Желтый Эмеральд

Глава 1

- Господин Стелл, ваш отец будет крайне недоволен, что вы ослушались его приказа, а также моих неоднократных предупреждений.

- Я устал постоянно потакать его желаниям, пока он мутит воду за моей спиной. Выкупить какую-то капсулу у пиратов после того, что они сделали, а после сделать вид, будто ничего не было? Я это так не оставлю.

- И все же ни вы, ни я не знаем, что внутри. Последствия от грубого вскрытия могут быть крайне негативными. К тому же у вас слишком острая реакция на каждое дело, связанное с пиратской космической общиной. Я просто рекомендую вам быть благоразумнее. Ваш отец никогда не делает ничего просто так.

- В том то и дело, Вильгельм. Именно поэтому я должен знать, что он задумал.

Эдуард ударил кулаком по панели управления, активируя систему. Ввел код доступа.

- Доступ закрыт.

- Вильгельм, какой пароль? – голос Эдуарда звенел от напряжения.

- Я не знаю, господин, - чуть устало отозвался помощник. – Даже владение такой информацией было бы выше моих полномочий.

Эдуард внимательнее взглянул на панель. Если отец ставил уровень доступа такой, что даже собственный сын не мог открыть дверь своим личным паролем, то значит, что от этой двери есть только один конкретный пароль.

- Вариаций может быть сотня, и это только самый благоприятный прогноз. Я сомневаюсь, что с вашим графиком это стоит вашего времени...

Но парень не слушал и уже подбирал коды. Помощник вздохнул, посмотрев обреченно наверх, и не удержался от комментария:

- Ваша упрямость явно досталась вам от вашей матери…

Эдуард замер на секунду, словно в его голове шестеренки встали в нужные пазы. А потом вывел получившийся в голове код на экран.

- Доступ разрешен.

Волна слабого света прошла по синим тонким светодиодным полосам, и автоматическая дверь мягко разъехалась.

- Стоит ли мне отныне опасаться вашей дедукции? – тревожно поинтересовался мужчина, наблюдая за решительностью своего господина.

- Скорее стоит опасаться того, что это была дата смерти моей матери. Не рождения. Смерти.

Они прошли в белую, почти стерильную комнату, облицованную гладким кафелем. Отличалась она от остальных в Исследовательском корпусе полным отсутствием медицинского оборудования и окон, а также тем, что вмещала в себя двухметровую капсулу с темным стеклом, за которым ничего не проглядывалось. Рядом стоял передвижной столик на колесиках, на нем нетронуто лежали различные инструменты.

Эдуард подошел ближе, цепляясь взглядом за каждую деталь. Его раздражало, что он не мог понять, как же устроена эта капсула. На внешнем периметре не проглядывалось ни изъянов, ни следа стыков пластин или других материалов, ни вмятин.

- Пираты бы не собрали такое, - он опустился на одно колено, сняв перчатку, и провел пальцами по слегка шершавой металлической поверхности, - У них даже корабли выглядят, как груды мусора.

- Пираты живут в основном за счет продажи или обмена. Вполне вероятно, что и эту диковину они нашли на бескрайних просторах космоса.

- После того, как они поступили, еще выкупить у них что-то… - Эдуард недоговорил, лишь стиснул зубы и поднялся. Начал вглядываться в стекло. – Вильгельм, нужен фонарик. Любой, но желательно мощный.

- Я бы с радостью вам его принес, но нас и без того уже заметили в направлении Исследовательского корпуса. Надеюсь, вы понимаете, о чем я.

Эдуард выдохнул. Конечно, он понимал. Его до сих пор терзало, что он втянул в это еще и своего самого близкого помощника. Но отступать было поздно. Он приложил ладонь к стеклу и наклонился совсем близко, в последний раз надеясь что-то разглядеть.

Но его глаз уловил очертания женского человеческого лица, скул, губ и глаз. А еще словно тоненькую водяную пленку. Он резко отстранился.

- Там человек.

- Что?.. – Вильгельм удивленно и недоверчиво забегал глазами между Эдуардом и капсулой. – Вы уверены?

- Нет. Но уверен точно, что это труп. Тело лежит полностью в жидкости. И не двигается.

Он обернулся и быстро стал искать что-то среди инструментов. Помощник с настороженностью наблюдал за Эдуардом, параллельно поглядывая на дверь, через которую они вошли.

- Господин, не знаю, что вы задумали, но я очень надеюсь, что вы сохраняете ясность ума. И нам стоит поторопиться, потому что…

Эдуард схватил молоток, крепко зажав в руке. И со всей силы ударил по стеклу.

- Прекратите сейчас же! Эдуард!

Еще удар. На стекле остался легкий скол, материал вышел плотнее обычного. Тогда он начал бить сильнее раз за разом, пока по стеклу не стали расползаться, словно вены, длинные тонкие трещины. Вильгельм вжимался сам в себя с каждым гулким звоном. Наконец стекло сдалось под таким давлением и лопнуло. Тысячи осколков брызнули по всему помещению, Эдуард отвернулся, выставив руку, хотя маленький кусочек все же дерзко полоснул его по щеке.

В раскрытой капсуле тут же загорелась маленькая красная лампочка, что-то щелкнуло и перестроилось, забурлило. Эдуард сразу подошел к капсуле вплотную, уперев руки по обе стороны разбитого стекла. Вильгельм аккуратно встал сбоку, предпочтя не приближаться и сохранить безопасную дистанцию.

Мутная жидкость постепенно отступала, но не выливалась, вероятно отходя во внутренние отсеки. Уже через минуту начала ясно проглядывать женская фигура с очень светлой, почти бледной кожей, снежными распущенными волосами, мягко обрамляющими хрупкие плечи, посиневшими губами, худым телосложением, но приличной длиной конечностей. Через ротовую и носовую полости были отведены трубки, которые откачивали жидкость.

Она не была похожа на мутанта, никаких аномалий внешне не виднелось. Хотя, учитывая нынешнее разнообразие человеческих подвидов, даже пол мог быть обманчив.

Эдуард хмурился все сильнее с каждой секундой. Что это вообще такое? Если тело мертвое, то зачем выкачивать из него жидкость? Для чего все это нужно отцу, и почему он это скрывал? Он вглядывался в девушку, надеясь, что таким образом получит ответы на свои вопросы.

Пока она не распахнула глаза.

Эдуард резко дернулся, мгновенно собравшись. Значит, этот объект живой. Или это просто короткий посмертный импульс? Ведь глаза не двигались. Однако он возникает только на первых часах после смерти, а сколько времени это тело пролежало в капсуле – неизвестно.

- Что за чертовщина… - он протянул руку, чтобы прикоснуться ко лбу и проверить температуру девушки.

Вдруг она крепко схватила его за запястье, заставив замереть, а темные желтые, словно плавленное золото, глаза без тени страха, скорее с неким предупреждением, посмотрели строго в его направлении. Девушка осматривала Эдуарда так точечно, что он невольно почувствовал себя совершенно обнаженным, однако это вызвало не тревогу, а отголоски холодного гнева.

Эмилия была в замешательстве, которое уже смешивалось с сухим раздражением. Стекло от капсулы разбито, вокруг слишком светло, над ней нависал парень в неприлично светлом костюме, с пепельными волосами и в очках, за которыми четко проглядывались прозрачно-голубые глаза, готовые прожечь ее за одно неверное движение.

Он не чей-то личный помощник, и уж точно не член ОВВ. Значит, это был не Берн. И необходимо как можно быстрее узнать, куда ее занесло.

Она отпустила его запястье, медленно привставая, и разом выдернула трубки из дыхательных путей, даже не поморщившись от рвотного рефлекса. Капли Вивуса стекали с ее волос по телу, мокрое белье мерзко прилипало к коже, закрывая лишь самые откровенные зоны, но не скрывая остроту ключиц, ребер, таза и позвоночника, проступающих через кожу. Эмилия ни на секунду не упускала с поля зрения парня, а также мужчину, который жался рядом с ним, плохо скрывая свой ужас. Хотя ее мышцы просыпались медленно, и каждое «включение» отзывалось ломотой и спазмами, ей не мешало держать разум на низком старте, параллельно разминая фаланги пальцев.

- Кто ты? – строго и требовательно спросил парень, словно готовился, что она в любой момент прыгнет на него.

Эмилия молчала, никак не отреагировав внешне. Однако внутри кольнуло узнавание, от которого на мгновение все застыло. Она была на Кларусе. Их акцент и язык ни с чем не спутать. И это одновременно проясняло и усложняло всю картину.

- У тебя нет жабр. Ни за что не поверю, что ты немая, - голос парня был холодным, почти ледяным.

- Господин, я думаю, нам следует позвать охрану и доложить вашему отцу о произошедшем, в противном случае это может обернуться…

- Я задал вопрос. Отвечай, - парень был непреклонен и смотрел только на Эмилию.

Девушка медленно повернула голову и вылезла из капсулы. Ростом она почти равнялась с ним, но во взгляде ничего не читалось. Четко отработанная пустота. Но она все равно молчала.

Тогда он схватил ее щеки и сжал, не разрывая контакта, в котором уже метались искры. Он явно желал получить хоть какую-то реакцию, малейшую отдачу от его действий. Потому что так было проще, так можно выстраивать дальнейшую цепочку взаимосвязей в голове и сузить круг предположений. Однако Эмилия не давала ему даже малейшего шанса – взгляд лишь механически наблюдал за каждым его действием, и только легкое высокомерие отличало ее от машины.

- Господин Стелл. Я не стану говорить, что вы уже неоднократно превысили все свои полномочия, однако если вы хотите разобраться, то наилучшим вариантом будет сообщить Совету. И, разумеется, признаться, что именно вы совершили вмешательство. Поверьте, сейчас для вас нет других более благоприятных вариантов… - чуть тверже заявил мужчина, стараясь максимально выровнять голос и скрыть нервозность.

Стелл. Эта фамилия была для Эмилии как заноза в заднице. Но перед ней стоял явно не Петр, а кто-то отдаленно его напоминающий. Девушка тут же вспомнила лицо главы Правящего Совета и легко нашла схожести – только дурак не понял бы, что это был его сын. Но выглядел тот слишком взрослым. Он не мог быть с ней одного возраста. Не должен был. Что-то здесь не сходилось.

Парень еще несколько секунд пристально смотрел ей в глаза, а затем отпустил, фыркая.

- Ты прав, - он отошел от Эмилии на пару шагом, поправляя перчатку. – Совет точно не пропустит такое.

Он развернулся на пятках и стремительно вышел из помещения, а за ним также в спешке выбежал и мужчина.

Только двери за ними закрылись, девушка сразу начала искать камеры по всему периметру помещения. Не может быть, чтобы за ней не следили.

Какого черта она вообще делала на Кларусе? Это было просто абсурдом. Неужели она так и не долетела до Берна? Но тогда долетели ли остальные? Или их тоже разбросало? Сколько вообще она провела в этой капсуле?

Единственное, что пока Эмилия знала точно – она обязана во что бы то ни стало скрывать свою личность до последнего, и не давать ни намека на свое происхождение, пока не удастся связаться со своими. Если они еще живы.

Осмотревшись, девушка обнаружила лишь одну плохо скрытую камеру в верхнем левом углу относительно входа, а в виду отсутствия какой-либо другой крупной мебели наличие скрытых камер было маловероятным. И все же даже одна рабочая камера сильно ограничивала возможности для маневров. Тогда следует быть максимально осторожной.

Она спокойно подошла к капсуле, контролируя каждый вздох, каждое движение рук, пальцев, поворотов головы и туловища, и медленно залезла обратно. Легла на бок, чтобы оказаться спиной к камере и лицом к небольшому сканеру.

Эмилия нахмурилась. Судя по состоянию приборов, капсула пришла в негодность задолго до ее пробуждения, лишь внутренний подогрев еще слабо ощущался под боком. Системы сдохли, лампы в основаниях уже не горели, а встроенная микропанель, которая отвечала когда-то за ручную настройку и являлась носителем ценнейшей информации, не реагировала на прикосновения. Но это не значило, что она не могла включиться в любой момент, и тогда информация о ее личности попадет не в те руки. А точнее не на ту планету.

Девушка сжала кулак и рывком ударила по панели. Затем еще раз и еще раз, пока на ней не появилось множество трещин и повреждений. Чип было практически невозможно уничтожить одним лишь внешним вмешательством, поэтому единственным способом оставалось лишь изъять его оттуда с помощью тонких инструментов. К тому же он был скрыт за системной платой и не относился к общему механизму, а это значило, что у нее есть как минимум небольшой запас времени, прежде чем его обнаружат.

Эмилия вытерла от крови свои костяшки о ткань мокрых трусов. Как же все-таки мерзко было находиться в таком уязвимом положении. Хотя иногда именно отсутствие сведений позволяет составить не менее точную карту ситуации. Например, ей уже известно ее нынешнее местоположение – Кларус, столица Вита, возможно даже территория Централиса. Также известно, что ее капсула прекратила свой полный функционал не в тот момент, когда сын Петра Стелла разбил стекло, а задолго до этого. Это означало, что вероятнее всего курс первоначального маршрута был отклонен по каким-то неизвестным причинам, и девушка совершила полет, на который некоторые ресурсы не были рассчитаны. Но это натыкалось на нестыковку: когда капсулы были еще на стадии разработки, то все расходы в качестве топлива, концентрации Вивуса и внутреннего заряда энергии старались максимально сократить и скорректировать точно под время запланированного полета, допуская лишь небольшой запас. Значит, конкретно в ее случае эти расходы были разными, иначе ее система экстренного откачивания жидкости бы просто не сработала, Вивус бы стал непригоден для организма, а неработающий обогрев давно бы превратил ее в мертвую ледышку. И это натолкнуло Эмилию на холодное и ясное, как зимний день, осознание.

Кто-то заранее спланировал и изменил концентрацию жидкости, а также перенастроил систему жизнеобеспечения еще на Морулусе.

Ведь все капсулы создавались по одному чертежу и не подлежали коренной модификации, поэтому лампы и экран слетели, а топливо в баке естественным образом закончилось. И единственное, что можно было перенастроить, так это то, что требовало дальнейшего вмешательства человека.

Из активных размышлений Эмилию вывели собственные волосы, которые неприятно прилипали к плечевому корпусу, словно щупальца склизкого моллюска. Они были белыми, что являлось полной противоположностью ее природного цвета – черного. И на руках едва заметно тоже проглядывались маленькие белые волоски, хоть и почти сливались с кожей.

Она чувствовала, что похудела. И тем не менее не ушла в недопустимый минимум. Значит по внешним признакам нетрудно догадаться, что концентрация жидкости была рассчитана отлично, хоть и получился подобный побочный эффект с изменением цвета. Через кожу проникали нужные вещества, и организм сумел выдержать без привычных жизненных процессов достаточно долго.

Дверь пискнула и открылась, стул каблуков приближался к капсуле, и Эмилия мгновенно развернулась. На нее глядела с интересом женщина средних лет в медицинском халате серого цвета, ее слегка вьющийся блондинистый хвост мягко лежал на плече, под глазами залегла бледность, присущая всем работникам Исследовательского корпуса. В ее руках был небольшой стандартный планшет, за которым прятался прозрачный сверток и полотенце.

- Добрый день. Меня зовут Инна. Мне сообщили, что вы понимаете наш язык. Вам необходимо пройти со мной в отдел дополнительных исследований. Я принесла для вас чистую одежду.

Она оставила сверток с полотенцем на столике.

- Буду ждать вас за дверью. Чтобы выйти, достаточно просто подойти, и дверь откроется сама.

Инна улыбнулась и вышла из помещения, оставив после себя легкий запах цитруса и дезинфицирующего геля. Когда дверь закрылась, Эмилия вылезла из капсулы, взяла полотенце и накрыла им плечи, унимая судороги.

Прозрачный сверток оказался простым полиэтиленовым пакетом без каких-либо обозначений и маркировок. Девушка развернула его и вытащила обыкновенную медицинскую одежду для пациентов, которая была бирюзовой окраски. Эмилия вскинула бровь: в любой больнице Морулуса действовало строгое правило в расцветке одежды для любого ранга медицинского персонала и самих пациентов. Здесь же происходил какой-то сюрреализм, от чего сразу вспоминались черные повязки на стерильно-белых костюмах с изображением такого же белого креста, строгое построение и холодные лица в масках. А пациентов вообще одевали в просвечивающий костюм на практически голое тело, чтобы можно было сразу следить за всякими изменениями. Бирюзовая одежда в ее руках сейчас напоминала пижаму из идиотских детских сказок – свободная, плотная по ткани футболка, и такие же свободные штаны, светлые носки и нижнее белье. Это смотрелось настолько абсурдно и неэффективно, что девушка даже позабавилась с такой простоты.

Стянув с себя все мокрое, протерев насухо кожу и волосы, Эмилия надела предложенное, не забыв воспользоваться резинкой, туго затянув ею крепкий пучок. Но торопиться выходить она не спешила: ее внимание зацепила панель управления. Если двери выпускали без специального пропуска, тогда зачем она здесь? Как связующее звено?

Девушка приблизилась, постаравшись избежать датчика открытия двери и осмотрела панель. Сначала она не поняла надписи, но затем быстро вспомнила различия их языков и всмотрелась: было доступно лишь две кнопки – «Вызов персонала» и «Экстренная помощь». Значит, ничего особенного. Но стоило отдать должное – их системы не стоят на месте, и, пусть медленно, но познают прогресс.

Как только она покинула помещение, Инна не стала медлить:

- Прошу за мной.

И сразу двинулась налево, не оставляя выбора, кроме как идти за ней. Эмилия в последний раз пробежала глазами по всему, за что могла зацепиться – структуре коридоров в этой части здания, отделке и конечно же такой же панели рядом с дверью. Она уже догадалась, что дверь имела закрепленный пароль, который она обязана узнать в будущем, если понадобится доступ к капсуле.

Потому что чутье ей подсказывало – настало время забыть, кто такая Эмилия Дрейн.