она ищет соседку в съёмное жильё, и оно буквально в двадцати минутах ходьбы от моего офиса. Так что после той фотосессии я переехала жить к Марине и заняла одну из комнат двухкомнатной квартиры, благо планировка хорошая и комнаты не проходные.

В ковид, когда мы оказались практически заперты друг с другом на долгое время, я по достоинству оценила свою деликатную и неунывающую соседку. А ещё Марина, которой надоело сидеть в четырёх стенах, подбила меня и своих друзей на очередную фотосессию. Просто по работе я могла получить пропуск на машину, чтобы выехать из Пскова, так как работала в лесовосстановлении, и Марина уговорила немного сжульничать.

В Стругах Красных у неё был старенький дом типа «родовая усадьба». Её родители жили в Питере, а родные места посещали наездами, так что Марина использовала этот дом для выездных фотосессий и пикников. В общем, мы часто выбирались туда на выходные, особенно летом и до локдауна. Вокруг там достаточно живописные места, чтобы запечатлеть на их фоне меня в новых дизайнах. И ещё маски — сейчас они особенно актуальны, и Марина наделала целую коллекцию, которую надо срочно реализовать, пока это всем нужно. Честно говоря, очень хочется, чтобы их актуальность уже побыстрее закончилась.

Пока мы сюда ехали, а выехали ни свет ни заря, чтобы проскочить возможные патрули и чтобы успеть всё сделать до захода солнца, травили всякие байки. Накануне Хэллоуина страшные байки потравить — самое то. Хотели всё отснять и потом в «родовом поместье» заночевать. Где-то там у Сани шашлыки маринуются в кастрюле.

В животе сразу грустно забурчало. Что-то я уже есть хочу, а меня всё не находят!

Я рассказала про аномальную зону между Великими Луками и Локней, называют Чёртова поляна, или Чёртов лес, где техника глючит и целые толпы людей пропадают, там деревья все кривые. Марина сказала, что у них в Стругах Красных тоже нечто подобное имеется. И мы туда и поехали, к кривым деревьям. Хотя, конечно, Саня начал нам с Мариной и Гузелью с умным видом читать нотации, что это всё просто магнитная аномалия или вовсе застрявший в дереве снаряд со Второй мировой войны — и вот уже и «проклятое место», глупости и небылицы. Андрей стал с ним спорить, что ещё и болота тут всякие, от этого стволы корёжит. Но он, кстати, когда тот туман поплыл, один высказал опасения насчёт него и предложил всем к машине вернуться. Вот я вроде к машине повернула и… стою как дура уже полчаса! А вроде недалеко отойти успела.

И ещё из-за всего этого русского народного стиля телефон в рюкзаке оставила, а рюкзак в машине. И не позвонить. Хотя если я в какой-то «аномальной зоне» или просто в низинке, то связь всё равно не работает.

В итоге я решила всё же поискать друзей и осторожно пошла, нащупывая тропинку по которой мы зашли в эту «аномалию».

Наступала паника. Туман становился как будто ещё гуще: даже вытянутую перед собой руку уже не видно, не то что землю, по которой неуверенно ступала. Из-за одинаковой окружавшей серости я давно потеряла направление, да ещё и скоро уже темнеть начнёт. Всё же конец октября. Уже в шесть темно. А в лесу темнеет ещё раньше. Как только солнце спрячется, сразу я застыну в своём «красивом», всё же не для прогулок по лесам сделано, хотя я и пододела термобельё. Знаю, каково это по лесам ходить по осени. И благо ещё сапоги рабочие резиновые, ноги сухими останутся. А то из-за тумана точно роса выпадет.

Где же ребята?

— Са-аша-а! Андре-ей! — крикнула я в разные стороны во всё горло.

Ну и, конечно же, сразу осипла. Дурацкий туман! Мокрая взвесь оставалась на коже, и я ощущала, что потихоньку промокаю. Был бы рюкзак с собой, я бы хоть костёр развела, там у меня спички. И соль. Нож складной. И даже немного перекуса вроде лежало. Конфетки точно. Сосательные.

Есть хочется так, что слона бы съела!

И тут что-то в тумане зарычало. Низко. Утробно. А вообще-то у нас тут места немного дикие, животных порой видят даже в Пскове на улицах. Лисами и косулями вообще никого не удивишь. И рысями. И медведями.

И почему-то подумалось, что это именно медведь. Да даже если это лось или кабан. Они огромные и опасные вообще-то! Сердце ухнуло куда-то в пятки, и я побежала в другую сторону от этого рычания-урчания, больше не прислушиваясь. Буквально сломя голову. Если бы и видела в этом тумане что-то, то всё равно бы не разобрала.

Вдруг земля под ногами куда-то подевалась. Я споткнулась, всплеснула руками в попытке за что-то зацепиться и полетела вперёд.

— А-а-а… Ой!

Упала, но удачно. Ничего не переломала. И вроде платье дизайнерское не запачкала. Хотя Марина говорила, что всё равно стирать после фотосессии по сырой траве. А вот коленку немного ободрала обо что-то. Под ладонью нащупала шершавый мощный корень, пошарила дальше и по корню добралась до невероятно широкого ствола дерева, которое даже не смогла обхватить. Откуда здесь такое? Его бы я точно издалека увидела. Такие деревья очень заметны. И вроде отбежала недалеко. Кажется.

Я присела под дерево на эти корни, решив всё же дождаться, пока туман разойдётся. Хорошо бы ветерок поднялся и сдул его.

Внезапно в этой жутковатой тишине, достойной Сайлент Хилла, я услышала журчание воды. Ещё и пить захотелось!

— Ау! Отзовись… Ну хоть кто-нибудь! — позвала я. — Я здесь!

— Т… здесь, — долетело до меня из сплошной белёсой пелены. Хриплый и скрипучий голос оказался едва различим, услышала я его только потому, что прислушивалась к возможному ответу. Показалось? Или это эхо?

— Помогите! — вскочила я. Но сколько бы ни кричала, никто не отзывался. Ещё и глюки, похоже.

Я обессиленно плюхнулась обратно на корни, прислонившись спиной к дереву. Ну что за невезение?!

От криков в горле совсем пересохло. А в рюкзаке и бутылка с водой у меня была.

Снова услышала журчание и решила найти источник. Не то чтобы я уже готова пить из речки, но вдруг это ключ? Должно же мне повезти сегодня хоть в чём-то? Осторожно ступая и нащупывая корни, чтобы снова не споткнуться, я для начала обошла своё дерево. Хоть какое-то укрытие, хотя бы от ветра, так что далеко решила не отходить. И теоретически, если опять какое животное мимо пройдёт, можно залезть на него. Наверное.

Журчание усилилось.

Моё дерево на ощупь было каким-то бесконечным. Может, я его уже второй раз обошла? Да вроде нет…

А потом я наступила в воду. И хорошо, что я к такому готовилась и не набрала полные сапоги, а то совсем бы стало печально.

Мне всё-таки повезло. Я нашла небольшой ключ, который почему-то бил почти из-под корней этого дуба. Нашла несколько желудей на земле, пока разглядывала родник, так что, скорее всего, моё дерево — это дуб. Да и какое ещё в наших широтах может вырасти таким огромным?

Вода чистая, холодная, что аж зубы заломило, но вкусная. Напилась так, что даже есть стало хотеться меньше. И как будто сил прибавилось.

Что ж, хотя бы вода у меня в наличии.

Да когда ж этот дурацкий туман развеется?! По ощущениям я уже точно больше часа в нём блуждаю, а то и два. Часы-то тоже снять пришлось — к костюму не подходили.

Ладно. Без паники. Просто ещё немного посижу. Ребята меня точно ищут. Без меня не уедут. Зато будет что вспомнить про аномальную зону и как мы в ней все потерялись. Надо просто это переждать.

Я нащупала какой-то удобно-плоский корешок рядом со стволом, ну чисто скамеечка. Так что устроила пятую точку и настроилась на ожидание. Забавно, если мы тут все вокруг одного большого дерева ходим, конечно.

За день набродилась, и встали мы очень рано. Сейчас на удалёнке я гораздо позже встаю. Так что, вроде, только немного прикрыла глаза и сразу провалилась в сон.

Во сне я чаще всего понимаю, что сплю. И мне вообще часто всякое снится. С самого детства яркие и насыщенные сны. Я их даже с утра помню, а потом со временем забываю. Одно время записывала. Бабушка говорила, что у прабабушки было так же. В смысле, много ярких снов, и она их тоже записывала, даже какие-то тетради старые мне в детстве показывала. Прабабушка умерла ещё до моего рождения. И мы в её доме живём, тоже вроде «родового гнезда», ну то есть жили, пока я не переехала в Псков. И бабушка там жила, но она умерла совсем недавно, из-за ковида, а я даже на похороны не смогла вырваться из-за запретов. Но вообще там и похорон толком не было. Тело сначала не выдавали и собираться запрещали. Мама-то всё ещё там, в Великих Луках, в этом старом доме. Одна теперь. Отца-то у меня никогда не было, родители еще до моего рождения разошлись. Я боялась, что мама тоже заразится, но пока вроде изоляция работает.

Так вот, даже в мой сон этот дурацкий туман просочился!

Снилось мне, что я иду по какому-то дремучему лесу. В тумане. А навстречу мне вышел седой старик с ветвистыми рогами. Но я не удивилась. Во сне чего только не увидишь. Ну рогатый и рогатый. Может, ему жена изменяла.

Смотрит на меня из-под кустистых бровей и молчит.

— Здравствуйте! Извините, я тут у вас заблудилась… — начала разговор со стариком я. — Меня зовут Олеся. Олеся Зверева. Я приехала с друзьями в Струги Красные. Мы хотели отпраздновать Хэллоуин и заодно пофотографироваться, но я отстала от ребят и потерялась. Помогите мне отсюда выйти!

Вдруг я во сне связалась с каким-нибудь духом местной «аномалии»? Вежливость она всегда поможет. Или подскажет. У меня иногда такое было. Типа дежавю. Или как в сказках: «Утро вечера мудренее» — поспишь, а утром знаешь, как лучше поступать.

Старик смотрит на меня и как будто уже поворачивается, чтобы уйти, а я запаниковала.

— Только не бросайте меня здесь одну, пожалуйста. Я… Я заплачу сколько скажете, — выпалила я.

— Плата?.. Будь… по-твоему, — прошелестел старик словно на выдохе, качнув головой. Тяжело ему, наверное, с такими ветвистыми, по лесу ходить неудобно — пришла в голову дурацкая мысль. — Наречённой Власа станешь.

— Э?.. Что? — по правде, не совсем поняла, о чём он. «Наречённая» — это же вроде невесты? Или что-то другое в виду имеется?

— Власу отплати. Назовут тебя его наречённой. Соглашайся, — более развёрнуто поступило предложение.

— Да-да, хорошо. Только помогите мне, — закивала я, на всякий случай запомнив всё таки имя, а то брали сомнения. А вдруг сон вещий и это что-то значит?

— Иди!.. Тебе нельзя здесь задерживаться.

— Так, а куда идти-то? — глупо переспросила я.

— Иди на звук воды, — хриплый, скрипучий, старческий голос прозвучал как будто на самое ухо, и я проснулась. Всё в том же тумане.

И сразу услышала звонкое журчание. Может, мне надо пойти вдоль ручья, который образует родник? Это мне «подсказали»?

Я вообще-то рядом с ключом где-то присела, но не понимаю, куда он делся. Так что снова пошла искать — на журчание.

Шла, шла, звук воды всё отчётливее, а ничего нет. Но идти легко, как по тропинке. Я даже ускорилась, перестала ощупывать перед собой каждую кочку. И внезапно туман рассеялся и пропал вовсе.

Яркий свет догорающего заката с непривычки ослепил. В воздухе ярко пахло прелой листвой. Я проморгалась, оглянулась вокруг и не увидела ни ручья, ни реки, на звук которой шла. И лес точно другой.

Я занимаюсь лесовосстановлением и планированием участков под посадку, так что в этом разбираюсь.

В конце октября в Псковской области преимущественно голые чёрные стволы деревьев, за редким исключением вроде тонких молодых берёз с золотыми, похожими издалека на монетки листочками, да и трава уже точно пожухла, прихваченная первыми морозами. Мне ещё Марина из этой соломы планировала венок сплести. Гузель как раз эту сухостоину рвала, выискивая с колосками что-то, когда туман налетел.

А тут совсем другая картина, трава сочная, зелёная, как в августе или начале сентября в «бабье лето», да и теплее градусов так на пять или все десять… К тому же растут кедры, которых у нас не встретишь. Или я вышла на какие-то экспериментальные посадки?

А может, я просто всё ещё не проснулась?

Глава 2. Ритуал

Буквально под ногами я нашла огромную кедровую шишку, вкусно пахнущую смолой. Еда! Липко, конечно, но это хотя бы что-то съедобное. Прости, Марина, но выживание — все дела. Я мысленно извинилась перед подругой, потому что использовала её маску, которая всё ещё болталась у меня на шее, чтобы очистить шишку от ещё «живой» смолы и хоть что-то поесть. Не платьем же. А маску… Ну постираю в чём-нибудь, почитаю в интернете, что от смолы помогает. И сама выкуплю.

М-м, а вкусно! А то с утра мы то солнце ловили, то туман, то «зато потом шашлыков поедим, сейчас некогда». В общем, увлекающиеся творческие натуры, что Марина, что Саня, который фотографировал. А Андрей на камеру снимал, чтобы потом ещё в интернет залить.

В шишке оказалось примерно двадцать толстых орешков, ну ещё штук пять шишек съесть, и можно искать дорогу домой. Хотя, если тут кедровые шишки, можно и собрать во что-то, со всеми поделиться. Ага, будь у меня рюкзак, там пакеты лежали в боковом кармашке. На всякий. Мало ли что в лесу найдёшь. Может мусор, может что-то полезное. Или лучше потом дорогу сюда показать? Не, всё-таки жалко, если это сон. Хотя, если это сон, я бы не шишки в траве искала, а сразу скатерть-самобранку с шашлыками обещанными. И хлебом. Гузель хлебопечку со скуки купила и хвасталась, что угостит нас «самым настоящим белым хлебом». Я ещё такой помню. Бабушка пекла в моём детстве. Какое-то время у нас в доме была русская печка. А потом как-то и отопление уже, и газовая плита, да дрова дорогие, колоть их некому, разобрали печку лет пять назад, а то очень много места занимала. Буквально всю кухню.

Я порыскала вокруг и нашла ещё шишку. Поднимаю голову, а рядом девушка стоит и на меня открыв рот смотрит. И ещё странная такая… Ну прямо как я. В смысле, тоже в «русские дизайны» одета. Только если я «лицо славянской наружности», она то ли татарка, то ли грузинка, а может и цыганка какая-то — волосы прямо чёрные, глаза как угольки, ресницы как наклеенные, тёмные и густые, кожа смугловатая и нос прямой с горбинкой. Но красивая, яркая такая, хотя видно, что это натуральная красота, косметики я не углядела. Я-то только с косметикой и макияжем красивая. Гузель у нас заместо стилиста, как нарисует, так я на фотографиях и правда «фотомодель».

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я и обратилась на «вы», хотя девушка выглядела не знаю… лет на шестнадцать, наверное. — А я тут заплутала немного, — даже перешла на какие-то старинные слова, видимо, из-за нашей одежды. — Не подскажете дорогу до Струг Красных?

Девушка молчала, продолжая меня разглядывать, открыв рот. Немая? Иностранка? Не ожидала кого-то встретить и очень удивлена? Может, секта каких-нибудь сбежавших от ковида? — десятки мыслей пронеслись в голове.

На девушке был чёрно-красный наряд, гораздо богаче моего: рубаха, сарафан, передник и куча мешочков, свисающих со специального кожаного пояса с креплениями, внимание привлёк небольшой серп, как будто из бронзы или латуни, светлый какой-то и небольшой. Последний раз я серп видела в сарайке у нас, когда бабушка ещё кроликов держала и траву им срезала, чтобы их кормить. Но такой чёрный и гораздо больше, чем у моей незнакомки.

Её волосы были заплетены в толстую простую косу толщиной с руку и длиной до пояса. А мне ещё говорили, что у меня длинные и толстые волосы. Я вообще впервые вижу кого-то с похожей причёской, но коса у неё раза в два длиннее моей. За своими волосами я хорошо ухаживала с самого детства. Бабушка всегда приговаривала, что половина женской красоты в волосах. А раз мне второй половины особо не досталось с моим-то обыкновенным лицом, я старалась это как-то скомпенсировать. В техникуме каждый второй пытался мою косу в руках подержать, чтобы понять, сколько это в обхвате. И я не понимала, с чем это связано. А вот увидела у этой девушки такую косу, тоже захотелось потрогать.

— Меня Олесей зовут, — для начала решила представиться я, чтобы понять, понимают ли меня вообще.

— Олеся! — встрепенулась девушка. — Вот ты какая, наречённая! Ну наконец-то!.. Нашлась наша пропажа! А я уже распереживалась. Скорее, идём в ритуальную баню!

— Что? В баню? — ничего не понимаю. Она меня как будто узнала. Но с чего вдруг? — Постой, ты меня «наречённой» назвала?

— Скорей, а то темно будет, — новая знакомая показала на красное солнце, схватила меня за руку и буквально поволокла за собой по тропинке в глубь кедрового леса, на опушке которого я оказалась.

— Некогда объяснять, срочно в баню! — пробормотала я, одновременно ощущая себя промокшей, уставшей и продрогшей от дурацкого тумана.

В доме Марины тоже имелась баня, и в планах было её растопить, чтобы вечером помыться и попариться. Топила, кстати, всегда я, остальные слишком городские, не знали, как это делается. Парни только дрова приносили и воду. Ну и ещё веники где-то покупали. Баню я любила, но в Пскове где ты в баню сходишь? Это только если домой поехать. Так что Марина знала, чем меня соблазнять, когда уговаривала подделать пропуск на выезд из города. Оплата как «фотомодели», так скажем, получалась чисто символической, так что по итогу я предпочитала «брать натурой»: всякими вкусностями, в отличие от меня Марина очень хорошо готовила, отдыхом в компании, баней, ну и самими фотками.

Так что при слове «баня» я «поплыла по течению». Устала слишком, а девушка выглядела хоть и странной, но неопасной, что ли. Даже как будто родной какой-то.

— Я так беспокоилась, что наречённая вовсе не придёт, и тогда я всю ночь проведу одна в ритуальной бане… — всё же пыталась мне что-то объяснить девушка, правда очевидно, что понятно было только ей. — Во владениях господина безопасно, но всё равно боязно. Хотя господин Ветласморт настаивал, что его наречённая непременно появится сегодня и всё предрешено. А, ну да, он велел передать, что для наречённой имя его Влас…

Вот теперь и я начала что-то понимать!

— Влас! — тот старик с рогами про это, похоже, и говорил. Что я должна согласиться назваться наречённой какого-то Власа за «выход к людям».

— Это большая честь… — закивала на ходу девушка. — Но, конечно, не мне господина так величать, а только наречённой такое дозволено.

Мы пришли к симпатичному светлому срубу с маленькими резными окошками и дверью, тоже украшенной резьбой. Вошли, и девушка на миг открыла вторые двери, выпуская жар и согревая предбанник. И правда — баня, натопленная и готовая к употреблению, так сказать. Очень вкусно пахло, а ещё по стенам висели душистые сухие букеты из разнотравья. Обычные березовые веники, впрочем, тоже имелись с запасом. Я вся зачесалась от предвкушения. Правда, никакой сменки белья с собой нет, полотенца и вообще чистого, это всё даже не в рюкзаке, а в сумке в доме Марины, где мы выгрузились, осталось.

— Вот я и жду тебя, наречённая. А господин-то как ждёт! — продолжила болтать девушка. — Потому что если застолья на помин родичей без хозяйки и раньше проходили, то с назначенным обрядом единения как быть?..

— Как быть? — спросила я, потому что она на меня вопросительно посмотрела и, видимо, ждала какой-то реакции. Я же надеялась, что эта болтушка наконец выговорит какие-то свои переживания, и у нас пойдет конструктивный диалог.

— Это тебе решать, господин никого не неволит, — кивнула девушка. — Но прежде господин о женитьбе и не заикался, но, видать, с кем-то сговорился, да и… Но негоже простому люду в дела богов лезть.

Ага. «Сговорился»? Это что, они по лесу бегали и искали срочно кого-то на роль «наречённой»? Так… А если это всё же не сон? Вроде всё вокруг довольно реалистично. Может, я спросонья что-то плохо услышала и не так поняла? Но про Власа и наречённую вроде всё чётко было. И я согласилась...

— Раздевайся, — попросила меня девушка. — Ритуал очищения — дело не быстрое. А ночь сегодня особая.

— А тебя как зовут? — спросила я, снимая с головы венец. Выпутала резинку из волос и пятернёй расчесала заплетённую косу, чуть помассировав затылок. Волосы свободно заструились по спине и плечам.

— Меня зовут Ярина, я из лесного народа… Ой, как дивно! — она круглыми глазами уставилась на мои сапоги, которые я стащила и поставила в угол. Подошва чистая, трава везде, но всё равно тут доски на полу белейшие. — И какая чуднáя у тебя одежда… И не вышивка на ней вовсе, — заметила Ярина, дотронувшись до узора на рубахе-тунике.

— Так это принт на ткани такой, — пожала я плечами. — Рисунок.

Марина вроде бы даже какой-то грант выигрывала в прошлом году и создала такие принты на ткани, и что-то с раскроем связано, я не вникала. Но в каком-то цеху небольшом шили её дизайнерскую одежду, и она даже продавалась в сувенирном магазине в Пскове и на маркетплейсах. Мы как-то ходили с ней на это посмотреть, и я её сфотографировала и снимала на камеру рядом с теми манекенами.

На миг показалось, что Ярина хотела меня просто отвлечь.

— Из какого ты народа? — переспросила я. Потому что не была уверена что хорошо расслышала.

— Из лесного.

— Из лесного народа? — а нет, не показалось.

Имя какое-то явно татарское, у них то Алсу, то Гузель. У Гузель, кстати, сестру зовут Ясина, с «осиной» рифмуется, поэтому я хорошо запомнила.

— Это как так?.. Как эльфы, что ли? — моя первая ассоциация на «лесной народ», хотя на классическую эльфийку Ярина и близко не походила, разве что эльфийку из сериала «Ведьмак», который мы с Мариной недавно посмотрели. Там даже чёрные эльфы были.

— Йельфы? Таких не знаю, — покачала головой Ярина, тоже раздеваясь. — Это как китоврасы, как водный народ, как объяснить? Мы все в особую ночь собираемся на праздник господина…

Тьфу ты! Точно! Хэллоуин же! Я про этот праздник вообще забыла. А ведь для всяких косплееров и реконструкторов наверняка это любимый повод собраться и похвастать всякими костюмами, ещё и с отыгрышем. Эти, похоже, что-то с богами отыгрывают. Я слышала такое от Марины, она даже кому-то что-то шила для какой-то тусовки или праздника. Половина клиентов у неё всякие ролевики. Мы своей компанией приехали, а они наверняка своей. Хотя тут вот и баня какая классная, и, может, тоже дом у кого-то. Ну а кедры… Посадить можно в принципе. Они должны неплохо расти. Возможно, их чем-то удобряют. Вероятно, и правда экспериментальная посадка для районирования, про которую я не в курсе. И трава зеленее из-за тех же удобрений. А может, просто что-то высажено нетипичное и «вечнозеленое», как в Крыму. Впрочем, допускаю, что это вообще чья-то частная территория, мало ли ферм каких-то. Люди на своём участке хоть пальмы могут сажать, никто не запретит.

— Идём, — открыла дверь Ярина, и я зашла в горячее влажное помещение.

Печка из камня, котёл из того же металла, что и маленький серп. А ещё удивили деревянные кадки, вёдра и тазики. Ладно ещё не берестяное. Но красиво. Точно реконструкторы, которые заморочились.

Видимо, тот старик, которого я встретила, из этой же компании реконструкторов. И вовсе не сон это был. Просто мне показалось, что я уснула. Может, сомкнула глаза или прикорнула, а он на меня наткнулся и начал договариваться, а я и не поняла толком, думала, что он мне снится. Не, ну какова вероятность того, что встретишь живого и настоящего рогатого старика в лесу? Понять можно.

Лучше с людьми в тепле и сытости, чем мёрзнуть в тумане голодной и мокрой.

Посижу с народом, потом попробую у кого-нибудь сотовый попросить — не все же тут двинулись по бородатой старине настолько, чтобы поголовно отказаться от телефонов? Правда, наизусть я знаю только свой номер, но Марина — моя лучшая подруга, так что, учитывая, что они наверняка меня ищут, должна сообразить ответить на бесконечные вызовы.

Ярина внезапно начала что-то петь, слов я не разобрала. Зажгла несколько ароматизированных свечей, которые достала из-под лавки. Замочила в деревянном тазу два веника, поплескала водой на печь. Воздух потяжелел, а от пара уже через минуту трудно было рассмотреть очертания окружавших нас вещей.

— Ничего не бойся, я помогу тебе, — сказала она, и я словно провалилась в сон наяву, так меня быстро разморило. А я обычно могу долго сидеть и париться, с детства к жару приученная, с открытыми дверями не моюсь и в бане в Стругах Красных одна хожу, так как Марина с Гузелью такое не выдерживают. Я хотела пониже пересесть, но Ярина не позволила.

Ещё прошлась вениками, а потом окатила холодной водой. Стало полегче. Потом снова веники, почему-то ивовые, намыливала каким-то странно пахнущим мылом. Может, дегтярным? Всё время что-то напевала, с кем-то разговаривала, просила помощи, защиты. Одним словом, болтала без умолку и смысла, так что я очень скоро перестала прислушиваться к её бормотанию, а погрузилась в какое-то медитативное созерцание и ощущение собственного тела. Мы с Мариной в локдаун увлеклись йогой и тоже пытались медитировать — помогает не срываться друг на друге, но такого «просветления» я ещё не достигала. А всего-то надо хорошенько помыться в бане, доступа к которой у меня не было как-то слишком давно.

Не зря Ярина сказала о ритуале очищения. Так я себя и чувствовала: очистившейся, лёгкой, свободной и посвежевшей. Тело словно одновременно наполнилось силой и затопило вялой ленивой истомой: жарким, жадным предвкушением. Казалось, что даже вдыхаемый воздух ласкал меня изнутри.

— Выпей взвару, Олеся, — скомандовала Ярина, подавая крынку, и я припала к толстому глиняному краю. Только теперь ощутила жажду. Сделала первый упоительный глоток прохладной горьковато-сладкой жидкости и не смогла остановиться, выпила всё до капли.

— Сейчас нельзя перегружать тело, на пиру как следует насытишься, а теперь идём, — настойчиво позвала Ярина и провела меня на улицу, за баней внезапно оказался небольшой выложенный камнем пруд размером метр на два. — Посиди тут. Чуть остынешь, и я вернусь за тобой.

Я с наслаждением окунула пылающее тело в воду и запрокинула голову, рассматривая первые звёзды. Уже так поздно? Что-то меня встревожило. Ощущение было такое, словно я забыла о чём-то важном… Я попыталась поймать вёрткую, колючую, как камушек в ботинке, мысль, но...

— Возвращайся, — голос Ярины отвлёк от дум, и зацикливаться я не стала. Если это действительно важно, то потом обязательно вспомню, что хотела…

Под конец помывки уже почти спала и совершенно ничего не запомнила из священнодействия Ярины, просто послушно выполняя её просьбы, как сомнамбула. Вроде бы она мыла мне голову, расчёсывала, сушила и заплетала волосы, а ещё одевала.

— Пора, Олеся. Ночь господина длинная, но и она когда-то закончится. Заждался он свою наречённую, — от слов Ярины я как будто включилась и огляделась.

Мы всё ещё находились в предбаннике. Но, к моему удивлению, мы с Яриной оказались полностью одетыми «на выход», а то и на фотосессию. На мне была новая чёрная рубаха с красной вышивкой, красный сарафан в пол, расшитый по подолу камешками, тёплая, отороченная чёрным натуральным мехом безрукавка и что-то тяжёлое на голове с висюльками из чёрных бусин, которые удалось увидеть краем глаза. Как по мне, слегка мрачновато, впрочем, для Хэллоуина, наверное, самое то. Жаль, зеркала нет, и когда я спросила, Ярина опять удивлённо посмотрела. Может, не положено, или ещё что.

Точных названий элементов старинной одежды не знаю. Не знаток я моды в принципе, пусть иногда и позирую для бренда подруги. Но благодаря ей знаю, что такие вот, как на мне, вещи ручной работы стоят совсем недёшево. Из-за камней наряд тянул к земле. Может, это стекло какое-то или даже бусины натурального камня. Что там красное-то бывает? Гранаты? Если бы не очень плотная ткань, наверное бы от веса оно просто порвалось. Манжеты рубахи тоже расшиты этими красными блескучими камнями и смотрелись, словно какие-то широкие браслеты. А может, это стразы Сваровски? Непонятно. Но к тяжести платья я приноровилась. Всё равно на пиру, который мне Ярина пообещала, больше сидеть надо, чем ходить. Я покосилась на свои резиновые сапоги в углу, ну чисто Золушка буду, чтобы не забывать, из какой деревни приехала.

Но Ярина помогла надеть красные, расшитые такими же цветными камешками, как и платье, сапожки. Тяжёлые, но оказались ровно по ноге, нигде не натирали, и колодка такая удобная, с небольшим каблуком. Сама она тоже нарядилась в чёрно-красное, только с преобладанием чёрного, и накинула на плечи большой, красиво расшитый ягодами рябины платок, а затем открыла передо мной дверь бани. Я вышла, ощущая, как ветерок остужает распаренную, пылающую кожу.

Окружавший нас лес и трава под ногами были отчётливо видны, освещённые жёлтой-жёлтой и нереально крупной полной луной. Такая только по осени и бывает, «словно головка сыра»... Так говорила... Не помню, кто так говорил. В общем, идеальная обстановка для празднования Хэллоуина.

Глава 3. Свадьба

— Ярина, ты мне скажи точно, это помолвка или свадьба? Ну, по вашим этим традициям? — спросила я, осторожно наступая на вытоптанную тропинку. Роса выпала, так что траву лучше не трогать. — Ого! Светлячки, что ли, типа? — внезапно осветили нам тропу мелкие огоньки в траве. Ну чисто взлётная полоса! Наверняка светодиоды какие-то хитрые. Для светлячков-то точно уже холодно, а сейчас чего только не продают, были бы деньги.

— С-свадьба.

— А что от меня требуется конкретно? — уточнила я.

— Быть наречённой господина Ветласморта, — кажется, Ярина то ли не понимает, то ли специально троллит меня.

— Это понятно, ну, например, «горько» кричат? Чтобы молодые целовались?

— Угу, кричат.

Что ж, чмокну своего «жениха» пару раз, и хватит с него.

— А этот Влас хоть симпатичный? — покосилась я на Ярину. Что «богатый» — это понятно, не каждый на какое-то хобби столько денег угрохает, и думается мне, что раз он тут главный «господин», то и оплачивает весь банкет. Впрочем, не приучена я чужие деньги считать. Пусть тратит на что хочет, конечно. Просто некоторые богатенькие считают, что всё могут купить. Был у нас такой в школе ещё, сын коммерсанта, «которому половина Великих Лук принадлежала», из-за него я вообще после девятого из школы ушла, узнала, что он в десятый переходит… Не хочу и вспоминать. Сначала всё меня высмеивал и других «подпевал» подбивал на разные виды буллинга. То бумажки в меня кидали, то за косу дёргали, то обзывали. Я же Зверева, есть где разгуляться фантазии. Можно и мычать, и кукарекать, и целый зоопарк изображать, чтобы я психанула. Это же так весело.

А потом, в конце девятого класса, вдруг начал ухаживать, и я, как дура последняя, в него влюбилась. Симпатичный он вообще-то, даже красивый, да и повелась на цветочки-подарочки, а он считал, что раз букет подарил с шоколадкой да в кафешку сводил, то я уже и на всё согласная… И с его друзьями — тоже. Я же нищенка из старого домишки, никого у меня нет, кроме мамы и бабушки, а у них связи, деньги, посчитали они меня лёгкой добычей… И стала бы я ей, наверное, если бы его родители внезапно домой не вернулись. Отделалась лёгким испугом, да потом у мамы на плече прорыдалась, и рвало ещё в туалете до желчи. Когда мой «ухожор» просёк, что я от него бегаю как от чумы и поняла всё, наговорил мне… всякого. Что я вообще благодарна быть должна, что он на меня такую корявую вообще посмотрел, и всё в таком духе. Ревела я потом ещё месяц в подушки. В школу ходить не хотела. Ну вот и в техникум поступила, лишь бы с ним больше не учиться. Но раз и навсегда запомнила тот урок. Больше никакого спиртного не пью ни в каких компаниях.

— Ч-что?.. Г-господин Ветласморт лучше всех! — воскликнула Ярина, возвращая меня из воспоминаний на тропинку, даже заикаться начала.

Может, старик из тумана решил «подогнать» на их понарошечную свадьбу меня, потому что я не такая пугливая, да ещё и точно совершеннолетняя? Мне уже двадцать один. Взрослой женщиной не так давно стала. Ну как «не так давно». Ещё до ковида, получается. И, честно говоря, интимные отношения меня конкретно так разочаровали. Было просто больно и стыдно, но как-то «возраст подошёл», и я решила перетерпеть, решив, что «дальше проще». А после ещё и обидно стало: Паша выкатил претензии, что я была холодной и без фантазии. Мы поссорились. А потом объявили локдаун, все застряли в своих квартирах, и мы с Пашей начали снова переписываться. Он прощение выпросил. Выяснилось, что у него тоже это первый раз и он погорячился, мол, «и у меня, и у него просто оказались завышенными ожидания». Хотя, конечно, до сих пор удивляюсь его логике. Откуда я вообще должна научиться постельной акробатике? Мужчины порой такие интересные: хотят девственницу, но чтоб с опытом. Сам-то он с чего-то считал, что нужно просто лечь сверху, состыковаться, а дальше всё как-то само случится… Но ничего даже отдалённо похожего на оргазм я не испытала. Да даже хотя бы приятно не было ни единой минуты. Так что Паша как бы вроде официально «мой парень», но… Я вообще не уверена, что до второго раза у нас с ним дойдёт. Возможно, секс — это вообще не моё, а может, это Паша такой неумелый, что повторять этот опыт не хочется. Выяснять как-то пока не желаю: всё ещё не отошла от впечатлений.

— Пришли, — шепнула Ярина.

В темноте плохо видно, но сначала показалось, что мы подходим к очень большому дереву. Нереально толстому. Но потом Ярина как-то повернула, и я поняла, что, наверное, это что-то вроде декораций или дизайнерское решение такое. Возможно, что и правда в нескольких деревьях, но не прям в одном. Потому что мы вышли на поляну, которая вроде как в том «баобабе» была. Внутри выглядело как частокол плотно стоящих друг к другу стволов. Кроны сплелись ветвями, образовывая сплошной купол очень высоко вверху: там, как и внизу в траве, виднелись яркие точки «светлячков» из ярких, но тонких светодиодов. Видимо звёзды. Корни этих «деревьев» как будто сплелись в скамьи и столы по краю поляны. Хороший у них резчик, с фантазией. В центре была свободная ровная зелёная площадка с ковром «под мох», в самой серединке этой типа поляны горел небольшой костёрок зелёного огня в большом казане на ножках. Наверное, с каким-то реагентом, видела такие фокусы. Необычно. И прям люди реально сильно заморочились. Впечатляло.

За столами сидела многолюдная колоритная компания.

— Красна девица из лесу вышла. То не гостья. То хозяюшка наша будущая — наречённая господина — Олеся Зверева пожаловала! — уверенно и громко объявила Ярина.

Не помню, чтоб ей свою фамилию называла… А нет, я же тому старику сказала, значит, он сразу с Яриной связался, чтоб она меня дождалась и подготовила.

Не успела я толком осмотреться, как Ярина взяла меня за руку и потащила через круглую поляну с этим толстым зелёным ковром прямо к условно центральному отдельному столу, за которым восседал мужчина, один в один похожий на сериального «Ведьмака», который «Геральт из Ривии». Жёлтые линзы, выкрашенные в холодный блонд длинные волосы, так как брови были вполне обычные, тёмные, широкая челюсть, острые скулы, чувственные губы: он и правда весьма походил на актёра, сыгравшего в сериале. Генри Кавилл, вроде, его зовут. Правда, у этого «ведьмака», одетого в расшитую камнями одежду, подобную моей, на плечах почему-то лежала медвежья шкура с узнаваемыми когтистыми лапами, которые типа обхватывали его мощные плечи, чуть ли не впиваясь в них, а его белобрысую голову венчала странная деревянная или какая-то костяная «тиара наоборот», больше всего походившая на корону Трандуила из «Властелина колец», на ветки деревьев немного похожая. В общем, сложно понять, кого он на самом деле косплеил, тут минимум три в одном. А ещё, кажется, его волосы чем-то посыпаны или какой-то лак блескучий использован, потому что они вдобавок сияли в рассеянном свете где-то припрятанных светильников ну и «магического огня».

Точно, он же не ведьмак, а вроде бог какой-то. Так и подмывало спросить: «А ты бог чего?», но я удержала серьёзное лицо. Приглядевшись, поняла, что из-за «седых» волос и общей раскачанности фигуры подумала, что ему уже лет тридцать, а с близкого расстояния выглядел Влас как мой ровесник или только чуть постарше. Может, у него очень богатый папа и сын тут развлекается, воображая себя богом? Нарциссизм чистой воды?

— Приветствую тебя на моём празднике, Олеся Зверева. Зови меня Власом, — он медленно протянул ко мне ладонь, и я вложила в неё свою руку, ощутив ровный жар от чужих пальцев. Неожиданно он приложил мою ладонь к своей груди, и через расшитую ткань я почувствовала, как у него мощно и ровно стучит сердце.

— Здрасьте...

— Обещаю беречь и защищать, любить и уважать, оставаться рядом до конца твоих дней. Согласна ли ты стать моей женой? — глубоким голосом заявил Влас, глядя прямо в глаза. Мне даже немного неудобно стало от этого пронизывающего «волчьего» взгляда. Интересно, какого цвета его настоящие глаза?

— Э… Да… Я согласна, — немного затупила я, размышляя, что ответить. Но с меня вроде никаких обещаний не требовалось.

Вокруг сидел разный народ, тоже эти ролевики кто в чём, и ровно до моих слов царила напряжённая тишина, а потом все как-то расслабились, загомонили общим одобрительным гулом. Значит, я всё правильно поняла, что надо делать.

Влас наконец отнял мою ладонь от своей груди, а то уже как-то неудобно стало, правда, не отпустил сразу, а галантно усадил за свой «божественный стол». А что, что-то в этом есть. Добавляешь к любому слову или словосочетанию «божественный», и сразу жизнь начинает играть новыми красками.

Божественный праздник.

Божественные гости.

Божественный огонь.

А где божественная еда, интересно?

— Подкрепимся, — сказал Влас, словно прочитав мои мысли, которые возникли, когда я посмотрела на пустые столы, накрытые только выбеленными скатертями с богатой вышивкой по краям.

Вышли девушки в венцах и дизайнерских нарядах с кувшинами, блюдами и всякими древними утятницами с едой и начали разносить её по столам. Среди них я по одежде и платку узнала Ярину, так как лица у девушек были скрытыми чем-то типа красных вуалей. Наверное, вместо масок. Хорошо, что про ковид не забывают эти реконструкторы, выкрутились.

На наш стол поставили целиком запечённую птицу, по размеру так индюк. Может, они заодно и какой-нибудь День благодарения празднуют? Когда там он вообще? Ярина притащила блюдо с маленькими пирожками, наверное, с разной начинкой, так как по-разному гребешки защипаны. Потом грибы жареные. Грибы солёные. Мясо красноватое, большим куском. Вроде говядина. Или это лосятина или дичь какая? Квашеная капуста, щедро посыпанная клюквой. Сыр, похожий на домашний, бабушка такой делала когда-то, наподобие сулугуни или брынзы. Ещё что-то, что я не смогла распознать.

Я схватила пирожок, как выяснилось, ещё горячий, и откусила почти половину. Оказался он с чем-то непонятным, как будто с репой или редькой, но всё равно вкусно. У меня словно чувство голода включилось. Взвару этого в бане напилась и не ощущала. А ведь я с утра ничего не ела. Второй пирожок был с зеленью. Вкусный. Все остальные гости тоже начали есть, что принесли.

Ярина поставила передо мной металлическую тарелку, как будто посеребрённую, в общем, из того же светлого материала, что и основная посуда, но на алюминий не походило. На тарелке я залипла. Такая тонкая работа с вязью и какими-то письменами по краям. Ещё мне дали очень красивую ложку прям совсем «под старину» немного вытянутой формы с короткой ручкой, инкрустированной красными камнями, такими же, как у меня в платье. Вилок не наблюдалось, точней, на столе лежал только один такой двухзубый прибор, которыми что-то можно поддеть, и нож странной формы тоже с инкрустациями, наверное, из одного набора. Вместо салфеток Ярина принесла мне расшитое птицами полотенце. Честно говоря, слишком красивое — жалко просто вытирать об него руки, но не об платье же после пирожков. Я уже хотела поесть мяса. Последними Ярина притащила нам с женихом два больших кубка. Туда, наверное, пол-литра спокойно вместится. Ими реально награждать за что-нибудь можно. Кубки точно из одного набора со столовыми приборами и тарелкой. Очень красивые, с ажурным рисунком и широким ободком камней в середине. Эти древние металлические бокалы были наполнены чем-то сладко пахнущим какими-то травами вроде чабреца или душицы с мёдом. Окунула в свой кубок язык, чтобы попробовать. Сложно сказать, что это такое. Никогда ничего подобного не пила. Но вкусно.

— Это что-то алкогольное? — прямо спросила я у Власа, который решил за мной поухаживать и отпилил мне кусок индюка, положив на тарелку.

— Это божественный мёд, — не моргнув и глазом, ответил жених, и меня пробрало на смех. Нет, в этом правда что-то есть. Просто прибавляй ко всему «божественный», и всё сразу преображается. Но попробовать напиток хотелось, да и отчего-то я себя чувствовала вполне в безопасности, так что приняла решение, что выпью этот кубок потихоньку за вечер, вряд ли это крепче, чем пиво, и вон этого божественного мёда сколько — на всю свадьбу хватит, плюс буду хорошо кушать, чтоб на сытый желудок. Мяса побольше.

Так что я ела божественную еду, запивала божественным мёдом и разглядывала божественных гостей.

Насчитала полусотню человек, мужчин и женщин, красиво, дорого, но очень разномастно наряженных. Похоже, что тут каждый отыгрывал какого-то персонажа. Настоящий хэллоуинский карнавал. За столами сидели люди в звериных шкурах, этакие «варвары», которые друг от друга отличались причёсками и костюмами. У троих, которых я мысленно назвала «варвары-бодибилдеры», так и вовсе были только меховые трусы, перевязи для оружия вроде топоров и широкие золотые бусы, похожие на что-то египетское. И причёски одинаковые — чёрные длинные конские хвосты со вплетёнными туда чуть ли не перьями. Но все прям подкачанные, руки с бугрившимися бицепсами, плечи широкие. Я покосилась на Власа, даже в одежде и по мощной шее видно, что у них одна качалка.

Чуть поближе к нам, по правую сторону, сидел стол «шаманов». Или колдунов. У них одежда походила на ту, что на Власе, цвета и узоры совпадали, но они поголовно были с деревянными масками на поллица, и многие с рогами, я думала, что увижу того старичка из тумана среди них, но его не обнаружила. Подумалось, что раз они с Власом чем-то похожие, то, наверное, это типа его жрецы, раз он какой-то бог.

Присутствовала тут и компания «эко-защитников» с зелёными волосами, но у некоторых чуть более синего, у некоторых более болотистого оттенка. Тяжело, наверное, было окрашиваться, впрочем, если подумать, то наверняка у половины просто парики. На одеждах у них присутствовали растительные элементы и всякие бусы с ракушками, причём даже у мужчин. А ещё у многих зеленовласок светлые платья расшиты типа мелким жемчугом и висюльки на венцах и кокошниках длинные из белых бусинок покрупней. Дорого-богато, но стильно-таки.

Удивляло, что ни у кого из парней я не заметила бороды, усов или щетины. Мне казалось, что среди реконструкторов таких должно быть немало: борода — это же брутально и сурово. Или я чего-то не понимаю? Но, может, ещё всё потому, что все довольно молодые, лет по восемнадцать-двадцать, наверное, бороды некрасиво смотрятся, вот и сбривают. Или опять новая мода? А то мне «бородатая мода» не очень нравится. Паша вот тоже бороду носил, а она довольно колючая, и раздражение потом по всему телу. Не хочу про него думать. К тому же теперь я женщина замужняя, вон, целого бога отхватила.

Мысль развеселила, и я опять чуть-чуть пригубила божественный мёд. Он совсем не пьянил, но точно тонизировал. У меня продолжалось то «просветление», что началось ещё в бане, и даже как будто резкость в глазах навелась. Я и до этого на зрение не жаловалась, но сейчас могла даже цвет ярко-зелёных линз у девушки за самым дальним из столиков рассмотреть даже через костёр, который сначала меня немного ослеплял. Ощущала тепло Власа, сидящего рядом, который вроде и не соприкасался со мной. Ещё и его запах начала чувствовать. Такой тёплый и что-то вроде молока с мёдом с ноткой полыни. Он обволакивал, и хотелось понюхать поближе. Интересно, как он целуется?

Поцелуи в принципе мне нравились. До Паши была пара мальчиков, с которыми я целовалась. Это всегда приятно, так что можно и не только чмокнуться в принципе, а ощутить и божественные поцелуи. Губы у него очень даже красивые, фигурные такие, и ямочка на широком волевом подбородке.

— Всё ли понравилось моей наречённой? — повернулся ко мне мой жених, почувствовав мой взгляд. Или он уже типа муж?

— Спасибо, всё очень вкусно, — поблагодарила я. — И называй меня Олеся. Или обязательно надо «наречённая-суженая-ряженая»?

— Не обязательно. Тогда и ты называй меня Влас, — кивнул он, с важной миной выдавая божественное разрешение. Ладно-ладно, смеяться над этим точно нельзя, а то до поцелуев не дойдёт.

— А кто был тот старик, который с меня обещание стать твоей наречённой стребовал? — спросила я. И засомневалась насчёт «старика». Он же тоже в маске, без бороды какой-то, может, тоже ряженый паренёк… Хотя голос. Голос такой старый и усталый будто.

— Я не ведаю об этом. Расскажи подробней, — попросил Влас. Вот молодой вроде, а говорит степенно, как профессиональный актёр. Со всеми паузами и игрой голосом. Голос красивый, низкий и приятный на слух.

Ой, только не влюбись, Олеся! А то опять будешь страдать по этому мимолётному приключению.

— Я оказалась в тумане, — начала я и почему-то не смогла вспомнить, как именно там очутилась. Вроде с кем-то была, вот только с кем? Ладно, не важно. — Замерзла, нашла какой-то ручей у корней большого дуба, заснула и думала, что мне приснился старик. Вот на тех жрецов он похож. Но правда старый и говорил еле-еле. И рога у него очень большие, ветвистые такие, как у оленя. Он и сказал твоей наречённой согласиться стать. А потом я проснулась и пошла на звук воды, как он сказал, вышла к вашей опушке.

— Его облик напугал тебя? — помолчав и разглядывая меня своими жёлтыми глазами, спросил Влас.

— Да не особо, я любому была уже рада, хоть с рогами, хоть без. Главное, чтобы к жилью вывел.

— Это хорошо, потому что…

— А вы же тут Хэллоуин празднуете, да? — получилось, что я его перебила. — Ой, прости. У меня уже столько вопросов накопилось, пока я на ваш пир смотрела.

— Мы празднуем мою ночь, — интригующе сообщил Влас.

Ага, божественную. Может он какой-нибудь типа бог смерти? Хэллоуин же вроде с нечистью всякой связан.

— И что, ты каждый год с новой девушкой свадьбу играешь в этот день? — мне вспомнились причитания Ярины про хозяек вечера.

— Правь с тобой! — как будто искренне возмутился Влас. — По законам сварожьим мужчина может иметь только одну жену.

О! А я знаю Сварога! Это же бог древнеславянский! Там ещё Ярило-Солнышко и какие-то ещё боги. Вроде Чур и Род тоже имена богов. Но точно никаких Власов.

— И что, исключений совсем-совсем не бывает? — захотелось подловить на нестыковке легенды с тем, как на самом деле обстоят дела в мире.

Да даже в далёкой древности у тех же китайцев были гаремы. Так что не надо мне заливать про сварожьи законы.

— Бывают исключения, — нехотя признал Влас.

Ага, жизнь штука суровая и порой ставит людей той ещё кракозяброй.

— А у женщины сколько мужей может быть? — полюбопытствовала я.

Нет, ну а вдруг? Он же прямо об этом ничего не сказал.

— И у женщины тоже может быть только один муж, — быстро сказал Влас, потом вздохнул, посмотрел на меня с какой-то тоской и добавил: — Но тоже бывают исключения.

Я не выдержала и засмеялась, и неожиданно это получилось очень громко, потому что все гости затихли, глядя на меня.

— Самое время вспомнить родичей, — дал отмашку Влас, спасая меня от неловкости. А тот костерок в казане, который до этого еле горел, с хлопком взметнулся повыше.

Вау, ещё и спецэффекты!

Глава 4. Прощания, прощения и обещания

К зелёному огню по очереди подходили гости, и так получилось, что вставали они ровно напротив нашего с Власом стола.

Они негромко рассказывали о родственниках или друзьях, вываливали в огонь еду или выливали содержимое кубков.

В первый раз я очень удивилась такому действу. Ну и думала, что запахнет палёным-жареным или божественный костёр зальют. Но какая-то там ядерная химия была засыпана, что этот огонь ничего не брало. Газ какой-то подведён? А может, и еда какая-то тоже бутафорская, непонятно. Я поискала, где могут быть камеры, всё равно же они съёмки ведут, чтоб потом куда-то выкладывать, и у меня возникли подозрения насчёт некоторых украшений в виде рогатых масок на стенах. Вполне там могут быть. Да и вообще где угодно могут быть скрытые камеры, они же совсем маленькие.

О, и вот что интересно, когда возле «божественного огня» с кем-то прощались, во всполохах типа мелькала фигура. Думаю, где-то проектор установлен. Сейчас так делают, на воду и на огонь изображение проецируют, и что-то там видно. На фонтаны некоторые, например. Но спрашивать и разрушать «магию момента» я, конечно же, не стала. Понимаю.

— Тихоход, друг мой неразлучный. Благодарю, что от стрелы меня закрыл! Я женился, как и хотел, и у меня появился сын, которого я назвал в твою честь, чтобы он стал хорошим воином и другом! — последним простился один из «варваров-бодибилдеров» и щедро плеснул на огонь из кубка.

Над огнём в очередной раз появилась человеческая фигура. В ней как будто угадывался похожий варвар в меховых трусах и конским хвостом, который потряс рукой.

— А можно мне? — тихо спросила я. Глядя на все эти прощания, я вдруг вспомнила о бабушке, с которой мне так и не удалось попрощаться. Пусть это и не по-настоящему, но я попрощаюсь искренне.

— Можно, — помедлив, кивнул Влас.

Я вышла в круг, прихватив остатки своего божественного мёда в кубке, который потихоньку цедила. Зелёный огонь манил, и в его всполохах я видела истории, которые мне рассказывала бабушка, пирожки, которые пекла в русской печи, на миг показалось, что её тёплые ладони меня обняли.

— Бабушка… Прости, что не смогла проводить тебя в последний путь. Я тебя очень люблю… Спи спокойно, — не зная, что ещё сказать, я плеснула свой мёд в огонь, как это делали другие, и… правда на миг чётко увидела бабушкино лицо и улыбку, она мне кивнула и пропала.

На своё место я села на ватных ногах. Наверное, это всё от впечатлений и той светлой грусти, которая разлилась по этому залу, когда все прощались с близкими. Не верю, что это какая-то постановка, у каждого человека, к сожалению, есть те, кто уже ушёл.

Я задумалась и не заметила, как зелёный огонь этого странного поминального костра поблёк. Откуда-то прозвучал петушиный крик, так громко и неожиданно, что я очнулась, как от будильника. Может, заснула?

— Моя ночь закончилась, и сегодня наконец-то настал рассвет. Прошу присутствующих засвидетельствовать ритуал единения с моей наречённой Олесей Зверевой, — сказал Влас. Он протянул мне руку и помог встать. Что-то я и вправду, видимо, уснула. Но, несмотря на пение петуха и официальное «окончание ночи», вокруг было всё так же темно. Впрочем, первые петухи то ли в пять кричат, то ли даже в три утра. Не помню. Так что сейчас ещё точно не утро. Но спать пока что не хотелось.

Похоже, что началась часть со «свадьбой», и было бы обидно проспать такое приключение. Я украдкой посмотрела на своего типа мужа и не удержалась от смущённого смешка.

Я русская, со мной бог.

Начали подходить гости. Каждый желал всего хорошего и в такой интересной манере, что я половину слов не всегда понимала. Как будто что-то на белорусском или польском. Впрочем, желали и детей, и процветания, и даже божественной силы. Ещё обязательно хотели выпить с молодыми. Вот не люблю я такой настойчивости, те же коллеги старшего возраста отчего-то были уверены, что каждый, кто работает в лесу, должен уметь пить, и всё время пытались меня «приучить». Безуспешно. Тут я тоже не собиралась прогибаться, эти люди мне даже не коллеги, которым надо как-то умудриться вежливо, но твёрдо отказать. Оказалось, что отстаивать свои границы не пришлось и вовлекать в распитие меня не собирались. Хотя за здоровье Власа я, честно говоря, забеспокоилась. Да и не хотелось, чтобы он опьянел и всё на этом и закончилось.

Весёлая будет ночка: новоиспечённая жена, которая придерживает у пьяного мужа его длинные волосы, пока тот блюёт над тазиком. Фу. Или чтобы от алкоголя он все берега попутал и полез на меня? «Нам такого счастья не нать», — как бабушка говорила.

Хотя потом я поняла, что Влас тоже лишь чуть отпивает из своего кубка, уважая каждого из доброхотов — это он так называл тех, кто нам что-то желал. Наконец паломничество к богу завершилось, и я с облегчением выдохнула. Вежливые ритуалы меня как-то притомили.

Внезапно заиграла музыка, точней, что-то типа струнных переборов. Повернувшись на источник звуков, я снова вспомнила одного из персонажей «Ведьмака» — барда Лютика. Только про этого Влас сказал, что его зовут Краснобай. Кличка, наверное. На Лютика Краснобай походил подвижным улыбчивым лицом и большими голубыми глазами, но вместо лютни держал балалайку или какой-то похожий на неё инструмент, а ещё поверх одежды у него был плащ из лисьих шкур. Он начал играть и плясать, и три хвоста с этих шкур туда-сюда двигались в такт незатейливой музыке. Ему помогал бэк-вокал со своих мест: один «варвар» играл вроде на гуслях, а парень с зелёными волосами — на дудочке или, может, рожке каком, звуки такие я в песнях фольклорных слышала. Вместе у них получилось вполне ничего. А потом этот Краснобай начал петь что-то очень похожее на частушки. Голос у него оказался громким и звонким. Сначала частушки вроде были что-то про богов, да во славу Рода и Сварога, а потом становились всё более непонятные. Там и про снимай портки, и про уд что-то, и рыбалку какую-то с засевом пшеницы и распахиванием полей. В общем, интуитивно и по реакции народа я поняла, что будто что-то неприличное про эти сельхозработы, потому что все вроде угорали, но смущались, особенно девчонки-официантки в вуалях, которые встали позади нас.

Даже у Власа я заметила румянец на щеках и короткий взгляд в мою сторону. Похоже, одна я ничего не поняла. Все остальные в теме.

— Горько! — раздался зычный одиночный выкрик кого-то явно захмелевшего с дальнего края стола.

Все мгновенно затихли. И музыка смолкла. Мне даже показалось, что гости растерянно оглядываются в поисках того, кто это сказал, хотя вроде Ярина предупреждала, что это нормально и так будет.

Влас тоже как будто нерешительно повернулся ко мне и как-то погрустнел.

— Ну что, целоваться-то будем? — весело подмигивая, спросила его я, в тон прозвучавшим ранее частушкам.

Мне же не показалось, что у него округлились глаза? Как будто он удивлён. Но чему?

— Тебе… Не… — он осёкся и чуть нахмурился, внимательно меня разглядывая.

— Что?

— Как ты видишь меня, Олеся? — спросил Влас, и как-то странно провел ладонью по лицу.

В смысле как? Что за тупые вопросы, когда я уже настроилась на поцелуи, а гости ждут, затаив дыхание? Он что, морозиться тут собрался?!

— Как-как. Глазами! — ответила я, и сама его поцеловала.

Ну, а что, гости ждут, у нас типа свадьба.

На миг мой «муж» показался мне каким-то шокированным, так как Влас замер, не шевелясь. Ладно хоть не шарахнулся, а то было бы совсем обидно и неловко. Может, типа по сценарию не положено? И его о таком не предупреждали?

Но не успела я загнаться, припоминая свою не такую и фотомодельную без фотошопа и макияжа внешность, как Влас отмер и всё же обнял меня, даже крепче, чем требовалось, и поцеловал по-нормальному. И, кстати, вполне хорошо. Может, до уровня «бог» не дотягивает, но лучше некоторых.

— Горько! — кричали гости фоном, а мы немного увлеклись. С каждым разом всё лучше и лучше. Похоже, кто-то распробовал.

Да и я…

В голове становилось пусто-пусто, а перед глазами заплясали цветные фейерверки. Его вкус на губах, не знаю… Никогда ничего подобного не ощущала. Он такой… сладкий, вкусный, что хочется ещё.

Когда он прекратил и чуть отодвинулся, мгновение продолжая держать меня за плечи, а потом отпустил. Стоило сесть на место, как сердце забилось в голове набатом, будто до этого мгновения оно вообще останавливалось.

Разве криков «горько» не должно быть больше? Это же свадьба, чёрт возьми! Я хочу ещё! Больше его губ, больше его объятий, больше… всего! Может, это и есть та «химия», которая должна происходить между мужчиной и женщиной?.. Мне реально… хотелось быть с этим человеком… как можно ближе.

— Горько! — прозвучало как спасение, и мы вместе подскочили со своих мест, чтобы вновь соединить губы… На слишком короткий миг.

Я чувствовала себя пьяной: ноги не держали, мысли путались, сердце то частило, то замирало, хотелось… большего. Желательно без одежды и без свидетелей.

Голова стала такой лёгкой, а внутри всё словно мелко дрожало… «Бабочки в животе»? Это такое едва уловимое колебание то ли на физическом уровне, то ли на эмоциональном, а возможно, вообще на духовном. В объятиях Власа я таяла, как сливочное масло на сковороде, и пылала совсем не от смущения. Я чувствовала себя горящим факелом или костром. В тяжёлой одежде стало тесно и душно, расшитый ворот нательной рубахи сдавил горло, хотя до этого я её вообще не замечала. Каково тогда получить больше? Прижаться кожа к коже? Если уже от поцелуев так накрывает, что сходишь с ума?

— Горько! — снова выкрикнул кто-то, и я скользнула в его рот языком, отчего Влас вздрогнул и прижал меня так крепко, что я и через толстую ткань платья и его штанов ощутила «божественную заинтересованность». И только наличие огромного количества гостей, остатки здравого смысла и природная стыдливость не позволили мне распустить руки и проверить свои ощущения.

Боже, у него его жёлтые линзы, кажется, с какими-то фосфоресцирующими элементами! Хотя, кажется, у меня тоже горят огнём глаза, как в японских мультиках. Надеюсь, эта свадьба завершится нашим уединением, а не вежливым прощанием, потому что я себе уже двоих наших общих детей нафантазировала и снова глупо влюбилась.

Эта мысль на мгновение охладила, кольнув в сердце. А может и правда? Опять я принимаю фантазии за реальность и у меня «завышенные ожидания»? Да этот подкачанный брутальный красавчик только посмеётся потом над моими чувствами и мыслями. Он тут типа царь и бог, а я просто мимо проходящая Олеся, которая удачно подвернулась в тумане.

От накатившей жалости к себе защипало в глазах. Я же реально на миг поверила, что вся эта постановка что-то значит. Типа такая вот судьба и роковая встреча, про которую будет интересно внукам рассказать.

Но что уж там. В глубине души я знаю, что, скорее всего, как мама, как бабушка и даже как прабабушка останусь одна. Не знаю, я это такое «родовое проклятие» и как в психологии «такой паттерн поведения», но факт остаётся фактом. В моей семье ни папы, ни дедушки, ни прадедушки никогда не было. И рождались только дочки, которые повторяли эту судьбу матери-одиночки.

Прекрасно же знаю, что влюбляться не стоит, потом только хуже будет. Больнее. А то и ещё ребёнок «нагуляется»… И всё. Случится то, чего я больше всего боюсь.

— Горько! — снова кто-то закричал. И Влас меня обнял, заглядывая в глаза. А потом осторожно коснулся губ губами. Я еле сдерживала слёзы, ломая обуревавшие желания и гормоны, но не отвечала. Просто не хотела терять головы и позволила выполнить нужные ритуалы.

Мне…

Кажется мне же куда-то надо…

Ох, точно! Марина! И остальные ребята. Как я вообще про них забыла?! Уже утро почти. А я вечером пропала. Марина, наверное, с ума сходит от беспокойства!

— Олеся…

— У тебя есть телефон? — перебила я его. — У вас тут безумно интересно, но я чуть не забыла про друзей. Они ищут меня, наверное, по всем местным лесам.

— Друзей?.. — переспросил Влас.

— Да, они остались там в том «аномальном» лесу, мы пошли туда фотографировать меня, там у Марины дизайнерские вещи, и ещё маски, ковид же, — начала я быстро объяснять. — А тут туман, и когда к вам вышла, что-то совсем в голове перемкнуло, спокойно в бане моюсь, кушаю, а они там ищут меня… А я и про телефон не вспомнила.

— Нам нужно поговорить, — сказал Влас и сделал какой-то повелительный жест. Гости как-то сразу засобирались. А Влас не стал ждать, пока уберут со столов, просто взял меня за руку и вывел из этого «баобаба». На самом деле уже брезжил рассвет. За поцелуями и своими фантазиями я и времени не заметила.

— У тебя телефон где-то припрятан, да? — спросила его я, пока мы шли куда-то по тропе в лесу, освещённой светодиодными «светлячками». — О… Или здесь вышка не ловит и связи нет?

— Да, связи здесь нет, — ответил Влас. — Ты больше не хочешь провести эту ночь со мной? — спросил он ровным голосом, но офигеть внезапно.

— Ч-что? — я чуть не споткнулась. И упала бы, если бы он меня не поддержал. — А ты разве не рад этому? — съязвила я от смущения. — Да и зачем тебе я? Для коллекции?

Просто одной ночи мне будет мало. А раз так, то зачем?

Свадьба фальшивая, а хотелось, чтобы по-настоящему: и свадьба, и первая брачная ночь. Смысл с ним спать, чтобы испытать разочарование в любом случае. Если мне не понравится, это будет крушение всей этой красивой сказки про заблудившуюся Олесю, которая встретила бога. А если понравится… Что, потом по нему всю жизнь вздыхать и плакать в подушки из-за одной ночи, в которой ему такая, как я, была интересна? Я уже наплакалась из-за парней.

— Олеся, ты — моя наречённая… Самая притягательная женщина во всех Трёх мирах, — не вышел из образа Влас. У него всё ещё немного сверкали его выбеленные волосы и эти фосфоресцирующие линзы, так что, может, если долго в таком виде ходить, преисполнишься. Меня же это только разозлило.

Ну вот и тем более, Олеся, зачем тебе этот, если не сумасшедший, то сильно двинутый косплеер?

— Вообще-то я с парнем встречаюсь, — почти грубо осадила его я. Ещё уговаривать начнёт, и все мои защитные стены рухнут. — И он был у меня первым. Так что извините, товарищ бог, но положить на ваш алтарь свою девственность не смогу при всём желании.

Кажется, меня несёт.

Влас резко остановился, пару раз шумно вздохнул, я даже испугалась, что он может меня ударить, всё же мы одни в лесу, он такой здоровенный, явно ни в чём не знающий отказа, и я такая смелая… Сначала «спровоцировала», целовалась при всех, а потом «передумала». Ну не дура ли?!

— Ты его любишь? — тихо спросил он, когда паника почти полилась у меня из ушей. Я помню, что бабушка ушла от дедушки, когда он поднял на неё руку.

— Нет, не люблю, — соврать не было сил. Да и как-то никогда не получалось у меня врать. — Так получилось. Не дождалась я тебя, — съязвила я, хотя вроде хотела как-то помягче выйти из сложившейся ситуации.

— Прости за это, Олеся, — как будто всерьёз извинился Влас, осторожно обнимая, и… вся моя злость куда-то испарилась.

— Ты не виноват. Я просто боялась остаться одна… И… И вообще, мне… Мне не понравилась… Плотская любовь, я имею в виду. Это… Для меня неприятно.

А ещё я не смогла расслабиться, меня отвлекали посторонние мысли, и всё раздражало. Запахи, звуки, ощущения. Я всё время думала, зачем это делаю, да ещё и с Пашей, которого знаю всего ничего. Власа я знаю пару часов, что, с ним моя голова заткнётся? Сомневаюсь. Классическое «дело не в тебе, дело во мне».

— Олеся… наречённая моя. Для меня это всё не имеет значения…

Я дышала его запахом, который ассоциировался с ароматом земли после дождя, нагретой солнцем, и каким-то лесным разнотравьем с нотками полыни. И мне хотелось остаться с ним навсегда, растить с ним наших общих детей, разговаривать обо всём на свете и состариться вместе. Кажется, я умудрилась очароваться им всего за пару часов общения, в которые в основном сама и болтала? Причём не самые умные вещи. Но всё же главным оказалось ощущение спокойствия и безопасности рядом с этим мужчиной. Словно я всю жизнь была бесприютной и только в его объятиях нашла себя и своё место. Хотелось и плакать, и смеяться одновременно — такой поток эмоций через меня проходил.

— …Потому что и я повинен перед тобой, — продолжил Влас, сбивая меня с медитативных мыслей и ощущений.

— И в чём же, о муж мой? — взяла я шутливый тон и фразу из какого-то турецкого сериала, подходящую его странному слогу.

— Давным-давно… Мне приказали жениться, чтобы увеличить численность богов… И не смог я ослушаться Верховного, но тяготился узами навязанного брака. После выполнения своей миссии я взбунтовался, ушёл от супружницы моей, чтобы найти свою судьбу и любовь. Суженую.

Так, в переводе с божественного на человеческий это что получается? У Власа был договорной брак, наверняка ради денег, и по итогу он сбежал в лес? Это он мне собирался сказать? И ещё меня приплёл… Или «наречённая» и «суженая» — это разное?

— Даже не знаю, что сказать? Так у тебя есть жена? Или вы в официальном разводе? А дети? Как там сварожьи законы? — ехидно спросила я. Ну конечно, только мне могло так повезти! Встретила в лесу злостного алиментщика, похоже.

— Да, дети есть, уже взрослые боги. Я выполнил условия, потому и ушёл, хотя супружнице моей это не очень понравилось… — вздохнул Влас мне в ухо, так как отпускать даже не думал. — Да, сам Сварог разорвал наши узы, чтобы могли мы новыми узами сочетаться.

— «Взрослые» — это сколько лет? — не поддалась я на эти отвлечения внимания и отстранилась, отступив на шаг. Получается, в разводе всё-таки. Но он же совсем молодой? Или нет? Что-то я запуталась. Может, первые впечатления, что ему около тридцати, были верными?

— Больше ста лет им, — ответил Влас серьёзно, и это я уже «перевести» не смогла. — Они выросли, получили божественную силу от отца и матери и свой личный пантеон.

— М…

Что бы это означало? Типа он так богат, что дети его ни в чем не нуждаются и у них есть няньки, или что?

— Как я сказал, супружнице моей совсем не понравилось моё решение, так что… Ушёл я от неё с проклятием, «чтобы легче мне было свою судьбу найти».

— Что ещё за проклятие? — скептически спросила я. Чего только мужики не придумают, чтобы про бывших гадостей наговорить. Уже и проклятие!

— Никто не увидит моего истинного облика, кроме суженой. Даже наречённая, кто раз в сто лет попадает сюда в мою ночь по договорённости с…

— Да хватит уже! — не выдержала я этих метафор и эвфемизмов, от которых заболела голова. — Мне надо вернуться к друзьям, а свои сказки оставь другим дурочкам. Уже светло почти, покажи мне дорогу, и я пойду.

От переполнявшей злости я готова была пробежать до Струг Красных и двадцать километров по лесу. Ну вот и кончилась сказка про бога, какая я дура, размечталась о чём-то, а этот «бог» оказался изменщиком, алиментщиком и тем, кто бросил своих детей. Ну блеск! От такого «счастья» точно надо бежать без оглядки.

— Кого ты видишь перед собой, Олеся? — не унимался Влас.

— Я вижу перед собой того, кто мне тут лапшу на уши вешает, — ответила я. — Про проклятья и то, что детям уже по сто лет в обед и они как-нибудь обойдутся. Я тоже выросла без отца, он бросил нас с мамой, когда я ещё даже не родилась!

Из глаз брызнули слёзы.

— А он на соседней улице жил. Со своей новой семьёй и своими новыми детьми. Которые, видимо, во всём лучше меня! — я выкрикивала эту боль и обиду, которая копилась во мне всю мою жизнь. Я поэтому уехала в Псков, потому что больше не могла каждый день проходить мимо его дома, когда со мной даже не здоровались, потому что считали пустым местом. Я была не нужна. Никогда не нужна.

— Я клянусь тебе, наши дети не узнают, что такое жить без отца, — внезапно встал на колени Влас, и мне показалось, что его глаза засветились ещё ярче.

Что?

Глава 5. Притяжение

— К-какие ещё «наши дети»? — шёпотом спросила я. — Ты… вообще о чём?

— Ты суженая моя, уверен в этом я, — сказал Влас. — Видишь ты меня, а не старца безобразного.

— Не увиливай от вопросов, пожалуйста, — я потёрла переносицу. Как-то слишком много впечатлений за один день.

Влас поднялся и подошёл ко мне вплотную, погладил по щеке, приподнял подбородок. Губы обдало тёплым дыханием, и внутренний трепет, метания и вопросы словно смяло под чужим напором.

Этот поцелуй был совсем иным, чем те, что на празднике: обжигающим, чистейшим наслаждением, не оставляющим мыслей и тревог, дарящим ощущение правильности происходящего и уверенность в том, что так всё и было задумано самой природой ещё до нашего с Власом рождения. Почему-то в голове звучало «настоящий». Влас как будто вкладывал в меня не знаю… Любовь? Энергию? Веру? Обретённость? Что-то божественное?.. Перед глазами заплясали цветные мушки, голова закружилась и…

Очнулась я словно не в комнате, а в очень большом гнезде. Потому что первое, что увидела, открыв глаза, это потолок типа из переплетённых веток. Стены тоже деревянные, брёвна с вертикальным частоколом, как в том пиршественном зале, ещё и украшенные хвойными ветками… Да ещё и птички какие-то цвиринькали. Ну чистое гнездо с окошками под самым потолком!

Под руками нащупалось что-то мягкое и такое… волосатое или, скорее, пушистое, и, когда я поднялась и осмотрелась, поняла, что это постель, устланная огромной шкурой. Точнее, наверное, это такое меховое одеяло из маленьких шкурок, потому что на ощупь мех был что-то типа норки или куницы — очень нежный и мягкий. Впрочем, надеюсь, это искусственное покрывало. Как-то жалко мне зверюшек.

Так… А вообще где я?.. Вроде только что была на собственной свадьбе… Мы с Власом целовались, а потом… Видимо, пришли сюда. А где, собственно, Влас?

Взгляд упёрся в огромный сундук, похожий на упавший шкаф. И такой красивый, под старину и с позолотой на боковом орнаменте. На таком сундуке реально и спать можно. Вроде я такое где-то читала или в музее рассказывали, когда на экскурсии там были с группой.

В комнате кроме кровати и этого сундучищи стояли и сундуки поменьше, их я сначала приняла за прикроватные тумбочки. Точно! Похоже, Влас же со своими друзьями из тех, кто отыгрывает времена, когда иной мебели и вовсе не существовало. Голова немного болела, и в висках ломило. Неужели это из-за того мёда, которым угощали? Кажется, я совсем немного выпила, всего один кубок…

И хотя это был один кубок… Как-то мне уже захотелось под кустик. Вроде ещё я взвар пила в бане… Интересно, как у этих реконструкторов обстоят дела с туалетами? Или мальчики налево, девочки направо?

Ой, я на кровати прямо в сапогах! Или тут в домах не разуваются? На полу опять этот «моховой» зелёный ковролин. Я на всякий случай осмотрела подошву, ну хоть чистая.

— Я принёс тебе перекусить, Олеся, жена моя, — в комнату-гнездо как раз вошёл Влас, а я даже не поняла, где дверь, видимо, какая-то замаскированная в интерьере. В руках мой муж держал серебристый поднос с пирожками. Такие на пиру подавали…

Организм снова напомнил о естественных потребностях, выметая иные мысли.

— Эм… А где у вас тут уборная? И вообще, мне уже хочется переодеться. Эта одежда красивая, но она ужасно тяжёлая и неудобная, — а вообще лучше переодеться ещё до похода в уборную, а то мало ли где-то запачкаю эти наряды.

Влас хлопнул в ладоши, и прямо из стены за его плечом к нам вошла Ярина.

— Господин вызывал? — поклонилась она в спину Власа.

— Проводи жену мою, ей нужно привести себя в порядок.

— Сей же миг, господин. Госпожа, извольте следовать за мной, — позвала Ярина, я слезла с кровати и поторопилась за девушкой.

Когда поближе к стене подошла, увидела как светящуюся линию для прохода. Наверное, какая-то снова проекция, как в том «божественном огне» была. Только проецируется вид стены, и получается жильё «без дверей». А по факту что? Просто видимость, и ты с открытыми дверями? Или типа и дверей пока тоже не изобрели? Обернувшись, я увидела сплошной частокол… Ну, в принципе, наверное, если не знать, то можно впечататься в стену. Так себе защита, но…

Раздумывать стало некогда, и я припустила за Яриной, которая завернула за угол и показала мне на треугольный «шалашик» из тонких жердей, который совсем не внушал оптимизма. Ладно хотя бы дверь нормальная была, а не понарошечная.

Внутри оказалось как будто чуть попросторней, чем это выглядело снаружи, и тоже всё в зелёном «моховом» ковролине. Даже стены. А ещё светодиоды внутри этого настенного мха спрятаны, «типа светлячки», ага. Ну хотя бы видно чего куда.

— Сяду на пенёк… — хмыкнула я, разглядывая, как это реконструкторы поиздевались над унитазом. Но вообще ничем этаким не пахло. Может, биотуалет у них под этот пенёк с дыркой замаскированный? Но так… очень натурально выглядит. Прям заморочились.

Я сделала свои дела и огляделась на поиски туалетной бумаги или что там её должно заменять? Надеюсь, не кусок бересты? Светодиоды полыхнули, словно намекая, куда посмотреть, и я заметила в уголке деревянную кадушку, которая тоже кусочками обклеена «мхом», поэтому идеально вписывалась в интерьер «шалаша», в кадушке плавала береста, которую я искала, но хорошо, что в виде узкого ковшика. Водичка тёпленькая.

Ну, допустим…

Справилась я с трудом, и не потому что не разобралась, как работает доисторический туалет, а потому что тяжеленное платье и неудобно с ним, хоть снимай. Ладно ещё этот ковролин, прям как настоящий мох, всё впитал, что я ненароком пролила.

— Ярина, мне бы переодеться… — не всё время мне в этом «красивом» ходить.

— Следуйте за мной, госпожа, — снова понеслась она по тропке между частоколами, и мы вошли в комнату, которую представили как «купальня». Внутри довольно просторного помещения опять из хвойного частокола стояла здоровая деревянная ванна-бочка, наполненная водой, над которой шёл пар. Сбоку приставные лесенки, тоже деревянные. Видимо, чтобы туда залезать. И на полу снова везде этот ковролин. Его точно закупали вагонами. Впрочем, наверное, тоже, чтобы лишнюю воду, что выплеснется, впитывать и не грязно было по земле-то шлёпать. То-то у меня сапоги и чистейшие.

— Как интересно… — протянула я, заглядывая в бочку высотой почти в полтора метра. Внутри имелась скамеечка, чтобы там сидеть. Точно! Это называется «японская баня». Может, кроме варваров у них и самураи где-то бегают, но на праздник опоздали?

— Это для вас, госпожа, чтобы обмыться перед переодеванием, — пояснила Ярина, когда я потрогала воду. Горячая. Никаких кранов не заметно, может, как-то снизу набирается? Или вёдрами такую лохань приносят?

— О… Прикольно… — немного неожиданно, но я и правда в этой одежде тяжёлой чуть вспотела, и очень захотелось помыться в такой бочке.

Ярина помогла мне всё расстегнуть и снять, тут и правда без помощи и не справиться. Ох… Как легко сразу стало! Словно латы с меня сняли! Я, видимо, к весу уже привыкла, а как от него избавилась, такое облегчение накатило, чуть не взлетела! Кстати, ковролин на ощупь оказался очень необычным, прохладно-влажным, я наступила туда босой ногой и слегка провалилась в плотный ворс. Вода оказалась в самый раз, как я люблю, так что я села на скамеечку и, заметив специальное углубление, устроила голову, удобно окунувшись. Воды ровно по горло, никогда так классно не сидела в ванной, в смысле в японской бане. На потолке купальни, оказалось, тоже было гнездо из веток. Но как будто менее плотное, чем в комнате, где я очнулась, и свет проникал внутрь с лучами солнца. Интересно, как они это так сделали? Или это правда ветки настоящие? А если дождь пойдёт?

Рядом с моей кадкой стоял столик, а под ним — относительно небольшой сундук, из которого Ярина вытащила несколько коробочек, кажется, из бересты и плетёные из соломы, глиняный кувшинчик, что-то вроде мочалки из лыка или чего-то такого «натурального». Стоило ей этот сундук открыть, как в купальне запахло как в эко-магазине «Всё для бани»: какими-то ягодными отдушками и травами. Ещё она достала берестяной ковшик, побольше того, что в туалете, пестик и ступку, у нас тоже такие дома были, из плотной древесины, несколько палочек и завязанных полотняных мешочков с вышивками.

— Ярина, я вот смотрю… А это всё как сделано? — проявила я любопытство, неопределённо показав вокруг.

— Всё сделано людами, которые следуют за господином нашим Ветласмортом, — слегка рассеянно ответила Ярина, исковеркав «людей». Она перебрала «баночки» и мешочки и сноровисто начала что-то толочь в ступке. В нос ударил аромат чего-то пряного, типа гвоздики или, может, кардамона. — Но Мировое Древо не любит, когда его переделывают под себя, оно лишь господина нашего признаёт, так что здесь поэтому так… странно кажется. Но вы привыкните, госпожа…

— Привыкну? — переспросила я, прикрывая глаза. Горячая вода нереально расслабляла.

— Женой вы господина стали и суженой его, — Ярина подошла и начала что-то втирать в мои волосы, а потом гребнем вычёсывать. Остро запахло этим кардамоном или гвоздикой и почему-то мёдом, — дорожит он вами и силой божественной поделился, — что-то из своего реконструкторского эпоса задвинула она, делая мне такой приятный массаж головы, что глаза закатывались.

— Поделился силой бога? — хихикнула я, наконец догадавшись, что она такие эвфемизмы для секса использует. Ну раз он «бог», значит, одарил своим «божественным семенем» и вот. Впрочем, до секса у нас не дошло. Не дошло же? Или раз я была на кровати… Но ведь одетая и в сапогах… Правда, без трусов, но… Нет, я точно просто уснула на той полуночной пирушке, тем более что утро уже. Видимо, Влас меня занёс и оставил спать. А Ярина уже себе напридумывала. Молоденькая она и впечатлительная.

Но слова про жену… Да… Точно. Я же вышла замуж по-настоящему. Кажется, так вышло случайно. Мне кажется, что мы так целовались под «горько» гостей, что… Что поняли, что… любим друг друга? Помню, был какой-то особенный поцелуй…

Ярина чуть дёрнула волосы и отвлекла от попытки восстановить ход событий, она заплела мне какую-то как будто сложную причёску, убрав волосы «короной» или как-то так, пошоркала мою спину мочалкой, кстати, довольно приятной, с мягким скрабирующим эффектом. Вместо полотенца выдала отрез белой ткани размером с односпальную простынь, а взамен сарафана с каменьями принесла чёрное трапецевидное платье в пол, довольно простое, но на груди была бело-голубая вышивка, похожая на перевёрнутую букву «А», логичней, конечно, такое по вырезу делать, но горловина как раз оказалась прямой, вроде такое «лодочкой» называется, кто-то мне говорил, уже не помню кто. Ткань я не распознала. Может, шёлк какой-то? Очень тонкое и приятное к телу, но, исходя из старинных традиций, в которые я невольно вникала, это больше походило на какие-то нижние одежды или что-то ритуальное. К нему бы капюшон, и точно что-то типа мантии для оргий получится.

Куда-то несёт мои мысли... Но... Да!

Я огляделась насчёт зеркала и вспомнила, что тут «тёмное средневековье». Сапоги тоже куда-то Ярина убрала, но на ковролине мягко и тепло даже босой.

— Теперь госпожа готова ко встрече со своим возлюбленным мужем, — Ярина накинула мне на голову платок, который достала из ещё одного сундука в углу, и я как-то сразу вспомнила, что вроде были раньше традиции покрывания волос замужних женщин или что-то такое. Платок, хотя и был, как и моя нательная рубаха, чёрным в своей основе, но на нём почти сплошняком вышиты мелкие цветочки незабудок, из-за чего он казался сине-голубым.

— Как ярко глаза у госпожи засверкали, ну чисто бирюза, — видимо, намекая на то, что мне цвет платка подходит к глазам, похвалила Ярина, прицокнув языком. В общем, платок явно комплектом к рубахе с вышивкой шёл.

— Спасибо, Ярина… Хотя наедине мне как-то неловко, что ты меня «госпожой» называешь. Ты же имя знаешь моё…

— Нельзя госпожу по имени величать, личные имена богов под запретом находятся, — помотала головой Ярина. — Открылось что мне — уже честь великая. А госпожа ещё совсем новорождённая богиня, не гоже её имя ветру говорить, то лишь возлюбленный муж может делать, силой своей божественной укрывая.

— Так… А мне что, его тоже нельзя по имени называть? — я оторопела от такой отповеди. Всё время забываю, что они тут с приветом и своими «монастырскими уставами», которые лучше не трогать.

— Госпоже можно господина Ветласморта личным именем называть, на то особое разрешение ей дано, — словно маленькому ребёнку объяснила мне Ярина. — Муж и жена они по законам Сварожьим.

— А, ну да… Точно. Всё понятно, — я не скрыла иронии, но Ярина, кажется, приняла мой сарказм за чистую монету. — Хорошо, — сдалась я. — Идём обратно…

— Госпожа одна идти должна, невместно мне к супругам молодым являться без приглашения, — запунцовела Ярина. Не хочу даже думать о том, что она там себе представляет. Что Влас на меня набросится? Ох… Горячие картинки пронеслись в голове, ухнув возбуждением в низ живота. Всё-таки целоваться с Власом мне очень понравилось…

— Дорогу-то покажешь? Я же у вас проплутаю до вечера, — вспомнив про скрытые входы, вздохнула я.

— Это легко, — удивлённо распахнула свои тёмные глаза Ярина. — Нужно просто пожелать оказаться там.

— Просто пожелать оказаться там? — переспросила я.

Кажется, мой глаз начал дёргаться.

— Да. Вы же теперь хозяйка и жена, сами богиня, пусть и новорождённая, вотчина господина Ветласморта будет вас тоже слушаться.

— Вот, значит, как? То есть если я сейчас разбегусь в стену, пожелав оказаться в нашей божественной спальне, то там и окажусь, верно?

Ярина на мой сарказм опять закивала, и меня чуть не подбросило. Ну, блин, тут реально секта! Не говоря больше ни слова, я подошла к дальней стене купальни, остановилась в шаге от сплошного частокола и демонстративно повернулась к нему спиной. Нет, разбегаться в стену я не дура, но «упасть» в неё могу запросто.

— Хочу оказаться в нашей спальне! — сказала я, исполняя задуманное. — Ай! — стена почему-то не началась, и я провалилась в пустоту, а потом шлёпнулась задницей во что-то мягкое и… пушистое. На ощупь. Потому что глаза я зажмурила, и, честно, было страшно их открывать. Этого просто не может быть! Как это сделали? Какой-то фокус? Двери крутятся или… Может, Ярина меня загипнотизировала? Но я чётко ощущала то меховое покрывало!

— Ты уже сделала, что хотела, жена моя? — раздался голос Власа в спину, и я подпрыгнула, оборачиваясь.

Я правда была в спальном гнезде, Влас полулежал на кровати в… чём-то более свободном и менее нарядном.

— А… — «как вы это сделали?» я так и не спросила, осёкшись под его пронзительно-откровенным взглядом. Как будто я уже перед ним голая. Показалось, что меня каким-то образом «трогают глазами», настолько сильной оказалась его энергетика, чувства, и это было… волнительно, приятно, трогательно до слёз, так что в горле на мгновение образовался ком. Я всегда хотела, чтобы меня любили вот так! Страстно, самозабвенно и искренне до головокружения, впрочем, не особо верила, что такое в принципе возможно. Но хотеть-то кто мне запретит?!

В следующее мгновение мы уже целовались, и мне хотелось всего и сразу, словно зверь вселился. Его запах, пьянящий, как вино! Вкус его губ! Сильные мышцы под руками и совершенно лишняя одежда.

— Олеся! — Влас отцепил меня, вглядываясь в глаза, его радужка стала почти чёрной, таким большим стал зрачок. — Я должен предупредить, что когда ты возляжешь со мной, то перед всеми богами мы станем мужем и женой, так я полностью разделю с тобой свою силу, навсегда свяжу неразрывной связью, — торжественно сказал он.

— Навсегда? — я из его речи уловила только то, что меня действительно интересовало. — Типа и умрём мы в один день?

— Твоё тело смертно, но после завершённого ритуала единения и разделения сил мы будем неразрывно связаны, — погладил меня по щеке Влас, словно любуясь. — Я живу бесконечно долго, поэтому твоя душа сможет вернуться ко мне…

— Но разве не все души бессмертны изначально? — весело спросила я, поглаживая его по плечам, и поёрзала на его коленях, прекрасно чувствуя его божественный посох или что там должно быть у древних богов. Не скипетр же. Хотя…

— С точки зрения времени и энергии — все, но есть отличия. Душа богини — не то же самое, что душа люда или человека, — выдохнул Влас, прижимая меня ближе.

— Да, Ярина сказала, что я стала богиней…

— Пока ты — лишь подготовленный сосуд…

— Который ты хочешь наполнить, да? — в груди пузырьками шампанского шипело какое-то незамутнённое счастье. — И я стану богиней… Богиней леса из ООО «ЛесГЕО», — я засмеялась. — Вот это я удачно замуж вышла.

— Скорее твои дети станут богами, а не ты сама, — серьёзно ответил Влас. — Но в следующих перерождениях уже будет иначе. И я смогу найти тебя в любом из них…

— Понятно, что ничего не понятно. Можно я подумаю об этом позже? — и я прильнула к его манящим губам.

Чудесные ощущения переполнили меня: томление разлилось внутри, отчего потяжелело тело, по венам словно распространился жидкий огонь, кожа запылала. Я готова верить и в магию, и в богов, только пусть Влас продолжает сжимать в объятьях и целовать. Он увлёк меня на постель, раздевая и распуская волосы, которые мне только заплели. Мех покрывала одновременно покалывал кожу и невесомо гладил. Влас обнимал, целовал, ласкал моё тело, раскрывая для меня неизведанные грани удовольствия. Всегда меня раздражало выражение «теряться в ощущениях», но сегодня и правда терялась от такой насыщенной палитры впечатлений. Это было хорошо, приятно, нежно, грубо, горячо, сильно, мы танцевали в извечном танце страсти, и я ощущала, что меня переполняет чувствами так, что я кричала во всё горло, выпуская страхи, боль, удовольствие, радость. Смерть… Оргазм иногда называют «маленькой смертью», но мне показалось, что я умерла окончательно, попросту вылетев из тела, потому что на миг даже показалось, что я вижу нас с высоты переплетённых ветвей потолка.

— Я люблю тебя, Олеся, жена моя, — шептал мне Влас, пока меня трясло, словно космонавта при перегрузке. Я правда ощущала себя наполненным сосудом, но не какой-то там божественной силой, а любовью, искренностью и нежностью.

А если в мире и есть магия, то она происходит между людьми. С этой мыслью я распласталась на широкой мускулистой груди своего мужа и уснула.

Глава 6. Зарождение богини

Проснулась я в гнезде, но не так, как недавно, что только на потолке переплетения веточек, а… натурально: контуры наших с Власом тел повторяли ветки, на миг мне даже почудилось, что и в спину моего мужа воткнуты ветки, или как-то прямо из него растут. В короткий миг показалось, что… Но он открыл свои жёлтые глаза, и странное видение, будто он часть какого-то дерева, исчезло, даже ветки резко отползли и вернулись на стены, словно не они тут секунду назад в нашей постели на меху извивались.

— Что это было? — я поднялась и осмотрелась.

Вот странно так… Ощущения… Я как будто… Даже не знаю… Запахов столько, что голова кружится. И всё вокруг такое… Необычайно яркое и как будто…

Я вплела пальцы в мех покрывала, которое мы с Власом даже не сняли, и по всему телу пробежала волна удовольствия. Это… так потрясающе! Чувствовать каждый волосок на коже… И все они вместе…

Я коснулась Власа, и он прикрыл глаза, млея от ласки, а потом погладил по плечу меня… И я чуть свои мозги с изнанки не увидела, так у меня глаза закатились! Это… Я потянулась к его губам, и меня снова утащило в водовороте страсти, когда малейшее движение или трение приносит просто необычайное удовольствие. Как-то смотрела какой-то сериал медицинский про женщину, у которой произошли какие-то нарушения и она постоянно оргазмировала. Я стала такой женщиной! Любое прикосновение, любой поцелуй… Даже запах волос Власа… Это было прекрасно и ужасно одновременно. Я не понимала, что происходит, почему это происходит. И удовольствия становилось так много, что оно переполняло до боли, до слёз, до полного отключения сознания. И даже если Влас старался меня не трогать, я хотела трогать его. Дышать его запахом, пробовать на вкус.

Влас что-то мне говорил, как будто что-то объяснял, но я не могла, совершенно не могла сосредоточиться на словах, полностью поглощённая своей внезапно вывернутой до предела чувствительностью. Я даже не могла понять, сколько времени прошло, кажется, несколько суток, потому что несколько раз видела, как сменяется день и ночь за окнами под потолком. Но наконец этот ужасающий приступ прошёл, и я, свернувшись калачиком на груди Власа, погрузилась в небытие.

Сон был длинным. Почему-то в этом я точно уверена. Я одновременно лежала в полной темноте, спала и наслаждалась тем, что потеряла эту жуткую чувствительность, и видела себя со стороны на меховой кровати. Рядом почти всё время был Влас, гладил по волосам и смотрел на моё мягкое спящее лицо. Я только радовалась, что не пускаю слюни, и вполне прилично выглядела. Влас расчёсывал мои распущенные волосы и иногда заплетал их в косы, расплетал и снова заплетал, словно от скуки, и я как-то забеспокоилась, что будто слишком долго сплю. Ещё и в окнах то закат, то полдень, то явный рассвет, словно опять несколько суток мелькает на перемотке.

И, если судить по шевелящимся губам, Влас что-то рассказывал или разговаривал со мной, но я опять не услышала ни словечка! А ещё подозрительные ветки снова начали своё шевеление и теперь начали расти прямо через кровать, поднимая меня, точней, моё спящее тело. Веток оказалось много, и они как-то так обвивали побегами, что вспомнились всякие фильмы и мультики про магию друидов, которые насылали смертельные зелёные лианы или что-то такое. Я бессильно смотрела, как моё тело потихоньку обрастает этим живым плющом, сначала ноги, потом руки, потом свободным осталось только лицо, и я выглядела как аниматор в костюме лесовичка. Потихоньку листья стали тянутся дальше и…

Я очнулась!

Никаких «дьявольских лиан» или других друидских приколов. Присниться же! Вроде всё то же «гнездо», то же меховое покрывало. Да, мягкое и пушистое, но не такое залипательное, как мне приснилось. Я достала из волос сухой листик непонятного происхождения, потому что ни одному из знакомых мне деревьев он не принадлежал, немного на пирамидальный тополь походил тем, что изнанка другого цвета и фактуры имелась, какая-то светлая серебристо-золотистая и мягкая, но по форме так и не клён, и не дуб, а ерунда какая-то.

Я подозрительно осмотрела потолок. Вроде ничего не шевелилось, но…

В комнату снова вошёл Влас. Через стену! И я вспомнила свои приключения в купальне.

— Ты! Ты же бог?! В смысле самый настоящий! Всамомделишный!

— Да, — кивнул Влас.

— А я… — вспомнилась Ярина и её утверждения про богиню. — Я что? Я кто?

Реально богиня леса из ООО «ЛесГЕО»? Вспомнились мне мои собственные слова. Это как я долго тупила и сама себя обманывала, получается? Или… они меня так в секту свою заманили и убедили, что всё вокруг реально божественное? Что-то я совсем запуталась. Учитывая последние сны, меня чем-то точно накачали. Либо наркотой, либо реально божественной силой. Даже не знаю, что и предпочтительней.

— Ты жена моя пусть и смертная временно, но силу я свою разделил с тобой. Первый сороковник прошёл, и приняла ты энергию Мирового Древа, чтобы суметь в будущем взаимодействовать с ним, — сказал Влас.

— Первый сороковник? — звучало как-то стрёмновато. Словно имелось в виду… — А в днях это сколько?

— Сорок дней, — кивнул Влас, подтверждая мои самые страшные догадки. Офигеть я замуж вышла!

Ой… А как же мои друзья? А мама? Это я сорок дней уже пропадаю?!

— Мне надо позвонить! — подорвалась я с кровати и замерла, вспомнив и ещё кое-что. Как я также пыталась позвонить, а потом Влас… Мне про свою жену и детей рассказал! А потом что? Потом мы целовались и…

Не память, а сплошные провалы.

— Ты что-то сделал, — поняла я. — С моей памятью. Я бы так просто о таком не позабыла.

— Я… Люблю тебя, Олеся, жена моя, — Влас подошёл и обнял. — Побоялся я, что ты понимаешь всё неверно, а время объясняться истекало. Коротка моя ночь, хотя я как мог её растягивал.

— Подожди, подожди, так это правда?! Ты что-то сделал со мной?! Чтобы я твоей стала?!

Я начала вспоминать. Да, я подумала, что это всё понарошку, всё, что видела, себе как-то объясняла. Ну, пока волшебным образом не переместилась в наши дремучие покои.

— Люблю я тебя, ты суженая моя и жена божественная, — зашептал Влас жарко на ухо. — Поделился я с тобой силой, потому и не властен больше над разумом твоим, так надо было, Олеся… Испугался потерять тебя на веки вечные.

И я снова ощутила то притяжение между нами, что сводило с ума и без всякого волшебства. Ладно. От любви наделал Влас глупостей. Мысли и злость истаяли, и нас опять закружило в водовороте страсти, а я никак не могла им насытиться. Богиня или нет, но от того, что я поняла, что всё это навсегда, что он мой, а я его, и всё будет хорошо, мы будем вместе, сердце пело. И я хотела получить от своей затянувшейся первой брачной ночи как можно больше.

Влас, кажется, был очень даже не против, так что набрасывался на меня почти сразу, как я начинала думать, что хотела бы повторить, и предугадывал любые желания.

— Ты слышишь мои мысли? — спросила я.

— Скорее ощущаю, — попытался объяснить Влас. — Это не то, что я слышу каждое слово, что ты про себя подумала, а… Сложно объяснить.

— Тогда скажи, какую цифру я загадала? — я начала усиленно думать над двойкой.

И Влас угадал. Он угадал загаданный цвет. Загаданную еду. Я подумала про пирожки, потому что проголодалась. Но продолжал утверждать, что не понимает мысли «словами». Правда, и объяснить, как чувствует двойку или зелёный, не смог. Но сказал, что со временем я пойму и тоже научусь таким фокусам. По крайней мере, у меня с «угадайкой» ничего не получалось, несмотря на все заверения в моей новой божественности.

Через минуту в нашу спальню вошла Ярина с пирожками и чем-то вроде ягодного компота в кувшине.

— Это ты как-то её позвал? — полюбопытствовала я, когда Ярина покинула наше любовное гнёздышко.

— Ты же проголодалась, любовь моя, — ласково погладил меня по волосам Влас.

— Не думай, что у тебя получится отвлечь меня, — я схватила пирожок, который оказался с зеленью. Луком и чем-то ещё. — Я хочу знать все подробности про твою бывшую жену. Она тоже богиня? И дети твои, получается, тоже боги, верно? А, кстати, сколько тебе на самом деле лет?

— Если я скажу, что мне несколько тысячелетий, ты поверишь мне? — спросил Влас, и я хихикнула. Да уж, угораздило меня полюбить престарелого бога. Хотя на вид ему всё равно было ну точно не больше двадцати пяти.

— Ну, может, по-божественному у вас тысячу божественных лет за десять человеческих идёт, кто вас знает, — пожала я плечами, вспомнив про «кошачьи» и «собачьи» годы, которые многие горазды переводить в годы прожитых человеком, типа годовалый щенок как четырёхлетний ребёнок, а десятилетняя кошечка уже женщина бальзаковского возраста или вроде того.

— За десять человеческих? — задумчиво переспросил Влас.

— Ну да, например, тысячелетний бог у вас — это как двадцатилетний юноша у нас. Есть какое-то такое соотношение?

Влас кивнул, и я слегка выдохнула. Не всё потеряно, значит.

— Так сколько тебе, если переводить в годы людские?

— Не людские, в человеческие, — поправил меня Влас. — Наверное, около, хм… Двадцать один? Где-то так.

— Ой, да ты ещё совсем молоденький, — хихикнула я, обрадовавшись, что он, получается, мой одногодка, а он смущённо покраснел. — Так, а когда ты женился?

— В переводе на человеческий? — уточнил Влас.

— Ну да. Хотя можешь и так и этак сказать.

— Получается, что женился в шестнадцать, мне было мм… Я родился уже после Сотворения мира в Звёздном храме, а она родилась ещё в эпоху Третьего прибытия Перуна…

— Что? Какого ещё Сотворения мира в Звёздном храме? — перебила я Власа. «Перун» мне знаком. Кажется, точно какой-то славянский бог, но уже не помню бог чего именно.

— Это веха, когда воюющие боги подписали мир в Звёздном храме, так что они сотворили мир, который имеется сейчас, ему уже больше шести тысяч лет, шесть тысяч сто двадцать четыре, если быть точным. Я родился… Примерно в тысяча сотом году от вехи Сотворения мира в Звёздном храме, — Влас задумался. — Но то, что у богов годом человеческим является какое-то точное число лет, не совсем верно… Мы иначе растём и взрослеем, и чем старше становимся, тем больше времени занимает прибавление нового года по человеческим меркам.

— Это как?

— В первые сто лет юный бог чаще всего имеет облик ребёнка около трёх лет. Потом постепенно растёт. Но на самом деле это индивидуально, зависит от разного. От того в каких условиях бог родился, сколько силы ему передали. От его способностей. Лично я стал шестнадцатилетним где-то к трёхтысячному году от Сотворения мира в Звёздном Храме, и дозволили женится мне. Это совершеннолетие… по меркам Яви.

— То есть от рождения до твоего типа совершеннолетия прошло почти два тысячелетия? — подсчитала я. — Сто с небольшим лет — это божественный год, так примерно?

— Это у меня. И потом больше, — кивнул Влас. — У старших богов и тысяча лет пройти может, пока они на человеческий год постареют. От разного это зависит. И не у всех это число равное. Кто-то стареет быстрее, кто-то гораздо медленней. Я знал бога, который не достиг совершеннолетия и за семь тысяч лет. Просто не хотел.

— То есть, если сейчас шесть тысяч сто… м?..

— Шесть тысяч сто двадцать четвёртый, — подсказал Влас.

— То тебе около пяти тысяч божественных лет и двадцать один в человеческих? — уточнила я, а Влас просто кивнул.

— Интересно… — хмыкнула я. — А жене твоей сколько было? Давай в человеческих, а то мне и так страшно.

— Наверное… около двадцати пяти? — неуверенно предположил Влас. Видно, что тема его не слишком вдохновляет. — Взрослой женщиной она была… э… по человеческим меркам. Могла уже пятерых детей воспитывать.

Я чуть не подавилась пирожком. Чего?.. Может, эти боги что-то про женщин не знают? Или… Отстали лет так на пару сотен? В принципе, если брать какой-нибудь век восемнадцатый, то у двадцатипятилетней крестьянки, которую в шестнадцать… Ах, ну точно! Если он взрослым считался в условных шестнадцать и женился, значит, и женщины у них так же… И то ждать дохренища лет, получается. Интересно, а как у них с гормональным фоном у этих богов? Читала я греческую мифологию, так там получается, что главный Зевс постоянно своей жене изменял… Тысячи лет терпеть… Ой… А вдруг, как в тех мифах, изменял Зевс, а жена его наказывала тех женщин, с которыми он кувыркался?

— А вы точно с ней расстались? — сглотнула я, как-то горло сразу пересохло. А то, может, тут он меня женой называет, а сам… — В общем… Расскажи про неё всё. И про проклятье тоже, — вспомнила я и это. — И вообще всё про ваши порядки расскажи.

Хотелось знать больше хотя бы для собственной безопасности. А то влезла тут я, получается.

«Не читающий мысли» Влас тут же меня обнял и поцеловал, отгоняя тревожные думы. Вновь разжигая чувственность. На какое-то время стало не до разговоров.

Разморённая всеми этими божественными ласками, я очнулась уже в купальне, куда Влас меня притащил на руках и самолично обмыл.

— Не думай, что у тебя получится со мной юлить, — заметила я, когда пришла в себя и обдумала всё, что уже узнала. Похоже, как и любой мужчина, бог он или не бог, Влас пытался соскочить с неприятных ему разговоров. Но я твёрдо решила узнать всё. И хотя бы знать, к чему готовиться. Раз уж… Теперь мы вместе.

— Ты… Не покинешь меня, как собиралась? — совершенно не по-божески вздохнул Влас.

— Да куда я денусь? Люблю я тебя, — усмехнулась я, и меня выдернули из горячей воды и… Облапали.

Нет, купальня для такого точно не предназначена!

Наверное…

Ну вот, теперь снова мыться надо, — когда после испытанной эйфории вернулись мысли, подумала я. По правде ещё я думала, что видно как-то давно у Власа никого не было, что он такой «изголодавшийся». Или у богов по пять раз в день — это норма? Хотя, с другой стороны, он что-то там про сорок дней говорил… Это я столько в себя приходила после слияния с Мировым Древом. Ещё бы про это чудо-чудное не забыть спросить. Хотя сейчас мне больше его бывшая интересна и какие у них были отношения.

К рассказу Влас вернулся уже в нашем гнёздышке, когда мы снова проголодались и Ярина принесла нам еду посущественнее пирожков.

— Было это около трёх тысяч лет назад, — словно заправский сказитель начал повествование Влас после пятой просьбы всё мне рассказать. — У людей Яви только разумение о богах и поклонении им появилось. Мало нас было. И тогда задумал Сварог увеличить количество богов. Первым право выбора пары даровал он богиням. Тогда всё равно мне было, какая из них станет мне временной супружницей. Однако сильно смущало, что Макошь, чей выбор на меня пал, сильно старше. Мнилось, что опекает она меня, словно дитё малое: всё лучше знает, во всём прозорливее да смекалистее, и как она решит, так и будет. Пробовал я отказаться от выпавшей чести, да не возжелала Макошь с другим богом супружество разделить, и тогда Сварог настоял, — довольно быстро «проскочил тему» Влас, а я не перебивала, внимательно слушая.

Хотя если ему было типа шестнадцать, а ей почти на десять лет, а то и тысячелетий больше, не удивительно. Это сейчас молодые парни «милфами» грезят, которые бы их всему научили, да и обеспечили, а, пожалуй, с таким отставанием в развитии, в смысле патриархальном мире богов, это Власу, который сам с усам и тоже весь из себя бог, не понравилось. Хотел, видно, сам доминировать и чему-то учить-поучать.

— Родился у нас сын, вырос, покинул дом, — продолжил Влас. — Счёл я свой долг перед богами выполненным. Ожидал, что повинность моя закончена. Но у супружницы моей было другое мнение. Отрицала она мои чувства, а вернее, их отсутствие. Отвергала дурные предчувствия, предсказания, знаки. Волею своей она возжелала изменить судьбу другого бога и потому стала искать путь получить желаемое несмотря ни на что. Макошь не мыслила своего будущего без меня.

Макошь, значит. Имя как будто знакомое, наверное, из той же серии, как Перун и Сварог, но всё равно не помню, что это за богиня такая.

— Это вы тысячу лет вместе прожили? Или две? — спросила я. — Ты говорил, что боги совершеннолетними становятся к двум тысячам лет.

— Так как сильными мы богами были, Макошь особенно, то Тур возмужал, когда ему тысяча лет была. Да и пантеон у него сразу появился и последователи. От этого взросление тоже зависит. А я… Хотел, чтобы взрослым он стал побыстрей, — признался Влас.

— И что случилось дальше? Когда вы развелись?

— Сварог настаивал на том, чтобы дать себе время остыть, разойтись на время, подумать, не рубить с плеча. Но я желал лишь разрыва брачного договора, считая, что выполнил все условия. Не лежало сердце моё к Макоши, хотя уважал я супругу свою. Свободу ощутив… Э… — Влас бросил на меня быстрый взгляд. — Пытался я от супружества постылого забыться в объятиях других богинь и смертных женщин.

Ага. Значит, пустился во все тяжкие, ощутив свободу.

— Но… В общем… Макошь не желала разрыва нашего. И… стала преследовать меня… — стыдливо признался Влас. — Обращалась она то в других богинь, то в дев из людов верных. И вновь и вновь попадался я на её уловки. За время супружества хорошо изучила меня Макошь: обещаниями сладкими зазывала, каждый раз обманом мои дети рождались, удерживая меня с бывшей супругой ещё на какое-то время.

— Обращалась в других богинь? Это вообще как? — удивилась я.

— Особенность её такая, к тому же силу большую дающая, несколько пантеонов у неё под разными именами, её люды и люди Яви знают, поклоняются всем её лицам и силу дают, — объяснил Влас. — Она и себя может до неузнаваемости поменять… могла. Да и узнавал её я через некоторое время… после божественного слияния.

Ага, наверное, та же штука, как со мной, когда он меня заморочил, а потом я всё вспомнила!

— Молил её отпустить меня с миром, прекратить преследование, но всё тщетно. И Сварог говорил, что бессилен новый союз наш расторгнуть, пока ребёнок в силу не войдёт. Так и мыкался я, пока Мортойк не взбунтовался, новую каверзу задумав. И чтобы избавиться от постылого супружества, я согласился на тот бунт супротив Сварога и остальных. Тех, кто пошёл с нами, было немного, и прозвали нас тёмными богами. Помог я тёмным богам уйти и обособиться в Нави, чтобы основать там новый пантеон. Вынудил силой Сварога разорвать окончательно нашу с Макошь связь. Вот только хитра была Макошь. Обернулась она тогда новой богиней, назвавшись Морёной, присоединилась к Мортойку, названной сестрой, и с тёмными богами пошла в Навь. Так появился мой последний сын — Сон. Вот только и я уже к тому времени силу набрал, потому как Мировое Древо меня лишь признало и силу давало. Не простил я Мортойку, который знал всё про «сестру свою», его предательства, да саму Макошь отрезал от её пантеонов других и оставил в Нави под её новой личиной и именем.

— А проклятье? — спросила я.

— Ослаб я от такой сильной волшбы, так что смогла Морёна проклясть меня. Наградив лицом старым да безобразным, чтобы девушки боялись и не сыскать мне счастье ни с кем, кроме суженой.

— Значит, ты официальный многоженец и обладатель кучи детей, но всех сделал с одной богиней? — хмыкнула я.

— Не по воле своей, за что прошу меня простить, — чуть поклонился Влас. — Я окончательно отказался от общения с богами и закрыл доступ к Мировому Древу всем, кроме моих последователей раз в году. Так что никто нас здесь не побеспокоит, и опасность тебе и нашим детям не грозит.

Нашим… Кому?

Глава 7. Что едят боги

По правде говоря, то, что я вот прям уже беременная, имелись некоторые сомнения. Ничего особенного я пока не чувствовала. Ни тошноты, ни стремления поесть солёных огурцов. Какие там ещё признаки на ранних сроках? От материнства я была бесконечно далека и как-то не рассматривала этот процесс в планах на ближайшее время. Но Влас все мои мысленные аргументы припечатал тем, что забеременеть без добровольного согласия богини не могут, а значит, раз я беременяшка, я этого сама хотела.

Ну… Это ж было гипотетически. Помню, что на свадьбе я подумала о том, что хотела бы, чтобы Влас стал моим настоящим мужем и детей от него. Это что? Уже считается? Вот прям так?

И потом тут в этом зачарованном лесу имени Мирового Древа нет ни УЗИ, ни врача-гинеколога, ни анализов. Только мой молодой муж, у которого вообще ни разу не рентгеновское зрение, несмотря на всю его божественность. Хотя, конечно, несмотря на все мои сомнения и сопротивления, умом я понимала, что возможностей забеременеть имелось хоть отбавляй. Мы же никак не предохранялись. Да и получается, что за этот «сороковник», то есть сорок дней, всё то время, пока я то оргазмировала, то спала, месячных-то точно не наступало!

— Я беременна! — словно обухом ударило осознание, и я села на кровать, пытаясь собрать все мысли в кучку и активизировать в памяти всё, что я знаю.

Витамины? Зарядка? Памперсы? Нет, до этого ещё рано.

Но то, что надо правильно питаться, есть побольше разных овощей и мяса, это я знала. Ну и это очевидно же.

Так что, чтобы вообще себя чем-то занять и собрать разбегающиеся мысли в кучку, решила я в принципе проинспектировать всю эту кедрово-дубово-непонятную богорощу. Понять вообще, что тут с хозяйством, продуктами, питанием, и можно ли здесь растить детей в принципе.

Возможно, ещё и потому, что хотелось побыть наедине с собой и просто всё обдумать.

На самом деле Мирового Древа я не увидела. Вот чтобы дерево конкретное. Почему-то из-за названия я его представляла таким высоким и толстым, как секвойя или что-то вроде. Больших деревьев было много. Кедры. Дубы. Тополя. Ели. Они росли в несочетаемом порядке и могли достигать каких-то нереальных размеров. Недалеко от купальни, например, я приметила тройную берёзу в два обхвата. Она, кстати, давала берёзовый сок, который тут пили. Я ещё думала, что вода сладковатая какая-то. А ведь я прекрасно знаю, что берёзовый сок можно только весной собирать… Точней, он лучше всего идёт. А иди-ка ты, богам закон не писан.

Нашёлся «баобаб» большого приёмного зала, созданный из частокола деревьев. Там проходила свадьба. Было наше «гнездо» из такого же частокола. Были туалет, купальня, ещё баня, в которой я мылась, как попала сюда, но найти вход, через который я пришла и где отыскала шишки, не получилось. Чуть дальше через несколько посадок и две полянки обнаружилась каменистая река, которая начиналась огромным водопадом вдалеке, а тропинка, по которой я вышла, поворачивала к небольшой песчаной заводи с прозрачной водой средней температуры, что-то такое естественное, но с допилом руками и очень крупными плоскими камнями, чтобы загорать, видимо. И по правде, если смотреть расфокусированным взглядом, то выглядело всё это…

— Тебе нравится? Мы можем что-то поменять, если хочешь, — появился рядом Влас, приобнимая меня. Несмотря на то, что я «пошла погулять одна», по нему я уже немного соскучилась и обрадовалась, что он меня нашёл.

— Вот бы посмотреть на твои владения откуда-нибудь сверху, а то не понимаю, как это всё в целом, — пока озвучивать свои догадки я не стала.

— Это легко, — кивнул муж и обнял меня крепче. Через миг я ахнула, потому что мы стояли на верхней ветке огромного дерева. Кажется, одного из тех исполинских, даже на фоне остального многолесья, кедров, который рос недалеко от бани.

— Ого! — убедившись, что я хорошо стою и меня крепко держат, я закрутила головой. Высоты никогда не боялась. Мне даже часто снилось, что я летаю.

Получалось, что мы находились в огромной и круглой… ну, наверное, долине, окружённой со всех сторон горами и несколькими реками по всем сторонам света. Тот водопад, который я увидела, он был ближайшим к условным «хозяйским постройкам», остальные были гораздо дальше, и чтобы к ним прийти, понадобилось бы пройти через целый разношёрстный лес, раскинувшийся перед нами зелёным морем. Так что, можно сказать, что мы стояли на краю «обжитого места», но в центре этой долины.

— И что такое Мировое Древо? — спросила я.

— Всё это, — не очень понятно ответил Влас, показывая кругом. Хотя мне подумалось, может, этот очерченный скалами круг «долины» — это и есть оно, Древо, которое я просто не вижу. Типа ещё не достаточно прокачалась и просветлилась для осознания. Или оно находится в каком-то ином божественном измерении. Потому что Влас сказал, что только он может со всем этим как-то напрямую взаимодействовать.

— А где мы находимся? Ты говорил про Навь и про Правь… и про Явь. Мы где-то в Нави? Раз ты стал тёмным богом? Кстати, а что это? В смысле, это налагает на тебя какие-то особые обязанности? Не знаю, жертвоприношения или что там у тёмных богов в чести? — сама по себе «тёмность» меня как-то не сильно смущала на самом деле. Я смотрела много фильмов и читала много книг, где «тёмные» попросту были оболганы теми, кто провозгласил себя «светлыми». Да и не походил Влас на какого-то сильно мрачного парня.

— Тебя не страшит это? Что я тёмный? — спросил Влас, прижимая меня к себе ещё крепче и уткнувшись носом в волосы, отчего стало щекотно, и я заегозила, уклоняясь от этих поползновений «темнейшего». Ну вот точно эта верхотура не место для подобного!

— Может, если бы ты выглядел как тебя прокляли типа Кощеем Бессмертным и вёл себя как-то стрёмно, я бы ещё подумала. Но… Я словно чувствовала тебя сразу, как увидела. Не знаю, была ли это сразу любовь с первого взгляда… Хотя это не отменяет того, что ты плохо поступил, когда попытался влиять на меня и стирать память. Так делать нельзя. Даже если ты можешь. Люди… Боги, в общем, муж с женой должны как-то без такого все проблемы решать. Договариваясь о разном.

— Я буду стараться, любовь моя, — поцеловал меня в висок Влас. — Ты видела основное жертвоприношение на пиру до свадьбы.

— Это когда все провожали своих умерших? — сразу вспомнилась мне бабушка. — И что ты делаешь?

— Провожаю их в Ирий для перерождения, — ответил Влас. — Создаю особую тропу. Это моя особенность и божественный дар: создавать тропы.

— А ты вообще бог чего? — полюбопытствовала я.

— Ничего… Есть люди, есть люды, есть боги. Но иногда люды приходят ко мне для того, чтобы проводить своих умерших. Считают, что мне подвластны звери в лесах и птицы в небе. У них к богам вообще серьёзное почтение, и порой они приписывают нам то, чего нет. А их молитвы и почитание помогает набирать силу быстрее. Так что боги часто откликаются на просьбы людов и покровительствуют своим… подчинённым племенам.

— А, что-то вроде того, что вы живёте в своём мире и о вас другие сочиняют мифы и легенды? Я смотрела про Тора и Асгард, фильм голливудский.

— Знакома ты с Тором из Асгарда?

— Ага, и с Локи, и с отцом их Одином, — прыснула я. — Но уже в современности. Слушай, а получается, что сейчас ты никак не контактируешь с другими богами, верно? Раз ты взбунтовался против вашего главного, а с теми другими поссорился из-за бывшей жены.

— Мне можно появляться в Прави, — подумав, ответил Влас. — Порой зазывают меня. Но я сам не хочу. Насчёт твоего вопроса, где мы… Мы не в Прави, не в Нави и не в Яви. Мировое Древо пронизывает все миры и находится везде и нигде одновременно. И для того, чтоб добраться никто сюда не смог без ведома моего, сделал я жилище своё в перекрестии миров. Белой водой рек закрылся, скалами Алатырь-камня окружился.

— То есть… Это такое личное, искусственно созданное суб-измерение? И есть только то, на что взгляда хватает, и за этими горами как бы нет ничего? — я присмотрелась к скалам, которые терялись в тумане неба.

— Разумна ты не по годам, правильно всё сказала, — как будто с уважением протянул Влас, а я немного загордилась тем, что в детстве любила фэнтезийные мультики про магию. И книжки почитывала, когда время имелось. Вот, за умную и разбирающуюся сошла.

— Ладно, идём дальше осматривать, что тут у тебя имеется на хозяйстве, — попросила я. — Кстати, мне интересно, а еда, которой нас Ярина кормит, она как появляется?

— Ярина готовит.

— А из чего? Откуда продукты? Нет же тут у тебя магазина «Пятёрочка для богов», — мне стало смешно от его озадаченного вида. — Или это типа божественные дары? То, что тебе твои люды из племён посылают в качестве дани или как это называется?

— Что-то и правда присылают, — кивнул Влас. — Но большую часть пищи нашей я выращиваю сам как для нас, так и для людов своих. Да и зверьё приходит, когда мясо кончается.

Я какой-то такой простоты и прагматичности не ожидала.

— То есть мы боги, живущие натуральным хозяйством? — приоткрыла рот я. — Ой, а покажи, как это ты выращиваешь. И где? И как?

Влас повёл меня на инспекцию владений дальше. Показал ледяную пещеру, похожую на огромную морозильную камеру с намороженной «шубой», в которой хранили скоропортящиеся продукты вроде мяса. Внутри было негусто с запасами, я подумала, что потому, что пир только недавно был и пополнить не успели. Ну или просто это обычная гигантомания: вместо простого холодильника или там типа ледника сотворить целую пещерищу, чтобы можно было мамонтов замораживать. Я хихикнула своим мыслям, представив тут такие «экспонаты».

А ещё подумала, что раз тут такое есть, можно сделать мороженое. Молоко точно было, Ярина недавно угощала лесной клубникой с жирнющими сливками. Ну и сыр домашний точно имелся, я его еще на пиру ела. Клубника немного удивила, но потом я вспомнила, что тут вообще не настоящий октябрь. А как будто такое неопределённое лето. Вроде и не жарко особо, но тепло и всё зелёное. А вот стоило подумать о мороженом, как во рту сразу скопилась слюна. Наверное, это уже «беременные хотелки» подступают.

Мы с Мариной из-за всех этих ковидных ограничений тоже перешли на почти натуральное хозяйство и со скуки порой вместе готовили. Ну как «вместе»: Марина готовила, я на подхвате. Но там с мороженым вроде просто всё, взбитые сливки, сгущёнка и холод… Ещё если ягоды добавить…

Хотя есть ли тут сахар или тем более сгущённое молоко? Всё сладкое обычно с мёдом было… Неужто все боги на ПП?

А из ПП стевия и топинамбур есть, из которых какой-то сахар получают. Ещё, кажется, из кукурузы. У американцев всё на кукурузном сиропе, вроде бы. А обычный из сахарной свёклы, ещё из сахарного тростника — его ещё в старых американских книжках негры как-то обрабатывают. Но я даже близко не представляю, что там везде делают, чтобы из растений добыть сахар? Как-то сок отжимают и сушат? Наверное, что-то такое.

— А здесь сокровищница, — сбил меня с мыслей о божественной кулинарии Влас.

Кажется, мы перенеслись по какой-то из тропок, так как снова стояли возле водопада. Но не того, что раньше, а другого. Этот разливался более широкой струёй, и до него от берега реки можно было дойти по широким плоским камням как по своеобразному мосту.

Сокровищница оказались за водопадом, который раскрыл перед нами типа двери в воде. Внутри оказалась пещера, где как-то ювелирно раскрывались каменные жилы, наверное. Я о чём-то таком когда-то читала в одной книжке, там что-то было про парня, который в рудниках с детства жил, а потом освободился и пошёл мстить тем, кто его племя убил, а его в рабство продал. Там было что-то про хромого или какого-то покалеченного ювелира, который создал пещеру с самоцветами, но всю неправильную, потому что никогда не был под землёй. Я тоже под землёй никогда не была, но и мне показалось, что какая-то тут чисто мужская эстетика: главное — побольше и потолще. Чего стоил только огромный типа кристалл зелёный, торчащий фаллическим символом посредине. На него как-то ещё свет был сделан через дыру в потолке, и всё сверкало. «Дорого-богато», как Марина говорила.

Я с содроганием вспомнила тяжеленное свадебное платье, которое весило как рыцарские латы. Но, по крайней мере, ясно, откуда дровишки, в смысле каменья. Из этой сокровищницы.

— Тоже сам откапывал? — стараясь удержать серьёзное лицо, спросила я. — Или наколдовал? В смысле, вырастил?

— Каменья самоцветные намного дольше живут, чем боги, — чуть нахмурился Влас, — так что их только найти возможно или призвать. Алатырь-камень всем камням отец, с ним Мировое Древо неразрывно связано…

— А ты связан с Мировым Древом… — уловила я мысль и хихикнула: — Богатый ты бог, Влас.

Он важно кивнул. И чуть ли не лучился естественным светом. Волосы его в темноте неплохо так сверкали, как снег ночью при свете фонарей. До меня только что дошло, что то, что я приняла за краску и линзы, это всё настоящее. Жёлтые глаза ещё и по-звериному горели в полумраке сокровищницы. Интересно стало, а такое по наследству передаётся? И у всех ли богов блестящие волосы? Я покосилась на свою косу, она вот не сверкала.

— Всё, пошли посадки смотреть! Ой, а кстати, а все эти разные деревья тоже ты как-то сажал?

— Мировое Древо — это одновременно и все деревья мира…

— То есть, если в этом лесу порыскать, то мы и пальму с кокосами найдём? — заинтересовалась я.

Но меня ждал облом. Кажется, под «всеми» подразумевались «все, что знал и видел в жизни Влас», так как жил он в России. Кажется. То тут были в основном деревья нашего климата и местности. В общем, такой вот божественный выверт. А жаль. А то сделал бы тут кусочек России, а дальний пляж — с пальмами и кокосами, песочком и шезлонгом и температурой потеплей. В общем, к своему миру он подошёл явно без фантазии.

Когда мы пришли к «грядкам», где Влас выращивал всякое для еды, меня поджидал ещё один облом. Как бы всё скромно и никаких божественных плантаций, которые я успела напредставлять.

Потом Влас показал мне домик Ярины, который был одновременно и кухней, где готовилось всё, что мы ели. Затем вернулись к тому первому водопаду, потому что я захотела искупаться в реке, ну и в принципе экскурсия на этом завершилась.

Я чутко прислушивалась к себе, но пока что свою беременность не особо ощущала. Разве что Влас в постели стал более нежен, что ли. И я купалась в его любви.

Но… Как современный человек, у которого были и телевизор, и интернет, и телефон, и разговоры с мамой, и Марина в соседках, я уже через пару дней этой божественной жизни заскучала так, что готова была лезть на деревья. Да, мы с Власом общались, но все наши разговоры заканчивались в постели. Да, очень это приятно, всё классно, потом сон, потом еда, снова секс, сон, еда, прогулка… Но… Я как-то быстро взвыла с такого морально разлагающего режима.

Ярина… С ней немного тоже говорили, но, например, чем-то помочь на кухне, хотя бы быть на подхвате, она мне не разрешала, типа «госпоже негоже».

Так что примерно через неделю этого вынужденного бездействия и прогулок по этому ограниченному мирку я всё же нашла, чем себя занять.

Я развлекала себя тем, что пыталась вырастить картошку.

Очень хотелось поесть пюре или жареную, я даже на печеную была согласна, но все расспросы о картошке сталкивались с полным непониманием со стороны Ярины. Да и Власа вообще-то.

Потом я догадалась, что в этом божественном мирке, куда нас спрятал Влас, реально ничего не знали про банальнейшую картошку. Ели мы всё, что, наверное, могли найти в древней Руси или вроде того. При этом Ярина заявляла, что «обилие» нашей еды — это всё заслуга Власа и его божественного могущества. Я тогда еле смолчала, чтобы не ляпнуть, что мне это «обилие» показалось чем-то из разряда «бедненько, но чистенько». Но ладно, смолчала, мужа не обидела.

Но мне всё равно сильно не хватало супермаркета, где можно затариться какими-то вкусняшками. А ведь картошка — это ещё и чипсы…

И шанежки. И пирожки можно. И запеканки с мясом. Да и супчик с картошкой — это вкусно… А то щи были чисто на капусте. Ой, ещё и кисель! Крахмал же из картошки делают и я даже знаю как, бабушка всё время домашний делала!

В общем, я нашла выход. Как мне объяснял Влас, Мировое Древо могло всё, лишь бы был правильный запрос. Потому что, насколько я поняла, Влас тоже своего рода «ходит за продуктами» к нему, то есть попросту «просит» по списочку от Ярины что-то ему отрастить и своей божественной силой типа и отращивает. Без ГМО и всякой химии.

Я напросилась с ним посмотреть именно на этот процесс, чего и как он «химичит» с этой божественной силой. И на вид оказалось ничего сложного. А я с его разделённой силой, по его заверениям, тоже так могу. К тому же Влас был рад чему-то меня поучить. По сути надо было хорошо представить, что ты хочешь получить. Растение во всей его структуре и фазах, от ростка до финального вызревания. И потом этот запрос направить в землю.

Неудивительно, что боги столь закостенели в своем развитии и чему-то учатся по тысяче лет. Это за каждым корешком пронаблюдай, запомни, потом воспроизведи. По крайней мере Влас офигел, когда я смогла отрастить картошку с третьего раза. Первые два просто не очень поняла его путаные и пространные объяснения. Да ещё и сначала чуть ли не о молекулярной структуре думать стала, про хлоропласты вспомнила и про хлорофилл с фотосинтезом. И попросту запуталась. Росточек появился, но его моментально закорёжило, и моё первое растение сдохло в муках. Простите меня, Ирина Викторовна, что я ваш курс наполовину позабыла.

Потом, после повторной инструкции, оказалось, что достаточно визуально представлять разные фазы роста растения, а также в идеале представлять, как выглядит и каков на вкус итоговый продукт. У нас свой огород всегда был. В частном доме же жили. Что я, картошки не видала во всех её проявлениях? Правда, второй росток дожил у меня только до цветения и образования «помидорок». И, как выяснилось, это Влас решил мне помочь и посчитал, что это и есть основное блюдо. Ладно хоть пробовать не стал. Я помню ещё со школы эти страшилки, что многие этими «помидорками» травились и картошку называли типа «адским яблоком» или «чертовым яблоком», что-то такое. Из-за того, что картошку садить приказали, а как её есть и что именно у неё есть, не рассказали крестьянам. А в моём случае — богу.

Так что в третий раз я пыталась сама, отправив мужа погулять от выделенных мне грядок подальше и не помогать подобру-поздорову.

Картошка моя выросла примерно за неделю. Я сильно спешить на этот раз не стала. Медленней, зато надёжней. Лучше потише да всё хорошо сделать. Ходила каждый листочек пересчитывала. И зацвело у меня всё правильно, и клубни начали завязываться. И с одного куста почти ведро картошки получилось, — это я вот как-то так чувствовала, видимо, божественной своей силой. Вот какая я молодец.

Ох, а ведь ещё молодая картошечка, с маслицем! Аж зажмурилась от предвкушения, что сейчас мы поедим.

«Беременные хотелки» начали меня преследовать. От безделья, наверное. Репа, редька и всякие каши мне быстро приелись. И я ночами видела сны то про пиццу, то про пирожные с белковым кремом, то про жареную картошечку, то в главной роли салат из помидоров, который ужас как хотелось. Со сметанкой и лучком. И чтобы хлебушек белый, пышный, и в сок так тюк-тюк, и до конца всё вымакать. Просыпалась с завываниями в животе и чуть ли не слюнями на подушке.

Влас задумчиво взялся за куст картошки, одним богатырским взмахом выдернул ее из земли… и озадаченно посмотрел на корни, на которых болтались маленькие «молочные» клубеньки. Ох, их я тоже очень любила. Просто вареными с маслом сливочным.

— Это и всё? — у него было такое смешное лицо, что я не удержалась и заржала раненой чайкой, чуть не похрюкивая. И от неожиданности, что выдала свой «естественный смех» мужу, осеклась. Мне мой смех никогда не нравился, слишком он визгливый какой-то и…

— Приятно слышать, что ты в хорошем настроении, — Влас поднял меня и закружил, а мне стало так легко, что я продолжила свой «чаячий визг», как про это отзывались одноклассницы и одноклассники когда-то, навсегда меня отучив смеяться при ком-то постороннем. И почему-то только в этот момент я поняла, что Влас — не посторонний, он мой муж и отец моего ребёнка. Это было… божественное ощущение.

Глава 8. Волшебный питомец

— И всё же странный овощ, — постановил Влас, когда я отсмеялась.

— Это же тебе не репа, что на одном вершке один корешок, — объяснила я. — Просто весь урожай в земле остался. Картошку копают, а не выдёргивают. Смотри…

Лично своими божественными ручками нашла и выкопала каждый клубень из этого первого кустика, так бесцеремонно выдернутого Власом. Чуть не целовала в розоватый бочок, до того красивая картошка у меня вышла. И правда, с одного кустика целая корзина получилась ровных картофелин размером с мой кулак, почти одинаковых.

По дороге на кухню Влас сказал, что может вроде как скопипастить этот овощ, так как я уже навроде матрицы его в Мировое древо загрузила. Теперь остаётся только волшебные кнопки нажимать, чтобы новый продукт получать. Это в переводе с божественного на человеческий.

— Картошка ещё очень вкусная не совсем свежая, а уже немного полежавшая. Тогда из неё пюре лучше получается, — пока мы шли, разливалась соловьём я. — Но я и свежую люблю, и такую…

— Значит, часть выкопаем, часть можно оставить расти, пока не выкопаешь, растение так и останавливается на пике созревания. Поэтому тут нет хранилищ. Но для твоей картошки я сделаю.

— Её хранят в тёмном прохладном месте. Обычно в голбце или подвале. Ой, скорей бы попробовать, что получилось!

Смотрю я на эти клубеньки, и аж слюна по подбородку течёт.

Ярина правда к новому продукту отнеслась с опаской.

— Простите, госпожа, я не знаю, что с этим божественным овощем делать, — повинилась она.

— Всё! — потрясая клубнями в руках, сказала я. — Можно делать всё. Ой, драники же ещё! Влас, нам нужна ещё картошка! Выкопаешь ещё кустик? А сможешь его немного состарить, чтобы она была не такой свежей? А, допустим, будто несколько недель пролежала? Думаю, если сразу все мои любимые блюда сделать, то…

Короче, я развела кипучую деятельность и всем задала работы.

Мне хотелось всего и сразу. Но первым делом мы сварили мелкую картошку, которая «молочная» и осталась на корнях при выдёргивании Власа. И парочку крупных. Просто в мундире. Мне хотелось попробовать её чисто на вкус, чтобы убедиться, что я всё правильно сотворила.

До сих пор не верится, что это я. Ощущения непередаваемые. Ой, хоть бы оно правда было съедобно! Но пахло как надо.

Ярина потыкала картошку ножом, как я её научила. И слила воду.

— Молодая картошка не так сильно разваривается, несмотря на разные размеры. А вот потом надо почищенную варить и чтобы одинаковые были, либо клубни одного размера выбирать, либо на кусочки резать, — раздавала я ценные указания по ходу дела.

Разрезала самый большой желтоватый клубень пополам. Так как картошка молодая, шкурка оказалась тоненькой и местами снималась сама. На вид самая обычная картошка. Только не из магазина какая, а домашняя. У нас ещё бабушка какие-то сорта выменивала и покупала на сельхоз-ярмарках, следила за этим. И картошка была вкусной, насыщенная такая, разваристая. Эта была точно такого же сорта и вида, какой я помнила с детства.

— Что ж, пробуем! — скомандовала я и разломила на кусочки дымящийся клубень. — Ярина, дай маслица… М!.. — по вкусу это было точь-в-точь как я хотела воплотить своей божественной силой. Чтоб как дома.

Воспоминания о маме вновь укололи сердце. Я была счастлива с Власом, но очень хотелось хотя бы весточку передать домой. Я обычно каждый вечер маме звонила, и мы болтали минимум по полчаса. Рассказывала ей, как прошёл мой день, что я делала, на какие вырубки или поляны ездила, что в лесу видела, да всё подряд. Она тоже мне рассказывала, что готовила поесть, что по телевизору видела, что там у неё на работе, у каких-то её подруг. А сейчас мама останется совсем одна. Бабушка умерла, я пропала.

И ладно бы она хотя бы знала, что у меня всё хорошо, я вышла замуж и жду ребёнка от любимого мужа, картошку выращиваю… Хотя в детстве почти ненавидела огород. Это же столько работы, когда другие дети, типа моих одноклассников, развлекаются и гуляют. А там то прополка, то полить надо, то сажать, то окучивать, то убирать.

Зато сейчас я ем картошку, выращенную собственными божественными силами. Каково, а? Была бы я квартирным ребёнком и не знала, как вообще что растёт, и картошки бы не поела. А ведь ещё есть помидоры… Кабачки. Хотя вот их я не очень любила, но когда одна репа, редька, капуста, свёкла, огурцы, ревень да ягоды лесные, то хочется разнообразия. Ой, вроде детей как раз кабачками прикармливают! И откуда я это знаю? Из рекламы, наверно. Морковка ещё. У Ярины правда морковка какая-то странная и бурая. Я посмотрела, её Влас такой и выращивает. И всё это при том, что Ярина мне сказала, что у них и так половина овощей божественной природы и до этого она ни свёклы, ни огурцов, ни моркови никогда не видывала. Не говоря уже про груши, вишню и сливу.

Влас сказал, что реально огурцы ему на какой-то божественной пирушке понравились, и он, как я поняла, махнулся с каким-то богом на что-то, чтобы получить «матрицу». Ярина огурцы, кстати, только солила, точней, заквашивала, как капусту, в сыром виде есть их боялась. Возможно, потому что огурцы у Власа были довольно колючими, а при закваске мягчели.

А яблоки? Бедный бог яблок нормальных не видывал, у него они получались твёрдые, горько-кисло-сладкие и съедобные только тоже в мочёном виде. Ну или в печи запечённом. А груши? Это ж на них без слёз не глянешь. Мелкие, твёрдые. Их тоже только запекать, чтобы съесть можно было. Здесь они их в меду варили ещё. Та же история с вишней и сливой. Первая с горошинку, одна косточка, вторая — это не слива, а тёрн. Терпкий. Ярина варенье с него варила тоже на меду. Своеобразно получалось.

Ни персиков, ни абрикосов они не знали. И это ого-го сколько работы для «божественной жены», меня то есть.

— Неси солёных огурцов к картошечке, Ярина. Что-то мне захотелось, — скомандовала я.

Для моего любимого салата из помидоров и огурцов ещё помидоры надо вырастить… Я захрустела огурцом. Вкусно!

— Необычно, — постановил Влас, тоже попробовав картошку с маслом.

— Это ещё что, ещё научу вас самый смак делать, — довольно усмехнулась я. — А пюрешка с котлеткой вообще национальное русское блюдо…

Первая божественная вершина была взята. Я, похоже, буду богиней сада и огорода. Ну, зато всегда при деле и на свежем воздухе. Заниматься лесом мне тоже нравилось в принципе — не только с бумажками возишься, а с выездами, воздухом подышишь, от городской суеты отдохнёшь. Теперь вот маленько суеты не хватает, и я её сама развожу.

Дни потянулись за днями в моих божественных хлопотах и воплощением хотелок. Как только я нашла себе занятие и проекты, сразу время ускорилось и перестало тянуться как резина.

Я первым делом всё-таки занялась не помидорами, а «выправкой» того, что уже есть. Например, морковку сделала красивой, оранжевой, ровненькой и более сладкой, и ела её как не в себя. Яблоки эти мочёные очень специфического вкуса полюбила, нравиться стали. Хотя всё равно сделала и сладких больших яблок, долго билась над «чёрным принцем», моим любимым сортом яблок. Пришлось дерево придумывать с очень гибкими ветками, так как у меня от жадности каждое яблоко почти полкило весило и ветки просто ломались под тяжестью. Потом ограничила количество плодов на одной ветке и стало выдерживать. У Власа очень озадаченное лицо было, когда он увидел у меня яблоко «размером с голову ребёнка». А меня забавляло то, что, имея божественные силы, он никогда не пытался улучшить или увеличить свои фрукты и овощи. Я вот сразу нормальную клубнику попыталась «раздуть» из лесной. Классическое «А что, так можно было?!»

Я ещё сотворила сладенькую жёлтую в крапинку «грушовку» и чуть вытянутую по форме и терпкую тёмно-малиновую «венгерку». Эти яблоки я очень хорошо помнила и вид, и вкус у каждого сорта, и консистенцию, и цвет мякоти. В общем, удивляла и радовала своими испытаниями себя и своих домашних постоянно.

Никакой тошноты так и не было, но я заметила, что в животе и правда словно появился комок напряжения. Проводишь рукой, и там как-то твёрдо по-особенному. Сложно объяснить, но я начала ощущать этого ребёнка. Разговаривала с ним или с ней, как когда-то слышала или читала, старалась делать зарядку, кушать полезное и витаминное. Хотя тут при всём желании и не найдёшь чего-то особо вредного с трансжирами или какими-нибудь добавками с «Е». Но чипсы я иногда просила. Ярина сушила их в печке. И они были такими хрустящими и вкусными, что ух!

С Власом мы проводили много времени вместе, он рассказывал мне про богов, про свою длинную жизнь, в которой чего только не происходило. Но в основном по одному сценарию: стычки между кланами или людами, божественный суд, всякие молитвы, местечковые подвиги и битьё морд другим богам, ненашенским всяким. Он рассказывал, как путешествовал по Яви. Как устроено всё в Прави. Оказалось, что Мортойк, с которым он пошёл в тёмные боги, его названный брат, и они довольно похожи внешне, были, до проклятья. И даже доходили какие-то слухи, что этот Мортойк иногда пытался себя за него выдать, и из-за этого тоже какой-то конфликт интересов. И ещё поэтому они поссорились. Влас всё переживал, что вдруг я его с ним перепутаю. Типа всё Мортойк пытается «навести мосты» да ищет ход в наше «Беловодье». Рассказывал, что его брат названный устроил себе гарем из красавиц-жриц и всё над ним прикалывался, что Влас женатик да под каблуком у Макоши этой своей. Чем-то таким и подловил, когда они кипиш устроили и в Навь ушли. Это если переводить с божественного на понятный.

Я вовсю хозяйничала. Потому что это одному Власу было достаточно сундука да лежанки со шкурой. А мне захотелось и качельку в саду, и шезлонг у реки, и диван, и стул со спинкой, а не просто лавку, и шкаф нормальный, и столик журнальный, маленький. В общем, отбычивала и отуючивала наше жилище по полной. Загвоздка только в том, что боги полагались на свою память и даже не думали что-то куда-то записывать или зарисовывать. А попробуй на словах объясни, что такое диван и как его примерно сделать. Ни бумаги не было, ни каких-то письменных принадлежностей, ни-че-го. Сплошной каменный век! Типа «Ярина, там не убирайся, у меня в пыли важное записано».

А детские вещи? Маленькая нормальная кроватка, а не непонятная приспособа для подвеса, которую мне показали. В такой ребёнок должен лежать накрепко привязанным, а не развиваться. Я хотя от материнства была далека, но как-то активизировалась и, оказывается, столько всякого и смотрела, и мельком читала, словно вся моя память обострилась. Влас, когда я это заметила, сказал, что это нормально для бога и он, к примеру, помнит каждый день и каждый миг своей жизни. И удивился, кстати, что у людей не так и мы забываем плохое и у нас «время лечит». У богов получается любая обидка, особенно не проработанная, что, веками и тысячелетиями лелеется? Ну нафиг.

В общем, я нашла занятия всем! Я научила их шашлыкам. Вырастила крупный лук. Поела свой салатик с помидорками и как-то вся округлилась. Теперь живот начал явно торчать, а потом я почувствовала, что внутри… кто-то живёт своей жизнью и шевелится. Это оказалось очень необычное ощущение.

И всё же, несмотря на то, что я себя загружала работой по улучшению нашего благосостояния, неусыпное внимание мужа, который не сбавил оборотов ни через месяц, ни через два, усталость, от которой я спала больше обычного, и долгие прогулки, я скучала. Слишком такая «натуральная жизнь» была неспешной. Но даже не это меня больше всего расстраивало. Информационный голод. Я это выражение слышала, но раньше как-то не вникала, а как это. Оказалось, страшная вещь. Скучно. И мало что радует. Отдушина нужна. Хочется поболтать о чём-то, узнать что-то, хотя бы книжку почитать, а нет ничего… Даже с бумагой как-то всё накрылось, потому что я понятия не имела, как именно её делают. Знаю, что из деревьев как-то, но как точно?

— Понимаешь, мне и поговорить не с кем… Как-то… Ты всё равно периодически уходишь по своим божественным делам. Да и что, всё время меня за руку держать? — пожаловалась я Власу. — А у меня… почти весь огород налажен, еду Ярина готовит… Я повязала бы или ещё что-то поделала… Неужели у вас никакого аналога телевизора нет или хотя бы радио, музыку слушать?

— Придумаю что-нибудь, — пообещал мне муж.

И через несколько дней пришёл ко мне с загадочным видом.

— Я обещал подарок. Это тебе.

Он положил мне на колени что-то тяжёлое, обёрнутое моим свадебным платком с вышитыми незабудками. Внутри я нашла странный круглый камень, как будто покрытый чёрным лишайником, но это скорее были такие необычные растительные узоры. А вот на ощупь этот «камень» оказался тёплым и пульсирующим. Что-то живое.

— И чего это? Яйцо динозавра? — выдала я предположение, погладив узор, напоминающий букву «А». Ну а что это ещё может быть?

— Это яйцо коловерши. Будет тебе верный компаньон в любых делах, — Влас поцеловал меня, заглядывая в глаза, и как будто ожидал одобрения. А я всё равно понятия не имела, что он такое мне подарил.

— И что мне делать с этой тамагочей? — пробормотала я, попытавшись рассмотреть подарок на свет. Яйцо не просвечивалось.

— Попробуй разбить, — напутствовал Влас, и я с сомнением на него посмотрела. Выглядело это яйцо очень крепким. Может, типа надо «силу бога» применить?

И всё же, когда я захотела его разбить, оно как будто изменило свойства, и я держала уже не крепкий булыжник, а трепыхающееся сердечко, обтянутое тонкой плёнкой. Хруст, и пальцы провалились в пустоту, нащупав что-то типа слайма. Не мокрое, не липнущее, но на вид буровато-красное, с как будто прожилками. Скорлупа изнутри оказалась золочёной и вновь стала твёрдой, а внутри «слайма» нашлась крупная блестящая металлическая игла. Я таких здоровых игл никогда не видела. Почти что детская спица, их ещё используют, чтобы вязать вкруговую детские вещи или, например, горловины свитеров. Мама у меня вяжет, а ещё крючком умеет, одевала меня, получается, по журналам, ни у кого не было таких вещей. Наверное, если бы она узнала про мою беременность, уже бы навязала пинеток и всяких шапочек. Меня она тоже учила вязать, но сейчас я максимум одеяло свяжу или шарфик. Хотя, возможно, и припомню её уроки, когда возьмусь.

— Вот видишь, мне такого размера нужны спицы, четыре штуки, и немного побольше, в полтора раза, — тут же озадачила я мужа. — И нитки… Нужны мягкие, хлопковые, например…

— Хлопковые?

— Ах да, точно, — вздохнула я. Тут ещё и хлопка, видимо, нет. Ткани получают из льна. У нас есть помещение для домашнего ткачества, но там оно типа «волшебно автоматизированное», Ярина только что-то периодически заправляет в станок. — Как же тяжело с вами, с богами.

Слово «отсталыми» я мудро умолчала, оставив при себе. Что ж, придётся думать над хлопком. Выращу полянку на дальней делянке. Хлопок для ребёнка точно гораздо мягче и нежнее, чем лён, вовремя это я сообразила. Ещё же время потребуется, чтобы обкатать и как-то с него нитки получить. Но это можно доверить Ярине и Власу, пусть ещё станок придумывает волшебно автоматический. Ребёнку понадобится много хорошей мягкой ткани.

Тяжела жизнь богини: того нет, этого нет. А я не ходячая энциклопедия, чтобы всё на свете знать, как да что. Так, только по верхам, да память спасает, которая вспоминает вскользь увиденное. У маминой подруги, вот, помню, в вазе стояли хлопковые такие «цветы». Она говорила, что так хлопок и растёт, в красивых кубышках кусочки ватки.

Задумавшись, я держала иглу в руках, а очнувшись от хозяйственных раздумий, поняла, что её нигде нет. Как и слайма яйца. Одна скорлупка лежит, а внутри…

— Ой, ты кто это? — я подняла одну из половинок золочёной скорлупы, внутри которой, как в тарелочке, сидел тёмный птенчик, он начал открывать клюв, типа чтоб дали поесть. На миг я подумала, что он откуда-то из гнезда к нам выпал, но Влас убедил, что это и есть мой питомец, вылупившийся из яйца.

— А коловерша это у нас кто? Птичка какая-то волшебная или как? Чем её кормить? Червяками? Зерном? Как ей в рот-то накладывать? Ох, какой-то бы пинцетик… — засуетилась я над чирикающим детёнышем.

— Это коловерша, будет ручным зверем, говорящим и полезным. Коловерша появился на свет только для тебя. Это верный друг и помощник. Коловерша может любой вид принять, в зависимости от хозяина. У тебя вестник, это галка.

— Это галчонок? — я рассмотрела птенца с жёлтым клювиком, осторожно его погладив. — Тогда будет Хватайкой, как из мультика. О, у него глазки такие голубые… Точно! У галок же голубые глаза, я вспомнила. А у этого даже ярче, чем у других галок. И крылышки как-то интересно синим отливают. Отменяется Хватайка. Будешь Сапфирчик. Хватайка уже есть, а ты у меня божественный вестник и объявляешься птицей счастья. А она синяя. Так что Сапфирчик.

Мелкий пискнул и снова открыл рот.

— Ладно-ладно, сейчас покормим тебя.

Припахала я своего бога искать червяков, мне-то уже и наклоняться стало сложно. Вспомнила про палочки для суши, и оказалось, что Влас даже где-то в божественных похождениях такое видел. И сделал мне из подручных средств своей божественной волей. Ох, а ведь ещё есть суши… Ладно, не отвлекаюсь. А то много чего есть интересного, чего б я съела, а всё время оказывается, то одного нет, то другого. Малыш хорошо почти любые новинки воспринимает, тоже любит разнообразие, а не одну репку. Хотя я сделала репку более сладкий сорт более мелкой и грызла её сырой. Ярина в шоке была, что репа может быть разной. А я на клубнике поняла, что с увеличением размеров может вкус чуть размазываться. Так что такое же получается и с уменьшением — вкус более ярким становится.

К моему примерно шестому месяцу мы тут устроили настоящие божественные плантации, как я и представляла себе. И подсолнухи ещё вырастила, когда поняла, что нет такого и жарят на животном жире. В общем, разошлась с размахом. Подбираюсь к сахару. Хотя эксперименты со свеклой оказались провальными. Не видела её ни разу, не пробовала, так что представить «не шмогла».

Но пока я палочками покормила птенца. С удивлением наблюдая почти такое же быстрое взросление, как у моих растений.

Когда всего через пару часов Сапфирчик подрос до взрослой птицы, я убедилась, что это и правда галка.

Вспомнилось, что в Пскове галок больше, чем ворон, а местами даже больше, чем чаек или голубей, хотя у нас дома или других городах я такого преобладания не замечала. Осенью эти птицы кружили над центром Пскова чёрной тревожной тучей, как в фильмах ужаса. Особенно перед ковидом много в сети выкладывали таких «недобрых предзнаменований».

Я любила наблюдать за дружными стайками галок, очень умные, и они всегда предупреждали друг друга об опасности. Обычно быстро улетали, стоило к ним приблизиться людям. Но, кстати, меня эти птицы подпускали довольно близко. До ковида я не то чтобы приручила, но подкармливала галок во дворе конторы. Возможно, у них неподалёку были гнёзда. И когда в лес ездила, часто их видела. Один раз даже случай был, что галка на ветке сидела прямо на уровне моего лица и не улетала, пока я к ней шла. Ну я не конкретно к ней шла, конечно, но на телефон её сняла, раз так вышло. А она как специально позировала. Я даже почему-то подумала, что это наша, конторская галка. У неё тоже были такие же глаза, как у Сапфирчика, какие-то чуть более яркие, чем у других галок.

А потом Сапфирчик внезапно открыл клюв и, как говорится в сказках, «молвил человеческим голосом».

Глава 9. Встреча

Я сидела на берегу реки, качалась в кресле и вязала по кругу пинетки. В принципе, не так и сложно это оказалось, когда есть хорошие нитки и спицы. Наставления мамы все вспомнились.

Живот уже разросся до огромных размеров, поэтому я передвигалась как уточка, не особо утруждая себя далёкими прогулками. Для перемещений пользовалась тропами. А река приятно и успокаивающе журчала. К тому же я очень любила купаться в небольшой заводи, там я не ощущала своего веса и неповоротливости и воистину плескалась как бегемотик, отдыхая от тяжести живота и разгружая спину. Вот рожу и первым делом посплю кверху попой! А то пока найдёшь удобное положение — замучаешься! Спала со всех сторон обложившись разномастными подушками, чтобы там не тянуло, а тут не мешало. Влас уже пару месяцев меня мыл, одевал и обувал, наклоняться я толком не могла. Ещё и в туалет бегаешь через каждые полчаса, но перемещение по тропкам очень выручало, честно говоря. Так прям не набегаешься. Тем более что территории большие.

Я уже искупалась, была высушена, обута, одета, расположена в качалку и предоставлена самой себе.

Малыш хорошо спал под плеск воды и меня не беспокоил шевелениями. Я дремала на теплом солнышке, получая витамин Д естественным образом, или вязала, когда спать не хотелось. Уже целый гардеробчик навязала. Надеюсь, не будет ни мало, ни велико. Как-то я не знала, что там получится с размерами ребёнка. Влас меня пугал, что боги часто отрастают до трехгодовалых детей, а потом десятилетиями не меняются. Но он не знал, как будет с нашим малышом, потому что я богиня-суженая. И вообще была человеком. Ну посмотрим. Стадия младенца всё равно была, наверное, хоть какая-то.

Но вообще хорошо быть богиней: кроме того, что я как воздушный шарик и иногда внутри меня буянит мелкий каратист, всё отлично. Живот хотя и натянулся, но никаких растяжек, а также отёков или изжоги. Красота! Влас сказал, что уже совсем скоро я рожу. И сегодня они с Яриной готовили каким-то образом баню для принятия родов. Несмотря на отсутствие врачей, я не переживала. Была внутренняя уверенность, что всё будет хорошо и роды пройдут легко. Ну или хотя бы не очень сложно. Влас мне пообещал божественную анестезию и сказал, что богини рожают без человеческих мук. Я ему верю. Мук нам не надо. Я уже очень жду, когда всё закончится и ребёнок будет отдельно от меня.

Влас ещё месяце на пятом, когда у меня был активный период «гнездования», сделал мне кресло-качалку, для мягкости притащил очередную безразмерную шкуру. Ярина уже настропалилась с подушечками под спину из гречневой шелухи, чтобы максимально закомфортить меня. Так что я полусидела-полулежала со всевозможными удобствами. Под рукой был столик с фруктами для лёгкого перекуса, вода в небольшом кувшине, вдруг я захочу поесть или попить. В Сапфирчике тоже припрятано и мясо, и рыба, и целая скатерть-самобранка.

Оказалось, что коловерша — это не только «птица-говорун, которая отличается умом и сообразительностью», но и настоящий летающий склад. Это не просто ходячая женская сумочка, а живой инвентарь, так сказать. Как в играх, где можно всякое собирать. Причем вообще независимо от размеров и веса. Чудеса, одним словом. Единственное, я не могла посмотреть, что в его закромах вообще есть, но память помогала разобраться. Ну и Сапфирчик был достаточно умён, чтобы что-то достать самому по надобности, а не только по приказу.

Влас квохтал надо мной, как курочка-наседка. А Сапфирчик, хотя и был галкой, тоже квохтал. Коловерша оказался и правда замечательным компаньоном. Он осмысленно разговаривал, всякое разное спрашивал, сам что-то рассказывал. К тому же Влас как-то загрузил в него часть своей памяти или что-то такое, потому что Сапфирчик мог выступать в качестве радио, рассказывать сказки, легенды, чьи-то истории, знал, как устроен этот мир, который, кстати, назывался Трехмирье. Я тут как-то его расспрашивая поинтересовалась и получила целую лекцию.

Насколько я поняла, Трехмирье — как бы три параллельные мира, каждый со своими законами и особенностями. Правь — мир богов, Навь — мир людов, Явь — мир людей. И со слов Сапфирчика некоторые считают, что это типа как вершина дерева, корни дерева и серединка дерева, но это не так. Эти миры как стороны одного дерева полностью, от корней до макушки. И, как оказалось, знак мира «пацифика» с разделением на три равных части — это и есть как бы обозначение Трехмирья, причём довольно старое.

Я не очень понимала концепцию, пока Влас не сделал декоративное дерево — детскую игрушку — для нашего будущего ребенка, и играть, и типа учебный материал, чтобы было понятней мироустройство. Если на это дерево сверху посмотреть, как раз знак пацифики можно увидеть. А каждая из сторон — это один из миров, который одновременно соприкасается с двумя другими. Наглядно. Так что и я поняла, как это про три стороны, а Мировое древо пронизывает всё и находится во всех трёх мирах одновременно. Потому что оно по сути есть ось этих миров.

Причем получается, что такая система миров вообще не единственная. И к нам забегают и всякие пришлые боги, как те же асгардцы. Их божественный мир, кстати, реально как в фильмах показывали — плоская земля, субизмерение наподобие того, в котором мы живём, но имеющая типа выходы-порталы в девять других миров. В том числе и к нам. Пару тысяч лет назад они сунулись сюда, и с нашими у них произошла серьёзная битва за влияние, асгардцам надавали по щам, но потом замирились, и те устроили здесь типа божественного посольства.

И такие сквозные проходы были и в другие миры уже других миров. В основном они все в мир богов ведут, но так как у нас связанное Трехмирье, это всё отражается. Легенды доходят. Ну и никто не запрещает богам гулять по всем трём нашим мирам и заглядывать в другие.

В общем, с кем-то боги воевали, с кем-то дружили. Я так случайно выяснила, что морковь та бурая вообще даже не земной овощ. А результат культурного обмена, так сказать. В общем, это всё было не очень понятно, но жуть как интересно. Особенно в условиях информационного голода. Этакие очень старые новости, перекликающиеся с тем, что я когда-то видела в кино или читала. Но и то хлеб.

Кстати, и Мортойк, названный брат Власа, оказался каким-то гастарбайтером, в смысле пришлым богом, который решил остаться в Трехмирье то ли «по работе», то ли его мир вообще был уничтожен, то ли он откуда-то изгнан. Сплетни на этот счёт расходились во мнениях. Так что у богов тоже были свои иерархии. Влас, к примеру, был рождён, как он выразился, «первородной богиней Прави, которая не имела человеческого облика». И я такая: «Чего? Это вообще как? А какой облик она имела?» — в общем, среагировала бурно. Ну и ещё подумала, что ага, вот чего у него глаза такие звериные и в темноте светятся.

В итоге Влас сказал, что его мать — Великая Священная Корова, которую звали Земун, создавшей Млечный Путь, отголоски веры в неё сильны по сей день, потому и нельзя есть мясо коровье, что даёт молоко и саму жизнь.

Такое вроде сейчас только в Индии сохраняется, но я всё равно осталась под впечатлением. А ещё представила гипотетическое знакомство со свекровью. «А она только „му“ да „му“, а к чему, почему — не пойму». Впрочем, как я поняла, у богов были интересные отношения, и там родство после совершеннолетия уже родством не считалось или что-то такое. То-то греческий Зевс женился на своих же сёстрах и дочерях, видимо.

Поинтересовалась я, а в каком виде Влас родился, в смысле как телёнок, как ребёнок, «как неведомый зверёнок» — я уже не сказала. Влас ответил, что всегда помнил себя в собственном обличии. Богам не принципиально кого рожать… А может, просто рождённый бог преображается по своему разумению и желанию, не знаю. Ну он мне вообще завернул, что есть такая богиня Мать-Сыра-Земля и она рожала и хтонических чудищ, и богов, и богатырей. Типа кто нужен ей, того и вот. Но это какие-то совсем высокие отношения, по-моему.

Так, размышляя о том о сём, я считала петельки и грелась на солнышке. И вдруг краем глаза я заметила какое-то движение на той стороне берега, а оторвавшись от своего занятия, чуть не открыла рот. Там кто-то стоял. Женщина, точнее даже девочка лет тринадцати. Она была в рубашке, сарафане и какой-то странной красной шапочке. Сейчас модно типа детских шапок носить с нашитыми ушками, так вот девочка словно косплеила то ли зайчика, то ли корову, потому что шапочка у ней была с длинными, как рожками-ушками, такая необычная. Девочка то ли откуда-то вышла, то ли что, и, заметив меня, замахала мне рукой. Правда, что говорила, я не услышала из-за шума реки, да и разлив широкий, метров десять, наверное.

— Сапфирчик, посмотри, кто это, — попросила я, удивляясь, откуда тут кто-то взялся. Может, снова какой-то пир на весь мир и это кто-то в гости зашёл? Или, может, это родственница Ярины, она упоминала, что раньше жила в клане, пока «господин не позвал её в услужение», типа великая честь и так далее. Кажется, её клан назывался Яг. Она давно говорила и один раз только, как-то разговор зашёл.

Коловерша улетел и не придумал ничего лучше, чем «заглотить» девочку и прилететь обратно.

— Сапфирчик! Да ты чего?! — возмутилась я. — Разве можно так с детьми обращаться?! А ну быстро верни её, в смысле поставь передо мной, как лист перед травой.

Сапфирчик послушался, и через миг девочка в красной шапочке стояла перед моей качалкой.

Она оказалась очень симпатичной, с ясными глазами, обрамленными тёмными пушистыми ресницами, маленьким аккуратным носиком, немного еще детскими румяными щёчками, но немного по-подростковому угловатой. Коса у неё была, видимо, спрятана под шапку, но светлые волоски выбились из причёски.

Девочка увидела меня, открыла рот и резко упала на колени. Я даже испугалась.

— Прошу простить меня, госпожа! Не хотела я беспокоить вас! Повидаться я хотела с отцом своим, но… — девочка подняла голову, в глазах, оказавшихся сине-зелёными, блеснули слёзы. — Господин мой сказал, что от отца моего досталось мне в дар тропы торить куда пожелаю, и я проверить это решила… К нему попасть и увидеть его… Простите, госпожа, вижу я, что… — девочка запнулась и посмотрела на мой живот. — Что уже не нужна я ему…

А меня как обожгло. Она же… Так похожа на Власа… Дочь его… И про него говорит, но заранее сдалась, а увидев меня, сразу поняла, что любимым ребёнком ей не быть. Что он там говорил про забыться в объятьях других женщин?

Она как я когда-то, когда проходила мимо дома своего отца, жившего совсем рядом со своей новой семьёй и новыми детьми, а меня и знать не желающего.

— Как… Тебя зовут? — прошептала я, глядя на девочку, которую бросил Влас. С кем он?.. Впрочем, разве это важно? — и встань, пожалуйста.

— Светолика я, госпожа, — поднялась девочка. Имя очень ей подходило.

— А где твоя мама? — оттягивая неизбежное, спросила я.

— Мать моя умерла не так давно, госпожа, — Светолика чуть помрачнела.

И она пришла сюда? Что же мне делать? Совершенно не знаю, что мне делать! Мысли роились в голове, но никак не могли найти решения.

— А сколько тебе лет? — я вдруг вспомнила про нестареющих богов. Она могла только выглядеть как девочка…

— Двенадцать, госпожа…

Значит, она точно не какой-то божественный ребёнок, наверное. А вдруг она от какой-то предыдущей «наречённой», которая в тумане заблудилась? Вдруг Влас женится на всех подряд в свою эту ночь, а потом, если дочка рождается, прочь выгоняет?

— И как зовут твоего отца? Того, кого ты ищешь?

— Ветласморт, госпожа. Так зовут моего отца, как мне сказали.

Значит, и правда ребёнок Власа. Двенадцать лет назад он где-то заделал эту девочку и… Спрятался в Мировом Древе. Ну супер.

— Наверное, ты голодна? — я решила немного оттянуть неизбежное и хотя бы чуть-чуть подумать. — Поешь, — я показала на стол.

Светолика осторожно протянула руку и взяла кусочек яблока «чёрный принц», на подвижном ещё детском лице появилось удивление пополам с восторгом, она быстро съела и схватила ещё. Потом посмотрела на меня и покраснела.

— Простите, госпожа… Это очень вкусно.

— Правда? Это я сама вырастила, — не удержалась я от хвастовства, растаяв от комплимента. — И зови меня…

Я хотела представиться, но малыш так сильно и резко меня пнул прямо под ребро, что я чуть язык не прикусила.

— Госпожа! — внезапно раздался окрик Ярины, я обернулась на неё, а когда повернулась к девочке, Светолики не было. И ещё одно целое яблоко пропало.

— Сбежала? Испугалась, наверное… — но, честно говоря, я была рада, что мне дали некую передышку и возможность подумать и как-то подготовить Власа без присутствия самой девочки.

Мало ли что он решит. И «мать умерла»?! Это выходит, её мать, скорее всего, не бывшая жена… Как там её… Макошь. А потом ещё и в Мортёну переименовавшаяся. Сколько всего надо подумать…

— Ай… — я почувствовала сильный спазм.

— Госпожа! — подбежала ко мне Ярина. — Похоже, началось у вас.

— Ай! Похоже, — согласилась я, осторожно выдыхая.

Следом за Яриной к реке вышел Влас и с одного взгляда всё понял. Может, он не знал про дочь? Ай, чего так больно-то?! Это же только богиням нужно желание и согласие на ребёнка, а обычные женщины… Уй! Да что ж такое?! Обычные женщины могут от него забеременеть… Получилась такая девочка со способностями к телепортации. О-о-й, вот это было уже серьёзно! Кто-то намерен покинуть меня всеми своими божественными силёнками.

— Меня сейчас надвое порвёт, — пожаловалась я мужу, на время решив сосредоточиться на настоящем, а уже потом предъявлять за прошлое. Ну и чего предъявлять? Это никак не изменить. Эта девочка уже есть. И она напугана, одинока и ищет поддержки. Она похожа на меня… Я когда-то пыталась… Пока не получила отворот-поворот.

Влас подхватил меня на руки, но перемещаться магически не стал, а понёс пешком, бодро шагая в сторону бани, которую они как раз приготовили.

— Ты знал, что малыш родится сегодня? — спросила я, разглядывая лицо любимого мужа. Ладно, что сделано, то сделано… Это всё было вообще до меня… Хотя интересно, как дела обстояли с тем проклятьем? Та женщина, мать Светолики, она видела в нём страшного старика? А оно точно есть, это проклятье? Ох, о чём только и думаю?

— Да, это чувствуется в воздухе, Мировое Древо меня предупредило, — ответил Влас.

А оно его про другого ребенка не предупредило? Но вслух я ничего не сказала. Если не считать охи, ахи и разные «ой-ё-ёй», конечно.

Я думала, мы сразу в баню, но оказалось, что мне надо было надеть ритуальную рубаху — чёрную с вышитыми красными перевёрнутыми стилизованными заглавными буквами «А», такую широкую и с большими разрезами по бокам, да и на груди был глубокий вырез. Ярина начала петь, пока Влас меня переодевал, и я даже что-то уловила. Когда я с растениями работала, начинала ощущать какие-то свои эти божественные силы, сейчас эти песни как будто застревали в предбаннике и кружились надо мной, вокруг живота. Даже схватки прекратились, я на миг испугалась, потом сообразила, что это обещанная «божественная анестезия».

В общем, чинно переоделись и с Власом под ручку вошли мы в натопленную баню. И мне она показалась совсем иной, чем в тот раз перед свадьбой. Больше по размерам, а в углу лавка, над которой висела натуральная тьма. То ли я просто прежде этого не видала, то ли чего.

— Влас, а это что? — спросила я шёпотом, показывая на клубящийся чёрный туман.

— Врата миров. При рождении открываются они, чтобы выпустить душу на свет… — тихо ответил мне Влас.

— Душу? Это плохо? — на миг я испугалась. И вспомнилась мне Светолика и её слёзы на глазах. И в двенадцать она на двенадцать выглядела… И… — Ребёнок будет человеком, если у него будет душа?

— Что ты, душа есть у всех живых существ, — мягко отозвался Влас, поглаживая мой живот. — И боги тоже наделяются своей душой. Просто тебе дано увидеть, как она придёт, любовь моя.

И я просто лежала и смотрела в эту черноту, пока вокруг что-то делали Влас и Ярина, перестала слышать заунывные песни, перестала совсем ощущать тело, словно воспарила. Я ощутила Зов и как меня засасывает туда, и хотя чернота не изменила своего цвета, но каким-то внутренним чутьём я поняла, что Врата открываются. Чернота была повсюду. А затем меня ослепила яркая вспышка. Я услышала крик и очнулась.

Что?

Я уже родила?

За пять минут? Или что?

Голосисто, но одновременно как-то вибрирующе кричал ребёнок.

— Это дочка, любовь моя! — Влас склонился надо мной и утёр пот с моего лба. Пот? Я потрогала себя, я и правда была вся мокрой. А Ярина выглядела довольной, но измученной. На скамейке рядами стояли огарки свечей.

— Как долго я рожала? — спросила я.

— Уже заура подошла, — отозвалась Ярина.

Заура… Да, не только года отсчитывали интересно от Сотворения Мира в Звёздном храме, но и часы, которых было всего шестнадцать, но длились они по ощущениям часа полтора где-то. Заура — это середина ночи, часа четыре, наверное, но здесь день начинается с заката солнца, а заура — это шестой час после заката. А я днём схватки почувствовала, ещё «подани» на местном было, то есть «отдых после обеда». Точно после полудня, так как в полдень начинается обестина, а за ней обесть или «обед», как я быстренько переименовала время, когда мы обедали. Значит, прошло часов восемь местных и часов одиннадцать-двенадцать обычных.

— Дай мне ребёнка, — я вспомнила, что младенца надо сразу прикладывать к груди.

— Сначала имя, любовь моя, — усмехнулся Влас, вытирая меня и целуя в висок.

Ярина подала ему голенького младенчика с маленьким светлым хохолком на макушке, и девочка перестала плакать.

— Приветствую мою возлюбленную дочь Зверуну, — торжественно произнёс Влас.

— Что-то на божественном? — пробормотала я и усмехнулась. Получилось почти в честь меня, точней, моей фамилии. Я же Зверева. Хотя, конечно, в школе её бы задразнили. Но хорошо, у богов домашнее обучение.

— Давай уже мою возлюбленную дочь Зверуну. Хм… Верочка… Вера.

Влас положил мне её на грудь. Она почти ничего не весила, а размером была ровно ему до локтя. Малюсенькая. Такая миленькая. И дышит, словно принюхивается.

— Я твоя мама, Зверуна. Верочка моя. Наконец-то мы увиделись.

Я ощутила не то чтобы укол, но сдавливание, и мой новорождённый божественный детёныш присосался к груди.

— Какие странные ощущения, — прокомментировала я, пока Влас чуть придерживал ребёнка, чтоб было удобнее кормить. Сразу видно опытного папашу.

Меня клонило в сон, но я держалась, осторожно поглаживая нежнейшее существо с такими крошечными пальчиками, малюсеньким носиком и усердным ротиком. Зверуна старалась и кряхтела, причмокивая, а потом с «полсоска» сыто отвалилась и уснула, подхваченная Власом. Сердце щемило от нежности и любви. У меня доченька. Доченька, у которой есть папа. Стоило стать богиней, чтобы сломать наше «семейное проклятие».

Глава 10. Преданное доверие

Я крепко спала. Меня убаюкивали ветви Мирового Древа. После рождения бога восстановление моей божественности могло занять немалое время, но я это понимала и принимала. Знала. Зато Зверуна будет очень сильной, здоровой и красивой, это я тоже знала.

Что ж, пока что можно забыть про кабачки… Их я так и не вырастила. Надеюсь, до введения прикорма у меня будет время. Пока что моей Верочке хватало молока. Я ощущала, как её прикладывает к моей груди Влас, но не просыпалась, а опять смотрела на себя со стороны.

Таким странным образом я проспала около трёх суток. Зато живот подтянулся, и на вид я стала прежней, в смысле с фигурой до беременности, разве что грудь от молока налилась и стала минимум на размер больше. Но главное, что Верочка наедалась. Она тоже спала в собственном гнёздышке рядом со мной в безопасности и просыпалась только поесть. Так что я её видела. Рассматривала бесплотным духом её крошечные пальчики на ручках, которыми она держалась за мягкие ростки её гнезда, и была абсолютно счастлива.

Влас дежурил возле нас и по первому требованию ребёнка сразу высвобождал Зверуну из растительного плена и прикладывал к моей груди. Иногда он на короткое время засыпал рядом со мной и явно пытался поделиться своей силой, чтобы я побыстрее восстановилась.

Любимый, такой заботливый и ответственный! Сердце наполнялось чувствами, радостью, я уже спешила проснуться, чтобы взять мою малышку на руки и вдохнуть её молочный запах. А то вдруг вырастет «не по дням, а по часам», а я и не успею насладиться своей крохой.

Сапфирчик, кстати, тоже гнездовался с нами и в редкие минуты бодрствования Верунчика исполнял роль игрушки-развлекушки и радионяни.

Наконец где-то в середине кормления я очнулась, увидев, как мой Верунчик так сосредоточенно сосёт молоко, что даже на маленьком лобике появилась испарина от усердия. Я дала ей палец, и она крепко в него вцепилась. Всё же удивительно, какая она маленькая. До гардероба, который я ей навязала, ещё расти и расти.

— А какой у неё был рост и вес при рождении? — спросила я у Власа, который зорко наблюдал за нами. Вспомнилось, что это обычно измеряют, но муж только хлопнул своими жёлтыми глазами, и я лишь похихикала. Похоже, замерить ребенка он не додумался, или, может, у богов так не принято, а я забыла про такое вовсе.

У Веруньчика, кстати, были совершенно синие глаза, темные длиннющие ресницы и красивые брови, ну а белый хохолок на макушке намекал, что она будет светленькой. Впрочем, у меня, если судить по фоткам, до годика росли совершенно белоснежные волосы, а потом потемнели и выросли русые. Так что ещё посмотрим.

Дочка сделала ещё два причмока и заснула, сыто отвалившись от соска, но продолжая держать меня за пальчик — еле разжала её ручку. Надеюсь, она не станет какой-нибудь богиней войны, а то уже сейчас хватка будь здоров.

Влас забрал ребёнка обратно в её гнездышко, помог мне встать, накинул на плечи что-то типа плаща, а то я голая была, даже родовая рубаха куда-то подевалась, взял на руки и шагнул со мной в купальню.

— Да… Точно, я очень хочу и помыться, и поесть, и попить, — я заметила, что ванна купальни полна горячей воды, а рядом на столике стоит кувшин с чем-то и ещё блюдо с дымящейся курицей и кусочками запечённых овощей, источавших такой аромат, что во рту моментально скопилась слюна. Ох, как, оказывается, я голодна. Тут реально не знаешь, в какую очередь встать и за что первым хвататься. Но Влас разрешил мою дилемму. Он снял с меня плащ, окунул в приятно горячую воду, а затем поставил поперёк типа доски-столика и переместил еду ко мне. Из кувшина разлил в кубки, и, пригубив, я поняла, что в меню компот из ревеня и яблок. Кисленько и слегка сладковато. Курица оказалась какой-то тушёной, нежной, мясо отваливалось от костей и таяло во рту, овощи я и так очень любила, а тут они прям Ярине особо удались. Или это трёхдневная голодовка чудеса творит…

— Ой, а кто за Веруньчиком присматривает? — спохватилась я, набив полный рот. — А, Сапфирчик… — вспомнила я про коловершу. И ещё подумала, что можно в Сапфирчика манеж сунуть, его Влас сплёл в виде корзинки с широкими дырками, и ребенка видно, и не вылезет. И гулять так на свежем воздухе. Только с памперсами разобраться. Я уже озадачивала мужа такими вещами и сама еще до родов пыталась сделать такой мох, который был бы плоский и хорошо впитывающий, но в форме листика, типа как одноразовую пеленку делать или подгузник-памперс из неё сворачивать или вырезать. Не из ткани же, хотя хлопок я всё-таки вырастила, но слишком это трудоёмко и рачительно как-то, да и ткани не настираешься, а под рукой есть все природные богатства. То ли дело что-то одноразовое. Можно даже трусики сшить, а вкладку впитывающую как-то менять. В той маленькой кроватке-гнезде я видела, что точно лежит что-то вроде мягкого мха, никаких отходов точно нет, да и может Мировое Древо эти божественные какашки как-то утилизирует с пользой для себя. Но это пока ребенок лежит, как положили, потом же начнёт поворачиваться, вставать, ползать, ходить, и памперсы ему однозначно понадобятся. В общем, в голове опять крутились хозяйственные мысли, пока я ела, мылась, делала себе Власом массаж и мыла голову его же руками. Вот такая я многозадачная. Эх, окрутила мужика, вот он и старается и нет-нет, а на мою обновлённую грудь посматривает да невзначай касается. Но я точно знаю, что после родов некоторое время нельзя всякими приятностями заниматься, но… Выход нашёлся. Не зря же я из просвещённого и раскрепощённого времени. Хотя и практиковала подобные ласки в первый раз, но тут главное не опыт, а старания. Власу так понравилось, и он, кажется, настолько обалдел, что реально засиял божественным светом. Я, видимо, раньше слишком занята была, чтобы разглядеть такую фишку.

После всех спа-процедур и наших шалостей я отправила довольного и удовлетворённого мужа присматривать за ребёнком, а сама решила прогуляться и проверить свои сады-огороды-кухни-запасы-припасы, а то, что там за три дня произошло, никому не известно, особенно богине.

Ярина огорошила меня тем, что мои яблоки повадился кто-то воровать. Мол, пока мы с господином Ветласмортом заняты были ребёночком своим, она заметила, что яблок моих наливных точно стало меньше, и это не какие-то птицы или звери лесные. Я даже сразу сказки про жар-птицу вспомнила. Может, реально какими-нибудь омолаживающими свойствами моего «чёрного принца» наделить? Ну или оздоравливающими…

— …А ещё я там нашла на ветке тряпицу, как с платья выдранную, — включилась я на окончании этой детективной истории от Ярины, и вспомнила про ту девочку, которая здесь появлялась. Светолика. Дочь Власа, непонятно где нагулянная. Я почему-то подумала, что она сбежала насовсем, но, по всей видимости, девочке и правда больше некуда пойти, и она решила остаться здесь и питаться с божественного огорода.

Я как-то про неё вообще забыла. И до сих пор не поняла, как следует поступить. Хотя Светолика, похоже, всё решила за меня. Следует прояснить хотя бы, откуда она взялась. Ну и как будет относиться к моей Верочке. А вдруг как-то негативно? И ещё немалый шанс, что она как-то с бывшей женой-богиней связана.

В общем, пошла я это выяснять. То есть вернулась в нашу с Власом спальню и рассказала о встрече со Светоликой у реки.

— Светолика? — растерянно моргнул Влас, и на миг у меня шевельнулась надежда, что девочка что-то напутала.

— Ей двенадцать лет, и она сказала, что ей достался дар от отца её, творить тропы, и вот решила она к родне тропу сотворить и оказалась на той стороне реки. Её Сапфирчик ко мне принёс. Я даже не знала, что он может и живого человека так заглатывать.

— Если бы Сапфирчик её не перенёс, она бы в Беловодье не попала, — задумался Влас и замер, прикрыв глаза, это, как я уже знала, типа «погружение в чертоги памяти», чтобы перетрясти все архивы, что когда произошло, и не помнить их все сразу в голове.

— Покажу я тебе, любовь моя, как дело было, всё без утайки.

Я чуть не подпрыгнула. Ого! Божественное кино? А так можно было?! Хотя и засомневалась сразу, что хочу видеть, как любимый изменяет мне с кем-то, пусть и в прошлом. Но, с другой стороны, такая возможность всё сразу увидеть и понять, что почём.

— Хорошо, но, пожалуйста, с сурдопереводом. С пояснениями, пожалуйста, а то вдруг я пойму как-то неправильно… — всё-таки решилась на «киношку» я.

Вообще-то мать Светолики уже умерла, и глупо ревновать к мёртвым.

А дальше Влас меня обнял, и мы словно переместились с ним на какой-то праздник. Девушки танцевали у костра в венках и практически нательных рубахах. Мне показалось, что это праздник типа Ивана Купалы. Потому что некоторые атрибуты совпадали. Да плюс лето и река рядом. А чуть в стороне от костра сидели… Одного из них я со спины и правда сначала приняла за Власа, но он повернулся, и я поняла, что у мужчины иной профиль, более узкий и «хищный» нос и глаза серые, с лёгким прищуром. Спутать можно, но если Власа не видеть. А потом я, даже не удержавшись, ахнула, разглядев второго. Рядом с тем мужчиной, который явно был тем самым «названным братом» Мортойком, сидел… Ну не совсем, конечно, жуткий, но… да… Такой старикан с рогами, горбатый, скрюченный какой-то, ногти на руках жёлтые, толстые и как в грибках будто, пятна на коже. Только по жёлтым глазам да светящимся «седым» волосам, что блестят, как снег на солнце, я поняла, что вижу Власа под проклятьем. Неужели его так видят другие? Офигеть!

— Совсем ты загрустил, брат, ожидая свою суженую, — сказал Мортойк. — Даже и не глядишь на девушек. А ведь здесь собраны самые лучшие красавицы. Выбирай любую. Повеселиться в ночь такую, — он весело хмыкнул, — сами боги повелели. Схождение миров как-никак.

— Не хочу я, чтобы с брезгливостью твои красавицы смотрели на меня, чудище лесное, — прогудел-проскрипел Влас вообще не своим голосом. — Выберу я кого, и она подневольной будет, приказания бога своего исполняя, да только радости мне ни на миг.

— Правда твоя… — задумался Мортойк. — Хорошо… Не могу я проклятье твоё снять, но на одну ночь могу тебе даровать внешность свою истинную проявить, — он взмахнул рукой над папоротником, который кустился знакомой «ёлочкой» рядом с ними, и с его ладони спрыгнуло красноватое сияние, словно огонёк. И папоротник «зацвёл» от этого огонька, окрасился в золотисто-красный цвет, и загорелся алым трепещущим цветком, похожим на перевёрнутое сердце.

Я даже рот открыла. Это чего это? Я тут сразу две легенды узрела: цветущий папоротник в Купалу и сказку про аленький цветочек?

Влас-старик сорвал этот папоротниковый цветок и, как в диснеевских мультиках рисуют магию, «сжёг лишнее» — превратившись в прекрасного бога-себя.

— Ну видишь, брат, правы были боги, ночь эта волшебная и для веселья пригодная, — усмехнулся Мортойк и кивнул на хоровод девушек, к которым двинул Влас, сразу заполучив от них кучу искреннего внимания и заинтересованности.

— Так всё и было, — сказал Влас, и подробности выбора девушки на том празднике уже не показал. — В ночь ту и правда дозволено женихаться, и дети, рождённые после, считаются божественными, наделёнными дарами, так как в такую ночь соединяются наши миры и боги могут свободно гулять по Яви, привлечённые гуляниями смертных. Так от людей рождаются люды.

— Погоди, получается, что вы, когда там сидели, типа невидимыми были? И из Нави смотрели? — дошло до меня. — И кто эти девушки?

— Это были жрицы Мортойка, которые славили его, и да, в такую ночь, ночь схождения миров, и он к ним приходит без… затрат божественной энергии. И часто делает детей, чтобы культ его процветал. Говорит, что хочет создать целый клан людов, ему поклоняющихся.

— О… вот оно что, — кивнула я. — Значит, ты типа сошел с небес, сделал ребёнка и ушёл обратно в Навь или свой мир?

— И больше не видел мать Светолики. Честно говоря, даже не знаю, как её зовут, — пожал плечами Влас.

— И что дальше? — растерялась я. — Она где-то здесь прячется…

— Она на западе, в лесу, сделала себе шалаш и живёт там, — ответил Влас. — Пусть живёт. Я дозволяю.

— Ты дозволяешь ребёнку одному жить в лесу? В шалаше? — изумилась я. — Как дикому зверьку? Ей же некуда идти… И кроме тебя родных людей нет… Я сама росла без отца, правда, с мамой… Это так больно и обидно — быть не нужной своему отцу, у которого своя семья, лучше меня во всём.

— Светолика рождена от жрицы Мортойка, не в ладах мы нынче с ним, так что не знаю я, с какими намерениями дочь моя пришла и в семью пытается пролезть, — ответил Влас. — Секретен путь сюда, открываю его сам я лишь в ночь свою для людов верных, которых ты сама видела на свадьбе нашей. Сама она пришла, да выйти не может. Вдруг она подсыл от брата моего названного, знать я не могу.

— А… спросить? — моргнула я. — Ты же бог, а она двенадцатилетняя девочка!

— На близких своих, детей, жён не могу я божественные силы использовать, чтобы мысли читать закрытые… Хотя права ты, люды обычно лгать не могут, это такое наследие от божеств, их породивших. Любое слово божества — сила его. Помнят люды об этом и клятвы чтут, да лгать напрямую не могут.

— Значит, её можно напрямую спросить, и увильнуть она не сможет, а если увиливает, значит, есть причины? — наконец зацепилась я за что-то полезное.

— Получается так, — согласился Влас.

— Вот и решение! — обрадовалась я. — Найдём её и спросим обо всём. И если она просто обычная девочка, твоя дочь, то…

— Может она с Яриной жить, — кивнул Влас. — Пусть по дому помогает, пока не вырастет. Как вырастет, через год-другой, да в возраст войдёт, дам за неё приданое и выдам замуж за хорошего люда.

— Через год-другой? — открыла рот я. Но потом решила, что напрягать мужа не стоит всем и сразу, сначала нужно разобраться с намерениями Светолики, потом уже куда-то её определять и выдавать замуж. А уже «через год-другой» будет видно, что там за муж и захочет ли она «замуж». Всё по очереди.

Стало так легко и радостно от того, что нашлось решение, которое нас обоих устроило. Оставалось только найти девочку.

Тут я услышала мяукание Верочки и поняла, что снова наступило время кормления.

— А кто это у нас проснулся? — склонилась я над дочкой. — Что за маленькая красавица?

* * *

Про Светолику я вспомнила уже когда мы ужинали, и отправила Сапфирчика за девочкой. Влас сказал, что коловерша свободно и без каких-либо последствий может переносить живых существ, и людов в том числе. Разве что попросил со Зверуной так не делать, иначе результат может оказаться непредсказуемым.

— Каким, например? — заинтересовалась я. И на укоризненный взгляд Власа засмеялась: — Я богиня любопытства.

— Сапфирчик может погибнуть от того, что не выдержит силы бога, или, если божественных сил у бога будет слишком мало, он вновь станет камнем и запечатает бога в себе.

— Получается действенный способ справиться с каким-то богом, — заметила я. — Изматываешь и запечатываешь в коловершу. Кстати… Я знаю одну сказку, про иглу в яйце.

— Какую?

— М… Там было про Кощея Бессмертного, который заключил свою смерть на конце иглы, та игла была в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, а заяц сидел в сундуке на вершине огромного дуба, — ответила я.

— Интересная сказка, — задумался Влас, но не успел ничего больше ответить, так как Сапфирчик вернулся и выгрузил перед нами Светолику. Та увидела Власа и открыла рот, а потом спохватилась и упала на колени.

— Господин! Госпожа! Прошу простить меня…

— Встань, дитя, и ответь на вопросы, — попросил Влас.

— К-конечно, господин, — кивнула девочка, поглядывая на стол со всякой едой. Наверное, проголодалась на одних яблоках-то. Хотя, может, что-то ещё ела, просто оно не так заметно, как мой «чёрный принц», которых по десять штук на дереве. Мне стало её немного жаль, но всё же сначала стоило соблюсти формальности. Я и правда не в сказке нахожусь, а Влас мог не спроста скрываться ото всех в своём мирке и никого не пускать.

— Желаешь ли ты навредить жене моей и дочери младшей? — сурово начал Влас.

— Нет, господин.

— Кто прислал тебя сюда?

— Н-никто, господин… Я сама… Точнее, после смерти матери я осталась одна, и меня не хотел никто брать, да ещё я и людка… с причудою… Просто как-то ударила меня одна тётка и посмеялась, что я богу-отцу своему пожалуюсь, что ли, от кого приблужена? А я… вдруг почувствовала, что действительно если захочу, то… И шагнула на тропку-то, оказалась у реки в тумане… А дальше птица какая-то крикнула, и стою я уже перед госпожой…

— Она здесь случайно, — обрадовалась я и остановила Власа, который хотел что-то ещё спросить, шёпотом попросила: — Не наседай на ребёнка. Лучше скажи, что не прогонишь её, и это своё про приданое и прочее.

— Дозволяю тебе оставаться с нами. Будь полезной. За службу верную получишь приданое богатое.

Светолика вроде бы обрадовалась. А Влас позвал Ярину, которая вошла в наши многократно расширившиеся покои через стену.

— Накорми, одень да к делу пристрой, — распорядился он, кивнув на девочку.

— Идём, дитя, — позвала Ярина, и они со Светоликой ушли.

Я была рада, что всё разрешилось и ситуация сгладилась. Да и девочка и правда пристроена, и Ярина её не обидит. К тому же я сама не знала, как к ней подступиться, и хотела сначала немного присмотреться. Хотя бы дать себе к ней привыкнуть. Да и у неё не так давно умерла мать, и тут я такая: «Называй меня мамой», что ли? Если бы случилось так, что я бы попала в семью своего отца, ни за что бы мамой его жену я бы не назвала. Какая она мне «мама»?

* * *

Потекли дни за днями. Моя Верочка потихоньку росла и уже даже начала носить всё, что я ей навязала во время беременности. Ну и шить пришлось ещё. Доченька моя такая смышлёная, что сердце радуется. Примерно в три месяца начала подыматься в своём плетёном манежике, так что пришлось вбить колья да привязывать, чтобы эта корзинка не переворачивалась. Влас по моим объяснениям и чертежам в пыли и на кусочках бересты сделал мне что-то вроде коляски, чтобы прогуливаться с ней. Дорожки у нас ровные, Верочке нравилось лежать и всё рассматривать, а потом, когда она начала садиться, уже сидеть и глядеть по сторонам.

Правда, первый божественный зубик дался с трудом, Зверуна плакала день и ночь. И ладно бы она просто плакала. У нас начинала биться посуда, поднимались и переворачивались сундуки, летали игрушки, в общем, божественный магический выброс, из-за которого я чуть не переломала ноги, споткнувшись на «оживших» предметах.

И внезапно на помощь пришла Светолика. Она принесла странный бублик, обмотанный ремешком и пахнущий мятной настойкой.

— Я с детства приглядывала за младшими в общинном доме, — сказала мне Светолика, — это помогает при появлении зубов. Надеюсь, моей сестричке тоже поможет. Я сама сделала.

Я была настолько вымотана, что решила попробовать странную приспособу.

Верочке она понравилась, и смешная красная «рогатая» шапка Светолики понравилась, так как она смотрела на сводную сестру, пускала слюни и похрюкивала от удовольствия, кусая «бублик». Ярина как-то мне сказала, что расставаться со своей шапкой Светолика не пожелала, и я разрешила её оставить.

— Почему ты носишь такую шапку? — поинтересовалась я, разглядывая немного повзрослевшую девочку. Она чуть вытянулась, и уже стали явно угадываться груди. Но на лице никаких прыщей.

— Мне мама её подарила, — ответила Светолика. — Она сшила её и сказала, что это называется «кика», я должна носить её в честь Священной Коровы Земун, потому что я её потомок. Это… Будет мне помогать.

— О… Вот как, — я вспомнила истории Власа про его происхождение и его мать. Выходит, что мать Светолики знала, с кем связалась в ту купальскую ночь?

— Скучаешь по маме? — вздохнула я и, когда Светолика кивнула, сказала: — Я тоже по своей скучаю.

— Скучаете, госпожа? — удивилась Светолика. — Она тоже умерла?

— Нет, она жива, но… Это сложно объяснить.

— Почему её не навестить? — спросила Светолика. — Вы же, госпожа, тоже умеете творить тропы, я сама видела.

— Ну… Это здесь, а мама у меня… — начала я, но осеклась под серьёзным взглядом Светолики.

— Если бы моя мама была жива, я бы её навестила, — сказала она.

— Понимаешь, не всё так просто, — я говорила, но внутри уже появилась надежда, что вдруг и правда можно ненадолго шагнуть к маме в гости, рассказать ей про Власа, Зверуну-Верочку, конечно, она не сразу поверит, что я вышла замуж за бога, но можно показать ей Сапфирчика… Ой, передать с его помощью какие-то подарки! Яблоки, которые я сама вырастила хотя бы. И молодильные из них сделать. Для мамы.

— Я могу помочь, — откликнулась Светолика, оказавшись совсем близко, и даже взяла меня за руку. — Мне лишь нужно знать ваше имя, госпожа.

— А… Так меня Олесей зовут, — я вдруг поняла, что за всё время даже не представилась «падчерице», наверное, она решила, что я загордилась или вроде того. Похоже, девочка совсем испереживалась, что я не вижусь с матерью…

— Олеся идёт к маме… — на миг лицо Светолики показалось мне треснувшей маской, и её светлые глаза сверкнули торжеством.

Я не успела ничего сказать, даже мысли в голове проскочили обрывочными: от «Что происходит?» до «Зверуна!» и «Я же не подготовилась и никого не предупредила», потому что было ощущение, что я полетела назад, не ощущая земли под ногами. Миг чувствовала себя застывшей в невесомости. Вскрикнула, попробовала позвать на помощь Власа или хоть кого-то. В плечо вцепились птичьи коготки, будто бы удерживая от окончательного падения, а в следующий миг я оказалась сидящей на полу, больно приземлившись пятой точкой.

Я огляделась и признала знакомый с детства деревянный дом, принадлежавший ещё бабушке.

Глава 11. Возвращение

На полу сеней лежал круглый домотканый коврик, бабушка такие вязала-плела из старой одежды. Распускала на полоски, связывала друг с другом, наматывала клубки, потом плела по кругу, подбирая цвета. В середине один цвет, потом полоски из другого. Этот был явно новым. Из старых запасов? Или мама тоже начала плести от скуки? Приземлилась я ровно на него, прямо как в центр мишени.

Я зажмурилась. Да, мне хотелось попасть домой, к маме, но… Не так внезапно и без подготовки. Да и на сердце какая-то тяжесть предчувствия нехорошего сразу появилась, что и не рада, что желание сбылось.

За спиной что-то пошевелилось и я вскрикнула от неожиданности.

— Сапфирчик?! Ты меня напугал! — я поняла, что это коловерша, который запутался лапками в моих волосах и вороте рубахи. Так что пришлось выпутать птичку. Выглядел Сапфирчик как-то потрёпано и сердито. — Как ты вообще?.. Как так мы здесь оказались? Я же правильно поняла, что Светолика создала портал или вроде того?

— Светолика узнала твоё истинное имя! — возмущённо каркнул Сапфирчик. — Юным богам нельзя всем подряд его говорить.

— Я как-то не подумала… Она же дочка Власа! Сказала, что вреда никакого не принесёт! Да меня даже никто про имя никогда не предупреждал! — воскликнула я, и сразу божественная память подкинула разговор с Яриной когда-то в купальне, когда я ещё только готовилась к первой брачной ночи.

«Нельзя госпожу по имени величать, личные имена богов под запретом находятся. А госпожа ещё совсем новорождённая богиня, не гоже её имя ветру говорить, то лишь возлюбленный муж может делать, силой своей божественной укрывая».

— Кто здесь? — за дверями я услышала маму.

Ох, наверное, перепугала её, вот так проникнув в дом, и ещё начала с Сапфирчиком беседы вести!

— Мама, это я! — хотела сказать «Олеся», но прикусила язык. Это мне теперь и имя своё говорить вслух нельзя?! Раз я тут вся из себя богиня?

Мама открыла двери и выглянула в сени, куда я попала благодаря Светолике. Ух! Вернусь и точно в угол её поставлю! Пока что волнения, что вернуться я не смогу, я отодвинула на задний план. Смогу, я точно смогу. Я вернусь, и кто-то у меня получит! Вот ведь! Вреда, получается, мне не нанесла, я же цела, руки, ноги, голова на месте, просто это не вред, а большая куча неудобств. Огромная и дурно пахнущая куча! Надо выяснить будет, это она так специально или типа медвежьей услуги мне оказала… Но сначала мама!

Щёлкнул выключатель, и я зажмурилась от света. Это что получается, я в темноте прекрасно видела?! Ну или в полумраке… Даже и не подумала, что свет не горит…

— Лесенька! — поспешила ко мне мама. — Ты нашлась!

Ох да, полтора года же прошло! Совсем из головы вылетело с этим перемещением резким.

— Да, прости, что заставила тебя переживать… — я обняла маму. Казалось, что она ни капельки не изменилась с последней нашей встречи: всё такие же выкрашенное в блонд каре и проницательный взгляд голубых глаз. Мама, как всегда, выглядела хорошо и ухожено. Интересно, ковид уже прошёл? Не вечным же был тот локдаун? Нашли какое-то лекарство?

— Ты подруге-то своей чего не сказала, что ко мне поедешь? Перепугалась она, даже мне позвонила где-то час назад, о тебе спрашивала, — сказала мама мне в спину, пока мы поднимались пару ступенек, чтобы зайти в дом, и я замерла на пороге.

У нас прямо на входе висит настенный календарь, всегда так было ещё при бабушке заведено. Чтобы всегда число знать и планы планировать, и этот календарь был старым. В смысле, за две тысячи двадцатый год. И даже плашка подвинута на тридцать первое октября. На какой-то миг мелькнула мысль, что из-за того, что я пропала в этот день, мама этот календарь больше не трогала, отметив день моего бесследного исчезновения. Но мама как-то совсем не похожа на ту, кто оплакивает дочь уже полтора года. А значит…

— Ой, это у тебя птичка, что ли? Сидит такая тихая на плече, я сразу и не заметила! — сказала мама мне в спину, и я вновь осознала, что она мне недавно сказала… Подруга. Это она про Марину!

— Сколько времени, мам? — спросила я её.

— Так вон часы-то, забыла, что ли? — кивнула она мне на дверь в нашу гостиную. И, взглянув на часы, я увидела, что почти восемь вечера. Похоже, того же дня, как я пропала. Получается… для всех остальных прошло часа четыре?.. Может, пять? Это я что, как в том детском фильме про Нарнию? Дети ушли в шкаф на месяцы, повоевали со снежной королевой, а домой вернулись в тот же день?

— Как-то ты вроде и похудела, и поправилась, ну грудь как будто больше стала, и коса отросла, совсем длинная… — услышала я маму. — Может, гормональное что-то? Ой, а ты не беременная от того своего мальчика, про которого ты мне рассказывала? Паша вроде? Чайник сейчас поставлю, но только варенье к чаю есть, в магазин я не выходила ещё, подумала, завтра схожу. Ты ещё подруге-то своей позвони, а то она ищет, беспокоиться. Чуть ли не МЧС вызвали, лес прочёсывают.

— Ой… А… я телефон потеряла, — я живо представила, как меня ищут.

— Она же мне звонила, значит, номер сохранился, — мама поставила чайник и включила свой телефон. — Сейчас найду… Вот этот номер, вроде бы. А ты вообще как до Великих Лук добралась?

— Я… Мама, понимаешь, я сюда переместилась… — осторожно ответила я, чтобы сразу не пугать.

— Ну такое лучше чужим людям не говорить, — моргнула мама и набрала номер.

На миг я подумала, что мама позвонила «03», чтобы вызвать мне скорую. Но оказалось, что позвонила она Марине.

— Мариночка, да, это Ирина Венедиктовна, да, да, мама Олеси Зверевой. Нашлась пропажа. Ко мне она приехала. Подвёз её знакомый наш. Заблудилась в лесу, на трассе её подобрал. Она сказала, что телефон потеряла. А? У тебя? Ну хорошо, хорошо. Да, даю ей трубочку.

— Марина, привет… — осторожно в трубку сказала я. — Ты очень злишься?..

— Олеся! Слава богу, ты нашлась! — экспрессивно воскликнула Марина. — Мы уже весь лес прочесали, тут ещё добровольцы из деревни пришли… МЧС вызвали… Надо всё отменить… Ты заблудилась, получается?

— Да, в тумане том, — ответила я, а потом посмотрела на себя. Я была в домашнем платье, красивом и расшитом узорами. — И за платье прости… С ним… В общем, его больше нет. Я тебе возмещу.

— Ой, главное, что ты жива-здорова! Потом разберёмся, — выдохнула Марина и крикнула в сторону. — Са-а-аш! Гузель, Андрей! Олеся нашлась! Ты когда домой приедешь?

— Слушай, раз так у меня получилось, я пока у мамы поживу… — с трудом возвращалась я в прошлое и вспоминала про что-то, что уже стало бесконечно далёким, но божественная память и сейчас не подвела. — Телефон просто выключи. А… И вещи мои… В моей комнате оставь.

— Хорошо, сейчас тогда всем остальным добровольцам скажу, и домой поедем…

— А как же шашлыки? — нервно хмыкнула я, вспомнив и про это. — Там же Сашка их замариновал. Куда вы поедете на ночь глядя? Прости, что так получилось. Все выходные вам испортила…

— Да ну брось, ты не виновата. Это всё тот туман. Ох, сколько раз мы потом про ту аномальную зону вспоминали. Ладно, если что, звони мне, хорошо? Андрей все плёнки просмотрел, пытался понять, когда ты исчезла… Но хорошо, что хорошо кончается, а то хоррор-фильм мы вообще не планировали…

— Хорошо, Марина. Давай, меня мама ждёт…

— Да-да, пока, — положила трубку Марина, и я выдохнула. Вроде с этим разобралась.

— Птичка твоя ручная, что ли? — спросила мама, когда я присела за стол. — Сидит под косой, как в гнезде. Ты про неё ничего не рассказывала…

— Мам… — вздохнула я. — Просто я отсутствовала не четыре часа, а полтора года почти. Сапфирчик, у тебя есть с собой что-то к чаю? — Я посмотрела на стол, где сиротливо стояла банка с вареньем, и решила, что наглядная демонстрация точно расставит все точки над «ё». Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Ярина всегда наготавливала, а мне потом было жаль, что много всего остаётся. Так я выяснила, что если хранить продукты или даже готовые блюда в коловерше, то это как в особое измерение совать, где время останавливается. Всё свежим достаёшь потом, и горячим, или холодным, в общем, таким, как положила. Лучше холодильника в сто раз, хотя витринки порой и не хватало. Такая вот я богиня бережливости.

Пару месяцев назад был опять тот праздник в честь Власа, который он раз в год проводит для своих «ближников», родов людов, которым покровительствует. Ну я и придумала разгрузить Ярину и сделать что-то вроде заготовок на будущий пир, складывала «излишки» в Сапфирчика. Пирогов только всяких разных штук сорок наскладывала. И сладкие, и несладкие. Я Ярину научила шарлотку делать и другие всякие пироги — много чего, оказывается, помнила из того, что Марина готовила или где-то рецепт мелькал в ленте просмотров. Да и всякие разные другие блюда. В том числе и сладкие булки с маком, пряники, печенья. Сахар, точнее, как бы сладкий сироп-подсластитель, Влас приспособился выпаривать из кленового и березового сока. Долго, но зато никакой возни с какой-нибудь травой, а то ничего такого я так и не вырастила.

Самое смешное, что как приблизилась ночь та праздничная, так как-то набежал народ на помощь, какие-то девушки тоже из лесного народа, да и наготовили всё свежего. А я подумала, ну ладно, чего в традиции вмешиваться, просто потом стала к чаю какой-то из тех пирогов доставать из Сапфирчика. Тогда Влас сообщил всем, что родилась у нас дочь, но, правда, имени её не называл. И вроде бы одобрял, что её я «Верочкой» назвала, а не «истинным» именем.

В общем, как раз один из тех пирогов с пира в честь дочки, с творогом и грушами, Сапфирчик и метнул нам на стол.

— Пирог что, горячий? — одёрнула руку мама, подозрительно посмотрев на мою коловершу.

— Ну да… его запечатали сразу из печи, — машинально сказала я, погрузившись в свои мысли. Как же там моя Верочка?

— Леся… У тебя… — я подняла голову, а мама смотрела на моё платье. Вокруг сосков расплывались пятна от молока. Мама округлила глаза. — Ты кормишь ребёнка?

— Да, ты стала бабушкой примерно полгода назад… — и тут я не выдержала и разревелась.

Всё навалилось как-то сразу. И даже дышала я с трудом, буквально задыхаясь чужим воздухом. Чувства бунтовали: радость от встречи с мамой, облегчение, что я тут не пропала слишком надолго и она не успела испереживаться, переплелась в страшный ком с иррациональным отчаянием от разлуки с дочерью и Власом. Как бы я ни пыталась убедить себя, что всё в порядке и скоро мы увидимся, но… чувство страшной потери сдавило словно тисками. Я уже несколько раз пыталась обратиться к Мировому Древу, ведь если я сейчас в Яви, мире людей, то оно должно быть и здесь, потому что пронизывает все три мира, но я не ощущала никакого отклика. Да, я ещё не до конца восстановилась как богиня, Влас говорил, что ещё полгодика-год потерпеть, но… Мировое Древо стало первым, что я сразу начала ощущать, и месяца не прошло. Оно питало меня и поддерживало, давало сил. А сейчас я его не чувствовала, и это словно выдернуло из меня стержень.

Очнулась от того, что уткнулась маме в живот, а она похлопывала меня по плечам, спине и шепчет что-то успокаивающе.

— Ну полно-полно…

— Прости, как-то всё… Неожиданно. Моё возвращение, — всхлипнула я. — Сапфирчик, дай что-то переодеться.

— Какая умная у тебя птичка, — во второй раз на «появление предметов из ниоткуда» мама среагировала гораздо спокойней. Ну она всегда у меня была такой, в любых стрессовых ситуациях никогда мы с ней не паниковали. Ну почти.

— Это коловерша. Магический зверь и бездонная кладовая, — выдохнула я, переодевая платье. Грудь порой сама мне намекала про время кормления, так что это обозначало, что Верочка уже голодна… — Он успел за меня схватиться, когда меня… обратно.

А ведь Верочка осталась там наедине со Светоликой… Надеюсь, ничего непоправимого не случилось, иначе я…

— Давай попьём чай с твоим пирогом, и ты мне всё расскажешь, — прервала мои кровожадные мысли мама.

— Да, хорошо, — грудь немного болела.

— Давай заварим тебе в чай мяту, — мама порылась в травках, которые стояли у нас прямо на столе в баночках и коробочках. — Мята снижает лактацию. Да и успокаивает… И слишком горячим не пей.

— Значит, моей внучке шесть месяцев? — спросила мама, когда я пригубила свой мятный чай, а мама попробовала пирог.

— Угу. Я её ещё кормлю… Кормила, но хотела уже прикорм начать давать… А как ты догадалась, что у тебя внучка?

— Сколько есть поколений в нашей семье, всегда рождались одни девочки. Одна девочка… Если быть точной, — хмыкнула мама. — Так что сомневаться не приходится.

— Ну да… — кивнула я.

Вечер был долгим, и свои повествования я закончила уже к часу ночи, вспоминая то одно, то другое или отвечая на вопросы мамы.

— Давай-ка спать ложиться, — предложила она, когда я иссякла. — Утро вечера…

— Мудренее, да, — кивнула я. Завтра подумаю, что мне делать дальше и как искать Власа и дочь.

Впрочем, мне не спалось. Факты никак не желали складываться в чёткую картину. Вернее, сложно оказалось осознать масштаб произошедшего. В мыслях царил хаос. Где мой муж и дочь? Как они без меня? И сколько пройдёт времени, до того как я смогу вернуться к своей семье обратно? Вдруг, пока здесь идёт минута, там проходит целый день? Кажется, в сказке про Нарнию было что-то такое… Забылась я только под утро, устав перебирать свои мысли по пятому кругу.

А утром проснулась в липкой и сладкой луже собственного молока, которое полилось из меня ручьями.

— Сапфирчик, ты можешь… как-то забрать моё молоко? — спросила я у коловерши, который почти всё время жался ко мне. Грудь приносила страдания, так что я чуть не плакала.

— Да, хозяйка! — как будто обрадовался Сапфирчик, он открыл рот, и… я ощутила дикое облегчение. А Сапфирчик как-то заблестел глазами и явно оживился.

— Что с тобой? — спросила я.

— Здесь нет магии, которая меня питает, хозяйка. Ваше молоко имеет питательную магию, — ответил коловерша.

— Вот как… — вздохнула я. — Ясно.

Похоже, какое-то временное решение нахождения здесь своего божественного питомца со всеми его плюсами и фишками я невольно отыскала. Вопрос только в том, насколько божественности хватит у меня? Если эти силы никак не восстанавливаются, значит, со временем я снова стану обычным человеком? А быть богиней мне нравилось. У меня даже все пломбы в зубах исчезли… Интересно, они что, снова вернутся? Я сначала думала, что мне тут плохо дышится чисто от стресса, но, похоже, что дело и в моей изменившейся природе. И нехватке магии.

* * *

— Мне нужно вернуться к мужу и дочери, — сказала я маме после завтрака. — Будет проще сделать это с того самого места, где я тогда… вчера заблудилась. В Стругах Красных.

— До Струг Красных почти четыре часа ехать на машине, — задумалась мама. — А на автобусе рейсовом только через Псков. Так… Я так понимаю, денег у тебя с собой нет?

Ох точно… деньги…

— На этот случай сундук с сокровищами Хозяин дал, — внезапно сказал Сапфирчик. — Чтобы никогда ни в чём жена его не нуждалась, если захочет одарить кого лично.

— Ой, он что, ещё и говорящий? — удивилась мама. — А вчера молчал.

Я действительно вспомнила о сундуке с «сокровищами», которые Влас мне как-то выдал типа «на божественные нужды»: ну там верующих подмазать и чтобы чудо какое-то явить. Я ещё удивилась, зачем, но в коловершу «своё» сложила. Дают — бери, бьют — беги, как говорится.

Сапфирчик выложил сундук на стол, и мама приподняла кованую крышку.

— Ого! Это что… Всё настоящее?

— Влас у меня самый богатый бог, — хмыкнула я.

— За одно такое украшение нас попросту убить могут, — покачала головой мама, доставая ожерелье. Помню, оно очень тяжёлое, вроде из золота, но какого-то не такого блестящего, как обычное. — А камни какие здоровенные. Нет… Надо что-то попроще и помельче…

Мама выложила на стол всё, что было в сундуке, и выбрала самые маленькие золотые серьги и набор посуды из двух тарелок и двух ложек, что-то похожее использовали у нас на свадьбе.

— Остальное убери обратно, волшебная птичка, — попросила мама. — А это можно попробовать продать. Скажем, что нашли на чердаке… Ох, кстати. Там же где-то записи прабабушки твоей, Анны, хранятся в большом таком сундуке. Ты вчера рассказывала про это своё Трёхмирье и Беловодье, а я ночью вспомнила, что уже такое слышала.

— Слышала? Где? Когда?

— Прабабке твоей всю жизнь снилось что-то такое про людов и богов. Я не особенно запомнила: маленькая была. Но про бабу Ягу она много разных историй рассказывала. А я очень боялась, что, как в одной из таких историй, придёт такая бабка и уволочёт меня в Навь.

— Ты не рассказывала мне об этом. Я только помню, что она сны свои записывала.

— Не хотела пугать. Хватило и того, что сама лет до шести не могла без света засыпать. Ладно. Тогда сначала я соберу вещи. Потом идём в ломбард, он как раз недалеко от автовокзала. Купим билеты до Пскова…

— Собирать вещи? — удивилась я.

— Доченька, ну что мне тут одной делать? Я с тобой хочу, — ответила мама. — С внучкой повидаюсь… если всё получится. Или хотя бы прослежу, что ты туда, куда надо, ушла, если со мной не выйдет.

— Мамочка! Спасибо тебе. Так, Сапфирчик, тогда мы сначала на чердак, заберём тот сундук с письмами… А ты, мам, пока собери свои вещи. Можно хоть всё забрать, Сапфирчик вместительный, — я ощутила силы от того, что был конкретный план, который попросту нужно выполнить.

* * *

По итогу в воскресенье уехать не получилось, весь день заняли сборы и разные хлопоты. Но мама смогла всё продать, вроде бы даже неплохо, сумма получилась раз в пять больше моей зарплаты в ООО «ЛесГЕО», и я заодно вспомнила про свои рабочие обязанности и что надо хотя бы уведомить начальство, что я увольняюсь. Ну и о том, что снимаю квартиру с Мариной, что в воскресенье наступил новый месяц, и его тоже нужно оплатить, даже если я съеду, то подруге придётся искать новую соседку. Плюс платье, которое я потеряла. Точней, его, скорее всего, либо забрала, либо уничтожила Ярина. Что вообще стоило заехать в Псков, чтобы забрать свои вещи из квартиры, дома я ходила в своём «древнем», ну а на улицу надевала мамино пальто. Но новое бельё и колготки пришлось купить. Очень странное ощущение надеть трусы и лифчик спустя полтора года «свободы». Плюс ещё мама сняла все свои сбережения и достала все «заначки на чёрный день».

В понедельник в полпятого утра, нацепив тканевые маски, мы с мамой были уже на вокзале. До Струг Красных хочешь не хочешь, а всё равно ехать через Псков, так что решили, что заодно сделаем все дела, чтобы уже никого не подводить. Сапфирчик и так всё время мостился поближе ко мне, а его любимым местом стал мой загривок, так и сидел, спрятавшись под волосами, так что, чтобы пронести его в автобус, пришлось обматываться шарфом.

Утром я заявилась в наш офис в Пскове, попросила расчёт, извинилась пред начальником, за срочность «по семейным обстоятельствам». Неожиданно мне даже сразу выплатили полтора оклада, ещё выдали отпускные, и отпустили с миром без всяких отработок и прочего. Сказали, что всё понимают. Начальник наш, Георгий Егорович, вообще-то хороший мужчина.

Потом мы с мамой зашли к Марине. Хорошо, она дома сидит, а то ключи тоже остались в моей сумке в лесу, и их Марина должна была привезти.

— Олеся? Ой, Ирина Венедиктовна? Ты чего не предупредила, что приедешь сегодня? — нам открыла кутавшаяся в розовый халатик заспанная Марина.

— Вчера забегалась, а сегодня не хотела тебя будить слишком рано, — ответила я, разглядывая подругу, которую так давно не видела.

— Я не одна просто, — шепнула мне на ухо Марина. — Андрей остался, и… — она смущённо покраснела.

— Да ладно, все взрослые, — улыбнулась я. — Моей мамы стесняться не стоит.

У них с Андреем давно были переглядки, а, видимо, то приключение в лесу их окончательно толкнуло в объятия друг к другу.

— Я за тебя рада, так что, думаю, мои новости будут вовремя. Я пришла за вещами. Больше жить здесь не стану.

— А… А твоя работа? — открыла рот Марина, пропуская нас войти.

— Уволилась вот только что.

— О… А что случилось? Это из-за того, что ты в лесу заблудилась? Или что такое?

Я неопределённо пожала плечами и, извинительно улыбнувшись, прошла в свою комнату. Съёмная квартира встретила неприятно сухим и каким-то затхлым воздухом и показалась безликой, нежилой, тесной и неудобной. И как я вообще здесь жила?

Собрала сумку: скинула туда все носки, нижнее бельё, прокладки, выбирала из своего гардероба одежду посвободнее, затолкала ноутбук. В принципе, всё самое необходимое уже было в рюкзаке, с которым я ездила в лес. Телефон разрядился, и я поставила его на зарядку. Всё равно ещё надо немного поговорить с Мариной и отдать все долги. Никаких сообщений даже смотреть не стала.

На кухне уже сидели мама, Андрей и Марина. А меня дожидалась моя кружка с чаем. Я села и коснулась маленькой выщерблины на ободке. Знаю прекрасно, что нельзя пользоваться битой посудой, но вот всегда некогда было заменить. Ждала дня рождения, через два месяца примерно, чтобы подарил кто-то кружку новую и самой не покупать — на работе у нас примерно такие подарки дарили. Хотя с ковидом-то странные надежды на подарки… Я родилась двадцать второго декабря, в самую тёмную ночь года, как говорила мама. Помню, когда рассказала об этом Ярине, та сказала, что это дни какого-то Карачуна. Вроде бог зимы или что-то такое. Влас мне на день рождения, который мы как-то высчитали, подарил зиму на отдельно взятой поляне. Снег падал крупными хлопьями. Иней на деревьях толстый и пушистый. Красиво. Наверное, он думал, что мне будет приятно, хотя к зиме я относилась совершенно ровно. Да и у нас совсем другая зима, больше дождей, чем снега: выпадет снежок, и его тут же в слякоть затаптывают. Я вообще больше весну и осень люблю. Весну за то, что всё цветёт и наконец зима кончилась, а осень просто красивая и наконец урожай и можно отдыхать от огорода. Но тогда… Мне вроде и нравилось вечное лето нашего Беловодья, но эта зима на один день что-то всколыхнула в сердце. Я Власу сказала, что хотела бы смены сезонов. Чтобы и зима была, но недолго, чтобы не надоело, месяца два не больше, и осень, и жаркое лето, и приятное тёплое лето, как сейчас, и быстрая весна, чтобы всё цвело. А то так скучно, когда всё одно и то же. И что это только нам, богам, хорошо, когда мы на грядке божественной силой всё растим, а растениям без смен сезонов плохо. Меня даже Мировое Древо поддержало в этом, видимо, ему тоже нравилась смена сезонов. И кстати, я начала замечать, что деревья лиственные потихоньку начали желтеть, видимо, Влас как раз в настройках своего суб-измерения разобрался.

— Олеся?.. — я очнулась от того, что меня позвали. Подняла голову, а это Андрей.

— Что?

— Расскажи хоть, как ты пропала и как так до матери доехала? — попросил он.

— Сама не знаю, как так получилось, — ответила я правду, которую могла сказать. — Замёрзла вся, продрогла, ну и вот.

— Повезло, что знакомый наш её нашёл да узнал, — вмешалась мама. — Говорить даже не могла, так закоченела, он её и отвёз ко мне. Куда знал.

— А-а-а… Понятно… — отвёл взгляд Андрей. — А что чай не пьёшь?

— Не хочется что-то, — вздохнула я. Вода и еда Яви ощущалась совершенно безвкусной. Я сначала думала, что мне кажется, вроде как в присутствие Власа и трава зеленее, но пироги из дома были всё такими же вкусными, и я решила, что дело в магии и моей изменившейся сути.

Мама допила чай, а я отдала Марине двенадцать тысяч за квартиру и за её платье утерянное, хотя она сначала отказывалась, но что я, не знаю, как ей деньги нужны? Всё тратит на бусинки и ткани для своего дела. Хотела даже что-то из своего гардероба отдать, но это было б слишком палевно, так что пришлось просто деньгами, благо, что деньги, благодаря подаркам мужа у меня имелись.

— Спасибо, Олеся, — обняла меня Марина, заглядывая в глаза, — ты же не обижаешься на меня?

— Нет, всё в порядке, Марин, просто так всё сложилось, — я улыбнулась и всё же не удержалась. — Даю вам с Андреем своё благословение, живите счастливо и дружно.

Марина не увидела толику божественной энергии, которая осела на её плечах, но я заметила, с некоторым облегчением понимая, что что-то ещё мне доступно. Сумки, кроме разве что рюкзака с минимально необходимым, я загрузила в Сапфирчика, которого мы оставляли на улице. Из Пскова мы доехали в Струги Красные, и там один дядька на машине благодаря маминому обаянию и толике божественного вмешательства согласился довезти нас до «аномальной зоны», всю дорогу рассказывая, как там «давеча заблудилась девка одна, и всем селом ее искали».

— Спасибо, дальше мы сами, — дядька довёз нас до того же места, где мы оставляли машину.

— А чего вы сюда вообще приехали? — спохватился он.

— Мы тут потеряли кое-что, — ответила мама.

— Так может, подождать вас?

— Давайте просто телефонами обменяемся, — предложила мама, когда я уже хотела применить божественную магию, чтобы дядька свалил и не мешал. — Может, это быстро будет, да мы тогда прогуляемся пешком обратно, а если долго и устанем, вам позвоним, попросим приехать нас довезти? Тут же километра два до Струг?

— Хорошо, давайте так, — обрадовался дядька, они обменялись с мамой телефонами, и он наконец уехал.

Я прикрыла глаза и мысленно потянулась к Мировому Древу, как привыкла делать во время своей божественно-селекционной работы.

Ну же…

Пожалуйста…

Найдись!

Глава 12. Прошлое-настоящее-прошлое

Я упорно взывала к Мировому Древу, казалось, полностью сливаясь с окружающим пространством. Начала чувствовать, как в Яви на самом деле всё… Ну не то чтобы совсем безжизненно, но да, бедно, тоскливо и как-то сиротливо. Если это и была сторона Мирового Древа, то точно северная, с практически отсутствующей магией.

И всё же мои безмолвные крики в пустоту оказались услышанными. Какая-то древняя, как сам мир, сила тут осталась, но вроде как дремала, пока своими призывами-мольбами я её не потревожила. Ощущалось это направленным всепониманием и состраданием, отозвавшимися в самом сердце, сосредоточии жизненных сил. И я поняла, что сама Земля — это такое большое сердце, которое пульсирует в такт всему живому. Или, скорее, это всё живое подстраивается под этот могучий бесконечно-вечный ритм. И вот наши ритмы на миг совпали, и я получила возможность диалога.

— Пожалуйста-пожалуйста… Мне нужна помощь. Проход в Беловодье, — прошептала я.

Пульсация Земли подсказала, что пройти можно, но не сейчас и не здесь. Время: дважды в год в самую длинную ночь года и самый длинный день. Место: моя кровь знает.

На этом ответе «единение» распалось, и я поняла, что и такому древнему исполинскому божеству трудно в Яви, сама я, кажется, растратила почти все свои невеликие божественные силы и не могла даже подняться, ощущая себя выжатой тряпочкой.

А ещё через минуту, обратившись к своей памяти, где отложилось немало историй про богов, которые я слушала вместо радиосказок, я поняла, с кем мне довелось «поговорить».

— Благодарю тебя, Мать-Сыра-Земля, — погладила я траву, практически делая «снежного ангела». — Обещаю, что разберусь и всё пойму.

Удивительно даже, что она мне ответила, по легендам это чуть ли не первородное божество, которое породило кучу богов и всяких чудовищ. С другой стороны, она действительно везде и всегда откликалась на просьбы своих потомков. Но до сих пор мурашки по телу прыгают. Хотя, если разбираться, Сапфирчик упоминал, что Священную Корову Земун, мою как бы свекровь, вроде бы тоже породила Мать-Сыра-Земля, а значит, это моя богиня-бабушка… Если учитывать, что жена входит в род мужа и родниться и со всей его роднёй. Хотя у богов с такими связями чуть проще и чуть сложней.

«Дважды в год в самую длинную ночь и в самый длинный день». Ну конечно! Это же божественные дни, объединения миров! Как в ту ночь Купалы, когда Влас заделал Светолику. Богам можно спокойно путешествовать между мирами Трёхмирья. Значит, ближайшее схождение миров будет как раз в мой день рождения или около того. «Место: моя кровь знает» — уже чуть посложней. Но, наверное, это как-то связано с моим родом, моей кровью? Или нужно какую-то жертву принести? Надо подумать…

— Лесенька, вставай давай с земли. Застудишься же, — погружённая в мысли, словно издалека услышала я голос мамы.

Я открыла глаза. Ага, я лежала на земле, но вообще-то никакого дискомфорта не ощущала. Даже как будто силы восстанавливались. По миллипране в час, но всё же в плюс. Я вспомнила, что и раньше, до всей этой истории, лес меня «лечил», видимо, на природе, вдали от города, сохраняется какая-то магия. Похоже, что до декабря жить мне отшельником.

— Не получилось? — спросила мама, и я вдруг чётко увидела, что она не верила, что вообще что-то получится, и поехала со мной, чтобы поддержать, когда это произойдёт.

— Ох, мама, — я встала и обняла её. — Спасибо тебе, что ты у меня есть. Не сказать, чтобы совсем ничего не вышло. Я получила кое-какие ответы, но нужно ещё с этим разбираться. А пройти в Беловодье отсюда можно всего дважды в год, как выяснилось. Хотя удивительно, как я попала туда в октябре, но, видимо, была какая-то индивидуальная лазейка.

Возможно, это связано с туманом и тем стариком, который походил на Власа в его проклятом облике. Но, по всей видимости, ждать тумана бессмысленно.

Я многое вспоминала и переосмысливала, да и магическое истощение дало о себе знать, к тому же всё равно пришлось покормить Сапфирчика своим божественным молоком, а то он тоже загрустил, так что обратная дорога в Великие Луки в памяти не отложилась.

Прошло уже больше двух суток, а возможность вернуться представится почти через два месяца. Сколько будет лет Верочке? Был шанс, что она растёт, как и положено богине: по году за почти столетие. Когда-то меня это немного пугало. Теперь я очень надеялась, что так всё и будет: я успею вернуться до того, как дочь станет взрослой богиней. Если ей вообще позволят вырасти… Больше всего я волновалась, что Светолика могла что-то ей сделать. Не зря Влас переживал, что она нагуляна со жрицей Мортойка! И ведь вроде поссорились они, а гляди-ка… помирились. А потом снова поссорились, раз Влас Мортойка к себе не пускал? Или это просто здоровая божественная паранойя? И не стоит забывать про бывшую жену Мортёну, желающую заполучить Власа. Ей точно не понравится, что он завёл новую семью с суженной, хотя наверняка сама она тоже попадала под действие своего же проклятья и видела его стариком. Как там Влас? Справляется ли?..

«Я клянусь тебе, наши дети не узнают, что такое жить без отца», — вспомнилось мне его обещание, данное ещё на свадьбе. Наверняка это божественное слово не дало ему возможности последовать за мной и разыскать. Что-то мне подсказывает, что, возможно, Светолика пыталась организовать мне путешествие в один конец. Но не на ту напала! Я обязательно вернусь к своей семье.

***

После возвращения в Великие Луки я проспала почти неделю. Буквально. Мама очень переживала, но Сапфирчик успокоил её, что это нормально. Посоветовал моей маме приносить мне природные дары для лучшего восстановления, так что проснулась я как будто на плодово-овощном складе, буквально вся обложенная тыквами, кабачками и яблоками.

Мама с круглыми глазами сказала, что меняла обстановку вокруг меня по три раза на дню, так как всё «впитывалось» и сразу засыхало, особенно в самом начале. И пошутила, что уже подумывала про жертвенную овцу. Или не пошутила.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросила мама.

— Э… Наверное, всё потому, что я стала богиней, — смущённо ответила я. Как-то этот момент в своих рассказах я опускала, не зная, как вообще о таком сказать. Странно это как-то, наверное. — Влас, чтобы я могла родить божественного ребёнка, перелил в меня половину своих сил. Правда, после рождения Верочки я почти всё растеряла, но должна была восстановиться за пару лет.

— Тогда это многое объясняет, — кивнула мама.

Когда я вышла в огород, увидела, что мама что-то сжигает в мусорной бочке, и пахнет это странно.

— Птичка твоя сказала, всё, что от тебя попортилось, надо придать огню, — сказала мама, кивнув на странную тёмную кучу, которую я сначала приняла за какой-то неправильный уголь. — Вот я и…

Я присмотрелась и поняла, что под «засыхало» имелось в виду реально высыхало во что-то чёрное и сухое. С трудом узнала в тонкой «щепке» кабачок.

— Зато весь мой урожай пригодился, и даже у соседей их «полешки» кабачков взяла и «переработала», — с улыбкой отчиталась мама. — Но яблоки уже пришлось покупать у знакомых и знакомых знакомых, благо интернет есть. Магазинные-то не хотелось. Я поняла, что надо своё, родное, а не двоюродное какое из Африки.

— Спасибо, мама, — обняла я её. — Ты знаешь, мои божественные силы и правда почти восстановились. Кажется, ты мой первый последователь. Назначаю тебя своей главной жрицей!

— Кто-то молится на своего ребёнка, а мне придётся это делать буквально, — хмыкнула мама.

Мы засмеялись. Хотя я вообще-то увидела золотую «пыльцу», которая осела на её плечах. А значит, божественное слово было сказано и принято всем сердцем.

— Ты голодна, наверное? — спохватилась мама. — Сейчас чего-то приготовим…

— Мам, я почти не могу есть то, что… что здесь, — вздохнула я. — В Сапфирчике достаточно еды для нас с тобой.

— Из-за того, что ты стала богиней? Тебе теперь надо амброзией питаться?

— Чем?

— Пищей богов, амброзия, — пояснила мама, и я вспомнила, что правда так еда из греческих мифов называлась.

— Да, видимо, кроется в этом сакральный смысл… Ой! Точно! Надо поискать информацию в интернете.

Впрочем, для начала я всё же поела, потом мы сходили в баню, и только вечером я занялась расследованиями и поисками в сети, решив свериться с показаниями Сапфирчика.

Первой неожиданностью стало то, что календарь, по которому Влас отсчитывал время, вполне себе существовал и в Яви: все эти «насти» и «обестины», «сороковники», по которым мы жили в Беловодье, оказались старославянским календарём. А ещё и лета, которые от сотворения мира в Звёздном Храме… Правда, о подписании мира с другими богами, о которых упоминал Влас, я информации не нашла.

Память у меня была божественная, но… Вдруг и она иногда подводит?

— Сапфирчик, какой сейчас год? — спросила я, сухо сглотнув.

— Шесть тысяч сто двадцать пятое лето от Сотворения Мира в Звёздном Храме, — услужливо выдал коловерша. — Сороковой день месяца хейлеть.

— А сейчас в Яви, если верить интернету и специальному календарику для подсчётов, десятое число месяца айлеть семь тысяч пятьсот двадцать девятого года. Это выходит… шестьсот семнадцатый год от рождества Христова по твоей версии.

Разделявшие нас с Власом тысяча четыреста четыре года никак не укладывались у меня в голове. Тем более учитывая, что, пробыв в Беловодье примерно год и пять месяцев, в Яви прошло всего-то около пяти часов. Суб-измерение Власа явно находится в какой-то временной аномалии, и пока что не ясно, по какому принципу там вообще всё протекает. И возможно ли в принципе возвращение вновь на тысячу с лишним лет назад.

— Ладно… Ладно, — отпустила я стол, в который вцепилась, заметив, что он начал странно похрустывать, убрала ладони и заметила вмятины. — Спокойно… Что такое тысяча лет для бога, верно?.. Влас и наша дочь ещё точно живы. Не факт, что когда я вернусь, там тоже пройдёт тысяча четыреста лет. Может, всего десять. А может, я в ту же минуту смогу вернуться. Отчаиваться точно рано.

Я успокоилась и вернулась к поискам.

Сварог и Макошь нашлись без проблем. И уже через бывшую жену удалось вычислить Власа в славянском пантеоне, которого почитали как мудрого старца в медвежьей шкуре с рогами и называли Велесом. Я увидела до боли знакомый знак в виде перевёрнутой заглавной буквы «А» с просветом между треугольником и верхним элементом. В статье говорилось, что это схематическое изображение головы быка. Логично, если учесть, что он сын Великой Священной Коровы Земун — эта информация, кстати, тоже нашлась и косвенно подтвердила, что Влас и Велес — это один и тот же бог.

— Имя Макоши и Сварога в Яви знают. Это не истинные имена, получается, а типа официальных? Я думала, что «Ветласморт» — это как бы официальное имя для пантеона, а его ещё и переделали до «Велеса». Да и Мортойка и Мортёны я найти не могу.

Конечно, мало ли о чём могли забыть в Яви, чудо, что какие-то «народные предания о старых богах» вообще сохранились. Впрочем, получается, не про всех?

— Имена тёмных богов преданы забвению Великим Сварогом. Оттого их боятся произносить вслух. Однако, если люди не будут славить имя бога, не будет у него и божественных сил. Точнее, останется их мало. Это самый действенный способ ослабить бога, — ответил Сапфирчик. — Через жрецов своих сменили они имена, чтобы продолжать получать силу от культов своих и мольб последователей.

— То есть, Сварог как-то заставил забыть людей про тёмных богов? Или их имена вроде как под запретом стали?

— Тёмные боги начали заново, и им пришлось устроить себе новые культы.

— Ага, а это время и малосилие, — кивнула я. — Но Влас упоминал, что его в Прави всё равно ждали и звали.

— Большую силу хозяин имел. И богатства. И доступ к Мировому Древу, которое его принимало как брата. Хотя оно и не бог, а опора, на чем держится Трёхмирье. Опасно оставлять без присмотра, — резонно заметил Сапфирчик.

— И правда… А что случилось с Мортойком? Почему он хотел попасть к Власу?

— О том мне неведомо, но полагаю, что богов опять он взбаламутил. Пришлый он и всё мечтает отомстить тем, кто изгнал его с родины, — Сапфирчик провел лапой, словно кошка, которая за собой закапывает. — Из изгнанных богов хотел он сделать войско своё, да все имели свои резоны к нему присоединяться и сразу же делами своими занялись, не желая силы терять.

— Ага, то есть они свою паству и прихожан-молельщиков восстанавливали, — «перевела» я и задумалась. — Наверняка тот заход с развлечениями и девушками-красавицами был для того, чтобы опять Власа на свою сторону перетянуть. Типа может он обходить проклятье. И даровать возвращение в истинный облик. А Влас попробовал, да всё равно не согласился и, наверное, попросил к нему с глупостями не лезть. Интересно, на какие имена поменяли они… Если Ветласморт стал Власом, может, на что-то созвучное? Морт?.. Март?.. Мор?..

Я просто попросила интернет огласить мне весь список славянских богов из одного с Велесом, Сварогом и Макошью временного промежутка. Кроме того, хотела я найти и Зверуну. Стала ли она богиней чего-либо?

— Как-то негусто… — посмотрела я источники. Никого похожего на Мортёну или Мортойка точно не было. Потом я вспомнила про забвение и что они вроде как стали тёмными богами, и изменила запрос.

— О, есть Морана, она же Мара и Марена — Богиня Зимы и Смерти! — ну сто пудов это бывшая мужа и есть.

Описание не слишком вдохновляло, а по одному источнику я нашла, что она «богиня Нави», и отыскала других «Богов Нави».

— Так… «Чернобог, хозяин Нави», это вроде не то. «Кощей — сын Чернобога»,

— Ерунда, не было у Чернобога такого сына, — авторитетно заявил Сапфирчик.

— Ну, может, позже родился. Младшенький? Или просто сказки сочинили, приписали? О! «Велес»… Так… «частично считается хозяином Нави». Ага, заместитель Чернобога на полставки, — хмыкнула я. — А вот это интересно. «Аспид, Горыня, Вий, Морок, Мара — также относятся к тёмным божествам». Так, почитаем, что про них пишут… Как странно… Про остальных хоть что-то, а у Морока только имя и что это бог обмана. Возможно, это и есть Мортойк. Ну и имя его не слишком обнадёживает и точно стало нарицательным.

— А если предположить, что Мортойк это и есть Морок — бог обмана, он не мог типа взять и даровать какому-то люду способность обманывать? — опять вспомнила я про клятвы Светолики, которой мы с Власом поверили на слово. — Типа тоже цветуёчик подарил или… Шапка! — я чуть не подскочила.

Ведь верно, единственное, что у Светолики осталось своего, это та красная рогатая шапка. Типа «подарок от матери». А что, если там был какой-то амулет, этот дар Мортойка или ещё какая-то гадость? Теперь я понимаю все эти «ковидные ограничения» в сказках с полной заменой всей одежды, когда в семью принимают и всякие ритуалы проводят… Да… не проводили мы с этой девочкой никакие ритуалы очищения. Там не до этого было, Верочка… и…

«Кика» — она сказала, что так такая шапка называется. Проверим.

Новый запрос показал, что рогатые шапки были в моде у замужних женщин. А ещё вывел меня на похожую моду среди японских невест.

Я просидела в интернете долгие часы и даже дни, но единственное, что поняла, — треть всей информации — сплетни, треть — домыслы, треть — какой-то новодел. Я нашла, когда будет самая длинная ночь в году, оказалось, что там ещё зависит от солнца, и в этом году зимнее солнцестояние выпадает на двадцать первое. Остаётся найти место, и есть шанс отметить свой новый день рождения в своей семье.

От скуки я даже зашла ВКонтакте поискать какие-нибудь группы, которые увлекаются славянской мифологией. Так как меня беспокоило, что богини Зверуны ни по поиску, ни какими-то перекрёстными способами найти не удаётся. Хотя я уже нашла даже не таких значимых богинь типа Кривды и Ягини — последнюю, кстати, тоже вписали в жёны Велесу. Но мне почему-то показалось, что это из-за Ярины из рода Яг. Она же с нами жила, по хозяйству помогала, может, поэтому.

Увидела, что у меня куча непрочитанных сообщений от Паши, о котором я и думать забыла. И даже зачем-то нажала, чтобы почитать.

«31 октября

Привет, Олеська. Что-то ты пропала и давно не заходила.

Уехала, значит? А заливала, что «ковид» и ограничения и мы видеться не можем! Со своими друзьями-парнями ты прекрасно можешь видеться!» — Я вспомнила, что Паша мне позвонил, когда мы с ребятами ехали, и, устроив короткую истерику, бросил трубку, когда я ответила, где я.

«Всё, давай встретимся у тебя и наконец продолжим! Долго будешь меня динамить и отговариваться всякой ерундой, а сама там с парнями развлекаешься?

2 ноября

Мы встречаемся, или как?!

Маринка твоя, я её нашёл через твоих друзей, сказала, что ты с работы уволилась и в Великие Луки уехала. Нормально вообще?

Правда, что ли, свалила?

Или это чтобы от меня отделаться?

6 ноября

Только время на тебя, дуру, зря тратил. Да кому, кроме меня, ты вообще нужна!

сообщение удалено

7 ноября

сообщение удалено

10 ноября

Возвращайся, давай, что там у матери делать в твоём Великом Зажопинске?

Сегодня

Я вижу, что ты онлайн и прочитала мои сообщения!»

— Ой, — вслух сказала я, раздумывая, стоит ли вообще что-то отвечать, но всё же написала.

«Так получилось. Семейные обстоятельства. Да, мы с тобой расстались. Прости, что не сказала сразу», — коротко, ёмко, отправить и сразу выйти из соцсети. Не хочу даже знать, что он ещё понапишет. Потом подумала, сократила фразу только до «Мы с тобой расстались» и приписала «ещё 31 октября». Отправила и внесла Пашу в чёрный список.

— Не собираюсь я ему что-то объяснять и тратить своё божественное время, — пояснила я Сапфирчику, который, как всегда, сидел за компьютерным столом, что-то поясняя по ходу или запоминая то, что я ему прочитывала из интернета. Мама ему даже насест выдала для удобства. Хотя изначально это штучка, чтобы надевать кольца и вешать цепочки.

— Ты хотя бы кушать не забывай, — подошла мама. — А то питаешься одними жертвоприношениями.

Шутка про богиню стала внутрисемейной и развивалась.

— Да, давай что-то поедим. Сапфирчик, изобрази нам скатерть-самобранку.

Сапфирчик «выплюнул» на обеденный стол блюдо с рыбой, от запаха которой во рту скопилась слюна.

— Ого, какой большой… Это судак? — оглядела рыбу мама. — В печке запечён?

— Да, наверное, — согласилась я. — У нас четыре больших реки, и там чего только не водится… не водилось.

— Рыбу я люблю, — мама втянула носом воздух. — А когда её кто-то другой приготовил, люблю ещё больше. Кстати, у меня спина болеть перестала. Это может быть от твоей божественной еды?

— В принципе, может, — кивнула я.

— Или ты какая-нибудь богиня здоровья?

— Как объяснял Влас, у богов может быть дар, который будет помогать в какой-то определённой области, а люди сами решают, какому богу будут молиться для помощи. Кстати, я почти на сто процентов уверена, что Влас — это бог Велес.

— Я о таком что-то слышала, — кивнула мама. — По крайней мере, мы теперь знаем, о ком на самом деле нужно искать информацию в записях бабушки.

— Ох, точно! Записи прабабушки! — чуть не ударила я себя по лбу. — Сапфирчик, доставай сундук с чердака который.

* * *

В сундуке оказалось много чего. Несколько пачек старых фотографий, переложенные газетками и перемотанные бечёвкой. Открытки. Чьи-то письма. Советские монеты. Награды. По семейным преданиям, прабабушка вернулась с войны беременная бабушкой, которая родилась в сорок шестом году, и вроде как прадедушка погиб.

До того как мы приступили к чтению почти трёхсот тетрадей по сорок восемь листов, исписанных мелким убористым почерком, мы с мамой рассмотрели все старые фотки, вспомнили бабушку и прабабушку. На фотографиях, кстати, прослеживалось заметное сходство между всеми женщинами нашего рода. Если сравнивать в возрасте около двадцати лет, то мы прям на одно лицо почти. Различия минимальны. Ни у кого ничего от отца. По крайней мере, мама показывала одно фото своего отца, а мой родной отец вообще щеголял огромным носом и был на какую-то часть грузином или азербайджанцем, имел смуглую кожу. И его дети все были в него. Мне в детстве казалось, что он не принял меня, потому что я копия мамы, а на него вообще не похожа ни одной чёрточкой. Но вот такие сильные гены у Зверевых. Мама сказала, что, по крайней мере, от прабабушки никто из них не выходил замуж и не менял фамилий, то есть наш род минимум четыре поколения Зверевых, и мы живём в Великих Луках. Прабабушка тут выросла и вернулась на родину после войны.

Так как тетради оказались довольно пыльными, и чтобы как-то систематизировать всю информацию в них, я решила всё напечатать. Так и сама запомню, и сразу это будет в электронном виде, чтобы и распечатать можно, и какие-то куски найти спокойно по вордовскому поиску.

Так что мама мне диктовала с тетрадей, а я набирала.

Кроме непосредственно записанных снов, прабабушка вела типа дневника и про свою жизнь, это мы записывали отдельно. Хотя там порой всё очень сумбурно переплеталось. Например, я записала как её жизнь и воспоминания, потому что вообще Беловодья не касалось, а потом выяснилось, что бабушке приснился сон про другую женщину, которая непонятно когда жила. Но как будто ещё в царскую эпоху. Но опять же никаких временных маркеров не присутствовало.

Сны о Беловодье в основном касались жизни девушки по имени Быстряна. Были просто записи дня, который она проводила. То ягоды собирала, то грибы, то ткала, то плела что-то. В общем, была она обычной крестьянской девушкой лет, кажется, тринадцати-четырнадцати, но однажды её взяла на обучение лесная баба Ялеся из Рода Яг. И эта Ялеся, которая описалась как древняя старуха, как бы образовывала Быстряну, рассказывая о окружающем её мире, в котором они живут. И это было Беловодье! Но только очень странное, какое-то большое, как целый мир, а не крошечное суб-измерение, в котором три сарая да километр леса с реками и Алатырь-камнем.

Ялеся в основном учила прикладным наукам, но иногда и рассказывала про богов и про Навь и какую-то жертву Хранителей. Рассказывала про роды людов-оборотней, которые живут в Беловодье. Там эта Быстряна как будто плохо запоминала, да прабабушка потом по памяти записывала, в общем, «дело ясное, что дело тёмное». Ничего не понятно, что случилось, но как будто какая-то новая война богов приключилась и что-то изменилось.

— «И рассказала Ялеся, что завесу сокрытия между мирами нужно в дни богов, когда самый длинный день в году и когда самая длинная ночь, поддерживать, Завеса магию из Яви забирает, чтобы мир Беловодья нашего поддерживать, потому как в шатком положении Трёхмирье находится, с тех пор как Правь пала»… — продиктовала мама.

— Чего?

— Правь пала, — повторила мама.

— Когда?

— Не знаю, кроме этого ничего не написано, — растерялась мама.

— А дальше что?

— А дальше они костры жгли и венки плели…

* * *

До следующего интересного места в записях сновидений последовали почти шестнадцать тетрадей обычных будней и обучения, прабабушка их тоже разбавляла своими заметками и новыми вкраплениями чужих жизней, которые не знаешь, к чему отнести и куда пристроить.

Быстряне исполнилось шестнадцать лет, и они с Ялесей вновь готовились к дню летнего солнцестояния.

— «Открыла Ялеся тайну, что в эту ночь на закате солнца можно пройти к корням Мирового Древа», — зачитала мама, многозначительно посмотрев на меня. — Записывай давай.

— Ага, диктуй дальше, — я сосредоточилась на клавиатуре.

— «Поведала Быстряне, что в корнях Мирового Древа заточён добрый молодец, что томится в ожидании суженой, коварный брат его заковал в цепи кованые, что открыть сможет лишь девица, в чьих жилах течёт кровь богини Зверуны…»

— Зверуны! — чуть не закричала я. — Она стала богиней, моя Верочка! Мама, читай скорее, дальше что там.

— «Богини Зверуны… что над Родом Яг встала и наделила даром кровь её чуять в потомках своих. Что течёт такая кровь в жилах Быстряны, и когда придёт она и спасёт молодца, тот в благодарность женится да одарит мехами, нарядами и бусами. Провести Быстряну Ялеся решила через Навь, попросив ни о чём не тревожиться и о миссии своей помнить». Вот, кажется, эта история меня в детстве и напугала, — сказала мама.