Желтоглазый 2. Незваные гостьи

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Глава 1. Танец в темноте

Холодный ливень Предгорья нещадно хлестал коней и отряд молчаливых всадников, пробиравшихся по узкой и уже порядком размытой тропе. Жидкий, изломанный ветрами лес не защищал от потоков воды с низкого неба, а лишь цеплялся за упряжь и плащи когтистыми ветками, вспучивался под ноги неприметными в грязи корягами. Солнце укрылось за нависавшей грядой задолго до заката, а свинцовые тучи превратили вечерние сумерки в почти непроглядную темень. Даже опытным странникам впору было задуматься о ночлеге и укрытии, в котором они могли бы переждать непогоду.

Ехавший впереди чуть приподнял голову, сверкнул из-под капюшона золотом глаз. Обвёл взглядом почти отвесные скалы, серевшие за редкими стволами деревьев, едва заметно прищурился и вскинул руку, призывая замереть. Семеро всадников за его спиной послушно придержали коней, а он тем временем легко и почти неслышно спрыгнул в грязь.

— Впереди пещера. — Голос звучал чуть нараспев. — Я посмотрю.

Спешиваться всем было довольно опасно, как и долгопребывать на одном месте — в незнакомых краях следовало ожидать нападения. Желтоглазый решил проверить всё сам, но был остановлен тихим возгласом из-за спины:

— Капитан, здесь предупреждающие знаки, — хмуро проговорил рыжебородый гном, указывая на зарубки на деревьях, повязанные на ветвях кустов белые тряпицы и отметины краской на скалах. Они встречались вдоль тропы и ранее, но напротив пещеры их оказалось гораздо больше. — Не человек и не зверь.

Желтоглазый кивнул и отвернулся, пряча мелькнувшую на тонких губах улыбку. Потусторонние сущности, будь то божества или монстры, вызывали у него лишь охотничий интерес. Ощущая себя на пике физической формы и довольно искусным воином, он стремился заполучить в противники всё более сильные создания.

— Ждите здесь, — приказал желтоглазый и широким шагом направился по крутому склону наверх.

Размокшие земля и глина, скользкие камни и стволы деревьев, бьющие по лицу ветви… На преодоление полудесятка метров ушло больше времени, чем ожидалось. Нырнув под широкий низкий козырёк, таивший мрак и гулкое эхо падающих капель, желтоглазый скинул капюшон и огляделся. Здесь его отряд, не считая лошадей, запросто мог укрыться до утра. Здесь даже валялась парочка достаточно сухих ветвей, чтобы разжечь костер из тех дров, что они предусмотрительно собрали до начала ливня. Но странным, сернистым запахом веяло из едва заметного прохода куда-то вглубь скалы. Желтоглазый снял с пояса кинжалы и крадущейся походкой двинулся внутрь. Его зрение ещё долго позволяло видеть очертания окружающих предметов в последних искрах догорающего дня, а затем впереди заплясали отблески алого света.

Узкий коридор расступился в стороны перед небольшой пещерой, наполненной то ли дымом, то ли паром, от которого моментально защипало в носу. И в этих густых, белых клубах, словно призрак, проступал легкий силуэт танцующей девушки. Темная кожа, заостренные уши и длинные серебристые волосы выдавали в ней дроу. Незнакомка прикрыла глаза, словно прислушиваясь к звучавшей у неё в голове музыке, и плавные, грациозные, манящие движения закручивали вокруг танцующей невесомый туман, служивший единственным её одеянием. Тонкие запястья, хрупкие лодыжки льдинками звенели в воздухе, и начинало казаться, будто уже улавливаешь отдельные ноты волшебной мелодии.

Желтоглазый завороженно опустил оружие, задумчиво смерил взглядом булькающий кратер, над которым кружилась танцовщица. Именно он освещал пространство алым.

«Ведьма или иллюзия?»

— Ни то, ни другое, — послышалось из дальнего угла пещеры, и желтоглазый, не теряя из виду девушку, метнулся взглядом туда. — Это твоя самая заветная мечта, К'Тун.

«По крайней мере, оно разговаривает. Значит, ведьма».

Нисколько не удивленный тем, что кто-то знает его имя, К'Тун спокойно наблюдал, как от стены отделилась ещё одна фигура. На этот раз — древней лохматой старухи в каких-то обносках. Вот только голос её звучал на удивление молодо.

– Вряд ли женщина когда-либо станет пределом моих мечтаний, — нарочито расслаблено, но готовясь в любой момент увернуться от заклинания, вступил в разговор К'Тун. — Кем бы она ни была.

Старуха захихикала в морщинистый кулачок, заливисто и звонко, словно ребенок.

— Ты всё ещё слишком молод и прямолинеен, — отметила она без тени осуждения. — Это образ Эйлистри, Танцующей девы. Богини добрых дроу, что хотят избавиться от темного прошлого и жить на поверхности, среди других рас.

К'Тун едва заметно усмехнулся. Он и так уже нашел свое место в подлунном мире, и место это его устраивало. К чему весь разговор?

— Никогда не слышал о ней, — возразил дроу.

Ещё раз внимательно взглянул на девушку и заметил, что та почти истаяла в воздухе. А вместе с ней и дыма стало гораздо меньше. К'Тун прислушался к своим ощущениям, но не заметил никакой замутненности рассудка или скованности движений. Ведьма не пыталась его отравить.

— Люди говорят — всё приходит вовремя. На деле же они просто не замечают того, что пока не ищут, — тем временем философски продолжала хозяйка пещеры. — Тебя ничего, кроме денег и заказов, не интересует, ты даже не видишь собственного пути.

— Тебя послали боги, чтобы наставить меня на мой путь? — с искренним любопытством спросил К'Тун. Лишь бы не боги Подземья.

— Нет, — старуху, судя по голосу, такое предположение крайне позабавило. — Я здесь не для того, чтобы тебя сожрать или предложить бессмертие в обмен на первенца, как ты думаешь. Да и богам нет дела до подобной мелочи.

К'Тун чуть опустил голову, глядя на ведьму исподлобья — его не на шутку задел её насмешливый тон и способность читать мысли. Но он уже понял, что следует несколько унять свою гордость и дослушать до конца. Подобные встречи бывают нечасто.

— Так зачем?

— Когда деньги перестанут быть твоей главной целью, принеси их мне — и я дам то, что за деньги не купишь, — интригующе и многообещающе произнесла старуха.

К'Тун не выдержал, тихо расхохотался в ответ. Что это было сейчас? Наёмник предлагал свои услуги наёмнику? Однако же, подано всё было грамотно и зрелищно, стоило взять на вооружение подобный подход.

— Я запомню, — пообещал К'Тун, отправляя кинжалы в ножны. — Но мне нужно подтверждение. Что-то более серьезное, чем видение в тумане.

Ведьма лукаво прищурилась, будто желая показать — иного она от дроу и не ожидала. Задумалась на мгновение, словно подбирая ответ, а затем произнесла:

— Твой главный враг — король. Много лет он стремился уничтожить тебя и твоих людей, но в этом году он вас наймёт. А позже — торжественно пригласит во дворец. И в будущем — ты сам станешь правителем, куда более могущественным.

— Что? — К'Тун только бровь изогнул. — Меня не интересует власть и тошнит от придворных интриг. И работать на него я не стану! Тут ты везде просчиталась, старая!

К'Тун вскинул руку, словно отмахиваясь, бесстрашно повернулся спиной и зашагал к выходу из пещеры. В тёмном природном туннеле ещё долго маячили длинные белые волосы желтоглазого капитана. А рядом с ведьмой тем временем появились две огромные тени.

«Ты зря потратила время, сестра, — мысленно произнесло одно из существ, не желая обретать человеческую форму. — Он не купился».

«Да и чего ждать от дроу, наёмника, пусть и такого успешного? — вторило другое. — Он лишен честолюбия и просто пытается выжить».

Старуха же распрямилась, расправила плечи, превращаясь в красивую женщину лет двадцати. Чуть улыбнулась, не споря с братьями даже мысленно. Она-то знала, что всё прошло отлично. Она закинула семена в плодородную почву и показала К’Туну его самые потаённые желания — признания, любви и уважения окружающих. Что бы этот дроу теперь ни задумал, покоя ему не будет уже никогда.

Дождь прекратился к утру. Продрогшие, сонные, хмурые всадники спустились с гор к равнине, окунулись в густой и стылый лес. Холод, казалось, разогнал по норам и гнёздам всех животных и птиц: в напряжённой тишине слышался лишь звук отдельных падающих капель да мягкие удары копыт о землю. Тропка давно пропала среди прошлогодних иголок и дубовой листвы, зато впереди показался просвет и послышался плеск воды, повеял свежий ветерок. Кони радостно потянули к нему, и вскоре весь небольшой отряд оказался на краю давно заброшенного поля. На горизонте виднелись покосившиеся дома покинутой деревни. Рядом шумела полноводная река.

— Это что за медвежий угол? — удивился К'Тун. — Ему здесь не место.

Последняя фраза звучала уверенно, но дроу всё равно достал из-за пазухи сложенную в несколько раз новенькую карту, раскрыл на весу, моментально находя их местоположение. Никаких отметок, обозначавших поселение, поблизости не было.

Рыжебородый гном, нахмурив такие же яркие и лохматые брови, заглянул К'Туну через локоть. До плеча не доставал.

— Капитан, я, кажется, знаю, в чём дело, — задумчиво произнёс гном. — Южнее прошлась Пёстрая смерть, видите россыпь крестов? Эти деревни и города полностью вымерли, картографы в них больше не совались. Думаю, перед нами деревня тех, кто сбежал подальше, надеясь выжить.

— И, судя по когда-то возделанному полю, они выжили, — подытожил К'Тун.

Поле не просто подготовили: на нём вырастили и собрали урожай, вероятно, несколько раз. Кроме того, беглецы отстроили дома, да не временные — деревянные, добротные. У заражённых Пёстрой смертью не было столько времени, их жизнь сокращалась до недели. Зато тела таили в себе опасность годами.

— Погодите! — послышался звонкий голос. — Не поите лошадей!

Все обернулись к говорившему — лесному эльфу. Стройный, с мелкими светлыми кудряшками на голове, он походил на одуванчик. Сейчас этот одуванчик указывал на свою лошадь особой эльфийской породы, серебристо-белую: животное нюхало воду в реке и настороженно фыркало. Сидевший на ближайшей лошади серокожий орк так же недовольно раздувал массивные ноздри.

Члены отряда понимающе кивнули: после дождя в русло могло попасть что угодно. Капитан и подчинённый вернулись к прерванному разговору.

— Деревню бы обойти, капитан, — предложил гном. — Не зря она пустует.

К'Тун вскинул голову, вгляделся в покрытые травой крыши. В столь прохладный день ни над одной не вился дымок, ветер не доносил лай собак или скрип калитки. В огородах не работали крестьяне, да и самих огородов не было — только заросли бурьяна да высохшие, одичалые фруктовые деревья. На улицах не виднелось ни играющих детей, ни заседавших у входа стариков. И всё же глаз уловил какое-то движение, тёмный силуэт мелькнул в окне.

— Там кто-то есть, Колода, — заметил К'Тун. — В округе около полусотни пещер, мы неделю будем искать вход в шахты, ещё и без воды. А эти люди могут нам помочь.

Гном явно остался не согласен, но лишь покорно опустил голову. Высказаться мог каждый, спорить с капитаном не смел никто.

— Взбодритесь! — громче произнёс дроу, обращаясь ко всем. — Там будет много золота! Главное — найти и открыть дверь!

Отряд поддержал командира, молча вскинув вверх кулаки — привыкли не привлекать к себе внимание. Тронув лошадей, пересекли реку и отправились через поле к деревне.

Вблизи улицы выглядели такими же пустынными, какими казались из леса, но К'Тун, прислушавшись, повернул к одному из домов. Следовавшие за капитаном члены отряда напряженно вглядывались в окна, прикрытые истлевшими занавесками, в темные проёмы некоторых распахнутых дверей. Всё вокруг было завалено мусором, заборы покосились, телеги сгнили. К тому же ощутимо тянуло вонью, словно из выгребной ямы или квартала бедняков, так что эльф-одуванчик даже прикрыл лицо широким рукавом. А вскоре стали слышны и по-звериному хриплые рычащие звуки.

К'Тун положил ладонь на рукоять меча. Не дожидаясь приказа, за спиной капитана и чуть по бокам от него приготовились к бою двое наёмников. К'Тун въехал во двор.

В тот же момент что-то метнулось под ноги его скакуну. Тот взвился на дыбы, готовясь обрушить копыта на череп неизвестного зверя, однако дроу заставил коня отшатнуться. Короткий свист, треск, бульканье… Голова, покрытая длинными слипшимися волосами, отделилась от тела и покатилась по грязи. Один из наёмников брезгливо оттёр перепачканное густой, темной жижей лезвие меча.

— Поторопился, — с укором заметил К'Тун.

Он взглядом указал на длинную цепь, которой существо было обмотано вокруг пояса. Та крепилась к глубоко вбитому в землю колу и не позволяла убегать со двора. Само тело лишь отдаленно напоминало человеческое: кожа давно почернела от въевшейся грязи, одежда превратилась в лохмотья, отросли когти и волосы. Суставы искривились, ладони и колени носили следы царапин и мозолей от передвижения на четвереньках.

— Да что за тварь! — выплюнул другой наёмник. — Она ещё дергается!

И вправду, отрубленная голова дико вращала жёлтыми глазами, клацала челюстями и выражала чёткое намерение на ушах подползти к ближайшей лошади и впиться кривыми зубами ей в ногу.

К'Тун нарочито медленно достал меч и, тщательно делая вид, будто не ощущает на себе пристального взгляда, занёс остриё над отрубленной головой.

— Стойте! — глухо раздалось из темноты дома. — Не убивайте дедушку!

Покосившаяся дверь скрипнула и тяжело отворилась, явив на пороге женщину средних лет. И вид у неё был такой, что не возникло ни малейших подозрений в указанном родстве: когда-то светлые волосы свалялись на затылке серым гнездом, длинная нижняя рубаха превратилась из белой в жёлтую, стоявшую колоколом от застарелой грязи. Бродяжки и те стремились умывать лицо, здесь же не было ни единого чистого места, а с уха и вовсе свисал клок паутины. Эльф не сдержал эмоции и скривился.

— Мы его просто укоротили, — хмыкнул К'Тун. — Чтоб не кидался на людей. Что у вас здесь произошло?

За спиной женщины появился мужчина, судя по всему — её муж. Выглядел он так же неряшливо, а запахи издавал куда худшие.

— Всё у нас в порядке, идите прочь, — откашлявшись, хрипло проговорил он.

К'Тун глазом не моргнул.

— Мы уйдем, когда вы ответите на все мои вопросы, — невозмутимо произнёс он, не спеша убирать меч и поигрывая пальцами на рукояти.

— Это правда, — подтвердила женщина. Нисколько не опасаясь вооруженных всадников, она подошла к голове, осторожно подняла её за уши затылком к себе и насадила на обломанную доску забора — так, чтобы дедушка не свалился и мог обозревать окрестности. — У нас всё хорошо. И давно уже ничего не происходит.

— Даже мёртвые не успокаиваются, — из-за кружевного рукава глухо пробормотал эльф.

— Он живёхонек, — возразила женщина, возвращаясь к мужу. Двигалась она лениво и медленно. Шаркала босыми ногами, словно старуха. — Уже много лет никто здесь не болеет и не умирает. А, погодите… — Она даже думала с заметным трудом. — Недавно на деревню напали бешеные волки, но мы всех перебили. Потом вот дед с приятелями в лес пошли, а вернулись такими. Из ума выжили. Видно, духи шалят. Но это не повод махать мечом.

К'Тун задумчиво посмотрел на пучеглазую голову. Довольно любопытные забавы у лесных духов вырисовывались. Впрочем, слабо верилось и в то, что эти улитки могли кого-то убить.

— Деда вашего покусали? — решил уточнить К'Тун.

— Нет… — зевнула крестьянка. С каждой минутой её взгляд мутнел и становился всё более отрешённым, а паузы между словами удлинялись.

— А где тут вход в шахту? — тем же будничным тоном продолжил разговор дроу.

— Да не было их тут никогда, — пожала плечами женщина, а муж её не выдержал и шагнул вперёд, задвигая супругу обратно в дом.

— Многовато у вас вопросов! Утомили! — нахмурился он. — Мы тут живём тихо, ни к кому не лезем — и вы к нам не лезьте. Брать у нас нечего, а если что интересует — ступайте вон к Графу!

Крестьянин кивнул куда-то за спину, на скалы за деревней.

— И заодно спросите, куда он наших детей подевал, аспид!

К'Тун не счёл его слова достойными ответа, а столь жалкую жизнь — заслуживающей даже взмаха меча. Медленно заправив оружие в ножны, дроу молча подал знак отряду и направил свою лошадь прочь из этой клоаки. Грязные улочки быстро остались позади, и всадники с облегчением вдохнули свежий запах сочной травы.

Глава 2. Вечный сон

Никто из отряда не переживал, что они так быстро покинули деревню. Не предлагал вернуться, отыскать и допросить кого-то ещё: общения с одной семьёй хватило с головой. Но Колода всё никак не успокаивался и раздражённо ёрзал в седле.

— Наглые какие! — не выдержав, тихо пробурчал рыжий гном. — Ух бы… Укоротить им языки!

— Они бессмертные, — равнодушно произнёс К'Тун. — Они не боятся… Они нарываются, мечтая об избавлении.

Колода покосился на командира. Во взгляде из-под нависших бровей явно читалось недоумение от того, что практически бессмертный дроу разительно отличается от этих чайных грибов.

— Но что плохого в бессмертии? — проговорил Колода.

Сбоку хмыкнул эльф-одуванчик, за что получил хмурый взгляд гнома.

— Долгая жизнь предписывает необходимость что-то делать и к чему-то стремиться, — непринужденно пояснил К'Тун. — А здесь все обленились так, что просто потеряли смысл двигаться. Они не живее камней на дне реки.

— Нечто исказило их суть, — дослушав его, заметил эльф.

К'Тун кивнул. В ином случае они бы не построили дома.

— Лист, ты ощущаешь магию? — спросил дроу. Светлый был чувствительнее к ней, да и во всех смыслах — чувствительнее. Творческая душа.

— Ни единой капли, — отчитался эльф почти сразу. Ещё раз окинул взглядом небольшую долину, окруженную холмами и торчащими из земли розовато-рыжими скалами. Одни стояли обособленно, словно последние зубы старика, другие собирались в единую гряду — и зияли множеством пещер, уходящих под горы. — Дурное здесь место. Но магии нет.

— Воняет, — рыкнул орк, оскалив белые клыки.

Тут К'Тун вынужден был согласиться. Даже вдалеке от деревни воздух отдавал чем-то странным, оседал на языке лёгким кисловато-сладким привкусом. Было ли это связано с местными растениями, выходившей на поверхность розово-рыжей породой или ещё чем-то, понять пока не удавалось. Обычные люди и вовсе не могли подобного уловить.

— Разберемся, — хмыкнул дроу и указал на очередную скалу: высокую, пористую, пёструю. Далеко не сразу на ней угадывались очертания закрытых окон и двери. — Туда.

Граф определенно прятался там. И, если крестьянка действительно знать не знала о шахтах, то он просто не мог не заметить, что занял жилище, вырезанное в камне. Гномы ушли отсюда давно, но они успели глубоко вгрызться в здешние горы, прежде чем что-то прогнало этот упрямый народ…

Всадники спешились и обнажили оружие, стремясь окружить скалу, насколько это было возможно — та лепилась к покатому, заросшему склону. К'Тун с Колодой застыли у входа, орк достал широкий тесак…

— Осторожно! — шёпотом воскликнул Колода. Он нервно сжимал молот, борясь с противоречивыми чувствами. — Тут должны быть ловушки. Не стой у двери.

Орк глухо зарычал, то ли в благодарность, то ли с раздражением. Отступил в сторону. Просунул тесак в щель и с лёгкостью взломал закрытую дверь. Стоило створке распахнуться, как над головами наёмников раздался скрип и на траву перед дверью рухнул тяжелый булыжник. Ловушки здесь действительно были, но работали не так хорошо, как раньше.

Наёмники ворвались в пустой холл. Первым, одним широким прыжком, в него вторгся Тих. Держа тесак наготове, орк оглянулся по сторонам, принюхался, но опасности не заметил. Не дожидаясь его сигнала, следом запорхнул Лист. Он двигался неслышно и легко, будто и вовсе не касался дощатого пола. Третьим был Колода. Но, стоило гному сделать шаг, как доска под его ногой проломилась, Колода покачнулся — но Тих бесцеремонно ухватил его за шкирку и вытянул вверх, не дав свалиться на блеснувшие под полом колья.

Последним вошёл К'Тун, скользнул взглядом по стенам и двери, закрывавшей путь внутрь горы. Задержал внимание на винтовой лестнице, которая проткнула холл насквозь, уводя наверх и вниз, сделал знак кому-то за своей спиной.

— Дик, идёшь с Колодой вниз.

Молодой мужчина лет двадцати спешно кивнул, крепче сжимая меч. Аккуратно переступил доски у порога и без приключений подошёл к хмурому гному. Тот даже внимания на него не обратил. Взвалил молот на плечо и отправился к лестнице.

— ЛиСТих, вы — наверх.

Два неразлучных друга, эльф и орк, тут же побежали по ступенькам. А К'Тун зашагал прямо. Отворил тяжёлую, но не запертую дверь, очутился в просторном кабинете, заставленном полками с сотнями свитков. Здесь совсем немного пахло сыростью и затхлостью, но даже слой пыли на широком дубовом столе едва белел. Уловив сдержанное дыхание, дроу повернулся к углу, в котором застыл мужчина с мечом в руках. Вероятно, сам Граф. Богатая одежда его немного выцвела и поизносилась, но была тщательно заштопана. Кожа, чистая и светлая, обтягивала худое лицо и тонкие, жилистые руки. Глубокие чёрные глаза тускло блестели.

Граф, встретившись взглядом с К'Туном, открыл было рот, но смог выдавить лишь слабый хрип. Будто давно хранил обет молчания. С трудом откашлялся и произнёс сипло:

— Кто вы и что вам нужно? Тут нечего красть.

— Мы не воры, — усмехнулся дроу, ловко пряча кинжал в ножны. Они здесь были вдвоём, и Граф не походил за сильного противника. — Крестьяне из деревни неподалёку отправили к вам с вопросами.

Граф не смог подавить мелькнувшее на лице презрительное выражение.

— Свиньи… Что бы они вам не наплели — это ложь.

К'Тун промолчал, продолжая пристально глядеть на Графа и этим заставлять его нервничать. Обычная тактика: хочешь разговорить — молчи и делай вид, что знаешь многое. Увы, проходит только со слабохарактерными. Хозяин кабинета лишь нахмурился в ответ и упрямо сомкнул губы.

В разгар этого молчаливого поединка в комнату ворвался Дик. Выглядел он бледным и напуганным, будто только что увидел внизу гнездо драука, не меньше.

— Капитан! — Звонкий голос срывался. Графа Дик и вовсе не заметил. — Там, в подвале… там дети! Колода хотел вытащить одного, кишка какая-то лопнула, и кровь как полилась!

— Идиот! — сквозь зубы рыкнул Граф и, не выпуская из рук меча, кинулся к выходу.

К'Тун попросту отступил, пропуская, а Дика Граф оттолкнул в сторону. Однако, вместо того, чтобы выбежать из здания, где его ждали остальные члены отряда, Граф бросился по лестнице вниз. Опасаясь, что Колода ненароком прибьет их единственный источник информации, К'Тун отправился следом.

Пока дроу спускался, до его слуха долетел ужасающий грохот и отчаянные крики, вперемежку с проклятьями. В последний раз Колода так люто поносил шулера, сумевшего обмануть его — опытного и заядлого картёжника. Граф же окончательно вернул себе голос и теперь зычно кидался короткими фразами, словно оплеухами. К'Тун с интересом заглянул в приоткрытую дверь и нахмурился. Колода и Граф гоняли друг друга из угла в угол: гном размахивал молотом, грозя припечатать к стене и круша всё вокруг, его противник — умело орудовал мечом, стремясь нанести точные удары противнику и ничего иного при этом не задеть. Но не за них волновался дроу. В подвале, переделанном под лабораторию, хорошо освещенную и практически стерильную, стояло несколько столов. Над каждым был натянут полупрозрачный балдахин, защищающий от пыли, а внутрь тянулось множество трубок.

На одной из кроватей покрывало упало на пол, так что стал виден мальчик лет пяти, лежащий на столе. Трубки входили в его тело — но Колода перерубил их, и теперь из некоторых стекала кровь. «Олух!» — мысленно процедил К'Тун. Он принялся выдергивать те, что торчали из вен, чтобы хоть как-то спасти ребенка. Бедняга и без того казался слишком бледным, холодным и слабым.

— Отзови своего человека! — заметив дроу, заорал Граф. — Скорее!

— Ты, изверг! — кричал гном. — Ты зачем дитё невинное мучаешь!

У гномов дети оставались такой редкостью, что ценились выше золота, выше любых известных сокровищ.

— Я ищу лекарство! Вы всё испортите!

К'Тун решился.

— Колода, отпусти его. Пусть поможет мальчишке.

Дроу отступил назад, закрывая собой выход, но Граф и не думал о побеге. Стоило гному опустить оружие, как хозяин дома бросил меч и принялся судорожно шарить на свободном столе, где были сложены различные инструменты и приспособления. Отыскав там новые трубки, он вернулся к мальчишке и принялся их переподключать. В вену вновь закапала жидкость, очень напоминавшая кровь, при этом из второй руки медленно выводилась собственная. Остальные трубки, перерубленные гномом, Граф тоже заменил — Колода наблюдал за его манипуляциями с мрачным лицом, отображавшим уверенность в огромной ошибке. Мальчишка даже не проснулся. Но как только его вернули в прежнее состояние, он чуть зарумянился и потеплел.

— А теперь объясни, что ты делаешь с ними, — категорично потребовал К'Тун.

Граф устало выдохнул и опустился на край стола, будто короткая схватка и быстрые действия вытянули из него все силы. Равнодушно глянул на меч — далеко, не дотянуться. Зажмурившись, растёр переносицу.

— Вы ворвались в мой дом, взломали дверь, напали на меня. Едва не прервали эксперимент. А теперь задаёте вопросы?

— Если тебе что-то не нравится, экспериментатор поганый, — пробасил гном, — так мы можем тебя прирезать — и дело с концом!

К'Тун поднял ладонь в его сторону, и Колода моментально прикусил язык. Хотя сказанные им слова не произвели на Графа никакого впечатления.

— Мы ожидали сопротивления от похитителя детей, — пояснил дроу.

В дверном проеме показались лица Дика, Листа и Тиха. Пока что они не вмешивались в происходящее, а лишь с интересом наблюдали за развернувшейся сценой. Даже Тих, огромный широкоплечий орк устрашающего вида, казался сейчас любопытным ребёнком.

— Я не похищал этих детей! — не выдержав, повысил тон Граф. — Я их спасал!

— Забрав у родителей? — уточнил К'Тун.

— Да, но это необходимо! — Граф поднялся на ноги, принялся прохаживаться между столов, осторожно заглядывая за балдахины, проверяя трубки и уровень жидкости в капельницах. Постепенно движения его стали менее напряженными, нервно расправленные плечи чуть опустились. — Слушайте же, если только можете понять. Мы бежали сюда с Осиновых холмов, когда Пёстрая смерть подобралась совсем близко. Уехали до того, как хоть один из жителей заразился. Нам удалось отыскать это уединённое место и обосноваться здесь. И вначале всё было хорошо. Дичи и ягод в лесу достаточно, в реке водится рыба. Это помогло пережить первые годы.

Граф обошёл очередной стол, и Колода невольно выше поднял молот, прижимая его к груди. Для гнома все эти слова были пустой болтовнёй, призванной отвлечь их внимание.

— Но через несколько лет случилась беда, — продолжил Граф. — Из-за суровых условий все массово стали кашлять и хиреть, со временем — отплёвываться кровью. Мне нечем было их лечить, я мог лишь отселиться подальше и принялся изучать окрестности, надеясь найти хоть какую-то панацею. Потом…

Граф замялся. Задверные наблюдатели уже тихонько прокрались в помещение и уселись прямо на полу, внимая каждому слову. Колода стоял, опираясь на молот, всё так же готовый применить его в любой момент.

— Так что произошло потом? — мягко, но с нажимом переспросил К'Тун.

— Я… не знаю, как это объяснить. — Граф вновь прислонился к столу, опустил взгляд на свои ладони, на перепачканные в чужой крови пальцы, на одном из которых до сих пор поблёскивало обручальное кольцо. Он весь обратился внутрь себя, к странным и волнующим воспоминаниям. — Однажды я заплутал в пещерах. Мой разум будто помутился, я слышал неясные звуки, мрак вокруг окрасился яркими всполохами. Нечто из глубины звало меня и вело к себе…

— Горы часто испытывают слабых духом, — пробухтел в густую бороду гном. — Не важно, в недрах своих или на вершинах.

Никто не обратил на его реплику никакого внимания. Граф растерянно продолжал:

— Я различил голос моей Маргарет, покинувшей меня много лет назад. Я видел её ускользающий облик, я обнимал её, ощущал её мягкость и тепло… Не сдержался и излил ей душу. И она обещала мне, что всё будет хорошо.

— Газ, — тихо констатировал Тих, пока зардевшийся Дик таращил глаза на рассказчика.

— Отравился выбросами из шахт? — так же еле слышно уточнил Лист. Орк утвердительно кивнул.

— Я чудом выбрался оттуда, не помню, как, — проговорил тем временем Граф. — Долго лежал на траве, приходя в себя. И конечно, всё это считал игрой сознания, потому что ничего не изменилось. Люди продолжили болеть, кто-то уже был на грани смерти. А потом, одной ночью, я проснулся от того, что земля содрогнулась. Наутро вода поменяла свой вкус и в реке, и в колодцах — но выбирать было не из чего, жажда мучила всех. И постепенно болезнь отступила.

— Из-за воды? — с долей скепсиса переспросил К'Тун.

— Определённо, — отрезал Граф. Его голос наполнился твёрдостью, как у врача, излагающего эпикриз пациента: — Болезнь исчезла без следа, у всех и практически одновременно. А по прошествии месяцев мы заметили, что больше не испытываем голода и жажды, не нуждаемся в воде и пище. Забылась любая боль, усталость, недомогание. Никто отныне не старел, но и дети перестали рождаться. Не имея впредь никаких забот, крестьяне слонялись по деревне без цели или попросту лежали в своих домах. Только дети хоть как-то пытались играть. Когда я осознал происходящее, то собрал их и увёл сюда, надеясь вылечить… Я обязан их вылечить! С тех пор я веду учёт всех измерений, методов, дозировок. — Граф указал на открытый фолиант, оставленный на письменном столе в углу комнаты и заполненный столбцами аккуратно выведенных цифр. — Шесть тысяч десятьсот два дня надежд и разочарований.

Колода всё ещё не верил благим намерениям Графа, это было видно по лицу — находившемуся где-то между насупленными бровями и густой бородой. К'Тун своего отношения никак не показывал, остальные сидели тихо и слушали.

— Откуда оборудование? — Дроу кивнул на капельницу, трубки, на прикрытые чистой тканью инструменты, лежащие на столе.

— Что-то привёз с собой, многое нашёл в одной из пещер, — повёл плечом Граф, будто это в порядке вещей — находить в пещерах не камни и дохлых летучих мышей, а медицинские принадлежности.

— Где именно? — строго спросил К'Тун.

Граф вынул из-за пазухи лист бумаги, расстелил на пустом столе, демонстрируя черновую схему, нарисованную куском угля. Она изображала долину, деревню, лес и реку, дом в скале и окрестные пещеры — более тщательно наведённые и пронумерованные.

— Вот здесь, — указал Граф на пятую справа. — К сожалению, лекарств там не было. Но даже без них, после долгих попыток, я нашёл способ вывести яд и очистить кровь этих детей. Этим я и занимаюсь уже много лет, но процесс идёт слишком медленно. И я не знаю, насколько долгосрочным будет эффект.

Граф распрямился, заговорив о деле всей своей жизни, глаза его тускло блеснули.

— Дети отличаются от взрослых, они изменяются — и потому для них ещё есть надежда. — Голос зазвучал с неожиданной силой и пылом. — Но мне нужно верное средство, нужны молодые, здоровые ткани для новой основы. Нужна чистая девушка, лучше беременная…

К'Тун изменился в лице. Резко подступил вплотную к Графу, заставил того невольно отпрянуть и с оторопью заглянуть в горевшие янтарём глаза.

— Послушай-ка меня, врачеватель, — вкрадчиво проговорил дроу. Угроза в его голосе, словно змея, поднимала голову, обнажала клыки, закручивала вокруг жертвы смертельные кольца. — Между спасителем и монстром — тонкая грань. Как только ты её пересечешь, как только причинишь вред живому существу, пути назад уже не будет. Останется лишь неподъемная вина, которую ты для себя не оправдаешь никакой великой целью.

Не в силах отвести взгляд, Граф напряженно сглотнул.

— Я не могу отступиться сейчас, — почти беззвучно, но упрямо выдавил он.

— И чего ты добьешься, если лечение поможет? — холодно и зло проговорил К'Тун. — Они умрут от твоих грязных трубок, они станут смертными или начнут взрослеть?

Граф смотрел на него молча. Губы его чуть подрагивали, словно он пытался сдержать рвущиеся с языка слова, не считая их правильными. Не находил ответ, верный для себя и для дроу, правдивый и убедительный.

— Я не знаю точно, — наконец тихо произнёс граф. От запала его не осталось и следа, в словах сквозила усталость и тщательно скрываемая безысходность, но где-то за ними ещё угадывалась твёрдость убеждений. — Но если я просто верну их, они будут лежать там…

— Так не превращай их время в мучение! — перебил его К'Тун. Теперь он давил и тоном, и голосом, заставляя свой образ ярко отпечататься в сознании оппонента. — Ты горишь научным интересом или действительно хочешь для них нормальной жизни? Дай им это, стань их семьёй, учи и заботься. Найди для них смысл, который позволит оставаться человеком.

Граф крупно заморгал, отвёл взгляд, и дроу решил, что разговор окончен. К'Тун молча кивнул гному на дверь, и, также не произнеся ни слова, все наёмники отправились к выходу. Только Колода задержался на пару мгновений. Его полный скорби взгляд упал на бледного мальчишку, и рука непроизвольно полезла в карман. Серебряная монета с горной вершиной — оберег от чудовищ за Гранью — легла в детскую ладонь, и гном спешно покинул лабораторию.

— Не лучше ли было его убить? — спросил Колода, когда они уже ехали к пятой пещере. — Что, если он продолжит эксперименты?

Чуть задумчивый К'Тун отрицательно покачал головой.

— Нет, — уверенно возразил дроу, — он действительно единственный, кого они волнуют. Если кто и сделает правильный выбор, то только он.

Глава 3. Аромат смерти

Нужную пещеру удалось найти и подобраться к ней без труда — пологий подъезд, широкий вход, втоптанные в пыль блестящие осколки в этом помогли. Путники спешились, разглядывая уходящий вглубь, терявшийся в темноте туннель и принюхиваясь к сырому дуновению из его недр.

— Так что, есть газ? — спросил К'Тун у орка.

Тих рыкнул что-то неопределенное. Вонь, которая здесь усиливалась, и без того ощущали все, но была ли она опасной, определить не могли.

— Ладно, я пойду, а вы ждите снаружи, — решил дроу, надвигая ворот на лицо и закрепив на поясе моток крепкой веревки.

Он старался не думать о том, что концентрация ядовитого вещества может стать настолько высокой, что организм не справится с его нейтрализацией. А кроме того, золото гномов, за которым они сюда пришли, было лишь предлогом — дроу искал кое-что совсем иное, и потому не хотел подставлять своих людей.

— Если через полчаса не вернётесь, мы пойдём за вами, капитан! — горячо воскликнул Дик.

Взгляд Колоды напряженно замер, гном незаметно провёл ладонью по гравировке на своём молоте — родовому знаку клана Камнедробителей.

— Эти пещеры — как кружка скисшего эля: предвкушение оборачивается тошнотой. — Голос звучал неестественно глухо. — Мои предки говорили: «Если гном бежит из шахты — беги следом и не оглядывайся».

— Вот и проследи, чтоб никто никуда не пошёл, — обратился к нему К'Тун и зажёг одну из волшебных ламп, что они привезли с собой. Никакого огня, никакой копоти, долгое время службы — то, что надо в подземных поисках, хоть и стоит немало. — Отдохните пока, но не расслабляйтесь слишком: мы не знаем, что выгнало гномов отсюда.

Логика подсказывала — эта самая вонь. Но мало ли.

Держа лампу в вытянутой руке, дроу начал свой путь. Естественный тоннель был расширен, стены его — аккуратно обтёсаны, но полукруглый потолок оставался таким низким, что приходилось сгибаться вдвое. Через десяток шагов эта «кроличья нора» резко вильнула в сторону и вывела в просторную пещеру, где наконец-то можно было поднять голову и осмотреться. Это помещение явно использовалось гномами, которые возвращались с вылазок на поверхность, для медицинских целей: здесь валялись остатки разбитых стеллажей, специальной посуды, баночек с различными порошками и амфор с жидкостями. Конечно, о содержимом теперь можно было лишь догадываться. Граф унёс многое, второпях уронив моток чистой перевязочной ткани, оставив после себя ужасный беспорядок. Он спешил. Не хотел долго здесь оставаться — боялся чего-то.

Сам К'Тун пока не чувствовал никаких признаков отравления, хотя испытывал сильное желание откашляться и отплеваться. Он ещё раз внимательно осмотрел пещеру и заметил, что один из стеллажей был передвинут: он попросту не помещался под нависшим потолком в том месте, где стоял, и оттого накренился. Дроу с любопытством заглянул за него и обнаружил проход в подсобку. Странно, что Граф её прятал — комната оказалась совершенно пуста, если не считать разбитых ящиков и открытых сундуков. Но здесь ощущался сквозняк.

Дроу обвёл подсобку пристальным взглядом и заметил широкую трещину в одной из стен. Оттуда и веяло подземной прохладой, и тянулся густой тяжелый запах. Вероятно, порода здесь раскололась во время давнего землетрясения, о котором упоминал Граф. А может, гораздо раньше. Именно здесь Граф проник внутрь горы, а после боялся вновь там очутиться. К'Тун без труда протиснулся в щель. Миновав толстый слой камня, дроу попал в один из гномьих коридоров, о которых успел наслушаться от Колоды: какие они просторные, как сверкают в стенах драгоценные камни, какие бездны простираются под узкими мостиками переходов между уровнями. Но здесь всё оказалось совсем иначе.

Гномьи владения напоминали бесконечный лабиринт тоннелей и комнатушек, ни о какой огромной пещере и речи не шло — вероятно, причина крылась в самой породе, составлявшей эти горы. Пористая, но относительно хрупкая, она плохо подходила для таких сооружений. Стены кораллового цвета с пёстрыми разводами не были украшены камнями: на них виднелся лишь простейший орнамент и выписанные краской руны-указатели, не позволявшие заблудиться. К'Тун потратил несколько лет, самостоятельно и с помощью Колоды изучая гномий язык, и поэтому смог разобрать некоторые из них. «Еда», «Глава», «Инструменты» — комнаты назывались по их содержимому. Недолго думая, К'Тун отправился в кабинет управляющего шахтами или главы клана. Дроу пока не различал такие нюансы.

В комнате с руной «Глава» у входа царил беспорядок. Стол и стеллажи перевёрнуты, табурет разломан, чернила разлиты, свитки — разбросаны и порваны, будто за них зацепились при отчаянном бегстве. Но главный интерес представляли три обитых металлом сундука в дальнем углу и большая карта. По какому-то странному капризу гномов, они не стали рисовать её на бумаге, а высекли на тонкой каменной пластине и разместили на стене. Об этом К'Тун догадался по остаткам креплений. Сама же карта сейчас валялась на полу: почти не тронутая верхняя половина и в крошку изломанная нижняя. Вероятно, тут поработали молотом.

Стерев пыль с холодной плиты, дроу вгляделся в искусную резьбу. Горы, окружавшие долину и заселенные гномами, походили на надкусанный бублик. Его на карте расположили чуть под углом, чтобы удобнее было изобразить помещения трёх верхних этажей — такая себе пространственная проекция. От бублика вниз тянулись ходы: они напоминали подвески, закрепленные на одном ожерелье. Вот только дроу мог увидеть лишь самое начало — большая часть осталась на разбитом продолжении карты. Что бы они там, внизу, ни нашли, гномы стремились это скрыть.

— Вниз, значит, — пробормотал К'Тун, ведя пальцем к лестнице на второй подземный ярус. — Где-то здесь.

Он не заметил явственных указателей там, где находился, но ниже проглядывалось нечто сопоставимое: руна с сомнительным переводом, которая могла иметь и нужное значение.

Запомнив дорогу, К'Тун решил разобраться с сундуками. Два из них стояли закрытыми, в третьем из-под приподнятой крышки вываливались золотые монеты. Дроу усмехнулся. Очевидно, даже в момент смертельной опасности, убегая, гномы надеялись унести с собой эти сокровища. Но, то ли не смогли забрать всё, то ли посчитали, что жизнь дороже золота. В любом случае, ему и его людям этого хватит. Нужно только проверить, что в остальных сундуках.

К'Тун резко дёрнул крышку ближайшего — та не поддалась; пришлось взломать замок отмычками, которые дроу захватил, собираясь на это дело. Внутри оказалось всё то же золото, бережно добытое, очищенное и отлитые в аккуратные диски гномьей печатью. Подобная участь постигла и третий сундук.

К'Туну оставалось лишь перетащить добычу к трещине, через которую он пробрался сюда: вот только золото весило слишком много даже для его сил. Решение пришло быстро. К’Тун расколол один из стеллажей, превратив его в импровизированные салазки, обвязал верёвкой и загрузил первый сундук. Металл скрипел, доски трещали, но конструкция держалась. Менее часа тяжёлой работы — и все три сокровища уже ждали у расщелины, когда их заберёт отряд.

Передохнув пару минут, К'Тун направился к лестнице. Её сложно было обнаружить, не зная точно, где искать — легко было принять за обычный чернеющий проём в одну из комнат. Когда же лампа осветила растрескавшиеся ступени, дроу нахмурился. Неприятная догадка мелькнула в голове.

И очень скоро подтвердилась. Через пару шагов К'Тун занёс ногу над пустотой, но вовремя одернул себя и удержал равновесие. Лестница внезапно обрывалась. Гномы не просто разбили карту, они уничтожили все проходы вниз. Или нет? Ведь Граф не только пробрался сюда, но и на поверхность вернулся. Вряд ли он ограничил свои изыскания первым этажом. Или же К'Туну просто хотелось верить в это. Он поднял лампу повыше, внимательно разглядывая продолжение лестницы на другой стороне обвала. До ближайших ступеней было метра полтора, не больше. Учитывая, что здесь заметный уклон и достаточной высоты потолок, дроу пришёл к выводу, что сумеет не только спрыгнуть вниз, но и взобраться наверх. Возразить его мыслям было некому.

Чуть разогнавшись, К'Тун действительно легко перемахнул препятствие. Тут же пробежал дальше, на случай, если лестница продолжит обваливаться. Но резко затормозил, вылетев на площадку второго этажа. Перед ним простирался подземный каньон. Теперь уже не точечный провал, как на лестнице, а настоящая бездна, какие описывал Колода. По правую и левую руку ещё тянулись коридоры и комнаты, засыпанные камнями, но стена напротив попросту отсутствовала — вместо неё, метрах в пяти, на другом берегу, высилась цельная порода. У ног К'Туна начинался обрыв.

Света лампы не хватало, но зрение дроу позволяло рассмотреть многие детали: и жалкие остатки раскуроченного третьего этажа; и блочные конструкции, служившие лифтами — их выкинуло наверх и разметало; и камни далеко внизу. Они перекрывали проход на глубину, как и было задумано. Но не везде. Между камней виднелись черные колодцы, из них веял холодный ветер, перебирая волосы К'Туна. Странно ли, но здесь, под землёй, дроу совсем не чувствовал себя дома. Он ощущал себя непрошеным гостем, расхитителем могил, которому следует надеяться, что на это место не наложено проклятье и все призраки спят.

А призраки были. Стоило К'Туну нагнуться, свеситься с края, как он заметил среди камней в каньоне гномьи кости: слишком много, чтобы считать это единичным несчастным случаем. Только мысли о них мгновенно испарились, едва дроу различил на обломках породы нечто крайне важное для себя: чёрные отметины взрывов и порванный огнепроводный шнур. Это К'Туна очень обрадовало, и он, совсем забыв про время и бодро преодолевая завалы, отправился исследовать второй этаж.

Гораздо позже К'Тун стоял в комнате, помеченной странным символом, и отчаянно сжимал кулаки. Растерянность мешалась с досадой. Это было то самое место! Вот полки, вот ящики… пустые! Кто-то перенёс отсюда всю взрывчатку! «Неужели они потратили абсолютно всё?!» — билась в голове жгучая мысль. Мозг лихорадочно перебирал варианты. В следующее мгновение К'Тун выбежал прочь и принялся спешно, но внимательно изучать руны-указатели в едва сохранившемся коридоре. Дроу понятия не имел, как должно обозначаться то, что он ищет. Как это будет на гномьем. Только некоторые из надписей он отмёл сразу, остальные вызывали сомнения, но стрелки под ними вели в дальние помещения.

В конце концов, после долгих поисков, удача благоволила К'Туну. Он отыскал разгромленную, покинутую лабораторию, усыпанную черепками битой химической посуды и массивных горшков для хранения реагентов. Тут уже всё давно отсырело, окислилось, испортилось. Даже некоторые свитки покорёжило от такой ядовитой среды — к счастью, они всего лишь пестрели рабочими записями. А главное сокровище ждало К'Туна в толстой, обитой металлом книге. Конечно, такой сложный текст на чужом языке дроу уже не понимал, да и формулы здесь занимали больше половины — но сопутствующие рисунки многое поясняли. Оставалось отнести этот фолиант грамотному и надежному химику.

К'Тун вернулся к лестничному пролёту и вновь глянул вниз, в засыпанный каньон. Навязчивые мысли тянули туда, и наедине с собой дроу не хотел им противиться. Огнепроводный шнур оборвался. Вероятно что-то упало, не взорвавшись, но найти будет трудно. Но больше он с отрядом в эту долину не вернётся, в эту пещеру он никогда вновь не полезет — и шанс, который сейчас упустит, уже не использует. Засунув книгу под куртку, К'Тун принялся спускаться на обломки породы.

Камни эти висели в воздухе. Неприятно вибрировали и шатались под ногами, создавая ощущение зыбкого песка. Цеплялись за стенки каньона и друг друга несколькими гранями, грозя вот-вот провалиться ниже. Даже дроу с его легкой походкой вынужден был тщательно проверять каждый шаг — но всё равно мелкое крошево камней и костей ссыпалось через трещины в пропасть. Здесь, ниже третьего этажа, оказалось внезапно жутко и мерзко. Спасительные лестницы — далеко, вокруг лишь стены пещеры, неверная опора, изорванные верёвки и гномьи останки. Множество скелетов с раздробленным черепом, словно эти жители пещер сиганули на камни как в глубокое озеро. Без оружия, без брони. Странно.

Здесь уже не удавалось забыть о смерти, но К'Тун стремился не обращать на кости внимания. Он старательно продолжал поиски, то и дело бросая взгляд на чернеющие провалы между камней, от которых тянуло сыростью и к которым тянуло невыносимо. «Сосредоточься, иначе всё зря», — напоминал себе дроу. Он совершенно не знал, что именно ищет.

Но вновь ему повезло. Взгляд выхватил ярко расписанный предмет, завалившийся в щель: деревянный цилиндрический футляр, тщательно закупоренный. Заполненный до краёв, судя по ощущениям. Снаружи торчал оборванный шнур. Догадавшись, что это именно то, что ему нужно, К'Тун сунул находку себе за пазуху, к книге, и всем телом развернулся к одному из колодцев. Он знал, что эмиссар там. Нутром чувствовал. Поэтому даже раздумывать не стал, как и раскапывать остальную взрывчатку — а она ещё оставалась под завалами. Вместо этого дроу быстро отыскал две веревки подлиннее, связал их вместе, закрепил на одном из крюков для блоков, нетерпеливо поправил перчатки, повесил лампу на пояс и нырнул вниз, в холодный мрак.

Спуск внезапно оказался долгим. Проскочив первые несколько метров широкой горловины, заваленной камнями, К'Тун очутился в узкой части каньона. Здесь расстояние между стенами постоянно менялось, но дроу задержало не это. Отвесные скалы в свете волшебной лампы переливались лунным серебром. Белесый налет, сухой и тонкий, едва уловимо пахнущий сладостью, тускло мерцал миллиардами мелких искр. Притягивал и завораживал необычным зрелищем, пока К'Тун не осознал, что он ему напоминает — высохший след улитки. Учитывая, что им были перепачканы все стены, либо улиток расплодилось очень много, либо одна выросла до гигантских размеров.

Связанные вместе веревки не успели закончиться, когда лампа осветила дно. К'Тун спрыгнул на гладкий пол, с удивлением обнаружив себя в длинном округлом туннеле, так густо измазанном, что сложно было определить проходящую здесь породу. Мерзкий запах, который отряд учуял у входа в пещеры, внизу становился невыносимым. Удушающим, резким, химическим. Если и мог кто его издавать, так только эмиссар. И предвкушение встречи с ним будило внутри дразнящее чувство, похожее на смесь волнения и нетерпения.

Вспоминая разбитую карту на первом этаже и собственное местоположение, К'Тун зашагал быстрее. Отсвет лампы раскидывал по стенам жуткие изломанные тени, под ногами то и дело что-то хрустело и хлюпало. Дроу ощущал сырость, которую нёс с собой гуляющий в переходах сквозняк, и это наводило на мысли о подземных водах. Определенно, похожее на улитку существо следует искать возле водоёма, жаль только, что его изображение осталось на нижней, разбитой части пластины.

Пещеры ветвились, обрывались, сплетались, но К'Тун, следуя своим чувствам, шёл к намеченной цели. Постепенно подземный мир стал более разнообразным: по камням неслышно скользили бесцветные насекомые. Мелкие, угловатые, слепые, они привыкли к жизни в вечной тьме, но определенно находили здесь себе пропитание. Белесый слой на стенах становился всё толще — эмиссар явно посещал эти места чаще, а со временем и сами коридоры стали расширятся и наполнятся воздухом. Жаль только, что воздух этот оставался таким же невыносимым. Но, рано или поздно, К'Тун всё же вышел к подземному озеру. Большое, хоть и неглубокое, оно застыло среди каменных сводов полукруглой пещеры. Откуда-то сочился тусклый свет. Но главное открытие ждало прямо по центру незыблемой водной поверхности: огромная туша серо-зелёного цвета, заваленная камнями. Как и все окружающие насекомые, туша эта была без глаз, зато имела множество нитевидных отростков с пузырьками на концах. Каплевидное тело, на вид мягкое, делилось на сегменты. Лапы и рот, если и были, скрывались под водой, по которой от туши расходилась густая муть.

Дроу пришлось прикрыть нос рукой, прямо поверх воротника. Глаза защипало. Именно это существо, давно издохшее, оказалось источником вони, которая здесь стала просто удушающей. К'Тун-то надеялся, что вступит с ним в бой… или сможет поговорить, если эмиссар оставался разумен. Чуть позже, сморгнув проступившие от едкого запаха слёзы, дроу заметил множество скелетов вокруг озера. Были здесь и мелкие зверьки, и птицы с изломанными крыльями, и кости покрупнее. Вспомнились сигавшие в каньон гномы, и картинка сложилась: эмиссар привлекал к себе живые существа. То помутнение рассудка и галлюцинации, которые описывал Граф, скорее всего и были вызваны подобным воздействием. И обнимал он вовсе не Маргарет. Вот только почему эмиссар его не сожрал?

Зная изобретательность и коварство эмиссаров, даже полоумных получудовищ, К'Тун не стал ломать голову. Он прошёлся вдоль кромки воды, внимательно вглядываясь в окружающие камни, и без труда нашёл то, что искал: вырезанный на скале знак с ладонь величиной. Шестиугольник, вписанный в круг, в свою очередь вписанный в ромб. Это было послание, и К'Тун не сомневался — послание именно ему. Уже не в первый раз он вначале с удивлением, а затем с досадой находил убитых эмиссаров, а рядом с ними — таинственный знак. Он не принадлежал ни одной известной в королевстве организации, ни одной группе наёмников, фанатиков или герою-одиночке. По крайней мере, насколько смогли выяснить информаторы К'Туна. И это не могла быть Опятка, она не желала быть найденной. Но кто-то, наравне с К'Туном, выискивал эмиссаров — и убивал их прежде, чем дроу успевал до них добраться. Неизвестно, остался ли в живых хоть один…

Проследив взглядом вдоль берега, К'Тун заметил, что из озера вытекает подземный ручей и практически сразу теряется в трещине породы. Значит, где-то здесь бил источник, он же наполнял озеро, а вода его питала колодцы в деревне и реку на краю леса. Вот почему везде присутствовал этот ужасный запах. Вот из-за чего крестьяне получили бессмертие. Нахмурившись, К'Тун смотрел на гнилую тушу и решал, что ему следует сделать. Жизнь в подлунном мире научила дроу: большинство людей получают то, что заслуживают, а любая помощь им может выйти боком. Всё не так, как кажется, невинных не существует, а Ворон не врал: заботиться нужно о самых близких. Но, в отличие от погибшего командира, К'Тун ещё горел желанием великих свершений. Судьба полководца своего народа ему уже не грозила, но и без того К'Тун достиг успеха: полная свобода, верные люди, деньги и удача в бою стали его постоянными спутниками. Однако, всё ему было мало. Что-то подъедало изнутри, что-то не давало покоя. Мир продолжал оставаться совсем не таким, как К'Тун желал его видеть.

Вот только К'Тун совсем не испытывал сочувствия к судьбе опустившихся бессмертных крестьян, которые за столько лет не удосужились уйти с этих мест. Не казались они несчастными мучениками. Туша, конечно, ещё долго продолжит отравлять воду, это будет влиять на всю долину… Но природа как-то с этим справлялась, справится и дальше. Досадуя лишь на то, что не получил ни драки, ни информации, дроу отправился искать уже близкий выход.

Глава 4. Тьма зарождается

К'Тун довольно скоро обнаружил пещеру — не настолько большую, чтобы эмиссар мог выбраться наружу, но достаточно просторную, чтобы к нему попадали птицы и животные. Сам дроу без труда протиснулся между камней и оказался, наконец, на свободе. После долгих блужданий в вонючих переходах свежий ветер принёс невероятное облегчение и омыл чистотой лёгкие. Стянув с лица воротник, К'Тун глубоко вдохнул, обвёл взглядом окрестности и удивлённо хмыкнул. Он вышел в холмах. Под землёй совсем не ощущался подъём, но долина сейчас лежала прямо под ногами — и можно было без труда рассмотреть, где берёт начало река, где расположен дом Графа, где замерла в вечном сне деревня. Кажется, ничто не изменилось здесь с тех пор, как гномы бежали от эмиссара, манящего их под землю, и с того момента, как этот эмиссар подарил всем бессмертие. И никаких обвалов. Землетрясения не было, был взрыв.

К'Тун уловил движение внизу и скользнул взглядом к своему отряду, всё ещё ожидавшему у входа в пещеру. Три брата Миллера, жилистые сыновья мельника, как всегда пользовались подвернувшейся возможностью подремать — их больше ничего не заботило. Дик вырывался из каменной хватки Тиха, отчаянно стремясь спасти командира. Невозмутимый орк игнорировал и мальчишку, и отчитывавшего его Колоду. Лист, как и положено эльфу, бродил по невысокой траве, что-то сосредоточенно высматривая под ногами. К'Тун остался доволен увиденным: никто не нарушил приказ, не ринулся за золотом. Зато со стороны гор лениво наползали тяжелые тучи. Ливень мог намочить книгу и упаковку с чудесным взрывающимся порошком, значит, следовало поспешить.

Члены отряда заметили К'Туна, как только он спустился. Дик радостно замахал рукой и тут же смутился, Колода коротко отсалютовал. Миллеры, зевая и потягиваясь, разминали мышцы, и только Лист продолжал пристально смотреть куда-то за спину дроу — где ничего и не было.

— Ну что, удачно? — не выдержав, спросил гном, когда К'Тун оказался достаточно близко.

Дроу кивнул и продолжил, уже подойдя к остальным:

— Газа там нет, воняет сдохший эмиссар. Сундуки с золотом я уже перенёс к трещине в стене, во втором помещении. Забирайте.

Братья Миллер и Тих отправились за добычей, Колода остался, чтобы раздавать указания по погрузке. Ему не терпелось расспросить К'Туна про гномьи шахты, про его находки и впечатления — но Колода пересилил себя и отложил разговор до привала. Зато эльф посчитал, что его вопросы необходимо озвучить прямо сейчас.

— Капитан, так значит, всё дело в эмиссаре? — поинтересовался он. — Исход гномов, этот запах, вкус воды и бессмертие крестьян…

К'Тун вновь утвердительно кивнул. Лист мало того, что был смышлёным малым — он, как многие светлые эльфы, обладал каким-то особым чутьем во всём, что касалось природы, живых существ и окружающего мира в целом. При этом тактично не замечал того, что замечать не следовало — например, как К'Тун перепрятал в седельную сумку книгу и ещё какой-то предмет.

— Эмиссар подох в подземном озере, — уточнил дроу. — Но, кажется, бессмертными стали только люди и крупные животные. В любом случае… ничто не вечно.

Лист пристально посмотрел на него, как будто сам мог читать мысли.

— Вы знаете, что такое жизненные потоки, капитан? — мягко спросил эльф.

К'Тун почувствовал, что сейчас начнётся лекция. Так-то они на удивление мирно общались, хотя их расы издревле являлись врагами: но молодость Листа, отсутствие у него печального опыта стычек с тёмными, равнодушие самого К'Туна ко всем предрассудкам подлунного мира делали своё дело. Однако философские рассуждения Листа дроу всегда выдерживал с трудом — отчасти оттого, каким снисходительным тоном они преподносились. Как будто этот кучерявый бард, побратавшийся с орком, вдруг превращался в благородного эльфа. Тьфу!

– Оставь свою светлую демагогию, — с усмешкой бросил К'Тун, всё ещё надеясь предупредить поток «важных» знаний. Он махнул рукой на сундуки, которые его люди выносили из пещеры. — Золото — вот настоящий двигатель жизни.

— Нет, капитан, — невозмутимо продолжил Лист. На губах его расплылась блаженная улыбочка: эльфов вином не пои, дай только показать своё превосходство. — Жизненные потоки — это энергия, которая связывает всё воедино: и весь наш мир, и мельчайшие его частички внутри нас. Без неё всё начнет разрушаться. Вот почему мы все не можем покинуть эти земли. И то, что произошло здесь, для этих потоков как камень в реке — не преграда. Даже вторжение эмиссаров, которое вначале уподобилось обвалу, перекрывшему русло, не стало проблемой. Вода нашла новый путь, а со временем разметала обвал, обточила отдельные валуны. Потоки сильны.

— Ага, — как можно равнодушнее произнёсК'Тун, закрепляя один из сундуков на своем вороном. Живые кони не то, что скакуны Веха, много унести не могли, требовали еды и отдыха.

— Но я ощущаю что-то темное поблизости, — совсем другим тоном проговорил Лист. — Что-то лишь зарождается…

— Вот когда зародится, тогда вернёмся и убьём, — отрезал К'Тун. Он спешил разобраться со своими находками, эта долина его больше не интересовала. — Все готовы? Еще раз проверьте ремни на сундуках — и по коням!

И они поскакали прочь, огибая деревню, направляясь обратно в лес, и дальше — к горной тропе. При виде зелёных деревьев в голове промелькнул запоздалый вопрос: а зачем, собственно, ленивые бессмертные отправились в лес, если волков они уже одолели? Но возвращаться и задавать его, особенно с сокровищами за спиной, дроу не собирался. Тем более, он сам догадывался, каким будет ответ — и не хотел его слышать. Чистая девушка для Графа в обмен на детей. Чужачка. Крестьяне видели её в лесу и решили поймать. Что бы там где ни зарождалось, такие люди всегда оставались неистребимым злом — будничным и привычным.

Заметив задумчивость капитана, Лист достал из нагрудного кармана небольшой музыкальный инструмент, похожий на плоский, узкий деревянный коробок. Приложил к губам, и вечернем воздухе разлилась мелодия: лёгкая и нежная. А после короткого проигрыша Лист запел:

Среди холмов,

У злых лесов

Лежит чудесный край.

Здесь нет болезней,

Нет врагов.

Не зреет урожай.

Бессмертья дар

Крестьянам дан —

Хватайся, коль не глуп.

Но только лень

Заманит в тень…

— И ты вонючий труп! — пророкотал Тих и рассмеялся. Он всегда портил песни.

До лагеря отряд добрался без приключений. Когда-то К'Тун предпочитал не засиживаться на месте и постоянно перемещаться со своими людьми по городам, деревням, отдаленным убежищам в лесу и в горах. Теперь всё изменилось. Король в последнее время совсем обленился и даже не посылал свою стражу вылавливать наёмников и возможную коалицию. За тридцать три года, прошедших с момента обретения власти, Осип Рыжий поубавил свой пыл — ведь удержать в руках такое большое королевство, собранное из когда-то чужих земель, словно лоскутное одеяло, оказалось не так-то просто. Особенно, если в твоём распоряжении нет эмиссаров.

И, может, король не забыл своё обещание добраться до К'Туна, но как-то уже не спешил его выполнять. Поэтому дроу смог обустроить для своих людей постоянный лагерь: с добротными деревянными срубами, с колодцем, с кузницей, с вышками и частоколом. Знакомый полуорк из Омернидуса, большой любитель магических вещичек, подарил К'Туну охранную статуэтку — и отныне лагерь могли увидеть лишь те, кто к ней прикоснулся. В любом случае, тот всегда стоял полупустым: наёмники не сидели без дела, а для большинства дел много людей и не требовалось. Все они подчинялись К'Туну и в любой момент могли получить от него помощь либо собраться по его зову.

Тяжёлые створки открылись, повинуясь гномьему механизму, и отряд въехал за частокол. В лагере было пусто. На столе в домике дежурного лежал список, где за время отсутствия К'Туна появилось ещё пол десятка строк: кто приезжал и куда отправился. После нескольких суток в пути всадникам хотелось отдохнуть и как следует поужинать, но золото не могло ждать. Да и запасов провизии почти не осталось.

Пока Лист колдовал над бодрящим травяным отваром и бутербродами из ничего — у эльфа отлично получалось и то, и другое; а младший Миллер поил и кормил лошадей, К'Тун делил золото. Вначале он свалил всё в одну кучу, затем отодвинул от неё половину, разбил ту на несколько частей. Остальное поровну распределил между всеми участниками отряда.

— Колода, твою часть я положу в банк в Омернидусе, — произнёс К'Тун, и гном скривился, но вынуждено кивнул. Он сам просил о подобном. — А вот это — на оплату нового обмундирования, я заказал у твоего собрата.

Колода лучше всего разбирался в легендарных гномьих доспехах, да и знакомый этот — один из немногих, кто продолжал с ним общаться. Собственно, именно этот ремесленник, которому К'Тун всегда платил чуть больше, чем полагалось, помог разузнать полезные факты для последнего путешествия. Пусть поболтают.

— Миллеры, закупитесь едой, отвезёте её сюда и можете отдыхать. Но не бросайте на улице, как в прошлый раз!

Старший Миллер пробурчал что-то нечленораздельное и дал среднему подзатыльник.

— Остальные — в город, — закончил К'Тун. — ЛиСТих, работаете как обычно, захватите с собой Дика.

— Мы будем раздавать деньги беднякам?! — ошарашено выпалил Дик, глядя на то, как Тих сгребает себе несколько мешочков с золотыми.

— Конечно нет, мы же наёмники! — отрезалК'Тун. — Если дать людям деньги просто так, в другой раз они потребуют вдвое больше. Иди с ними и всё сам увидишь. Кстати, отдай свои деньги Тиху, так они будут в безопасности. Либо, если хочешь, я могу положить их в банк под проценты.

— А это как? — не понял Дик.

— Через месяц верну на пару монет больше.

Дик задумчиво сморщил нос и после отрицательно мотнул головой. Привык, что лучше получить деньги сейчас — пусть меньше, чем потом — пусть даже больше.

— А вы, капитан, с нами не пойдёте? — наивно спросил он.

— Нет, у меня ещё есть дела.

Младший Миллер вывел капитанского вороного, которого напоил и накормил в первую очередь, и К'Тун тут же вскочил в седло.

— Увидимся завтра, — бросил он и умчался из лагеря.

— Куда это он поехал… — растерянно протянул Дик, но никто ему не ответил.

— Меньше знаешь — меньше пыток, — с улыбкой отозвался Лист, вынося большое медное блюдо с тем, что он называл бутербродами: на салатном листе — горка тонких, но широких кусочков копчёной рыбы, щепотка каких-то семян, пара сушеных диких ягод и цветок настурции.

Голодный Дик тут же схватил один бутерброд, запихнул в рот и расплылся в блаженной улыбке.

— Что это за рыба? — удивленно воскликнул он. — Я такой никогда не пробовал.

Он уже вновь потянулся к блюду.

— Это морковь, — хохотнул Колода, довольный тем, что очередной новичок попался на эту уловку — как и он сам когда-то. — Чего ты ждал от эльфа? Ешьте свою траву, а я поужинаю жирной грудинкой.

Колода тоже взобрался в седло и направился к воротам. За ним, закончив свою скромную овощную трапезу, со временем последовали и остальные.

К'Тун почти забыл о голоде. У него оставались важные вопросы, и задать их он мог только одному человеку. Та, с кем он познакомился так давно и банально, с кем до поры не перекинулся и парой слов — пока всё резко не изменилось после смерти Ворона. Тогда Осип Рыжий взошёл на престол сразу, без регентства. Его мать рассудила, что так будет лучше: представить нового короля народу незамедлительно, наделить его полными полномочиями, несмотря на юный возраст. Чтоб никто не посчитал его трон пустующим. И Осип действительно первое время слушался мать, но, чем старше он становился, тем больше своевольничал. Вскоре после его совершеннолетия королева Астрид скончалась — скитания с ребенком на руках и вечная борьба за его и свою жизнь подорвали её здоровье. Осип тогда стал действовать особенно жёстко, то ли из-за горя потери, то ли стремясь доказать свою состоятельность и взрастить в народе страх и уважение. Так или иначе, в его правление богатые стали еще богаче, а бедные — беднее.

Всё это время рядом находился Герман. Глава стайки «воронят», он так и остался для всех сыном Корвина и двоюродным братом короля. Герман готов был выполнять любые приказы правителя и всегда подчёркивал, что трон его не интересует, его полностью устраивает место советника и друга. Ими он и являлся. В итоге Герман стал военачальником и оказался так предан своему делу, что даже не нашёл времени завести собственную семью. Зато, поговаривают, активно занимался созданием чужой.

Рыжая Рита, его правая рука во время жизни в особняке, тоже перебралась во дворец. Вначале она просила Германа подыскать ей место, но тот отказал. Тогда Рита нашла другой путь. Бойкая, шустрая, бесстрашная и умная, она понравилась королеве с первой «случайной» встречи. Астрид сразу поняла, что такая девушка станет не просто интересной собеседницей в часы досуга, но и отличной фрейлиной для особых поручений. Так оно и вышло. Однако, Герману это совсем не понравилось. Он вёл свою игру и не желал, чтобы Рита лезла в его дела. И, несмотря на давнюю дружбу, на стремление Риты всё это вернуть — они не смогли найти общий язык. Последовала стремительная свадьба Риты и Яна Конопатого, сразу за ней — беременность и благополучное рождение первенца. А может, всё произошло немного в другой последовательности. А может, и Ян здесь оказался не причастен… Так или иначе, он был счастлив заполучить такую жену. За первым ребенком вскоре последовал второй, затем третий — и это вынудило Риту окончательно отойти от дел и покинуть дворец. Все её силы отныне были направлены на семью, хотела она того или нет.

Свен Бледный, устроивший когда-то К'Туну «розыгрыш» в подвале, не смог справиться с самостоятельной взрослой жизнью и быстро спился. Он нелепо погиб в одной из пьяных драк. Не осталось от него ни родни, ни каких-то известных деяний, ни сбережений, ни доброй памяти.

Эдгар обнаружил в себе дар оракула и скрылся от глаз людских, выбрав судьбу отшельника. А вот Алия — высокая и крепкая блондинка, которую легко было представить как в бою, так и на балу, стала… тем, кого до неё в Арданском королевстве и не существовало. Первой настоятельницей монастыря.

К'Тун прибыл на место к ночи. Поднялся по лесной дороге к отвесному утесу, на котором стоял укрепленный замок. Самый настоящий. Когда-то К'Тун сам его выкупил у разорившегося хозяина по просьбе Алии: та не хотела связываться с Германом, а дроу вернула долг через несколько лет, собственными силами проведя ремонт. Сейчас здесь обитало столько послушниц совершенно разного возраста, что любой эмиссар был бы сыт и силён. Но монастырь не имел никакого отношения к религии и божествам. Он служил пристанищем для женщин, попавших в сложные жизненные обстоятельства: будь то избивавший муж, навязанный брак, отсутствие денег и крыши над головой — монастырь принимал всех. И никто в нём в итоге не сидел без дела: послушницы пряли шерсть и ткали гобелены, вязали и шили, особо искусные занимались вышивкой бисером, золотом, плели чудесные кружева, расписывали посуду. Алия нашла тех, кто скупал это оптом и затем продавал чуть дороже — изделия пользовались спросом. Не раз приходилось и защищаться — с мечом в руках противостоять тем, кто стремился заявить свои права на беглянок или посчитал монастырь местом легкодоступных развлечений. Мужчин в замке не было, поэтому всех женщин учили, как постоять за себя по мере сил. И пока получалось. Но главное, что радовало Алию: многие послушницы, накопив денег, возвращались в большой мир и дальше строили свою жизнь.

Однако, К'Тун прибыл сюда не за вышивкой и коврами и не в поисках убежища. Более того, он даже не подошёл к воротам — женщины, хлебнувшие горя, боялись незнакомых мужчин, и Алия просила дроу не попадаться им на глаза. Легко цепляясь за каменные выступы, К'Тун ловко перелез по стене замка на другую сторону, прямо к широкому балкону, нависшему над пропастью. Перемахнул невысокие перила и шагнул к двери, легонько постучав костяшками о деревянный наличник. Дверь в комнату настоятельницы, что вовсе не удивительно, оказалась открыта. Дроу ждали.

Глава 5. Старый друг, новые враги

Комната Алии была небольшой. За занавеской пряталась жесткая кровать, рядом стоял комод с вещами и туалетными принадлежностями, а в углу расположился маленький круглый столик и два стула. Но главное место, в центре, занимал широкий стол, сейчас заваленный письмами, свитками и картами. Лампа освещала всё это нагромождение и теснила густые тени по углам. Свет довольно яркий, чтобы читать мелкий почерк, но тёплый, собранный в круглое желтое пятно. Стоило двери на балкон приоткрыться, как прохладный ночной ветерок ворвался внутрь, зашелестел бумагой, и со своего места поднялась женская фигура. Шагнула к позднему гостю.

— Здравствуй, — мягко произнесла Алия, оправляя длинное и строгое чёрное платье.

Её осанка осталась такой же гордой, талия — тонкой, глаза сияли всё тем же ясным светом. Но возле глаз и рта залегли глубокие морщины, а пшеничные волосы, убранные наверх, побелели.

— Давно тебя не было, — без тени укора. — С чем пожаловал?

К'Тун отчего-то натянуто улыбнулся. Он грелся радостью встречи, возвращаясь туда, где не был почти пятнадцать лет… жалкие пятнадцать лет, прошествия которых сам не заметил. До этого момента.

— Здравствуй, — взяв себя в руки, дружелюбно откликнулся он. — Нашел кое-что интересное, нужна твоя помощь.

Алия поняла всё без лишних вопросов: пока К'Тун доставал из-за пазухи книгу, отступила обратно к столу, открыла верхний ящик и одним движением смела туда все бумаги, освобождая дроу место. Подалась вперёд, с интересом разглядывая потрёпанный фолиант из подземной лаборатории. Осторожно открыла и принялась перелистывать страницы.

— Сборник химических рецептов и опытов клана Круглоносых! — изумлённо воскликнула Алия, указывая на крупную эмблему на форзаце. — Они же почти все исчезли, где ты его нашёл? Это поразительно, они были отличными учёными!

— У них в пещерах, — охотно отозвался К'Тун. — Меня очень интересовало то, как именно они создавали вот это.

Он выложил на стол рядом с книгой упаковку со взрывной смесью. Алия, едва заметив фитиль, тут же отодвинула лампу подальше.

— Мне лучше не знать, зачем тебе это, да? — догадалась она.

— Вероятно, — чуть улыбнулся дроу. — Тебя и монастырь это коснуться не должно. Но мне нужен тот, кто сможет это расшифровать.

Алия задумалась на миг, совсем по-девчоночьи покусывая нижнюю губу. Потом оторвала кусок пергамента и вывела на нём адрес, имя и ещё какой-то замысловатый знак.

— Держи. — Она протянула записку К'Туну. — Я очень помогла его матери в прошлом, он знает, что придёт время вернуть этот долг. Очень талантливый молодой человек.

— Человек? — удивился дроу. — И он разбирается в гномьей грамоте и науке? Маг, что ли?

— Учёный, — улыбнулась Алия. — Сейчас это модно. Обратись к нему, он поможет.

— Спасибо. — К'Тун спрятал записку в карман. Магов он недолюбливал, потому что сам магией не владел, а вот «учёный» вызывал любопытство. — Как ты?

— Новости разные, но всё нормально, — уже гораздо спокойнее отозвалась Алия, прислонившись к краю стола. — Однако на днях Эдгар прислал ворона.

— Ворона? — изумился дроу, пристраиваясь рядом. — Но он же их ненавидит! И что было в сообщении?

— Ворон и есть сообщение. — Алия чуть нахмурилась, на лбу чётче обозначились морщины. — Что-то поистине плохое и тёмное вот-вот произойдёт. Масштабное для нашего королевства.

Дроу задумался. Он знал об Арданских проблемах, знала о них и Алия. Ничего такого, что действительно ужасало… особенно, после эмиссаров.

— В долине, где обитали те гномы, — негромко начал К'Тун, — было ещё кое-что странное. Мы нашли там деревню, жители которой могли не есть и не пить, но смерть не брала их. После я обнаружил погибшего эмиссара в подземном озере — это его туша отравила воду и привела к их бессмертию.

Алия ловила каждое слово, неотрывно глядя на дроу.

— Но что действительно осталось загадкой, — продолжил К'Тун, — так это почему некоторые из крестьян потеряли разум. Они уподобились кровожадным мёртвым, которых Вех поднял на штурм столицы. И, кажется, подобное случилось не только с людьми, но и с волками в тех лесах.

Алия серьезно задумалась. Она какое-то время молчала, подбирая слова прежде, чем ответить.

— Когда кто-то живёт слишком долго, он становится слаб, — наконец произнесла Алия. — Слаб телом, разумом и духом. Обычно всё это приходит одновременно — и тогда существо умирает. Но иногда, как в описанном тобою случае, что-то нарушается. Слабость тела — немощь раньше времени. Слабость разума — безумие. Слабость духа особо опасна. В таком случае чужая сущность может занять тело либо лишить самого духа. Сделать существо одержимым либо бездушным. Обычно второе сразу ведёт к гибели, но если они бессмертные… Ты не видел там мага или монстра?

К'Тун отрицательно покачал головой, занятый своими мыслями.

— Мое время тоже на исходе, Мел, — как-то буднично и чересчур спокойно сказала Алия.

Дроу вздрогнул. Ему хотелось возразить, что она ещё молода, что впереди много лет, но К'Тун промолчал. Алия сгорала слишком быстро даже для человека, и это было заметно — особенно тому, кто навещал её нечасто.

— Я отведу тебя туда, ты сможешь жить вечно, — едва выдавил дроу. Слова комом встали в горле.

Но Алия отрицательно мотнула головой.

— Судьбу не обманешь, дело не в возрасте. Я ещё успею разобраться с делами. — Она чуть запнулась. — Единственное, о чём я жалею — что у меня не было детей.

— Но все эти женщины — твои дочери! — горячо возразил К'Тун. — Ты спасла их, дала крышу над головой, кормила и лечила, обучила полезным навыкам и позволила зарабатывать! Каждая из них будет помнить тебя!

Алия опустила взгляд, грустно улыбаясь. Казалось, немногословная, но эмоциональная речь дроу её нисколько не переубедила, Алия словно ожидала услышать именно это. Она только коротко вздохнула. Подняла голову, когда К'Тун подошёл к ней и бережно взял за плечи. Нежно коснулся губами высокого лба.

— И я буду помнить тебя, пока жив, — тихо пообещал дроу.

Алия утвердительно прикрыла веки и высвободилась.

— Тогда уходи, — мягко, но уверенно приказала она. — Я не хочу остаться в твоей памяти седой старухой.

К'Тун не стал спорить. Захватив со стола свои сокровища, он отправился прочь, впервые покидая эту комнату с тяжёлым сердцем.

Вороной мирно щипал траву на обочине дороги и лишь изредка стриг ушами в сторону лесных звуков. Он знал это место и рассчитывал на отдых, но у К'Туна оказались другие планы. Дроу вновь вскочил в седло. Глотая холодный ночной воздух, К'Тун подгонял жеребца в сторону главного тракта, к заведению, известному своим отличным пивом и жирными жареными рёбрышками. Не то, чтобы К'Туну хотелось напиться — он вовсе не жаловал алкоголь. Но не было места лучше, ни днём, ни ночью, чтобы разузнать последние новости Арданского королевства.

И часа не прошло, а К'Тун уже прибыл к трактиру. Отпустил коня, походя сорвал со стены объявление «Желтоглазый демон. Разыскивается живым или мёртвым. Щедрая награда от самого короля!». С посеревшего от дождей и ветра листа смотрело нарисованное углём чудовище с треугольной головой и торчащими перпендикулярно ей ушами. Лысое, с клыками. Если кого и следовало отловить и покарать, так это горе-художника, изобразившего такую мерзость. К'Тун скомкал лист, отбросил его в канаву и, глубже надвинув капюшон на лицо, шагнул в просторный и хорошо освещённый зал трактира, наполненный гулом голосов и сладким ароматом мяса. Стараясь никому не попадаться на глаза, дроу неслышной тенью скользнул в угол. Он занял там небольшой, чуть шатавшийся стол, заказал домашний квас, свежий пушистый хлеб и внушительный кусок говяжьей вырезки, едва прихваченный огнём, истекающий розовым соком и тающий во рту. Наконец-то выдался случай вкусно, неспешно поесть.

Дроу даже не требовалось смотреть по сторонам — он лишь обратился в слух, выхватывая из разноголосого гомона отдельные беседы.

— Опять подать на землю подняли, будто Рыжему земли мало! — тихо бормотал хриплый голос.

— Да уж! Вон её сколько по лесам и лугам нехоженым! — громче вторил ему молодой и высокий.

К'Тун разломил румяную краюху, приятный хруст хлеба на мгновение отвлёк его от остального шума.

— За зиму волки половину коз да курей перетаскали, житья от них нет! — жаловался кто-то в другой части зала. — Нам бы охотника хорошего, да где ж его взять не втридорога…

— Что ты придумываешь, нынче охотники в сговоре, — уверенно и грубо пробасили в ответ.

— Да с кем же, с волками?! — изумился первый.

— Да хоть с волками! То их волки, натасканные! — Прозвучало поучительно и категорично.

В жаркий спор включился третий участник:

— Какие волки, какие охотники, вы как вчера из колодца вылезли! Темноухие это!

К'Тун невольно перестал жевать и ещё больше прислушался.

— Да неужто!

— А это что за черти?

— Да ты ж разве не знаешь? Как Желтоглазый! Его народ.

— Какой у него народ, — возразил басовитый так, будто он сам являлся как минимум братом К'Туна. — Он как сыч один, всё со своей бандой якшается. Нет таких, как он, больше: перебили давно.

— Что ты мелешь, «перебили»! — Третий оказался ещё упрямей. — Он один с десятью справится, а сотню таких — разве перебьёшь?! Прятались они до поры, а теперь повылазили…

«Где они появились? — нетерпеливо подумал К'Тун. — Какая деревня? Название!»

— Да зачем же им из-под земли-то лезть, неужто за курями? Что у них, своих курей нет? — зазвучал новый голос. К разговору активно присоединялись сидевшие за соседними столами.

— А будто не знаешь, что это за аспиды! — вошел в раж третий. — Сначала куры, потом корова, потом баба твоя, а там оглянуться не успеешь — и тебя уже в свою нору волокут.

— В плен? — пискнул кто-то совсем юный и перепуганный.

— Сожрать! — рявкнули в ответ. — Они всё едят, даже падаль. Подлый мерзкий народ!

К'Тун на минуту прикрыл глаза и обреченно вздохнул. Болваны безмозглые.

— Так это что ж, и Желтоглазый такой? — недоверчиво проговорил кто-то. Вокруг изначальной троицы уже столпились люди и немного — нелюди; гудели, обсуждая и комментируя.

— Такой! — жахнул по столу «просветитель».

— Да как же так! — возмутились другие голоса. — Он же наш! Он же в зиму так помогал, без него бы…

— А он в доверие втирается! — язвительно протянул рассказчик, ни капли не смутившись. — Хорошеньким прикидывается, чтобы поближе к вам подобраться! От этих дроу держись подальше, да добра не жди! Держи ухо востро — те ещё гады ползучие!

— А я-то его людей и домой пускал, когда зерно принесли… — испуганно пробормотал кто-то.

— Да, и я им овощи продавал. Заплатили ещё вдвое больше, подозрительно так… — поддакнул ему другой.

— Так-то пять лет назад они за лекарством для матушки моей в город ездили… А она всё равно через два года померла! — возмутился ещё один.

— Так её ж деревом в грозу придавило!

— Вот! Проклятое было лекарство, неизвестно из чего сделанное…

Все загудели пуще прежнего, согласно закивали, радуясь внезапно открывшейся истине. Желтоглазый-то оказывается, младенцев ночью ворует и ест! И для родни своей подземной шпионит! Он — никто иной, как проводник их в подлунный мир, готовый в любой момент уничтожить и Осипа Рыжего, и всё население Арданского королевства! Надо его срочно остановить и людей его перебить.

В самый разгар обсуждений, как это провернуть и как затем наказать Желтоглазого, о стол громко стукнула полупустая кружка. Все стихли, обернулись — и отпрянули в ужасе от стоявшего среди них К'Туна.

— Где появились дроу? — холодно спросил он.

Крестьянин, который только что распинался, какие темноухие мерзкие, молчал и ошеломлённо хлопал глазами.

— Название деревень! — процедил К'Тун и чуть подался к нему, будто собирался схватить за шкирку.

Крестьянин зажмурился, закрылся руками и выпалил:

— Стылые Углы, Подгорная и Ручьистое!

К'Тун хмыкнул, отстранился и обвёл взглядом остальной народ.

— Кто задумает навредить мне или моим людям, умрёт в страхе и агонии, — жёстко произнёс дроу.

Не дожидаясь, пока посетители опомнятся и вернуться к своей идее его поймать — устроив массовую драку и получив кучу травм, — К'Тун покинул трактир.

Новости из трактира совсем не радовали и вынуждали вновь погонять уставшего коня. Перечисленные села и деревушки лежали в одной области, а значит, дроу не просто так выходили на поверхность — они что-то задумали, они медленно брали деревни в кольцо. Следовало как можно быстрее выяснить, где именно находятся лазы, и перекрыть их. Срочно. Накрепко. Чтоб дроу копали-копали, но за столетие не выбрались. Именно поэтому, едва люди заговорили о страшных темнокожих, беловолосых и гибких, тенями скользящих в ночном мраке и оставлявших за собой кровавый след, К'Тун стал искать способ их остановить. Но даже он не был таким отчаянным, чтобы одному, до восхода, отправиться следить за ними.

Вместо этого К'Тун поспешил по адресу, который дала ему Алия. Пронёсся по пустым полночным улицам, распугивая кошек и крыс, и осадил коня возле небольшого двухэтажного дома. Простого, но опрятного. Окна были закрыты ставнями, свет между ними не просачивался, но К'Тун всё равно настойчиво забарабанил в дверь кулаком. Не прошло и пары минут, как внутри послышались торопливые шаги, в щели под дверью мелькнул теплый отблеск и настороженный мужской голос спросил:

— Кто там?

— Свои, Род, — как можно доброжелательнее заверил его К'Тун. — Дело срочное и личное, с приветом от давней знакомой.

Грюкнул засов, дверь приотворилась, из дома выглянуло длинное, бледное, но молодое лицо. Хозяин близоруко прищурился.

— Что-то я вас не помню… — пробормотал он.

— А меня и не надо, — заверил К'Тун, незаметно протягивая ему записку Алии.

Род, едва схватив её, хотел захлопнуть дверь, но дроу вовремя успел подставить сапог. К'Тун запросто мог напугать кого угодно и внешним видом, и упорством, но закорючка Алии внезапно всё изменила. Различив её, Род облегчённо выдохнул и совсем другим тоном предложил гостю зайти.

— Прошу прощения, у меня есть недоброжелатели, — смущенное бормотание удивительно вязалось с нелепым видом хозяина дома. Род запустил пятерню во взлохмаченные волосы, спохватился и крепче затянул узел потёртого халата. — Погодите, я сейчас переоденусь.

— Времени мало, — оборвал его К'Тун. — Мне важны знания, а не внешний вид. Вы ведь учёный?

— Да, это так, — всё ещё несколько растерянно отозвался Род. — Хотите посмотреть на лабораторию? Она на втором этаже.

— Нет, я Алии полностью доверяю.

К'Тун достал из-за пазухи гномью книгу, положил её прямо на обеденный стол. Рядом осторожно поставил ёмкость с порошком. Глаза Рода загорелись от восторга и предвкушения исследований, он невольно весь подался вперёд и едва сдерживался, чтобы не начать листать толстенный том.

— Это взрывчатое вещество, которым гномы расчищали себе путь в горах, — пояснил дроу. — Держите его подальше от огня. А в этой книге — его рецепт. Мне нужно, чтоб вы научились его создавать как можно быстрее и массово. Желательно — из доступных материалов. Всё, что может понадобиться, я достану.

К'Тун кивнул, давая позволение, и Род, осторожно открыв толстую обложку, принялся переворачивать пожелтевшие страницы. Иногда он останавливался, особенно внимательно изучая ту или иную схему или формулу.

— Я… пока не знаю, что может понадобиться… — после долгой паузы отозвался Род. Он словно ещё не пришёл в себя, лишь на минуту оторвался от гномьего сокровища. — Здесь столько всего…

— Выполните мой заказ — и получите книгу, — отрезал К'Тун. — Сосредоточьтесь на взрывчатке. От этого зависит безопасность многих людей.

Род внезапно нахмурился, забыл про фолиант и вскинул на К'Туна пристальный взгляд.

— Так вы человек короля?

Прозвучало это как-то совсем не радостно, даже с внутренним напряжением.

— Ни за что, — осклабился К'Тун. — И это дело к нему отношения не имеет.

Род как будто чуть расслабился, но поглядывал на дроу с некоторой настороженностью. Впрочем, она пропала, стоило учёному вновь отвлечься на книгу.

— Я приду через два дня, — предупредил К'Тун. — И первая партия — сколько сможете — должна быть готова.

Род рассеянно закивал. Его мысли уже были заняты работой, обещая бессонную ночь. И К'Тун поспешил оставить его в покое.

Глава 6. Весна, капитан

Эта ночь для К'Туна выдалась долгой. Вороной неспешно перебирал копытами в сторону лагеря, а дроу находился в глубокой задумчивости. Что, если Эдгар предсказывал новый конфликт: между жителями поверхности и дроу? Как связана, если связана, с этим деревня бессмертных? И что может случиться с Алией...

Заехав в ворота, К'Тун окинул взглядом абсолютно пустой лагерь — никто ещё не вернулся. Тогда дроу расседлал коня, завёл его в стойло, дал овса и чистой воды, а затем посетил своей командирский домик. Вытащил из сундука довольно странные вещи, увитые вязью замысловатых символов: глубокую пиалу и кинжал. И покинул лагерь.

Ночной лес сегодня дышал тишиной и покоем. В самый тёмный час, между полуночью и рассветом, стих и лёгкий ветерок, и хищные птицы, и даже ручей вдалеке как будто сбавил свой бег. К'Тун также ступал мягко, почти не приминая сочную траву. На небольшой поляне, заросшей калужницей и мышиным гиацинтом, дроу остановился. Закатал левый рукав, достал кинжал и с нажимом провёл лезвием по коже.

А когда проступила тёмная кровь, подставил пиалу, терпеливо ожидая, пока та наполнится до краёв. Зашептал заклинание — простое, как имя, но на каком-то забытом языке, непривычном всему живущему. Прикрыл глаза — и ощутил, как лёгкий ветер дохнул в лицо. Чужие руки забрали пиалу, и дроу поднял веки: перед ним стоял высокий, жилистый мужчина. Молодой, бледный, с длинными чёрными волосами и тонкими чертами лица — горожанки бы непременно сочли его очень красивым; одетый в распахнутую рубаху и заправленные в голенища штаны. Всё черное, как сам ночной мрак. Только букет из белых лесных маргариток, сплетенный с особой аккуратностью, нимбом белел на голове.

Испив пиалу до последней капли, мужчина вернул её дроу, облизнул испачканные губы и тепло улыбнулся.

– Давно не виделись, К'Тун, – произнёс он приветливо.

– Здравствуй, Шорох. – К'Тун оттер и спрятал кинжал, затем промокнул платком кровь, чтобы не замарать рукав. На коже остался тонкий свежий шрам. – Что это ты такой довольный?

– Так весна ж, – сладко потянулся Шорох. На бледных скулах его проступил румянец. – Воздух как мёд, чувствуешь?

К'Тун отрицательно мотнул головой. Ему было не до воздуха и не до весны совершенно.

– Мне нужна твоя помощь, – перешёл он к делу. – В Подгорной, Ручьистом и Стылых Углах видели дроу. Где-то они поднимаются на поверхность, и нужно выяснить — где. Найти все возможные выходы.

– То есть, мне нужно не просто проследить за ними, но и проверить каждую щель? – уточнил Шорох, задумчиво теребя одну из маргариток в венке.

– Кому, как не тебе, с этим справиться, – подтвердил К'Тун.

– А что потом?

К'Тун понял, что тот имеет в виду. Да, предложение заманчивое, но рисковое и не даёт нужной гарантии.

– Тебе не придётся их убивать, если ты об этом, – ответил дроу. – Пока только разведка, а там — посмотрим. Возвращайся быстрей.

Шорох кивнул, принимая задачу, но уходить не спешил. От его взгляда, забиравшегося под кожу, даже у К'Туна по затылку ползли неприятные мурашки.

– Забавная всё-таки вещь, – философски, лениво произнёс Шорох. – Тот, кто отдаёт мне свою жизненную силу, наслаждается самой жизнью куда меньше, чем я. – Он задумчиво причмокнул губами, будто стремился распробовать оставшийся на языке вкус. – Тебе бы отдохнуть, капитан.

Фигура Шороха начала расплываться, и К'Тун вовремя успел отвести взгляд, чтобы не схлопотать головную боль и навязчивые кошмары. Именно так влиял на всех истинный вид существа, которое обратилось чёрным дымом и то ли рассеялось в воздухе, то ли смешалось с тенями. Горящие угольки глаз погасли последними.

Подул предутренний, пронизывающий ветерок. На поляну стал выползать туман. Одёрнув левый рукав и не чувствуя холода, К'Тун устало побрёл обратно в лагерь.

Проснулся он от гомона голосов. Потянулся, вскочил с кровати, надел под рубаху штаны, нырнул в сапоги. Умываясь, уже проматывал в голове ближайшие планы на сегодняшний день. Присутствие отряда в лагере невольно поднимало настроение, шумные разговоры и споры казались привычны и даже отчасти уютны. Но только слишком громко звучали сегодня... Желая выяснить причину, К'Тун обратился к мыслям своей команды, и удивленно замер. Какой ещё чужак? Лагерь не может увидеть посторонний! Отерев воду с лица, дроу вышел из своего домика.

Первым, кто бросился в глаза, оказался Колода. Рыжий гном активно размахивал руками, ругался и уверял остальных немедленно гнать чужака в шею — а потому, несмотря на свой невысокий рост, моментально привлекал внимание. Тут же стояли трое Миллеров, выражая лицом весьма нетипичную для них эмоцию: смесь искреннего удивления и заинтересованности. Лист, как всегда, беспечно улыбался, а Дик выглядел потрёпанным, сонным и хмурым. Вероятно, парень вчера перебрал. И наконец, Тих своей широкой спиной полностью скрывал от К'Туна незваного гостя.

– Что здесь происходит? – требовательно поинтересовался дроу.

Завидев его, все мигом расступились, и в середине круга обнаружилась незнакомая девушка. Одеждой она напоминала травницу: многослойная юбка чуть выше щиколотки, дорожные сапоги, замотанные руки — чтоб не уколоться при сборе колючих стеблей, множество мешочков и сумок на поясе. Из оружия — кинжал в неприметных ножнах. Да и внешне чужачка казалась обычной: молодая, ростом чуть ниже среднего, с коротко остриженными тёмными волосами и немного детскими чертами лица. Отличали её лишь лисий разрез глаз да знакомая дроу манера кутаться в яркий платок. К'Туна она почему-то узнала сразу и решительно шагнула к нему.

– Здравствуйте, Мел, я к вам, – прозвучало мягко, негромко, но достаточно уверенно.

– Ты кто такая? – строго спросил К'Тун. Давно его так никто, кроме Алии, не называл.

– Настенька, – хлопнула ресницами дева. – Меня Яшка к вам послала.

– Яшка? – искренне удивился К'Тун. Нет, Настенька не врала, её мысли были тому подтверждением. Но почему так внезапно лесная ведьма вспомнила о нём? Они ведь виделись всего раз — и очень давно.

– Так это дочка егойная? – спросил Дик у стоящего рядом Колоды, чересчур громко.

К'Тун даже не стал обращать на него внимания: неучтённых детей у него не имелось, учтённых тоже. Яшка ему гадала — не более. Получается, увидела впереди что-то важное.

– Зачем она тебя послала? – всё же уточнил К'Тун.

– Так на помощь вам, – простодушно ответила Настенька.

К'Тун невольно обвёл взглядом свой отряд: сильные, хорошо вооруженные воины, в большинстве – отлично обученные и закалённые в бою. У дроу даже мысли не возникало, что им требуется какая-либо помощь.

– А что такого особенного ты умеешь? – спросил он. – Лекарь у нас уже есть.

К'Тун кивнул на Листа, тот ещё шире улыбнулся.

– Ну... – Настенька чуть замялась, отвернулась от К'Туна, оборачиваясь к остальным.

Она даже пальцами не пошевелила, а из ножен каждого взвилось вверх оружие, зависло над головами. Участники отряда охнули и расступились в стороны, подняв взгляд. Тих недовольно, утробно зарычал. Тем временем мечи, кинжалы, молот и тесак развернулись в сторону ворот — и ринулись прямо к ним. Но не долетели. К'Тун неслышно шагнул ближе, обхватывая Настеньку поперек тела, прижимая её руки к бокам — на всякий случай, а второй ладонью прикрывая глаза. Стоило это сделать, как всё оружие тут же остановилось и попадало наземь. Тих и Колода первые кинулись его поднимать, оскорблённые таким обращением.

– И что дальше? – нарочито добродушно, показывая своё превосходство, проговорил К'Тун.

Настенька, кажется, вздрогнула и растерялась. А затем нырнула вниз, хватая дроу за руку и намереваясь вывернуть её. К'Тун вовремя предугадал её приём, к тому же Настенька действовала слишком осторожно, словно боялась причинить боль — и дроу высвободился без труда. Так или иначе, она заставила его отпустить и отпрянуть, но вновь оказалась между отрядом и К'Туном. Настенька попыталась попятиться в сторону, но ей изначально следовало так сделать, а не поворачиваться к противникам спиной. Её определённо тренировали, но опытом настоящих драк эта девушка точно не обладала. Однако, Яшка почему-то посчитала её довольно полезной...

– Значит так, – начал К'Тун. – Пока можешь остаться. Но знай — если ты превратишься в источник проблем, мы от тебя избавимся. Лист, ты за ней присмотришь. А сейчас — следуй за мной. Остальные — займитесь делом.

Представление было окончено, так что участники отряда разбрелись кто куда: наполнять бочку с водой, собирать хворост, готовить завтрак и так далее. Один Дик остался стоять посреди лагеря, грустно опустив плечи. К'Тун мимоходом обернулся на него, поймал мысли: «Ладно Лист, он смазливый эльф... Но даже на Тиха девчонки вешались! А я чем плох?» Дроу нахмурился, взглядом указал на Дика младшему Миллеру, и тот радостно запряг его таскать корзины с овощами. Труд — лучшее лекарство.

А К'Тун с Настенькой зашли в один из домов, где никто уже давно не селился. И пока дроу зажигал лампу и подыскивал второй стул, гостья застыла на месте, неуверенно теребя в руках уголок алого платка и окидывая взглядом нехитрое, покрытое пылью убранство: грубо вытесанный стол, стулья, жёсткая кровать, очаг. Больше ничего.

– Садись, – приказал дроу, и Настенька резко опустилась на край ближайшего стула, словно боясь разозлить капитана любым промедлением. – Рассказывай, как ты нас нашла?

Сам К'Тун намеренно занял стул напротив, принял расслабленную позу, но ни на мгновение не сводил внимательного взгляда с собеседницы.

– Так это, – начала было Настенька, но под строгим взглядом осеклась, выпрямилась нервно, заговорила собраннее: – Я понимаю язык зверей. Людям ваш лагерь не найти, но звери чувствуют и запах, и преграду. Вороны твердят о месте в лесу, где живые ходят неслышно, как бесплотные духи.

Она неосознанно провела пальцем по столу, вырисовывая в пыли очертания их лагеря.

– Ясно, – отрезал К'Тун и чуть прищурился. – А что за имя такое странное — Настенька?

– Моя мама была нездешняя, – грустно и тихо произнесла та, отводя взгляд, а дроу невольно вспомнил Казе. Все они чужаки в этом мире. – И умерла вскоре после родов. Крестьяне отнесли меня в лес, а Яшка подобрала. Имя на клочке бумаги — всё, что у меня осталось.

– Тебе повезло, что Яшка нашла тебя раньше волков, – вместо соболезнований заметил К'Тун. – Она что-то ещё говорила?

Настенька растерянно покачала головой. Тёмные пряди мазнули по щекам.

– Нет. Только то, что я буду вам полезна.

К'Тун не выдержал. Эти загадки начинали его раздражать.

– Чем именно полезна, Настенька? – спросил он, медленно наклоняясь вперёд.

Та невольно вжалась в спинку стула, неотрывно глядя в золотые глаза.

– Не знаю. – Голос неожиданно обрёл твёрдость. – Но если Яшка так сказала – значит, здесь моё место!

Настенька, казалось, никогда бы не сунулась к наёмникам по своей воле. Дроу уже начал подозревать, что Яшка таким образом потребовала оплаты долга — спихнула на него свою воспитанницу. Не лучше ли отправить её к Алии?

– Ладно, жить будешь здесь, – решил К'Тун, и гостья неслышно облегченно вздохнула. – Посмотрим, насколько ты действительно можешь мне пригодиться. Только будешь Тасей.

Сложно отдавать приказы человеку, называя его Настенькой.

– Можно Тэс? – чуть зарумянившись, спешно спросила та. – А то как крестьянка какая...

«А будто бы ты не крестьянка?» – поднял бровь К'Тун, но не ответил. Хватит время на неё тратить, другие дела ждут.

– Ступай на кухню, Тэс, – скомандовал К'Тун. Поднялся с места, давая понять, что разговор окончен. – Лист найдёт тебе и еду, и работу.

Когда дверь за ней закрылась, он невольно перевёл взгляд на чистый круг на пыльной столешнице. За много лет Тэс оказалась первой, кто нашел их лагерь и так лихо обезоружил его бойцов. Возможно, стоит к ней присмотреться.

После завтрака Тэс и Дика отправили с глаз долой: отмывать пустующие домики, чтоб грязью не заросли. А К'Тун наконец-то смог выслушать доклад Листа — ведь не развлекаться же они ездили в город. ЛиСТих всегда действовали по одинаковой схеме: находили излюбленное заведение местных, где народу было больше всего, Лист заводил песни о бравых приключениях Желтоглазого, затем Тих оплачивал всем по кружечке пенного и внимательно слушал сплетни. Так и сидели весь вечер, подогревая всеобщее веселье и создавая правильные ассоциации.

Сегодня Лист поведал своему капитану новости с Западной стрелы — широкого, тракта, что пролегал с юга на север, соединяя столицу Ардэн через Некаим с Ревущими берегами и крупным городом Марсалем. И, если кто-то решил бы отправиться в столь дальнее путешествие, то мог бы любоваться поросшими лесом пиками по правую руку, а по ночам — ловить жуткие звуки со стороны Болотного края, что раскинулся по левую руку. Также, на пути обязательно встретилось бы село Лесное, дважды: на юге и на севере. Жители их всегда недолюбливали друг друга, часто строили соседям козни и клеветали друг на друга.

Поэтому К'Тун совсем не удивился, узнав, что кто-то сделал на дорожном указателе возле южного Лесного приписку «не», а также вывесил дохлую курицу. А ещё, что весна пришла в Болотный край: поползли на тракт густые зеленоватые туманы, и клыкастая молодёжь, желая покрасоваться друг перед другом или попросту объятая брачной жаждой разрушения, принялась нападать на путников. Войско Некаима готовится начать рейды на болота, вплоть до Чёрного озера — излюбленного места весенних сборищ, да только военачальник их слёг с каким-то недугом. Так невовремя.

Со стороны Южных врат потянулись первые птицы. Приметы обещают жаркое лето. Гномы из Южных гор впервые открыли ворота, и в Копусельку стали завозить свежее пиво. Пока что по двойной цене, для самых нетерпеливых. Вкусное. Восточнее Карнада то ли зверье, то ли гастролёры повадились воровать кур и мелкий домашний скот. Крестьяне напуганы. Рассказывают разные небылицы вместо того, чтобы вооружиться и сообща выловить вора. А вот на трактах перед Большими Шишами орудует серьезная банда: мужчина-оборотень и женщина в красной накидке. В живых не оставляют никого, даже лошадей, уже несколько обозов разграбили.

После этой новости Лист умолк, чуть вопросительно глядя на К'Туна, но дроу не спешил предпринимать решительных действий. В Омернидусе тоже есть стража, захотят — выставят посты на дорогах. Или в Ардэн обратятся. Хотя король недолюбливал торговую столицу за свободу нравов, он никогда бы не отказался помочь в ответ на хорошую награду или повышение налогов.

– Омернидус с радостью заплатит нам щедрое вознаграждение. – Лист попробовал угадать мысли своего капитана. – Выйдет безопаснее и дешевле.

Но К'Тун сейчас думал об ином. Он с нетерпением ждал отчёт Шороха и результаты от учёного Рода. Ни пара убийц, ни прущие с болот зеленокожие не могли сравниться с расой дроу. Ведь, если б судьба сложилась иначе, к нынешнему моменту К'Тун уже исполнил свою мечту и стал военачальником. Тем, кто возглавил бы путь наверх. Это не означало, что дроу отправятся стройными рядами штурмовать людские замки, тёмные всегда использовали другую тактику. Они нападали ночью, в новолуние или при сильной облачности. Небольшими группами пробирались к заранее изученной жертве, чтобы убить либо утащить с собой в Подземье. Еда, ресурсы, сокровища — всё это оставалось вторичным, главной целью всегда являлись живые существа. И ужас, которые наводили на выживших эти вылазки. Тот, кто оказывался в пещерах, мог забыть о пути назад: пленники чаще всего становились рабами, которых дроу охотно использовали безо всяких ограничений, а самые лучшие воины отправлялись на алтарь Ллос.

Дроу, конечно, могли устроить и масштабную вылазку для захвата целого поселения. При этом одни отвлекали внимание жителей, устраивая, например, сильный пожар, а другие прочёсывали улицы. Тёмные всегда шли в тенях, даже при своем превосходстве в силе. Всегда продумывали несколько путей отступления. А уж в пещерах с ними никто не мог сражаться, разве что гномы — но те предпочитали защиту на своей территории, с использованием различных механизмов и ловушек, и не совались на чужую.

Так или иначе, дроу никогда не предпринимали попыток захватить себе подлунные земли. Яркий свет мучил их, а большие открытые пространства было бы сложно удерживать при малой численности народа. Истории о том, как дроу Арданского королевства оказались под землёй, давно превратились в туманные легенды и не несли ответа, а менталитет тёмных, основанный на презрении к другим расам, однако, не толкал к полному их истреблению. Не в ущерб себе. Выпал бы удобный случай — возможно... А пока что дроу постепенно наращивали силы, но довольствовались малым. Многие люди про них забыли, многие даже в глаза не видели — и К'Туна считали то чумазым шахтёром, то южанином, то переболевшим лесным эльфом или плодом запретной любви. В Стреженёвке, где он вырос, про дроу и вовсе, кажется, не слышали — это в своё время К'Туна и спасло.

Но сейчас они активно полезли на поверхность, и следовало остановить их как можно быстрее: нанести удар, который загонит обратно и заставит надолго забыть о любых подобных поползновениях. К'Тун не тосковал по Подземью и матери, считая семьей приютивших людей и свой отряд. Не желал встречи со своим народом. И не хотел пускать его в мир, который стремился назвать своим.

Глава 7. Череда роковых ошибок

Два дня минули в томительном ожидании. К'Тун говорил себе, что дроу не станут выходить на поверхность каждую ночь, но всё равно его не покидало иррациональное ощущение беды. Казалось бы, что могло случиться с Шорохом, который и тела-то как такового не имел? Который и смертным-то в привычном понимании не являлся? И всё же, в нём сейчас плескалась жизненная сила К'Туна, и дроу как будто до сих пор ощущал с нею связь.

Ещё и Колода действовал на нервы. В привычной манере бухтел на счёт новенькой: а не шпион ли она, а не Осип ли Рыжий подкупил Яшку, чтоб та воспитанницу сюда прислала. К'Тун был уверен в Тэс. Девчонка и не думала закрываться, так что он видел все её мысли, все воспоминания, начиная с раннего возраста. Никаких сюрпризов, тёмных пятен, сомнительных моментов. Тэс и сама не до конца понимала, что она здесь делает, но полна была решимости исполнить волю Яшки.

За несколько часов, несмотря на кротость и скромность, освоилась в лагере, будто в собственном доме. Внешняя хрупкость не помешала Тэс таскать полные вёдра воды или рубить дрова наравне с Диком, который после их совместной уборки в домиках обзавёлся фингалом, помрачнел ещё больше и старался избегать напарницу. Новичкам всегда скидывали всю грязную и муторную работу. Дику это не нравилось, тем более он всё ещё мучился от последствий вчерашних возлияний. Тэс же добросовестно выполняла всё: уборку, стирку, чистку оружия — при этом не стесняясь подгонять ленившегося напарника. Только к готовке её Лист не подпускал, даже овощи чистить не позволил. Кулинария оставалась поприщем эльфа.

— Не плюй в колодец, водяной утащит! — пошутил он, когда пришёл за водой и заметил там Тэс.

Та внимательно разглядывала отблески внизу и лишь едва улыбнулась на столь откровенную чушь. Эльфы не верят в водяных. А духи воды не любят стоячую воду, предпочитая обитать у истоков.

— Будет гроза, — заметила Тэс. — Вода пахнет металлом.

— Хм? — Лист удивленно вскинул брови.

Достал ведро воды, внимательно принюхался и действительно учуял странный запах. Зачерпнул пригоршню, попробовал и качнул головой.

— Это магия.

Тэс не спорила. Лучшим аргументом стал прогрохотавший вдалеке гром и быстро набежавшие тяжелые тучи, что мигом заволокли всё небо. Зашлёпали первые тяжёлые капли, а вскоре обрушилась плотная стена ливня. Лист моментально убежал спасать обед, который готовился на костре, Тэс же с наслаждением подставила лицо прохладным каплям, умылась, а затем неспеша отправилась в ближайший домик. К'Тун, задумчиво наблюдавший за их разговором, отлепился от дверного косяка и ещё раз взглянул на небо. Некоторые люди верили, что гроза — это гнев богов, и отчасти были правы. Применение магии могло её спровоцировать. Тут всё зависело от совпадения нескольких факторов: типа магии, мощности и количества заклинаний, места использования. Сдвинуть тучи куда проще в горах, если… убить ведьму.

Уже вечером К'Тун мчался к Роду. Грязь комьями летела из-под копыт вороного, лес одели густые сумерки, и в чаще то и дело что-то влажно чавкало и хлюпало. Холодный, сырой ветер бил в лицо, будто весна решила уступить своё место осени. К'Тун, занятый своими мыслями, тем не менее внимательно смотрел по сторонам и прислушивался — нет ли погони. Он ещё не страдал пустыми страхами, но чутьё продолжало твердить об опасности.

Поэтому на въезде в город К'Тун тут же свернул на узкую улочку и затерялся среди домов. Он оставил коня и, скользя по мокрой черепице, вскарабкался на ближайшую крышу. Только острое, привычное к темноте зрение позволило К'Туну разглядеть гибкую фигуру, крадущуюся в тенях. Не оставалось сомнений, что преследователь его — такой же дроу, вероятно, ожидавший возле городских ворот. Он рыскал по улицам, но, очевидно, не знал, куда К'Тун направлялся. Это давало надежду, что Род ещё жив, а в его доме не устроена западня. Но надежда эта таяла с каждой минутой.

Пару мгновений К'Тун колебался. Решал, стоит ли убить преследователя или незаметно продолжить свой путь. Выбрал второе. Всё-таки дроу мог быть не один: малейший предсмертный вскрик послужит сигналом для остальных, и тогда шансы скатятся до нуля. И так уже Роду не позавидуешь…

Учёный распахнул дверь безо всяких предосторожностей, радостно встречая гостя — и не догадывался, что по городу рыщет убийца. К'Тун тут же тихо и плотно притворил за собой створку и запер засов. Погасил лампу, которую Род держал в руках. Поднёс палец к губам, но вовремя вспомнил, что люди не обладают возможностью видеть в темноте. Только на лестнице внутри дома, где не было окон, К'Тун всё объяснил. Шёпотом.

— В городе дроу. Вы в опасности. Как только они узнают, что вы разрабатывали, тут же захотят узнать больше. У вас получилось?

Ответ и так угадывался по тому выражению, что светилось на лице Рода, когда он отворял дверь. Теперь его сменило непонимание и легкий испуг.

— Да, но причём тут они? Они проследили за вами?

— Если бы проследили… — К'Тун сделал короткий, но выразительный жест.

Род побледнел.

— Тогда забирайте вашу взрывчатку скорее! Я перевёл рецепт, сделал первую партию. При должном усердии ингредиенты можно создать самому.

К'Тун поджал губы, понимая, что этого недостаточно. Он получил своё, но этот человек мог испортить все его планы. Когда они поднялись на второй этаж, в лабораторию, где окна были предусмотрительно закрыты глухими ставнями, К'Тун первым делом внимательно прочитал рецепт и спрятал его за пазухой. Затем осмотрел аккуратные цилиндры с торчащими из них шнурами, завернул в отрез выделанной кожи и сложил в дорожную сумку. А после, под ошарашенным взглядом Рода, выдрал из гномьей книги нужные страницы.

— Других записей нет? — хмуро спросил К'Тун.

Род замялся. Конечно же, учёный сохранил свои записи. Нечасто такие сокровища попадали в сторонние руки, другие расы ревностно охраняли свои тайны. Подобные же открытия и вовсе оставались редкостью, необычайным успехом: их могли использовать на благо человечества, а могли и выгодно продать.

— Вы поедете со мной, — решившись, констатировал дроу. Его тон не оставлял места для возражений.

— Куда? — всполошился Род.

— В безопасное место. Вас будут подозревать. Найдут книгу. Догадаются, откуда она взялась…

— Нет-нет, — торопливо и встревоженно принялся заверять его Род, — я никому ничего не скажу! Но я не могу покинуть свою лабораторию!

— «Не скажу»? — К'Тун улыбнулся внезапно так криво и жутко, что учёный отпрянул. — Ты расскажешь даже о том, чего не знаешь, когда окажешься у них в руках. Дроу мастера пыток. И мне лучше убить тебя сейчас, чтобы избавить от возможных страданий.

Род побледнел ещё больше, попятился. Губы его задрожали. Он наконец-то понял, во что ввязался, когда открыл свою дверь перед желтоглазым незнакомцем.

— Я уеду из города, — всё же выдавил Род. — Но не сейчас и не с вами. Иначе у меня не останется иного выбора, кроме как постоянно скрываться. Я не хочу быть связан с этим.

К'Тун молчал. Это был риск, и не только для Рода. Учёного следовало уничтожить прямо сейчас, пока его не схватили, пока он не рассказал… Дроу сделал шаг вперёд, и Род напрягся, будто в ожидании удара. Впился пальцами в изъеденные растворами доски стола.

— Избавься от книги, — сухо процедил дроу. — Она выдаст тебя с головой. И забудь о том, что ты меня видел и что ты для меня сделал.

Род сразу не отреагировал. К'Тун ждал его ответа, подтверждения, что тот понял его слова и выполнит их, а Род таращился дроу прямо в глаза, не моргая.

— Ну! — нетерпеливо подстегнул К'Тун.

— Так вы меня не убьёте? — едва слышно промямлил Род.

К'Тун удивленно хмыкнул и отступил. Осознал вдруг, как страшно он сейчас выглядел — будто действительно собирался придушить. Да и учёного сложно назвать дураком, сам всё понимал.

— Я же не чудовище какое, — произнёс К'Тун совсем другим тоном. «Только не вини меня потом за собственный выбор».

Дроу закинул на плечо сумку и неслышно спустился по лестнице. Долго прислушивался к тому, что происходит на улице, но наконец тихо приоткрыл дверь и выскользнул в ночь. Петляя по переулкам, добрался туда, где оставил коня: вороной мирно дремал, радуясь любой возможности отдохнуть. Никого рядом и по пути сюда К'Тун не заметил, но это не значило, что его оставили в покое либо потеряли из вида. Бегло проверив сбрую скакуна, дроу вскочил в седло и поспешил обратно в лагерь — предстояло как следует попетлять, чтобы не вывести возможную слежку прямо к воротам. И всё же, недавний разговор никак не шёл из головы. Какими бы ни были причины, К'Тун понимал, что поступил неправильно, в ущерб себе и, вероятно, сотне-другой людей.

Уже глубоко в чаще леса К'Тун внезапно уловил в голове беззвучный, бессловесный зов — и остановился. Глубоко вздохнул, принимая неизбежное. Сцепив зубы, открыл свой разум для вмешательства, которое так не любил.

— Я отыскал пещеры, — зазвучал в ушах низкий, рычащий голос откуда-то из темноты.

Вороной занервничал, едва не встал на дыбы — К'Тун вовремя его осадил. Со спины приближалось нечто большое, плотное, дышащее холодом. Давящее на сознание, словно каменная плита. И всё сложней становилось сдержаться: не обернуться, не ускакать прочь от явной опасности.

— Ты… — едва начал К'Тун.

— Там были жрицы, очень сильные, — рокот прошёлся вибрацией по всему телу, заставляя волосы на затылке встать дыбом. — Ощутили меня. Пытались поймать.

Большая ошибка. Им следовало уносить ноги, в худшем случае — нападать до последнего. Может, был бы шанс. Глупые, жадные служительницы Ллос.

К'Тун сглотнул, смочив горло. Мрак будто сдавил его, не позволяя вдохнуть — и этот мрак, бушующий за спиной, запросто мог сорваться и сожрать. Всадника, лошадь, даже взрывчатку в сумке. Как тех жриц, а может — и весь отряд дроу, а может — и всю деревню. К'Тун не хотел знать. Чем больше Шорох поглощал тех, кто не отдавал свою жизнь добровольно, тем быстрее он терял человечность и превращался в ненасытного кровожадного духа. А вместе с тем слабело его желание оставаться разумным.

— Где выходы? — сипло произнёс К'Тун.

Тьма подступила вплотную, обошла сбоку, потянулась к виску. Вороной взвился, затряс головой, косясь в ту сторону, забил копытами — так что стоило огромного труда удержать его на месте. А в разум К'Туна принялась, словно резец в камень, вбиваться нужная информация. Без слов, без образов, тяжелыми болезненными вспышками проявлялось новое знание. Выходов было много, часть — затеряна в чаще, часть — среди скал. Но все не так далеко друг от друга. Взрывчатки должно хватить.

К'Тун невольно отшатнулся, мотнул головой. Его мутило, невыносимо ныл затылок, перед глазами плясали цветные круги. Опасно подпускать Шороха близко, ещё безрассуднее открывать ему разум, но новости сейчас были важнее. И больше всего на свете хотелось избавиться от его компании. Тем не менее, К'Тун заставил себя спросить:

— Выброс магии… в горах. — В носу булькало и мешало дышать. — Связан?

— Не-ет, — переходя на шипение с присвистом, отозвалось в ушах. — Ведьма погибла. От всей своей силы разом избавиться — только самой, она и сжигает на месте. Столб пламени был до небес.

Шорох не отходил. Не отступил ни на йоту, и от его змеиного взгляда кровь стыла в жилах и всё существо вопило об угрозе. Он сдерживался пока, но К'Тун не желал больше дразнить чудовище. Забыв о приличиях, дроу пришпорил коня и рванул с места, оставляя живой мрак далеко позади и на скаку сплевывая густую солёную кровь. Вот почему Тэс здесь. Вот почему Яшка отправила её прочь. Но не до них сейчас. Если уж что-то предпринимать — то этой ночью.

Уже не опасаясь слежки (Шорох сожрал бы любого чужака), К'Тун спешно вернулся в лагерь. Никто, кроме Миллеров, ещё не спал, и дроу тут же приказал ЛиСТиху и Колоде зайти к нему. А пока те собирались, развернул карту и принялся тщательно, по памяти, отмечать на ней расположение пещер. Шорох умел доносить информацию так, что она и через годы не забывалась. И все терпеливо ожидали, пока капитан закончит.

— Дело срочное, — решительно произнёс К'Тун. — Действовать надо быстро, пока враг ослаблен и сбит с толку.

Вопрос читался в глазах наёмников, но они молчали, предвидя дальнейшие разъяснения.

— Дроу уже которую ночь нападают на эти деревни. — К'Тун обвёл область на карте. — Воруют, уводят в рабство. Возможно, у них боле серьёзные планы. Пока король очнётся, их будет уже не остановить, а нас возненавидят. Сегодня я узнал, где они выходят на поверхность. — К'Тун указал на свои отметки. — И мы эти пещеры завалим.

— Но почему ночью? — удивился Лист. — Это их стихия.

Да, тут светлый эльф был полностью прав: днём шанс нарваться на сопротивление сводился к нулю. Сейчас же дроу имели все преимущества. Те, которых не сожрал Шорох.

— Я не хочу давать им время, — отозвался К'Тун, не упоминая про другие причины. — Скорее всего, дроу потратят его на установку ловушек внутри пещер, они теперь боятся нападения. А ещё, я не хочу, чтобы люди узнали, кто и как решит эту проблему.

Над широкими рыжими бровями Колоды пролегли глубокие морщины. Гном уже чувствовал что-то недоброе. А когда К'Тун открыл сумку и продемонстрировал всем взрывчатку, то моментально догадался, что именно видит перед собой.

— Опасно это, опасно, — тихо заворчал он. — Разорвёт — костей не соберём. Разлетятся наши потроха по пещерам.

Тих, видимо, представил эту картину и с сарказмом хмыкнул.

— За свои потроха не переживай, ты останешься в лагере, — ответил К'Тун и жестом запретил Колоде возразить. Теперь гном ощущал себя признанным трусом. — Будешь за главного, вдруг дроу вычислят и сюда нагрянут, — после небольшой паузы продолжил капитан, спасая репутацию наёмника.

Хотя и так уже все знали, что Колода отчаян в бою и не боится опасностей. Гном один переживал, помня все свои грехи, свой позор — проигранное в карты огромное наследство. Считал, что и другие никогда не забывают об этом.

— Остальные идут со мной, — продолжил К'Тун. — Ещё раз посмотрите на карту, заучите расположение. Миллерам и новичкам ни слова. Собирайтесь, живо.

К'Тун тоже времени не терял и принялся раскладывать взрывчатку по трём сумкам. Лист, выходя, обернулся к нему:

— Капитан, есть нюансы, о которых вы умолчали? — осторожно спросил эльф. — Или это из-за встречи с дроу?

К'Тун хмуро глянул на него. Лист понял всё без слов и молча удалился.

«Надо собраться, — подумал К'Тун. — Я облажался, смалодушничал. Но всё ещё не кончено. Завтра это не будет играть никакой роли, и, если мы выживем, я запомню этот урок надолго».

Уже очень скоро все трое сидели в седле. Миллеры и не проснулись, им не было никакого дела до того, что происходит, если это не касалось их напрямую. Провожавший гном выглядел мрачным, выглянувший из домика Дик — недовольным, застывшая посреди лагеря Тэс — напряженной. На побледневшем лице тёмные глаза казались ещё больше, но сама девушка и не думала напрашиваться с отрядом. А К'Тун поспешно отвёл от неё взгляд, вспомнив про Яшку.

Отворились ворота, и трое всадников выехали в ночной лес. Никто из них не проронил ни слова, полностью сфокусировавшись на рисковой операции. Дождя, на счастье, не было, но сырой и холодный ветер пытался выдуть тепло из прогретых адреналином тел. Скакуны, почуяв напитавшее воздух напряжение, тихо всхрапывали и ровно мчали один за другим по широкой тропе. Когда же деревья нырнули за спины, а над главным трактом Низовья раскинулся сапфировый платок ночного неба, всадники остановились.

— Держите. — К'Тун протянул Листу и Тиху по небольшому холщовому мешочку. — Когда закончите, убедитесь, что выходы завалены надёжно, киньте это наземь и отойдите. А после возвращайтесь сюда. Если от кого-то долго не будет сигнала, другие придут ему на помощь.

Он хотел ещё что-то добавить о возможной встрече с дроу, но промолчал. Его раса непредсказуема, а его люди — опытны. Сами решат, как действовать. Поэтому, молча указав каждому направление, К'Тун свернул к одной из пострадавших деревень.