Жена для снежного лорда

Пролог

Секретарша шефа, всегда безупречно стильная и прекрасная, влетела в мой кабинет, как футбольный мяч в ворота.

- Ольга Николаевна! Кошмар! Шеф требует отчёт по вашему проекту! Полный, с таблицами и всеми выкладками. Ещё и экономисты должны свои расчёты приложить!

- В чём проблема? – невозмутимо ответила я. – Сделаем. Какие сроки?

- Никаких! Ему сегодня надо, до обеда! – выдохнула секретарша. – Топ-менеджер ждёт, уже напоминал, представляете?

Не представляю. Наше руководство всегда отличалось разумностью и трезвостью мышления, с чего вдруг сегодня оно захотело невозможного?

Проект разрабатывался полгода, отчётов по нему отправлено уже не меньше десятка, но никогда не было такой срочности. Да и глупости всё это – никто не сделает так быстро, как хочет шеф. Какая муха его укусила?

- Ольга Николаевна! – секретарша умоляюще сложила руки на груди и похлопала ресницами.

Интересно, на них пыль не собирается? С такой длиной – всё возможно. Или секретарша их, время от времени, своими потрясающими ногтями отряхивает? Как она с такими ногтями живёт? Как моет посуду, чистит картошку. Как, в конце-концов, пуговицы застёгивает?

Мне нравится смотреть на ухоженные руки, но руки секретарши шефа – это целая картинная галерея. Каждый ноготь разрисован своим рисунком, по запястью извивается татуировка из иероглифов. Что там написано? Если мастер не силён в китайском, то вполне возможно что-то вроде «продукт готов к употреблению» или «повторно не замораживать».

- Только не выдавайте меня! Шеф забыл распорядиться, что отчёт нужен к среде, и я не напомнила. Но я не знала. Правда! Он мне ничего не говорил!

- Это легко проверить, - заметила я. – Ты же все распоряжения в ежедневник заносишь.

- Этого там нет. Хотите, чтобы он меня сразу уволил? Без выходного пособия? – всхлипнула секретарша и опасно покачнулась на высоченных каблуках.

Да уж, красота требует жертв. Как она ходит на двенадцати сантиметрах?

Шеф, обычно адекватный, время от времени мог быть настоящим тираном, как сейчас, например. Надо спасать коллектив и себя тоже. Что я могу сделать? Для начала – переговорить с экономистами, уверена, у них остались старые таблицы. Потом достать свои данные и, самое главное, придумать уважительную причину, почему отчёт никак не может быть выдан сегодня днём.

Я встала, поправила волосы, одёрнула безукоризненно сидевший на мне строгий костюм. Мельком посмотрела в зеркало – отлично выгляжу, и новая причёска к лицу. Пожалуй, немного портят вид усталые глаза, но ничего – продержаться осталось всего пару месяцев. Потом у меня отпуск. Свобода, тёплое море, горячий золотой песок и сочные южные фрукты. Отключу телефон и спрячусь ото всех.

Я сделала несколько шагов и вдруг почувствовала, что куда-то стремительно лечу…

Глава 1

- Госпожа Касанта? Госпожа Касанта, вы живы? – строго спросил грубый, с хрипотцой, мужской голос.

- Она же не умерла, правда, господин Гарой? Не могла она умереть. Такая молодая. А руки холодные, надо ещё одним одеялом прикрыть, - причитал ласковый женский голос.

На мой лоб упало что-то тёплое. Слёзы? Надо мной-то чего плакать – я не Касанта и умирать не собираюсь! Я вообще не понимаю, что я тут делаю.

Всего лишь упала в обморок в офисе, подумаешь, с кем не бывает. Правда, если быть откровенной – со мной такого не бывает. За секунду до этого я чувствовала себя отлично, не понимаю, почему вдруг помутилось сознание. Наверное, это магнитные бури виноваты, или атмосферное давление резко поменялось. Может, я споткнулась о порог или о выемку в ламинате? Должна же быть причина – почему я упала. И почему сейчас слышу чужие удивительные голоса.

Шершавый палец бесцеремонно потянул вверх моё веко. Я вздрогнула и резким движением убрала наглую руку.

- Жива! Касанта, девочка моя, ты жива! О великие боги, к ногам вашим припадаю! – воскликнула женщина.

- Жива? – удивлённо протянул мужчина. – После стольких часов в ледяной ловушке? Такого быть не может!

- Но ведь её привезли живой, вы сами, господин Гарой, сказали, что сердце бьётся, - заметила женщина радостным голосом.

Кажется, она одна тут радовалась моему воскрешению. Мужчина как-то не особо в восторге. Кто он вообще?

- Господин лекарь, вы же давали микстуру, да и отогрели мы мою девочку, - напомнила женщина.

Мужик недоверчиво хмыкнул. Зря, меня в самом деле отогрели – бока, живот, ноги – все места чувствовали тепло, наверное, грелками обложили.

- Касанта, милая, открой глаза! Не пугай свою старую няню, она и без того уже седая, - умоляла женщина.

Я бы её поддержала, но почему свою просьбу она шепчет мне в ухо?

Где я? Неужели в реанимации? Тогда всё пропало – кроме меня, некому сделать отчёт по последнему проекту, да ещё и срочно. Шеф со злости винтом пойдёт, может и уволить под горячую руку. Кого угодно, и меня тоже.

Хотя мне, как раз, не страшно. Это молодые мамы и папы боятся остаться без работы, а я в свои тридцать пять ещё не была замужем и пока не собираюсь. Иногда, правда, очень хочется детей, чтобы всё красиво и гармонично: дом, качели во дворе, старая яблоня стучит в окно веранды толстой веткой, по лужайке дети гоняются за нашей звонкой пушистой собакой. А я жду мужа, помешиваю в кастрюле красный, как помидор, наваристый борщ и напоминаю детям, что надо помыть руки.

Идиллия, увы, далека от жизни. Вместо дома у моих замужних подруг тесные квартирки с большими кухнями и маленькими комнатами – именно такие вырастают в новостройках. Их и называют соответственно – человейники.

Ипотека, кредит на машину, шумные соседи за тонкими стенами, и орущий, от усталости и неуверенности в завтрашнем дне, муж.

- Посмотри на меня, милая, - прошептала женщина, нежно погладив меня по щеке.

Я открыла глаза и едва сдержалась, чтобы не заорать.

Надо мной склонился пожилой дядька, наряженный, как в средние века. Воротник камзола украшен вышивкой и бисером, на широких манжетах металлические пряжки. Волосы убраны назад, тщательно зализаны и, кажется, чем-то намазаны, чтобы ни один волосок не выбился из причёски. Усы, бородка и взгляд… Недоверчивый, цепкий, въедливый, словно рентгеном хочет меня просветить.

У моего изголовья женщина. Вовсе не старая, хоть и не молода, и седины, ксати, у неё немного. Вон прядка из чепца выбилась – вообще не седая. Добрая улыбка, приятное миловидное лицо, заплаканные глаза и опухший, вероятно, тоже от слёз, нос. Сейчас лицо женщины сияет от радости.

- Касанта, ты жива! Слава великим богам! Я знала, я верила, что ты не умрёшь. Девочка моя, зачем же ты сбежала? Милая, если бы не твой конь – тебя бы никогда не нашли.

Она продолжала причитать, но я больше не слушала. Что я сегодня ела? Утром кофе и бутерброд, колбаса точно была свежая. Сколько не ругаю себя за колбасу, сколько не убеждаю себя, что там нет мяса, зато много химии и жира – всё равно ем. Не слишком часто, не каждый день, но ем. Особенно вкусна колбасочка на ночь глядя, часиков этак в десять. Когда уже точно нельзя жрать. Именно в этот момент вдруг понимаешь, что без розового ломтика варёной колбаски ты не сможешь уснуть. Слаб человек, короче.

В обед я заказала в кафешке гуляш и шампиньоны. Возможно, дело в грибах? Иначе не знаю, чем можно объяснить такие художественные сны. Или у меня галлюцинации?

Всё, пропал отчёт. Уволит нас всех шеф к чёртовой матери, меня – первую!

Потому что в средневековой комнате, в широченной высокой кровати, обложенная горячими камнями со всех сторон, в рубашке, широкой, как парашют, лежала не я! Точнее, я, но не в своём привычном теле!

Я – среднего роста пухленькая шатенка (все коварная колбаса!). Далека от спорта и всего, что связано с развитием тела. Мне на физкультуре тройки из жалости ставили, и ещё потому, что я никогда не прогуливала. Медленно бегала, низко прыгала, не попадала мячом в корзину, и так и не научилась лазить по канату.

Это тело принадлежало молодой девушке не старше двадцати. Хорошо сформировано, мускулистое и, наверное, сильное. Нет, сейчас оно было слабо и тряслось в ознобе, но даже сквозь складки рубашки я видела стройные красивые ноги и ровный гладкий живот.

Тело – не моё, сознание – моё…

За что мне это? Я про попаданок-то читала пару-тройку романов, и то там они попадали в будущее, а не в прошлое! Ладно бы ещё я очутилась в техновеке, в мире потрясающих технологий, летающих машин и домов на дне океана. Но я попала в непонятные средние века, где нет элементарных удобств, а медицина находится в зачаточном состоянии!

Чтобы не заорать, я зажала себе рукой рот. Ещё и лента к запястью привязана, красная! Это что-то значит? Если сейчас меня прорвёт, если признаюсь, что я – не их Касанта, горячий костёр святой инквизиции не заставит себя ждать. Только бы не впасть в истерику.

- Касанта? – волновалась женщина. – Посмотри на меня, посмотри на свою няню, деточка.

- Сначала на меня, - перебил её мужчина в камзоле.

Он и есть господин лекарь? Те немногие сведения, которые я помню из школьной истории, заставили меня испуганно сжаться. Помню я вашу средневековую медицину! Надеюсь, здесь не запрещено мыться? А зубы золой не чистят? Если их вообще здесь кто-то чистит!

- Конечно, конечно, господин Гарой, - отступила в сторону няня.

- Госпожа, прошу вас сесть, - сказал Гарой и потянулся за большим коричневым саквояжем.

Больше он ничего сделать не успел – в комнату буквально вломился высокий мужчина в кожаных штанах и коротком жилете. Он в несколько шагов преодолел расстояние от входа до кровати и склонился надо мной.

Я испугалась даже больше, чем когда поняла, что стала попаданкой!

Глава 2

Большущий, злой, с перекошенным лицом мужик схватил меня за плечи и безжалостно встряхнул.

- Ты! Как ты посмела? Как ты могла? Ты – подлая, лживая, мерзкая тварь! Я запру тебя в этой комнате до конца жизни!

- Ваше сиятельство, - начал было лекарь, но сиятельство его перебил.

- Все вон!

Я только заметила, что кроме меня, лекаря и няни в комнате находились две дородные служанки. Судя по замызганным фартукам, чистота и гигиена местное население особо не волновало.

Мужчина, наконец, отпустил мои плечи, и я со стоном повалилась на подушки. Садист, разве можно так трясти? Если голова не оторвётся, то синяки точно будут.

- Не притворяйся больной, один раз я уже поверил, - рявкнул мужик. – Хочешь, чтобы я вернул тебя твоему отцу? Знаешь, что он с тобой сделает?

Судя по прищуренным глазам и брезгливой ухмылке – ничего хорошего. Что эта Касанта натворила, почему её хотят затряхнуть на месте или вернуть родителю? Может, папенька-то как раз меня пожалеет? Всё-таки родная дочь, кровиночка.

Наверное, на моём лице отразилась надежда, потому что мужчина злобно рассмеялся.

- Даже не надейся! Ты перед ним провинилась дважды – не выполнила волю родителя и опозорила род. Что ждёт тебя за эти грехи?

- Не знаю, - честно призналась я. – А почем я волю не выполнила?

- Думаешь, я не догадался, что ты должна была сообщать отцу о всех событиях, которые происходят в замке? И, конечно же, о моих передвижениях. Думаешь, я не понимал, что ты будешь подглядывать и подслушивать? Нет, Касанта, я не ждал от тебя верности моему королю. Но ты, дорогая невестушка, превзошла саму себя!

Невеста? Я – его невеста? Да он меня лет на десять старше! За какие грехи меня отдают замуж за этого монстра, затянутого в кожу, как байкер? Разве что железа на нём поменьше, и качества оно, я уверенна, намного хуже.

Что делать? Сказать, что я потеряла память? Отчего? Что, вообще, со мной произошло? Почему врач был уверен, что я не выживу и почему я, всё-таки, осталась жива?

Ой, совсем запуталась – живая я, а вот настоящая Касанта, кажется, умерла. Иначе почему я нахожусь в её теле?

И тут до меня дошла простая истина – потому, что я тоже умерла…

В ушах зашумело, словно кто-то мял руками газетные листы, перед глазами появились весёлые серебристые искорки, во рту вдруг пересохло и я безвольно запрокинула голову. Кажется, сейчас я в самом деле умру.

Сон – если это был сон, показался мне самой настоящей явью. Намного более настоящей, чем средневековая комната и мой злющий, непонятно откуда взявшийся, жених.

Я увидела офис. Коллеги, и чужие, неспешные, уверенные в себе люди в синих комбинезонах. Кто-то плачет, кто-то говорит, что такого не может быть, кто-то объясняет, что может – все признаки того, что оторвался тромб. Больше я ничего не вижу. Картинка расплывается, словно она нарисована на воде, а поверхность неожиданно пошла рябью.

Теплая рука нежно поправила мне волосы, натянула повыше одеяло.

- Касанта, деточка моя, проснись, - прошептала няня.

Я узнала её голос и чуть приоткрыла глаза.

- Пить, - прошептала я.

Няня суетливо закивала, поднесла к моим пересохшим губам плошку. Я сделала небольшой глоток – кто знает, чем она меня поит. Вода, обычная вода. Надеюсь, хотя бы кипячёная. Я с удовольствием выпила всю.

- Няня, он ушёл? – пошептала я.

Голос у меня хриплый, потому что болит горло. Словно еж внутри сидит, похоже, у меня, как минимум, острый ларингит. Я не медик, но, если уже чем-то болела – сложно перепутать.

- Лорд?

- Какой лорд? – переспросила я.

- Эктар Берт Сесар – твой жених, милая. Снежный лорд. Два дня назад вы должны были принести перед алтарём брачные клятвы.

Значит, мы бы были уже женаты. Интересно, что помешало? Что-то я не уверена, что выйти замуж за этого кожаного громилу было моей личной идеей. Мне надо побольше информации. Теперь вся надежда на няню – кажется, она здесь единственная, кто меня любит.

- Няня, а чем я заболела? Я ничего не помню, - жалобно прошептала я.

Няня всплеснула руками:

- Ой, горе-то! Только не говори никому – всё равно не поверят. А если поверят, то ещё хуже будет – поведут к жрецам, чтобы лечить. Уж не знаю, как они лечат, только не верю я им, - шёпотом, то и дело оглядываясь на дверь, сказала няня.

Ну, я, допустим, знаю, помню из учебников истории и исторических фильмов. Предполагаемой ведьме связывают руки и ноги и бросают в воду – если не тонет, то сомнения отпадают. Точно ведьма. Если утонула – тогда нет, не ведьма, надо же, какая жалость!

Хотя у святой инквизиции было много способов убедить человека признаться в том, чего нет.

Хотя в моём случае как раз есть!

- Няня, а почему я за лорда замуж собралась? Я его любила?

По тому, как округлились глаза няни, я поняла, какую большую глупость ляпнула. Что не так-то? Здесь запрещена любовь? Любовь между супругами? Нельзя вообще это слово произносить? Лорд – редкостный монстр и полюбить его нельзя по умолчанию?

- Птичка моя, как же ты могла его любить, если перед алтарём только второй раз увидишь? – выдохнула няня.

Оказывается, зимой лорд приехал просить моей руки. Мой отец владел землями по ту сторону гор. Ну, как землями – довольно большой провинцией. Там, за горами, начиналась равнина, но климат был менее суровый, чем здесь. Морозная, но не затяжная зима, быстрая тёплая весна и жаркое лето. Осень – солнечная, мягкая, могла растянуться на несколько месяцев, oтвoёвывaя время у зимы.

Отец дал своё согласие на брак, моё мнение не учитывалось в принципе. Хотя бы потому, что никаких возражений от меня слушать бы не стали. Обе стороны договорились о приданом и ударили по рукам. На меня надели алую ленту.

Брачный обряд по обоюдному согласию лорд Берт Сесар планировал провести уже на своей земле. Меня, с охраной, в сопровождении няни и служанок, привезли в замок. Никто из родственников не поехал со мной. Зачем, если и так всё решено, а на реке начинается сезон большой рыбалки?

- И, как ни крути, думаю, неловко было вашему батюшке-то, - заметила няня. – Отдал свою кровиночку на чужую землю, непонятно зачем. Ты красавица, умна, кротка, смирная, как овечка. А батюшка-то вон чего удумал, даже положенный срок в невестах не просидела! Ручки тебе в порядок привели – и за чужака замуж!

В смысле «в порядок»? Что не так с моими ручками?

Глава 3

Разговорить няню оказалось проще простого – от счастья, что я жива и практически здорова, она готова была беседовать со мной хоть до утра.

Так я узнала, что в родном доме, кстати, не бедном, меня держали в чёрном теле. Касанта – дочь своего отца от первой жены, которая умерла вскоре после родов. «Безутешный» вдовец выдержал положенный обычаем год и по-быстрому женился снова. За Касантой ухаживала няня, она же заботилась о том, чтобы девочка хоть иногда видела своего отца. После женитьбы, с разницей в два-три года, у него родилось три сына.

- Тебя я до восьми лет каждую неделю к папеньке приводила, - рассказывала няня. – Придём, ты ему рассказываешь, что делала и как тебя учитель хвалил, а он, бывало, хоть и занят делами, но разок-другой по голове погладит. Может и леденец в ладошку сунуть.

Отец года! При живом родителе Касанта была практически сиротой – мать умерла, отца интересовали только дела и новая семья.

- Всё хорошо у нас было, но потом мачеха твоя сказала, что девчонка уже выросла, и не пристало ей без дела слоняться.

С моим обучением было покончено. Правда, иногда разрешали присутствовать на уроках у братьев, но такие поблажки мне перепадали редко. Мачеха всегда находила, чем занять дополнительные рабочие руки. И пусть я, в отличии от Золушки, не чистила камины и не перебирала крупу, зато могла вытирать пыль, носиться по замку на побегушках и ухаживать за любимицами мачехи – певчими птицами. Чистить клетки, кормить, менять воду.

- Меня обратно на кухню отправили, ну так-то оно и лучше нам, - улыбнулась няня. – То пирожок тебе дам, то сладость какую от хозяйского стола припрячу, то, когда за непослушание накажут, накормлю тихонько.

Удивительно, что я ещё могла проявлять непослушание! Убежать в парк, вместо того чтобы чистить гобелен в хозяйской спальне, или заиграться с детьми прислуги.

В качестве наказания меня лишали приёма пищи, чаще всего ужина, потому что именно на ужин подавались десерты и сладости. Далеко не всегда Касанту приглашали за семейный стол – если мачеха считала, что девочка ведёт себя вызывающе или недостаточно раскаялась, её неделями кормили отдельно, на кухне, вместе с прислугой.

- Но розги тебе всё-таки досталось. Тогда уж никак мне тебя не уберечь было, - с тяжёлым вздохом вспоминала няня.

Весной певчие птицы стали вести себя особенно беспокойно. Метались по клеткам, отказывались от еды, молчали, вместо того, чтобы выводить звонкие трели.

- Кто-то из слуг возьми и скажи тебе, мол, весна, о жизни все думают, о любви, о своём гнезде и паре. Все хотят петь, летать в ясном небе и деток растить. А этим, подневольным, только и остаётся, что на волюшку через прутья любоваться.

Касанта, которой тогда едва исполнилось тринадцать, выпустила птиц на свободу.

Отец был в отъезде, иначе, возможно, меня бы не ждала столь жестокая расправа.

- До сих пор два шрама остались, - опять вздохнула няня. – Боюсь, уже не пройдут, хоть и мазала тебе их нутряным жиром.

- Что сказал отец, когда узнал?

- Ругался. Запретил твоей мачехе за розгу браться, мол, как тебя потом, битую, замуж выдавать! Позор один!

В самом деле! Мой меркантильный папа волновался, чтобы мачеха в злобе не попортила ценный товар. Или не особо ценный, раз выдали замуж за чужака?

- Меня потому и выдали за первого встречного, чтобы никто про шрамы не узнал? – усмехнулась я.

- Почему – за первого? – удивилась няня. – Тебя уж три раза сватали, да батюшка всё отказывал.

- Почему?

- Уж не взыщи – не знаю. Женишки-то были никак не хуже нонешнего, - зашептала няня. – И родовитостью вышли, и достатком. Хотя родовитостью с тобой мало кто потягаться может – мать твоя, да хранят её душу великие боги, была из очень знатной семьи. У тебя одна родословная дороже любого приданого. Наверное, потому лорд и посватался.

- Кстати, няня, а много у меня приданного? – вспомнила я.

Ещё бы знать, моё оно или теперь уже нет. Могу я рассчитывать хоть на какую-то личную собственность?

Няня сочувственно покачала головой:

- Дать дали, но пожалели, - пояснила она. – За тобой дал хозяин сундучок серебра, не слишком большой, два сундука с твоими мехами – ну тут уж никак не отобрать мачехе было. Что от матери осталось – всё твоё. Шесть сундуков с тканями да всякими кожами, десяток коней и овец малую кучку.

- И всё?

- Ещё украшения твоей матери, но они – не приданое. Они – только твои. Потом своей дочери передашь.

- А если у меня, как у мачехи, только сыновья будут?

- Отдашь или кому-то из родственниц, или старшему рода – они не должны из рода уходить, - объяснила няня. – Род у тебя знатный, древний. Не чета этому – и она опять посмотрела на дверь.

То есть? Получается, что мой брак – мезальянс? Или же у меня родословная, как у суперэлитной собаки, и она компенсирует скромность приданого?

Значит, у лорда короткая родословная прикрывается богатством? Так, что ли?

- Няня, граф очень богат? Богаче моего отца? – спросила я.

Няня прижала к щекам руки и покачала головой:

- Вообще ничегошеньки не помнишь? – выдохнула она. – Касанта, деточка, ты, давай-ка, притворяйся, что ли, совсем больной. Лежи, охай-ахай, все поверят. А я пока тебе расскажу всё, что знаю. Или, может, нам в храм съездить? Попросить господина отпустить нас на моление? Не откажет же он. Помолишься великим богам, дары им принесёшь, глядишь – и вспомнишь всё.

Угу, и проколюсь на каком-нибудь пустяке. Нет уж, лучше я в кроватке полежу и няню послушаю.

- Муж твой не богат нисколечки, даром что лорд и землями владеет. Только зачем те земли, когда с них взять нечего? Ничего не растёт толком, камень да снег. Ещё и горы эти, глаза бы мои на них не смотрели, - сокрушалась няня.

Жаль, на улице темно и я ничего не увижу из окна. В отличии от няни, я буду смотреть на горы с удовольствием. Надеюсь, они очень высокие. Никогда не забуду свой восторг от первой встречи с Эльбрусом.

- Так вот, - няня вспомнила, с чего мы начали. – Ручки твои все были в царапках и цыпках, негоже с такими замуж за лорда выходить.

Что-то мне подсказывает, что мои ручки – последнее, что его интересовало.

Глава 4

Глава 4

Больше я ничего спросить не успела – пришёл мой предполагаемый жених. За ним торопливо семенил лекарь.

- Очнулась? – спросил лорд. – Готовься, через два часа поедем в храм и проведём обряд.

Лекарь испуганно замахал руками, словно отгоняя от себя комаров:

- Никак нельзя, ваше сиятельство, - запричитал он. – Девица ещё слишком слаба. Шутка ли – едва в ледышку не превратилась! Ей надо находиться в кровати, только в лежачем положении.

- В лежачем, говоришь? – нехорошо усмехнулся лорд. – Обеспечим. Сначала обряд, потом пусть лежит хоть до следующей зимы.

Но лекарь явно собирался отстаивать своё мнение. Указал на мою бледную кожу, на мутный зрачок (с чего бы вдруг ему помутнеть?), на слабость и плохой аппетит.

С аппетитом он соврал – сейчас я была очень голодная, что угодно бы съела, даже овсянку, которую терпеть не могу. Только поесть мне как раз никто не предлагал.

- Как лекарь, я считаю, что девице необходимо отворить кровь, - авторитетно заявил господин Гарой. – Это совершено необходимая операция в данной ситуации.

Я съёжилась и натянула одеяло на нос. Куда от вас всех спрятаться бедной попаданке? Кровопускание? Его ржавым, жутким, не факт, что отмытым, хотя бы чистой водой, лезвием? Лекарь, осматривая меня, не потрудился помыть руки, и сейчас не собирается! Не дамся! Буду отбиваться, выть, орать, драться, но не позволю занести себе в кровь средневековую заразу.

- Зачем? – коротко спросил лорд Берт Сесар. – С какой целью?

- Дурная, пострадавшая от обморожения кровь покинет тело – это придаст моей пациентке силы, - уверенно заявил лекарь Гарой и дёрнул подбородком.

Нервничает, что ли? С чего бы? Это мне кровь хотят пустить, а не ему. И что он несёт про обморожение? Я никаких отмороженных мест у себя пока не видела, а должна была.

В детстве мы с родителями гостили в селе. Приехали встречать с родственниками Новый год, и так всем понравилось, что задержались аж на две недели. В последний день я никак не могла расстаться с новыми друзьями. Мы катались на лыжах, спускались с горки на санках, играли в снежки. К вечеру мама вызвала такси – ехать на станцию. Сразу никто не обратил внимания на мои побелевшие мочки ушей. Зато дорогу домой и я и родители запомнили надолго – мне было очень больно, словно я получила ожоги. Я плакала, жаловалась, а мама с папой ругали себя за невнимательность.

Судя по ощущениям, сейчас никаких отмороженных мест у меня нет. Иначе бы давно почувствовала.

Лорд Берт Сесар с сомнением покачал головой:

- Я солдат, всё, что у меня есть – добыто на поле боя, - веско сказал он. – И я никогда не видел, чтобы потеря крови придавала силы. Скорее наоборот – чем больше крови вытечет из человека, тем ему хуже и меньше шансов выжить.

- Но, ваше сиятельство, - начал лекарь.

Лорд не дал договорить.

- Одеть и подготовить мою невесту к брачной церемонии. Времени мало, мы должны прибыть в храм до заката, - сказал лорд, ни к кому конкретно не обращаясь.

Видимо, в этом не было необходимости. Все и без того знали свои обязанности. В комнату просочились две уже знакомые дородные тётки в сероватых фартуках. Эти грязнули будут меня одевать? Они когда последний раз фартуки меняли?

- Ваше сиятельство! – под ноги лорду бросилась няня. – Дайте госпоже Касанте ещё хотя бы пару дней! Она слаба и не может вставать с кровати! Она не выстоит церемонию – упадёт без сил.

- Вон, - тихо заметил лорд.

Няня вышла, растирая по лицу слёзы и то и дело оборачиваясь. Ну вот, зачем, спрашивается, сказала? Теперь я осталась совсем одна!

Лекарь почтительно поклонился лорду:

- Ваша воля – закон, - сказал он. – Позволено ли мне приготовить для госпожи укрепляющую микстуру, которая сможет придать ей немного бодрости? Правда, чудес ждать не приходится – на очень короткое время.

- Делай, - кивнул мой жених и вышел из комнаты.

Тетки шустро принесли большое деревянное корыто, которое наполнил горячей водой хромой слуга.

- Шевелись, Ханс, - торопили они. – У нас мало времени!

Если так мало, могли бы и сами взять по ведру.

Потом в корыто постелили простыню и помогли мне забраться в воду. Какое блаженство! Жаль, что нельзя полежать здесь подольше, я бы с удовольствием понежилась в горячей, приятно пахнущей травами, воде.

Попутно рассмотрела себя. Волосы – до поясницы, густые, медовые. Мечта каждой девушки. Хорошо развитые гpyдь и бёдра, длинные мускулистые ноги.

Зачем было скоропалительно сбагривать меня замуж? Я же настоящая красавица! И молода, к тому же. Какие причины после трёх отказов заставили отца немедленно принять первое же брачное предложение?

Одна горничная начала мыть мне голову, вторая поливала из кувшина.

- Осторожно, - заметила я, когда тётка слишком сильно дёрнула за пряди.

Но, кажется, она меня не услышала. Потому что принялась скрести ногтями мою голову с такой силой, словно хотела снять скальп.

- Мне больно! – я оттолкнула её руки.

Женщина посмотрела на меня так, словно была уверенна, что я в принципе не умею разговаривать. Или не должна? Жаль, не успела спросить у няни, в чём я провинилась перед женихом. А провинилась точно – неспроста он на меня сразу набросился с руганью.

И, кстати, почему я чуть не замёрзла на морозе? Меня выгнали из замка, что ли?

Тётка опять потянула за волосы, явно не собираясь обращать внимания на мои возражения. Но я не собиралась терпеть.

- Убери руки, - с угрозой в голосе сказала я. – И выйди – я не хочу тебя видеть.

Странно, но подействовало. Вторая служанка молча помогла мне сполоснуться, подала большую мягкую простыню.

Кое-как я выкарабкалась из корыта и села в кресло у камина. А доктор прав, я в самом деле очень слаба и не факт, что смогу выдержать церемонию. Интересно, длинная она? Что будет, если я в храме откажусь выходить замуж? Заставят и всё?

- Можно мне позвать другую горничную? – тихо спросила служанка. – Я не умею одевать господ.

- Зови, - кивнула я.

Едва служанка вышла, в комнату, придерживая для тишины дверь, просочилась няня.

- Деточка, слушай меня и не перебивай, - тихо сказала она.

Разговаривая, няня быстрыми привычными движениями разбирала мои пряди. От потока горячего воздуха волосы сохли удивительно быстро, а отсветы огня придавали им вид расплавленного золота.

Глава 5

Няня говорила тихо, так, чтобы нас невозможно было подслушать.

- Касанта, ты мне скажи, где он? Не приведи великие боги вернётся – зарубит лорд вас обоих. Ты не представляешь, какой он был злой! А уж если его перед собой увидит…

- Кого? – не поняла я.

Мне угрожает реальная опасность? Тогда надо срочно узнать – какая. Не зная, чего опасаться, я легко попаду в ловушку.

- Няня, быстро рассказывай, о ком ты говоришь и за что меня ненавидит лорд, - поторопила я.

Надеюсь, горничные придут не слишком быстро, и я успею узнать подробности своей личной жизни.

Оказывается, у лорда были основания трясти меня за плечи, хотя всё равно это не оправдывает его грубость. Тоже мне, господин благородной крови – едва не ударил слабую девушку.

Из родного дома в замок меня привезли с солидной охраной. Один из охранников оказался моим любовником.

- В каком смысле? – перебила я няню. – Нас поймали вместе? За чем то предосудительным?

- Касанта! Что ты говоришь, девочка? Разумеется нет. Никто ничего не подозревал, пока вы не сбежали.

Брачный обряд должен был состояться в конце недели. Мне дали время познакомиться с замком и его окрестностями, и хоть немного присмотреться к лорду. По обычаю, встречаться наедине мы не могли, но могли проводить некоторое время вместе, окружённые людьми лорда и его пожилыми дальними родственницами.

С родственницами у лорда Берт Сесара была напряжёнка – имелись в наличии только две пожилых тётушки, одна из которых давно служила в монастыре, а второй было очень сложно преодолеть долгий путь в северный край.

Говорят, лорд уговаривал её приехать, обещал охрану и всяческие плюшки – тётушка отказалась. Поэтому встретиться мы были должны только в карете, которая повезёт нас в храм.

Всё шло чинно-благородно, пока, в день предполагаемого события, не пропала я.

Точнее, подозревают, что пропала я ночью. Вместе со мной из замка убежал один из охранников, молодой и красивый воин. После обыска в моей комнате нашли любовное письмо, в котором охранник призывал меня к побегу, обещал любить вечно или умереть от одиночества. Ещё выяснилось, что пропала самая тёплая одежда и два коня.

После этого никто уже не сомневался в нашем побеге. Опозоренный, разгневанный и никак не ожидавший такой подставы, лорд ринулся в погоню.

Нас настигли на вторые сутки. Точнее, нашли меня. Мой спутник, по всем признакам, скрылся в неизвестном направлении, бросив меня на горной тропе. Без помощи, охраны, необходимых в горах навыков я продержалась недолго – на одном из поворотов свалилась с коня, по всей вероятности потеряла сознание и покатилась в сторону от тропы, под уклон.

Если бы не мой конь, который повернул назад и потом привёл лорда на место моего падения – меня бы никогда не нашли. Тело, рано или поздно, съели бы дикие звери, а я считалась бы беспутной, но успешно сбежавшей невестой.

- Все решили, что своё охранник от вас уже получил, вот и бросил по пути. Или понял, что с вами деваться ему некуда – как ни крути, а к отцу вашему возвращаться – будет ему верная смерть. Вас-то ещё, может, отец и пощадит, а охранника точно на две половинки разрубит. Страшен он во гневе.

Странная какая-то история и непонятная. Если всё происходило так, как предполагает няня и окружающие, то я не просто дура. А дура непроходимая. Мало того, что влюбилась в неподобающего человека, сбежала со свадьбы, я ещё и в горы сбежала! Зачем?

Может быть, Касанта в самом деле была влюблена без памяти, и решила, что пусть несколько дней, но побудет с возлюбленным?

Куда им потом деваться? Владения лорда граничат с владением её отца, значит, скрыть свой побег от папеньки не удалось бы в любом случае. Допустим, лорду бы её уже не вернули – просто потому, что он не возьмёт назад порченный товар. Тогда что? Провести всю жизнь в монастыре?

На удивление глупая затея этот побег.

Может быть, молодые люди решили стать счастливыми на несколько дней, слиться в экстазе и умереть? Тогда почему у тропы нашли только Касанту, где её спутник?

- Ты мне скажи, деточка, было у вас чего или не было? – выдохнула мне в ухо няня.

Откуда же я знаю?

Я прислушалась к себе. Если не считать слабости, то, вроде бы ничего особо не болит. Странно, почему у меня нет обморожений? Сколько-то часов я однозначно провела в снегу, поэтому должны быть. Но кожа чистая, без волдырей и ран. Разве такое бывает?

- Меня отогревали прямо в горах? – спросила я.

- Куда там! Костёр, и тот не из чего развести – дров нет, а лорд поехал на поиски налегке, чтобы передвигаться как можно скорее, - сказала няня. – Он привёз тебя на своём коне, закутанную с головы до ног в меховой плащ. Так было чего у вас, Касанта?

Я пожала плечами:

- Не знаю. Правда не знаю, не смотри так, няня, зачем мне тебя обманывать. Ты в замке единственный близкий мне человек.

- Ой, Касанта, все эти дни я молилась, чтобы великие боги не допустили твоего позора. Как ты могла, милая? Ты же у меня всегда была умница-разумница, скромница, каких поискать. Когда тебя лорд первый раз за руку взял, ты же краской залилась, щёки загорелись, как солнышки.

Почему – солнышки? Их тут, простите, сколько? Не одно, что ли? Так не бывает.

- Дома-то, как мачеха начнёт ругаться – ты сразу слезами заливаешься и на коленочки падаешь, просишь простить, - вспоминала няня. – Глаз лишний раз от пола не подымешь, а тут – нате вам!

В самом деле, как так-то? Если Касанта пугливая скромница, с какого перепуга она ломанулась в горы с чужим мужиком? Ну не верю я, что она по дороге в замок успела влюбиться до потери сознания. Или успела? Кто их знает, местных юных дев, может им нескольких взглядов и улыбок вполне хватает, чтобы потерять голову.

Допустим, потеряла. И хорошо, если только голову.

Глава 6

Няня успела уйти раньше, чем вернулись служанки. Однако, я смотрю, тут никто особо не торопится, даром что лорд дал чёткий приказ. Ну дал и дал, когда его нет, прислуга спокойно занимается своими делами.

Одевали меня долго и нудно. Чулки, к сожалению, очень тонкие, и узкие башмаки на кожаной подошве. Надеюсь, я не натру ноги – не нравятся мне эти полутуфли. К тому же они, о ужас, сшиты на «среднюю» ногу – не на правую и не на левую, а на какую-то усреднённую. Короче, в любой можно засунуть любую ногу, всё равно будет неудобно. Как они в них ходят?

Сорочка, нижняя тонкая юбка, чем-то набитые мешочки на боках и ещё один, побольше, на попе, опять парочка юбок и, наконец, само платье, которое состояло из двух частей. Тяжёлое, расшитое золотыми нитями и мелкими камнями, на мой взгляд – полудрагоценными.

Платье мне не понравилось. И не только потому, что сидело на мне, как на корове седло, сколько бы горничная не затягивала шнуровку. Было оно какое-то тусклое, мрачное и совершенно не свадебное. В таком платье, если спороть золотую вышивку, можно смело каяться в грехах.

- Госпожа, надо подтянуть ещё немного, - настаивала горничная. – На грyди вырез собирается в некрасивые складки. Это из-за того, что шнуровка ослаблена.

Нет, милочка, это из-за того, что у портнихи руки-крюки и вырез сделан мало того, что неровно, он ещё и слишком глубокий. Что за манера ходить, опасаясь, что твои достоинства вот-вот вывалятся наружу? Кто приготовил мне это чудовищное одеяние? Подозреваю, что мачеха, кто же ещё. Не лорд-жених же будет заботиться о наряде невесты.

Уверена, что в храме я должна выглядеть чистой и невинной, а не производить впечатление девицы, сбежавшей из ближайшего борделя.

- Не надо больше затягивать, - решила я. – Откройте мои сундуки.

Должно же там быть что-нибудь полезное, что-то, чем можно прикрыть невозможно уродливый вырез. Мало того, что слишком глубокий, ещё и в виде трапеции – шедевр портновской дикости.

Я не ошиблась. Приданого хоть и было немного, но в одном из сундуков я нашла кусок тонкой ткани с искусной вышивкой. Белая с золотым – как раз то, что нужно, чтобы оживить угрюмое платье и придать ему скромности.

- Госпожа, причёску делать некогда, - служанка присела в поклоне. – Позвольте я уложу ваши волосы и прикрою их свадебным платком?

- Позволю, - вздохнула я.

Чем ближе к обряду, тем страшнее мне становилось. Ну, женится на мне лорд, а что дальше? Боюсь, я стану его собственностью. Что делают с ненужной и презираемой собственностью? Как бы в самом деле не запер на всю оставшуюся жизнь.

Лекарь Гарой вошёл, когда я была практически готова. Разве что покормить опять никто не удосужился.

- Принесите мне что-нибудь поесть, - сказала я служанкам.

Одна из них, та, что помоложе и в чистом фартуке, метнулась на выход.

- А ты достань из кладовой меховой полог, - распорядился лекарь второй, дородной тётке-грязнуле.

Как только обе покинула комнату, он протянул мне маленькую, на три глотка, плошку:

- Выпейте это, госпожа Касанта, - нежно попросил лекарь и вложил мне в руку плошку.

Я принюхалась – пахло анисом, самым настоящим анисом из моего мира, который я ненавижу с детства. Что может быть противнее, чем сладкая и приторная микстура от кашля, со стойким запахом аниса и горьким привкусом?

- Что это?

Кажется, вопрос удивил лекаря. Касанта что, безоговорочно выполняла любые его распоряжения? Она знала его всю жизнь и доверяла? Или привыкла доверять тем, кто обладал авторитетом? Так я не она, меня авторитетом не задавишь, я с нашим шефом не раз спорила, что мне какой-то средневековый лекарь с его плошками!

- Укрепляющая микстура, я же вам обещал, - недовольно напомнил лекарь. – Пейте!

Мне показалось, или в его голосе появился металл? Здесь что, только ленивый не хочет мною командовать?

- Благодарю вас, господин Гарой, но мне уже лучше и укрепляющая микстура не нужна, - как могла вежливо ответила я.

- Касанта, не понимаю, почему вы упрямитесь? Я здесь лекарь и мне виднее, что вам надо, а что нет. Пейте, или, да простят меня великие боги, мне придётся пожаловаться лорду. Не в его интересах, чтобы вы потеряли сознание в самый важный момент у алтаря. Боюсь, микстуру в вас зальют силой.

Даже так?

Я деланно закашлялась, прикрывая рот большим полотняным платком и взяла у лекаря микстуру.

Поднесла ко рту, сделала один глоток. Какая редкостная гадость! Что он там намешал? Отравить, что ли, меня собрался?

- Ууу! – промычала я и кивнула головой в сторону входа.

Лекарь отвернулся, а я быстренько выплюнула в платок остатки его лечебного средства. Что-то всё же с ним не то. Почему у меня внутри щёки похолодели, как будто в микстуре не анис, а ментол?

- Что? – не понял лекарь.

- Мне показалось, что в дверь постучали, - соврала я.

Когда служанка в чистом фартуке принесла мне кусок пирога и дымящуюся паром кружку, есть совершено расхотелось. И, вообще, мне стало как-то не по себе. Словно я очень хочу спать, нет, прилечь и не шевелиться. Да что со мной?

Вторая служанка притащила большое меховое покрывало.

Лекарь Гарой опять выставил их обеих: еда мне уже не нужна, а меховой полог надо отнести в карету и, вообще, проверить, нагрели ли камни для тепла.

Потом он взял меня за подбородок и посмотрел в глаза:

- Как вы себя чувствуете, госпожа Касанта?

Я попыталась помотать головой – мне очень не нравился его собственнический жест, но получилось только кивнуть.

Что за дрянь я глотнула? Вроде и не яд, и ничего не болит, но я становлюсь вялой, сознание туманится и расплывается, как перебродившее сдобное тесто. И это от одного единственного глотка!

В прошлой жизни я очень любила печь всякие вкусности.

- Касанта! Ты слышишь меня? – неожиданно тихо и чётко произнёс лекарь. – Отвечай!

- Слышу.

- Запомни – когда тебя у алтаря спросят, согласна ли ты стать женой лорда Эктора Берт Сесара, ты ответишь – нет. Поняла? Нет!

- Поняла. Нет, - повторила я и прикрыла глаза, демонстрируя полное отупение.

Вот, значит, как! Этот гад опоил меня какой-то дрянью, чтобы я отказалась от брака. Зачем? Он всего лишь лекарь, какой ему интерес, выйду я замуж за лорда или нет?

- Посмотри на меня, - потребовал лекарь.

Я покорно посмотрела в его глаза, изо всех сил стараясь скрыть своё возмущение.

- Лорд погубит тебя, бедное дитя, - сообщил лекарь.

Наверное, для надёжности решил хорошенько припугнуть.

- Он страшный человек, жестокий и злобный. Откажись от брака, и твоя жизнь будет прекрасной. Ты вернёшься домой, к дорогим тебе людям, будешь, как прежде, счастлива.

Правда? А я была дома счастлива?

Глава 7

На всякий случай я кивнула. Кто ты, доктор Зло, и почему хочешь мною управлять? Микстура, значит, с секретом, и не имеет ничего общего с восстановлением сил. Выпив её, на какое-то время я становлюсь легко внушаемой и управляемой. И ноги какие-то ватные, надеюсь, это ненадолго. А если лорд заметит, что я не совсем адекватна?

Лорд не заметил. Перед выходом на голову мне надели обруч, а сверху что-то типа плотной вуали. Две служанки подхватили меня под локотки и передали лорду.

Теперь он вёл меня, как послушную куклу. Помог сесть в карету, дал указания слугам и сел сам.

Ехали молча. Добираться до храма пришлось довольно долго, и я заснула. Не знаю, как моя голова оказалась на плече лорда, но будить он меня не стал. Я проснулась сама, когда карета остановилась. Голова ясная, значит, действие препарата закончилось. Хорошо, что я сделала только один глоток

Рассмотреть храм я не успела – лорд опять подхватил меня под руку и повёл по ступеням вверх. Только внутри я смогла немного осмотреться.

У статуй богов, хаотично расположенных в зале, стояли люди.

- Нам туда, - лорд потянул меня в глубину храма.

Мы зашли за колонны, прошли по узкому коридору и оказались в другом зале, намного меньше первого. Возле алтаря, покрытого переливающейся тканью, скрестив руки на груди, нас ждал священнослужитель. Высокий, в длинной белой тоге, с совершенно голым черепом.

- Начнём, - кивнул он. – Сегодня хороший день для брачного обряда.

Да? Я бы не была так уверена. Невеста очень хочет вернуться в свой мир, а не выходить замуж неизвестно за кого.

Могу ли я надеяться, что вернусь домой? Или для этого надо снова умереть? А если после смерти я просто кану в небытие? Не факт ведь, что второй раз так повезёт.

Я улыбнулась своим мыслям – вот, уже не хочу кричать и биться в истерике. Уже считаю, что всё не так плохо. Как там в пословице? Если у тебя есть лимон – сделай из него лимонад.

С лимонадом всё понятно, но что я смогу сделать из лорда? Хорошо бы подкаблучника, только боюсь, моим мечтам не суждено сбыться. Слишком уж уверенный в себе мне достался жених. Тоже мне – феодал.

Тем временем жрец начал читать молитвы. Тихо, нараспев, покачиваясь из стороны в сторону, он словно входил в транс. Некоторые слова из молитв повторял лорд. Надеюсь, мне ничего повторять не надо? Всё равно ведь ни слова не понимаю.

Я зря волновалась – моё присутствие явно не предусматривало моего участия в процессе. Положено невесте сказать «да» – потому и привели. Когда дошла очередь до моего согласия, жрец торжественно спросил:

- Будешь ты, Касанта Актавия Грет, покорной женой своему супругу? Согласна ли перед алтарём любви и верности произнести обеты?

До какой степени покорной, хотела бы я знать? И какие ещё, кроме покорности, обещания я должна дать? Может, лекарь-манипулятор не так и не прав, и мне в самом деле стоит отказаться от брака? Пока ещё не поздно? Интересно, разводы здесь есть? Если уже в храме навязывают полное послушание, то скорее всего это общество жёсткого патриархата. Тогда на развод можно не надеяться.

- Касанта? – тихо напомнил жрец.

Я почувствовала, как напряглась рука лорда. Подняла глаза и вздрогнула – он меня сейчас взглядом испепелит! В полном смысле этого слова! Или задушит прямо здесь, не отходя от алтаря.

Но было в этом взгляде и ещё что-то, совершенно мне непонятное. Коктейль чувств лорда не поддавался расшифровке. Ожидание, напряжение, гнев и … Надежда? Или я ошибаюсь?

Пальцы лорда легонько сжали мой локоть…

Да скажу я, скажу, куда я денусь – выбора всё равно нет.

- Согласна, - вздохнула я.

Покрывало на алтаре вдруг заискрилось, вспыхнуло, как новогодняя гирлянда, разноцветными огнями, рассыпалось на тысячу частей. То, чем был покрыт алтарь, стало множеством светящихся огоньков. Они взлетели вверх, сделали круг под потолком и упали на наши с лордом головы.

Я откинула вуаль, любуясь, как волшебные огни пляшут и витают вокруг нас. Словно маленькие звёзды, они то опускались на руки, плечи, ресницы, то взмывали в воздух. Ещё мгновение – и чудо исчезло. Опять превратилось в покрывало на алтаре.

- Великие боги признали ваш брак, - сообщил жрец.

Дальше он произнёс коротенькую речь, которую я не слушала – я разглядывала рисунок на руке. Алая лента исчезла и мою руку, от запястья до локтя, украшал витиеватый узор.

- Что это? – тихо спросила я лорда.

- Брачная метка. Пойдём, жена, нам надо принести дары великим богам.

Даров оказалось много. Пока лорд, а теперь мой муж – лорд Эктор Берт Сесар, разносил между статуями корзины, я семенила рядом и старалась держать рот закрытым.

Получалось не всегда – не каждый день видишь, как корзинки с дарами словно тонут в полу. Статуи великих богом, важные и молчаливые, казались живыми людьми. Во всяком случае, я точно чувствовала на себе их взгляды.

Оставалось только надеяться, что никто из них не тыкнет в меня пальцем и не сообщит, что я – попаданка.

На обратном пути я решила поговорить с лордом (как-то не могу пока его мужем называть).

- Как мне тебя называть?

У него округлились глаза. Что опять? Что такого я сказала? Не надо на меня смотреть так, словно я сморозила жуткую глупость!

- Почему ты говоришь мне «ты»? – гневно спросил лорд Эктор.

- Потому, что ты говоришь мне «ты», - ответила я. – А что – нельзя? Я впервые вышла замуж, да ещё и на чужой земле. Я многого не знаю. Надо выкать, да? Я буду, раз надо.

Лорд задумался, вероятно, переваривая информацию. Он всегда такой медлительный и заторможенный? Он же, вроде, вoин. Если он в бoю такой же неторопливый, то почему до сих пор живой?

- Хорошо, давай на ты, - согласился лорд. – Я всё равно не собираюсь с тобой разговаривать.

- Тогда зачем женился?

- Объяснить? С удовольствием, - усмехнулся мой супруг.

Как-то уж очень нехорошо усмехнулся, как будто удовольствие от объяснений получит он один.

Глава 8

- Что ты знаешь о моих землях и обо мне? – спросил лорд.

- Ничего, - честно призналась я.

- Совсем? Отец не посчитал нужным объяснить тебе, за кого выдаёт замуж?

Отец, возможно, посчитал, но у меня в голове нет ничего от памяти настоящей Касанты. Возможно, я владею какими-то навыками – должна же сохраниться мышечная память, но пока не знаю – какими.

- Я была очень напугана, всё получилось так быстро и неожиданно, - промямлила я. - Отец никогда не был многословен, к тому же всегда занят…

- И не церемонится с теми, кто от него зависит, - продолжал лорд Эктор. – Я знаю.

Так чего тогда спрашиваешь? Давай уже, раскрой свою страшную тайну!

- Я получил эти земли в подарок от короля, - начал супруг.

Я слушала, затаив дыхание.

Лорд Эктор и весь его род всегда служили короне. На восточных границах государства в последнее время было неспокойно, и лорд со своим отрядом очень пригодились, когда начался мятeж. Его спровоцировали соседи – время от времени на границы нападали, а в остальное время сеяли там смуту и раздор.

Вмешательство лорда остановило мятеж в самом зародыше. Лорд выполнил свой долг перед короной, за что Его Величество пожаловал ему мешочек золотых и северные земли. Они так и назывались – Снежные земли. А лорд теперь стал Снежным лордом.

- Кому они раньше принадлежали? – уточнила я.

- Королю, кому же ещё. Потом я узнал, что земли здесь не простые, - усмехнулся супруг.

Холодный климат, бедное население, неприятное соседство с провинцией моего отца – вот что узнал лорд. Он будет владеть не плодородной землёй, а горами и небольшой долиной, в которой находился замок и несколько посёлков. И в дополнение к этому будет охранять границы.

- Почему же ты не отказался сразу?

Лорд тихо засмеялся:

- От подарка короля? Ты серьёзно? Думаешь, откажись я от подарка, где бы я сейчас был?

- В изгнании?

- Разумеется. Я из знатного, но не слишком богатого рода. Кроме меня, есть ещё два старших брата, так что на наследство родителей я рассчитывать не могу. Получить землю, пусть даже каменистую и холодную – для меня всё-таки милость. Только это были ещё не все сюрпризы.

- Какой второй?

- Король, при личной встрече, предложил мне жениться. На тебе.

Угу, понятно. Нельзя отказать королю, раз предложил – значит приказал. Мало того, что дали негодную землю, которую волей-неволей придётся охранять, ещё и подсунули ненужную невесту.

Мне даже стало немного жаль лорда. Никакой личной жизни, обидные подарки, которые выдаются за радостные презенты, невеста, сбежавшая со свадьбы. Кто тут не обозлится на весь мир, а на меня – в первую очередь.

- А почему наследства не будет? – уточнила я.

Лорд вздохнул и объяснил мне очевидные для него вещи.

Замок и земли всегда наследует первый сын. Второму, если он есть, достанется немного имущества. Так, самую малость, чтобы было, с чего начинать. Все остальные сыновья не получают ничего. То есть своё оружие, коня, личные вещи они, разумеются, могут забрать. А дальше – или мечом добывать себе благосостояние, или жениться на богатой невесте. Это в том случае, если её родители или опекуны польстятся на титул. Голый титул, которые разве что звучит красиво, но не подкреплён ни одной золотой монетой.

- Титул – тоже неплохо, - заметила я.

- Без земли и денег? – усмехнулся супруг. – Пустой звук!

- Зачем королю понадобилось женить тебя на мне? – задумчиво спросила я.

- Ты слишком болтлива, - заметил лорд. – Даже для женщины – непозволительно болтлива. Боюсь, меня используют в тёмную. Кто твой любовник, Касанта?

- Что?

- Я спрашиваю – кто твой любовник? Я бы решил, что это сам король, но вы слишком удалены территориально.

Минуточку! А как же тот охранник, с которым я сбежала? Как настоящая всамделишная принцесса! Все нормальные принцессы крутят романы с охранниками, выходит, я не хуже.

- Признаться, я думал, что королю нужен этот брак исключительно для безопасности северных границ. Ты – залог того, что на нас не нападёт твой отец. Но после вашего побега я начал сомневаться. И сейчас и вовсе вижу, что меня жестоко обманули.

- Кто?

- Ты и твой отец! Что, скажи, не помнишь, как плакала и заламывала руки, умоляя его не выдавать тебя замуж? Как просилась в монастырь? Или ты забыла, как по пути сюда я пытался убедить тебя, что я не монстр и при определённых уступках мы можем быть если не счастливы, то, во всяком случае, вполне довольны жизнью?

Признаться в провале памяти? Ой, нет, очень уж опасно.

Значит, я категорически не хотела замуж за Снежного лорда. Почему? Я любила другого? Тогда понятно, почему сбежала из замка.

- Твой отец уверял меня, что ты тиха и кротка, как овечка. Знаешь, я и сам сначала так решил. Ты не производила впечатления мятежницы. Наоборот, казалось тихой и скромной.

И ты, дорогой муж, решил, что такая жена тебе вполне подходит. Ох и удивишься, когда узнаешь меня поближе. Главное – не перегнуть палку, а то ещё назад отправит. Интересно, папенька меня сможет сбагрить замуж ещё раз, или, как вещь бывшая в употреблении, в невесты я больше не гожусь?

Кстати, об употреблении. У меня же ещё брачная ночь впереди. Я, в общем-то, не боюсь – чего там, собственно, бояться, но опасаюсь. Кто его знает, этого средневекового рыцаря.

- У меня нет и никогда не было любовника, - твёрдо сказала я. – Почему ты ни на минуту не допускаешь, что мой побег был не побегом, а похищением?

- Похищением! – зло засмеялся супруг. – Показать любовное письмо? Или ты наизусть помнишь?

- Показать, - кивнула я. – Не помню, потому что не читала. Кто его написал?

- Тот, с кем ты убежала!

- Да? А если я сейчас покажу вам письмо от вашей любовницы, где она пишет, как горячо вас любит и уточняет, какого, конкретно, числа, вы удавите свою молодую супругу?

Лорд опешил. Посмотрел так, словно у меня выросли ещё две головы и они, все вместе, начали плеваться огнём и раскалённым металлом. Нет, ну сколько уже можно меня обвинять? Доказательств никаких нет, любовника никакого я тоже не помню. Я убеждена: если бы в самом деле любила кого-то до потери сознания, то даже при переселении души я бы не забыла этого человека.

Глава 9

Лорд Эктор покачал головой и хмыкнул. Что, раздумывает, не сошла ли его молодая жена с ума от счастья?

- Какое письмо, Касанта? О чём бы? Нет такого письма!

- Так я его напишу!

- Ты умеешь писать?

Должна не уметь? Не знаю, но сейчас не это важно.

- Или не я, а кто-то другой, кто хочет опорочить наше честное имя! – с пафосом сказала я.

- Думаешь, оно ещё не опорочено? – хмуро спросил лорд.

- Что ты сделал, чтобы доказать мою невиновность? Просто поверил и позволил поверить другим.

- Но ты сама мне говорила, что замужество для тебя – тяжкое наказание. Что ты мечтаешь о тиши монастыря и молитве!

- Вы не находите, лорд Эктор, что тишина монастыря и побег со свадьбы как-то плохо стыкуются? Если я такая набожная – какие могут быть любовники? Если я такая развратная – зачем мне нужен монастырь? Ну не грешить же я там, в самом деле, собиралась!

Супруг задумался. Ну, наконец-то! А то вбил себе в голову, что я виновата, и никого, кроме себя, не слышит.

В самом деле, если Касанта была тихой скромной девушкой, откуда бы взяться возлюбленному? Возможно, она и мечтала о ком-то – кто в её возрасте не мечтает, но не до такой степени, чтобы убежать от жениха. Няня ведь тоже поражена моим, то есть Касантиным, поступком.

А если я не права? Если девушка в самом деле пошла на такой шаг?

- Хорошо, я решил, - вдруг выдал лорд. – Я проведу самое тщательное расследование, дабы выяснить, как и при каких обстоятельствах вы покинули замок. Сегодня же соберу всех слуг и опрошу лично. В помощь себе возьму лекаря Гароя.

Гароя? Да он сейчас винтом со злости пойдёт, когда узнает, что бракосочетание состоялось. Кстати, вот ещё один вопрос – почему он не хотел этой свадьбы? И кто за ним стоит? Ну какая, в самом деле, разница докторишке, на ком женится или не женится пришлый лорд?

- Вы бесконечно ему доверяете? – спросила я.

- Лекарю Гарою? Я знаю его несколько месяцев, с тех пор как приехал сюда. Обычный провинциальный лекарь, с какой стати я не должен ему доверять? Ему нет смысла мне вредить – наши интересы никак не пересекаются.

Значит, мои с лекарем – пересекаются? Как? Я не претендую на помощь страждущим, мы не владеем соседними дачными участками и нам нечего делить. Тогда что ему от меня надо?

Я зябко поёжилась – скорее бы доехать до замка, у меня замёрзли ноги. Неудобные, жёсткие туфли я сняла, и теперь не знала, как спаси ступни от сквозняка, который весело гулял по полу кареты.

- Лорд Эктор, могу ли я попросить вас пообещать мне, что то, что я сейчас скажу, останется между нами?

- О великие боги! Касанта, мы вроде перешли на ты?

- Не придирайтесь к пустяками, лорд, дело, возможно, намного серьёзнее, чем вы или я думаем.

- Хорошо, обещаю.

- Перед обрядом, в замке, Гарой принёс мне микстуру, - решилась я.

- Знаю, для придачи вам сил. И что? Я пил такую микстуру после ранения – ничего особенного. Сил, правда, прибавляется ненадолго, но небольшой эффект есть.

- Она пахнет анисом, на вкус вяжущая и горькая?

- Она пахнет какими-то травами, приторно-сладкая и густая.

- Нет, лекарь дал мне другое снадобье. Слава великим богам (тут я как раз вовремя вспомнила, что должна говорить как местные) я сделала только один глоток. Но и его хватило, чтобы понять, что эта микстура делает человека покорным. Не знаю, как надолго, но до свадебного обряда точно. Лекарь Гарой пытался внушить мне отказаться стать вашей женой.

Вот теперь лорд был сама внимательность. Надеюсь, он мне поверит, иначе не представляю, как буду доказывать свою правоту. Слово лекаря против моего? Но он – уважаемый человек, а я всего лишь чужая девчонка, которая, к тому же, ради своей прихоти нарушила установленный порядок.

Раз замуж здесь «отдают», то мой проступок выглядит особенно тяжёлым: нарушила волю родителя, сбежала с мужчиной. Как меня вообще после всего этого лорд повёл к алтарю? Почему не отказался от опозорившей его честь невесты?

- Почему ты на мне женился?

- Что?

Ну вот! Что делать женщине, у которой язык успевает раньше, чем голова? Не зря, ох не зря шеф, в минуты прилива доброты, говорил мне, что я, конечно, ценный работник, только жаль, что язык до колена.

Я не обижалась – мой длинный язык не раз приносил пользу и мне, и всей нашей конторе.

Лорд навис надо мной, глядя в глаза:

- Повтори! – потребовал он.

- Не пугай меня, пожалуйста, мне и так страшно, - честно прошептала я. – Я не понимаю, почему ты женился на мне, почему не отправил назад к отцу? Разве ты был не в своём праве?

Нет, ну не из-за приданного же, в самом деле! Видела я то приданое – лучше, чем ничего, но для богатой и знатной невесты – просто слёзы. Папенька тоже хорош, не постыдился выдать единственную дочурку с минимумом сундуков. Мало того, что за прислугу держал, что выдал замуж за первого встречного, так ещё приданого зажал, жмот.

Что же я такая несчастная-то? Никто меня не любит, никому я не нужна.

Стало так жалко себя, что по лицу потекли слёзы. Ну за что, за что мне такая доля? Я вполне благополучно жила в своём мире. Денег мне хватало, ипотеку я платила исправно, каждый год летала в отпуск. У меня не было постоянного парня и даже самого завалящего жениха, но я не спешила с устройством личной жизни. Честно скажу – замуж очень хотелось, но так, чтобы навсегда, чтобы в самом деле по любви, а не по тому, что беременна и не потому, что возраст.

- Я понял, - выдохнул лорд, довольный своей догадливостью. – Боишься, что теперь я буду тебе мстить за побег?

Не угадал, но я всё равно кивнула – сам спросил, сам ответил. Молодец ты, мой муж.

Мы, наконец, приехали. Противные туфли никак не хотели надеваться. Лорд посмотрела на мои мученья, усмехнулся и подхватил меня на руки.

- Сегодня я к тебе не приду, - шепнул он. – Займусь расследованием. Если ты не виновна – я приду к тебе следующей ночью. Мы проживём вместе какое-то время, и я отпущу тебя в монастырь. Если виновна – уже завтра позволю покинуть мои земли и предаться молитве.

Ничего себе расклад! И так и эдак – всё равно вон!

Глава 10

Не хочу я в монастырь! Касанта, возможно, хотела, так ведь не от хорошей жизни. Что видела девочка в родном замке? Мачеха нагружала работой, отец едва замечал.

А я получила второй шанс и хочу жить. Пусть даже в средневековом замке, хоть он неуютный и холодный, это я как-нибудь решу.

Вечер прошёл муторно – я не находила себе места. Хорошо, хоть няня была рядом, успокаивала меня своим привычным ворчанием и рассказами о местных нравах.

- Молятся они, как и мы, великим богам, но дары приносят не всем вместе, а каждому в отдельности. Одеваются смешно – чуть ли не всё из меха, сразу видно, что ткани экономят, - повествовала няня.

Нет, не ткани – тепло. С этой стороны гор значительно холоднее, чем у нас.

- Погода мне здесь не нравится – всё холодно и холодно, - вздыхает няня. – У нас весна давно, да что там – почти лето, а здесь ещё снег местами лежит.

Погода пока меня не волновала, а вот чем живёт местное население – очень даже. Если мой супруг не богат, то на какие деньги он будет содержать замок? Хоть и не слишком большой, он всё равно требовал ухода. И, как я успела заметить – ремонта. Стены давно пора прошпаклевать и утеплить – из каждого угла дует! Оконные рамы местами рассохлись, что тоже не добавляло тепла. Почистить мебель, убрать пыль и грязь. Полы, похоже, здесь не мыли вообще никогда.

Спать я легла рано – день выдался тяжёлый, и к вечеру у меня просто закрывались глаза. Ужин няня принесла мне в комнату. Хотела бы я знать, меня всегда так собираются кормить? Я уж не говорю, что сегодня должен бы быть праздничный ужин, но даже для обычного – очень скромно.

Отварные овощи – вполне узнаваемые наши морковка и почти картофель. На вкус как будто подморожен, потому что сладковат. Кусок жёсткого жаренного мяса, по вкусу – дичь. Два яйца, тоже варёных, плошка с мёдом, кусок белого сыра и хлеб. Из всего только хлеб приятно удивил качеством – пышный, хоть и серый, он был свежим и мягким. Сыр, правда, тоже неплохой, но в своём мире я ела и получше.

Утром служанка сообщила, что лорд ждёт меня к завтраку в маленькой домашней столовой.

Оказывается, столовых в замке две – одна небольшая, для своих, вторая – гостевая. Я заглянула в неё по пути – грязная, неухоженная и тёмная. Это что, специально, чтобы гости не засиживались за столом и поменьше съели?

В маленькой столовой произошло чудо – лорд встал из-за стола, проводил меня на моё место и придвинул стул. Неужели выяснил, что я не виновата?

За длинным столом мы с супругом сидели друг напротив друга – ужасно неудобно, если хочется поговорить.

- Ну же! – не выдержала я. – Рассказывай, что узнал!

Лорд Эктор улыбнулся:

- Какая ты непосредственная и нетерпеливая. Это, наверное, неплохо для семейной жизни, но, надеюсь, ты понимаешь, что на людях так вести себя нельзя?

- Найми мне учителя хороших манер, - посоветовала я. – Если, конечно, собираешься выводить в люди. Если нет – то и так пойдёт. Что ты узнал?

Лорд вздохнул:

- На самом деле сведения двоякие, но я склонен тебе верить. Чем больше я с тобой общаюсь, жена моя, тем больше понимаю, что совершенно тебя не знаю. Первое впечатление оказалось обманчивым.

- Это хорошо или плохо? – спросила я, окидывая взглядом стол.

Так себе завтрак, ненамного лучше ужина. Опять яйца, жареная дичь, вероятно, оставшаяся с вечера, мёд, сыр. Ещё какие-то толстые лепёшки и два вида варенья. Мы экономим или постимся, я не поняла?

- Не знаю. По поводу твоего побега…

- Ты говоришь так, словно уже всё доказано! – перебила я. – В таком случае я тоже хочу выслушать тех, кто имеет наглость меня обвинять.

Лорд удивлённо покачал головой:

- Лучшая защита – это нападение? Касанта, ты не устаёшь меня удивлять. Мы живём в одном замке несколько дней, женаты почти сутки, но ты, мало того, что позволяешь себе со мной спорить, ты ещё и перебиваешь!

- Прости, дорогой.

Я встала и сделала реверанс. Достаточно? Теперь меня не выгонят из столовой? Я же поняла, что сказала лишнего – хочу я этого или нет, всё равно придётся считаться с местным менталитетом. Разозлю мужа – отправит меня в какую-нибудь башню и не факт, что мне там будет комфортно. Что вообще здесь делают с провинившимися жёнами? Что-то мне подсказывает, что с ними особо не церемонятся.

Лорд Эктор улыбнулся:

- Ты слишком молода и порывиста, - заметил он. – Но, знаешь, мне это даже нравится!

Я молода? Сильно подозреваю, что мы ровесники, дорогой супруг. Если я не старше тебя года на три. Но тебе этого знать не надо.

- Лекарь Гарой уверен в твоём побеге – он говорит, что ты, будучи в здравом уме и трезвой памяти, сама ушла из замка. С кем и как – он лично не видел, но следов насилия на тебе не было, да и в комнате было всё на своих местах, я на это сразу обратил внимание. Но один из слуг, Ханс, говорит, что видел, как ты выводила из конюшни коня. Он предложил тебе свою помощь, но ты даже не посмотрела в его сторону.

- Да? И о чём это говорит? – задумалась я.

- Ты боишься лошадей, Касанта. Я заметил это в первую нашу встречу, когда пригласил тебя покататься вдвоём. Да и в седле ты держишься более чем посредственно. Если бы, допустим, ты убегала со мной, я посадил бы тебя на своего коня. И так же бы сделал любой другой мужчина. Тот воин, которого обвиняют в связи с тобой, не был глупцом. Глупых не набирают в личную охрану.

- Но тогда бы мы ехали намного медленнее, - заметила я, всё ещё не понимая, какие выводы сделал лорд.

- Какая разница? Вам всё равно пришлось бы искать в горах место для ночлега – в темноте передвигаться нельзя. Ханс не видел твоего спутника, получается, что вы встретились уже в лесу, далеко от замка.

- И?

- Ты и лес? Ты и конь? Ты, конь, поздний вечер и лес – всё вместе несовместимо. Да, я вижу, что ты совсем не так тиха и пуглива, как мне казалось вначале. Но ты и не глупа. Отправиться вечером, одной, на лошади, которой едва умеешь управлять – сродни сaмoубийствy. Подозреваю, что тебя хотели похитить.

Наконец-то появились здравые мысли. Надеюсь, это не все?

Глава 11

- Так о чём это говорит? – не выдержала я.

- Думаю, тебя запугали и заставили уехать из замка.

- А я думаю, что лекарь Гарой опоил меня своей гадостью, и я потеряла всяческие мозги, - сказала я. – Будучи внушаемой и безвольной, я выполняла его приказ. Вполне допускаю, что и тот охранник тоже уехал из замка не по своей воле. Потом, в горах на холоде, действие лекарства закончилось и он, скорее всего, сбежал.

- Бросив тебя?

- Что ему оставалось делать? Он же понимал, что никто ему не поверит. Возможно, он меня вообще не догнал и увидел коня без седока. Решил, что я свалилась и поехал или искать меня, или спасаться самому.

- Скорее второе. Иначе бы он давно вернулся в замок, а он не вернулся, - сказал лорд. Из всего этого я делаю вывод, что твоей вины в случившемся нет.

И всё? Опозорил меня, бедняжечку, на весь замок, а теперь – нет моей вины. Про свою никто не хочет упомянуть?

- Лорд Эктор, кто первый выдвинул идею о моём побеге?

- Не помню, - признался супруг. – Но письмо в твоей комнате нашёл я.

- Где оно? Могу я посмотреть на это таинственное послание?

Лорд развёл руками.

- Касанта, я понимаю, что это звучит странно, но оно исчезло. После прочтения я бросил его на стол и отправился догонять беглецов, то есть тебя и охранника. Потом, когда вернулся, я про него не вспомнил. Вчера вызвал служанку – она уверяет, что убирала комнату и не видела никакого письма.

Кто забрал письмо? Вероятно тот, кто не хотел, чтобы я доказала свою невиновность.

А если на самом деле не было никакого письма? Просто моему супругу по каким-то причинам надо было обвинить меня в измене? Очень удобно, когда категорически не хочешь женится.

Нет, не сходится. Тогда надо было вчера не в храм меня вести, а возвращать отцу или сдать в монастырь. Берут в монастырь неверных невест?

Скорее всего, да – куда же их ещё девать.

- Одного не понимаю – кому это выгодно, - вздохнул лорд. – Допустим, свадьба бы сорвалась, и я отвёз бы тебя назад.

- Или сдал в монастырь, - напомнила я.

- С твоим приданым? – усмехнулся супруг. – Разве что в самый завалящий.

- Почему?

Оказывается, монастыри делились на те, куда поступали простолюдинки и те, куда шли служить великим богам благородные дамы. В первом случае, соискательнице монашеской доли нужно было здоровье и какие-то профессиональные навыки. Быть рукодельницей или хотя бы просто хорошей работницей.

Во втором – женщину принимали за плату, обычно очень высокую. В моём случае было только приданое и довольно скромное, так что лорд сильно сомневался, что с таким добром меня приняли бы с распростёртыми объятиями.

Лорд Эктор встал, подошёл ко мне и протянул руки:

- Позволь взять тебя за руки, жена моя, - торжественно провозгласил он.

Не зная, чего ожидать, я тоже встала из-за стола и вложила в его ладони свои.

- Прошу тебя простить меня за недоверие, и за все те оскорбления, что я тебе нанёс, - сказал супруг. – В качестве компенсации ты можешь попросить всё, что хочешь.

- Например? – заинтересовалась я. – Драгоценности? Земли? Возможность делать что хочу?

Лорд Эктор грустно улыбнулся:

- Такая возможность, увы, у тебя появится очень скоро. В конце недели я буду вынужден покинуть замок – меня призывает служба. Взять тебя с собой я не могу – в той провинции, куда я поеду, нет никаких условий для жизни благородной дамы.

Можно подумать, что здесь есть! Холодный замок, сухое мясо и переваренные овощи!

- Ты накажешь лекаря за то, что он напоил меня своей микстурой?

- Его деянию нет никаких доказательств. Более того – я думаю, что ты ошиблась. После перенесённых потрясений тебе могло присниться что-то, что ты посчитала явью. Я говорил с лекарем и считаю, что он прав – это был твой дурной сон. Господин Гарой объяснил мне, что у женщин такое бывает. У вас тонкая душевная организация, вы легко впадаете в панику и подвержены резким переменам настроения. С тобой вообще всё понятно – ты перенесла сильное потрясение и теперь всех подозреваешь в желании тебе навредить.

Другими словами – я истеричка и слегка не в себе? К тому же небольшого ума, но тут как раз лорд без претензий. Кажется, он изначально не рассчитывал, что я гожусь на что-то большее, чем греть его постель и рожать маленьких лордиков.

- Я потом подумаю, чего хочу, - пообещала я. – Надеюсь, ты больше не планируешь пристроить меня в монастырь?

- Разумеется нет. Но, видишь, вот ещё одно подтверждение твоей нежной души. Неделю назад требовала одно, теперь – совершенно другое.

Неделю назад меня не было в этом теле, дорогой. Я работала в офисе, планировала как проведу выходные и решала, нужна ли мне шуба. То есть нужна ли она мне в практичных целях, или лишь для статуса. Потому что для статуса было жалко тратить на обычное меховое пальто огромную сумму. Особенно зная, его летом может сожрать моль.

Такой казус случился у коллеги. Она купила весной шубку, упаковала строго по инструкции и обложила пакетиками со специальными средствами. Средство от моли обещало стопроцентную защиту минимум на пять месяцев.

Но, как оказалось, моль не умеет читать. Она сожрала рукав шубки уже к сентябрю.

Так кто же хотел меня подставить?

Ладно, рано или поздно всё равно правда вылезет наружу, особенно учитывая, что я тоже поговорю со слугами и, конечно, с Хансом. Его я легко узнаю – тот самый хромой слуга, который носил в мои покои воду.

Я попробовала мясо – нет, ну как это есть? Пойти, что ли, на кухню, пообщаться с кухаркой?

- Скажи, супруг мой, я же полноправная хозяйка в замке? – уточнила я. – Он наш? Не только твой, но и мой тоже? Я могу в нём распоряжаться?

Лорд кивнул.

- Да, и должен тебя предупредить, что, уезжая, я не брошу тебя без помощи. Здесь есть экономка, почтенная Сивила. Хорошо, что ты напомнила, сейчас я вас познакомлю.

Лорд позвонил в колокольчик и приказал пригласить в столовую экономку.

Через несколько минут вошла сухощавая, невысокая женщина средних лет в строгом сером платье. Бросила на меня быстрый взгляд, подошла ближе к лорду, присела в поклоне.

- Сивила, с сегодняшнего дня вы подчиняетесь хозяйке замка, моей жене, госпоже Касанте Берт Сесар, - торжественно сообщил лорд. – Дорогая, познакомься – Сивила введёт тебя в курс дела, расскажет всё про замок и его обитателей. Не волнуйся, она не будет слишком часто приставать к тебе с вопросами.

Зато я, первое что сделаю после завтрака – это пристану с вопросами к ней.

- Не уходите далеко, - сказала я и чуть не добавила «пожалуйста».

Надо быть осторожнее и не забывать, что я теперь знатная дама. Вежливость, конечно, дело хорошее, но у меня точно должно быть и высокомерие. Стоит посмотреть на супруга, как сразу становится ясно – он хозяин и господин. Не хочу, чтобы его слуги принимали меня почти за равную.

Субординация должна быть в любом мире, а уж здесь, где правят мужчины, без неё вообще никак.

После невкусного завтрака лорд удалился проверить, насколько его отряд готов к выступлению, напомнив, что ждёт меня к обеду. А я пошла искать экономку – странно, но она не стала меня ждать.

Глава 12

Сивилу я нашла на кухне. Та сидела за маленьким столиком у окна и строго отчитывала кухарку.

- Опять перерасход масла и мяса! Почему ты без спросу подала на завтрак сыр? Я же сказала – сыр только на ужин, - выговаривала она.

При виде меня глаза экономки распахнулись от удивления. Она даже встать забыла – так и сидела на стуле, глядя на меня снизу вверх.

- Так что там с сыром? – уточнила я. – Кто, вообще, составляет меню для нас с лордом?

Я думала, что экономка сейчас вскочит и начнёт объяснять мне очевидные для неё вещи, но она так и осталась сидеть!

- Что? – спросила кухарка.

- Ну список того, что мы будем есть. На завтрак, на обед, на ужин, - пояснила я.

- Госпожа, вам совершенно недопустимо здесь находиться, - уверено заявила экономка, игнорируя мой вопрос. – Впредь прошу вас все распоряжения для кухарки передавать через меня.

Не поняла. Это что сейчас было? Она делает мне выговор? От удивления я несколько растерялась и стояла молча. Вероятно, именно моё молчание и придало Сивиле уверенности в себе, она встала и подхватила меня под локоть.

- Позвольте я провожу вас в ваши покои. Туда принесут всё, что вы закажете, - сказала Сивила.

Нет, ну совсем страх потеряла здешняя экономка! Я сделала несколько глубоких вздохов, успокаивая нервы.

Спокойствие, никаких криков и топаний ногами – я вообще не скандалистка, это во мне сейчас бушуют гормоны Касанты. Коктейль из её привычки слушаться всех, кто повышает голос, а уж тем более старших по возрасту женщин, плюс неуверенность девчонки в себе и моя привычка командовать.

Замок, конечно, не отдел, которым я привыкла руководить. Но не думаю, что будет намного сложнее. Мне, главное, влиться в эти реалии, чтобы не выдать себя. Раз есть жрецы и монастыри, то наверняка есть и кто-то, исполняющий роль святой инквизиции.

Ничего, я буду очень осторожна.

- Пойдёмте, пойдёмте, - повторяла экономка, настойчиво подталкивая меня к выходу.

Я мягким движением освободила свой локоть из её цепкой ручонки:

- Хочу поговорить с кухаркой, - сказала я. – Но ты, Сивила, можешь идти. Пока приготовь мне домовые книги, я посмотрю сегодня. Начну уже сейчас, а закончу вечером, после прогулки с мужем.

Муж не приглашал меня на прогулку, но это не важно. Важно, чтобы экономка знала, что у нас всё хорошо.

- С кухаркой? О чём с ней можно говорить? – удивилась Сивила. – Вам не понравился завтрак? Плохо приготовлено, или вы не любите жареное мясо?

Про домовые книги мимо ушей пропустила? Да уйдёшь ты или нет, зараза такая! Я же вижу, что ты специально выводишь меня из кухни, а значит, тому есть причина.

- Иди и достань книги, - повторила я, добавив в голос немного металла.

Совсем немного, но для начала Сивиле было достаточно и этого. Как только за ней закрылась дверь, я повернулась к кухарке.

- Что планируется подать на обед?

Та взволнованно затеребила подол фартука. Чистого, кстати. Кухня вообще производила приятное впечатление – кастрюли и сковородки сияли начищенными боками, длинный деревянный стол удобно стоял в центре и тоже был чист, каждой вещи нашлось своё место.

- Для ваших сиятельств будет похлёбка из мяса и овощей и запечённые овощи, паштет и каша. Слугам – густая похлёбка из крупы и немного масла. Себе госпожа Сивила велела приготовить рыбу, её как раз сегодня поймали.

- А мясо? Как раз сегодня забили? – уточнила я.

- Нет, это солонина. Есть немного свежего, но госпожа Сивила не разрешает его трогать.

- Покажи.

- Что? – не поняла кухарка.

- Покажи мне, где хранятся припасы. И вообще, всё тут мне покажи.

В кухню заглянула дородная служанка-грязнуля. Опять фартук в пятнах! И наколка на волосах серая и застиранная.

- Госпожа Сивила просила передать, что ждёт вас в библиотеке, - сказала служанка.

- Пусть подождёт, - отмахнулась я. – Закрой дверь.

Тётка недовольно сморщилась, но их кухни вышла.

- Кто это? – спросила я кухарку.

- Личная служанка госпожи Сивилы, - удивлённо ответила та. – С того дня, как вы прибыли в замок, она, вроде как, вам тоже должна прислуживать.

Вроде как? Это вообще нормально, что у экономки есть личная служанка, а у хозяйки замка – нет?

- Пошли смотреть продукты, - сказала я.

Со служанками и Сивилой потом разберусь, сначала надо наладить питание. Не хочу каждый день грызть жёсткое мясо и давиться отварными овощами.

Я вообще люблю хорошо и вкусно покушать, а здесь, в экологически чистом мире, продукты должны быть особенно вкусными.

Погреб меня приятно удивил. Разнообразия особого не было, но это лучше, чем ничего. На леднике лежало в самом деле совсем немного свежего мяса и крупная рыбина. Килограмма на два точно.

- Где её выловили?

- В реке. Такие большие рыбы редко попадаются, но уж если поймали, то рыбаки несут продавать в замок.

- А из какого мяса ты собралась варить нам похлёбку?

- Вот, из солонины, - ответила кухарка и приподняла крышку на бочонке. – Хорошее мясо, ваше сиятельство, я из него и людям лорда готовлю, они хвалят. С мужчинами-то просто – побольше мясца положи – вот им и будет вкусно.

Фуу… не хочу я солонины! Пусть лорд ею своих вояк кормит, раз им нравится, а я хочу нормальной еды.

- Рыбу приготовь нам с лордом, - решила я. – Или нет, пожалуй, я сама ей приготовлю.

Кухарка побледнела:

- Что скажет госпожа Сивила?

- Ничего не скажет.

После того, как я с ней поговорю. Надо узнать, как долго она здесь командует.

На всякий случай проследив, как кухарка чистит рыбу, я убедилась, что всё делается традиционно. Пообещала скоро вернуться и пошла давать задание няне.

- Узнай всё про Сивилу, про то, кому раньше принадлежал замок, и как давно он пустует, - распорядилась я.

- Крошечка моя, Касанта, зачем тебе это? – удивилась няня. – Не обижает тебя экономка – и слава великим богам. Ты же всё равно сама хозяйство не умеешь вести, да и я тут тебе не помощница. Считаю плохо, писать не умею. Не ссорься ты с ней, а то, как наделает чего неправильно, а на тебя свалит.

Вот чего не обещаю – того не обещаю. Если экономка и дальше будут вести себя нагло – я с ней серьёзно поговорю.

Глава 13

Сивила ждала меня в библиотеке с полным комфортом – накинула на ноги тёплый плед и попивала из кружки горячий отвар. Кто из нас двоих «её сиятельство»?

- Книги готовы, - беззаботно сказала она и кивнула на две засаленные тонкие книжонки.

- Это всё? – удивилась я.

- А что ещё? – Сивила беззаботно улыбнулась. – В одной учёт по замку: что, сколько и когда закуплено и потрачено, во второй – по замковым землям. Там вообще писать нечего, ничего же не сеется и не производится.

- Совсем?

- Конечно. Что здесь, на ледяной земле и камнях, можно вырастить? Намного выгоднее закупить в более тёплых краях.

- На какие деньги?

- Замок принадлежал королю, раз в три месяца казначей Его Величества, да хранят его путь великие боги, присылал деньги на его на содержание. Слуг, поддерживающих порядок, всего трое. Плюс кухарка и я – даже небольшой суммы вполне хватает.

То есть о том, что надо не просто есть, пить и иногда смахивать пыль, а следить за тем, чтобы замок не разрушался, никто не беспокоился.

Хорошо устроилась экономка! Сама себе хозяйка, никаких господ, которым надо угодить, никаких проверок.

- И что же, давно сюда никто не приезжал?

- Почему давно? Для поддержания порядка на границе здесь всегда живёт отряд со своим господином. Графства и баронства присылают своих людей. Но эти люди к нам не относятся – живут они в специально выстроенной казарме, едят там же, за счёт своего сюзерена. Господа-командиры всегда из благородных, но они редко останавливаются в замке. Предпочитают жить в казарме со своим отрядом.

Ещё бы! Кому охота жевать плохую пищу и мёрзнуть по ночам! Разумеется, начальник отряда не желает селиться в замке. Экономке только этого и надо, зачем ей гости, лишние заботы и траты?

Зря я заранее не проверила, умею ли читать. Вдруг не умею? Можно, конечно, не показывать вида и заявить, что всё в порядке, но Сивила не глупа, она сама поймёт, что я неграмотная.

Открыла верхнюю книгу и вздохнула с облегчением – умею. Только зря радовалась. Теперь я поняла, почему Сивила улыбалась столь беззаботно. Чего ей волноваться-то? В этих записях невозможно разобраться! Что, например, значит «2 т раз на со»? Или «3 п мед на ва и дес, 2 се».

- Что это? – я ткнула пальцем в книгу.

- Запись покупок. Две туши куплены и разрублены на солонину, три пуда мёда на варенье и десерты господам, - спокойно объяснила экономка.

- Каким, если никто здесь не останавливается?

- Иногда приезжают важные люди, с проверкой – как содержится замок и дороги.

- Почему не пишешь так, чтобы понятно было без твоих объяснений?

- Зачем? Кто, кроме меня, будет это читать? В замке никому записи не нужны, я веду, потому что люблю порядок и отчёт.

Я кивнула:

- Похвально.

Сивила приободрилась и посмотрела на меня с превосходством. Точно ведь решила, что читать я не умею!

- Вы, ваше сиятельство, слишком молоды и многого не понимаете. Вести замковое хозяйство не просто, я сама этому годами училась. Но вам оно ни к чему, понятное дело. Вы – госпожа, прикажите – всё сделают.

Я кивнула:

- Приказываю. Перепиши нормальным языком все доходы и расходы за этот год.

И за прошлые заставить можно, чтобы Сивила поняла, зачем нужна отчётность, но так и быть, не стану. Пустой труд и ей и мне – всё равно деньги за те года уже потрачены и никак не проверишь, покупала ли экономка то, что записала.

Зато я легко могу проверить за последние месяцы. Начну с продуктов. Кто, хотела бы я знать, съел две туши солонины, если я видела в погребе только один небольшой бочонок?

- Ваше сиятельство! Простите, но мне некогда заниматься такой ерундой, - возмутилась экономка. – У меня полно дел, когда мне перепиской заниматься?

- Ага, я вижу, что ты просто разрываешься на части, - согласилась я. – Приступай.

Вышла из библиотеки и опять отправилась на кухню – узнать, где найти Ханса.

- Чего его искать, сейчас с дровами придёт, - улыбнулась кухарка. – Ваше сиятельство, с рыбой-то, простите, не поняла. Почистила, дальше-то чего с ней делать? В кипяток её?

- Не трогай, я сама. Впрочем, нет. Положи пока на лёд, пусть немного охладится.

Рыбу я обожаю во всех видах. Жареную, отварную, тушёную, с овощами и с пюре, просто рыбу без ничего. Эту можно бы засолить, уж большо хороша – жирненькая, плотная, но я наголодалась за последние дни и решила её пожарить.

А жарить рыбу я умею!

В кухню, сгибаясь под тяжестью охапки дров, вошёл Ханс. Увидел меня и едва не выронил свою ношу. Неужели так странно встретить на кухне госпожу? Или благородные господа вообще никогда сюда не заходят? Наверное, это ниже их благородных достоинств. Ну, ничего, я девушка не гордая, её сиятельством только вчера стала, так что мне можно.

С Хансом у меня состоялся приватный разговор. Я попросила его ещё раз, подробно, пошагово, вспомнить вечер моего то ли побега, то ли похищения.

- Расскажи, как я шла, как выглядела, - уточнила я.

- Зевали вы, ваше сиятельство, всё время, как будто вас только разбудили.

- Смотри!

Я вспомнила, как ослабли ноги после одного глотка лекарской микстуры, и прошлась перед Хансом неуверенной, слегка покачивающейся походкой.

- Похоже?

- Очень. Так вы и шли, точно, словно сами не знаете, куда идёте.

Я не ошиблась – лекарь Гарой замешан в моём побеге. Только как это доказать?

Рыбу я начала жарить за полчаса до назначенного обеденного времени.

- Ваше сиятельство, ведь и мяса не осталось, - чуть не плакала кухарка. – Опоздаю с обедом – накажет экономка!

- Не бойся, ей не до тебя сейчас, - засмеялась я, разрезая чуть подмороженную тушку на ровные кусочки.

Панировочные сухари мне приготовила кухарка – очень хорошо и качественно размолола в ручной мельнице краюху вчерашнего засохшего хлеба.

- Специи есть какие-нибудь? – спросила я.

Кухарка испуганно охнула:

- У госпожи Сивилы в комнате хранятся, она нам, когда надо, щепотку приносит и сама в блюдо добавляет.

Да? А руки перед этим моет?

- И в какие же блюда она их добавляет?

- Известно в какие – в свои, - пожала плечами кухарка.

Вопрос – кто в этом доме кому служит, я озвучу сегодня за обедом.

От автора:

Девочки, должна сразу предупредить, что только несколько дней я буду выкладывать по две-три главы. Потом – по одной в день, с частотой 5-6 дней в неделю. Не обижайтесь, хорошо?

Глава 14

Ладно, обойдёмся без специй. Лимона, разумеется, тоже не было, но зато я нашла в буфете бутылку с кислым вином.

- Это ещё с зимы осталось, - объяснила кухарка. – Господин, чей отряд границу охранял, в замке ужинал и велел из своих запасов принести. Только оно, простите, скисло, похоже. Вылить хотела, да вроде жалко – уж больно пахнет хорошо.

Я открыла бутылку, понюхала. Как же называется этот сорт винограда? Вспомнила – «Изабелла». Вино в самом деле подкисло, но для моих целей вполне подойдёт. Винный уксус ничуть не хуже лимона, тем более, когда лимона нет.

В моём мире мне редко удавалось поесть свежепойманной рыбы, зато я умею готовить её так, что все соки полностью сохраняются внутри. Размораживать до конца не надо, наоборот, надо, чтобы кусочки были ещё несколько подмороженными. Теперь посолить, поперчить и сбрызнуть лимонным соком. В моём случае обойдусь без перца, а сок заменю кислым вином. Минут десять дать постоять и помариноваться. Можно чуть больше, но двадцать – уже будет перебор. Растают наши кусочки.

На хорошо разогретую сковороду я налила масла. Сначала, правда, попробовала на вкус. Приятное, хотя явно не подсолнечное, но тоже какое-то растительное. Каждый кусок обмакнула в панировочные сухари и сразу на сковороду.

- Эва-ка красиво у вас, ваше сиятельство, получилось! – восхищалась кухарка, разглядывая готовые румяные и сочные куски. – Где же вы так научились?

- Дома, у мачехи, - сказала я. И добавила, вдруг вспомнив нашего дежурного слесаря, которого вся округа ценила за умение и ответственность. – Опыт – его не пропьёшь!

Не дожидаясь обеда, решила попробовать, а то кто её знает, местную рыбу, вдруг есть какие-то особенности, которые мне не известны? Кухарку тоже угостила – вместе же готовили.

- Может, специй каких у госпожи Сивилы спросить? Наверное, ещё вкуснее будет, - предложила кухарка, с наслаждением обсасывая крупную, но мягкую косточку.

- Не надо.

Я не люблю специи к рыбе, кроме чёрного перца. Рыба – не мясо, её нежную структуру не надо ничем оттенять, если хорошо приготовлено, то и без добавок язык проглотишь.

На обед лорд Эктор немного опоздал, но мы с кухаркой не дали остыть главному блюду и держали его возле печи.

- Выглядит потрясающе и так же пахнет, - заметил лорд, разглядывая румяные куски. – Это же рыба, да?

Я гордо кивнула.

- Передайте на кухню, пусть для меня принесут что-нибудь другое, - сказал супруг служанке.

Как другое? Я что, зря старалась?

- Дорогой мой супруг, может быть, всё-таки попробуешь, - спросила я. – Это не просто рыба. Это рыба, которую я сама, лично, своими руками, приготовила для тебя.

Лорд отложил двузубую вилку и откинулся на стуле:

- Касанта? Ты умеешь готовить еду? – поразился он. – Зачем? Твой отец – богатый человек, он что, заставлял родную дочь трудиться на кухне?

- Что плохого в том, что я умею готовить вкусную еду? – осторожно спросила я.

- Но ты – госпожа, ты не должна находиться на кухне. Знаешь, всё-таки тебе дали довольно странное воспитание, и пришла пора об этом поговорить.

Самое то разговаривать на голодный желудок! Я хоть на кухне перекусила, а лорд ничего, кроме утреннего сухого мяса и лепёшек, сегодня не ел.

- Почему ты не хочешь попробовать рыбу? – настаивала я.

Нет, ну вкусно же! По плотности и вкусу напоминает нашего озёрного сига, хотя таких крупных я никогда не видела. А по костлявости морскую камбалу – всего одна большая хребтовая кость.

Лорд смущённо улыбнулся:

- В детстве я подавился мелкой косточкой, теперь рыба мне неприятна.

Ой, что бы понимал! Взрослый мужчина остался в душе маленьким мальчиком!

Я взяла две вилки, самый большой кусок рыбы и ещё одну тарелку.

- Что ты делаешь?

- Убираю кости, чтобы ты мог спокойно есть, - ответила я.

Мне показалось, или лорд смутился? Вот только не надо так пристально смотреть на мои руки, а то мне самой как-то неловко стало. Потому что лорд не просто на меня смотрел, он смотрел с явным мужским интересом. Такой взгляд сложно не понять.

- Не могу понять – то ли я чувствую себя ребёнком, то ли баловнем судьбы, - засмеялся лорд Эктор.

Я поставила перед ним тарелку и замерла в ожидании.

- О! А! Нет слов, - простонал лорд и громко расхохотался. – Касанта, не смотри на меня так! Рыба потрясающая, я в самом деле никогда не ел такой вкусной. Но, милая, тебе не место на кухне.

- Ах так? Вот и жуй тогда сухое мясо и хлебай надоевшую похлёбку, - рассердилась я. – Между прочим, я ещё много чего, кроме рыбы, умею готовить, но раз ты против, то не буду!

- Тебе нравится готовить? – стал серьёзным лорд.

- Иногда да.

- Хорошо, если ты этого хочешь, - кивнул лорд. – Касанта, я должен вернуться к вопросу о твоём воспитании.

Как? В угол меня поставить или уроки проверить?

- Наша экономка, Сивила, жаловалась на то, что ты нагрузила её дополнительной и ненужной работой.

- Экономка – на меня? – уточнила я. – Прислуга – на моё сиятельство?

- Касанта, ты молода и много не знаешь. В скором времени я уеду на службу и не могу даже предположить, когда вернусь. Возможно, через пару месяцев, а возможно и через полгода. Ты останешься в замке одна, и сможешь рассчитывать только на помощь экономки. Надеюсь, ты понимаешь, что чем лучше между вами отношения, тем спокойнее для меня? Постарайся с ней подружиться, дорогая.

Да я её сразу родной матерью признаю и буду кланяться при встрече! Нашел на кого замок оставить – на ленивую экономку. Я ещё не проверяла книги после переписки, сначала мне надо было разобраться в местных деньгах и ценах. Ещё узнать свои полномочия. Я жена лорда, могу ли я сама руководить хозяйством, сама решать, что закупить, а что продавать? Или мне надо получить разрешение мужа? Продавать здесь пока нечего, но я обязательно что-нибудь придумаю. Не буду я жить в холодном замке и питаться солониной. Я в нашем расцветающем капитализме смогла найти место под солнцем, так что и здесь сдаваться не собираюсь.

- И не приставай больше к Сивиле с глупыми вопросами. Она ведь, хоть и небогата, но тоже благородная дама. Обидится и уедет в своё имение. С кем я тогда тебя оставлю?

Чего же до сих пор не уехала, интересно?

Глава 15

- К тому же, она приходится нам, пусть очень дальней, но родственницей. Так что прошу тебя называть её госпожа Сивила.

- Ты же не называешь, я думала, что и мне можно.

- Можно, но не желательно. Обращаясь к экономке просто по имени, ты принижаешь её статус, - пояснил супруг. – Она, хоть и не знатная, но благородная дама.

О как! Надо было сразу сказать, я совершенно не собиралась обижать экономку. Она мне не нравится и её работа тоже, но унижать я её не хочу.

После обеда лорд пригласил меня на прогулку. Разумеется, я согласилась.

- Верхом или в карете? – уточнил супруг.

- Лучше в карете, ты же знаешь, я не слишком уверенно чувствую себя верхом, - попросила я.

- Касанта, ты должна называть меня Эктор, - напомнил лорд.

- Эктор, - послушно повторила я.

- Верхом было бы более романтично.

Угу, очень. Особенно если учесть, что в седле я не сидела никогда в жизни. Придётся научиться, но не сейчас, сейчас я слишком занята адаптацией в новом мире.

- Зато в карете безопаснее, а я только недавно перенесла болезнь, - напомнила я.

Эктор не стал спорить.

Ханс выкатил из конюшни небольшую открытую повозку, рассчитанную максимум на двоих. Я нечто подобное в фильмах видела – вроде и не телега, но и не карета, потому что нет крытого верха.

На всякий случай оделась теплее – весеннее солнце переменчиво. Сейчас вроде бы тепло, но кто его знает, как будет к вечеру. Надеюсь, дождь не собирается?

Подняла голову и едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть – солнц было два. Не таких больших, как в моём мире, но всё равно два вместо одного – это неправильно.

Хотя, что здесь правильно? Всё не так и не по-нашему, придётся как-то привыкать.

Лорд сам управлял лошадью. Я думала, что мы поедем в сторону гор, но он направил нашу симпатичную серую кобылку в долину.

- Хочу показать тебе деревни, речку, небольшое озеро, которое есть в поместье, – объяснил он. – Надеюсь, ты не обидишься, если заедем к сельским старостам? Надо узнать, в чём нуждаются люди. Меня в любой момент могу вызвать на службу, пока я здесь, хочу сделать необходимые распоряжения. Боюсь, даже с помощью Сивилы, моя дорогая, тебе будет очень сложно. Главное – слушай её и постарайся не спорить. Экономка знает местные проблемы и ей виднее, как их решать.

Я кивнула и отвернулась, скрывая усмешку. Конечно, как же я без её ценных советов! Пропаду, не иначе.

- Расстроилась? – ласково спросил Эктор и погладим меня по плечу. – Не переживай, милая, эту неделю, а может и следующую, я точно буду дома. Но потом уеду – с востока на нас время от времени нападают дикие племена, король вынужден всегда держать там несколько отрядов. Хорошо, хоть здесь теперь не нужны солдаты.

- Почему?

- Касанта, ты – гарант мира между его величеством и твоим отцом. Кто будет нападать на собственную дочь? Твой отец много раз предлагал продать ему эти земли, но теперь, когда ты здесь хозяйка, он успокоится.

- Зачем ему горы, снег и камни?

- Я тоже задавался этим вопросом. Всё просто – ему мало владеть частью земель. Он хочет владеть всем плато и обеими долинами.

Хм… Не лопнет папенька? Насколько я знаю, его долина намного теплее и плодороднее нашей, куда ему вторая-то? Холодная и неплодородная.

Лорд Эктор не оставлял меня своим вниманием. Рассказал легенду о местных горах, собрал первые, робко пробившиеся на проталинах, голубые и жёлтые цветочки, показал звериную тропу, ведущую к водопою.

- Хочешь, пойдём по ней? – предложил Эктор.

- Хочу, но боюсь – вдруг там опасные звери?

- Звери пугливы, первыми убегут. Не бойся, скорее всего, мы там никого не увидим.

Но мы увидели. У воды стоял красавец-лось. Высокое, могучее животное завораживало своей красотой и силой. Я даже испугаться не успела – залюбовалась дикой статью лесного великана.

Лось нас услышал, или унюхал. Встряхнулся, втянул носом воздух, мотнул лобастой башкой и в три прыжка исчез в чаще.

- Ах! - восхищённо выдохнула я.

Лорд Эктор улыбнулся, обнял меня за плечи и вдруг, неожиданно притянул к себе.

Целоваться супруг умел, я даже чуточку рассердилась – где это он так научился? Кто в закрытом, более чем скромном средневековье, в мире прогрессирующего патриархата, так замечательно целуется? Разве не положено вести себя сдержанно, а любовью заниматься исключительно для создания потомства?

Где-то я читала, что в те времена муж мог годами не приходить в спальню жены, развлекаясь с другими женщинами или, если он уж очень набожен, обходиться без подобных радостей. Потому что дети уже есть и много, теперь ночное совместное времяпрепровождение больше не нужно.

Надеюсь, мой не из таких? Если он всё делает так, как целуется, то я не против – пусть приходит почаще. Хотя сейчас дети мне в самом деле не нужны. Моё новое тело слишком молодое и слабое, мне бы подрасти ещё хоть пару лет, а потом только о муже задумываться. Что же у меня за отец, если отдал замуж худую и затюканную, почти что девочку-ребёнка?

В первую деревню мы приехали неожиданно для жителей. Женщины ахали и бегом скрывались в домах, дети постарше серьёзно смотрели вслед, а поменьше – бежали за повозкой. Как же я не подготовилась-то? Надо было хоть сладостей им взять с собой.

Старосту пришлось подождать – полевые работы в некоторых, особо солнечных местах, уже начались.

Низкорослый, степенный, весь какой-то вдумчивый и неторопливый, он понравился мне сразу.

Поклонился сначала лорду, потом мне, вежливо спросил:

- Надолго ли, ваше сиятельство, пожаловали к нам?

- А что? – удивился лорд. – У вас есть вопросы?

- Много чего есть, позволите ли рассказать?

Эктор удивлённо хмыкнул.

- Дай нам горячего взвара с дороги, а потом рассказывай, - решил он.

Пока его жена и дочери шустро собирали на стол, староста ушёл в чулан за мёдом.

- О чём он хочет поговорить? – тихо спросила я Снежного лорда.

- Скорее всего о налогах. Король брал с них за проживание на его земле небольшую сумму, конечно, народ волнуется и хочет знать, какую ренту назначу я.

Лорд угадал, но не только этот вопрос волновал старосту. Была намного более серьёзная тема.

Глава 16

Попивая горячий, приятно пахнущий взвар, с мёдом и мягким хлебом, я внимательно слушала разговор.

- От имени всего обчества говорю с вами, господин, - опять низко поклонился староста. – Хоть когда-никогда приезжайте к нам сами. Дела местные разбирать, людей рассуживать.

- В смысле – рассуживать? Ссоры ваши деревенские разбирать? – усмехнулся лорд.

- Ссоры не надо, а вот когда один сосед у другого кусок земли оттяпал, или когда покалечил кто кого в драке, или вот, недавно, лосиху, лосёнком пузатую, охотники забили. Разве же это можно?

Я аж почувствовала, как напрягся Эктор. Сжались в тонкую полоску губы, исчезла смешинка из глаз, выпрямилась, только что расслабленная, спина.

- Кто раньше ваши ссоры рассуживал? – спросил он.

- К жрецу ездили, так разве же за каждым разом наездишься, или находишься? С лосихой он вообще разбираться не будет. Зимой, с барсуками, разбираться не стал. Сказал – то не его дело.

Я посмотрела на мужа – ничего не понимаю! Браконьеры тут у них, что ли?

- Что с барсуками? – уточнил лорд.

С середины зимы и до начала весны кто-то, жестокий и наглый, не боящийся гнева великих богов, охотился на барсуков. Все знали, что охотиться в это время на барсука можно лишь в случае крайнего голода. Голода, слава великим богам, в деревнях не было, но несколько раз люди находили следы жестокой охоты.

- Почему нельзя-то? – не выдержала я.

Староста вдруг смутился и опустил голову. Его жена, что стояла за моей спиной, тихо фыркнула. Что я такого спросила?

Только Эктор не напрягся и спокойно ответил:

- Я потом объясню, - муж опять повернулся к старосте. – Что ещё?

- Дык лосиху кто-то недавно забил. Пузатая лосиха была, ваше сиятельство! Никогда бы у наших на такую рука не поднялась!

Вот теперь Эктор серьёзно разозлился.

- Давно? Почему сразу не сообщили? Вы понимаете, что это преступление против меня?

- Я в тот же день сына послал! – воскликнул староста. – Он экономке вашей всё, как есть, обсказал. Неделю назад, ваше сиятельство, чуть больше.

Староста посчитал дни, шевеля губами и загибая пальцы.

- Восемь дней!

Значит, я в замке уже жила. Почему же экономка не сообщила новость лорду, раз запрещённая охота имеет такое важное значение? За всеми событиями просто забыла?

Эктор пообещал разобраться, и мы поехали в следующее село.

- Скажи про барсука, - напомнила я.

- У них гон зимой, звери ищут себе пару, в такое время на них нельзя охотиться. Ну, а про лосиху и так всё понятно – никакой крестьянин не попытается её зарубить. Великие боги не простят.

- Но кто-то же зарубил?

- Да. И это – не крестьянин. Давай сменим тему? Мне жаль, что испортил всю романтическую прогулку, - вздохнул лорд. – Не стоило совмещать проблемы с развлечениями, надеюсь, ты меня простишь.

- Уже, - кивнула я. – На самом деле очень хорошо, что ты узнал об этом сегодня, а не через несколько месяцев. Возможно, ещё есть шанс найти виновных. Поспрашивать местных жителей, особенно тех, кто часто охотится.

Лорд улыбнулся, покачал головой:

- Касанта, хоть ты и выглядишь, как юная леди, часто ведёшь себя хуже ребёнка. Но иногда, совершенно неожиданно, высказываешь здравые мысли. Никак не пойму, почему до твоего побе… То есть похищения…

- Так всё-таки похищения? – обиженно перебила я. – Больше никаких грязных намёков?

- Похищения, похищения, - сдался лорд, примирительно выставив вперёд руки. – Почему ты была такая взбалмошная и капризная? Куда делось твоё врождённое достоинство?

Тебя бы, лорд, отдать замуж на скорую руку за взрослого мужчину с тяжёлым взглядом и, сильно подозреваю, не менее тяжёлым характером. Я бы посмотрела, каким бы ты был разумным и как бы сохранял достоинство.

В следующем поселении нас ждали – вероятно, староста послал кого-то предупредить. Как и предыдущая, эта деревня тоже выглядела небогатой. Даже дома старост были похожи – крепкие, приземистые, с закопчённым очагом и множеством ребятишек. Проблемы оказались те же – надо разбирать ссоры, которые не может решить «обчество». Одну Эктор решил на месте, так сказать, не отходя от кассы.

Умер крестьянин, оставил дом, вдову и троих детей. Вроде всё понятно – наследство ей и детям, кому же ещё. Но у крестьянина был брат, который требовал вернуть ему родительский дом. А вдова пусть идёт в свой.

- У неё есть свой? – уточнил Эктор.

- Есть, дык плохонький. Крышу надо чинить, забор поднимать, рамы править – не жил там никто, а дом без хозяина – сирота.

- У брата покойного что за проблемы с жильём? – спросил лорд.

- Никаких нет заботушек, в своём дому живёт. Да вот, видимо, ещё родительский хочет, - пожал плечами староста.

Эктор рассудил быстро. Вдова с детьми остаётся там же, где жила, а брат, если пожелает, может забрать её дом.

Я считала это несправедливым, но промолчала – не хватало ещё спорить с мужем на глазах у крестьян!

Зато по дороге в следующее село высказала своё мнение.

- Старый дом – личная собственность вдовы, с чего бы она должна дарить его брату покойного мужа? Дом, где она живёт – наследство, принадлежит только ей и её детям. Мало ли кто там ещё вырос – раньше надо было делиться, пока оба родителя живы были.

- Нет, Касанта, ты не права. – Брат тоже имеет долю в наследстве и на дом вдовы претендует вполне законно. А старый ей не нужен. Что она, женщина, сможет с ним сделать? Разрушится постепенно и всё, пусть брат покойного приведёт его в порядок и, допустим, продаст.

- Почему бы вдове то же самое не сделать?

- Ну о чём ты, дорогая? – засмеялся Северный лорд. – Она всего лишь слабая женщина, а ты предлагаешь ей непосильную работу. Вдове и без таких забот тяжело теперь, когда нет мужа. Общество, конечно, поможет прокормить и вырастить детей, но мужскую руку оно не заменит. Трудно жить женщине без мужа и хозяина. В любом обществе, что у крестьян, что у благородных людей.

Понятно. Раз женщина – то тупая и, само собой, по умолчанию покорная. Очень хотелось поспорить, но я заставила себя молчать. Не нужно шокировать супруга. Ему и без того будет со мной не просто, потому что я не собираюсь быть тихой и молчаливой свиноматкой с хорошей родословной.

Глава 17

Надо бы, кстати, подумать о защите в данном вопросе. Таблеток у меня нет, обо всём остальном здесь, разумеется, и не слышали – настоящую защиту для женщины придумают на несколько веков позже. Но я могу пользоваться календарём, чем и займусь. Только бы не забеременеть с первого же раза, а то мне никакой календарь не поможет.

Я критически окинула себя взглядом – пожалуй, зря боюсь. У этого задохлика репродуктивная функция ещё слабо развита. Я надеюсь…

Вторая часть прогулки прошла на берегу небольшой мелкой речушки.

- Как она называется? – спросила я.

- Белая. Не спрашивай почему, я не знаю, - улыбнулся лорд. – Я, как и ты, ещё много чего здесь не знаю. Не знаю, что мне делать с этими угодьями – они же совершенно бесполезны. С замком, который надо содержать – хотелось бы знать, на какие деньги. То есть я, разумеется, как вoенный, получаю жалование от его величества. Этих денег вполне хватало одному, но у меня не было дополнительных расходов и ответственности за жену и крестьян.

Это он меня сейчас с ними уровнял, что ли? Я ничего не имею против крестьян, только я уверена, что мы с ними отличаемся, как автомобиль от повозки, в которой я сейчас нахожусь.

- Не понимаю, например, как они выживают на такой земле – практически без сельского хозяйства, - вздохнул лорд.

Я зевнула – езда по просёлочной дороге меня изрядно укачала, а на берегу реки мой запасливый муж устроил небольшой пикник. Под сидением лежала корзинка с отварным мясом, яйцами (Куда же без них! Каждый день холестерин поглощаю!), хлебом, отварными овощами и куском подсохшего сыра. Так себе еда, если вспомнить, что я теперь её сиятельство и благородная госпожа.

- Устала? Прости, милая, тебе ни к чему забивать свою красивую голову, обещаю, я всё решу. Осенью, когда начнётся бальный сезон, мы с тобой поедем во дворец. Хочешь во дворец?

Угу, мечтаю и ночей не сплю, как хочу. Чтобы там меня сразу раскусили – или родственники, или знакомые. Нет уж, я лучше здесь, в замке, поживу – целее буду.

А потом мы целовались – да, в этом деле мой муж, безусловно, спец.

Мы бы целовались ещё долго, но стало холодно. От воды потянуло влажностью, я зябко поёжилась.

- Весной, как только солнца заходят, сразу чувствуется ледяной ветер, - сказал лорд. – Поехали домой, пока ты не простудилась.

Может быть, притвориться вечером больной? Сказать, что у меня болит живот или голова. Средневековые женщины использовали эту дежурную отмазку? Или так радовались вниманию мужа, что даже с по-настоящему больной головой распахивали объятия. Неизвестно же, когда он удостоит тебя своим вниманием в следующий раз. Если к этому добавить, что мужья часто отсутствовали, то в походы уходили, то границы охраняли, то дрались между собой за кусок поля или устье реки, думаю, каждый их визит в спальню жёны воспринимали, как великий праздник.

Дома нас ждал горячий ужин и Сивила. Ах, да, госпожа Сивила, надо не забывать.

- Почему ты не рассказала мне про самку лося? – строго спросил её Эктор.

Сивила прижала руки к груди и побледнела:

- Простите меня, ваша светлость! Но в тот день произошло столько событий, столько событий! Сначала я не могла выбрать подходящий момент, потому что вы были очень заняты. Позже, когда вы нашли то ужасное письмо для её сиятельства, я не посмела вас тревожить – вы были в гневе, а ваша жена пропала.

То есть цапнуть меня, Сивила возможность не упустила? Ладно, припомню при случае.

- Госпожа Сивила! – рявкнул лорд. – Кажется, я просил не вспоминать больше тот день и не обвинять мою супругу в том, чего не было! Просил?

Северный лорд склонился над невысокой Сивилой – та испуганно отстранилась. Почему он назвал её госпожой? Подчеркнул, что может и забыть про дальнее родство, и она станет просто экономкой. Прислугой, хоть и благородной крови.

Сивила рухнула на колени. Ой ,как грохнулась своими костями об пол! Не сломала хоть?

- Простите! Простите, Ваша светлость, - взвыла она.

Эктор недовольно поморщился.

- Зовите служанок и помогите моей супруге приготовиться к ночи, - распорядился лорд и повернулся ко мне. – Жди меня, милая.

Лорд ушёл, а я решила, что пора начинать менять ситуацию.

Опять мыться в холодной комнате? Надо сказать, чтобы сделали воду погорячее – буду подливать понемногу. И ещё кому-то надо помогать мне с тяжёлым кувшином. Служанку-грязнулю я не хочу, Сивилу и подавно.

- Как зовут вторую служанку? Ту, что помоложе? – спросила я Сивилу.

- Ланка, ваше сиятельство, - ответила экономка, не поднимаясь с колен.

- Она будет помогать мне.

- Но, ваше сиятельство! – Сивила бросила на меня удивлённый взгляд. – Ей не по чину! Помогать вам буду я и старшая служанка.

А не сильно-то экономка испугалась гнева Эктора! Только что собиралась рыдать, а сейчас встаёт и промокает тонким белоснежным платочком совершенно сухие глаза.

- Госпожа Сивила, - «госпожу» я специально выделила голосом. – Кто и что будет делать в этом доме, решать, в первую очередь, будет лорд Эктор Берт Сесар. Во вторую – я.

- Но, ваше сиятельство, я вынуждена доложить лорду о том, что вы нарушаете заведённые порядки!

- Иди, попробуй, - усмехнулась я.

Да Эктору всё равно, кто льёт на меня воду и подаёт простыню и полотенце! Как любой нормальный молодой мужчина, он сейчас точно думает не об этом. Ещё бы, по дороге домой мы целовались так, что едва не выпали из повозки.

С ужином я заморачиваться не стала – съела, что дали. Похлёбка не произвела на меня впечатления, хотя оказалась довольно сытной. Мясо в этот раз кухарка протушила, оно стало мягче и приятнее на вкус. В отвар, немного терпкий, добавила мёда. Хлеб опять был свежий и душистый, а яйца (закукарекаю с ними скоро) я сразу отодвинула в сторону.

Купаться мне помогала Ланка. В тёплую, даже немного горячую вод она добавила травяной настой и хитро улыбнулась.

Я принюхалась – пахнет нормально, сладковато и немного приторно, как лилии. Чему улыбаемся?

- Что это? – спросила я прямо.

Ланка покраснела, как помидор. Даже зажмурилась от смущения.

- Ну?

- Ваше сиятельство… Это лилинака… Ну, понимаете, она полезная… Для кожи там, для волос, - неумело врала служанка.

- А точнее? Ну-ка говори, а то я тебя в эту ванну засуну и утоплю!

Ланка ахнула, резко выдохнула, собираясь с силами.

Глава 18

Зря я её так напугала: красная до этого, теперь Ланка резко побледнела. Нет, надо быть с ней осторожнее – вон она какая ранимая.

- Это настой лилинаки для невест. Чтобы им легче было перенести первый… Первую… Ночь с мужем, вот! – скороговоркой сообщила она. – Мне бы его не доверили, только экономке или старшей служанке, но вы захотели, чтобы я вам помогала.

Понятно. Такие травки, конечно, лучше вливать женщине более старшего возраста, она хотя бы дозировку знает. Надеюсь, Ланка не переборщила, и я не накинуть на мужа прямо с порога? Он же тогда до утра от шока не отойдёт. И теперь точно поверит, что я, коварная, пыталась сбежать с любовником.

Ланка долго сушила у камина мои волосы, тщательно расчёсывала их гребнем. Я согрелась и разомлела, начала зевать, откинулась в кресле и прикрыла глаза.

- Ваше сиятельство, - Ланка осторожно дотронулась до моего плеча. – Встаньте, я помогу вам одеться.

Куда одеваться, если всё равно придётся раздеваться? Но я не стала спорить. Позволила служанке надеть на меня длинную, широченную ночную сорочку. Сколько же она стоит, учитывая, что ткань здесь дорогая, а сорочка шириной с парашютный купол? Как в ней поворачиваться с бока на бок, запутаюсь же! И идти в ней невозможно – то ли длина рассчитана на очень высокую девушку, то ли портниха сильно ошиблась в расчётах. Чтобы передвигаться, подол спереди приходилось поднимать и придерживать, а сзади он волочился по полу.

Верх сорочки украшала роскошная вышивка, от которой я сразу начала чесаться.

- Дай мне другую одежду для сна, - сказала я.

- Но, ваше сиятельство, это же из приданого! Ваша свадебная сорочка!

- Ну и что, дай попроще, мне неудобно.

- Никак нельзя! Это ваша сорочка для первой брачной ночи! – всплеснула руками Ланка. – В ней вы должны встретить мужа!

Да? Именно в ней? Принципиальный вопрос? Я прижала пальцы к вискам и болезненно поморщилась

- Что-то я забыла, откуда она у меня… Позови няню, спрошу.

- Да я вам и без няни скажу, - улыбнулась Ланка.

Оказывается, для первой брачной ночи каждой невесте близкие родственницы-женщины готовили специальную сорочку. Ткань покупалась подороже – кто какую мог себе позволить. Длина сорочки ассоциировалась с длинной счастливой семейной жизни, а ширина – с достатком в семье. Вышивка тоже была с секретом – она считалась оберегом от болезней и защищала женское здоровье невесты.

Готовили сорочку всегда в спешном порядке, за несколько дней до свадьбы, чтобы не сглазить счастливое событие.

- Надо же, как мачеха для меня расщедрилась, - покачала я головой.

Ланка тихо заметила:

- Как иначе? Кто будет перед женихом худой сорочкой позориться? Подумает ещё, что невесту дома не любят и поскорее хотят замуж отдать.

В моём случае – так и есть.

Я наконец, водрузилась на широченную кровать и почувствовала, что не смогу дождаться лорда – спать хотелось ужасно. Я уже не боролась с зевотой и сонливостью, подтолкнула под бока одеяло и закрыла глаза. Усну так усну, кому надо – разбудят.

Вот, значит, как действует лилинака – невеста становится сонной и вялой, засыпает на ходу и изображает из себя поваленное дерево. Интересно, зачем такие сложности? Неужели местные девы настолько боятся первой ночи? Может, ночная сорочка специально такая огромная, чтобы ограничить движения? А что? Спеленал и всё – невеста надёжно зафиксирована, не сбежит.

Разбудит меня лорд. Он сидел на кровати, полностью одетый, и нежно гладил меня по лицу. Началось, да?

- Касанта, мне очень жаль, - тихо сказал лорд Эктор. – На восточной границе опять нападение, король отправляет в приграничный город мой отряд. Приказ Его Величества привёз гонец. Я должен уехать.

- Когда? – зевнула я.

- Сейчас.

Как уехать? А я? Что я буду делать тут одна? А замок и земли? Я же понятия не имею, что с ними делать! Как ими управлять, как заботиться о замке и людях. К тому же здесь тоже нужен отряд – у нас же приграничные земли!

Свой весомый довод я сразу выложила лорду. Аж спать расхотелось от этой кучи проблем!

- Здесь солдаты не нужны, дорогая, поэтому я заберу всех. С той стороны гор – твой отец, наши земли граничат с вполне надёжными и миролюбивыми графствами, а люди в деревнях не бунтуют. Причины нет – король брал минимальную ренту, я тоже не собираюсь увеличивать сумму. Им и без того трудно выживать на этих забытых великими богами камнях.

Ну, не такие и камни, здесь я не соглашусь. Есть лес, не деловой, конечно, низкорослый и труднопроходимый, но есть же. Есть речка и озеро, в которых водится рыба. И, какое-никакое, сельское хозяйство – видела я, как крестьянки копают землю возле дома, значит, огороды здесь всё-таки сажают.

Какой налог брать с крестьян – решать не мне, а вот подумать о своём хозяйстве надо. Я очень люблю хорошо поесть, всегда любила. В своём прошлом теле я, конечно, старалась не злоупотреблять жирным и сладким, но без фанатизма. Потому что терпеть не могу диеты. Никакие вообще. Для меня «сидеть на диете» звучит как «моя жизнь пошла под откос». Одно время, правда, попытки были – всё-таки нам всем плотно навязан и вбит в голову образ «правильной красоты». Тонкая талия, высокий бюст, накаченная пoпa и, куда без них – пухлые подколотые губы, ресницы в три ряда, татуажные брови.

Но все мои попытки неизменно заканчивались к часикам этак двум-трём ночи, у открытого холодильника. Однажды, поймав себя на том, что закусываю холодную котлету тортом, я решительно покончила с диетами.

- Самое плохое, что я не смогу консумировать брак, - сказал лорд. – Я не хочу делать это впопыхах, не хочу тебя пугать и шокировать. Но у меня нет ни минуты свободной, надо срочно выезжать. Понимаешь…

Я молча ждала продолжения фразы. Вообще-то это дело нехитрое и однозначно недолгое, но то, что брачной ночи не будет, меня даже порадовало. Не готова я! А если забеременею с первого раза? При местном уровне медицины смeрть от родов мне практически обеспечена. Нет уж, лучше, ваша светлость, отправляйся в свой поход, сторожи королевский приграничный город.

- Ты знаешь, что должно произойти? – спросил Эктор.

- Примерно. Очень смутно, - прикинулась я нежным испуганным цветочком.

- Подвинься, милая.

Что? Зачем? Мне тут и одной неплохо, и вообще, кому-то некогда глупостями заниматься, труба зовёт и всё такое!

Глава 19

Эктор достал нож и чиркнул себе по руке. Я вскрикнула от неожиданности.

Лорд позволил крови накапать на простыню, и, наконец, прижал к порезу платок.

- Ты потом поймёшь, зачем я так сделал. Прошу тебя, будь осторожна и никому, даже своей няне, не говори, что между нами ничего не было.

- А то что?

- Наш брак могут оспорить. У меня много врагов, Касанта, найдётся тот, кто захочет лишить меня моей жены. Которую я уже успел полюбить.

Он наклонился, дотронулся губами до моего лба и резко встал.

- Пора, иначе я не смогу остановиться, - хрипло выдохнул лорд.

Эктор уже стоял у двери, когда я соскочила с кровати. Нет, ну что за прощание? Даже не поцеловал по-человечески!

- Обними меня, - попросила я и ринулась к лорду.

Совсем забыв, что наряжена в «парашют».

Я бы, несомненно, разбила себе голову, а, может, и что-нибудь сломала, но Эктор успел меня поймать. Испуганную, дрожащую от холода и его горячих объятий.

Прощались долго, так долго, что ещё немного – и руку можно было бы не резать. Но во дворе громко заржали выведенные из конюшни кони, застучали оружием солдаты Эктора.

- Держи, - лорд протянул мне мешочек с монетами. – Этого тебе хватит на три-четыре месяца, а там я вернусь. Надеюсь, ты умеешь правильно обращаться с деньгами.

Зря надеется. Думаю, знания Касанты в этом вопросе тоже были весьма поверхностны – кому надо было учить её ведению хозяйства. Мачехе всё равно, каким будет будущее падчерицы, а отец, по рассказам няни, не слишком занимался воспитанием дочери.

- Не переживай, в любом случае ты можешь во всём положиться на Сивилу. Она поможет тебе советом, если надо, и подсчёты за тебя сделает, и нужные закупки. Она давно этим занимается и хорошо знает, в чём нуждается замок и его жители. Всегда полагайся на её мнение.

Ага, уже бегу. Видела я, как она управляет замком, тоже мне – хозяюшка, дай бог каждому! С твоей Сивилой я до старости буду питаться отварными овощами, хлебом, кашей-размазнёй на воде и двумя видами мяса. Сухое-жареное, и отварное-перевареное. Нет уж, милый, еда – одно из главных удовольствий в жизни. И пусть сколько угодно говорят, что зубами мы роем себе могилу и что мы едим, чтобы жить, а не наоборот – я всё равно хочу кушать вкусно и питательно! Нет диетам и запретам, да – вкусняшкам и конфетам!

Вот как, даже в рифму получилось. Потому что от души.

- Я вернусь так быстро, как только смогу, - заверил лорд. - Хотя…

Он нахмурился, помрачнел, и добавил:

- Если вдруг я не вернусь…

- Не говори так!

- Дослушай. Мы не ждём серьёзных боевых действий, поэтому я предупреждаю тебя просто так, на всякий случай. По закону ты можешь выйти замуж не ранее, чем через два года траура. Но если испросить разрешения у жрецов, то они могут сократить траур до полугода.

- К чему такая спешка?

- Разные бывают причины. Например, вдова не может справиться с поместьем, или она заявляет, что не умеет жить без мужской руки. Или есть маленькие дети, мальчики, которые нуждаются в серьёзном пригляде. Отца могут заменить мужчины-родственники, но иногда и такой возможности нет. Родственники слишком стары, или слишком молоды, или территориально проживают очень далеко.

Короче, поняла я, поняла – в их жёстком патриархате женщина по умолчанию сама по себе прожить не сможет. Два года для неё – огромное испытание, не каждая выдержит.

- Прошу тебя – не спеши с замужеством. Обещай мне, что выждешь положенные два года. Ты столь юна и столь наивна, обмануть тебя будет просто. Подрасти, моя любимая жёнушка.

Я почувствовала, что сейчас заплачу. Стало жалко себя, неустроенную, в чужом враждебном мире, жалко Эктора, в которого я, оказывается, тоже успела влюбиться. Уедет сейчас – и живи тут, как хочешь, смотри на каменную узкую дорогу, в надежде, что вернётся суженый.

Я судорожно всхлипнула и умоляюще сложила на груди руки:

- Эктор, у нас мало времени, прошу, давай не будем заглядывать в будущее, - попросила я. – Лучше обними меня.

Он обнял. Я притихла в сильных горячих руках, закрыла глаза и вдохнула запах кожи, железа и конского пота. Одежда лорда так им пропиталась, что пахла даже после тщательной чистки. Странно, мне запах не показался противным, скорее привычным. Наверное, настоящая Касанта любила лошадей, хоть и сильно их опасалась.

Лорд Эктор Берт Сесар уехал. Я, как положено хорошей жене, помахала ему белым платочком с высоты самой большой замковой башни, повздыхала о своей тяжкой доле и пошла досыпать.

Утро началось с визита в мою спальню Сивилы. Теперь я старательно называла её «госпожой», подчеркивая тоном, что знаю о её статусе, но меня это мало волнует.

- Ваше сиятельство, мне нужны деньги на закупку продуктов. Ещё мы задолжали за мёд, муку, сыры и фрукты…

- Кто всё это съел? – перебила я.

- Вы и его сиятельство. Фрукты подавали на стол каждый обед, ещё до вашего… Ээээ… До того печального случая, когда вас, без сомнения, похитили.

Так, да? Нарываешься? Ладно, посмотрим, что будет дальше.

- Сначала я проверю книгу расходов, которую ты переписала.

- Но я ещё не переписала! – всплеснула руками экономка. – У меня совершенно не было времени!

- Чем ты занималась?

- Как чем? А сборы? Его сиятельство уехал вместе с отрядом, надо было собрать им еды в дорогу, проконтролировать, чтобы проследили за лошадьми.

Врёт. С едой, возможно, правда, но своих коней вояки Эктора не доверяли никому, кроме личных слуг. Конь здесь так же важен и нужен, как у нас машина. Сам не проверишь и не перепроверишь, что всё как положено – ни на кого надежды нет. Никто не доверит свою безопасность неизвестно кому.

Немного денег я всё-таки дала – раз уж фрукты и сыры были, надо отдавать долги.

Позавтракала я, как обычно, не вкусно. Опять каша, на этот раз с малюсенькой плошкой яблочного варенья.

Я попросила добавки, но кухарка смущённо улыбнулась:

- Оно покупное и очень дорогое, храниться в чуланчике. Ключ только у госпожи Сивилы. Её уже нет в замке – поехала за продукты расплачиваться.

Сама к лавочникам? Не много ли чести? Или мы задолжали торговцам, как земля – колхозу, и делать гордое лицо не в наших с лордом интересах?

Ладно, потом узнаю.

После завтрака я решила проехаться по сёлам. Нет уж, не буду я сидеть сложа руки и проедать выданные деньги. Посажу огород, да побольше, чтобы на всех работников хватило. Посмотрю, что можно выжать из этих скудных земель. Я сама родилась на севере и знала, что нельзя относиться к северной земле с пренебрежением. Она, хоть и не особо плодородная, но тоже с благодарностью отвечает на заботу и труд.

С собой я взяла Ханса. Управлять лошадью и по пути просвещать меня в самых простых вещах. Например, что и столько стоит.

- Зачем Ханса-то? – удивилась кухарка. – Толку с него! Возьмите любую служанку, хоть позаботится о вас, как положено. Ножки вам пледом накроет.

- Я их и сама накрою, - отмахнулась я.

И оказалась права.

Глава 20

Староста, тот самый солидный мужичок с большой семьёй и множеством дочерей, встретил меня настороженно.

- Чего ваша светлость изволит? – спросил он. – Недоимок нет за нашим селом, всё, как положено, в замок отправляем, всё в срок. Дров пять телег, курей три дюжины, яиц десять дюжин. Мёд по первым холодам доставили…

- Я по другому делу, - перебила я. – Пошли-ка на огород, совета спросить хочу.

- Совета?

Лицо у старосты вытянулось, он даже головой потряс, словно отгоняя наваждение. Ну что я такого спросила? Я молодая, неопытная барышня, приехала из-за гор, почему я не могу посоветоваться с кем-то местным?

Мне же нужна информация! Ханс, например, по пути сюда неплохо просветил меня о местных деньгах. Наконец-то я получила хотя бы самые элементарные знания, запомнила, сколько серебрушек в золотом и мядяков в серебрушке. Узнала, что продукты в этом мире дешёвые, а промышленные товары дорогие. Особенно ткани, которые здесь берегли и даже передавали по наследству. В королевстве изготовляли только льняные и шерстяные, все тонкие ткани везли из-за моря и, соответственно, купить их могли только благородные.

Общество делилось на благородных и простолюдинов. Благородным можно только родиться, других вариантов нет. Перейти из простолюдина в благородные невозможно, как невозможно подарить или наградить званием благородного. В общем, как порода у собак. Либо ты пекинес, либо болонка, и никакой самый красивый и дорогой документ этого не изменит, можешь хоть пять родословных купить.

Великие боги устроили так, что браки между ними, разумеется, никем не одобренные, всегда заканчивались плохо. Детям, рождённым от такой связи, чаще всего тоже не везло. Только внукам возвращалась благосклонность рассерженных богов.

- Я хочу посмотреть, что вы выращиваете, - объяснила я старосте.

- Дык я-то только в поле работник, на огороде – то бабское дело, - развёл руками староста.

- Зови жену, - кивнула я.

Жена старосты, невысокая, коренастая, румяная крестьянка, с поклонами повела меня на огород.

- Здесь что посадила? А тут? А эта грядка зачем? – тыкала я пальцем.

Оказалось, зря Сивила ругает землю. На ней местные крестьяне вполне благополучно выращивали нечто напоминающее по вкусу нашу картошку, ещё круглую и смешную, с длинным тонким хвостиком морковь, брюкву, репу. Отдельная грядка предназначалась для пряных трав. Я легко узнала укроп, мелиссу и мою любимую мяту.

Но больше всего порадовали кусты.

- Можешь показать, какие на них будут ягоды? – спросила я хозяйку подворья.

Она кивнула одной из дочерей (любопытные девочки, от пяти до пятнадцати, тихо переговариваясь, следовали за нами по пятам).

Девчушка метнулась в погреб, принесла два небольших кувшинчика и ложку. Зачерпнула ложкой содержимое, с поклоном передала мне.

Угу, варенье. Довольно жидкое и сильно переваренное, но это поправимо. Значит, у меня может быть своё варенье на меду – отличная замена дорогому яблочному. На вкус похоже на нашу чёрную и красную смородину, только ягоды значительно мельче, совсем крохотные. Как они их собирают? Ладно, придёт сезон – сама увижу.

- Много их вырастает? – спросила я.

- С наших кустов почти два ведра получается, - ответила жена старосты.

Всего-то? Здесь кустов восемь, не меньше – плохонький урожай.

- Варенье сами едите? – уточнила я.

- Сильно дорого выйдет, - смущённо улыбнулась хозяйка. – На продажу везём. Сами разве что краснухи себе наварим.

- Это что?

- Краснуха, в лесу растёт. Господа её не едят, а нам, простым, и такая за радость.

- Дайте попробовать, - сказала я.

Опять, между прочим, глупость ляпнула, потому что хозяйка подворья удивлённо ахнула.

- Видано ли дело, - прошептала она, но спорить не решилась.

Та же девочка принесла плошку с жиденьким вареньем и чистую деревянную ложку. Я зачерпнула щедрой рукой и зажмурилась от кислоты – брусника! Только мёда в неё явно пожалели.

- Чего так кисло?

- Дык в неё мёду, ваше сиятельство, не напасёшься, - развела руками жена старосты. – Сколь не клади – всё мало!

Понятно, и тут экономят.

Расстались мы вполне довольные друг другом. Я распорядилась прислать в замок работников, мужчин и женщин, у кого не было маленьких детей. Вместе они помогут мне разбить и засадить огород. Староста не обрадовался, но спорить не стал. Как я поняла, для него главное, что у меня не было претензий, и плата за пользование землёй оставалась прежней. А несколько человек, которые вынуждены на неделю бросить своё хозяйство и поработать на наше с лордом – это мелочи жизни.

На обратном пути спросила Ханса, почему благородные не едят краснуху.

- Дык, ваше светлое сиятельство, как можно? Мужичья же ягода, лесная! – удивился Ханс.

Дураки, короче. Из глупого выпендрёжа пренебрегать таким отличным источником витаминов.

- Ханс, давай в лес заглянем, недалеко, просто посмотрим, какой он, - сказала я.

Какой лес и что в нём растёт. Может там ещё чего-нибудь интересного и «мужичьего» найдётся, что я смогу с успехом использовать?

Первое, на что мы наткнулись – кусты черники. Отлично!И голубика тут! И можжевельник! Да это не лес, а клад с витаминами и золотыми денежками, которые я смогу добыть!

Ягель тоже привёл меня в восторг. Белый, пушистый, густой – песня, а не ягель. Наверное, и олени здесь есть. Зачем лорд мотается по городам и весям, зарабатывает деньги, рискуя жизнью и здоровьем? С моими знаниями мы с Эктором и в поместье сможем устроиться с комфортом. Подумаешь, полгода зима! Зато воздух прозрачный, как слеза, и природа непередаваемая.

Интересно, грибы здесь какие? Я смогу их узнать? Очень люблю грибы во всех видах. Жареные, отварные, со сметаной и с картошкой, с мяском и с рыбой. А уха по-суворовски, а грибная икра! Надо обязательно выяснить у местных про грибочки и заготовить к осени подходящую тару.

Мы с Хансом уже повернули назад, когда услышали громкий, протяжный стон. Так стонет тот, кто прощается с жизнью – натужно, громко, жалобно.

Ханс замер, повернулся ко мне и зажал себе рукой рот, демонстрируя молчание.

У меня по спине прокатилась капелька холодного пота, колени задрожали, ноги ослабели. Ещё немного – и я осяду на влажных мох, потому что не могу стоять. Хотела привалиться к дереву, но Ханс подхватил меня за талию, и мы вместе медленно осели в густые, с едва распустившимися первыми листочками, кусты.

Глава 21

Мы замерли. Я лихорадочно перебирала в голове варианты. Сбежать? Подобраться ближе? Или лежать на земле и ждать, пока минует опасность? Одежда на нас вполне подходит для маскировки: на Хансе серые застиранные штаны и рубаха, сверху засаленная безрукавка неопределённого цвета. На мне простенькое платье из местной шерсти, довольно грубое, но удобное и не слишком широкое. Во всяком случае, одно из немногих, которое я смогла надеть без посторонней помощи. На голове коричневая шаль, которая тоже не выделялась цветом на весенней земле.

Хорошо, что зелень уже проклюнулась, и у нас есть возможность остаться незамеченными. Плохо, что мы лежим, как два испуганных зайца и не знаем, что происходит.

Больше никто не стонал, но в стороне, не слишком далеко, раздавались мужские голоса и удары топора. Почему-то от этого звука мне стало страшно, я совсем уже было собралась сбежать, когда над нашими головами с шумом вспорхнула пёстрая птица, размером с голубя.

Я вздрогнула от неожиданности. Чего я боюсь? Ничего страшного, всего лишь лесная птица.

Надо собраться с мыслями. Если я буду всего бояться, если всегда буду убегать – мне не выжить в этом мире. Трусливому, дрожащему от грубого оклика и неуверенному в себе человеку тяжко даже в моём родном, цивилизованном мире. Его все обижают – потому, что его легко обидеть. Он всегда ждёт от погоды – неприятностей, а от судьбы – пинка. И получает, конечно, не зря же ждёт.

- Давай подойдём поближе. Посмотрим, что там происходит, - прошептала я Хансу.

- Госпожа Касанта, ваше сиятельство! Вам никак нельзя! Кто его знает, может, там лихие люди убивают кого! Дойдёте одна до повозки? Я поближе подберусь, а вы, если кого чужого увидите – хватайте вожжи и гоните коняшку нашего домой. Он спорый, хоть и выглядит ленивеньким, -уговаривал меня Ханс.

Дальше слушать не стала. Махнула рукой, подтянула повыше, почти до колен, подол платья, зафиксировала его поясом, чтобы не мешался. Перебежками, как бывалый дeсaнтник, прячась за кустами и густыми зарослями, побежала вперёд.

Хорошее у меня новое тело – ноги сильные и выносливые, дыхание ровное. Кажется, что не бегу, а перелетаю с места на место. От удовольствия, от радости движения, даже страх пропал.

Под ногами хрустели ветки, но шума я не боялась – люди в лесу шумели не меньше и явно чувствовали себя вольготно. Громко говорили, смеялись.

На поляне лежал красавец-олень. Небольшой, размером с телёнка, с раскидистыми острыми рогами. Глаза животного смотрели в голубое весеннее небо. Я сглотнула ком в горле, чтобы не закричать. Бедный, значит, это он стонал.

Кто? Кто посмел убить это прекрасное лесное чудо? Разве можно охотиться на крупных животных без разрешения лорда? Насколько я знаю, это строжайше запрещено и жестоко карается. Сами крестьяне, узнав, что кто-то в селе промышляет незаконной охотой, накажут виновного.

Но на поляне были явно не крестьяне. Четверо мужчин в грубых куртках и высоких сапогах, у каждого за поясом нож с длинным лезвием. Они срубили невысокую берёзку и крепили к ней верёвками тело оленя.

- Могли бы здесь разделать, чего его на стоянку тащить, - недовольно ворчал самый молодой.

- Нет, опасно – следы останутся, - ответил бородатый мужик. – Крепче узел затягивай, - повернулся он к третьему, со шрамом на щеке, который связывал оленьи ноги.

Четвёртый в это время вырезал из тела оленя стрелу. Жуткое зрелище.

Надо выйти и прекратить это безобразие! Но! Со мной только Ханс, он точно не справится с четырьмя головорезами, если они решат на нас напасть. Что, собственно, им помешает?

Раз есть стоянка, значит, они обосновались где-то в лесу. Зачем? С какой целью?

- Кого бояться-то? – опять заныл молодой, которому, видимо, совсем не улыбалось тащить на плече тушу, пусть даже и с кем-то вдвоём. – Лорда нет в замке, там только его жена и несколько слуг.

- О как! – обрадовался мужик со шрамом. – Может, она скучает? Я не против её навестить, - заржал он, демонстрируя крупные жёлтые зубы.

Бородатый насмешливо заметил:

- Попробуй. А потом навестишь висельницу – сдаётся мне, одноногая красотка давно тебя ждёт.

После таких слов у всей компании явно испортилось настроение. По приказу бородатого молодой и со шрамом подхватили на плечи самодельную переноску и пошли в глубину леса. Молодой зацепился за сук полой, куртка затрещала. Парень, психуя, дёрнулся со всей силы и почти порвал одежду на две части. Под курткой у него оказалась рубаха с широким, зелёным с коричневым, воротником.

Шершавая ладонь Ханса легла на мои губы, закрывая мне рот. Второй рукой слуга крепко прижал меня к себе. Поражённая его действиями, я даже не пыталась сопротивляться.

Когда мужики скрылись в лесу, Ханс повалился мне в ноги:

- Простите! Простите, ваша светлость! Не мог я быстро придумать, что делать, вот и закрыл вам рот. Стоило вам закричать – пропали бы вы, ваша светлость. Недобрые это люди, не зря они про висельницу заговорили, её одноногой красоткой называют. Грабители, наверное, и бандиты.

- Ханс, почему ты решил, что я буду кричать?

- Как же! Одно дело – чужаки в лесу, а другое – свои.

- Какие они мне свои? – возмутилась я. – С чего ты взял?

Ханс поднял голову, увидел мои ноги, торчащие из-под укороченного подола, покраснел до корней волос и рухнул лицом в пожухлую траву.

Подумаешь, какие все нежные! Я поправила подол, спрятала волосы под шаль, которую завязала на голове в виде чалмы – красиво и удобно. Волосы не выбиваются, не цепляются за ветки.

- Хааанс, - тихо напомнила я о себе.

Слуга поднял голову, убедился, что выгляжу я вполне пристойно и облегчённо вздохнул.

- Простите, ваша светлость. Только ведь у того, кто куртку порвал – цвета вашего дома.

- Что-что? – уточнила я.

Многого я ещё не знаю, как выяснилось.

Каждый род имел свой родовой герб и свои родовые цвета. В зависимости от знатности их могло быть много или мало. Один цвет – бордо, был только у короля. Остальные носили два, три и более цветов. Мой род, древний и знатный, имел два – зелёный и коричневый. Им украшали воротники, манжеты, могли привязать две цветных ленты на копьё или вплести в конскую гриву.

Ханс, увидев воротник молодого браконьера, испугался, что сейчас я выбегу на поляну. Бояться-то вроде как, и нечего, раз браконьеры – люди моего рода.

Глава 22

Я протянула Хансу монету:

- Прими мою благодарность, Ханс. Возможно, ты спас мне жизнь, - сказала я.

- Нет, нет, что вы, госпожа Касанта, - смутился слуга. – Это вы меня простите.

Монету я всё-таки убедила его взять. Много ли в замке людей, которым я могу доверять? Няня, и, как показал сегодняшний день, Ханс. Он ведь искренне хотел спаси Касанту. Возможно, она бы именно так и сделала – вывалилась из леса, на ходу отчитывая людей своего отца.

Она, но не я. Даже зная эту интересную подробность, я бы не стала выходить на поляну. Что бы помешало четырём головорезам убить Ханса, а меня утащить на свою стоянку для развлечения? Потом просто убить и забыть этот весёленький отдых на природе. Подумаешь – мой отец их господин, ему же подробности похода сообщать не обязательно.

А теперь главный вопрос – что они здесь делают? Боюсь, не узнаю, пока не найду их стоянку. Или попытаться поймать хотя бы одного? Кто будет ловить? Хромой Ханс, мальчишка на побегушках, кухарка или моя няня? Про экономку и двух дородных служанок можно и не вспоминать. Надо, кстати, разобраться с той, что мыла мне голову. Надеюсь, Хансу она не родственница.

- Ханс, ты женат?

- Нет, ваше сиятельство, я один, как перст. Всегда был один – сирота. Приехал сюда вместе с лордом. После последнего ранения я уже не могу быть в строю. Идти мне некуда, но ваш добрый супруг, лорд Эктор, пусть великие боги оберегают его путь, позвал меня в свой замок. Сказал, что какая-нибудь работа да найдётся для меня. Живу я тут же, питаюсь вместе со слугами, ещё и зарплату получаю, - улыбнулся Ханс.

- Почему ты не женишься? Ты же ещё не старый.

- Кому нужен хромой, бездомный и безденежный воин, который больше никогда не поднимет меч?

Хм, ну, тут я бы поспорила. Воинский меч в семейной жизни далеко не самое главное, тем более в мирной жизни. На вид Хансу лет пятьдесят, может и меньше, а возраст придают седина и мелкие шрамы. Красивым его не назовёшь, уродливым – тоже. Зато глаза хороши – спокойные, глубокие, уверенные. Даже хромая, Ханс вполне может произвести впечатление на женщину.

Не откладывая дела в долгий ящик, я, едва прибыла в замок, вызвала к себе обеих служанок.

Та, что мыла мне голову, смотрела спокойно и равнодушно. Вторая явно волновалась. Я отметила, что фартук на ней в этот раз чистый, без единого пятнышка.

- Что ты делаешь в замке? - спросила я первую.

- Всё, - они присела в лёгком книксене.

Таком лёгком, что, если бы она не прихватила пальцами юбки и не заколыхалась, – я бы поклона не заметила.

- Точнее.

- Убираю пыль, грязь, мою полы и стены, скребу светильники, чищу гобелены. Выбиваю ковры и трясу бельё и пледы, - начала перечислять она.

Список дел получился довольно приличным, только что-то я не заметила в замке особой чистоты. Моя комната, которую, по словам служанки, несколько дней приводили в порядок и готовили к моему приезду, и та требовала генеральной уборки.

- Что ты делала сегодня?

- Убирала комнаты лорда и его людей.

- Пошли. Покажешь, что ты убирала, - сказала я.

На лице служанки не дрогнул ни один мускул.

- Простите, ваше сиятельство, но у меня совсем нет времени, - заявила она. – Я очень занята.

Это что сейчас было? Бyнт на корабле? На моём каменном, северном, грязненьком и мрачненьком кораблике? Откуда наглость и бесстрашие? В этой местности процветает кадровый голод, и хорошая работа предлагается на каждом углу?

В том, что служить в замке – очень даже хорошая работа, я узнала сегодня в деревне. На прощание жена старосты спросила, не нужны ли мне служанки. Её младшая сестра, добрая и работящая, честная, скромная девушка могла бы мне пригодиться.

- Какой смысл? – удивилась я. – Немного поработает – и замуж.

Замуж здесь можно было выходить с семнадцати лет. Даже не просто можно – желательно и нужно. Пару-тройку лет невеста ещё считалась «в самом соку», но с двадцати официально начиналось обязательное увядание. Не важно, что девушка всё так же хороша. Сказали, что стареет, значит – стареет. С каждым годом надежда на замужество таяла, как весенний снег на солнце – в селе подрастали новые свеженькие невесты.

Странные, всё-таки, нравы. В этом мире люди живут долго и ста годами никого не удивишь. Зачем торопиться с размножением?

- Не выйдет она замуж, - тяжело вздохнула жена старосты. – Уж тридцать ЛЕшке, разве что вдовец какой возьмёт.

- Что с ней не так? – бестактно ляпнула я.

Самой неловко стало. Но хозяйка подворья, похоже, не удивилась вопросу.

- Был у неё ухажёр, со всех сторон обхаживал, а замуж не звал. Любила его Лешка сильно, но честь девичью берегла. Тогда ухажёр разозлился и всякого про неё наговорил. До чего дошёл – ворота нам грязью изгваздал, мол, непорядочная девка здесь живёт.

Жена старосты судорожно вздохнула и вытерла навернувшиеся слёзы. Видно, судьба сестры была для неё больной темой.

- Долго Лешка носа со двора не высовывала. Потом вроде забылось, да и ухажёра наказали великие боги.

- Как? – перебила я.

- Онемел он. Упал с лошади, да так язык себе прикусил, что едва не откусил вовсе. После того, как зажило, говорить не смог больше – мычит да руками машет. Жрецы его к себе забрали – работать и молиться.

- А Лешка что?

- Время-то ушло её девичье. Пару раз, правда, сватов засылали, но батюшка её не неволил – больно плохонькие были женишки. Один старый – куда ему жениться, уж земелька ждёт. Второй больно жадный – всё приданое считал да спорил. Лешка сама не хотела за них. Сейчас бы в замке ей работать в самый раз. И при деле, и не на селе жить – насмешников-то много. Узнают, как она хорошо устроилась – смеяться перестанут и завидовать будут.

Я пообещала, что, если мне понадобятся работники, то возьму.

Сейчас посмотрю, что там наработала самоуверенная служанка. Если ей нужна помощь – это одно, а если работает кое-как – это совсем другое.

Мы прошлись по комнатам, и я поняла, что помощью тут не обойтись.

- Когда ты здесь убирала? – строго спросила я.

- С утра. Эту комнату и ещё три, - беспечно ответила служанка.

Я присела, провела ладонью под кроватью и брезгливо отёрла руку – пыль не трогали как минимум месяц. На столе грязные разводы, в мутное окно почти не пробивается свет. Допустит, окно здесь мутное по умолчанию, но паутину-то по углам всё равно надо снимать!

Глава 23

Постель свёрнута в кучу, никто не позаботился её вытряхнуть и просушить.

- Пошли в следующую, - распорядилась я.

- Ваше сиятельство, я там ещё не закончила! Уборка только начата, - запричитала служанка.

Только начата? Что же она делала весь день, в таком случае?

- Уволена, - коротко сообщила я.

- Что?

- Ты уволена. Собирай свои вещи и приходи за расчётом. Поторопись – в замке ты ночевать не будешь, а солнца скоро сядут.

Маленькие узкие глаза служанки злобно сверкнули:

- Это мы ещё посмотрим, - ответила она.

Служанка с неожиданным проворством развернулась, взметнув юбками, и, стуча башмаками по каменному полу, метнулась вниз по лестнице. Обрадовалась, что ли, я не поняла?

- Что делаешь ты? – спросила я вторую.

- Я – прачка, - она протянула мне натруженные, красные ладони с желтоватыми мозолями. – Стираю бельё и чищу господскую одежду.

- Одна?

- Да. Кто же ещё? Господ в замке не бывает много, я справляюсь.

Претензий к её работе у меня не было: мои платья и юбки были чистыми и хорошо пахли, бельё, на котором я спала, тоже было безукоризненно.

- Сколько тебе платят?

- Десять медяшек. Меня кормят и разрешают жить в замке.

М-да, не густо, даже учитывая, что с неё ничего не берут за проживание и питание. Хотя по местным меркам вполне прилично, наверное, именно поэтому прачка испуганно замерла и теребит в руках край фартука. Надо бы проверить, сколько здесь получают остальные слуги. Ввести поощрительные меры – ничто так не стимулирует трудовой энтузиазм, как дополнительные деньги. Ну и карательные заодно, потому что ничто так не удерживает от глупости, как штраф, высчитанный из долгожданной зарплаты.

- Я хорошо стираю, поверьте, - прошептала она.

Вот как так? Одна служанка – чуть ли не угрожает, вторая – явно меня боится?

- Верю, - улыбнулась я.

Взяла с полки масло в маленьком графинчике, поискала, во что бы отлить. Хорошее масло, няня мазала им мои пятки – смягчает не хуже крема, и пахнет приятно. Нашла кружку и щедро плеснула туда половину графинчика.

- Возьми, - протянула я прачке. – Будешь смазывать им руки перед сном, чтобы не было ранок и трещин.

Прачка побледнела и сделала шаг назад:

- Я?

- Да. Бери.

- Я не могу! Ваша светлость, не губите! – воскликнула она и бухнулась на колени.

Что сегодня за день? Сначала Ханс, теперь прачка. Что я опять не так сделала?

- Просто возьми масло, - ласково сказала я. – Это всего лишь масло.

- Никто не поверит, что его дали вы, меня обвинят в краже. Накажут плетью и выгонят из замка, - заплакала прачка.

Я хотела было помочь ей подняться, но поняла, что сделаю только хуже. Кто запугал служанку, неужели лорд?

- Я скажу, что сама дала тебе это масло, - предложила я.

Прачка отрицательно замотала головой, серый застиранный чепец съехал на бок. Да она совсем молодая женщина, вон какие волосы шикарные! Рыжие, вьющиеся. Просто устала и замучена бытом.

- Хорошо, сделаем по-другому, - решила я. – Каждый вечер ты будешь приходить ко мне и мазать руки. Договорились?

Прачка вытерла слёзы и кивнула:

- Храни вас великие боги, ваше сиятельство, - она шмыгнула носом и низко поклонилась.

А я пошла искать баню или что-либо пригодное для мытья. Надоело дрязгаться в корыте, хоть я и живу в средневековье, мыться хочу в нормальных условиях.

Спросить решила у няни – она не удивится моему любопытству.

- Да как же, касаточка моя, конечно есть! Мыльня при замке хорошая, только порядок там навести надо, после мужиков-то. Ты отдохни, полежи, а мы со служанками быстро всё приготовим. Ханс воды натаскает, дров. Искупаешься, на горячих камнях полежишь.

- Очень горячих не надо, - предупредила я.

- Понимаю, понимаю, - торопливо закивала няня. – Детки-то, они и с одной ночи бывают, уж лучше тебя поберечься.

Деток во мне однозначно нет, но перегреваться я не хотела. В отличии от многих, я считала пользу от перегрева весьма сомнительной. Я пока мало что знаю о новом теле. Если Касанта была здоровой девушкой с нормальным давлением и хорошими сосудами, то почему она умерла? Она ведь не замёрзла на самом деле – на ней нет признаков обморожения. Тогда что? Тромб, как в моём случае, или какая-нибудь сосудистая болячка, которая до поры до времени себя не проявляла?

Своё новое тело я очень старательно буду беречь – на всякий случай, учитывая уровень местной медицины.

Полежать не получилось – явилась Сивила с уволенной тёткой.

- Ваше сиятельство! Вы не можете уволить служанку, так как вы её не нанимали, - заявила Сивила.

- А кто?

- Его сиятельство лорд Эктор Берт Сесар!

- Я – его законная жена и хозяйка замка. В его отсутствие я даю распоряжение слугам, и вам, госпожа Сивила, тоже.

- Лорд будет возражать против вашего решения!

Ой! Можно подумать, он вспомнит, кто тут прислуживал! Я не удивлюсь, если мой супруг вообще служанок не различает. Принесли что требовал – и хорошо, кто принёс – не важно.

- Я переживу. Теперь обе покиньте мою комнату.

Но Сивила не собиралась сдаваться:

- Я довожу до вашего сведения, что напишу лорду о ваших действиях. Его сиятельство поручил мне лично контролировать все события, которые происходят в замке, и наделил меня обязанностью следить за слугами. А ещё, в приватной беседе, просил помогать вам и не давать наделать глупостей, - гордо сообщила Сивила, задрав подбородок.

- Его сиятельство погорячился, - усмехнулась я. – Вы плохо руководите слугами. Служанку я чтобы больше не видела, остатки её заработной платы вы, госпожа Сивила, выплатите из своих личных денег. Сегодня. Сейчас.

- За что?

- За халатное отношение к своим обязанностям!

Сивила побледнела. А что ты думала, милочка? Притащила в замок протеже, за господский счёт содержишь для себя прислугу – и тебе за это ничего не будет? Нет уж, принципы капитализма никто не отменял – за всё надо платить.

Глава 24

Неделя пролетела незаметно. Я крутилась, как белка в колесе, пытаясь везде успеть.

Для огорода пришлось нанять ещё людей – здешняя каменистая земля была тяжёлой и спрессованной, с такой только сильные мужчины могут справиться. Крестьяне, когда узнали, зачем разрабатывают участок, предложили свой опыт: мало просто перепахать землю и выбрать корни, надо её «перетрясти». Двое держали большую, сплетённую из ивняка сеть, третий накидывал в неё землю. В сети оставались камни и корни. Работа была трудоёмкой, но оно того стоило – земля после такой обработки становилась лёгкой и пышной.

За инициативу я решила немного увеличить оплату, и сразу заметила результат. Крестьяне и без того работали хорошо, но теперь повеселели, заулыбались.

Когда огород был готов, я распорядилась привезти на него навоза.

- Зачем? – удивилась няня. – На огород только золу надо, деточка, более ничего. Ну ещё можно, конечно, травы перепрелой, но какая тут трава может остаться. Коровам, небось, только-только на корма хватает.

Значит, надо выяснить, где местные запасаются кормами. Бедные растительностью луга будем чередовать – одни отдыхают и зарастают травой, на других пасётся скот, попутно удобряя землю.

Крестьянам я посоветовала удобрить свои огороды тоже, но, боюсь, мои слова никто не воспринял всерьёз. Решили, наверное, что дурью мается молоденькая леди. Тем более, что леди я была чужая, пришлая, а значит, изначально к местной жизни не приспособленная.

Когда мужчины закончили с землёй, пришли женщины. В ровненькие грядки насажали семян, а я подумала, что в следующем году обязательно озабочусь рассадой. И теплицу надо построить – огурцы здесь были, овощ, очень похожий на наш помидор – тоже. Ещё и пряные травы туда подсажу, чтобы как можно раньше лакомиться свежей зеленью.

Смородиновые кусты я купила в селе. Когда крестьяне услышали, что я плачу за каждый молодой куст пять медяшек, от желающих не стало отбоя.

- Ваше светлость, этак они вам сейчас штук тридцать притащат! – предупредил Ханс. – Куда такая прорва кустов?

- Пусть, я найду применение ягодам. Главное предупреди, чтобы выкапывали старательно – за кусты с повреждёнными корнями платить не буду. Пусть с комом земли копают, ком большой должен быть, - я развела руками, показывая объём.

Под свой смородиновый сад я выделила хороший удобренный участок. Теперь лишь бы погода не подвела – и будут у меня не только ягоды, но и вкусные десерты.

Замок требовал генеральной уборки, нам явно не хватало рабочих рук. А ещё мне нужна была служанка, личная служанка, на которую я могла бы положиться. Моя правая рука. Я пыталась сделать такой рукой няню, но, увы, она не видела во мне самостоятельную личность. Для няни я так и осталась маленькой девочкой, касаточкой и бедняжкой.

- Надень чулочки потеплее, деточка, ножки застудишь! Что ты день-деньской на огороде -то возишься, разве господское это дело? Зачем тебе в погреб ходить? Там холодно, а ну как спину продует!

Я объясняла, что погреб надо высушить и проветрить, а няня старалась увести меня, как маленькую, за руку, чтобы не продуло сквозняками.

Её чрезмерная забота раздражала, и тогда я решила найти няне дело.

- Меня уже не надо нянчить, а детей у меня ещё нет, - сказала я.

- Ой! Касанта, деточка, неужто сошлёшь меня обратно, к папеньке своему в замок? Как же я жить-то буду, тебя не видя? Ты же у меня на руках с рождения росла, - расстроилась няня.

- Нет, я хочу поручить тебе дело, очень важное и нужное. Ответственность за чистоту в замке. Видишь, как здесь грязно?

Няня торопливо закивала:

- Без женского пригляда, где же оно чисто будет? Экономка, хоть и женщина, но не хозяйка.

Здесь я была не согласна – на мой взгляд, свои обязанности Сивила выполняла плохо. Экономка отвечает не только за меню и закупки, но и за уборку тоже. Но сейчас я её такой возможности лишу.

- Няня, с сегодняшнего дня ты занимаешься порядком. Можешь сама давать распоряжение слугам, но чтобы все помещения были отмыты, избавлены от пыли и грязи. Всё, что надо стирать – в стирку, ремонтировать – в ремонт. Ну, ты меня поняла.

Няня замерла, вероятно, прикидывая, нужен ли ей такой карьерный рост. Потом улыбнулась и кивнула – наверное, решила, что раз я не отсылаю её назад, значит нечего расстраиваться.

- Ханс, сообщи в сёла, что мне нужны рабочие руки на весь сезон, - велела я слуге. – И заскочи к старосте, скажи, пусть приедет ко мне, поговорить надо. Сестру жены, Лешку, тоже пусть привезёт.

Инцидент с убитым оленем так и остался нерасследованным, и мне это категорически не нравилось. Что за люди ходят по нашему лесу? Зачем им стоянка? После того случая Ханс проехал по сёлам. Расспрашивал крестьян – возможно, кто-то ещё их видел.

- Сейчас в лесу делать нечего, ни грибов, ни ягод ещё нет, - доложил он. – Но пару раз ребятишки, что за хворостом ходили, видели чужаков.

- А они детей видели?

- Нет. Те испугались и схоронились.

Значит, дети каким-то шестым чувством определили опасность? Я ведь тоже почувствовала угрозу, которая исходила от этих людей.

Они явно прячутся, страшно подумать, что они могли бы сделать с детьми, не догадайся те затаиться.

Нет, с этими чужаками надо выяснить всё досконально. Наверное, как правильная жена, я должна дождаться лорда и оставить проблему ему, но лорд вернётся не скоро, а я боялась за людей. Через пару месяцев в лесу вырастут грибы и ягоды. Каждый раз, заходя в чащу, крестьяне и их дети будут подвергаться опасности.

Староста приехал на следующее утро. Совещание я проводила в кабинете лорда, которым я бесцеремонно пользовалась. Кроме старосты, позвала ещё и Ханса – от него, бывшего вояки, я ждала реальной помощи.

- Всё спокойно в селе, никто не пропадал, ни на кого не напали, - сообщил староста. – Может, это лихие люди, что на больших дорогах грабят? Пряталась у нас, а теперь ушли.

Удивительное спокойствие у старосты. Я понимаю, что территориально они живут на отшибе, вращаются в своём маленьком миру и не особо интересуются новостями в королевстве. Но ведь на границе живём. Пусть по ту сторону теперь отец леди, всё равно надо соблюдать осторожность.

От автора Дорогие мои читательницы! Вам нравится роман? Тогда подпишитесь, пожалуйста, на автора, а то чего мы с Музом как сИроты никому не нужные, живём без подписчиков!(((

Глава 25

- Или не ушли, - покачала головой я. – Зимой, пока лежал снег, кто-нибудь их видел?

Староста развёл руками:

- Я спрашивал у людей – говорят, ничего подозрительного не заметили. Да и кто зимой в лес ходит, разве что охотники, те, что зайца промышляют. Но они тоже ничего необычного не замечали.

- Не было их по холодам, - сказал Ханс. – Они появились, когда снег стаял. Ну какое в морозы в лесу житьё? Вот по теплу другое дело: можно шалаш поставить.

- Нам нужна экспедиция, - решила я.

- Не знаю, ваша светлость, чего вы такого говорите. Разведать надо бы, кто да зачем по лесу прячется. Позвольте мне? Я, хоть и хромой, по лесу тихо ходить умею, и хорониться так, что с трёх шагов не найдёшь, - сказал Ханс.

- Хорошо. Но один не ходи, возьми с собой кого-нибудь из крестьян, молодого и сильного.

- Сына моего, - предложил староста. – Он парень смекалистый и неболтливый. В селе скажу, что на дальнее поле послал, на несколько дней.

Ханс кивнул. Как он преобразился! Только что перед нами сидел слуга, а теперь – воин. Изменилась осанка, выражение лица стало уверенным в себе и решительным. Надо убирать его из штата прислуги, не место там бывшему солдату. В замке совершенно нет охраны, а она может понадобиться. Вот пусть Ханс и будет безопасником. Я не жду нападений, но хочу быть готовой к неожиданностям.

- Вы, ваша светлость, в замке тоже правды не говорите, - сказал Ханс. – Пошлите меня сегодня в дальнее село, якобы за мёдом.

Ого! Он что, подозревает, что у нас водятся шпионы? Тогда это точно Сивила – она единственная, кого я скоро начну тихо ненавидеть. Взяли тебя, бедная родственница, экономкой, вот и экономь, а не ходи за мной по пятам и не мешай мне устанавливать свои порядки. Тем более сейчас, когда лорд отсутствует и я могу беспрепятственно здесь командовать. Когда ещё появится такая возможность?

Так нет же! Сивила то убеждает меня, что благородной даме нельзя заходить на территорию огорода, а тем более самой отбирать посадочный материал, то корчит недовольную мину, то отменяет мои распоряжения кухарке, потому что она, видите ли, не позволит кормить за счёт замковых денег людей, которых я наняла для собственного баловства.

Да! Она ещё со мной и огрызается! Кто тут хозяйка, вообще?

- Я их найду, - пообещал Ханс. – Может быть, не слишком быстро, может, мне придётся обойти весь лес, но я их найду.

- Помнишь, как они понесли на плечах оленя? Они пошли на стоянку, значит, она не слишком далеко от того места, где мы были, - заметила я.

- Или наоборот – далеко, - не согласился Ханс.

Может он и прав – чужаки могли уйти подальше от стоянки, для конспирации.

Ханс уехал, а я занялась насущными делами. Для начала познакомилась с Лешкой.

Незамужняя сестра жены старосты оказалась симпатичной брюнеткой с толстенной косой. По обычаю она, как девица, могла ходить с непокрытой головой или накинуть на голову широкий тканевый, девичий ободок. Такие ободки девушки расшивали яркими узорами. У каждой уважающей себя деревенской модницы их было не меньше семи – на каждый день недели. Ходить в одном и том же считалось не то, чтобы дурным тоном, но полным пренебрежением к своей внешности. Ободки девушки украшали монетками и окрашенными деревянными бусинами, а особо обеспеченные могли повесить и несколько бусин из цветного полудрагоценного камня. Стоили они дорого, привозились заморскими купцами только на большую ярмарку и передавались потом по наследству.

На голове Лешки был обыкновенный, скромный серый платок. Одежда простая даже для деревенской скромницы, без вышивки и украшений. Красавицей Лешку было не назвать, но и дурнушкой она не была. Ей бы почаще глаза от пола поднимать, взгляд посмелее и улыбку.

- Спасибо вам, ваша светлость, - девушка низко мне поклонилась.

- За что?

- За вашу доброту. Трудно мне, безмужней, в селе жить. Бабы насмехаются, мужики плохие слова могут сказать. Я, ваша светлость, коли буду вам ко двору, могу и клятву дать.

- Какую клятву?

- В храме которая, - Лешка зачем-то протянула ко мне руку, словно я должна в неё что-то положить.

Я деловито кивнула, мол, ладно, посмотрим.

Про клятву выяснила вечером у няни.

- Магическая то клятва, - сказала няня. – Раньше-то часто их давали господину своему, а теперь благородные клятвы не требуют. Правильно – не нужна она. Коли человек великих богов почитает и господина своего тоже, он без клятвы его человеком будет.

- А в чём клянутся?

- В верности, в чём же ещё. Там слова специальные есть, их только жрецы знают.

Человек, желающий дать клятву верности своему господину или госпоже, вместе с ним отправлялся к жрецам. Приносил дары богам, и, если они их принимали, шёл к алтарю. Протягивал над ним руку и повторял за жрецом фразу на древнем языке. Когда клятва принималась богами, на ладони появлялся рисунок, что-то похожее на нашу татуировку.

Дав клятву, человек как бы отдавал себя в вечное владение господину.

- Зачем она нужна? – не поняла я. – Чтобы не предал?

- Да. Не предал, не покинул своего господина. Один господин мог взять клятву у всех своих деревень. Но потом великие боги не стали принимать дары – они не хотели больше клятв.

Угу, великие боги решили, что добровольное рабство пора прекращать. Наверное, нашлись благородные, которые почувствовали себя чуть ли не равными богам. Ещё бы, целые деревни живут, как марионетки, по твоему велению! И тогда великие боги прекратили это безобразие в зародыше.

Правильно сделали, между прочим – мне тоже это не нравится.

Чтобы поближе познакомиться, для начала я сделала Лешку своей личной служанкой. От такого резкого карьерного взлёта девушка едва не расплакалась и упала к моим ногами.

- Вставай, вставай, нечего валяться, - засмеялась я, помогая ей подняться.

Я протянула руку, чтобы Лешка за неё взялась, но та схватила моё запястье и осыпала его поцелуями.

Тьфу на вас! Мои цивилизованные привычки здесь придётся контролировать, а то народ неправильно меня понимает. Чего она так радуется-то? Семья старосты довольно зажиточна, и жена его произвела на меня хорошее впечатление.

Глава 26

- Ваше сиятельство, у вас по подолу ленточка оторвалась. Позвольте пришью?

Я милостиво позволила. Как же я удивилась, когда узнала, что Лешка не только аккуратно и красиво шьёт, но ещё и разбирается в кройке!

- Где ты научилась? – поразилась я.

- Зимние вечера долгие. Девчата собираются в одном доме, вяжут, семечки с орешками щёлкают, песни поют. Мне туда вход заказан, да и не позовут меня. Вот и сидела вечерами дома, старые платья господские распарывала да разглядывала, как они диковинно сшиты.

Платья привёз из города староста – купил по случаю у старьёвщика. Продавал тот недорого, а из ткани ещё можно было смастерить рубашонки и штаны малышам. Долго такие вещи не проносятся, но и не надо – дети быстро растут. То, что такая работа занимала много времени и труда, никого не смущало – что бабам ещё зимой делать, возись и возись.

Раз уж у меня появилась портниха, я решила переделать парочку своих платьев. Жаль, что нельзя сделать их покороче – не стоит нарушать приличия. Зато я могу убрать дурацкие подушки с бёдер и с попы и привести юбку в нормальный вид. Заодно и поуже сделать, а то надоело путаться в многочисленных складках. Я понимаю, что они демонстрируют мою финансовую состоятельность, которой нет, а, точнее, пускают пыль в глаза. Но ведь того гляди ноги обмотает тканью, и я рухну на пол! Хорошо, если не с лестницы, которые здесь крутые и узкие.

- Давай ещё рукава переделаем? – предложила я.

Если уж упрощать конструкцию – то по полной программе. В таком платье нельзя будет выйти в свет, но ходить дома и принимать гостей – вполне можно. Здесь же главное, чтобы приличия были соблюдены, а уж этот момент я доверю проконтролировать няне. Сама не возьму такую ответственность, а то в прошлый раз засучила рукава в огороде, так у крестьянок чуть глаза в грядки не выпали. Оказывается, показывать руку выше локтя – самая что ни есть настоящая «срамота»! Нет, ну откуда бы мне знать?

Одна бабка, которая старательно втыкала в землю мелкие семена моркови (по одному втыкала, между прочим – экономистка деревенская), тихо, но так, что все слышали, заметила.

- Где же воспитывали-то сиятельство? Не иначе, за горами этак оголяются?

Видела бы ты, как в моём мире оголяются! Вот же противная старушенция – выдала свою провокацию и глазки вниз, словно это и не она сказала. Чего, спрашивается, притащилась на земле работать, сидела бы дома.

- Здесь же мужиков нет, - попыталась я найти себе оправдание.

- Вона там землю копают, - ехидно заметила старуха.

Эх, сейчас бы сюда пару жёлтых журналов, пусть бы посмотрела, что такое оголяться. Из вредности бы их бабке обязательно подкинула.

За работой осторожно спросила Лешку, какой толк ей от клятвы верности.

- Я никому не нужна, - вздохнула девушка. – Замуж никогда не выйду, буду всю жизнь приживалкой в доме сестры. Она меня не обижает, только и там я не больно нужная. Малыши подросли, нянчить некого, а с делами сестре помогают старшие дочери.

- То есть ты хочешь остаться в замке? – уточнила я.

- Я хочу остаться при вас, - смущённо улыбнулась Лешка. – Вы добрая, ваше сиятельство, я вижу. Для меня большая честь быть вашей служанкой, о таком я и не мечтала.

М-да… Кому-то приходиться идти в слуги за еду и крышу над головой, а кто-то считает это великим счастьем. Всё познаётся в сравнении, всё меняют обстоятельства. В селе Лешка – изгой, и навсегда им останется. Даже если она спасёт мир, не думаю, что деревенские изменят своё отношение. Здесь девушка может быть полезной и, будучи под моим покровительством, однозначно защищена от обид и придирок.

- Оставайся, но клятвы не надо, - сказала я.

От приятного занятия нас оторвала няня:

- Касаточка моя, наряжайся скорее, гости во дворе!

- Кто?

Откуда гости? Я здесь никого не знаю и никого не жду!

- Лекарь Гарой и какая-то девица. Разодетая – фу ты ну-ты, - няня закатила глаза и надула щёки, демонстрируя потрясающий девицын наряд. – Уж лето на дворе, а на ней, не поверишь, шуба меховая, ажник до пят!

То есть мало того, что лекарь явился без приглашения, ещё и какую-то девушку с собой притащил?

Может, не принимать? Сказать, например, что меня нет дома. Чем плохой вариант? Допустим, я по деревням уехала и неизвестно, когда вернусь.

Вдруг ждать будут? И что тогда, лезть, как человек-паук, по стене вниз и потом заходить в ворота, как ни в чём не бывало?

Я вздохнула:

- Отведи их в гостевую столовую. Пусть взвар подадут и оладьи, если остались.

- Остались, конечно, я же велела никому не трогать, - заметила няня.

Оладьи я напекла с утра, чем привела кухарку в полных восторг. Сделав первую партию, я оставила ей теста – допекать, а сама пошла завтракать. Вообще-то тесто я развела много, чтобы всем хватило, но рачительная няня выдала слугам по одному и прикрыла миску полотенцем. Мол, нечего баловать – хорошенького понемножку.

- Жалко для них-то, - вздохнула няня. – Может, лучше велю кухарке булок с мёдом подать?

- Как хочешь, - отмахнулась я.

Оладьи няня всё-таки выложила, но всего несколько штук. Кроме них, кухарка подала булки, мёд и даже яблочное варенье. Как это Сивила расщедрилась?

Экономка, кстати, была тут же, в гостевой столовой, и развлекала Гароя и девушку беседой.

- Не помешаю? - как можно нежнее спросила я и бросила недовольный взгляд на Сивилу.

Что она себе позволяет? Да, я знаю, что она тоже благородная дама, но в этом замке она экономка, то есть служащая. По какому праву она явилась в столовую и чувствует себя здесь хозяйкой положения?

- Ваше сиятельство хорошо себя чувствует? – с улыбкой, такой сладкой, что сводило скулы, спросила Сивила.

- Разве я жаловалась на недомогание?

- Но вы так долго собирались, что я уже хотела сама прийти в вашу комнату и узнать, не нужна ли вам помощь.

Твоя? Точно нет. Никогда и ни в каком виде.

Я не успела ответить. Гарой встал, церемонно поклонился:

- Позвольте представить вам вашу соседку, Эмилию Рекхен, дочь бароне Рекхена, - он повернулся к девице. – Она просто мечтает с вами познакомиться.

А я здесь при чём? Я же не мечтаю.

Глава 27

Эмилия, хрупкая симпатичная девушка лет восемнадцати, в самом деле была разодета в пух и прах. Сверкающее от серебрённых нитей тяжёлое платье, высокий головной убор, который оттягивал её голову назад, отчего казалось, что она всё время пытается посмотреть на окружающих свысока. Светлые подвитые локоны обрамляют лицо в форме сердечка. Блестящие глазки, алые губки и розовые щёчки – этакая принцесса из сказки.

Рядом, на стуле, лежала небрежно брошенная меховая накидка. Увидев её, я поняла, почему Эмилия не отдала накидку служанке – мех был просто великолепен. Такой красотой сложно не похвастаться: длинная светло-жёлтая шерсть с белыми кончиками переливалась в солнечных лучах расплавленным золотом. Эмилия что, надела сегодня всё самое лучшее? По какому поводу? Не для того же, в самом деле, чтобы произвести на меня впечатление? Или для того?

- Ах, как я рада, что мы, наконец, встретились! Сколько я просила уважаемого господина Гароя, чтобы он познакомил меня с вами, но ему всё некогда, всё недосуг. Не могу же я, как простолюдинка, явиться к вам сама! Но теперь, моя дорогая Касанта, мы, наконец, с вами знакомы. Уверена, мы подружимся, - затараторила она.

Да? А мне кажется вовсе нет, потому что я уже устала от её чирикающего голоса, и понятия не имею, о чём мы будем разговаривать.

- Госпожа Эмилия, позвольте мне сначала выполнить свой долг, - мягко, но настойчиво сказал Гарой. – Я должен поговорить с её сиятельством наедине.

Великие боги! О чём? Мне вовсе не улыбается оставаться с ним наедине. От Гароя можно ждать любой гадости. Шприцов ещё не изобрели, но что помешает ему силой залить мне в рот очередную микстуру покорности?

Отказаться категорически или быстро придумать, как обезопасить себя?

- Не думаю, что лорду понравится, когда он узнает, что я оставалась наедине с мужчиной, - заявила я.

- Но я лекарь. Со мной можно.

- Нет. Боюсь, мой господин не одобрит подобное поведение в его отсутствие, - упёрлась я. – Разве что я приглашу присутствовать одну из наших женщин.

- Я могу, - вызвалась Сивила.

Ага, разбежалась! Тебе, дорогая, я не доверяю ещё больше, чем Гарою! Тот, хотя бы, не живёт со мной под одной крышей.

- Госпожа Сивила, совсем забыла сказать, - я приложила пальцы к вискам и поморщилась. – Пересчитайте простыни, что-то мне кажется, что их у нас слишком мало.

- Сейчас? – спросила Сивила.

- Когда же ещё? Скоро стемнеет, в темноте вы можете ошибиться, - ласково пояснила я.

Короче, иди отсюда по-хорошему, с лекарем и Эмилией я сама, как-нибудь, разберусь.

Сивила с видом оскорблённой добродетели вышла из столовой, Эмилия пообещала не скучать, и мы с лекарем пошли разговаривать в соседнюю комнату, в присутствии моей няни.

Няня села в дальнем углу, сложила на коленях руки и внимательно наблюдала за Гароем.

- К чему такие сложности, - он покачал головой лекарь. – Я всего лишь хотел вас осмотреть.

Гарой чувствовал себя уверено. Получается, та микстура не только лишала бы меня воли, она ещё и стёрла бы память. Я не должна помнить, что он пытался мною управлять.

Интересно, что лекарь подумал, когда наш с лордом брак всё-таки состоялся? Скорее всего он решил, что переборщил с дозой, и я просто забыла, что надо сделать.

- Не помню, чтобы я вас приглашала.

- Меня приглашал ваш супруг. Я получил от него письмо, в котором лорд Эктор просит меня следить за вашим здоровьем.

- Где письмо? Могу я его увидеть?

Лекарь вздохнул и покачал головой:

- Я не взял его с собой, но в следующий свой визит обязательно привезу.

Что мне это даст? Впрочем, я могу порыться в бумагах в кабинете Эктора и сравнить почерк. Допустим, супруг в самом деле мог проявить такую ненужную мне заботу. Он же сказал, что не имеет оснований не доверять лекарю. И в то, что тот приказал мне отказаться от бракосочетания, лорд до конца не поверил. Решил, что я была не в себе после всех событий, что мне могло присниться или я бредила из-за высокой температуры и недомогания.

Но я-то знаю, что лекарь мне не друг!

- Я не нуждаюсь в ваших услугах, благодарю.

- Нуждаетесь, госпожа Касанта, нуждаетесь, - тоном старого доброго дядюшки сказал Гарой. – Я лекарь, и мне лучше знать. Вы перенесли сильнейшее физическое потрясение до свадьбы, недавно стали женщиной – простите мне мою нескромность, но в замужестве это естественный процесс. Вас просто необходимо осмотреть.

Не поняла? Он в каком смысле меня осматривать собрался? В том, о котором я подумала? Да никогда! Мало того, что я не верю в его знания, мало того, что я не желаю перед ним раздеваться, он ещё и тайну мою раскроет! Лорд же не зря сказал – никто не должен знать, что брак не консолидирован.

- Ну и что? Я отлично себя чувствую!

- Но ваша экономка, госпожа Сивила, говорит, что вы ведёте себя более чем странно. В вашем поведении мало логики и много непонятных действий. Зачем, например, вам понадобилось разбивать на территории замка огород? Что за причуда сажать овощи? А выгнать служанку, которая служила вам верой и правдой только потому, что она вам не понравилась? А самой, своими руками, месить тесто? Где вы видели, чтобы леди месила тесто?

Великие боги, я, как оказалось, в родном доме полы мела! Подумаешь – тесто!

Только лекарь-то явно намекает на мою несостоятельность в психическом смысле. Возможно, они с Сивилой вынашивают хитрый план, чтобы запихать меня в местную психушку? От обоих я ничего хорошего не жду.

Надо как-то избавиться от вздорной бабы. Она, оказывается, ещё и шпионит за мной!

- Нет, господин Гарой, я не нуждаюсь в ваших услугах, - сказала я.

- Но лорд Эктор уже оплатил мой визит!

- Оставьте эти деньги себе, как плату за беспокойство, - нежно прочирикала я. – А теперь давайте вернёмся к Эмилии, думаю, она уже заскучала в одиночестве.

Эмилия в самом деле очень обрадовалась нашему возвращению. И сразу открыла рот.

Глава 28

Она говорила за всех. Слова, как водопад, падали из её красивого ротика бесконечным потоком.

- Вы видели эти новые складки на лифе? Те, что недавно вошли в моду? Скажите же, что это выглядит ужасно, совершенно безвкусно и вызывающе! Такое чувство, что портнихи не знают, как ещё использовать ткань. Зато уширение юбок – милая идея, правда, дорогая госпожа Касанта?

Я кивнула и сделала глубокий вздох. За что мне это? Сколько они ещё собираются сидеть? От её трескотни у меня начала болеть голова.

Наконец гости попрощались.

- Я приеду к вам завтра, милая Касанта! И мы сможем вволю поболтать, - заявила Эмилия.

Что-то я не помню, чтобы я её звала!

На следующий день вернулся Ханс. Точнее, он вернулся поздно ночью, но меня, конечно, беспокоить не стал. Утром, после завтрака, Ханс, как ни в чём не бывало, постучал ко мне в комнату.

Лешка как раз закончила укладывать мои волосы, и я, соблюдая конспирацию, небрежно сказала:

- А, Ханс! Заходи. Рассказывай, как прошла поездка. Сколько мёда крестьяне смогут привести нам в этом году?

Лешку я отослала с поручением, плотнее закрыла дверь и повернулась к Хансу:

- Рассказывай!

- Мы нашли их, ваша светлость. Четверо, расположились они на самой границе вашей провинции. Стоят лагерем на берегу речки и особо не прячутся – люди в ту сторону не ходят. Там только камни и низкий подлесок, ни дров, ни грибов с ягодами. Но я не могу вам сказать, что они делают, хоть и следил на ними два дня. Зачем-то возятся в воде.

Возятся в воде? Хм… Не нравится мне эта мутная компания, очень не нравится.

- Может, они ловят рыбу? Есть там рыба?

- Есть. Только рыбу ловят не так.

- Ханс, я должна сама посмотреть, - решила я. – Отведи меня на место стоянки. В один день обернёмся?

- Вы? Ваше сиятельство, эээ… Не женское это занятие – по лесу бродить. Нет, нет, что вы! Да лорд мне за такое дело вторую ногу сломает!

- Мы ему не скажем, - улыбнулась я, чем ввела Ханса в ещё большее смущение.

- Как не скажем? Скроем? – ахнул он.

Подумаешь, какие все честные! Можно подумать, что в этом мире жёны всё-всё рассказывают мужьям! Никогда не поверю. Женщины – везде женщины, они знают, что можно суженому озвучить, а о чём лучше промолчать.

- Мы должны узнать, что они делают и чего нам опасаться, - твёрдо сказала я. – Поедем завтра же, с утра. Прислуге скажу, что мне надо проверить, как идут посадочные работы.

Ханс хотел было опять начать песню о неженском деле и гневе лорда, но я не позволила.

- Ханс, лорд далеко, а я рядом, - предупредила я. – Разве в его отсутствие ты мне не подчиняешься?

Слуга хмуро кивнул и тихо пробормотал себе под нос, что спорить не смеет. Правильно, нечего спорить – что-то говорит мне о том, что эти четверо представляют серьёзную опасность.

Уехать утром, как я планировала, не получилось - кухарка обожгла руку. Пока няня накладывала ей на рану чистую повязку, я успокаивала перепуганную женщину.

- Простите меня, ваше сиятельство, простите, - причитала она. – Я ничего, я и одной рукой управлюсь, поверьте. На мне всё быстро заживает. Только позвольте мне остаться в замке, мне и идти-то некуда.

- Тебя никто не гонит, - удивилась я.

Ожог был не лишком обширный, но на неудобном месте – на ладони. Пару недель нам всем точно придётся обходиться без кухарки. Ничего страшного – чтобы не тратить много времени, возьму в помощницы Лешку, и сама встану к печи. Солдат в замке нет, а приготовить еду для нескольких человек я в состоянии и без кухарки. Или Сивилу к чугункам приставить? Интересно, умеет она готовить хотя бы простую пищу? Пожалуй, не буду рисковать, пожалею наши желудки.

- Поговорите с госпожой Сивилой, - умоляла кухарка. – Пусть она меня не выгоняет!

Мне всё больше и больше «нравится» распределение власти в замке. Сиятельство здесь я, а кухарка Сивилу боится!

- Я тебя не выгоняю. Кстати, где экономка, почему я её не вижу?

- Дык уехала в город. У неё сегодня свободный день, - сказала кухарка.

Правда? А кто ей его дал, этот свободный день? Я точно не давала.

Кухарке я велела сидеть в сторонке и подсказывать мне, где что лежит. Решила приготовить что-нибудь попроще и побыстрее – я всё ещё надеялась съездить с Хансом в лес.

Полазила по закромам, достала яйца, молоко, мелкую крупу-сечку, похожую на нашу манку, кусок бекона.

- Вам, ваше сиятельство, столько-то продуктов за неделю не съесть, - осторожно заметила кухарка.

Ой! Я же благородная дама! Спасибо кухарке, спасла меня от глупого поступка – кормить прислугу тем же, чем и себя. Я, не задумываясь, собралась готовить на всех одну еду. Это в мире, где царит строжайшая субординация, где каждый точно знает свой место на социальной лестнице, искренне чтит и всей душой принимает своё положение в обществе.

Если я сейчас нарушу неписанные правила – известие о моём поведении обязательно дойдёт до лекаря Гароя. И добавит веса обвинениям в моём странном поведении.

- Я и не собираюсь всё сразу готовить. Кстати, ты слуг чем кормить планировала?

- Каша им томится в печи.

- Хорошо. Себе я приготовлю омлет.

Когда кухарка увидела, как я добавляю во взбитые яйца молоко, её слегка перекосило.

- Слышала я, что его люди пьют, и что сыр, который его сиятельство привёз из южных земель, тоже из молока делают, но сама не видела, - тихо сказала она.

- Привыкай, - посоветовала я. – Молоко очень полезный продукт, и сыр из него вкусный. Правда?

- Да кто же мне позволит пробовать? – ахнула кухарка.

Я позволила. Более того – сделала ей бутерброд с сыром и маслом. Кухарка откусывала малюсенькими кусочками, медленно жевала и жмурилась от удовольствия.

- Благодарствую, ваша светлость, - выдохнула она.

Кроме молока я добавила во взбитые яйца немного соли и ложку сечки-манки. От неё омлет будет более рыхлым, мне нравится такая структура. Правда, калорийность тоже увеличится, но в новом мире меня этот вопрос не волновал – здесь красивой считалась девушка в теле, так что мне до эталона ещё кушать и кушать.

Положила на сковороду хороший кусок сливочного масла, мелко покрошила туда немного копчёного мяска и облизнулась в предвкушении. Я готовлю самый вкусный омлет в моей жизни. Мясо дурманящее пахло дымком, масло весело шкворчало. Теперь вылить яичную смесь, накрыть крышкой и можно наслаждаться завтраком.

- Касанта, деточка, снимай скорее фартук! – в кухню торопливо вошла няня.

Договорить она не успела – за ней, одной рукой придерживая подол платья, второй зажимая нос, ввалилась Эмилия. На этот раз в другом платье, не менее вычурном и пышном. Ей что, негде наряды демонстрировать?

- Моя дорогая подруга, что вы делаете в этом ужасном месте? – прогундосила она.

У меня, между прочим, встречный вопрос! Ты-то что здесь делаешь?

Не зря она вчера пугала меня будущим визитом. Взяла вот, и припёрлась с утра пораньше. Кто её звал? Да ещё и не стала ждать в гостиной, как положено приличной девице, а потащилась за няней на кухню.

От неожиданности я чуть не вылила яичную смесь мимо сковородки.

Глава 29

Омлет я всё-таки сделала. Эмилия, охая и ахая, пожелала его попробовать, и мы вместе пошли в столовую.

При утреннем свете комната выглядела ещё более мрачной, чем в день, когда я её увидела. Надо подумать, чем украсить стену и стол, да и на стулья положишь что-нибудь мягкое – сидеть на них было ужасно жёстко, от чего я постоянно ёрзала, устраиваясь поудобнее.

- Когда я в последний раз заходила в кухню? – задумалась Эмилия. – Не помню, кажется, в детстве. Ах, Касанта, это ужасно, что тебе пришлось самой готовить еду. Сегодня же поговорю с маменькой, попрошу найти тебе достойного повара. Правда, в наше время найти хорошую прислугу не легко, а уж прислугу с навыками – вообще проблема, но у маменьки большие связи.

Она наколола на двузубую вилку кусочек омлета и осторожно положила в рот.

- Вкусно, - удивлённо заметила Эмилия. – Очень вкусно, никогда такого не ела. Где ты научилась?

- Дома, где же ещё, - я равнодушно пожала плечами, подчёркивая, что ничего особенного в этом нет.

- Удивительно! Маменька учит меня вести дом, командовать слугами и хорошим манерам. Ещё танцам, конечно, и умению слушать мужа.

- Как надо его слушать? – уточнила я.

- Молча, конечно! Ой, не смейся, можно подумать, тебя этому не учили, - хихикнула Эмилия. И, вероятно, изображая свою маменьку, поджала полные губы и заговорила тоном строгого учителя. – Когда муж о чём-то говорит, надо слушать внимательно и не пропускать ни одного слова. Соглашаться, если он требует согласия, ни в коем случае не спорить и не возражать. Нельзя смеяться, если он выглядит смешным – муж может обидеться. Нельзя жаловаться никогда и ни на что – ты должна быть всегда всем довольна. Нельзя перечить – муж лучше знает, что для тебя хорошо, а что плохо.

Эмилия зачем-то оглянулась, придвинулась ближе ко мне и прошептала:

- Ещё нельзя отказываться от брачных обязательств! Ну, ты же понимаешь, о чём я – от исполнения супружеского долга. Если муж желает – надо соглашаться. Правда, в чём состоит этот самый долг, маменька не говорит и уверяет, что я потом сама узнаю. Во время долга надо вести себя смирно, помнить, что ты женщина и подчиняешься мужчине, и молчать. А ты уже выполняла супружеский долг?

Я хмыкнула, проглотила кусочек омлета и запила взваром. Что за вопросы? Я, между прочим, тоже считаюсь молоденькой и неопытной, может я сейчас от смущения в обморок упаду?

Эмилия смотрела на меня блестящими от любопытства глазами и ждала ответа.

- Да. Конечно – да.

-Ой! – восторженно взвизгнула Эмилия. – Ты мне расскажешь, как это? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! А то маменька только сердится и приказывает мне не задавать глупых вопросов.

Если уж маменька не считает нужным просветить дочь, то я и подавно. И, вообще, что за разговоры в приличном обществе?

Омлет мы съели, взвар с мёдом выпили, пора бы и расстаться.

- Эмилия, я не хочу обсуждать эту тему, - довольно резко прервала я девицу. – Извини, но завтрак и без того затянулся, а у меня много дел.

Зря я надеялась, что она или поймёт намёк и вежливо распрощается, или, что тоже неплохо – обидится. Эмилия не собиралась уходить!

- Ах, Касанта, милая, я не буду тебе мешать! Наоборот, я, если хочешь, даже буду помогать тебе в твоих делах. Надеюсь, мы не пойдём на кухню? От ужасных запахов у меня кружится голова!

Раз уж поездку с Хансом придётся отложить, я собиралась заняться хозяйством. На огороде появились первые всходы и уже во всю зеленели сорняки. Как так получается, что они колосятся задолго до того, когда культурное растение наберёт силу?

Смородиновые кусты, удобренные щедрой рукой, принялись все до единого, но мне бы хотелось их облагородить. Чтобы кусты не росли абы как в разные стороны, я заказала на каждый обрешётку деревенскому плотнику. Это, кстати, стоило совсем недорого, за свой труд плотник попросил несколько мелких монет, а материал и вовсе бесплатный – из нашего леса. Ещё я собиралась помочь кухарке, и обсудить с Хансом вопрос утепления замка – не хочу осенью мёрзнуть и кутаться от сквозняков в толстую тёплую шаль.

Но если за мной везде будет следовать Эмилия, то я, во-первых, обеспечу соседей сплетнями до Дня летних солнц, во-вторых, буду злиться и нервничать.

- Знаешь, пожалуй, я передумала. Давай отправимся в храм? С тех пор, как его сиятельство уехал, я там ещё не была.

- Почему?

- Понимаешь, я очень страдаю без него и чувствую себя больной и несчастной, совершенно одинокой. Без его руководящей руки я потеряна и не знаю, как жить и что делать, - сообщила я трагическим голосом.

- Ах, моя дорогая подруга!

Кажется, я перегнула палку. Потому что Эмилия бросилась меня утешать, вытирать слёзы, которых не было и даже тихонько всхлипывать, собираясь зарыдать вместе со мной.

- Я знаю, как тебя отвлечь! – заявила она. – Поехали в город? У меня отличная коляска и кони быстрые. Конечно, в город лучше поехать с самого утра, но всё равно мы успеем прогуляться по лавкам и побаловать себя ягодным взваром.

Что, милочка, вариант молиться и слушать проповедь тебя не прельщает? Ай-яй, а вдруг великие боги ждут тебя для покаяния именно сегодня?

Я согласилась. Знакомиться с городом в компании Эмилии – хорошая идея. Она будет мне гидом и невольным помощником. Надо только добавить в мой имидж деревенщины, и тогда Эмилия точно возьмёт надо мною шефство.

А завтра, с самого раннего утра, мы с Хансом уедем на границы нашей провинции. Эмилии, если она опять явится без приглашения, скажут дежурную версию об инспектировании сёл.

Но надо что-то придумать, чтобы она, в самом деле, не таскалась ко мне, как на работу. Прикинуться больной? Не самая хорошая идея. Я никогда не шутила со здоровьем и не симулировала, разве что в раннем детстве, чтобы меня пожалели. В зрелом возрасте я поняла, что болячку можно, как говорила моя соседка, накаркать.

Город, про который Эмилия говорила с придыханием в голосе, оказался большим, раскинувшимся в разные стороны, селом. С одной стороны его огибала мелкая, довольно бурная речка, с другой – низкорослый лес.

Шопинг мы решили начать с украшений.

- У меня нет денег, да и маменька вряд ли станет тратиться на украшения сейчас, до сбора урожая, но посмотреть-то мы можем, - сказала Эмилия.

Я кивнула, с любопытством оглянулась по сторонам. Ювелирный ряд был небольшой и более широкий, чем остальные, со свободным проходом. Коляска Эмилии проехала, никому не мешая.

Однотипные одноэтажные дома, распахнутые двери показывают, что лавка готова принять покупателей. Возле некоторых зазывалы – мальчишки, громко приглашающие зайти внутрь и примерить «прекрасные украшения, достойные самой красивой в мире госпожи».

Какого же было моё удивление, когда из нарядной, с большой вывеской, лавки, вышла госпожа Сивила!

Глава 30

Я придержала Эмилию за рукав:

- Подожди, - шепнула и кивком головы показала на экономку.

Эмилия удивлённо округлила глаза, кивнула. Я дождалась, пока Сивила немного отошла, вышла из коляски и поманила к себе одного из зазывал.

Вихрастый пацанёнок в длинной, явно на вырост, рубахе, перетянутой на талии верёвкой, подскочил ко мне.

- Что госпоже надо? Напиться принести, за коляской присмотреть, в лавку проводить?

- Видишь женщину? – я кивнула на Сивилу. – Проследи, куда она пойдёт. Я попозже сюда приду ещё раз – расскажешь.

Мальчишка понятливо кивнул и с независимым видом пошлёпал по пыльной дороге за угол, куда зашла экономка.

Не думаю, что следить за её передвижениями придётся долго – чтобы обойти городишко, понадобится меньше часа. Пожалуй, можно пока отправиться на рынок, а потом вернуться сюда.

- Касанта, я сейчас лопну от любопытства, - простонала Эмилия и умоляюще сложила руки на груди. – Прошу, немедленно объясни, что это было!

- Моя экономка вышла из ювелирной лавки, - пожала плечами я. – Сейчас мы узнаем, что она там делала.

- Покупала украшения, - сказала Эмилия. – Себе или в подарок, ничего удивительного. Я слышала, что она тоже из благородных, из какого-то захудалого рода. Если ей хорошо платят, она вполне может себе позволить что-нибудь недорогое.

Ювелир – низенький, кругленький мужчина с блестящей лысиной, на мой вопрос обиженно поджал пухлые, розовые, как у девицы, губы:

- Простите, госпожа, но я не имею привычки обсуждать своих клиенток, - сухо сказал он.

- Да? – я высоко подняла брови, демонстрируя крайнее изумление. – Даже со мной? Хозяйкой этой провинции и женой Снежного лорда, Эктора Берт?

Ювелир побледнел и торопливо начал кланяться. Вероятно, так низко, как только мог – сгибаясь наполовину и тяжело дыша. Да, с его животиком поклониться вообще проблематично, видно, что старается, бедолага.

- Почтенная госпожа Сивила покупала у меня камни.

- Камни? Какие камни? – влезла в разговор Эмилия.

Как оказалось, Сивилу интересовали не конкретно украшения, а драгоценные камни. Покупки экономка делала не впервые – в прошлом и в позапрошлом году ювелир уже продал ей несколько камней.

- Зачем? – захлопала ресницами Эмилия.

Ювелир пожал плечами:

- Не знаю, уважаемая госпожа.

Врёт. Знает. Он же ювелир, а не крестьянин. И я, кажется, тоже знаю. Точнее – догадываюсь. Но сначала надо проверить мои подозрения.

Мы с Эмилией обошли все лавки с украшениями – их, кстати, оказалось немного. Выбор камней довольно скромный: синие сапфиры, мелкие зелёные изумруды, матовый лунный камень и ещё несколько полудрагоценных, судя по цене. Работа мастеров была довольно грубой, но одно колечко меня привлекло. Серебряное, широкое, рифлёное, оно отличалось от других формой – казалось, палец обхватывает маленькая серебристая рыбка. Кольцо стоило не дорого, и я его купила.

Мальчишка ещё не вернулся, и мы с Эмилией решили посетить рынок.

- Там, в общем, нечего смотреть, - сказала Эмилия. – Но в прошлый раз, на ярмарке, мы с маменькой пили очень вкусный взвар.

Торговку взваром Эмилия нашла сразу – та стояла у входа. Напиток оказался довольно дорогой для простого компота, но меня остановило другое – пили его из одной кружки.

- Не хочешь? – удивилась Эмилия, наслаждаясь каждым глотком. – Такой даже наш повар делать не умеет, а секрет никто не продаст.

Заинтригованная, я купила у гончаров глиняную кружку.

Морс, или взвар, как назвала его торговка, в самом деле оказался очень вкусным. И, самое главное – я знаю, почему! Вот оно, моё первое деловое предприятие в этом мире – я буду делать и продавать взвар на порядок вкуснее этого. Конечно, сама я торговать не буду, а вот варить – только сама, чтобы сохранить рецепт.

Средневековый рынок мне понравился: шумно, весело, ярко. Прямо с телег крестьяне продавали свою продукцию. Крупные, с яркими оранжевыми желтками яйца, квохчущих возмущённо кур, овощи, сохранившиеся с прошлого года и квашенную капусту. Увидев её, я почувствовала, как рот наполняется слюной.

- Куплю, - сказала я Эмилии.

- Фууу, Касанта, это же нельзя есть благородным госпожам, - сморщилась она. – Такая еда только для крестьян и простолюдинов.

Эмилия нагнулась к моему уху и прошептала:

- Капуста небезопасна, особенно для женщин. Она вызывает вздутие живота и может произойти непоправимое!

- Что? Живот лопнет? – засмеялась я.

- Нет! Ты опозоришься ужасным звуком! Даже если рядом никого не будет – для госпожи подобное недопустимо.

Если рядом никого не будет – я, однозначно, переживу. Если будет – переживу тоже.

Торговку квашеной капустой я выбрала не сразу. Прошла весь ряд, пока нашла женщину в чистом платье и с чистыми руками. Она положила в мою новую кружку щедрую горсть. Для полноты вкуса я купила ещё и лепёшку.

Так себе оказался продукт. Не хрустит и явно перекисший. Значит, у меня есть ещё одна статья дохода. Тем более, ни у кого я не видела капусты с брусникой, тмином, перчиком. Не факт, конечно, что я найду здесь нужные продукты, но поискать стоит.

После рынка вернулись в ювелирный ряд. Мальчишка, счастливо улыбаясь, бросился ко мне.

- Я уж думал, что вы не придёте, - признался он. – Женщина сначала пошла на рынок, купила медовых лепёшек и сушёных заморских фруктов. Потом дошла до красивого дома в богатой части города, там её встретила служанка и забрала корзину.

Ого! Видела я сегодня цену на заморские деликатесы – очень впечатлилась. Финики, какие-то зелёные дольки, ещё кусочки, похожие на сушёную дыню и обычный, хоть и крупный, изюм стоили столько, что я даже пробовать не стала – пожалела денег.

А Сивила, значит, не пожалела?

- Веди нас туда, - сказала я мальчику.

В богатой части города было значительно чище и пахло лучше. Тоже не розами, потому что цветы здесь никто не выращивал, но всё равно приятнее.

Дом, в котором остановилась Сивила, был одноэтажным, но довольно большим. Просторный двор, хозяйственные пристройки, новые, ещё пахнущие терпким хвойным деревом, ворота.

Глава 31

Я дала мальчику медяшку и позволила съесть свою капусту. Не таскать же её с собой, а мальчишка явно обрадовался. Тем более, что от лепёшки я только отщипнула кусочек и решила, что тесто плотное и невкусное. Зато мальчику она понравилась.

- Пойдёшь со мной? – спросила я Эмилию.

- Ни за что не пропущу такое интересное приключение! – заверила она.

Дверь нам открыла служанка – та самая, которую я выгнала из замка. Выходит, они с Сивилой не чужие люди, раз экономка пригрела её на новом месте.

Сивила отдыхала в уютной гостиной и пила взвар. С медовыми лепёшками и сухофруктами. Увидев меня, она едва не подавилась фиником.

- Чей это дом? – строго спросила я.

Сивила молчала.

- Я всё равно узнаю.

Экономка гордо вскинула голову:

- Ну и что? Это мой дом, личный!

Я осмотрелась. Хорошая, добротная обстановка. Вот этот гобелен со сценой пира явно утащен из большой столовой – там как раз чистый квадрат на засаленной стене. Стулья вокруг стола тоже оттуда – я узнала рисунок, которым украшены высокие спинки. Шторы в гостиной Сивилы мне, однозначно, знакомы – такой же тканью отделаны диваны в кабинете лорда. Очень дорогой и помпезной.

Больше я с экономкой не разговаривала – мне и без её объяснений всё стало ясно.

По дороге в замок Эмилия трещала, не переставая.

- Касанта, как с тобой интересно! Завтра я обязательно опять приеду к тебе в гости, ты же не против, правда? Мы теперь с тобой лучшие подруги. Какое счастье, что именно ты стала женой лорда, я очень рада твоему приезду. Знаешь, нам, благородным госпожам, трудно найти себе компанию. В гости не наездишься, вот и общаемся от бала до бала. О, кстати, балы! Расскажи мне, как у вас происходят балы? Что носят дамы, какие цвета и фасоны? А танцы? Я слышала, что в других королевствах есть танцы, где пары обнимаются! Уверена, это неправда – такого просто не может быть. Расскажешь, как танцуют у вас?

- Эмилия, в следующий раз, - поморщилась я. – У меня разболелась голова.

Про голову не обманула – от болтовни Эмилии голова заболит у кого угодно. Как я смогу вынести её общество ещё и завтра? Нет, надо как-то от неё избавиться. Сама ничего не делает, мне не даёт, ещё и разговаривает без умолку.

Вероятно, вид у меня был достаточно нездоровый, потому что навязчивая подруга всё-таки уехала домой.

Я осмотрела руку кухарки, убедилась, что нагноения нет, вызвала Лешку и занялась приготовлением еды. Для похлёбки слугам Лешка предложила взять сало.

- Оно им надоело уже, наверное, - заметила я.

Лешка пожала плечами:

- Почему? Вкусно же. Мы дома тоже на сале варим, солонина только по праздникам.

Солонину я не оценила – жёсткая и невкусная. Может, мясо в таком виде и хранится долго, сохраняет свои полезные свойства, но вкус сильно меняется в худшую сторону.

Зато в кладовой, в деревянном коробе, я нашла сушёную рыбу. Очень мелкая, каждая не больше моего пальца, она была высушена до ломкости. Неужели сущик?

- Лешка, что это за рыба?

- Так мелаша же, ваше сиятельство. Её туточки у всех пруд пруди. Не знаю, откуда в вашей кладовой, благородные такое не едят. Наверное, кухарке родня из деревни принесла.

- Что с ней делают?

- Чего с нею сделаешь? Грызут – ребятишкам забава, взрослые многие любят. В нашей речке только мелаша и водится, крупной-то рыбы почти нет. Когда-никогда рыбаки какую зацепят, сразу сюда принесут, на господский двор.

- Если сами не съедят, - засмеялась я.

- Нет, что вы! Кто же её есть будет, когда можно денежку за неё получить? Крупная-то рыба, да ещё свежая, завсегда к господскому столу пригодится.

- Как её ловят, эту мелочь? – я кивнула на мелашу.

Слушая подробный рассказ Лешки, я поняла, почему в дефиците рыба нормальных размеров. Ей просто нечем питаться! Мелаша ловится очень легко. Мальки держатся возле берега, на мелкоте, и местное население, а в основном этой рыбалкой развлекаются дети, ловит её куском ткани. При таком варварском способе совсем мелкие, меньше мизинца, мальки, гибнут.

Часть рыбки дети сразу варят и съедают на берегу, излишки несут домой. Мелашу сушат в печи или скармливают курам.

Разберусь с чужаками на границе и отправлю Ханса с приказом, запрещающим ловить мелашу. Жалко, конечно, лишать ребятню развлечения и дополнительного белка, но зато через несколько месяцев в нашей реке появится нормальных размеров рыба.

Вылавливая мелашу, крестьяне нарушают пищевую цепочку. Малышами питалась более крупная рыба, но, так как есть ей было нечего, она уходила в другие места. Туда, где условия для роста и размножения значительно лучше.

Я опасалась, что мой приказ будут постоянно нарушать и решила на первый год нанять людей патрулировать реку. Пусть за всеми не углядишь, но хоть какую-то часть молодняка мелаши я смогу сохранить.

Из этой, уже пойманной, я решила сварить вкусный суп.

Такой суп я когда-то, в прошлой жизни, ела в гостях у бабушки однокурсницы. В село мы с однокурсницей приехали на целую неделю и успели перепробовать самые любимые блюда местной кухни.

Например, окрошку. Вроде чего проще? Состав везде одинаковый, меняется только то, чем её заливают. Кефир, квас, сыворотка, подкисленная вода. Но бабуля однокурсницы смогла меня удивить. По местному рецепту в тарелку с окрошкой добавлялась килька в томате. Красные звёздочки масла плавали на поверхности кваса, делая его по-праздничному ярким и необычным. Попробовать я всё-таки решилась, но вкус меня не впечатлил.

Вторым в моём списке удивительных блюд был рыбный пирог с рисом. И с костями! На слой теста клалась тушка рыбы, без головы, хвоста, потрошёная и промытая. Сверху тесто, и так запекалось. Есть полагалось слоями, тут главное – не подавиться косточкой.

Ну и третье место занял холодный суп из сырых и отварных овощей, от которого я, почему-то, вспомнила похудательные восточные чаи. Пробовала я как-то один, «Летящая птица». Так быстро на гнездо я ещё никогда не летела.

Суп из мелаши получился отличный. Рыбку я хорошенько разварила, добавила крупы, картошки, репы. Обжарила на сале морковку с луком.

Первой попробовала Лешка:

- Где вы, ваше сиятельство, готовческой науке научились? – спросила она, облизывая губы. – Вкусноты такой никогда не ела.

- Дома научилась, - сказала я.

Для себя решила не готовить – времени нет, мне ещё надо с экономкой разобраться. Поем супа, только на кухне, чтобы слуги не видели и не болтали потом лишнего.

Глава 32

Разбор полётов с Сивилой решила не откладывать и вызвала её к себе. Поговорим и буду отдыхать. Приму ванну, выпью взвара, поужинаю, наконец. Какая-то я очень активная в этом мире, постоянно куда-то иду и что-то делаю. Наверное потому, что очень хочу выжить в новой жизни. Старую мне жалко, но раз её не вернуть, то здесь я обязательно должна устроиться с должным комфортом и стать счастливой.

Сивила не пришла!

Служанка, бледнея и заикаясь, сказала, что госпожа Сивила очень утомлена после деловой поездки и отдыхает в своей комнате.

Такую откровенную наглость я терпеть не стала.

- Ну, если гора не идёт к Магомеду, - сказала я, решительно топая по холодной коридору в комнату Сивилы.

Та, видимо поняв, что перегнула палку, встретила меня стоя.

- Домовые книги, - потребовала я.

Сивила молча протянула мне две переписанные книги.

- Пошли, - скомандовала я.

Разговаривать в её комнате я не собиралась – наша беседа носит официальный характер, не две подружки поболтать собрались.

Как я и ожидала, расходы оказались существенно завышены. Последней строкой в книге было количество проживающих на данный момент. Отдельно – благородных, отдельно – простолюдинов, слуг при замке и при господах.

Господа, судя по записям, ели как не в себя. Два благородных господина за неделю съедали почти половину годовалого бычка и несколько кур. Запивали трапезу литрами вина и заедали дорогими заморскими фруктами.

- Люди не могут столько съесть, - строго заметила я.

- Не забывайте, что в замке живёт обслуга, да и господа приезжали в сопровождении своих людей.

- Их кормили мясом?

- Разумеется.

Врёт, и не краснеет. Я уже точно знала, что мясные блюда для прислуги готовились раз в неделю и по праздникам, а воинов, которые прибывали с господами, кормил тот, кому они служили.

Экономка воровала, больше я в этом не сомневалась.

- Зачем вы скупали драгоценные камни, госпожа Сивила? И на какие деньги?

Та гордо подняла подбородок:

- Зачем – вас не касается, ваше сиятельство. А деньги у меня свои – я получаю жалованье, которое мне, в общем-то, некуда тратить. Живу и питаюсь при замке, на балы и в свет не выезжаю, нарядов не покупаю. Почему я не могу приобрести на свои кровные то, что мне нравится?

- Потому, что это – не твои кровные, - вздохнула я.

Ювелир назвал мне цену камней. Несложно посчитать жалование экономки и понять, что даже если она не тратила на себя ни медяшки, на камни всё равно не хватит.

Хитрая Сивила подворовывала из денег, выделенных на содержание замка. Мало того, приписывала не купленные продукты, а деньги забирала себе.

Но доказать ничего этого я не смогу. Разве что поднять старые домовые книги и просчитать все расходы и доходы.

- Принеси мне домовые книги за прошлые года.

- Их нет. Осень была дождливой, замок одолели крысы. Портили продукты и сгрызли книги, которые хранились на чердаке, - спокойно ответила экономка.

Не сама ли ты их сгрызла, милочка? И эти бы уничтожила, если бы сразу поняла, что я ими заинтересуюсь.

Так, и что мне теперь делать? Знать-то я знаю, но доказать ничего не могу. Могу, правда, силой власти просто выставить Сивилу вон, но как потом объясняться с лордом? Кому он поверит, ей или мне?

В комнату заглянула служанка:

- Простите, ваше сиятельство, но вы хотели ванну. Вода налита и остывает. Прикажете долить горячей?

- Сколько ты получаешь за месяц работы? – перебила я.

- Не знаю, - растерялась та. – Но в конце каждого года мне выдают тридцать медяшек.

- Всего? – удивилась я. – Зови кухарку и остальных.

- Хочу напомнить, ваша светлость, что, кроме зарплаты, слуги получают одежду, еду и крышу над головой. Не слушайте этих лентяев, они только и делают, что врут и отлынивают от работы, - заметила экономка.

Зато ты очень честная и трудолюбивая!

Я опять раскрыла домовые книги. Да, на одежду слуг тратились небольшие, но вполне приличные деньги. По местным правилам в обязанности хозяина входило покупать прислуге немного одежды. Каждый год служанка получала два платья – тонкое и шерстяное, пару обуви, чулки и чепчик. Слуга получал двое штанов и зимнюю обувь, напоминающую короткие обрезанные валенки, головной убор из шерсти и шейный платок.

Слуг в замке было немного, я поговорила с каждым, кроме Лешки и няни – им я плачу сама. Даже конюха не пропустила, хотя он и пытался сбежать, уверяя, что не место ему в замковых покоях.

Экономку они боялись и сначала уверяли меня, что всё у них хорошо и отлично, жалоб нет, кормят сытно и вкусно.

Тогда я пошла на хитрость:

- Ладно, вы меня убедили. Хотела взять управление замком в свои руки, но, раз госпожа Сивила настолько хорошо справляется – оставлю всё, как есть.

Народ замер, обдумывая мои слова. По лицам я видела, что людям есть на что пожаловаться, но они меня опасаются.

Первой сдалась кухарка:

- Если ваша светлость дозволит мне сказать, - робко начала она.

- Дозволю.

- То вы, ваша светлость, всяко получше за замком последите. Он же ваш дом теперь, а своё добро любой беречь будет.

- И лошадок своих будет хорошим овсом кормить, а не покупать им завалящий, да мышиным помётом запорченный, - проворчал конюх. – Опять же, крышу в конюшне вы починить захотите, потому как который год с неё капает, а где и поливает.

- Вы, ваше сиятельство, не побрезговали прислуге кашеварить, - заметила пожилая служанка. – Так, может, и обувку в этом разе нам купите хорошую, не из гнилой кожи. Прислушайтесь к просьбе нашей – платья-то купите потеплее, мёрзнем мы.

- Сколько денег вы получаете в конце года? – опять уточнила я.

Все, кроме кухарки, получали по тридцать медяшек. Кухарка – тридцать пять. Это при том, что по домовым книгам каждому полагалось по сорок, а кухарке пятьдесят!

Хитрая экономка не просто копила деньги – она обворовывала хозяев и слуг, делала инвестиции, вкладывая их в драгоценные камни. Если придётся убегать, то нести сумочку с горстью камней куда проще и легче, чем тащить тяжёлые золотые монеты. Похоже, Сивила всё предусмотрела, даже пути отхода при неприятном повороте событий.

- Напомните мне, кто у нас занимается нарушителями закона? – строго сказала я.

- Порядковый старшина, - пискнула молоденькая служанка.

- Сивилу из её комнаты не выпускать. Завтра послать за порядковым старшиной – пусть он с ней разбирается, - решила я.

- Дык это, ваша светлость, она же… благородная госпожа.

- Вот пусть, как с благородной госпожой, и разбирается!

Ванну я всё-таки приняла. Нежилась в тёплой воде и обдумывала планы на утро.

Пока навестить незнакомцев, дальше откладывать нельзя – я хочу знать, что они делают на нашей земле.

Глава 33

Одежду для похода я приготовила заранее. Нашла у лорда штаны попроще, кожаный пояс, чтобы они с меня не свались. Из платьев выбрала самое закрытое и скромное. Воротник под горло, длинные рукава, простенькая, не широкая юбка. Корсет я, конечно, надевать не собиралась, хотя бы потому, что это – не конструкция для красоты и стройности, это – пыточное орудие, призывающее женщину быть покорной и послушной.

Чего стоят одни тесёмки с петельками, которые самой затянуть совершенно невозможно. Когда Лешка попыталась упаковать меня в это издевательство в первый раз – я взвыла.

- Что? Что, моя госпожа? – переполошилась Лешка. – Я сделала вам больно?

- Конечно! Ты меня задушить решила? Или рёбра переломать?

- Простите, простите, моя госпожа, - заплакала служанка. – Наверное, я слишком сильно потянула, или слишком быстро. Позвольте ещё раз? Я буду очень осторожна, поверьте!

Следующая и остальные попытки показали, что дело не в криворукости служанки. Корсет по умолчанию должен впиваться в меня всеми своими деталями. Он поднимал бюст и сдавливал грудную клетку так, что я могла дышать лишь маленькими вздохами. После пятой попытки я сдалась.

- Всё. Закинь его в гардеробную и больше никогда мне не показывай. Давай платье!

- Но, ваше сиятельство…

- Платье давай! – рявкнула я.

- Оно не влезет, - тихо-тихо, себе под нос, прошептала служанка.

И была права. Платье, которое я собиралась надеть, без корсета сидело ужасно, морщилась некрасивыми горизонтальными складками и было мне откровенно мало.

Только я не собиралась сдаваться. Нашла в своём сундуке другое, которое зашнуровывалось на спине и сидело вполне прилично.

- Ваше сиятельство, если кто-нибудь узнает, что вы не носите корсет – это будет ужасно. Это всё равно, как если бы вы не носили чулок или панталон, - уговаривала меня Лешка.

- Никто не узнает, если ты не проболтаешься.

- Я буду нема, как камень! Клянусь великим богами, - ответила служанка. – Но вас может увидеть муж.

Ой, можно подумать, он много знает о частях женского туалета! То есть, может быть, и много, но уверена, лорду абсолютно всё равно, какое у меня нижнее бельё и как я отношусь к издевательствам над собой. Вернётся он усталый и вымотанный, соскучится и захочет отдыха и ласки, а не соблюдения глупых правил.

Для похода в лес я надела под платье штаны мужа – на всякий случай, вдруг придётся ползти по земле или залезать на дерево. Растительность уже буйно зеленела, и я наделась, что мы с Хансом сумеет подобраться к незнакомцам незаметно.

Выехали мы с рассветом. В повозку Ханс заряд двух лошадей – для конспирации. К обеду мы въехали в лес, Ханс распряг наших лошадок и мне пришлось сесть в седло.

Не так и страшно это оказалось. Я вспомнила, как несколько лет назад пыталась удержаться на аттракционе «бешенный бык». Электрический «бык» подо мной подскакивал и дёргался, наклонялся резко на бок и привставал на передние ноги. С третьей попытки мне удалось продержаться пару минут, чем я потом ужасно гордилась.

Женское седло мне не понравилось – и без того чувствуешь себя неуверенно, а тут ещё и сидишь боком. Если мне в будущем придётся часто выезжать верхом, уговорю мужа разрешить мне мужское седло. С советующей одеждой я что-нибудь придумаю.

- Нам вверх по реке, а потом пешком придётся, да потихонечку, чтобы не услышали, - предупредил Ханс.

Ехали часа два. У кряжистого дуба Ханс привязал лошадей, и дальше мы пошли гуськом, друг за другом. Ханс впереди, я сзади.

Когда стало слышно, как шумит река, Ханс приложил палец к губам.

- Ваше сиятельство, мы пришли. Сейчас к тем зарослям проберёмся тихонечко, что у самой воды. Оттуда будет хорошо их лагерь видно. Только боюсь, что ножки вы замочите – сыро там.

- Переживу, - отмахнулась я.

Воздух тёплый, даже если промокну – ничего страшного.

Мы пригнулись как можно ниже к земле, добрались до зарослей и замерли. Осторожно, стараясь не шуметь и не колыхать растительность, я немного раздвинула ветви.

- Где? – спросила одними губами.

- На том берегу. Правее, - прошептал Ханс.

Но ни правее, ни левее ничего не было.

- Два шалаша стояли, стол из стёсанного бревна, дрова рядом наколоты. Бельишко у них сушилось, вон на тех деревьях верёвка была натянута, - тихо сказал Ханс.

- Точно то место? Не перепутал?

- Нет. Я метки оставлял, точно оно. Да и камень, видите, у воды, больно приметный.

Камень в самом деле был приметный – большой, серый, остроконечный, с яркими белыми прослойками. Жаль, что далеко и тяжёлый – таким камнем можно бы было парк украсить.

Мы подождали ещё немного, и Ханс пошёл на разведку.

Вскоре он позвал меня с того берега речки.

- Ваше сиятельство! Стойте там, я вас перенесу.

Может, я лучше сама? Речушка мелкая, хоть и удивительно холодная, ледяная просто. Сниму обувь и потихоньку дойду.

А не будет это странно для благородной госпожи? Хансу вон, даже в голову не пришло, что я могу сама перейти речку.

Я решила не рисковать и милостиво позволила старому солдату перетащить меня на тот берег. Благо, я была невысокого роста и хрупкого телосложения, а Ханс, хоть и хромой, был мускулистым и сильным.

Чужаки ушли, и даже попытались уничтожить следы своего пребывания. Шалаш разобрали, пепел и недогоревшие дрова, видимо, выбросили в речку, но на жёлто-зелёном мху остался след от кострища. И вмятины в земле от палок, на которых устанавливали шалаш.

Я обошла место стоянки, внимательно оглядывая каждый камень и каждую выемку. Что? Что они здесь делали?

Мы прошли немного вверх по реке, потом вниз. Вдруг я заметила в воде какой-то предмет. Предмет застрял между камнями, я встала на цыпочки, пытаясь получше его разглядеть.

- Ханс! Видишь? Вон там! Что это?

- Не знаю, ваше сиятельство, вроде деревяха какая старая. Зачем она вам?

- Сможешь вытащить её из воды и принести мне?

Ханс удивлённо пожал плечами, но спрашивать не стал. Быстро разулся, закатал штаны и пошлёпал по воде к камням, между которыми застрял непонятный предмет.

Когда он подал его мне, я тихо охнула. Нет, ну этого не может быть! Я, конечно же, ошибаюсь! Или не ошибаюсь? Как можно узнать то, чего сама никогда не видела и не держала в руках?

Я присела, зачерпнула деревянным желобком воду. Боюсь, я всё-таки права.

Вот только непонятно, как теперь с этим знанием жить?

Глава 34

В детстве я много читала. Всё подряд, без всякой системы. Книжки я выбирала просто: доставала с полки, раскрывала, где получится, и прочитывала страницу-другую. Если мне нравилось – начинала с начала, если нет – ставила томик обратно.

Бывало, что книга сначала захватывала, а потом становилась скучной для меня. Тогда я без зазрения совести заглядывала в конец романа, если он вообще меня интересовал.

Подруга, однажды увидев мой способ узнать, чем закончилась история, с укоризной заметила:

- Так нельзя. Раз начала – читай до конца. Это неуважение к автору.

- Ты вчера в столовке котлету есть не стала. Почему?

- Она невкусная.

- Это неуважение к повару! – сообщила я.

Котлеты в столовой, кстати, были нормальные, разве что немного подгорели, но с кем не бывает.

Но были писатели, чьи книги я прочитывала от корки до корки. Один из них – Джек Лондон.

Из его рассказов и ещё из прекрасных иллюстраций его книг сейчас я понимала, что держу в руках лоток для промывки золота.

Как им пользоваться, я немного знала. Нет, я никогда не была золотоискателем, но в детстве, начитавшись любимого автора, пробовала организовать золотодобычу в ручье дачного посёлка. В качестве лотка взяла в сарае старый металлический противень с низкими бортиками. Золота я не нашла, но грязи намыла приличное количество.

Так лоток это или нет? И как он попал в речку?

Впрочем, как попал – как раз понятно – скорее всего чужаки оставили на берегу и его унесло волной. Вероятно, на тот момент потеря лотка была уже не актуальна – чужаки собирались уходить, поэтому возвращать лоток никто не стал. Подумаешь, потонет где-нибудь, слишком дешёвая вещь, чтобы лезть из-за него в ледяную, бурлящую от встречных камней, воду.

- Ханс, я хочу, чтобы ты дал мне клятву, - решилась я.

Ханс выпрямился, чинно мне поклонился и спросил:

- В чём, ваше сиятельство? Простите, но я должен сказать – я уже принёс клятву верности лорду. Второй такой принести не могу.

- У меня намного проще. Обещай, что всё, что я сейчас буду делать, останется между нами. Вообще вся эта поездка от начала до конца. Ты, без моего позволения, никогда и никому не расскажешь.

Ханс смутился, его лицо напряглось, губы сжались в тонкую нитку. Что он там себе навыдумывал, интересно? Подозревает, что я сейчас голышом в реку полезу?

- Если лорд спросит – я не смогу промолчать.

- К лорду это не относится, ему можно. Но больше – никому.

Лицо Ханса расправилось, глаза повеселели.

Слуга торопливо закивал:

- Я бы и без клятвы никому не сказал.

Ханс распрямил спину, вытянул вверх руки и торжественно произнёс:

- Клянусь перед великим богами не разглашать тайну.

Я посмотрела на небо: как они там, великие боги, приняли клятву или нет? Наверное, приняли – судя по умиротворённому лицу слуги.

- Теперь подожди меня в сторонке, - сказала я.

Юбку пришлось немного подтянуть вверх – вот где мне пригодились штаны. Их я закатала, чтобы не мочить. Сняла обувь и, тихо повизгивая от ощущений, подошла к воде.

Кирки у меня не было, чтобы нагрести немного грунта, пришлось воспользоваться плоским камнем.

- Ваше сиятельство! Леди Касанта! Что вы делаете? – всполошился Ханс. – Вы простудитесь, леди! Умоляю, выйдите из воды, наденьте обувь!

- Не мешай мне, Ханс, я знаю, что делаю.

- Но ваши ноги! Они в воде! Простите, но я вынужден вынести вас на берег и посадить на коня!

- Не причитай и не отвлекай меня, - прикрикнула я, добавив металла в голос.

А то ведь в самом деле вытащит меня на берег, ничего не успею проверить, получится, что зря я тут мёрзну.

- Разведи костёр и настели возле него еловых веток, чтобы я могла сесть и согреться, - приказала я Хансу.

Набрала в лоток воды и начала перекатывать её с боку на бок. Ну же, ну! давай, оседай быстрее, а то я точно воспаление лёгких получу! Его же здесь лечить нечем, противный Гарой, наконец, поймает свой звёздный час, выпустит мне кровь, и на этом посчитает свой врачебный долг исполненным!

Слой за слоем грунт сливался обратно в речку. Наконец, на дне остались только твёрдые породы. Торопливо, но осторожно передвигаясь по скользким камням, я поспешила на берег.

Шлёпнулась попой на еловые ветки и протянула ноги к огню. О, как хорошо! Над костром громко булькал закопчёный котелок.

- Я взял на кухне корзинку с едой, кухарка приготовила. Взвар уже кипит, сейчас я вам налью, - суетился Ханс.

Я блаженно кивнула. Ноги согрелись, ступни ещё покалывало, но терпимо. Мне на плечи Ханс накинул короткий тёплый плед, в руки дал кружку с горячим взваром. Слуга старательно отводил взгляд от моих ног, торчащих из- под юбки, и осуждающе качал головой.

Содержимое лотка я стала проверять, только когда окончательно согрелась и надела обувь.

Породы осталось ещё довольно много, пришлось медленно перебирать камушки, растирать в пальцах непромытые куски глины.

Ничего не было. Я ошиблась, или мало искала? Для чистоты эксперимента, хочешь – не хочешь, придётся повторить промывание породы ещё несколько раз. Я посмотрела на воду и зябко поёжилась.

- Ваше сиятельство, позвольте спросить, - взмолился Ханс. – Зачем вы своими ручками грязь мешаете?

Если найду – придётся рассказать. Если не найду – всё равно надо как-то объяснить слуге свои действия.

- Я ищу золото, Ханс.

- В грязи? В воде и земле? Разве там может быть золото? Я слышал, что его добывают из каких-то специальных мест, глубоко под землёй.

- Его по-разному добывают. Видишь этот лоток? Он сделан для того, чтобы отделить золотые частички от земли и камней. Чужаки не зря его сюда принесли. Теперь нам надо тоже найти хоть крошку, чтобы окончательно убедиться, что золото здесь есть.

- Я понял, ваше сиятельство. Сидите у костра, грейтесь, я сам буду промывать землю в лотке, - решительно сказал Ханс.

А если простынет? Здесь вообще существует какая-нибудь обувь, в которой можно заходить в воду? Из школьного курса я помню, что в средние века для ходьбы по сырости надевали специальные высокие деревянные шлёпанцы. Сюда бы такие не помешали – глубоко заходить в речку не надо, а рядом с берегом на деревянной платформе были все шансы не намочить ноги. Жаль, быстро их Ханс сделать не сможет.

- Хорошо, но только один раз. Если не найдёшь ничего – не страшно. Мы вернёмся сюда ещё, но уже подготовленными для похода и поиска.

Я вытряхнула из лотка остаток породы и ахнула – на его дне, в щели, торчала золотая чешуйка размером с мой мизинец.

Глава 35

Значит, всё-таки золото.

Мне надо было время, чтобы осмыслить новую ситуацию. Сопоставить факты и понять, что происходит в подаренной лорду Эктору провинции. В том, что здесь что-то происходит, я больше не сомневалась.

Информация – вот в чём я больше всего нуждалась. Я мало знаю о новом мире. И ещё меньше – о себе и людях, с которыми буду встречаться. Придётся поддерживать дружбу с Эмилией, хоть она мне уже изрядно надоела.

Новая подружка приезжала чуть ли не каждый день. Таскалась за мной хвостиком и задавала кучу вопросов.

- Касанта, дорогая, ты не перестаёшь меня удивлять, - ахала Эмилия, разделяя со мной обед.

На который, кстати, её никто не звал. Обед я приготовила сама. Вообще-то готовлю я хорошо, но здесь старалась упростить блюда. Хватит того, что кухарка каждый раз восхищённо охает и повторяет, что ничего подобного никогда не видела.

В этот раз сварила калью. Мне повезло – рыбаки опять поймали несколько хороших, крупных, по нынешним меркам, рыбин. Для меня крупная рыба начиналась от пары-тройки килограммов, но здесь и килограммовая считалась огромной удачей и наградой великих богов.

Ничего, в этом году я ещё не смогу запасать рыбку на зиму, но через пару лет – обязательно. Улучшения кормовой базы для рыбы пока ещё не заметно, но оно скоро повлияет на качество и количество. Я боялась, что мелашу всё равно будут безбожно вылавливать, и даже хотела организовать патрулирование берега. Старосты деревень успокоили меня на этот счёт. Люди в провинции законопослушны, тем более что лорд разрешил им охоту на мелкого зверя. А мелаша – что мелаша? Её никогда не считали полноценной едой, так, детское баловство. Чтобы совсем не разочаровывать ребятню и самой не остаться без сущика, я позволила ловить мелочь один день в неделе. Это и детей не лишит развлечения, и на количество рыбки никак не повлияет – её же раньше чуть ли не полностью из речки выгребали.

Бульон для кальи варила по своему вкусу. Почему-то в моём мире считается, что рыбный бульон варится довольно быстро, ведь рыба готова уже через несколько минут.

Рыба, конечно, готова, но полноценный бульон – нет. Его надо варить минимум пару часов. Как и в мясном, желательно из костистых частей. Головы, хребты, плавники – самые подходящие продукты для рыбного бульона. Лучше, чтобы вид рыбы был не один.

Я сняла филе с трёх разных рыбин, а всё остальное варила довольно долго. Чтобы не терять времени, занялась десертом. В деревне я купила у жены старосты сливок, и теперь просто мечтала о булочках шу.

На кухне у нас было весело: кухарка готовила еду для слуг и приходящих работников, Лешка старательно сбивала сливки с капелькой мёда, я готовила заварное тесто.

Лешка капнула сливками на стол, подцепила их пальцем и с удовольствием облизала.

- Вот ведь, ваше сиятельство, как времена-то меняются! На южной стороне, говорят, раньше вообще молоко не пили, а теперь нам сыр оттудова возят. Вкусный – не оторваться.

- Почему не пили?

- Так детячья считалась еда. Они, которые южане, уж простите меня, леди Касанта, только больно привередливы. Говорят, что всё у них растёт, мол, палку в землю воткни – и та зацветёт. Чего им молоко, и без него еды вдоволь. У нас-то каждый кусочек подсчитан. И молочко тоже не пропадает. Раньше пили, да кашку варили, а теперь и сливочки умеем снимать, и сметанку делать. Две южанки молодые нас научили.

- Откуда они взялись у вас?

Кухарка не могла не поддержать разговор – когда ещё удастся с удовольствием посплетничать?

- Дык наши-то парни – хоть куда. Сильные, высокие, красивые! Одни глаза чего стоят – как зыркнут, ажник сердце заходится, - сказала она и подмигнула Лешке.

Та смущённо покраснела и ниже опустила голову. Сбивать сливки двумя вилками, конечно, было неудобно, но ничего другого я пока предложить не могла. Правда, местные сливки были довольно жирные и я надеялась, что взбить их до состояния «пиков» всё-таки получится.

- Деньгу здеся заработать негде, вот и собираются двое-трое, у кого родители позволяют, и идут на южные земли – подзаработать.

- А лорд отпускает? – уточнила я.

- Лорд-то Эктор только зимой нам хозяином стал, - ответила кухарка. – Раньше провинция королевской была. Королю какое до нас дело? Госпожа Сивила отпускала.

- Бесплатно?

- Нет, за деньгу, кто же своего работника просто так другому хозяину отдаст, - кухарка пожала плечами и улыбнулась моей наивности.

Везде успела наша деловая женщина! Ничего, просто так ей это с рук не сойдёт. После того, как приехал Правовой старшина, Сивила покинула замок. Купленные ею драгоценные камни Правовой старшина арестовал и временно сдал на хранение в городской банк. Теперь во всём будет разбираться лорд Эктор, когда вернётся из своей поездки. Он в провинции главный хозяин и судья.

Если бы дело касалось простолюдинов, я бы могла принять решение самостоятельно. Но Сивила – благородная госпожа, и мне придётся ждать лорда.

Всё бы ничего, только на деньги, вырученные за камни, я уже сейчас могла бы начать ремонт замка. А пока придётся ограничиться парой комнат – моей спальни и кабинета.

- Так что там с парнями? – напомнила я.

- Два брата невест нашли на южных землях! Как будто им своих девок мало! Да ладно бы богатых, но ведь нет – девки, как девки. Мы думали, не позволят им старшие этакого безобразия, но уговорили парни, получили разрешение. Потом, уже после свадьбы, и оказалось, что от девок этих пришлых деревне сплошная польза.

«Пришлые» девки были не только рукодельницами. Они умели готовить сметану и ряженку, взбивать масло, делать творог. Рассказывали, что за науку пришлось заплатить, так что и они даром никого учить не будут.

- Вот и получилось, что повезло парням с жёнами – в наших краях таких умелых не найти, - вынесла заключение кухарка.

Заварное тесло у меня получилось хорошо – пышные полые булочки поднялись румяными бочонками. Сливки Лешка взбила вполне прилично. «Пиков» не получилось, но, главное, они не вытекали из булочек.

Первую партию попробовали тут же, на кухне.

- Ммммм, - простонала кухарка, облизывая губы. – Ваше светлость, да разве бывает в жизни такая вкуснота? Этакое лакомство простолюдинам и пробовать нельзя, ведь это только для благородных, да ещё для жрецов.

- В следующий раз сама сделаешь и наешься вдоволь, - отмахнулась я. – Давайте ещё по одной!

Лешка замялась, взяла пирожное, но есть не стала:

- Ваше сиятельство, госпожа Касанта, можно, я его потом съем? – взволнованно спросила она.

- Хорошо, - без всякой задней мысли ответила я. – Только пока в погреб отнеси, ему надо в холоде храниться, а то потеряет товарный вид.

- Что?

- Некрасивое будет, - объяснила я. – Неаппетитное.

Лешка неожиданно густо покраснела и кивнула. Что я такого сказала?

Глава 36

Калья – простой суп. Готовый бульон процедила – люблю я красивые бульоны, прозрачные и без пены. Обжарила на сливочном масле лук и местную, смешную яркую морковку, отдельно немного обжарила обычные солёные огурцы.

Сначала положила в бульон кусочки рыбного филе и картофель. Потом, когда бульон закипел, добавила муку, морковь, солёные огурцы. Помешала – вроде нормально. Калья – особенный суп, она не должна быть жидкой.

В каждой ложке, кроме бульона, должен быть кусочек рыбы и овощи.

Получилось вкусно. Хотя, как может быть невкусным блюдом суп из жирной рыбки и овощей? Бульон, за счёт долгой варки, стал насыщенным, с плотным вкусом и ароматом. Нежная рыба таяла во рту.

- Ах, Касанта, какая у тебя умелая кухарка.

- Калью готовила я.

- Ой, прости, дорогуша, но ты, наверное, просто сказала ей, что хочешь на обед? Хотя я всё равно не понимаю, зачем ты появляешься на кухне. Тебе, хозяйке замка, просто нечего там делать. Кухня – забота экономки и кухарки. Знаешь что? Продай её мне?

- Экономку? – уточнила я.

- Кухарку, конечно!

С ума сошла Эмилия? В этом мире, слава великим богам, нет рабства. Говорят – когда-то, очень давно, было, но потом сами великие боги прекратили это безобразие.

- Ну, ты понимаешь, о чём я? – спросила Эмилия. – Я тебе немного заплачу и переманю кухарку к себе.

- А если заплатишь, но не переманишь? – усмехнулась я.

Эмилия жестом подозвала служанку, чтобы та добавила ей кальи:

- Переманю. Добавлю за работу несколько медяшек – и всё.

- То есть ты покупаешь у меня разрешение предложить моей кухарке лучшие условия труда? – уточнила я. – Если она не согласится – я же не верну тебе деньги, понимаешь?

- Она согласится. Эти простолюдины такие жадные, ты не представляешь! Стоит показать горстку монет, и они уже бегут исполнять твои требования.

И это говорит девушка, которая в своей жизни ни дня не работала? Что ты понимаешь в деньгах и в труде? Ты, выросшая на всём готовом и ни в чём не знающая отказа?

Мне стало обидно за кухарку. Женщина мне нравилась – аккуратная, чистоплотная, старательная.

- Хорошо. Одна серебряная монета, - сказала я.

Эмилия захлопала в ладоши от восторга:

- Какая ты милая, Касанта! Спасибо! Но учти – кухарка работает у тебя последнюю неделю. Через три дня тебе придётся дать ей расчёт.

Самоуверенная девица!

Карт-бланш я за серебро Эмилии дала, а вот пирожными со взбитыми сливками решила не баловать. Обойдётся, сами съедим, тем более что получилось немного. А я хочу ещё няню угостить, она любит сладкое.

Кухарку я предупреждать не стала. Если согласится – расскажу ей ещё несколько рецептов попроще, чтобы она точно справилась и не ударила в грязь лицом. Если нет – отдам серебряную монету. Не дело это – продавать чужой труд.

Кухарка пришла ко мне вечером следующего дня:

- Ваше сиятельство, уж простите, что беспокою, но гостья ваша больно ко мне пристала. Приходи да приходи к ней работать! Я сразу сказала – от своей госпожи никуда не пойду! Только она не отстаёт и денег сулит много.

- От меня ты чего ждёшь? – не поняла я.

- Поговорите с ней! Скажите, что не надо меня звать, не пойду я. Я баба тёртая, много чего в жизни видала. Деньги, оно, конечно, хорошо, только отношение-то тоже дорогого стоит. У госпожи Эмилии такого, как здесь, не будет. Не пойду я ней, мне туточки больно радостно и душевно, - решительно заявила кухарка.

Монету я ей отдала. Наверное, это была первая в её жизни премия, потому что кухарку пришлось успокаивать – от полноты чувств она прослезилась.

Эмилию пришлось успокаивать тоже.

- Знаешь, твоя кухарка хоть и хорошо готовит, но умом её великие боги обделили, - возмущалась она. – Отказаться от такого предложения! Глупая женщина! Я даже комнату ей отдельную предлагала, хотя все слуги живут в одной.

Правда? А почему я никогда не интересовалась, как живут мои слуги?

Оказалось – ужасно. У мужчин условия получше, потому что их, вместе с мальчишкой-помощником конюха, всего трое.

Женщины же ютились в тесной комнате, заставленной сундуками с личными вещами и лавками для сна.

Ужас какой! В замке полно помещений, понятно, что все отапливать мы не сможем, но можно же по двое-трое поселиться.

- Объявляю субботник! – сообщила я. – Надо отмыть несколько комнат и собрать по замку необходимую мебель. Кто с кем будет жить – решайте сами.

Женщины растерянно смотрели на меня, молчали и переглядывались. Няня шумно вздохнула, кухарка недоверчиво покачала головой, служанки спрятались за их спинами и выглядывали оттуда, как испуганные зайцы.

- Позвольте спросить, ваша светлость, - кухарка решилась первая и присела в поклоне. – Сколько монет у нас теперь будут вычитать за проживание?

Ах, вот почему все напряглись! Надо же, ещё капитализма нет, а уже работает формула «товар-деньги-товар».

- Нисколько, - успокоила я. И, чтобы добавить весомости своим словам, сказала. – Это моя воля.

О нововведениях каким-то образом узнала Эмилия.

- Касанта, милая, я тебя не понимаю! Зачем ты балуешь слуг? Как только они поймут, что у тебя доброе сердце – работать совсем перестанут.

- Эмилия, милая, позволь, я сама разберусь с порядками в своём замке? – ласково пропела я.

Навязчивое внимание «подруги» начало меня раздражать. Я бы давно отвадила Эмилию от дома, но её болтовня хоть как-то покрывала огромные пробелы в моих знаниях этого мира.

Путём сплетен и осторожных вопросов, я, наконец, прояснила для себя общую обстановку.

Мой муж, лорд Эктор Берт Сесар, ещё нескоро бы получил земли, если бы королю не нужна была бесплатная охрана северных рубежей. Женив на мне Эктора, Его Величество убил несколько зайцев сразу. Он не просто наградил Эктора за верность трону, сделав его Северным лордом, он избавился от расходов по охране границ и содержанию замка, приобрёл пусть не союзника, но лояльного правителя по ту сторону гор.

Итак, я – залог мира и ненападения. С королём всё более-менее понятно.

С Эктором тоже – у него, как и у меня, просто не было другого выхода. Допустим, отказался бы он жениться. И что? Попал бы в немилость, и вместо военных подвигов прозябал бы в самом отдалённом гарнизоне. До старости.

А какую выгоду приобрёл мой отец?

Глава 37

В том, что выгода есть, я не сомневалась ни минуты. В этой запутанной и непонятной мне игре, каждый прятал в рукаве подходящую по масти карту. Кроме меня. Я – самое слабое и хрупкое звено. Моё мнение и желание не учитывается вообще, потому что я – всего лишь женщина.

Машина для ведения домашнего хозяйства и продолжения рода. Эктор мне нравился как мужчина, но смогу ли я когда-нибудь убедить его, что у меня тоже есть душа и характер?

Во всяком случае, мой папенька точно ничего этого не замечал.

Так зачем он выдал меня замуж? Чтобы избавиться от докуки? Нет, не думаю. Я ему не мешала, на наследство, будучи девочкой, претендовать не могла, то есть его детям от новой жены я не помеха.

Тогда что? Тоже как залог мира? Насколько я успела узнать из рассказов Эмилии, не наш король хотел себе землю за горами, а именно папенька несколько раз желал присоединить к себе эту холодную снежную провинцию.

Великие боги, зачем? Ну не для того же, чтобы собирать дикорастущие?

И тут я поняла. Сложила в голове чужаков, тех самых лесных людей, которые прятали под грязными куртками цвета моего рода. Лоток для промывания золота и моё замужество.

Всё же понятно, на самом деле! Отцу наплевать на меня, ему нужна эта провинция! Ещё бы, раз где-то здесь есть золотая жила. Большая или маленькая – не знаю, но есть точно.

Вот зачем меня отдали замуж за Эктора – чтобы быть ближе к золотоносной речке. Но каким образом? Добывать золото тайно всё равно не получится, независимо от того, хозяйка я в замке или нет. Может быть, я должна повлиять на мужа, чтобы он продал отцу часть земли? Ту самую, у границы, где протекает речка?

Почему бы нет? Король, без сомнения, о золоте не знает. Эктор тоже. Знает только мой отец. Потому-то он и хотел эту провинцию в свою собственность.

Что мне делать? Сообщить Эктору про золото? Или сразу сообщить королю? Нет, с королём я, пожалуй, связываться не буду – не верю я тем, у кого в руках власть.

Нужно поговорить с мужем – одна я не смогу справиться с ситуацией. Лорд Эктор показался мне вполне разумным мужчиной, а уж в местных хитросплетениях и интригах он должен разбираться лучше, чем я.

Можно написать письмо. За это время от Эктора два раза приезжал гонец. Муж коротко писал, что у него всё хорошо и волновался за меня. Я, так же лаконично, отвечала, что я здорова и замок цел.

Можно самой послать к Эктору кого-нибудь из слуг пошустрее, того же Ханса. Но я боялась доверять ценную информацию бумаге.

- Ханс, как ты думаешь, когда хозяин вернётся? Уже три месяца, как он служит королю.

- Ваше сиятельство, служба – всегда служба. Его сиятельство жив и здоров – значит, вернётся. Мы все его ждём, - успокаивал меня Ханс.

В последнее время он неуловимо изменился. Я, такая невнимательная, наверное бы ещё долго не узнала почему, если однажды, случайно, не увидела бы в саду его и Лешку.

Я отдыхала в беседке и читала свод законов, который добыла в библиотеке замка, а парочка, не подозревая о моём присутствии, прогуливалась по узкой аллее.

- Скажи своей госпоже, она добрая и не будет нам мешать.

- Но ещё же не вернулся его сиятельство! Разве ты не должен испросить его разрешения?

- Оно у меня есть, - довольно сообщил Ханс.

- Что – есть? – уточнила я, выйдя из беседки.

Лешка вздрогнула. Повернулась ко мне, залилась краской и уткнулась взглядом в землю. Даже у Ханса слегка порозовели скулы. Или это так упали на его строгое лицо солнечные лучи?

- Ваше сиятельство, я хочу жениться на Лешке, - сказал он.

Служанка ещё ниже опустила голову, словно её обвинили в чём-то плохом.

Мне нравилась Лешка. Исполнительная, старательная, внимательная. Правда, когда девушка привыкла жить в замке и расслабилась, оказалось, что она ужасная болтушка, но её болтовня мне тоже нравилась. От Лешки я узнавал все новости и сплетни. Рассказывала она по-доброму. Не судила о том, в чём не разбиралась, жалела пострадавших.

Вчера, например, няня поссорилась с кухаркой. Кухарка хотела набрать немного поспевших на огороде ягод для варенья, а няня требовала, чтобы ягоды подали мне в чистом виде.

- Свежие-то они и полезнее, и вкуснее, - уверяла няня.

- Да кто же их ест свежие? Кислятку этакую? Вы там, за горами, совсем господ своих не бережёте. А мы её сиятельству вкусноту сделаем: мёдом зальём да поварим часок-другой. Вот и будет славно.

Славно, может, и будет, только витаминов никаких. Но я бы всё равно съела – в этом мире мне не хватало привычных вкусностей.

Ханс, вероятно, сомневаясь в моём ответе, на всякий случай сказал:

- Его сиятельство лорд Эктор мне разрешение ещё в прошлом году дал. Сказал, мол, как надумаешь, Ханс, жениться, знай, что я не против.

- Я тоже не против. Надеюсь, вы останетесь жить в замке? В деревню не переедете?

- Что вы, госпожа Касанта, куда же мы от вас? – ожила, наконец, Лешка. – Это же милость великая, что вы замуж мне пойти позволили! Да ещё и при себе позволили остаться.

- Ханс, завтра поедем в деревню по делам, заодно отпущу тебя к родственникам Лешки, будешь просить её руки, - обрадовала я будущих жениха и невесту.

Я тоже была рада. Это же прекрасно, что два одиночества встретились и будут вместе. Не понимаю, почему по местным меркам Лешка в тридцать считается старой девой.

Люди в этом мире легко доживают до ста двадцати, а то и ста тридцати лет. Роженица в пятьдесят никого не удивляет, как не удивляет прабабушка, лихо выплясывающая на свадьбе правнучки. Тогда почему девочек выдают замуж так рано, в семнадцать лет? Куда торопиться-то?

Глава 38

В деревню я поехала со списком дел. Нужны были работники, чтобы собирать смородину – я планировала делать из неё десерты, на продажу и для себя.

Решить деревенский вопрос – староста передал с посыльным, что дело срочное и не может ждать лорда. Заказать несколько бочонков под засолку.

На полпути к ближайшей деревне я велела Хансу остановить коня.

- В лес пойдём, - сообщила я, окидывая взглядом вполне себе приличный лес, как раз такой, в котором должны расти грибы.

- Опять? – ахнул слуга. – Ваше сиятельство, да что вам в лесу делать-то? Если надобность в чём – прикажите. Всё в лучшем виде исполню.

- Пошли в лес, кому сказала, - засмеялась я. – Ханс, ты чего такой пугливый?

- Так это… Переживаю за вас, госпожа Касанта, больно вы шустрая леди. Я ведь раньше и думать не мог, что благородная госпожа сама пожелает чужаков выслеживать, а потом в воду с лотком полезет.

Мы недалеко ушли от дороги, когда я нашла первый гриб. Ура! Подберёзовик!

- Надеюсь, благородные господа едят грибы? – спросила я.

- Да зачем? Разве им без грибов мало еды? Наши-то, северные, едят только тот гриб, что с южной стороны привозят. Я сам не пробовал, но нюхал – пахнут хорошо.

Возможно, Ханс говорит о трюфелях или похожих на них грибах. Я никогда их не пробовала, но знаю, что они очень ароматные и их сложно искать. В Европе для поиска трюфелей, которые прятались под землёй, использовали свиней – умные животные по запаху находили лакомство. Наверное, надо быть очень смелым и ловким, чтобы отобрать у мощной свинки её добычу.

Без таких деликатесов я легко обойдусь. Можно подумать, здешние грибы плохо пахнут. Главное, правильно приготовить.

Грибов было много – я нашла ещё несколько подберёзовиков, волнушки и грузди. Пришлось всё добро сложить в нашейный платок Ханса.

- Зачем вам такие? – поразился слуга, показывая пальцем на пластинчатые экземпляры. – Выбрасывайте, ваша светлость. Только эти можно есть. - Ханс показал на подберёзовик. – И то сейчас, в сезон. На зиму их не запасти – отравишься.

Не умеют, значит, они квасить грибы. И грузди с волнушками не едят. В принципе правильно, они же условно съедобные, их надо уметь готовить.

Ещё один плюсик к моему доходу. В отличии от местных, я умела не только солить потрясающе вкусные волнушки и грузди, но и многое другое. Одна грибная икра чего стоит! Закатывать её здесь не в чем, но что мешает поесть и продать сразу? Или, например, заморозить?

А квашенные трубчатые грибы? Они отлично хранятся и будут вкусными до самой весны.

В первой деревне я отпустила Ханса свататься – здесь жили родственники Лешки. Сама поехала в следующую, занялась местными семейными проблемами. Народ, скучающий по развлечениям, большой толпой собрался на деревенской площади.

- Что-то много людей, - заметила я старосте.

- Дык с других сёл притопали, знали же, что вы приедете, - объяснил он. – Дело, хоть и семейное, но больно важное. Никогда у нас такого не было, чтобы который день баба домой не возвращалась.

Я удобно устроилась в высоком кресле, как на троне.

- Начинаем, - распорядилась я.

Из толпы вышел невысокий, плюгавенький мужичонка в грязной рубахе и с нестриженой лохматой головой.

Поклонился, заговорил:

- Беда, а не баба у меня, ваша светлость. Ведь чего учудила! Взяла дитя и ушла из дому. Я уже и так, и этак, и кнутом грозил, и уговаривал. Платок обещал – ни в какую не возвращается! Одна надежда на вашу светлость и осталась.

- Почему ушла? – перебила я.

- Дык баба же! – воскликнул мужичок, словно этим всё сказано. – Волос длинный – ум короткий. Проснулся утречком, глядь – печь холодная, хлеба не печены, каши не варено. Сбежала, и дочу нашу с собой увела.

- Куда сбежала? Когда? В лес ходила? – искренне заволновалась я, сразу вспомнив о чужаках в лесу. Если женщина с девочкой попались им на пути – всего можно ожидать.

К счастью, всё оказалось намного лучше. У женщины в соседней деревне был небольшой домик, доставшийся ей по наследству. Дом стоял пустой, но хозяйка следила за порядком и даже сажала там огород. Она хотела передать дом в приданое дочери, поэтому заботилась о его сохранности. По местным меркам приданое получалось просто роскошным, и будущее дочери виделось вполне обеспеченным.

- Где она сейчас? – строго спросила я.

Насколько я знаю, от хорошей жизни ни в моем, ни в этом мире женщины от мужей не убегают. А уж здесь совсем нонсенс! Не зря староста просил приехать поскорее, по деревенской логике поступок женщины рушил незыблемые устои и правила.

Я уже знала, что разводы в этом мире не предусмотрены. И если у благородных ещё был какой-нибудь мизерный шанс, то у простолюдинов – ни единого. Если муж обижал жену, значит, она этого заслужила. Женщины и не пытались жаловаться – с молоком матери они впитали мысль о величии мужчины и его незаменимости в жизни. Не вышла замуж – всё, тебя ждёт незавидная и унылая судьба приживалки. А то и чего похуже.

Мужчина развестись тоже не мог. Сколько бы он ни жаловался на жену, жрецы отвечали, что он получил всего лишь женщину и, если не может её воспитать, значит, или плохо старается, или он несостоявшийся муж, или такая жена досталась ему в наказание за грехи.

При отсутствии детей с разрешения великих богов можно было жениться повторно. Но простолюдинов и крестьян сильно пугали дополнительные расходы – вторую жену надо одевать и кормить.

О том, что она, как и первая, будет сутками работать по хозяйству, на огороде, в поле, никто не вспоминал. Глупая баба, чего ей ещё делать?

- Туточки она, ваша светлость, - сказал староста и аккуратно, я бы даже сказала нежно, вытолкнул из толпы молодую пухленькую женщину. Румяная, как сдобная булочка, она светилась здоровьем и была полной противоположностью мужу. Как же эту красотку за такого облезлого отдали? Или он от недоедания и отсутствия ухода так сдал?

Женщина низко поклонилась, разогнулась и опустила голову.

- Посмотри на меня, - сказала я.

Она кивнула, подняла глаза. А чего боится-то? Губы дрожат и глаза слезами налились!

- Почему ты ушла от мужа? – спросила я мягко.

Женщина прижала руки к груди, и я только сейчас заметила, что она беременна. Срок небольшой, за широкими складками сарафана сразу не разглядишь.

От автора. Дорогие мои читатели, подпишитесь, пожалуйста. Иначе мне придётся вскоре оставить текст ознакомительным фрагментом(((

Глава 39

- Боюсь, ваша светлость. За себя, за дочу, на него тоже боюсь, – тяжело вздохнула она. – Как весёлой воды выпьет – начинает ругаться, к дочке придирается, ко мне. Всё ему не так и не эдак. И ведь слова против не скажи…

- А ты и не говори! – возмутился мужик. – Видишь, я развесёлый, али сердитый и ругаться желаю – и не суйся под руку.

- Не суюсь я! Как тут молчать, если ты на той неделе сначала чуть в колодце не утоп, потом едва баню не спалил? А потом, к вечеру, когда я тебя пыталась спать уложить, на меня замахнулся! Едва и успела оттолкнуть тебя и убежать, - рассердилась женщина.

Губы больше не дрожали, она выпрямила спину и посмотрела на мужа:

- Ударишь меня с дурна-то ума, глядишь рука и отсохнет! Да хорошо, если одна! Великие боги – не я, они терпеть не будут. Что мне с тобой делать? Рожу зимой и останусь с двумя ребятишками да с тобой-калекой.

Хм, логично. Его-то не жалко, накажут великие боги за то, что поднял руку на беременную – правильно сделают, я одобряю. Но ведь и она пострадает, и дети. Как он пахать будет, с одной рукой? Сеять, косить, молотить, колоть дрова?

Возвращать женщину домой при таких условиях нельзя, но и оставлять жить одну с дочкой – тоже. Ей, беременной, одной значительно хуже, чем некормленому и заброшенному мужику.

- Часто он пытается драться? – спросила я женщину.

Та молитвенно сложила на груди руки:

- Ваше светлость, он у меня хороший, добрый! Хозяин – каких поискать. Дом нам сам срубил, да какой дом! Светлый, тёплый, живи и хлебушек кушай.

Мужичонка распрямил плечи и горделиво окинул взглядом односельчан. Великие боги, как меняет человека настроение! Приосанился, стал выше ростом – даже похорошел.

- Но как весёлой воды выпьет – голову теряет, - горестно закончила селянка.

Угу, так, значит. История становится ещё боле интересной. Что такое весёлая вода, я спрашивать не стала – сейчас сама увижу.

- Где ты берёшь весёлую воду? – я строго посмотрела на мужика.

Он замялся, но промолчать не посмел.

- Известно где, на краю села, у бабки. Она одна у нас варит – греха не боится.

- Кто бы про грехи говорил, - фыркнула я. – Зовите её сюда, только быстро.

Староста вышел в центр площади, поклонился:

- Простите, ваша светлость, но быстро никак не получится. Больно она ходит плохо, с клюкой своей еле-еле топает. Я-то за ней мальца пошлю пошустрее, но всё равно ждать долго придётся.

Я встала с кресла:

- Пошли.

Наверное, это прозвучало дико – я, светлость, собираюсь топать ножками к какой-то старухе. У старосты вытянулось лицо, дрогнула бородёнка и часто-часто заморгали глаза. Деревенские затаили дыхание.

- Ну? – поторопила я. – Где мой конь?

Староста шумно выдохнул – его видение мира вернулось на своё место.

Сесть на коня сама я, разумеется, не могла. Но никто этого и не ждал – мне притащили высокую колоду и помогли взгромоздиться.

Скорее бы уж Ханс решил дело со своим сватовством и вернулся – без него я чувствовал себя неуверенно.

Мы тронулись. Впереди я и староста – он вёл за узду моего коняшку, за нами все остальные. Никто не хотел пропустить бесплатное развлечение.

Седло в этот раз показалось мне особенно жёстким. Вся нижняя часть организма злорадно обещала начать болеть уже сегодня к вечеру. Впрочем, верхняя чувствовала себя ненамного лучше – ныли плечи, и, почему-то, шея. Наверное, от напряжения, всё-таки я ещё очень неуверенный наездник.

Дом старухи, торгующей весёлой водой, врос в землю по самые окна. Староста ломанулся было вызвать её из дома, но я пожелала спешиться – ну сил больше нет сидеть в седле. Не седло, а какое-то орудие пыток. Может, как-то его помягче сделать?

Дом был настолько старый, что я, мельком окинув взглядом убогую обстановку, попятилась во двор – как бы крыша на голову не упала.

Бабка, наверно, была ровесница дому. Ходила она на самом деле плохо, но всё остальное, учитывая возраст, было на высоте.

Она поклонилась мне, поздоровалась со старостой и, потуже затянув на голове платок, спросила:

- Али провинилась я в чём?

Староста начал было долго и нудно ругать её за варку весёлой воды, но я перебила.

- Принеси нам её, - потребовала я.

Бабка кивнула и поковыляла в дом. Вышла с глиняным кувшином, прикрытым серой тряпкой.

Напиток по цвету и запаху напоминал пиво, пробовать я, разумеется, не рискнула, только понюхала. Что-то среднее между пивом и забродившим компотом, потому что кроме кислинки и хмеля, я чувствовала ягодную нотку. Градусы в нём, однозначно, были.

- Разве ты не знаешь, что варить веселящую воду запрещено? – строго спросил староста. – Разве его сиятельство и великие боги давали тебе позволение?

- Нет, - спокойно, даже как-то равнодушно, ответила бабка. – Но я стара и не могу работать, дед еле слезает с печи. Где мне взять хлеба? Где взять еды и дров?

- У тебя огород есть, - возмутился староста.

Какой огород, если она еле ходит? Работа на земле – для здоровых и сильных. Дед тоже не пахарь, раз лежит на печи среди бела дня.

- Есть, но хлеб там не растёт, - старуха развела руками. – Не растёт соль и сало, мёд, который так любит дед. Не растут дрова, чтобы топить печь холодной зимой, а сама я могу принести из леса только лёгкий хворост. Он быстро прогорает и в избе становится холодно, как на улице.

- Закон для всех, - упрямо заявил староста. – Ещё раз наваришь веселящей воды – выгоним из деревни.

Она пропадёт, и её дед тоже. Нет, такое положение дел мне категорически не нравилось.

- Почему ей никто не помогает? – спросила я старосту.

- Обчество муки даёт! Дрова в прошлом годе ей приносили, и два медяка на жизнь выделили.

Я пока не поняла, как работает «обчество», но точно знала, что два медяка раз в год никого не спасут от голодной смерти.

- Рассказывай подробно, когда и как обчество ей помогало, - потребовала я.

Два раза в год крестьяне платили небольшой налог в свою местную, деревенскую казну. Из этих денег чистили колодцы, чинили ограду на околице, отправляли дары в храм. Если в селе кто-то сильно нуждался, то помогало ему «обчество» тоже из общих денег. Считалось нормальным урезать храмовые дары (каждый сам отвезёт, если ему надо) и купить нуждающим еду и одежду.

- Почему ей не купили? – я кивнула на старуху.

Староста опустил голову:

- Дык разошлись денежки-то.

- Последний раз, - предупредила я. – Понял? Я проверю.

Повернулась к старухе и строго сказала:

- Закрывай своё производство по-хорошему. Чтобы больше – ни-ни. Иначе накажу.

Я достала из поясного мешочка несколько монет. По моим прикидкам, на двоих человек их вполне хватит, чтобы купить всё необходимое и подготовиться к предстоящей зиме. Мёрзнуть не будут, голодать тоже.

Ханс ждал меня на площади. Чего это он такой хмурый? Губы сжал, руки на груди скрестил и смотрит так, словно хочет с кем-нибудь подраться. Кто обидел нашего жениха?

Глава 40

С коня я сползла прямо Хансу в руки. Может, на обратный путь телегу какую-нибудь взять? Очень неприлично будет, если я поеду на сене, в крестьянской телеге?

- Ну как? – улыбнулась я. – Когда свадьба?

- Не отдают за меня Лешку.

- Что? – поразилась я.

Насколько я помню, других вариантов у Лешки нет и быть не может, она – засидевшаяся в девках невеста, да ещё и в прошлом героиня некрасивой истории. В истории Лешкиной вины нет ни капли, но кого это теперь волнует? Подлый ухажёр, которому она отказала, тогда измазал грязью ворота её дома, а Лешка навсегда осталась несостоявшейся невестой с подмоченной репутацией.

В моём мире об инциденте забыли бы очень быстро, но здесь другие нравы.

- Почему не отдают? Я знаю старшую сестру Лешки, жену старосты – она очень переживала, что Лешка не сможет выйти замуж.

- Она-то, может, и переживала, да муж её против, - вздохнул Ханс.

До службы в замке Лешка жила в доме старшей сестры – жены старосты соседнего села. По деревенским правилам староста нёс за неё ответственность, он же решал её судьбу.

- Поехали к нему, - решила я.

- Зять мою Лешку просватал, - уныло сказал Ханс.

- Какой ещё зять?

- Муж сестры, староста тот. Сказал мне, мол, дело решёное, уже и подарками обменялись.

Молодцы какие! Подарками они обменялись! Лешку не спросили – понятно, здесь девушек вообще никто не спрашивает. Но, между прочим, Лешка теперь моя служанка, и я не помню, чтобы отпускала её со службы.

Староста нас не ожидал. Ханс помог мне спешиться и услужливо распахнул дверь в хату, а староста всё молчал и жевал длинный ус. Откусил бы, что ли, вот смеху будет.

Я представила старосту с одним усом и улыбнулась. Наверное, получилось злорадно, потому что староста побледнел.

- Кто позволил тебе сосватать Лешку? – с места в карьер начала я. – Забыл, где девка служит, или забыл – кому?

- Дык я что, я ничего, я по обычаю, - заикаясь, оправдывался староста. – Отродясь такого не было, чтобы господа жениться простому люду запрещали. Даже кривым-убогим – и тем можно было.

Угу, то есть по закону староста прав, нет смысла пугать его жрецами и великими богами. Он отвечает за Лешку, он и решает, кто будет ей мужем.

Нет, мне такой вариант не нравится.

- Кого же ты выбрал в мужья моей служанке? – последние два слова я выделила интонацией, чтобы староста понял всю серьёзность разговора.

Лешка теперь не простая девка, а служанка её сиятельства леди Касанты.

- Добрый хозяин и муж будет хороший! Охотник Брак, он вдовый, детей нет, как сыр в масле будет кататься Лешка, - староста покосился на Ханса и продолжил. – Дом – полная чаша, большой, справный. В хлеву две коровки, порося, овцы. Птицы нет, так Лешка заведёт.

Ханс опустил голову. О чём он сейчас думал? Наверное, о том, что у него нет ни дома, ни хлева, и Лешке в самом деле будет лучше с этим Браком.

Эх, мужики, какие же вы всё-таки глупые бываете. Разве две коровы и поросята могут заменить любовь? Светящиеся от счастья глаза? Нежные слова и ожидание чуда? Что хорошего ждёт Лешку с этим добрым хозяином? Тяжёлый труд от зари до зари, нелюбимый муж и мокрая от слёз подушка. Одна надежда, что у него характер хороший.

- Значит так! – перебила я. – Договор заключать вы пока не будете. Мне моя служанка нужна, и я не собираюсь её лишаться. Когда позволю – тогда и выйдет замуж.

У старосты округлились глаза.

Он хотел что-то сказать, но я тихо спросила:

- С госпожой споришь?

Староста прижал руки к груди и поклонился:

- Ни в жисть такого себе не позволю. Как вам будет угодно, ваша светлость.

Расстались мы вполне мирно. Поручила старосте набрать людей мне на работу, пообещала Лешкиной сестре отпустить девушку на денёк в село.

К бондарю пошла лично. Кроме средних бочонков под огурцы, грибы и капусту, заказала полсотни маленьких. Мне нужна фасовочная тара, здесь нет одноразовых контейнеров, банок тоже нет. Можно раскладывать желе по глиняным горшкам, но получится большой объём.

К тому же, горшки стоили значительно дороже, а значит увеличивали конечную цену продукта.

- Есть у меня малые бочата, детям на потеху делал, - сказал бондарь. – Посмотреть не желаете?

- Желаю.

- Я скоренько, они в сарае лежат, только не припомню, в каком сундуке.

Бондарь метнулся в сарай, а я удобно устроилась у него во дворе, под деревом, на лавке. Для мягкости хозяйка дома положила мне на лавку подушку.

Ханс стоял рядом, что-то разглядывал у себя под ногами.

- Ханс, не унывай, - улыбнулась я. – Ещё не всё потеряно, правда.

- Жених-то больно хорош, поискать такого, - вздохнул Ханс.

- Приедем домой и спросим Лешку – пусть сама решает, - сказала я.

- А зять её как-же? – вскинулся Ханс. – Где видано, чтобы девка сама себе жениха выбирала?

- Всё когда-то бывает в первый раз, - глубокомысленно заметила я.

- Великие боги не одобрят, - вздохнул Ханс.

- Попробуем договориться.

Ханс посмотрел на меня так, словно я прямо сейчас встану и пойду по стволу дерева вверх, на небо. Чего, спрашивается, удивляется? Они же приносят великим богам дары и высказывают свои просьбу. Здесь такая же просьба – благословить пару, которая хочет быть вместе.

Бочонки, которые принёс бондарь, я одобрила. Небольшие, меньше литра, пузатые, очень колоритные и нарядные. Где-то я такие видела в своём мире? В музее, точно! На выставочных полках лежали плетёные лапти и туески из бересты.

Лапти здесь плести умеют, значит, и туески тоже. Надо заказать и проверить, чтобы не текли – буду использовать их под морсы и сиропы.

У меня были ещё идеи, но деньги, которые дал лорд, заканчивались с катастрофической быстротой. Надо срочно придумать, как хоть немного пополнить мой бюджет. Грибы, морсы, джемы – всё это будет осенью, а что я могу сделать сейчас? Дёшево и необычно?

- Ханс, нам нужен ягель! И молодые сосновые шишки! Прямо сейчас.

Ханс (всё-таки железная выдержка у мужика на высоте), вздрогнул и покорно кивнул, помогая мне сесть в седло. Кстати, верховой ездой тоже надо заняться, а то какая же я леди, если сижу в седле, как собака на заборе?

Глава 41

Засахаренные сосновые шишки приготовить довольно просто, как и чипсы из ягеля. Места здесь экологически чистые, климат вполне подходящий, и сырья можно набрать сколько угодно.

Первый раз чипсы я попробовала в кафе. Вкус необычный и приятный, поэтому я решила сама приготовить лакомство. Избавить ягель от горечи помогла обычная сода, а придать ему красивый цвет – ягодный сироп.

Опыт с сосновыми шишками у меня тоже был. Тут главное, чтобы шишечки были молоденькие и маленькие. Их надо отварить в сиропе, а потом высушить, как и чипсы.

Вопрос в другом – кто это купит?

- Ханс, ты ягель когда-нибудь пробовал?

- Спасибо великим богам – не приходилось, - ответил Ханс. – Не было в моей жизни этакой нужды, да и голодухи не было.

- Я не о том. Допустим, если сделать угощение из ягеля, с мёдом, ягодами – ты бы хотел попробовать?

Ханс насупился и вздохнул. Не понял меня?

- Ханс, из ягеля можно приготовить очень вкусный десерт, - убеждала я. – Вкусный и необычный, неужели совсем нет желания узнать его вкус?

- Да что я, ваше светлость, лось или олень какой? Сначала ягель, потом, глядишь, и кору глодать начну. Не успею оглянуться – рога вырастут! – возмутился Ханс.

- Хорошо, а шишки? Вымоченные в меду?

- Я же не птица и не белка, ваше светлость! Этак великие боги посмотрят, посмотрят, да в самом деле хвост с рогами мне отрастят.

Я тяжело вздохнула – какая идея провалилась. Ведь всё для неё есть, но нет самого главного – покупателя. Ханс, конечно, простой крестьянин, у благородных другие вкусовые пристрастия, но, боюсь, они будут рассуждать примерно так же, как и он.

Тогда что делать? Где добыть денег?

Я покрутила головой, окинула взглядом окрестности. Что? Что можно взять из этого леса, кроме привычных дикорастущих? Дерево – тонкоствольные низкие берёзы, осины, кустарник, ценности не представляют. Разве что сосны, но рука не поднималась пускать их под топор. Мелькнула какая-то идея, что-то очень знакомое и простое, но я никак не могла поймать мысль.

Какие мои навыки пригодятся в этом мире? Бизнес с приготовлением еды пришлось сразу забраковать. Когда я, как-то за ужином, озвучила идею няне, та схватилась за голову.

- Да как тебе в головушку-то пришло, касаточка? – ахнула она. – Ты, конечно, мастерица и хозяюшка, но где видано, чтобы благородная леди трактир открыла? А лорд-то вернётся, куда мы с тобой, лебёдушка, прятаться побежим?

- Зачем? – не поняла я.

- От его гнева, вот зачем! Получается, что змеюку он на груди пригрел – пока мужа не было, что его имя благородное да знатное, на всё королевство ославила. Ведь засмеют лорда благородные господа, мол, вот он, вот, идёт с женой-трактирщицей!

В том разговоре я осторожно выяснила, что благородство в моём новом мире та ещё головная боль для женщины. Она не могла взять и начать работать, даже если была бедна, не могла проситься на службу, если её специально не приглашали гувернанткой или компаньонкой. То есть не могла проявлять никакой инициативы сама, потому что это считалось неприличным. Лишь принимать или не принимать предложения. Сивила, например, несколько лет бедствовала. Пока ей не предложили место экономки в замке.

Жизнь в полном патриархате ставила женщин на одну ступень с маленькими детьми.

Именно женщин, потому что мужчины всех социальных слоёв имели значительно больше прав. Что крестьянку, что благородную девицу могли одинаково выдать замуж без её согласия. Всё решал или отец, или, если его по каким-то причинам не было, старший рода.

- А если на венчании, перед великим богами, взять и отказаться? – уточнила я.

- А дальше что? – не поняла няня. – Волю родительскую нарушила, род в храме опозорила, куда пойдёшь? Под кустом жить? Или приживалкой проситься? Так не каждый возьмёт. Есть ещё дома нехорошие, но тебе про них знать не надо, молода слишком, да и не должны благородные леди на такие темы ужасные разговаривать.

Я послушно опустила голову пониже, якобы смущаясь. Не показывать же нянюшке, что я вот-вот захохочу в голос.

Что ещё я могу? Заняться мыловарением? В этой сфере, увы, мои знания довольно скудны. Вот почему я, несколько лет назад, в своём мире, вместе с подругами не взялась за развитие мыльного бизнеса? Он у них, правда, быстро прогорел, но зато навык остался. А я, вместо того чтобы на кухне разливать по формочкам «уникальное мыло ручной работы», уговаривала их не вестись на лохотрон аферистов.

Мыльную фирму одна из подруг нашла в интернете. Условия работы были просты и, как тогда казалось, прозрачны. Если ты покупаешь у фирмы всё для варки мыла, от химии до формочек, то фирма закупает оптом твою продукцию. По очень даже приятной цене. Правда, был определён минимальный размер суммы закупки, немного больше двух прожиточных минимумов. Сумма приличная, но вполне реальная.

Девчонки подсчитали будущий доход и рьяно принялись за дело, а я всё никак не могла понять – на чём их ловят? Где спрятан тот камень, которым мои доверчивые подружки обязательно получат по голове?

Производство, которое казалось не сложным, тем не менее требовало навыка и опыта. Не сразу всё получилось как надо, но девчонки набили руку, и вскоре первая партия мыла была отправлена почтой головному предприятию. Оттуда пришло восторженное письмо и просьба присылать ещё – такого отличного мыла они давно не видели. Фирма пообещала заплатить сразу после реализации товара. В том, что реализация произойдёт очень скоро, работодатели не сомневались – качество мыла очень высокое.

Девчонки, воодушевлённые успехом, закупились ингредиентами на сколько смогли. Одна даже кредит взяла под будущий успех в бизнесе.

Пока они варили новую партию, наложенным платежом вернулась первая. Фирма с прискорбием объяснила, что на проверку мыло оказалось так себе, на троечку с плюсом. Воздушные пустоты, помутнение цвета, недостаточная плотность, полосатость, пятна и трещины – работодатель прислал целый список брака, которого нет.

Вторая партия тоже вернулась обратно, никто даже не раскрывал коробку, зато претензии опять пришли в полном объёме.

Теперь, наконец, нам с девчонками стало понятно, в чём прятался обман. Фирме надо было продать ингредиенты, кстати, по изрядно завышенным ценам. Никто и не собирался реализовывать готовый товар.

Сейчас я даже жалела, что не занялась мыловарением вместе с ними – деньги бы, конечно, потеряла, зато приобрела бы полезный в новом мире навык.

Поднялся ветер, верхушки деревьев закачались, зашелестели листвой. На просеке пригнуло иван-чай. Высокий, яркий, праздничный, с нежными тёмно-розовыми цветами, он радовал глаз и напоминал о моём родном мире.

- Дождь будет, - заметил Ханс. – Надо бы прибавить ходу, ваше сиятельство, не то намочит.

Сиятельству, чтобы прибавить скорость, надо научится нормально держаться в седле. Всё-таки придётся выезжать чаще, чтобы наработать опыт – в благородном обществе быть плохой наездницей не то, чтобы неприлично, но удивительно и смешно.

Глава 42

До дождя мы успели.

У ворот нас встретила Лешка. Румяная, довольная, девушка прятала счастливые глаза и украдкой посматривала на Ханса. Не сразу она заметила его хмурое лицо и потухший взгляд.

- Что? – тихо выдохнула Лешка.

Ханс молчал. Вот что за привычка у мужчин тянуть с плохими новостями кота за хвост? Почему нельзя сразу сказать? Нет, надо многозначительно сопеть и нагнетать обстановку.

- Здоровы ли мои? – выдохнула Лешка.

- Все здоровы, - кивнула я. – Только тебе жениха уже присмотрел староста, охотника Брака.

- Брака? – ахнула Лешка. – За какие грехи меня, несчастную, Браку отдают?

Я пожала плечами и многозначительно посмотрела на Ханса. Долго ещё сопеть будет?

- Хороший хозяин, охотник, хозяйство крепкое, зажиточное, - тяжело вздохнул Ханс. – Зять твой говорит, мол, добрым мужем тебе будет.

Ханс взял под уздцы обеих наших лошадок и повёл в конюшню. Надо бы своей вечером морковку занести или кусок хлеба. Я никогда не имела дело с лошадьми, но мне всегда нравились эти умные грациозные животные. Моя кобылка спокойная и даже немного флегматичная, если я собираюсь качественно обучиться верховой езде, нам надо подружиться.

- Добрым? – всхлипнула Лешка. - Что же за него, такого распрекрасного, за три года не одна девка не вышла? Он же четвёртый год вдовеет, на моей памяти раза три сватался, а может и больше, только не болтают люди, если подарок хороший получили. К вдовам не ходил, только к девицам. Двоим повезло – родители не выдали, а третья, говорят, утопиться грозилась, если её за Брака отдадут.

- Что бракованного в Браке? – заинтересовалась я.

И, глядя на удивлённые глаза Ханса и Лешки, уточнила:

- Почему отказывают? Косой, толстый, нос картошкой или что ещё в нём не так?

- Он злой. Уж два раза женат был. Первая жена померла родами, а вторая к жрецам на него жаловаться ходила, говорила, что по его вине ребёночка скинула.

Я сразу вспомнила сегодняшние деревенские разборки и румяную молодуху, которая переживала за будущее своей семьи.

- Бил? Почему рука не отсохла? – воскликнула я.

- Бить и словом можно, язык не отвалится, - вздохнула Лешка и вытерла рукавом слёзы. – Скотину Брак не забижает, потому, как это добро его, а для жены только кулаки и злые речи. Ваше сиятельство, не хочу я за Брака! Не выдавайте меня! – зарыдала она в голос и упала на колени моих ног.

- Встань, встань, тебе говорю, - я потянула служанку за плечи, но та распласталась в пыли.

- Век вам служить буду, хотите – на Ханса больше не взгляну, только помогите, - всхлипывала Лешка. – Он себе жену найдёт, он добрый, хороший, а я ничего, пусть буду в девках, раз судьба такая. Всё лучше, чем битой да щипаной, да с косой выдраной. Сродственник мой не передумает, Брак его, наверное, подарками уже задарил. Сгубит он меня, разнесчастную!

Сгубит. И я не знаю, что делать. Вмешиваться в семейные дела без личной просьбы крестьян я не имела права. Лорд бы ещё мог своей волей изменить решение старосты, но я – всего лишь женщина. Благородная и знатная, но просто женщина.

- Надо тянуть время, - решила я. – Пока на тебя алую ленту не надели – ещё всё можно исправить. В село не ходи, скажешь, мол, я не отпускаю. Будем ждать его сиятельство, а там я его всё равно уговорю тебе помочь.

- Ой! – Лешка вскочила на ноги, словно её пружиной подбросило. – Простите, ваша светлость! Совсем из головы вылетело! Гонец же от лорда прибыл, в мужской комнате отдыхает!

- Так что ты молчишь! – закричала я и, держа на весу тяжёлую юбку амазонки, побежала на половину прислуги.

- Ещё госпожа Эмилия приехали, ждут вас и никак уезжать не хотят. Я её в маленькой столовой разместила, взвару подала и сладких булок.

Вот пусть там и сидит, пока не надоест. В окно, что ли, в свои покои забраться и сделать вид, что меня всё ещё нет дома? Надоела мне эта болтливая трясогузка.

Гонец, совсем молодой парнишка, спал, смешно прижав колени к животу. Даже будить жалко.

Парнишка, как совёнок, сонно похлопал круглыми глазами и вдруг мгновенно проснулся. Взлетел на ноги, вытянулся и с поклоном подал мне небольшой свиток.

Хорошо, что я умею читать. Мой лорд писал, что военная компания близится к завершению, что скоро он вернётся домой и, наконец, сможет наслаждаться общением со мной. Будем много разговаривать и гулять. Ещё муж обещал следующей оказией прислать денег, чтобы я начала шить себе бальные платья. Как только выпадет первый снег, мы поедем на бал – представить меня королю и обществу.

По первому снегу? Ну, не знаю, не могу обещать – в конце осени в моих планах засолить несколько бочек капусты и собрать в лесу валуи. Валуи – поздние грибы, растут тогда, когда ночами землю тут и там покрывает кружевная изморозь. Когда утром под ногами звонко хрустят лужи, и последние перелётные птицы уже сделали прощальный круг в аквамариновой синеве неба.

Когда мне по балам ездить? Но деньги – это хорошо, надеюсь, Эктор не рассердится, если я не буду тратить их на платья.

- Гонца накормить, истопить мыльню и пусть отдыхает, - распорядилась я. - Ответ будет завтра.

Повернулась к парнишке, спросила:

- Хватит тебе времени отоспаться до завтра?

- Хватит, ваше сиятельство!

- Отдыхай.

Я оставила мальчишку заботам няни и пошла в малую столовую.

После того, как её отмыли и побелили, столовая приобрела нарядный праздничный вид. Стены я украсила гобеленами, которые собирала по всему замку. Зачем, например, в пустующей холодной комнате вполне ещё приличный и красивый гобелен? Потом ограбила одну из гостевых комнат – там, в отличии от столовой, была крепкая мебель с изящной резьбой и медными заклёпками. Мне совершенно не нужно несколько гостевых комнат, зато нужно их убранство, чтобы обновить жилую зону. На стулья мы с Лешкой и няней сшили из старой ткани мягкие подушечки. Лицевую сторону украсили красивыми синими полосками местного бархата. Бархат я раздобыла у себя в сундуке – распорола уродское платье, такое узкое, что в нем невозможно было дышать. К тому же мне не нравились огромные рукава и слишком длинный подол. Зато ткани от платья хватило на все мои задумки – и подушечки украсить, и сделать несколько декоративных цветов. Грубоватые для моего мира, здесь они смотрелись вполне изыскано и гармонично.

Эмилия скучала у окна. Оно выходила в противоположную от входа сторону, поэтому Эмилия не вышла мне навстречу и не пошла за мной разговаривать с гонцом. Иногда навязчивая подружка совершено забывала про приличия.

- Ах, моя дорогая, наконец-то! – обрадовалась Эмилия и вспорхнула со стула. – Я ужасно соскучилась! Что это ты принесла? Письмо? Дай почитать!

Эмилия хотела выхватить у меня из руки письмо графа, но я не позволила и спрятала руку за спину.

- Жадина! Хотя бы скажи, о чём пишет его сиятельство? Каких новостей нам ждать: плохих или хороших?

- Хороших! Его сиятельство скоро вернётся домой! – радостно провозгласила я.

Эмилия вздрогнула и изменилась в лице.

Глава 43

Чему, собственно, она удивилась? Не думала же Эмилия, что лорд будет постоянно находиться вдали от дома? Понятно, что оседлым феодалом, как, например, мой отец, Эктор станет ещё не скоро, но какое-то время он должен, просто обязан проводить на своей земле. Ведь здесь нахожусь я!

Да и зачем человеку земля и замок, если он видит их пару раз в год, а всё остальное время проводит в седле? Жена, при таком раскладе, по-моему, тоже не нужна. Но он стремится вернуться, значит, скучает и ждёт встречи.

Я представила наши будущие с Эктором прогулки и довольно улыбнулась.

- Чему ты радуешься, Касанта? Скажи, ну скажи же! – пристала ко мне Эмилия. – Лорд назвал точную дату своего возвращения?

- Пока нет, но написал, что скоро. Надо бы мне к его приезду научиться хорошей верховой езде, а то сижу в седле, как собака на заборе, - вздохнула я.

Эмилия звонко расхохоталась. У неё был приятный, переливчатый, как звон хрустальных колокольчиков, смех. Личико-сердечко при этом светилось такой чистой неподдельной радостью, что я невольно улыбнулась в ответ.

- Знаешь, я тоже не самый лучший наездник, - призналась она. – О! Идея! Давай учиться вместе? Будем, как хорошие ученицы, каждый день делать небольшую прогулку верхом.

Каждый день для меня слишком часто – надо ведь ещё и за хозяйством следить. Но, если заниматься время от времени, я ещё долго не научусь сидеть в седле уверенно. А так хочется блеснуть перед Эктором ровной спиной, прекрасной осанкой и гордо поднятой головой.

Эмилия, видя, что я колеблюсь, решила взять ситуацию в свои руки:

- Касанта, милая, это же просто неприлично – плохо ездить верхом. Знаешь, сколько приглашений на прогулку я потеряла, зная, что плохо держусь в седле?

- Ты могла бы начать заниматься раньше, - сказала я. – Нанять человека, который будет тебя учить.

- Учили меня, но, знаешь, я не очень люблю ездить верхом. Ты заметила, что я всегда на коляске приезжаю? На самом деле и тебе и мне надо всего лишь немного потренироваться.

В принципе, я была согласна с Эмилией. Настоящая Касанта научилась бы легко и просто, мне стоит выезжать почаще, и в скором времени верховая езда не будет для меня чем-то особенным.

- Согласна.

- Великолепно! Значит завтра, моя дорогая подруга, мы начнём тренироваться, - от восторга Эмилия захлопала в ладоши. – Как же это мило, что мы теперь соседи! Как мне не хватало такой подруги, как ты! Знаешь, я безмерно счастлива, что лорд Эктор выбрал в жёны именно тебя.

Угу, выбрал, как же. У лорда Эктора не было выбора, потому что мою кандидатуры выдвинул король. Захотелось Его Величеству убить одним махом двух зайцев – и ву-а-ля! Теперь замок содержит лорд Эктор Берт Сесар, он же охраняет провинцию. Если раньше король тратил какие-то, пусть небольшие, деньги на её содержание и охрану, то теперь эта почётная обязанность перешла к Эктору. Мало того, он ещё и налоги будет платить!

И с границей никакой заботы – ведь лорда быстренько женили на мне, дочери соседнего правителя. Не будет же он нападать на родную дочь и зятя? Наши земли разделяют горы – нейтральная и совершенно бесполезная территория.

Впрочем, это она сейчас считается бесполезной. Уверена: если хорошенько поискать, что-нибудь полезное, из того, что я смогу применить, там точно найдётся.

Раз уж я заинтересовалась горами, приглашу завтра Эмилию прокатиться в ту сторону – нам же всё равно, где гулять.

- Извини, но я не могу больше задерживаться – скоро приедет портниха, - вздохнула Эмилия. – Жалко уезжать, мы и не поболтали толком.

Великие боги, сколько можно болтать? Да это счастье, что Эмилия даже на обед не остаётся, и можно будет отдохнуть от её трескотни и любопытства.

Я проводила гостью и, наконец, занялась насущными делами.

От радости, что скоро вернётся мой лорд, хотелось петь. Захотелось отпраздновать чудесную новость и приготовить на ужин что-нибудь вкусное.

Похлёбку кухарка уже сварила, и я решила приготовить мясо по-петровски. Когда-то я попробовала это нежнейшее мясо в Карелии, а потом научилась делать сама.

Хорошо жить на природе – всё рядом. Лешку и младшую служанку Ланку я срочно отправила в лес, за белыми грибами. Предупредила, что подосиновики с подберёзовиками тоже подойдут, главное, чтобы мои девочки скорее обернулись. В Карелии, правда, блюдо готовилось исключительно с белыми грибами. Но где теперь я, а где – карельские грибочки?

Пока ждала, вызвала к себе Ханса. Всё-таки Эктор оставил мне незаменимого помощника, чтобы я без него делала?

На куске пергамента, как могла, нарисовала плодосборник, или грабилку, как её называли в моём мире. Такой грабилкой хорошо собирать не только дикорастущие, но и мою мелкую смородину, которой наросло вполне прилично. С погодой в этом году повезло, и удобрение оказалось не лишним.

Потом я долго объясняла Хансу и показывала на пальцах и даже на веточках, чего хочу. Рисовала в трёх проекциях и водила к кустам, объясняя принцип работы плодосборника.

- Мудрёная вещь, - с уважением сказал Ханс. - Завтра закажу кузнецу одну.

- Да, для начала одну, чтобы он понял, что мне надо. Потом штук двадцать закажем – сезон только начинается, - согласилась я.

- Вы бы, ваше сиятельство, к жрецу с этакой штуковиной сходили. Если она хорошо ягоды собирает – её все захотят. Вот и денежка вам, - осторожно посоветовал Ханс.

Точно! Эмилия же рассказывала, что всё новое здесь можно оформить чем-то вроде патента. Приносишь дары великим богам и их жрецам и просишь позволения на производство. Если боги принимают дары – можно довольно потирать ручки. Теперь, по уговору со жрецом, каждый, кто воспользуетсяидеей, будет платить мне денежку. Жрецам, конечно, мне придётся позолотить ручку – куда же без этого.

Вернулись добытчицы грибов, выставили на стол целую корзинку. Лешка прятала опухшие глаза, Ланка сочувственно вздыхала. Понятно, обсуждали Лешкину горькую долю и будущего мужа-изверга. Я сделала вид, что ничего не заметила – увы, но пока они не слишком верят в мою помощь и в то, что я смогу уговорить Эктора отменить сватовство. В глазах служанок я – такая же покорная женщина, как они, разве что статусом выше. Но кто сказал, что муж посмотрит на мой статус?

Прежде, чем начать готовить, я выставила всех из кухни. Кто знает, получится ли у меня всё задуманное, смогу ли я сделать достаточно заготовок, чтобы прокормить не только тех, кто сейчас живёт в замке, но и отряд мужа до будущей весны. Может, потом буду на рецепты патенты брать? Нечего секреты раскрывать раньше времени, ещё самой пригодятся.

Глава 44

Выбрала на леднике самый лучший кусок говядины, нарезала на полоски, отбила, поперчила и быстро-быстро, чтобы только прихватилось, обжарила на сковороде. Солить сразу не стала – мясо начнёт отдавать сок, а мне этого не надо. Сложила в горшок.

Грибы почистила, нарезала кусочками. Обжарила на сливочном масле, которое, к слову, здесь очень ценилось и было довольно дорогое. Но оно того стоило. На языке кусочек масла растекался нежностью живительных сочных лугов, утренней прозрачной росой, первым, ещё робким солнечным лучом. Ради такого масла я многое могу простить этому миру, даже отсутствие крана с горячей водой и отопления.

Теперь соус. Немного обжарила репчатый лук (опять на сливочном масле, закрыв глаза на калории и холестерин), добавила несколько ложек муки и, когда она обжарилась, залила разбавленными сливками. Дала немного покипеть и сняла с огня.

На слой мяса выложила слой грибов, залила соусом, посолила, поставила в печь.

Когда говядина хорошенько протушилась, достала горшок, добавила свежей зелени и капельку чеснока. Запахло так, что у меня заурчало в животе.

Мясом я угостила всех. Соблюдая субординацию (чего лорд Эктор точно не сможет понять, так это фамильярность со слугами), я устроилась обедать в малой столовой, а все остальные жители замка – в трапезной для слуг.

Вечером, помогая мне раздеться, Лешка делилась впечатлением:

- Кухарка-то сказала, что не надо бы вам так нас подчивать, приедет лорд – заругается. Мол, этакая еда…

- Только господам полагается, - перебила я со смехом. – Я знаю, она всегда так говорит. Тебе понравилось?

- Очень. Всем понемногу досталось, все сказали, что только в светлый праздник такое кушать можно. Мастерица вы, ваше сиятельство, каких поискать.

Я гордо выпрямила спину и засмеялась сама над собой. Подумаешь, удивила средневековых жителей высокой кухней!

Утром няня наотрез отказалась отпускать меня на прогулку с Эмилией.

- Ханса в замке нет, я тебе не помощница, а одну не отпущу! – упёрлась она. – Где это видано, леди по полям-лесам скакать? Ну как звери дикие нападут или лихие люди?

- Няня, ну что ты выдумываешь? Эмилия ко мне чуть ли не каждый день из своего имения катается, и ничего. У нас тихо, спокойно, - с улыбкой уговаривала я.

Чего, в самом деле, опасаться? Сейчас лето и дикие звери заняты своими делами. Кто заботится о размножении и ищет достойную пару для продолжения рода, кто уже выводит потомство, а кто-то запасает на зиму пищу.

На волков крестьяне никогда не жаловались, да и не собираюсь я углубляться в лес. Наоборот, хочу проехать по нашим горным границам, присмотреться к минералам. Тем, что в свободном доступе и сами выглядывают из земли.

- А не ровен час с коня упадёшь? – не успокаивалась няня.

Я прижала ладони к вискам. Забота – это, конечно, хорошо и приятно, но сейчас она перешла всякие границы.

- А с лестницы полечу? Подверну ногу на ровном месте? Поскользнусь? Обожгусь, порежусь, вгоню в палец иголку? Всё, хватит, ты меня задерживаешь.

Сегодня я планировала начать сбор смородины. Пока – ручной, по-старинке. Надо приготовить корзины под ягоды. Позвать из села девчонок, которые будут перебирать и мыть, достать из сарая большие чугунки для варки повидла. Короче, работы много, а няня со своими глупыми страхами впустую тратит моё время.

Наши лошадки неторопливо шли рядом, а мы с Эмилией так же неторопливо переговаривались.

- Касанта, ты совершенно не знаешь своих владений, - с долей укора заметила Эмилия. – Думаю, тебе пора посмотреть на предгорья.

Приятно, что наши мысли в этом вопросе сошлись – пора, ох пора мне хорошенько приглядеться к местным камням. Не сегодня, конечно, сегодня я просто полюбуюсь красотами. Послушаю, как заливисто, звонко и счастливо поёт в кустах птичка, такая маленькая, что я не могу её разглядеть среди листвы. Подышу вкусным, прозрачным, как слеза, воздухом. Просто расслаблюсь и перестану на время думать о делах и о том, где взять денег.

Боюсь тех, которые пришлёт Эктор, с моими монументальными планами надолго не хватит. А если ещё и наряды на бал шить… Интересно, можем мы вообще не поехать на бал? Допустим, придумать какую-нибудь уважительную причину и вежливо отказаться. Или без вариантов, и приглашение – всего лишь вежливый приказ.

Спросить, что ли, у Эмилии?

- Скажи, пожалуйста, осенний бал никак нельзя пропустить? – решилась я.

Мы как раз подъехали к невысокому обрыву, под которым бурлила и перекатывала камни горная речка. Я посмотрела вниз. Бррр… Казалось, вода внизу кипит, так много было бурунов в горном потоке. Я знала об опасности горных рек – внешне они кажутся мелкими и вполне проходимыми. Но стоит войди в воду, и тебя с неистовой силой потянет течение. По ногам ударят камни и брёвна, которые вода перекатывает по дну. В таких речушках многослойное течение, и нижнее быстрее, чем поверхностное. Даже в месте, где оно кажется относительно спокойным, не стоит заходить в воду по колено – течение собьёт с ног и потащит за собой.

На границе участка, там, где чужаки мыли золото, речка широко растекалась мелким торопливым ручьём, зато в этом месте она была довольно многоводной.

- Пропустить осенний бал? – Эмилия от удивления подняла брови и округлила глаза. – Ты шутишь? Не собираешься же ты, в самом деле, пропустить такое событие?

- Очень важное? На моей родине балы проходят довольно часто.

- Но не осенний же! Три главных бала: Осенний бал, Бал Зимних ночей и Бал дня рождения Его Величества – это самые знаковые события года. Касанта, ты меня поражаешь, как тебе вообще в голову пришло?

- Не хочу на бал, - честно призналась я.

Эмилия вдруг задрала подбородок и весело расхохоталась. Она смеялась, вытирала выступившие слезинки и отмахивалась от летающих вокруг насекомых снятой перчаткой.

Наконец, Эмилия успокоилась и заявила:

- Ты права, северная девка, тебе нечего делать на нашем балу, - незнакомым жёстким тоном заявила Эмилия. - Тебе вообще нечего делать среди нас. Скажи, почему ты не умерла? Почему не замёрзла там, в горах?

- Не знаю, - тихо ответила я и взялась за поводья.

Не нравится мне больше наша прогулка.

Эмилия со всей силы огрела плёткой мою лошадь. Перепуганная кобыла встала на дыбы, и я кубарем, через её голову, полетела в поток.

От автора и его Муза.

Увы, я вынуждена оставить здесь только ознакомительный фрагмент. Но роман пишется, и вы можете найти его на других литературных площадках. Это просто: набираете в поисковике название и имя автора. До встречи, мои дорогие читатели! История Касанты дальше будет ещё интереснее.