Железо и Медь

Глава 1 "Поворот времён"

Лорд Арино склонился над очередным отчётом разведчиков, он хмурился, отчего его лицо в свете лампадки приобретало ещё более хищный вид, чем обычно.

В дверь постучали, и она приоткрылась.

— Лорд? — Молодой стражник поклонился. — К вам… ребёнок.

«Семь лет… — подумал лорд, — даже через семь лет он всё ещё чужой. Всё ещё просто… ребёнок».

За дверью кто-то завозился.

— Дядя Оро!

Лорд махнул стражнику, и тот пропустил мальчишку, который протиснулся в комнату и снова воскликнул:

— Дядя Оро! — Лорд Арино метнул на него суровый взгляд, и мальчик сразу подобрался и вытянулся по струнке. — Лорд Ородрет Арино! — чётко отчеканил он. — Да хранят вас луны Карузы и… — парнишка пытался отдышаться, — и кровь Элфа!

— Здравствуй, Маркус, да хранят тебя луны, — улыбнулся лорд и откинулся на спинку кресла, — проходи, садись.

Мальчик живо подбежал к столу, всё в нём выдавало нетерпение: резкие движения, подрагивающий от возбуждения серый хвост и даже ушки, которые он чуть прижимал к голове.

— Дядя Оро! — Маркус не смог сесть, а просто стоял рядом со столом, почти перегнувшись через него. — Я так рад тебя видеть! — Глаза мальчика блестели от восторга. — Ты уезжал на целый оборот старшей луны! Расскажи, расскажи, что там!

— Где? — наигранно удивился Оро, но мальчишка, казалось, даже не заметил притворства.

— Ну… там… На Плато! Ты же ездил на переговоры с алкори? С безликими! Ты видел их?

Лорд отодвинул бумаги в сторону и подался вперёд.

— Маркус, — строго произнёс он, — с каких это пор ты пользуешься словами простолюдинов, чтобы говорить о наших важных торговых партнёрах?

Мальчик озадаченно уставился на дядю, ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять.

— Аа… Прошу прощения… Они не безликие. Так говорить невежливо.

— Именно, Маркус. Ты в будущем можешь стать представителем великого дома, поэтому лучше выбирай слова. Алкори не безликие. Они считают себя прямыми потомками богини Карузы, и мы… — Оро бросил взгляд на карту, висящую на стене, — даём им это право. — Лорд посмотрел Маркусу прямо в глаза. Мальчику показалось, что глаза дяди видят его насквозь. Словно они глядели не на него, а на его душу. — Что же, мой юный друг, а теперь расскажи мне, почему алкори считают себя прямыми потомками Карузы? Или ты праздно проводил время, пока я был в отъезде?

Мальчик вздохнул, всё же сел в кресло и поёрзал в нём, устраиваясь поудобнее.

— Хорошо, — ответил он и начал рассказ:

«Это было на очередном повороте времён. Время замедлилось, уплотнилось, собралось в пучок. Оно уплотнялось до тех пор, пока на нём не лопнула скорлупа — такой плотности достигло время.

Под скорлупой были два бога. Два первых. Каруза и Элф. Это были создатели из времени. Элф — смуглый, быстрый, его согревала красная кровь, что бурлит и шипит от своей силы. Каруза — медленная и сосредоточенная, по её жилам текла холодная синяя кровь, из-за чего кожа её была бледной и голубоватой.

Первые боги осмотрелись и поняли, что находятся на повороте времён — лучшем месте для создания мира. Но создание чего-то — это всегда жертва.

Чтобы положить начало, Каруза достала своё ледяное сердце и разломала на куски: один из кусков стал небом и ветром, другой — старшей луной, а третий упал и стал горной грядой.

Элф, увидев, что делает Каруза, использовал свою плоть: мышцы его превратились в землю, волосы — в реки, кости стали основой мира.

Богиня отдала свой третий глаз — одна часть его стала малой луной, а другая — упала россыпью камней на белые земли… И из этих камней родились алкори: холодный, рассудительный народ, связанный друг с другом невидимыми узами разума. В их жилах течёт синяя кровь их праматери Карузы. И кровь эта так холодна, что, падая на землю, застывает сияющими камнями.

Элф тоже разделил своё сердце на части. Одна из частей и сейчас бьётся под землёй, отчего та вздрагивает и выталкивает из вулканов горячую кровь Элфа, а другая расплавилась, сначала став тягучей, как смола, а после превратившись в народ даэвов. Это почти бессмертные, быстрые и ловкие существа. Они унаследовали силу Элфа. Их красная кровь так горяча, что, выливаясь на землю, вскипает и испарятся.

Ещё есть крылатый народ — квин’еелы. Они родились из серебряного волоса Карузы, который упал вместе с третьим куском сердца. Квин’еелы тонки, почти прозрачны, их носят прекрасные крылья. А ещё сёстры-квин’еелы могут говорить с ветрами.

Из когтя Элфа тоже родился маленький народ. Кочевой народ ханнуиты. Они свирепы, быстры, могут обращаться в зверя. Их выдают звериные хвосты и уши. Говорят, будто они могут слышать сердце земли».

— Дядя Оро, — Маркус задумчиво почесал голову, — а почему я не слышу сердце земли?

— Это всего лишь легенды, мальчик, — произнёс лорд Арино, — неизвестно, что в них правда, а что нет. К тому же скоро я возьму тебя с собой. Когда поеду к ханнуитам, может, они тебя чему-то научат.

Маркус мотнул головой.

— А вдруг они меня не примут?

— Не примут, — согласился лорд. — Вероятно, живя среди даэвов, ты мог растерять свои… ханнуитские особенности. Но они наши союзники как-никак.

Мальчишка вздохнул и дёрнул хвостом, судя по всему, он немного нервничал.

— А что… — Маркус сглотнул и поднял на лорда испуганный взгляд, — а что с гоммулами?.. — он сказал это тихо, словно гоммулы могли его услышать.

Лорд Арино приподнял бровь, ему не нравилось, что Маркус всё ещё боится их. Хотя… мальчику всего тринадцать лет. Чего ещё ожидать после того, как гоммулы вырезали весь его стан.

Маркус нерешительно продолжил:

— Я не до конца понял, как они появились? В наших легендах этот вопрос не описывается. Мы с леди Дайной просмотрели все доступные книги из Королевской библиотеки…

— Они появились из-за предательства, — ответил лорд.

«Когда Каруза и Элф создали мир и прочих, они упокоились на этой земле, их кости и плоть всё больше и больше врастали в этот мир, становясь его основой. В этот момент, когда богиня и бог были очень уязвимы, появился бог-предатель Ааронг. Хотя он и не бог вовсе… Он пришёл из чужого мира, он принёс с собой жестокость.

Ааронг вырвал глаз у Карузы и глаз у Элфа в тот миг, когда боги почти полностью вросли в мир. С помощью магии другого мира он соединил глаза, пытаясь создать совершенных существ, но родил в этот мир жестоких гоммулов. Из-за магии другого мира гоммулам не досталось крови Карузы и крови Элфа, у них нет даров богов — как почти бессмертие даэвов, обращения ханнуитов, нет крыльев квин’еелов или уз разума алкори. У них нет ничего, кроме жестокости и обид.

Ааронг стал их богом. А после его смерти сила Ааронга обретается в одном из гоммулов, которого объявляют Пророком».

Маркус весь сжался в кресле.

— Гоммулы… — прошептал он. — А правда, что есть бродячие боги, которые получились из слёз Карузы, когда Ааронг забрал её глаз?

Оро ухмыльнулся.

— Это правда настолько же, насколько и всё остальное в этих легендах.

— Господин Ородрет! — Стражник поклонился. — Ваш помощник у дверей.

— Пусти, — кивнул лорд.

В комнату зашёл, нет, прошмыгнул Зафф — совсем ещё молодой даэв с неизменно кислой миной.

— Лорд Арино, — незамедлительно начал он, — я вам несколько раз напоминал! Собрание Со-ве-та! — последнее слово он нарочно произнёс по слогам. — Вам уже следует быть там! — Положив на стол лорда новую папку с документами, помощник сказал: — Я подготовил ваши отчёты… — взгляд Заффа скользнул по Маркусу, сидящему в кресле, и он страдальчески вздохнул. — Мой лорд! Если вы будете выказывать неуважение членам Совета, они не станут слушать ваши предложения!

— Я успеваю, время ещё есть, — возразил Оро. — А вот за документы спасибо, Зафф.

— Лучше прийти заранее, — не унимался помощник, — кто знает, вдруг король решит прибыть раньше? А вдруг вас ввели в заблуждение, указав неверное время собрания? Лучше всё учесть! Вас и так недолюбливают среди знати.

— Я тебя услышал, — спокойно произнёс лорд, поднимая папку и думая о том, что Зафф — удивительный даэв: такой молодой, а всё время бубнит как старик. — Идём. — Он улыбнулся Маркусу. — Увидимся вечером, волчонок.

***

В зале Совета стоял неприятный гул, король ещё не явился, и представители домов прогуливались, иногда собираясь группками, чтобы обсудить государственные дела и новые слухи.

— Вот видишь, ещё куча времени! — сказал Ородрет, вскользь оглядывая зал. — Можно было и попозже прийти…

— Вам не о чем беспокоиться, — хитро улыбнулся Зафф, — леди Ларна сегодня отсутствует. Мне донесли, что она не выезжала из своей резиденции.

— Отлично! — Лорд явно приободрился. — Тогда всё будет намного проще. Надеюсь, результаты моего исследования многих заставят задуматься.

Зафф поморщился.

— Мой господин… не стоит питать ложных надежд. Одного дома недостаточно, чтобы изменить закостенелые порядки.

— Лорд Арино, храни вас кровь Элфа! — К ним тяжёлым шагом подошёл Ашен, представитель Хати, одного из великих домов. — Какая честь видеть вас лично!

— Да хранят вас луны, — натянуто улыбнулся Оро, — рад, что вы решили поприсутствовать сегодня на Совете.

— Я не мог его пропустить! — заплывшие глазки Ашена зло блеснули. — Очень хочу увидеть ваши отчёты о Прихребетных землях. Король возлагал на вас большие надежды, даровав вам титул лорда. — Он шумно вдохнул и улыбнулся. Правда, улыбка его больше напоминала красную уродливую щель среди трёх подбородков.

— Уверен, вы будете удивлены результатами моих исследований, — тоже улыбнулся Ородрет.

— О, я не сомневаюсь, много слышал о ваших изысканиях, особенно от леди Ларны, она так искренне интересуется всем, что с вами связано! — за этим последовал неприятный смешок.

Оро только скривил губы, не зная, что ответить. Впрочем, это сделали за него:

— Мнение только одного знатного даэва может быть необъективным, — раздался низкий голос господина Мираса, главы великого дома Зереф. В отличие от Ашена, этот был высок, подтянут и с идеальной осанкой — сразу видно генерала, искренне увлечённого своим делом. Длинные чёрные волосы Мираса были собраны в аккуратные косы, искусно сплетённые вместе. Генерал, сложив руки за спиной, приветственно кивнул Ородрету и улыбнулся Ашену, на его груди поблёскивали ножны с дух-клинком. — Леди Ларна за своей дочерью уследить не может, не думаю, что в теме науки и экономики стоит опираться исключительно на мнение леди Саалд. Лично я жду положительных результатов.

Из-за спины главы дома Арино постоянно выглядывал Зафф, кидая недовольные взгляды то на Мираса, то на Оро, то на Ашена, и не переставая строчить что-то в своём блокноте.

Ашен фыркнул, с трудом убирая прядь длинных волос от лица. Он зло посмотрел на лорда и произнёс, слегка понизив голос:

— Король ошибся, прислушавшись к тому, кто берёт псину себе в сыновья…

Губы Оро сжались в тонкую полоску, а костяшки на кулаках побелели от напряжения, он чуть подался вперёд, однако его остановила рука Мираса, которая легла ему на плечо.

— Наш король не ошибся, — ответил лорд Арино, с трудом сохраняя безразличное выражение лица, — а сейчас прошу прощения, вынужден откланяться. — Он кивнул на главные двери зала, король был лёгок на помине.

Послышались ритмичные звуки барабанов, и двери распахнулись, представители домов поспешили занять свои места согласно чину.

Король Арил в официальном красном одеянии вошёл в зал. Борода с проседью и неизменно хмурое выражение лица. Тяжёлый взгляд золотых глаз пробежался по лицам присутствующих.

— Представителей домов приглашаю к круглому столу, — безэмоционально произнёс король.

***

Лорд Арино обвёл взглядом сидящих за столом представителей великих домов. Пять даэвов, не считая короля. Поодаль стояли представители малых домов, но в Совете они не имели голоса, могли только слушать.

— Приветствую всех вас, представители великих домов. Да хранят вас луны Карузы и кровь Элфа! — заговорил Оро. — Как вы все знаете, примерно восемь лет назад наш король даровал мне титул лорда и пожаловал Прихребетные земли со всеми их жителями. — Он замолчал на секунду, чтобы решить, с чего лучше начать. — Я провёл множество оборотов малой и большой лун над книгами, силясь понять, в чём причина приближающегося упадка даэвов, — бесстрашно произнёс лорд, стараясь не смотреть на недовольные лица представителей домов, — и я нашёл ответ. Семь лет назад на жалованных мне землях имелось три крупных поселения и около трёх десятков деревень с подвластными мне даэвами, не имеющими никаких прав. Рабами, проще говоря. Работоспособность этих даэвов была довольно низкой, выработка сельскохозяйственных предприятий — недостаточной даже для уплаты налогов в казну, не говоря уже о том, чтобы прокормить всех рабов на данном участке. Также наблюдался демографический упадок. — Лорд обвёл взглядом всех присутствующих и продолжил: — Семь лет назад я дал своим рабам частичную свободу, отменил надсмотрщиков. — По залу пронёсся недовольный шёпот. — Каждой семье была выделена земля для личного пользования. Также я дал рабам возможность самим решать внутренние проблемы посредством Советов деревень и поселений, без участия господина или его помощников.

Недовольный шёпот усилился, но Ородрет демонстративно не замечал этого.

— Ранее рабы, работающие на земле господина, не имели никаких прав на урожай, собранный с земли. Рабам выдавалась еда в одинаковом количестве на неделю. Я отменил это правило и ввёл только обязательный оброк с каждой семьи, проживающей на выделенном участке земли.

— Вы выпустили рабов из-под контроля! Вы хотите восстания? — не выдержал Ашен. — Рабам нельзя показывать свободу! — Его поддержал согласный гомон остальных.

— Тишина! — приказал король, и все смолкли.

— За семь лет этого исследования, — медленно продолжал Оро с улыбкой, — выработка сельскохозяйственной продукции выросла вчетверо, и это в непростых условиях вулканической активности в Прихребетных землях!

Большинство представителей великих домов были явно не рады этим новостям, но Ородрет продолжал:

— В связи с этим выросли и финансовые поступления от дома Арино в королевский бюджет, — он указал на папку с бумагами, — кто желает, может ознакомиться с цифрами. Также за последние семь лет в Прихребетных землях улучшилась демографическая статистика. Прирост населения даэвов впервые за многие годы догнал смертность и перегнал её. В среднем население увеличилось на сорок процентов, по сравнению с показателями семилетней давности. Также среди населения Прихребетных земель значительно увеличилась лояльность к дому Арино.

Лорд замолчал, давая присутствующим переварить информацию.

— Исходя из достигнутых результатов… Я предлагаю внедрить мою систему повсеместно, — медленно проговорил он. — Её выгода многократно перевешивает возможные риски.

Лицо Ашена порозовело от напряжения, и он с нажимом произнёс:

— Мы не можем взять и поменять всё в одночасье! Наши предки жили так испокон веков, соблюдая эти традиции!

— Устаревшие традиции! — жёстко ответил Ородрет. — Времена изменились! Если мы не будем меняться, то Кутаис[1] ждёт плачевное будущее! Рабы не хотят работать лучше, ибо зачем, если от качества работы их жизнь всё равно не меняется? Рабы не хотят рожать детей, зная, что их ждёт смерть от голода! — Лорду казалось, будто его кровь превращается в огонь. — Я хочу напомнить, что у рабов нет дух-клинков, увеличивающих продолжительность их жизни, и в лучшем случае раб живёт двадцать пять лет. Через сколько лет даэвы просто вымрут в таких условиях? Что мы, лорды, сможем без их рабочей силы?

— Тот уклад жизни, которого мы придерживались всё это время, был прописан и проверен предками, — возразил Ирион, представляющий дом Саалд. — Они завещали нам держать население в узде и править огнём и мечом. Я считаю, что давать свободу, пусть и частичную, — плохое решение. Оно оскорбляет наших предков. Могут начаться волнения. — Он посмотрел лорду Арино прямо в глаза и добавил: — Мне кажется, ваш отец, Ородрет, был бы недоволен вашим предложением.

— Мой дорогой отец мёртв, — учтиво заметил Оро, не отводя взгляда от брата. — Наши предки и подумать не могли, что наши границы будут охранять ханнуиты, которых они считали жалкими собаками. К тому же наши предки были бы очень против нынешних торговых отношений с алкори, которых они заклеймили кровными врагами навсегда. — Лорд Арино повысил голос. — Если мы продолжим сидеть на старых традициях, то потеряем всё! Потеряем наших даэвов, нашу армию, нашу страну! Кутаис не может вечно держаться за плётку и страх! Если мы не начнём развиваться, то это сделают другие: алкори, гоммулы… Или вы хотите, чтобы эти плодородные земли заняли другие народы?

— Идея рискованная, но имеет смысл, — задумчиво проговорил Мирас, его великий дом по большей части делал упор на периодическую и постоянную армию, отчего многие годы находился в фаворе у короля. — Лорд Арино прав, с каждым годом мы имеем всё меньше бойцов. Всё чаще возникают проблемы дезертирства. Даже простые дух-клинки для солдат уже не являются хорошим стимулом. — Он поднял глаза на Оро и кивнул, давая понять, что поддерживает предложение.

— Пренебрежение вековыми традициями — это измена! — взвизгнул Ашен, и воцарилась полная тишина.

«Серьёзное заявление, — зло подумал Оро, бесстрашно глядя Ашену прямо в глаза. — Если этот боров бросит мне вызов, то на одного дурака у дома Хати станет меньше. Судя по его пузу, он растерял все навыки быстрого боя».

— Господин Ашен Хати, вы хотите бросить вызов господину Ородрету Арино? — подняв бровь, спросил король.

Ашен шумно задышал, краснея всё сильнее.

— Нет. Это не вызов. Я только заявляю, что великий дом Хати не станет поддерживать тех, кто встанет на сторону великого дома Арино! — сказано это было в первую очередь для представителей малых домов.

— Вы утянете Кутаис в вечное забвение! — не выдержал Ородрет. — Пора бы подумать о будущем страны, а не только о себе, Ашен!

— Тихо! — ледяным тоном произнёс король. — Я выслушал вас, лорд Арино. Можете занять своё место за столом. — Оро сел, с гневом сжав кулаки под столом, а король обратился к остальным: — Все желающие могут проголосовать сейчас. Либо ознакомиться с документами и принять решение позже.

— Хочу проголосовать сейчас! — откликнулся Мирас. — Великий дом Зереф принимает предложение великого дома Арино.

— Против! — хрюкнул Ашен.

— Против, — сказал Ирион, — великий дом Саалд не принимает предложение великого дома Арино.

— Великий дом Данху не принимает предложение великого дома Арино, — произнёс Людо и как-то странно посмотрел на Оро, будто это ещё не окончательное решение, — но оставляет за собой право на пересмотр решения в течение одного оборота старшей луны.

Все повернулись к Пану, представителю великого дома Исоти, который всё время сидел молча.

— Хочу ознакомиться с документами, — подал он голос и улыбнулся. — Великий дом Исоти передаст свой ответ позже. Лично королю.

«Вот скользкий тип, — подумал лорд Арино, — решил сначала выяснить, какое решение примет король, чтобы остаться в победителях. Умно, умно. Вполне в духе дома Исоти».

— Когда решение будет вынесено, все домá, малые и великие, получат уведомления через посыльных аспидов, — спокойно подытожил король. — Представители домов, можете быть свободны.

***

За дверью поджидал верный Зафф, он выхватил лорда Арино из толпы и повёл прочь.

— Господин, я же говорил, что система слишком закостенела, будет не так просто её переделать! — запричитал он как старая бабка. — Зачем же вы всё на себя берёте! На вас лица нет!

— Всё в порядке! — прошипел Ородрет, выдирая руку из лап Заффа, праведный гнев внутри никак не утихал. — Было глупо думать, что Ашен согласится, — он криво усмехнулся. — Если не будет рабов, не будет и мальчиков для развлечений этого Б’чара[2]!

— Тише, господин! — зашикал на него Зафф. — Если кто услышит это оскорбление, скандала не избежать!

— А мой скудоумный брат Ирион, — не замечая увещеваний Заффа, продолжал Оро, — он скорее умрёт сам и похоронит всех, чем сделает так, как говорю я! — лорд поджал губы. — Теперь я понимаю, почему его так любил наш отец! Он ровно настолько же тупой, насколько упёртый!

Помощник сглотнул, боязливо оглядываясь.

— Лорд Арино… Может, не нужно вам это всё начинать? Вы же знаете… В истории множество примеров, что именно реформаторы умирали не своей смертью, прежде чем видели результаты своих реформ… Мой господин!

— Кто-то должен остановить это колесо, несущееся в пропасть! — почти крикнул лорд, направляясь прочь из Королевского дома.

***

— Зафф! Быстро ко мне! — лорд Арино, грозно нахмурившись, нетерпеливо стучал пальцами по столешнице. Перед ним лежало письмо от Мираса, в котором тот недвусмысленно намекал на возможные преступления великого дома Хати. Ничего предметного Мирас не написал, но… Оро знал этот шифр. Представитель дома Зереф предполагал, что Ашеном руководит не только страх перемен или особая любовь к традициям.

«Какие главные причины сопротивляться у таких, как Ашен? — размышлял лорд. — Ашен скудоумен, труслив и жаден, он получил своё место по наследству, а не за выдающиеся качества. Единственными причинами могут быть страх или деньги. Страх или деньги… — Ородрет в задумчивости потёр подбородок. — Нужно выяснить всё о доходах дома Хати».

— Милорд? — в кабинет просочился Зафф.

— Наконец-то, Зафф! Почему так долго? — возмущённо проговорил Оро и, не дав помощнику возможности оправдаться, сразу продолжил: — Мне нужен доступ в Королевские Архивы.

Зафф нахмурился, проверил, плотно ли закрыта дверь, и, понизив голос, ответил:

— Мой господин! Вы можете получить доступ к архивам, которые касаются только нашего дома. Как я понимаю, вас интересуют не они?

Оро кивнул.

— Мне нужен доступ к архивам дома Хати. Я хочу узнать обо всех источниках доходов этого великого дома. А также об уплате налогов в королевскую казну. — И тише добавил: — У меня есть некоторые подозрения на этот счёт.

Помощник задумчиво кивнул и сел в кресло, грациозно кладя ногу на ногу.

— К сожалению, у нас нет людей в резиденциях Хати, последнего зарезали пару оборотов старшей луны назад. Бедный паренёк, — сокрушённо покачал головой Зафф, — он подавал такие надежды… — Он задумчиво покусал ноготь и сощурил красные глаза, глядя на лорда. — Есть кое-какая идейка, мой господин, на этой уйдёт два–три оборота малой луны.

— Отлично, — холодно ответил Оро, — полагаюсь на тебя. Всё как обычно, в случае неудачи беру ответственность на себя.

Зафф хитро ухмыльнулся.

— Не в этот раз. — Он резво вскочил с кресла, пригладил непослушные вьющиеся волосы и поправил воротник. — Что-то ещё?

— Приведи ко мне одного из моих рабов.

— Кого-то определённого?

Лорд задумчиво провёл пальцами по письму.

— Одного из тех, кто сейчас входит в Совет поселений Прихребетных земель.

— К вечеру он будет здесь. — Зафф отвесил поклон и выскользнул за дверь.

Лорд немного покрутил в руках письмо от Мираса и бросил его в камин, проследив, чтобы послание сгорело полностью.

«Не хватало ещё обвинений в заговоре… — подумал Оро, глядя, как огонь пожирает бумагу. — Если Данху или Исоти примут предложение, то получится три голоса «за» на три голоса «против». В этом случае исход дела будет зависеть от короля. Нужно склонить на свою сторону один из этих домов, — лорд злобно усмехнулся, — либо уничтожить один из тех, кто против».

Внезапно пол кабинета затрясся, стены дома застонали. Оро замер, пытаясь оценить, насколько сильнό это землетрясение, но оно прекратилось так же быстро, как и началось. Только лампадка под потолком ещё раскачивалась.

В землях даэвов землетрясения — обычное явление, но в последние годы их стало слишком много. Некоторые из даэвов считали, что это бог Элф двигает шкурой во сне, отчего земля ходит ходуном. Сам же Ородрет придерживался иного мнения, считая, что всему виной вулканы и подземные лавовые потоки.

***

— Г-господин Арино… — у двери скромно замер бедно одетый даэв.

— Да хранят вас луны, Окуден, — произнёс Оро, отодвигая бумаги и со сдержанным любопытством оглядывая гостя.

— Да хранит вас кровь Элфа! — Даэв лишь на мгновение поднял на лорда испуганный взгляд, полный изумления, и снова уставился в пол. Вероятно, его очень удивило, что сам глава великого дома знает его имя. — Я прошу прощения, если наша деревня прогневала вас! — Он нервно скомкал руками свою шапку. — Я готов ответить за всех жителей…

— Прошу вас, Окуден, — прервал его лорд, указывая на кресло у своего стола, — я вызвал вас по другой причине. Садитесь, садитесь. — Он сделал нетерпеливый жест, поторапливая замершего в нерешительности раба.

Окуден, как испуганный заяц, осторожно подошёл к креслу и сел на самый краешек, стараясь почти не касаться дорогой обивки. Лорд удовлетворённо улыбнулся.

— Вот и хорошо. — Он резким жестом отодвинул бумаги, отчего раб вздрогнул и снова уставился в пол. — Ваша деревня никак меня не прогневала, — произнёс Оро, наблюдая, как немного расслабились плечи даэва, — вы здесь для того, чтобы рассказать мне о вашем Совете.

— Лорд Арино, — раб поднял глаза, в которых светилось смятение, — все члены Совета Прихребетных земель премного благодарны вам за эту возможность! — Он неловко потёр шею дрожащими руками, избегая взгляда лорда. — Ещё никогда наши семьи не знали такой сытой жизни.

— Это хорошо. — Оро сцепил пальцы замкóм и строго посмотрел на раба. — Есть ли у Совета вопросы, которые он не может решить без вмешательства своего господина?

— Нет… то есть да, нет… — Окуден шумно вдохнул, собираясь с силами, и на одном выдохе выпалил: — Господин, позвольте нам принимать беженцев с чужих земель! — И затравленно уставился на лорда.

— Беженцев? — Оро нахмурился. — Расскажи подробнее. Ничего не упусти.

Окуден кивнул и снова впился пальцами в свою многострадальную шапку.

— С тех пор как вы заняли должность главы дома Арино и даровали нам землю в пользование и право самим решать проблемы своих поселений, Прихребетные земли стали желанным местом для жизни многих…

«Я предполагал такой исход, — подумал лорд, — это было ожидаемо, что рабы из других домов захотят сбежать. Одно дело — пара сбежавших рабов, которых в других домах никто и не считает, и совсем другое дело — законное разрешение от главы дома. Это может вызвать вооружённый конфликт между домами».

— И к нам за эти годы перебежали некоторые даэвы, на свой страх и риск… — Окуден виновато посмотрел на Оро, но никакой реакции не последовало. — Ведь за побег из-под покровительства своего дома ждёт смертная казнь…

— И вы просите указ только из-за нескольких рабов-дезертиров? — удивлённо произнёс лорд. — Это нецелесообразно.

— Вы правы, господин, — согласился даэв, — многие даэвы из других домов завидовали нам, но не решались на побег. А потом прошёлся слух, что вы будете выступать на собрании Совета великих домов за внедрение этих правил на всех землях, и многие решили просто ждать, когда состоится Совет, и наш король объявит своё решение.

— И, — нетерпеливо поторопил его Оро, — в чём дело?

— Мой господин… Даэвы пропадают.

— В каком смысле? — лорда это начинало раздражать.

— Они просто исчезают! — округлил глаза раб. — На землях дома Хати и дома Данху за последние два месяца пропало множество даэвов! Совершенно бесследно! Родственники пропавших даже похоронить их не могут! Многие боятся, думают, что это дýхи предков разгневались и забирают живых… — Даэв облизал губы и умоляюще посмотрел на лорда. — Очень многие боятся и хотят бежать под защиту дома Арино. Но их слишком много, без вашего вмешательства мы не можем принять их, стража на границах определённо заметит целые семьи перебежчиков и убьёт их…

Лорд Арино хмыкнул и откинулся на спинку кресла.

— Интересно… — протянул он, глядя на Окудена. — Раньше случались такие исчезновения?

Даэв снова нервно потёр шею и ответил:

— Слухи и новости до нас стали доходить только последние два месяца, когда эти исчезновения стали массовыми. Но сбежавшие говорят, что раньше тоже бывали исчезновения, но гораздо, гораздо меньше, — он пожал плечами, — может, не более десятка даэвов в год.

— Что насчёт других домов?

— К сожалению, их земли слишком далеко от нас, и мало что доходит оттуда. — Окуден покачал головой. — К тому же многие не обучены грамоте.

«Это мне на руку, — подумал Оро, — чем больше странных происшествий на территориях дома Хати, тем проще убрать его с пути».

— Отправляйся обратно и передай Совету, что на время необходимо ограничить вход беглых рабов на территории дома Арино. — Лорд нахмурился, глядя, как изменилось лицо раба. — Не более одного беглеца за оборот старшей луны.

— Спасибо, господин, — уныло пробормотал Окуден, опуская голову.

— Ждите моего решения, — продолжал Ородрет. — Я займусь вопросом исчезновения даэвов. Но до этого, — он строго взглянул на раба, — вы должны помнить, что ваш Совет действует от моего имени. И любое упущение с вашей стороны грозит нашему дому проблемами. Ясно?

— Ясно, господин. — Окуден вжался в кресло. — Я всё передам.

Лорд Арино кивнул и добавил:

— Если с домом Арино что-то случится, то все его земли перейдут во владение к другим домам, — он сделал небольшую паузу, — в том числе и дому Хати. Понимаешь, Окуден?

Даэв задумался, складывая в голове слова лорда в логическую цепочку. Через несколько секунд он изменился в лице и поднял на Оро испуганный взгляд.

— Мой господин, мы не создадим проблем дому Арино!

«Отлично», — улыбнулся Оро, а вслух сказал: — Можешь идти. К вам прибудет мой голос[3] с дальнейшими указаниями.

***

— Да хранят вас луны… — произнесла Дайна, делая особый знак рукой, сообщающий о том, что надо поговорить. Она чуть склонилась в поклоне, и Оро отметил, что племянница, к его удивлению, становится всё больше непохожей на своих родителей: светло-кофейная кожа, на пару тонов светлее, чем у остальных, удивительные золотистые волосы, каких лорд не помнил ни у кого из ближайших предков. Зелёные глаза светятся умом и любознательностью, а не безумием, как у её матери. Он коротко кивнул, бросив взгляд на тренировочную арену, где кружили Маркус и его учитель Норн.

— Как дела у дома Саалд? — сказал лорд кодовую фразу.

— Дела идут в гору, — с хитрой улыбкой ответила Дайна. Лорд жестом приказал стражникам отойти. — Дом Саалд недоволен вашим предложением, — проводив глазами стражников, сразу выдала племянница, отчего-то покрываясь румянцем.

— Я это заметил, — ответил лорд Арино, — ещё на Совете.

Дайна махнула рукой и поморщилась, словно отгоняла зловонную муху.

— Я думаю, матушку больше нервирует то, что вы никак, по её мнению, «не наиграетесь со щенком». Иногда кажется, будто она совсем помешалась… — уже тише произнесла девушка, подходя ближе. — Возможно, дом Саалд вынесет на следующем Совете вотум недоверия дому Арино. — Она кинула взгляд на арену. — Я хотела предупредить…

Лорд хмыкнул и тоже посмотрел на серый круг арены. Норн и Маркус мягко ступали по пепельному песку в одних набедренных повязках. В их руках поблёскивали жёлтым кинжалы тарко или, как их называли по-другому, дух-клинки. Ородрет отметил, что, несмотря на постоянные тренировки с Норном, Маркус не перенял стиль боя полностью. В его движениях была удивительная мягкость зверя. Ханнуит ступал на песок настолько мягко, что, казалось, даже не оставлял следов. Норн сделал рывок — так быстро, что глазу не уследить. Мгновение — и учитель уже за спиной Маркуса, но мальчик пружинистым прыжком отскочил в сторону и, не теряя ни мгновения, бросился в ответную атаку. Бойцы двигались так быстро и стремительно, что невозможно было уследить за клинками.

— А мальчишка не из робких! — Дайна улыбнулась, глядя на град ударов, обрушившихся на Норна.

Лорд Арино покачал головой и произнёс:

— Я удивлён, что Ларна до сих пор ничего не поняла. Глупо предполагать, что я потрачу на что-то восемь лет и потеряю интерес! — он презрительно поморщился, сам не понимая, зачем говорит об этом Дайне.

— Всё зависит от решения короля, — не отрываясь от арены, продолжила девушка, пропуская его фразу мимо ушей и возвращаясь к разговору. — Я точно уверена, что действия дома Саалд будут зависеть от того, какое решение он примет.

— Почему бы им просто не бросить мне вызов? — спросил лорд, упрямо не глядя на Дайну. — Это бы решило часть моих проблем, — язвительно добавил он.

«Конечно, — подумал Оро, — вызов развязал бы мне руки, давая возможность просто убить тех, кто этот вызов бросил. Но я сильнее брата, и Ларна это знает. Она просто хочет смещения меня с должности? Но это не принесёт никому выгоды. Король потеряет союзников в лице ханнуитов… Неизвестно, как пройдут очередные переговоры с алкори, если пост займёт другой представитель даэвов… Ларна глупа и безумна. Она просто желает мести, как и мой недалёкий брат».

Дайна ухмыльнулась и положила руку на плечо дяди, смахивая невидимую пылинку.

— Ты сам знаешь. — Оро кивнул. — Есть ещё новость, — внезапно оживилась девушка, — скоро сюда придёт посланник ханнуитов, в нескольких днях езды видели одного из них. — Она поклонилась и зашагала прочь. Лорд проводил её долгим взглядом и сложил руки на груди.

«Посланник ханнуитов? Но ближайшая встреча должна состояться только через три оборота старшей луны, — подумал он и почувствовал внутри неприятную тяжесть. — Они никогда не приходят в гости просто так».

***

Остриё клинка просвистело так близко от лица Маркуса, что он даже увидел, как жёлтое лезвие вытянулось, пытаясь достать кожу, но сумело отхватить только кончик пряди волос. Мальчик увернулся от следующего удара и прыгнул вперёд, но Дайна словно заранее знала, что Маркус сделает рывок, и изящно избежала клинка.

«Уже третий раз! — с негодованием пронеслось в голове Маркуса. — Как она знает?»

Он прыгнул влево, сделав обманный выпад, но тут резко перекинул рукоять в левую руку и нанёс удар. Такого девушка не ожидала, и чёрное лезвие прошлось по её плечу, распарывая рукав и кожу. Дайна отпрыгнула, прижав ладонь к ране, и одобрительно хмыкнула. Она стряхнула с пальцев капли крови, которые испарились с тихим шипением, не успев долететь до земли.

— Ты в порядке? — Маркус с тревогой посмотрел на плечо девушки, но рана уже полностью затянулась.

— В порядке. Рукав только испорчен… — с досадой глядя на распоротую ткань, ответила Дайна, но тут же восхищённо добавила: — Отличный ход с заменой ведущей руки! Это тебя Норн научил?

— Нет, я сам придумал! — с плохо скрываемым самодовольством в голосе ответил Маркус, убирая кинжал в ножны на груди. — Норн почти не использует обманные приёмы, он берёт быстротой и напором. — Мальчик с прищуром посмотрел на Дайну и спросил: — Откуда ты знала, с какой стороны я нанесу удар? Это не похоже на совпадения.

Девушка упёрла руки в бока и, сдув прядь с лица, расплываясь в улыбке.

— Это всё моё даэвское чутьё… — начала она, но встретив недоверчивый взгляд Маркуса, рассмеялась. — Тебя выдавали уши и хвост.

— Что? — Хвост мальчика недовольно дёрнулся.

— Я немного понаблюдала за твоими тренировками с Норном и заметила одну особенность: ты слегка поворачиваешь уши в ту сторону, в которую планируешь атаковать, — ответила Дайна, доставая из сумки фляжку с водой. — Будешь? — Маркус отрицательно покачал головой. — Сначала я думала, что это совпадения, но сегодня решила проверить. И вот, — она отхлебнула глоток, — моя теория подтвердилась.

— А хвост? — спросил мальчик, сложив руки на груди и нахмурившись.

— А хвост дёргается за секунду до того, как ты прыгнешь вперёд. — Дайна потянулась. — Ты отличный боец, но из-за того что ты ханнуит, придётся дополнительно следить за ушами и хвостом, — закончила она.

— Вы меня жалеете, леди Дайна. У вас было столько возможностей меня ранить, — недовольно выдал Маркус и задумчиво потёр нос.

— Раны на твоём теле заживают слишком медленно. Всё-таки кровь ханнуитов не из сердца Элфа, а из его когтя. И я просила тебя не называть меня леди. — Дайна раздражённо откинула прядь золотистых волос. — Оставь это для светских приёмов.

— Тебе не стоит жалеть меня, это не поможет мне стать лучше, — насупился мальчик, пиная песок босой ногой.

— Не нужно так переживать, Маркус! — Дайна взъерошила ему волосы и улыбнулась. — У тебя отличные навыки. — Она наклонилась к мальчику и уже тише произнесла: — Получше, чем у некоторых представителей великих домов, — и подмигнула ему, увидев, как встрепенулись серые ушки.

— Хорошо, что ты объясняешь мои ошибки. Норн никогда не говорит, что я делаю не так. Я только получаю деревянным мечом или кинжалом больнее прежнего, если не понимаю своих ошибок с первого раза! — пожаловался Маркус.

— Норн отличный воин и предводитель, но отвратительный учитель, — согласилась Дайна. — Я смотрела, как он тренирует бойцов для королевской гвардии… — она сокрушённо покачала головой, — это просто молчаливое избиение, а не обучение.

— Нужно больше тренироваться, — заключил Маркус, быстро одеваясь, — не хочу расстраивать дядю Оро.

— Лорд Оро… — мечтательно произнесла Дайна, плюхаясь на песок, — он безупречен. Абсолютно безупречен. Идеален!

Мальчик хмыкнул, глядя на девушку.

— Пожалуй, даже слишком, — ответил он, садясь рядом.

Маркус с Дайной уже множество оборотов старшей луны проводили вместе, с тех самых пор, когда Дайна защитила ханнуита от нападок одного из членов дома Исоти. Самомý Маркусу ничего нельзя было возразить благородному даэву, ведь чужаки — это, считай, никто в Кутаисе, да и своими словами Маркус мог бы случайно подставить лорда Арино. Зато Дайне можно, что она и сделала. С тех пор прошло уже много времени, оказалось, что у леди Саалд и Маркуса много общего: страсть к бою, жажда приключений, увлечение мифами и историей. Их дружба немного осложнялась тем, что великие домá Арино и Саалд негласно враждовали, но главе дома Арино было решительно всё равно, а глава дома Саалд слишком демонстративно не интересовалась жизнью дочери.

— Как ты думаешь, он появится на благотворительном королевском приёме Первого урожая?

Маркус пожал плечами.

— Не думаю, дядя Оро почти не посещает балы и приёмы. Он работает, — мальчик усмехнулся: лорд был занят всегда. Он или работал, или… работал. Редкие вечера он проводил с Маркусом, обучая его навыкам боя или обсуждая с ним разные интересные новости. От этих воспоминаний у Маркуса потеплело в груди. Немного помолчав, он нерешительно произнёс: — Можно подержать твой дух-клинок?

Дайна кивнула и положила свой кинжал в руку Маркуса, от этого простого жеста мальчик потерял дар речи. Он с изумлением взглянул на девушку и сжал в руке усеянную тонкими шипами-иглами рукоять кинжала. До этого Маркусу не приходилось держать в руках дух-клинок члена великого дома. Даэвы с большим почётом и уважением относились к своим клинкам. Это оружие ковали в недрах вулкана Раскалённого Утёса, используя магию крови и предков. Для каждого представителя семьи великого дома ковался уникальный клинок, имеющий кровную связь со своим хозяином и особый знак на торце рукояти. Некоторые вообще считали, что клинок — это как вторая душа. Благодаря этой кровной связи владелец клинка мог увеличивать продолжительность своей жизни и не стареть, забирая жёлтым лезвием жизни других. Или «воруя жизни», как говорили некоторые.

— А вот Ларна — любительница приёмов… — протянула девушка, не замечая изумления ханнуита.

— Ты… не боишься? — удивлённо спросил Маркус, не в силах оторвать взгляд от извивающегося лезвия. Оно, словно живое, выгибалось и вытягивалось, ища свою жертву. Только почему-то не светилось так, как светится в руках Дайны.

— Чего? Балов? — не поняла Дайна и с ухмылкой добавила: — Они действительно пугают, когда ты наследница великого дома, а твои родители считают, что тебе давно пора замуж…

— Нет, давать мне тарко, — хихикнул Маркус, — вдруг я убью тебя? Ведь так говорят благородные даэвы? Мне даже дядя Оро ни разу не давал свой клинок.

— Не боюсь. Это просто предрассудки, — просто ответила девушка, — и у тебя была уйма возможностей, чтобы меня убить, если бы ты хотел. Но я всё ещё жива! — задорно хохотнув, добавила Дайна.

Маркус улыбнулся и сжал рукоять так, чтобы шипы проткнули ладонь и впитали кровь.

— Почему он не светится, как у тебя, впитал же кровь?

— Потому что ты не даэв. — Дайна пожала плечами. — Не думаю, что он поможет тебе украсть жизнь. Всё-таки дестуры[4] Раскалённого Утёса используют магию нашей крови и наших предков, наверное, это работает только для даэвов. Я читала, что дестуры добывают лаву из самых нижних потоков, которые обволакивают сердце Элфа.

— Восхитительно! — завистливо протянул Маркус, разглядывая символ на торце рукояти: у Дайны это был маленький знак бесконечности с заключённой в него руной. — Оракул говорил тебе, что значит этот знак? — поинтересовался мальчик, понимая, что этот вопрос не очень тактичен. Эти знаки в каком-то смысле пророчили судьбу благородного даэва, так как появлялись на связанном кровью тарко сами собой, по велению бога Элфа. На тех дух-клинках, которые выдавали даэвам-рабам в армии, не было никаких знаков. Да и жизни воровали они гораздо хуже, совсем незначительно продлевая жизнь своему хозяину.

— Говорил. Это любовь, — безразлично ответила Дайна и отчего-то тяжело вздохнула, глядя на сад резиденции дома Арино, который простирался сразу же за тренировочной ареной.

Маркус задумчиво посмотрел на девушку, отдавая ей тарко.

— Говоришь, леди Ларна любит приёмы? — он хитро улыбнулся. — Я, кажется, совсем забыл, что праздник Первого урожая — это обязательное мероприятие для глав домов. — Дайна широко раскрыла глаза и нервно откинула непослушную прядь. — Я слышал, как Зафф причитал об этом! — проговорил Маркус. — Он бубнил, что ему снова придётся уговаривать лорда…

— Я тоже совсем об этом забыла… — она благодарно сжала руку друга. — Спасибо.

Маркус кивнул, и они молча уставились на сад, утопающий в красном закате.

***

Маркус нервно покусывал губу, стоя в неприметной части огромного зала приёмов Королевского дома. Зафф куда-то сбежал, дядя Оро не явился, хотя Маркусу строго-настрого наказал быть вовремя. Он поправил и так сидевший идеально красный костюм с узорами дома Арино и попытался высмотреть в толпе знати леди Дайну или лорда, но кто-то его окликнул:

— Да хранят вас… — незнакомая леди смерила ханнуита взглядом. — Оу, так это тот самый пёс лорда Арино, — презрение так и сквозило в её голосе.

Маркус вежливо поклонился, пытаясь незаметно разглядеть узоры на её платье. Волосы леди едва доставали до её груди, что означало её принадлежность к малому дому и довольно низкому положению. Ещё и бледно-красный цвет глаз указывал на это. Скорее всего, она из младшей ветви малого дома. На её тёмной коже почти не было золотых узоров, которые сейчас были в моде при дворе.

— Да хранит вас кровь Элфа, леди, — выдохнул Маркус. — Вы ошиблись, я не пёс. Я ханнуит, — добавил он, выжидающе сложив руки за спиной.

Леди замахала веером перед носом так, словно пыталась избавиться от дурного запаха.

— Немыслимо! — хмыкнула она. Из-за её спины выплыла ещё одна женщина, тоже с короткими волосами и красными глазами.

— Псина смеет делать замечания благородной даме! — взвизгнула она так, что несколько даэвов оглянулись на них. Маркус напрягся, но промолчал.

— Немыслимо! Лорд Арино, вероятно, сошёл с ума, окружив себя псинами и крысами… — захихикала первая, прикрывая рот веером и не сводя глаз с мальчика и его звериных ушей.

— А ещё говорят, что его золотой глаз — это от крови королей! — подхватила вторая.

— Вам не стоит оценивать действия лорда, леди, — тихо произнёс Маркус, прижимая уши к голове, — это невежливо…

Леди только хмыкнули и переглянулись.

— Оу, глава великого дома не бывает неправ, верно? — в тоне леди явно скользила издёвка.

— Верно! — раздался за спинами женщин звонкий голос леди Дайны, заставив их резко обернуться, а Маркуса облегчённо выдохнуть. Она сложила руки на груди и самодовольно улыбнулась: — Леди из младшей ветви малого дома Трокул, стоит с бо́льшим почтением обращаться к члену семьи великого дома Арино. Такими речами вы можете нарваться на неприятности для себя и ваших домов.

— Но он чужак! — воскликнула одна из них, на что леди Дайна сделала шаг к ней и, уже тише, добавила:

— А это уже не вашего ума дело, Хомура. Идите, ешьте пирожные и танцуйте с юнцами, надеясь пристроить себя в дом побогаче.

Леди дома Трокул, поджав губы и бросив гневный взгляд на Маркуса, спешно ушла, утянув за собой подругу.

Ханнуит дрожащей рукой поправил волосы.

— Спасибо вам, леди Дайна.

— О великий Элф, не за что. Осадить их было делом чести для меня, — улыбнулась она. — Тебе уже стоит самомý это делать. Лорд официально признал тебя членом великого дома.

— Я единственный ханнуит, ставший частью великого дома даэвов, — тихо произнёс Маркус, — возможно, первый в истории. Я не уверен, что могу позволить вести себя так же, как ты или другие благородные… — Он неловко потёр нос. — Даэвы — это совсем не то общество, которое благосклонно принимает чужаков. Тем более в глазах многих я всего лишь неразумный зверь, — при этих словах Маркус ощутил неприятный комок в горле, который появлялся каждый раз, когда мальчик чувствовал себя обузой для лорда.

Дайна пожала плечами.

— Вы потрясающе проницательны для своего возраста, господин, и слишком скромны, — произнесла она нарочито вежливо, смешливо изображая манеры знатных дам, — не забывайте, что лорда поддержал сам король. А его слово явно важнее, чем мнение каких-то мелких домов.

— Вы прекрасны, как весенняя луна, леди Дайна, так необычно видеть вас в платье! — заявил взявшийся словно из ниоткуда Зафф. Его красные глаза не переставая бегали по гостям, иногда цепляясь за кого-то особо интересного.

Маркус подумал, что помощник лорда абсолютно прав: леди Дайна и правда сегодня выглядела необычно — вместо привычных лёгких доспехов и ножен на груди на ней красовалось светлое платье, так чудесно оттеняющее кофейную кожу, украшенную золотыми рисунками. А обычно собранные в хвост длинные волосы сейчас струились по плечам и спине, едва не касаясь пола.

— Благодарю, Зафф. Неужели лорд решил пропустить благотворительный приём?

Зафф хмыкнул.

— Он давно здесь. Прячется, как и всегда. Выйдет, когда появится король.

Дайна и Маркус понимающе переглянулись.

— Ларна?

— Ларна, — кивнул Зафф, и по залу пронёсся гул барабанов, означающий прибытие короля.

Процедура приветствия заняла добрых пару часов, выжав из Маркуса и Дайны все силы, ибо наблюдать за бесконечным потоком знати разных мастей, спешащей преклонить колени перед королём, — невероятно утомительное занятие. Сами они преклонили колени в самом начале, как и подобает представителям великих домов. Лорд Арино появился непосредственно перед приветствием и сейчас с недовольным видом сверлил взглядом короля, изредка поглядывая на танцующие пары.

— Что за пустая трата времени! — прошипел он. — Тщеславие наших дворянских домов и в лучшие дни выводит меня из себя. Уверен, у всех присутствующих нашлись бы дела поважнее, чем торчать здесь!

— Согласен, мой лорд, — влез Зафф, — но всё не так уж и бесполезно, — добавил он, понизив голос. — Мне удалось кое-что разузнать о доме Хати и, кроме этого…

— Обсудим после! — резко оборвал его Оро. — Не спускай глаз с леди Ларны и господина Ириона. Абсолютно не хочу с ними разговаривать.

— Может быть, так откровенно избегать их общества — это не самая подходящая тактика? — Леди Дайна приподняла бровь.

Лорд строго глянул на неё.

— У вас есть другие предложения, леди?

— Например, для начала, не убегать, — предложила девушка, обворожительно улыбнувшись. Ородрет только дёрнул плечом и нахмурился ещё сильнее.

Оркестр на балконе затих, а затем заиграл особую мелодию, во время которой дамы приглашали кавалеров. Из-за плеча лорда показался Зафф и прошептал:

— Она уже почти здесь, мой господин. — От этого сообщения лорд Арино вжал голову в плечи так, словно пытался стать незаметнее.

— Ты всё проворонил, Зафф! — прошипел он. — Куда мне теперь деваться?

Дайна протянула руку, приглашая лорда на танец. За её спиной уже маячило лицо леди Ларны.

— Я знаю куда, Ородрет.

Лорд не думая схватил руку девушки и обнял её за талию, увлекая в танец под ядовитым взглядом леди Ларны.

— Вы спасли меня, Дайна, — прошептал Оро, стараясь не выпускать из виду Ириона и Ларну, от этой парочки можно было ожидать чего угодно. — Я ваш должник. Надеюсь, у вас не будет из-за меня проблем?

— Не стоит переживать, мой лорд, — усмехнулась девушка, и отчего-то на её щеках появился румянец, — моя репутация бунтарки и плохой дочери великого дома позволяет делать мне множество недопустимых для леди поступков.

— Вы слишком строги к себе, — рассеянно проговорил лорд, не глядя на Дайну.

Оркестр заиграл быстрее.

— Я прочла все ваши исследования по Прихребетным землям, — неожиданно произнесла Дайна, — мне нравится ваш подход.

— Неужели? — с удивлением и плохо скрываемым восторгом он посмотрел на девушку. — Я поражён, что столь юная особа интересуется такими вещами! Вы становитесь прекраснее в моих глазах с каждой секундой.

— Благодарю… — Дайна сжала руку лорда чуть сильнее, чем следовало. — Ваша похвала для меня на вес золота.

— Вы льстите мне, — улыбнулся Оро, вдруг поняв, что ещё не видел изумрудные глаза Дайны так близко. — Я явно не тот, на кого следует равняться наследнице великого дома.

Дайна только загадочно хмыкнула и промолчала.

***

Ородрет торопливо шагал по коридору Дома Королей, иногда останавливаясь, чтобы поправить длинные рукава официального одеяния, которые волочились по земле, чем страшно раздражали лорда.

«Ох уж эти прихоти короля, — подумал лорд Арино, поправляя красную мантию, украшенную множеством драгоценных камней и золотых побрякушек. — Мы оба прекрасно знаем, что это бесполезная игра. Чтобы успокоить великие домá, явно нужно что-то более существенное, чем официальное одеяние на встречах с ханнуитами…» — Он замешкался, подтягивая ненавистные рукава, и упустил момент, когда из-за угла выскользнула женщина и застыла прямо перед ним. Она сделала это так быстро и бесшумно, что Оро едва не врезался в неё.

— Прощу прощения, госпожа Ларна, — холодно произнёс он, убирая руки за спину, как того требовал этикет.

— Надо быть аккуратнее, лорд… — промурлыкала Ларна и пропустила сквозь свою руку прядь длинных чёрных волос Оро. Он едва сдержался, чтобы не отшатнуться от омерзения.

«Удивительная вещь — чувства, — подумал Оро, мельком касаясь взглядом красноватой кожи и пепельных волос Ларны. — В другой женщине то же самое вызывало у меня любовь и желание, а здесь — только брезгливость». — Он старательно избегал её лиловых глаз, но от графини было не так-то легко отделаться.

— Чего же ты не смотришь мне в глаза, милый? — она приблизилась к нему так близко, что Оро просто было некуда деваться. — Думаешь, если вероломно сбежал от меня на приёме, я тебя не найду?

— Я не сбегал, — кисло ответил лорд.

— Ещё и щенка своего притащил на королевский приём! Какое посмешище! — рассмеялась она.

— Это не ваше дело! — огрызнулся Оро.

— Ты подумал над моим предложением? — неожиданно спросила леди Ларна, чуть отстраняясь.

— Я уже давал свой ответ, — всё так же холодно ответил лорд Арино.

Лицо графини резко поменялось: мгновение назад на нём была улыбка, а теперь — злобный оскал. Казалось, что она сейчас закричит на него, но она только язвительно прошипела:

— Что ты задумал, Оро? Я дам тебе всё, что хочешь! — она резко замолчала, а потом медленно добавила: — Я отберу у тебя всё, лорд! Всё! И ты согласишься!

— Мне ничего не нужно! И ты это знаешь, — спокойно ответил лорд, а сам с горечью подумал: «Ты и так забрала у меня всё… Сколько лет ты получила, убив мою Анайрэ? Три года? Пять?» — Он посмотрел в глаза Ларны, такие же, как когда-то были и у её сестры…

Женщина вдруг мгновенно успокоилась и, приблизившись к Оро, провела рукой по его щеке. А он только крепче стиснул руки за спиной.

— Ты давно не кормил свой дух-клинок… Кажется, с тех пор, как умерла твоя жена? — она хихикнула и облизала губы. — Если ты не накормишь его, то скоро начнёшь стареть, Оро… Тебе не страшно умереть?

«Я уже мёртв», — хотел сказать лорд, но промолчал. А Ларна всё не унималась:

— Тебе нужно кого-то убить, иначе твои года закончатся быстрее, чем следовало… Быстрее, чем мне бы хотелось. Будет жаль потерять такую красоту, эти глаза… они снятся мне… — Она неотрывно смотрела в глаза лорда, он попытался отклониться, но не вышло. Ларна улыбнулась и продолжила: — Они как два драгоценных камня, сапфир и солнечный камень из сердца самих королей!

— Госпожа, — медленно произнёс Оро сквозь зубы, — после инцидента с Анайрэ я несколько раз озвучивал своё решение. — В его голосе звенел металл. — Я также сообщал, что не собираюсь больше пользоваться дух-клинком и готов прожить столько лет, сколько мне отмерили луны Карузы!

Ларна хмыкнула.

— Мне всё равно… — надменно произнесла она, словно и не слушая его, — ты всё равно будешь моим… Что тебе нужно? Что тебе нужно ещё? — она подняла на него безумный взгляд. — Я уже избавила тебя от мук выбора между мной и Анайрэ, что ещё тебе нужно, чтобы выбрать меня? Что? — Она протянула руки к Оро, намереваясь схватить его за одежду, но он отшатнулся, лихорадочно думая, как поступить, чтобы отделаться от Ларны и не оскорбить великий дом Саалд.

— Лорд Арино, — голос стражника прозвучал для Оро как благословение богов, — посланец ханнуитов в нетерпении! Ждёт вас! — подбежавший стражник поклонился, сам не понимая, что спас Королевский дом от очередного скандала.

— Моя госпожа… — последовал ещё один поклон, но Оро его уже не видел, уходя быстрым шагом вглубь Дома Королей.

***

— Халафарин[5]! — радостно произнёс посланец ханнуитов, улыбаясь во весь рот. — Я очень рад вас видеть! Что за чудной наряд у вас?

— Я тоже очень рад, Энель, — улыбнулся лорд, пропуская слова об одежде, но тут же нахмурился, — рад и обеспокоен твоим неожиданным визитом. «Он не выглядит напуганным», — подумал Оро, кидая взгляд на рыжий хвост Энеля, который спокойно висел, не выдавая никакого беспокойства или страха.

Энель кивнул, давая понять, что понимает невысказанные вопросы лорда.

— С границами всё в порядке! — заверил он. — Гоммулы не высовываются.

«Как бы они не готовились к чему-то грандиозному», — подумалось Оро.

Посланник же взлохматил рыжую шевелюру и продолжил:

— Вас хочет видеть наша Х’алдир[6]. — Было видно, что Энель сам обескуражен такими новостями. — Она сказала, что это очень важно и очень срочно! — видя непонимание лорда, ханнуит спешно добавил: — Сказала, что это связано с сердцем земли.

«Х’алдир? Очень… очень странно, что главный шаман стана призывает чужака, — подумал лорд. — С другой стороны, в прошлый раз они даровали мне имя, назвав меня своим Халафарином, «другом семьи», если переводить. Маловероятно, что это будет ловушка…»

— Как скоро меня ждёт Х’алдир? — уточнил Ородрет.

— Сейчас, — развёл руками Энель, — чем быстрее, тем лучше.

— Придётся немного подождать, — покачал головой лорд, — мне необходимо закончить кое-какие дела. — Он наткнулся на удивлённый взгляд ханнуита и поспешно добавил: — Это займёт не больше трёх–четырёх оборотов малой луны. Я прикажу подготовить моего авгура[7] к этому сроку. А до этого, Энель, ты дорогой гость дома Арино.

Уши ханнуита вдруг дёрнулись и встали торчком, словно он вспомнил что-то важное.

— Ещё Х’алдир велела взять мальчишку, — произнёс Энель.

— Тогда велю готовить экипаж, — вздохнул лорд Арино. «Маркус умеет ездить в седле, но вряд ли он выдержит несколько дней пути», — подумал он и почувствовал, как внутри затеплилась надежда на то, что ханнуиты примут ребёнка. Оро было каждый раз страшно оставлять его в этом змеином гнезде. И даже присутствие верного Норна не спасало лорда от тревог. — Это пожелание Таг’я[8]? — отстранённо спросил Оро.

— Нет, это именно слова Х’алдир, — отозвался Энель.

— И к чему ей мальчишка?

Ханнуит развёл руками, открыто улыбаясь.

— Это же Х’алдир, лорд, она никогда не говорит «зачем». — Энель сделал небольшую паузу, явно подбирая слова. — Ей тени так сказали, — наконец произнёс он.

Ородрет задумчиво поджал губы и медленно протянул:

— Интересно.

[1] Кутаис — страна, где живут даэвы.

[2]Б’чар — грубое ругательство.

[3] Голос — уполномоченный представитель.

[4] Дестуры — жрецы.

[5] Халафарин — в переводе означает «друг семьи».

[6]Х’алдир — так у ханнуитов называют главного шамана.

[7] Авгур — существо, похожее на лошадь.

[8]Таг’я — вождь.

Глава 2 "Тёмные грезы"

— Алан! — Мальчик обернулся и увидел перед собой её. Нет, ЕЁ! Странное существо. Её глаза неотрывно смотрели на него и… пугали. В каждом было по две радужки, по два зрачка. На внешних частях локтей и плеч торчали перья, а тонкая рука с острыми когтями лежала на шерсти большого — Алану даже показалось, что огромного — животного. Оно было больше лошади в несколько раз, имело мягкую поступь, большие круглые глаза и полностью было покрыто пушистой белой шерстью.

— Алан! — Он снова встретился взглядом с ней. Как она произнесла его имя, не открывая рта?

Вдруг животное решило лечь, смешно подвернув под себя передние лапы и прищурив глаза. Рука незнакомки скользила по шерсти, поглаживая её. Их глаза снова встретились.

«Это рейкат», — прозвучало у мальчика в голове.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Но эти животные есть только в сказках!

Она покачала головой.

«Уже здесь». — В ответ на это животное стало издавать странные звуки. Оно будто тряслось изнутри… Оно урчало?

— Алан! — Мальчика вырвало из сна так резко, что всё поплыло перед глазами. — Бог Всемогущий, да что ж такое! — взмолился отец Зур, тряся мальчика за плечо. Алан резко вскочил с кровати и упал на колени.

— Простите меня, отец Зур, я виноват!

— Ладно, ладно, вставай, — смягчился священник, — одевайся, Преподобный хочет видеть тебя.

Алан поднял удивлённый взгляд на священника.

— Преподобный? Меня? Зачем?

— Да, да, тебя. — Отец Зур снова начинал раздражаться. — Если Преподобный зовёт, значит, так надо. Не задавай лишних вопросов.

Алан торопливо, под пристальным взглядом отца Зура натягивал на себя форму послушника Церкви Святого Ааронга. «Откуда Преподобный вообще обо мне знает? — проносились в голове Алана мысли. — А вдруг он знает, что я уходил с территории Ордена на прошлой неделе?» — С каждой секундой становилось только страшнее. «А вдруг, а вдруг… Он же Пророк! Он же всё знает! Меня накажут!» — мысли метались в голове как безумные. Алан, тяжело дыша, посмотрел на священника и сразу же упёр взгляд в пол.

— Ну-ну, Алан, — отец Зур похлопал мальчика по плечу, — ты как-то нервничаешь. Давай успокойся с помощью дыхательных упражнений, как учили. — Он шумно вдохнул и задержал дыхание, рукой призывая Алана повторять. Послушник сделал глубокий вдох, досчитал до восьми и медленно выдохнул…

«Великий Ааронг даровал мне эту жизнь и эти дела. Всё, что происходит, только лишь задумка Бога. Верь — и тревоги уйдут», — звучала в голове мальчика заученная молитва. Он повторил упражнения несколько раз, и, кажется, полегчало. Сердце немного успокоилось, и ноги стали снова слушаться. Мальчика переполняли противоречивые чувства: с одной стороны, ему было страшно, а с другой — он был безумно счастлив, что увидит своего Преподобного — сам голос Бога во плоти!

***

Алан с восторгом осматривался — он впервые был в крыле Преподобного, в самóм Соборе Принятия! Послушникам запрещалось заходить сюда до того, как они пройдут обряд инициации, если вообще его пройдут.

Огромные своды храма внушали трепет, через витражи с изображениями Бога Ааронга падали солнечные лучи, заливая пол разноцветными бликами. С высокого потолка свисали бархатные чёрно-зелёные знамёна с изображением песочных часов — символа порядка и преемственности поколений.

Вокруг ходили высшие священники в зелёных одеяниях и монахи в чёрном. Мальчик заворожённо смотрел на это всё, почти позабыв, зачем он сюда пришёл.

— Алан! — голос, звучавший ниоткуда и сразу отовсюду, заставил послушника подпрыгнуть на месте. Этот голос мальчик узнал бы и во сне — это голос Пророка, того, кто слышит Бога Ааронга и говорит его словами с людьми.

— Д-д-да… Преподобный! — хриплым голосом ответил Алан и упал на колени, скрестив руки на груди, как предписывали правила. — Вы меня звали? — голос мальчика дрожал от страха и восторга.

— Звал. — Прозвучало прямо над головой, и Алан не удержался от того, чтобы не посмотреть. Над ним возвышался высокий человек в ритуальном одеянии Пророка, чёрные кудрявые волосы обрамляли благородное лицо, на котором светились холодные серые глаза. — Я очень рад, что ты пришёл, — его голос был мягким и ласковым.

Алан вдруг понял, что все священнослужители и монахи резко пропали, даже отец Зур исчез.

— Вставай, дитя. — Мальчик послушно поднялся.

— Зачем вы меня позвали? — Алана распирали вопросы, но он держался. «Это он? Это тот самый Пророк? — думал послушник, задыхаясь от восхищения. — Интересно, он умеет читать мысли? Или он слышит только слова Ааронга? Вот ребята обзавидуются!»

— Да, я Пророк, — ответил Преподобный на незаданный вопрос мальчика. — Да, я слышу твои мысли. — Лёгкая улыбка заиграла на губах Пророка. Алану вдруг стало страшно, но священный трепет перевешивал. — Наш Бог Ааронг приходил ко мне вчера во сне, — Преподобный многозначительно подмигнул мальчику, — он поведал мне о том, что к тебе, Алан, тоже кое-кто приходит во снах.

Только сейчас Алан вдруг осознал, что сон с этим… с этой странной женщиной был не первым. Она снилась ему раньше, но до этого ничего никогда не говорила. И рейката раньше не было. Послушник с трудом достал из памяти куски сновидений: вот они сидят в лесу, Алан опустил ноги в ледяную воду реки, а пернатая женщина жестом подзывала кого-то из леса. К ней всё время липли дикие животные: то птицы садились на плечи, то прибегали абдау — маленькие пушистые большеглазые существа с рожками. В этот раз из леса осторожно вышел алетион — великолепный лесной олень с тремя парами серебряных светящихся рогов. Животное шевелило двумя парами ушей и боязливо поглядывало на Алана, заворожённого видом зверя. Женщина протянула руку к алетиону, и тот послушно подошёл, подволакивая заднюю ногу. Зверь коснулся ладони женщины и вдруг резко прижался к ней всем телом, едва не сбив её с ног. Алану даже показалось, будто он услышал, как олень жалуется женщине. Незнакомка только улыбалась, поглаживая зверя меж рогов. Затем она провела рукой по больной ноге оленя и вдруг приблизилась к ней, словно хотела поцеловать, но вместо этого что-то прошептала, будто выдохнула светящееся облачко пара. Мальчик точно видел это облачко, оно окутало ногу алетиона, вспыхнуло и исчезло. И олень опёрся на ногу как ни в чём не бывало.

В одном из снов, точнее, его обрывков, Алан видел за спиной странной женщины мальчика, почти своего сверстника. Его длинные волосы цвета пепла были свободно распущены, как у девушки, а на голове замерли звериные ушки. Мальчик с подозрением смотрел исподлобья и молчал.

— Расскажи мне о своих снах, — произнёс Преподобный, — расскажи мне о… НЕЙ! — неожиданно громко сказал он. Так, что Алан вздрогнул.

— Вы о женщине с четырьмя глазами? — уточнил мальчик, заметив, как у Преподобного при этих словах дёрнулся уголок рта.

— Да-да… о ней! — прошептал Пророк. — Что ты видел?

— Видел, как… — Алан замялся, сам не понимая почему, — как к ней приходили всякие животные из леса.

— Что ещё? — Преподобный жадно вглядывался в лицо Алана. Он был так близко, что послушник учуял сладковатый запах его кожи.

— Ещё там… там был рейкат… И женщина с перьями на руках, она гладила его…

— Ещё? — Пророк неожиданно больно схватил Алана за плечо. — Что ещё? Она говорила что-то?

«Он же Пророк… — подумал Алан. — Зачем ему мои дурацкие сны? Почему так больно? Пророк — это же воплощение нашего доброго Бога…» — Алана бросило в жар.

— Говори! — Пальцы на плече мальчика сжимались сильнее.

— Она… сказала, что рейкат уже здесь!

Лицо Преподобного выглядело так, словно сейчас взорвётся от напряжения. Алан даже зажмурился, пытаясь не дышать.

— Там был кто-то, кроме женщины и рейката? — неожиданно мягко произнёс Пророк и ласково провёл рукой по плечу мальчика. Алан смотрел прямо в глаза Преподобного, когда отрицательно помотал головой.

«Зачем я соврал?» — метнулось в нём сомнение, которое послушник тут же мысленно придавил камнем.

— Мои сны что-то значат, Преподобный? — осмелился спросить Алан и тут же уткнулся взглядом в пол и сжался, ожидая удара за неправильный вопрос. Но вместо этого холодная рука Пророка медленно прошлась по его волосам.

— Эта… женщина… Это очень сильный злой дух, который желает совратить нас, — Преподобный говорил так медленно, что Алану казалось, будто его слова растягиваются как незастывшая древесная смола. — Посмотри на меня, дитя. — Мальчик послушно поднял глаза. — Ты не виноват в этих снах, Алан. Просто не слушай её и не ходи за ней. Ааронг поможет тебе.

И вдруг вокруг снова послышались шорохи — вновь появились священники и монахи. Откуда-то материализовался отец Зур.

— Наш Бог избрал для тебя великую роль, Алан, — медленно проговорил Преподобный, подталкивая мальчика к отцу Зуру. — Ты сослужить отличную службу Икаду[1]. Подготовь мальчика к церемонии, — ласково произнёс Пророк, обращаясь уже к отцу Зуру.

Алан воззрился на Преподобного с благоговейным трепетом, в мгновение забыв о боли в плече: Ааронг выбрал его! Бог разрешил ему прикоснуться к тайне своей магии! К той магии, которую даровал Ааронг своим возлюбленным людям перед тем, как умереть в лапах предателей Элфа и Карузы!

— Но он ещё мал… — слабо противился священник.

— Подготовь! — жёстко повторил Преподобный и… исчез?

***

Алан шагал по коридору корпуса как герой, чувство собственной значимости переполняло его. После встречи с Преподобным Алан осознал, что его ждёт прекрасное будущее элитного бойца Икада. И не какого-то унылого воина, а настоящего мага-проповедника! Мальчик даже подпрыгнул от восторга, но тут же оглянулся: «Не видел ли кто? — В корпусе запрещалось бегать или прыгать. — Надо быть осторожнее… — подумалось Алану. — Не хватало ещё спугнуть эту удачу».

Теперь нужно быть идеальным до самой церемонии, где проверят его восприимчивость к катализаторам магии.

«Хотя чего проверять? — Алан был полон уверенности. — Если Преподобный сказал, что я подхожу, то, значит, подхожу! Тем более он сказал, что сам Ааронг меня выбрал!»

Он распахнул двери в свою комнату, и на него сразу же уставились четыре пары глаз — некоторые с испугом, некоторые с недоверием, но все с любопытством. Ребят поселили вместе всего несколько недель назад, но они уже успели подружиться.

— Ну и что? — подал голос белобрысый мальчишка с хитрыми глазами, он смотрел на Алана с вызовом, словно последний что-то должен ему теперь доказывать. — Ты видел?

Алан расплылся в счастливой улыбке.

— Да!

Мальчики тоже заулыбались, и напряжение в комнате спало. Алан аккуратно закрыл дверь, проверив, чтобы в коридоре не было настоятелей или священников, и кинулся к одной из кроватей, где его уже ждали ребята.

— Я видел Пророка! — возбуждённо прошептал Алан. — Прямо вот так! — Он показал рукой, насколько близко был Пророк к нему. — Он держал меня за плечо!

— У-у-ух ты! — восторженно зашелестели мальчики.

— А как там, в крыле Преподобного? — спросил Герберт, он был ниже остальных и вечно прятался за Бена.

— Очень красиво!.. — От воспоминаний у Алана перехватило дыхание. — Там витражи с нашим Богом Ааронгом! Везде огромные гобелены и знамёна церкви! — Мальчики смотрели на Алана с нескрываемым восхищением, и он решил не тянуть с новостью: — А ещё… Преподобный сказал, чтобы меня готовили к церемонии! — важно заявил он, не в силах скрыть восторженной улыбки.

Бен больше не смотрел на Алана с вызовом, теперь в его взгляде читалась откровенная зависть.

— Но ведь церемонию проходят в девятнадцать лет, — заметил он, — а тебе ещё и шестнадцати нет…

Алан покачал головой.

— Это не имеет значения! Если Преподобный сказал, значит, я готов!

Бен только хмыкнул, было видно, что он не очень доволен этой новостью.

— А вдруг ты умрёшь? — испуганно произнёс Герберт. — Очень многие умирают от катализаторов... — Он подтянул колени к подбородку и обнял ноги руками. — Тебе не страшно? — На его слова закивал Камиил, полненький мальчик с носом картошкой.

На самом деле Алану было страшно, но он сам себе запрещал бояться. Как говорит Церковь, «тому, кто верит, подвластны время и материя». Поэтому он гордо поднял голову и сказал:

— Нужно просто больше молиться — и всё будет хорошо! Я уверен, что пройду проверку и стану магом! — Он немного подумал и продолжил: — А потом вы тоже пройдёте проверку и станете магами-проповедниками! И мы вместе спасём мир от чудовищ!

— Что-то я сомневаюсь… — наконец-то подал голос Лефир. Он сидел отдельно и просто внимательно рассматривал Алана. Его чёрный взгляд словно когтями цеплялся за всё.

— Почему? — Алан недовольно скрестил руки на груди. Лефир иногда был таким… резким, злым и сомневающимся. В такие моменты Алану хотелось высказать ему всё, что он думает о его сомнениях. Но Церковь говорила, что надо быть терпеливым. Терпеливым… чтобы дождаться нужного момента для удара.

— Я сомневаюсь, что мы все выживем после проверки, — буднично ответил мальчик, — и ещё… быть магом — не лучшая судьба. Насколько я слышал, эти катализаторы… они как… — он подвигал пальцами, пытаясь подобрать слово, — как наркотики. Если один раз используешь, не сможешь без них жить. Не особенно похоже на благословение, — он кинул презрительный взгляд на Алана.

— Это богохульство! — испуганно прошептал Герберт. — Не говори так!

— А то что? — бесстрашно продолжал Лефир. — Отец Зур выпорет меня? Ха!

Дверь скрипнула, заставив ребят обернуться. Там стоял отец Зур, недовольно уперев руки в бока.

— Вы чем тут занимаетесь? — Его брови грозно сдвинулись. — Уже час молитвы! Быстро доставайте Святую книгу и читайте!

Все послушно разошлись по своим кроватям.

— Отец Зур! — подал голос Алан. — А когда церемония?

Священник нахмурился.

— Алан, то, что ты был в крыле Преподобного, не делает тебя особенным! Ты продолжаешь учиться и работать как все! О церемонии ты узнаешь тогда, когда придёт время! — Зур подошёл к мальчику и наклонился к нему. — Ты меня услышал?

Алан недовольно сжал кулаки и посмотрел на отца Зура исподлобья.

— Услышал… — он спиной почувствовал насмешливый взгляд Лефира. На мгновение ему захотелось наябедничать о богохульстве мальчика отцу Зуру, но только на мгновение.

Книга была совсем новой: кожаная обложка, окрашенная в чёрный цвет, ещё пахла краской. Алан провёл пальцами по корешку, чтобы нащупать там знак песочных часов.

— Так, я теку сквозь время, а время течёт сквозь меня… — тихонько прошептал он, прикрывая глаза и пытаясь почувствовать течение времени, как это делают маги-проповедники. Но ничего особенного не почувствовал.

Алан открыл книгу где-то на середине, отчего та захрустела. Вероятно, её напечатали совсем недавно, когда на Преподобного сошло новое благословение, и Ааронг снова заговорил с ним. Каждое новое изречение записывалось в книгу, оттого их так часто перепечатывали.

Мальчик пробежал глазами по знакомым строчкам: «Когда вы встречаетесь с чуждыми, то рубите им головы. Так пожелал Ааронг, даровав людям магию. Так он хотел наказать других богов за предательство. Если бы Ааронг пожелал, он бы сам покарал чуждых созданий, но он хочет испытать людей посредством других. Он никогда не даст понапрасну погибнуть деяниям тех, кто погиб на пути Ааронга».

Алан уже представлял себя в красивом одеянии мага-проповедника, который разбрасывает направо и налево врагов Икада… Или приводит их дух к вере в Ааронга.

«Так, как они там выглядят?» — подумал мальчик и стал торопливо искать нужную страницу.

«… Там люди без песен и глаз. Они прячут души и лица…» — Алан поёжился, эти строчки всегда вызывали у него дрожь: «Как можно жить без глаз? Без песен? Отец Зур сказал, что безликие не говорят. Жуть!»

«…Дикие за полями, без слёз, без богов, без любви, у них неживая земля под ногами, а руки и думы в крови…» — А это дикие. Быстрые, как тени, убийцы из вулканических земель. Отец Зур объяснял, что они ничего не чувствуют, кроме жажды смерти, и с ними почти невозможно договориться. А ещё говорил, что у них чёрная кожа и красные глаза. «Красные от неуёмной жажды крови, — вспомнил Алан, — ещё бы! Как можно договориться с теми, кто хочет только убивать?»

***

Алан вдруг увидел себя в центре Гойтха, столицы Икада. Он увидел свои руки, с которых капала чёрная жижа, зелёные рукава мантии мага-проповедника пропитались кровью. Он оглянулся — всё будто замедлилось, словно весь мир погрузили в вязкую смолу. Алан видел, как падает башня главного храма, он видел, как умирают вокруг него гвардейцы. Видел, как вспыхивали красным глаза диких, когда их жёлтые клинки вгрызались в плоть людей. Видел, как парящие над землёй безликие двигают стены и орудия силой мысли. Алан слышал, как страшно кричат люди и воют звери, кажется, где-то шелестели чьи-то крылья. Он не понимал, как попал сюда, не понимал, почему дикие объединись с безликими, они же всегда были врагами…

А над всем этим возвышалось чудовище. ЧУДОВИЩЕ! Оно заслоняло собой небо. И его вела Она. То самое существо с перьями на руках и странными глазами, что приходило к Алану во сны.

Алан закричал и подскочил на кровати, остальные с удивлением уставились на него.

— Ничего, ничего… Это просто сон страшный. Извините… — пробормотал Алан и снова уставился в книгу. Он перелистывал страницы, но видел перед собой только чудовище из сна.

Алан точно знал, чувствовал, что это был не просто сон. Что-то внутри него знало наверняка — это виде́ние будущего. Это было благословение. Сам Ааронг заговорил с ним. Это невозможно было ни с чем спутать — будто бы Алану открылась истина, которая не нуждалась в ответах. И Пророк оказался прав: эта женщина и правда опасна.

***

— Как думаешь, что сегодня будет на обед? — спросил Лефир, замахиваясь тяпкой.

Алан только пожал плечами — меню для послушников разнообразием не отличалось.

— Суп. Капустный суп, — вздохнул он, вяло ковыряя тяпкой землю. Лефир в ответ тоже вздохнул.

Их вдвоём отправили на огород, находившийся на территории крыла послушников, наказав до вечера бороться с сорняками на капустных грядках. Ведь, как процитировал настоятель завет их Бога, «только пóтом и тяжким трудом обретём мы счастье».

— Ну невозможно это! — воскликнул Лефир, бросив тяпку на землю и в сердцах пнув капустный кочан. — Сколько ещё нам заниматься этим… этим… — он указал на капустные кочаны, — капустным непотребством? Когда мы уже начнём изучать что-то, кроме истории, озарений Пророка и теории страха?

Алан упёрся щекой в древко своего орудия и медленно покачивался из стороны в сторону.

— Уже целая вечность прошла с утра… — протянул он. — Нам нужно больше уроков боевых искусств! — Он зажмурился, вспоминая, как занимается в особом зале, учась нападать и отражать удары врагов. — Говорят, что дикие начинают обучаться бою почти с младенчества! И каждый день!

Мальчики одновременно застонали от такой несправедливости.

— Алан! Лефир! — раздался возмущённый крик. — А ну быстро за дело!

Ребята с недовольными вздохами снова принялись бороться с местной флорой.

— Ладно, ты… — пробурчал Лефир, — ты станешь магом-проповедником, тебе и меч держать не нужно будет. А мне что делать? С тренировками два раза в неделю я стану никем!

Алан осторожно обернулся, чтобы проверить, следит ли за ними настоятель.

— Вдруг ты тоже станешь магом… — прошептал он. — Лефир! А может, на кухню?

В ответ на него уставились чёрные глаза Лефира, в которых горела искра азарта.

— Давай!

Мальчики тут же скользнули в зелёную изгородь, перед этим аккуратно спрятав свои орудия труда, чтобы они, в случае чего, не раздражали взор настоятеля.

Они пробирались вдоль стены, окружающей монастырь, приходилось прижиматься к ней спиной и медленно двигаться боком — так близко была зелёная изгородь.

— Стой, стой! — зашипел Алан, кивком головы указывая куда-то в сторону кухни. — Настоятель!

Лефир затаился, разглядывая сквозь листья недовольного мужчину в очках, тот что-то бормотал себе под нос, ведя пальцем по листу бумаги, висящему у чёрного входа в кухню.

— Его тут быть не должно… — прошептал Лефир и зло добавил: — Мерзкий капустный слизень! — Алан неодобрительно посмотрел на мальчика и тихонько толкнул его в плечо. — Что там за объявление такое? — продолжал Лефир, сделав вид, что не заметил выразительного взгляда мальчика.

— Погоди, сейчас посмотрим, — ответил Алан. — Главное, чтобы никто не пришёл нас проверять.

Лефир только махнул рукой — мол, точно нет — и протиснулся сквозь зелёную изгородь, схватив Алана за рукав и потащив за собой.

— Давай быстрее, он уходит!

Послушники, пригибаясь к земле как водяные ушанчики, прячась за бочками и ящиками с провизией, замерли у тяжёлой деревянной двери на кухню. Алан прижался ухом к доскам, прислушиваясь к звукам внутри.

— Вроде никого, — прошептал он после небольшой паузы.

— Срочное собрание настоятелей и монахов? — задумчиво протянул Лефир, глядя на объявление. — Так даже лучше, — хищно улыбнулся он, всем весом налегая на тугую ручку двери, — никто и не заметит нас!

Дверь открылась с предательским скрипом, заставившим ребят вжаться в стены и замереть, но спустя долгие несколько секунд никто на скрип не вышел.

— Ура! — прошептал Лефир, заходя на кухню. Перед ним открылось большое просторное помещение с множеством полок, ящиков, бутылок. С перегородок под крышей свисали шматы мяса и сушёные травы. Но главное было на большом столе, накрытом скатертью, которая спускалась к самому полу: свежие, ароматные сахарные рулеты!

— Ух! — почти одновременно протянули мальчишки, не отрывая глаз от лакомства.

— Наконец-то! — прошептал Алан, первым подскакивая к столу и хватая ещё тёплый рулет. — Они ещё прекраснее, чем в моей голове! — Он с наслаждением втянул носом аромат рулета и откусил огромный кусок. — Вкуснота! — воскликнул он, даже слегка приплясывая от удовольствия.

Лефир хмыкнул, глядя на Алана.

— Смотри в оба! Не хватало ещё получить за эти рулеты! — Он тоже надкусил один и, закатив глаза, добавил: — Хотя они того стоят! — Отчего оба засмеялись.

Неожиданно ручка двери дёрнулась, и послышался мерзкий скрип. Лефир резво залез под стол и утянул за собой остолбеневшего от страха Алана, наградив его презрительным взглядом. В кухню, шаркая подошвами, вошёл кто-то, постоял немного, а затем тихо выругался. У Алана скрутило живот, руки похолодели.

«Если меня поймают, то не быть мне магом-проповедником! — лихорадочно металась в голове мысль. — Что же я наделал!» — Он посмотрел на Лефира, но тот выглядел на удивление спокойным, он только поморщился в ответ на взгляд и отодвинул Алана от себя, словно ему стало противно от такого общества.

«И правильно, — подумал Алан, закусывая губу, — я это всё придумал. Господи, зачем я это придумал?» — Вкус рулета уже не казался таким сладким, а сам рулет — тем, из-за чего стоило ввязываться в такие проблемы.

— А ну-ка! — неожиданно произнёс пришедший и резко запустил руку под стол, намереваясь схватить нарушителя.

Алан даже не успел ничего понять, как Лефир уже оттолкнул его, а сам попался: рука схватила его за одежду и вытащила из-под стола. Алан потянулся было за ним, чтобы разделить наказание, но получил пяткой в грудь и согнулся задыхаясь: Лефир умудрился попасть точно в солнечное сплетение.

— Вот и воришка! — произнёс настоятель усмехаясь. Тот самый, в очках, который крутился здесь недавно. Лефир только молча смотрел на него исподобья. — Я чувствовал, что кто-то тут есть. — Настоятель зло улыбнулся. — Тебя ждёт наказание, мальчик! Как тебя зовут? — Он тряхнул Лефира, но тот упрямо молчал.

Взгляд настоятеля скользнул по надкусанным рулетам, он сощурил глаза.

— Ты здесь один? — вкрадчиво поинтересовался он, внимательно оглядываясь.

— Один! — ответил Лефир, вцепившись в держащую его руку.

Настоятель смерил мальчика взглядом.

— И ты сам съел все эти рулеты?

— Сам! — с вызовом прошипел Лефир и дёрнулся, отчего получил неприятный удар ребром ладом по шее.

— Гадёныш! — процедил настоятель и потащил Лефира к выходу. — Я найду твоего отца-настоятеля и лично прослежу, чтобы ты был наказан! Молись Богу, чтобы твой отец-настоятель не убил тебя в порыве священного рвенья!

Алан ещё несколько минут сжимался в комок под столом, пытаясь справиться со своим страхом. Он с содроганием вспомнил удивительно спокойный взгляд Лефира, которого настоятель тащил за собой.

«Почему Лефир это сделал? — вдруг подумал Алан, вытирая со лба липкий холодный пот. — Он же не виноват. Это я придумал пойти на кухню».

Он обхватил голову руками и стал делать дыхательные упражнения, чтобы успокоиться. «Великий Ааронг даровал мне эту жизнь и эти дела. Всё, что происходит, только лишь задумка Бога. Верь — и тревоги уйдут… То, что Лефир не выдал меня, тоже задумка Ааронга? Разве Лефир не сам это решил? — подумал Алан и замотал головой, прогоняя эти мысли-сомнения. — Надо выбираться».

Он протянул дрожащую руку, чтобы приподнять ткань скатерти, но в голове кто-то сказал: «Стой!» — И по спине Алана снова пробежался ледяной страх. Это был не голос мыслей Алана, это кто-то чужой говорил у него в голове. Мимо двери кто-то прошёл. А затем голос снова произнёс: «Иди».

Превратившись в один комок нервов, мальчик добежал до двери и замер, оглянувшись на тарелку с рулетами.

***

Он сам не понимал, как ему удалось так незаметно пробраться к капустной грядке и сделать вид, что всё в порядке. Приходил священник, спрашивал про Лефира, но Алан, вцепившись в тяпку, остервенело уничтожал сорняки, делая вид, что не понимает, куда делся его напарник.

«Это неправильно — думал он, — это совсем неправильно. Зачем Лефир это сделал? Мы вместе нарушили правила, и нам вместе нести наказание… Разве отец Зур и настоятели не говорили, что наш Бог — самый справедливый Бог на свете? Что все, кто наказан, всегда виноватые? А те, кто не наказан, выходит, не виноваты? — Алан остановился и обвёл невидящим взглядом капусту. — Выходит, Лефиру дóлжно несправедливо страдать? А мне… а мне, выходит, дóлжно не нести наказания за проступок? Ответь мне, Ааронг!» — Мальчик поднял взгляд к небу, надеясь услышать ответ или увидеть знак, или… что угодно!

— Ты молодец, Алан! — произнёс священник, заставив мальчика в ужасе на него уставиться.

«Это ответ Бога?» — подумал Алан, не веря своим ушам.

— Так быстро закончил всю работу! Закат только начался, а ты уже управился! — священник похлопал мальчика по плечу и добавил: — Отнеси инвентарь на место — и можешь идти к себе.

— Благослови вас Ааронг, — пролепетал Алан, чуть поклонившись священнику, и побрёл на склад. На половине пути он вдруг вспомнил про вторую тяпку, спрятанную в кустах, и решил, что нельзя ещё раз подводить Лефира.

Алан медленно шёл, погрузившись в раздумья, тяпки оставляли за его спиной две кривые дорожки. Мальчик думал о том голосе, который сегодня звучал у него в голове. Одно только воспоминание о нём уже заставляло Алана поёжиться, а холодные мурашки страха снова облепляли спину.

«Этот голос не был похож на голос той женщины из снов, — думал он, ставя орудия на место и расписываясь в журнале за себя и за Лефира. — Может, это сам Ааронг? — Алан хмыкнул, наслаждаясь секундочкой восхищения к самомý себе. — Нет… Пророк может быть только один. А вдруг это со мной говорил один из богов-предателей?» — Мальчик замер, уставившись на двор крыла для послушников: закатное солнце окрашивало всё в красный цвет, даже деревья, отчего они выглядели так, словно уже наступила осень. А отблески лучиков перескакивали с окон на скамейки, иногда замирая на статуе Пророка.

«Стали бы боги-предатели мне помогать? — подумал Алан и ужаснулся. — Выходит, боги-предатели помогли мне не попасться и не понести наказания за проступок! Они отвели от меня гнев Ааронга, хотя я заслуживал его… — Мальчик нервно оглянулся, будто подозревая, что за ним следят. — Всё сходится. Получается, что и я предатель», — горько заключил Алан, с тоской глядя на тёмное здание крыла послушников, которое некрасивой чёрной глыбой возвышалось над двором. Его окна горели красным, отражая закат, и смотрели на Алана с укором.

***

Мальчик приоткрыл дверь в комнату и нерешительно туда заглянул. Как он и ожидал, Лефир сидел на кровати спиной к двери и глядел в окно. На его плечи была небрежно накинута простыня, сквозь которую проступали кровавые полосы. Алан тихо вошёл и, пытаясь не выдавать своего смущения, позвал:

— Лефир?

Тот испуганно повернулся, но увидев Алана, сразу расплылся в усмешке.

— А… это ты.

— Тебе очень больно? — сжимая в руках Святую книгу, спросил Алан.

— Ха! Ерунда! — резко ответил Лефир. — Отец Зур пожалел меня и ударил всего три раза вместо пяти! Совсем не больно! — Он слишком резко повернулся к Алану и поморщился от боли.

— Понятно… — недоверчиво произнёс Алан, глядя на красные от недавних слёз глаза Лефира. — Я что хотел спросить… Ты… Зачем… Это… — мальчик замялся.

— Почему я тебя не сдал? — язвительно произнёс за него Лефир. — Ты это хочешь спросить?

Алан кивнул, стараясь не встречаться взглядом с Лефиром, в горле застрял ком, а пальцы вцепились в книгу. Лефир презрительно хмыкнул.

— Потому что не видать тебе катализаторов магии и звания мага-проповедника, если тебя поймают за нарушением правил, — неожиданно мягко произнёс он.

Алан с непониманием уставился на него.

— Но это я предложил пойти на кухню! Не ты! — он нервно провёл рукой по волосам, взлохматив их. — Зачем? Ну и поймали бы меня. Меня бы лишили возможности быть магом-проповедником, меня бы наказали. А ты мог сказать, что я тебя подговорил… и… не быть наказанным. — Он шмыгнул носом и отвернулся. — Впрочем, это было бы правильно.

— Быть магом-проповедником — не моя мечта, а твоя. Меня не пугает отлучение от церемонии инициации, — ответил Лефир, пожимая плечами. — Оно того не стóит, понимаешь? — Он усмехнулся и добавил: — Ну и есть ещё одна причина.

— Какая? — прошептал Алан, не сводя глаз с мальчика.

— Потому что мы друзья, Алан, — немного помолчав, ответил Лефир, и тут же засмеялся над ошарашенным Аланом. — А если будешь и дальше орать тут про рулеты, то тоже получишь пару плетей, олух!

«Друзья? — Алан поверить не мог, что Лефир, этот злой и язвительный мальчишка с пронзительным чёрным взглядом, который, казалось, ненавидел Алана с первого дня их встречи, назвал его своим другом. — Так всё-таки это Ааронг решает всё за нас? Или нет?» — пронеслось в голове у мальчика.

— Или ты так не считаешь? — вкрадчиво произнёс Лефир ухмыляясь.

— Считаю! — Алан улыбнулся, доставая из кармана помятый, надкусанный сахарный рулет и протягивая его Лефиру.

[1] Икад — название страны, где живут гоммулы.

Глава 3 "Духи в Тени"

Лорд Арино устало потёр глаза и достал из складок одежды небольшой флакончик голубого цвета. В нём плескалась неспокойная жидкость — она шипела и выплёвывала искры.

— Три капли, — пробормотал Оро, пытаясь одновременно отмерить нужное количество жидкости и открыть ногой дверь в гостиный зал.

— Помочь, лорд? — услышал он знакомый голос: на полукруглом диване, окружающем жаровню в полу зала, сидела леди Дайна и накручивала на палец прядь волос, собранных в хвост. Рядом с жаровней был и Маркус, увлечённо ковырявший угли палкой, он только кивнул лорду и продолжил своё занятие. В кресле развалился Зафф со своими бумагами и доносами. А в углу, в позе лотоса, медитировал ханнуит Энель.

«Это проходной двор какой-то, а не зал великого дома», — подумал Оро, кидая недовольный взгляд на Заффа, который в ответ только незаметно пожал плечами и снова спрятался за бумажками.

Лорд нахмурился, проглотил лекарство — и на мгновение у него перехватило дыхание, такой горячей была эта жидкость. Горячей даже для даэва. Оро показалось, что огонь разлился по телу, сжигая на своём пути все органы, но секунда — и всё утихло. Осталось только приятное тепло, и пришла долгожданная бодрость.

— Вам нельзя тут быть, леди Дайна, — произнёс лорд, жестом приказывая слугам скрыться и запереть двери зала, — дом Саалд не будет счастлив узнать, что вы проводите время в самом сердце дома Арино.

— Я её позвал, — отозвался Маркус и, встретив удивлённый взгляд лорда, спешно добавил: — Я… почувствовал, что это правильно.

Энель в углу хмыкнул, дёрнув ухом. Оро в ответ только нахмурился ещё больше.

— Если леди Ларна узнает, нам не избежать скандала, — строго произнёс он. — Сейчас никому не нужны проблемы.

Девушка закатила глаза.

— Да брось, Оро, матушка не заметит моего отсутствия, даже если я несколько малых лун не буду появляться дома. — Она торопливо откинула волосы, чем выдала свою нервозность. — Только и делает, что скачет вокруг моего братца! — Дайна поджала губы и отвела взгляд.

Лорд лишь покачал головой, усаживаясь на диван рядом с ней.

— Я всё равно это не одобряю.

— Леди Дайна спасла меня от нападок представителей дома Торкул, — напомнил Маркус, глядя, как ярко вспыхивают угольки в жаровне. — И вас, мой лорд, — он заговорщически склонил голову и сузил глаза, — от танца с леди Ларной. Неужели за это не полагается маленькая награда?

Ородрет скривил губы и закатил глаза, признавая своё поражение.

— Что за интриги вы плетёте за моей спиной? — строго спросил он и тут же, дружелюбно усмехнувшись, продолжил: — С другой стороны, если Маркус считает это правильным, пусть будет так. — И улыбнулся, глядя на мальчика. — Ты рискуешь только тем, что тебя накажут, — добавил он, обращаясь к Дайне, — однако единственное серьёзное наказание, которое можно для тебя придумать, — лишить права наследования, но это…

— Ха! — перебила его Дайна и нервно рассмеялась, — они давно это сделали! Неофициально, конечно, — быстро добавила она, заметив удивление лорда, — но мне ясно дали понять, что брат — первый и единственный наследник. Поэтому мне нечего терять! — Она гордо вскинула подбородок, чем вызвала улыбку у Оро.

— И какова причина такого строгого решения? — поинтересовался он. — Твой вздорный характер?

— Я не знаю… — произнесла девушка, задумчиво перебирая пальцами ткань платья, — я думаю, что… я не знаю.

— Ларна? — понимающе произнёс Оро.

Девушка кивнула.

— Да, мама, она словно… — Дайна нахмурилась, пытаясь подобрать слова, — она словно сошла с ума ещё больше с тех пор, как брат связался с культом Люцента! Мама только и делает, что хлопочет за глупого Неаса! — Девушка выглядела возмущённой. — Ему всё сходит с рук! А мне — ничего и никогда! — с обидой в голосе воскликнула Дайна. — Иногда мне кажется, что она меня не считает своей дочерью! — Она стукнула кулаком по дивану. — А отец вторит всем её словам, как, как… — Дайна вдруг встретилась взглядом с Оро и стушевалась: — Прости… я забылась, мне не стоило так…

«Интересно, — подумал Оро, рассматривая золотистые пряди девушки, — всё выходит проще, чем я надеялся. Если Ирион ничего не решает в доме Саалд, как я предполагал ранее, то вывести Ларну на нужный мне путь будет проще простого».

— Хм… — протянул лорд. — Как бы это не вышло тебе боком… Погоди, ты сказала культ Люцента? Что это?

— Это очередная игрушка для скучающих детей великих домов, — фыкнула Дайна. — Какой-то даэв по имени Люцент создал круг посвящённых и агитирует всех «вспомнить о том, что наша земля — часть нас, а мы — часть её». И мой брат, конечно же, первым туда побежал, — она пожала плечами, — никто не знает, как выглядит лицо этого Люцента, он ходит в маске на всех собраниях… — Она презрительно хмыкнула. — Вероятно, это и будоражит моего недалёкого брата и его друзей.

— И что значит, что земля — часть нас?

— Думаю, это завуалированные заветы предков. Старые заветы, — она потёрла лоб, пытаясь вспомнить, — те, в которых говорилось, что в нашей земле лежит сердце Элфа и он… э-э-э… кажется, заберёт тех, кто не чтит его правил?

— Обратит в свою плоть, — поправил её Ородрет. — Этот Люцент выступает только для высших кругов?

— Не думаю, что только для высших, — пожала плечами Дайна, — иначе откуда бы у него взялось столько последователей, которые не являются членами великих и прочих домов? Выходит, это беглые рабы и просто свободные даэвы?

— Что значит «обратит в свою плоть»? — влез в разговор Маркус.

— Убьёт, сделав землёй, частью себя, — просто ответил лорд и, закрыв глаза, откинулся на спинку дивана — что-то подсказывало ему, что исчезновения даэвов, которые пугали население его земель, могут быть связаны с этим Люцентом.

— Он выступает не только для знати, — подал голос Зафф, высунув нос из-за бумаг. — До меня дошли слухи, что у культа Люцента целая сеть, кхм… — Он вопросительно кивнул на молчащего Энеля, но Оро дёрнул головой, приказывая продолжать. — Сеть агитационных тайных лагерей. Некие последователи «кровавой земли» выискивают изголодавшихся и отчаявшихся и заманивают их к себе посулами доброй еды и тёплой постели. Многим больше ничего и не надо. Для даэвов, сбежавших от рабства, или тех, у кого нет семей… отличный вариант. — Зафф резко чихнул, из-под кресла испуганно выбежала одна из его почтовых крыс и скрылась за шторой.

— Что-то известно о том, что они проповедуют? — поинтересовался лорд, глядя, как шевелится ткань штор там, где пряталась крыса.

Зафф презрительно поморщил нос.

— Всё как обычно: чистота крови, ненависть к алкори и ханнуитам, — на этих словах взгляд даэва снова упал на Энеля, но встретил только дружелюбную улыбку, — а… ещё они приносят проблемы дестурам Раскалённого Утёса и монахам Храма Предков, уверяя своих последователей, что нынешние учения — это ложь и оскорбление бога Элфа… И ещё про болезнь телесных жидкостей…

— Болезнь? — очнулся Энель.

— Болезнь телесных жидкостей. Довольно новый недуг, плохо поддаётся лечению, плохо изучен… — в голосе Заффа начали проскальзывать нотки недовольства. Он явно не собирался так много разговаривать сегодня. — Симптомы часто различаются у больных: одним снятся кошмары, другие, наоборот, не могут спать, отчего их рассудок мутится, прочих мучают лихорадка и приступы дрожи. Но у всех есть общий сон о том, как гаснут оба солнца. — Даэв раздражённо покачивал ногой. — Культ кровавой земли считает, что это наказание за наш неверный путь и предвестье конца света.

Ородрет хмыкнул: «Конец света. Самое время, когда у меня только начало всё получаться».

— Спасибо, Зафф.

Помощник только фыркнул и снова зарылся в бумаги, кидая недовольные взгляды на всех.

— Может быть, наша Х’алдир хочет поговорить об этом? — загадочно проговорил ханнуит, потягиваясь. — В любом случае нам нужно поторопиться, лорд. Тени не могут ждать вечно.

— Через два оборота малой луны. — Оро устало потёр глаза, пытаясь мысленно распланировать все дела так, чтобы поездка в стан вписалась в планы.

— Ты пил «кровь Элфа»? — Лорд вздрогнул от неожиданности и открыл глаза, Дайна была так близко, что едва не касалась губами его носа.

«Слишком резко…» — подумал лорд и, мягко отодвинув девушку, спокойно произнёс: — Да, это была «кровь Элфа».

— Ты не думал, что нужно просто больше отдыхать, а не принимать такие опасные вещи, как кровь?

— Мне некогда тратить на это время. Отдых для тех, кто не знает о целеустремлённости! — раздражённо возразил Ородрет, но отчего-то почувствовал себя виноватым под строгим взглядом племянницы. Дайна хмыкнула и переглянулась с Маркусом.

— Если ты умрёшь, кому перейдёт владение домом Арино? Не очень-то разумно так рискова…

— Не нужно учить меня жить! — вспылил лорд, но тут же глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. — Ладно, я услышал тебя… — он снова закрыл глаза, — я подумаю над этим вопросом. — На мгновение Оро показалось, словно внутри что-то шевельнулось. Какое-то забытое чувство… но это мимолётное ощущение исчезло так же быстро, как лёгкий ветерок в жаркий день. — Зафф, передай Норну, что леди Дайна может посещать резиденцию по своему усмотрению, — неожиданно произнёс лорд, получив в ответ недовольный бубнёж помощника.

Маркус расплылся в улыбке, восторженно глядя на Дайну.

— Но ей стоит быть осторожной, — Ородрет строго посмотрел на девушку — не нужно забывать, что Ларна больна, и её действия могут быть… непредсказуемыми.

***

— Это правда? — недоверчиво переспросил Маркус, с опаской глядя на Энеля, который о чём-то болтал с Норном у кареты, запряжённой двумя авгурами. — Это действительно необходимо? — он, заметно нахмурившись, взглянул на лорда.

— Правда, Маркус, — ответил Оро и подошёл к одному из авгуров — существу, отдалённо напоминающему скелет лошади, обтянутый толстой тёмной кожей. Весь круп, шея, спина и бока авгура были усыпаны мелкими твёрдыми шипами, а в пасти имелись острые зубы. — Ты едешь, Энель сказал, что тебя хочет видеть их Х’алдир. — Он поймал вопросительный взгляд и уточнил: — Это их главный шаман, он слышит сердце земли. Ну, он так сам говорит, конечно.

— И зачем я ему? — ещё больше нахмурился Маркус. — Может, мне лучше остаться? Придётся пропустить тренировки с Норном, мне бы не хотелось этого…

— Не знаю. — Лорд Арино пожал плечами и тут же строго добавил: — Тренировки могут подождать, не каждый день получаешь приглашение от Х’алдира ханнуитов, верно?

Мальчик скрестил руки на груди.

— А этот… Энель тоже поедет с нами в карете?

— Я пешком пойду, — хохотнул посланник прямо за спиной у Маркуса, отчего тот вздрогнул и испуганно обернулся.

— Пешком? — недоверчиво переспросил мальчик.

Энель не стал ничего отвечать, но вдруг захрипел — его окутал красный туман, и перед мальчиком предстал молодой силант[1] во всей своей красе: больше авгура раза в три, в холке он был выше кареты. Густая рыжая шерсть, чёрная полоса от носа до кончика хвоста. Длинная морда и челюсти, усеянные опасными зубами. Лапы с подвижными пальцами, оканчивающимися мощными когтями.

Ханнуит насмешливо глянул на ошалевшего Маркуса и вальяжно махнул хвостом. Мальчик повернулся к Оро, вопросительно глядя на него. Лорд только развёл руками.

***

— Вы только посмотрите, Ваше Величество! Он уже как родной у этих грязных животных! — с нотками омерзения в голосе проговорил граф Саалд. — Какое неуважение к заветам предков! И ради этого наш народ бережно хранил традиции все эти годы?

Король задумчиво смотрел с балкона, как приёмыш лорда Арино осторожно обходит огромного силанта.

— Ородрет слишком увлёкся своим волчонком! — не унимался граф. — Но щенок вырастет и перестанет быть таким ручным… Не ровён час — и цепь его не удержит!

— Довольно! — произнёс король и бросил суровый взгляд на графа Саалд. — Лорд делает свою работу, — продолжил он, голосом давая понять, что разговор окончен, и, махнув рукой, добавил: — А вам следует заняться своей, граф.

***

За окном тянулись бесконечные Элевзинские болота, усыпанные гигантскими папоротниками, гинкго[2] и беннеттитами[3], утопающими в тумане. Деревья на земле даэвов почти не встречались, всё из-за текущих слишком близко к поверхности подземных лавовых потоков. Эти потоки нагревали землю, отчего повсеместно висел влажный туман. В некоторых низинах земля была столь горяча, что невозможно пройти и в сапогах. От этого складывались забавные ландшафты: влажные холмы, густо покрытые растительностью, и высушенные тёмные низины, испещрённые трещинами.

«Уже семь лет прошло», — подумал Ородрет, глядя на Маркуса, который спал на соседнем сиденье, обняв свой хвост и свернувшись клубочком.

Впечатления слишком утомили мальчика, хоть тот и старался не подавать виду. Он до последнего сопротивлялся своему любопытству, пытаясь сохранять важный и серьёзный настрой, как подобает члену великого дома. Оро улыбнулся, думая о том, что Маркус многое у него почерпнул.

Семь лет назад, во время своей очередной поездки к ханнуитам, тогда ещё только намереваясь наладить с ними отношения, лорд Арино, прибыв на место, обнаружил вместо одного из станов огромное пепелище и горы обгоревших трупов. Быстрый осмотр дал понять, что силанты не просто погибли в пожаре, а были вероломно вырезаны.

Все, кроме одного.

Серый дрожащий комочек Ородрет увидел в центре пепелища, ребёнка будто положили туда и старательно засыпали сверху пеплом, словно пытались спрятать, но от острого взгляда даэва это ускользнуть не могло. На спине Маркуса алела жуткая рана, тогда Лорду показалось, что это просто ранение или ожог, но в процессе заживления обозначился рисунок — что-то похожее на отпечаток руки, только с семью пальцами. Рисунок явно намеренно вырезали чем-то острым.

Абсолютно бессмысленный в своей жестокости поступок. Впрочем, самомý Ородрету всё это напоминало какой-то жуткий обряд или ритуал. Словно принесли в жертву целый стан ханнуитов, оставив ребёнка с печатью. Зачем? За все эти годы Оро так и не нашёл ответов: легенды не упоминали ничего похожего. Вероятно, новые свитки были переписаны несколько раз, а старые документы просто исчезли в пожарах прошлых междоусобных распрей даэвов.

Лорд Арино вздохнул и снова уставился в окно, его терзало какое-то смутное ощущение надвигающейся опасности, словно далёкие тучи у горизонта со вспышками зарниц.

***

— Думаю, Х’алдир знала, что мы приедем именно сегодня, — сообщил Энель, указывая на недавно сложенные костры. — Нельзя заставлять ждать… Тени будут недовольны.

Лорд Арино кивнул.

— Нужно напоить авгуров, они проделали долгий путь.

— Сейчас им притащат воды, — улыбнулся Энель, — вы очень заботитесь о своих животных, — заметил он, — редкое качество для даэва.

Ородрет отметил, что Энель совсем не выглядит уставшим, хотя он бежал три оборота малой луны всего с одним привалом. Ладно авгуры — их скорость и исключительная выносливость известна всем. Привыкшие к жаре и опасностям, эти животные могли бежать по нескольку дней без воды, еды и сна. Но от ханнуитов лорд такого не ожидал — они и раньше его удивляли, но теперь Оро проникся к ним особым восхищением.

— Благодарю… — внимательно осматриваясь, ответил лорд, ему уже доводилось бывать в этом стане. Теперь он располагался относительно недалеко от столицы даэвов — города Аур, всего в трёх оборотах малой луны, если учитывать бег авгура.

С тех пор как были достигнуты соглашения между расами, и ханнуитам разрешалось кочевать по территориям Кутаиса, они перенесли все свои крупные станы вглубь страны даэвов. С условием, что ханнуиты теперь будут защищать границы Кутаиса от набегов гоммулов. С чем они пока успешно справлялись.

Этот стан — один из самых крупных, что доводилось посещать Оро: множество мелких приземистых шатров, накрытых шкурами и кожей местных животных, располагались кру́гом, а в центре стоял шатёр вождя, украшенный головой сетвала — опасного зверя, похожего на змею, покрытую гладкой шерстью.

За периметром стана, в некотором отдалении, стоял шатёр великого Х’алдира, украшенный яркими красными и синими узорами. Ханнуиты верили, что шаман может разговаривать с дýхами, которые приходят к нему, и потому считали разумным держать шатёр духовного лидера подальше от прочих строений.

Дальше находился огороженный табун серых алетионов — гордость стана. На этих животных во многом завязаны культура, верования и выживание поселений ханнуитов.

— Сейчас сообщу о вас Таг’я! — сказал Энель, а лорд отметил, что хвост ханнуита возбуждённо подёргивается.

— Не нужно, сын, — прозвучал за спиной Оро знакомый хриплый баритон. Даэв резко развернулся и тут же угодил в крепкие объятия вождя ханнуитов.

— Рад тебя видеть, Линар! — просипел лорд, чувствуя, что ещё немного — и рёбра лопнут.

— Сколько лун, дорогой друг! — под тёмной бородой ханнуита угадывалась довольная улыбка, — я уж думал, не свидимся с тобой!

— Обижаешь. На праздник Зимних Теней я бы приехал, — притворно оскорбился Оро, но тут же стал серьёзным. — Что-то случилось? К чему такая спешка?

Линар отрицательно помотал головой и, понизив голос, произнёс:

— Х’алдир давно такой активной не была. Обычно она спит, пока её духовное тело бродит в мире теней. А тут проснулась и требовала тебя и Маркуса, как безумная. Я решил не гневить тени. — Он виновато развёл руками.

Ородрет нахмурился, пожёвывая губу.

***

— Я ждала тебя! — медленно протянула Х’алдир, стоило лорду Арино зайти в шатёр. — Ты пришёл вовремя, лорд с железным сердцем.

Оро кинул удивлённый взгляд на старую женщину, закутанную в тёплый мех, словно она сейчас в холодных землях алкори.

— Мы знакомы? — недоумённо произнёс Оро.

— Не так близко, как хотелось бы… — усмехнулась Х’алдир и тихо прошептала, протягивая руки к лорду: — Слушай меня, Ородрет… Я чую, слышу, как бьётся сердце земли. — Она сложила пальцы в какой-то знак и поманила даэва к себе. — Подойди ближе… — Оро послушно сделал шаг к шаманке. — Ещё ближе, ну!

Лорда резко кто-то подхватил под руки и силой усадил напротив женщины, но в шатре никого больше не было. По спине даэва пробежал холодок страха. Дым медленно плыл под потолком, заворачиваясь в причудливые кольца. Оро втянул носом воздух — сладковатый травяной запах сжал ему горло, заставляя закашляться, а на глазах выступили слёзы. Оро показалось, что он раньше где-то слышал этот сладкий аромат трав.

— Во сне, — неожиданно ответила Х’алдир, — ты слышал этот запах во сне, лорд.

— Э-э-э… — только и протянул удивлённо Оро, но женщина сделала жест рукой, призывая к тишине. Она достала из недр шкур трубку и затянулась, выпуская клубы дыма.

— Чужие голоса поведали мне о тучах, — медленно произнесла Х’алдир. — На протяжении многих и многих лет пульс земли оставался спокоен… Земля спала. Некоторое время назад пульс участился, как это бывает у того, кто вот-вот проснётся. — Женщина мрачно вздохнула и продолжила: — Вероятно, это уже бывало раньше, но так давно, что не осталось никаких упоминаний. Поэтому мы можем только предполагать… — Х’алдир подняла на лорда глаза, и тот понял, что шаманка абсолютно слепа. — Я видела тебя… — произнесла шаманка, — не смотри, что глаза мои слепы, мне открыты все пути в мире дýхов и теней.

Лорд, сосредоточенно нахмурившись, рассматривал лицо шаманки, пытаясь запомнить его, но её черты постоянно ускользали, словно он смотрел на неё сквозь воду. Х’алдир усмехнулась.

— Не пытайся, лорд, даже твоя горячая кровь не справится с тенями… Я видела тебя. И ты был между даэвами и алкори, между ханнуитами, квин’еелами и… гоммулами.

«Кто бы мог подумать, что мои дипломатические деяния даже до дýхов дошли», — хмыкнул Оро, но промолчал.

— Это значит, что ты там, где должен быть, мой хороший, — продолжила шаманка. — Ты — это важное звено для начала пути волка. — Даэв почувствовал, что начинает злиться из-за этого напускного пафоса, хотелось поскорее закончить. — Твой путь идёт тонкой нитью впереди… — не замечая раздражения лорда, вещала женщина, — но в конце ты должен выбрать… Да, выбрать. Это твоя судьба — нить и выбор!

Ородрет собрался что-то сказать, но Х’алдир провела рукой в запрещающем жесте.

— Скоро он проснётся и пожрёт землю, Халафарин. Тебе нужно к тем, кто помнит. Только их холод согреет тебя. — Шаманка замолчала, покачиваясь из стороны в сторону, и вдруг резко подалась к лорду. — Дай руку!

Кто-то снова схватил Оро за руку и протянул её женщине, пальцы шаманки обожгли ладонь холодом.

— О, лорд, вижу, кто-то уже есть в твоём железном сердце? — она усмехнулась, водя ледяным пальцем по коже даэва.

— Маркус? — предположил Лорд, но женщина в ответ хрипло рассмеялась.

— Нет, даэв, это не ребёнок, это женщина.

Ородрет удивлённо приподнял бровь.

— Женщина? — Лорд хотел было что-то уточнить, но Х’алдир не дала ему сказать.

— Позови прóклятого волчонка.

— Прóклятого? Волчонка? Волков же не существует… — удивился Оро. — Это мифические животные.

— Не в этот раз. — Шаманка улыбнулась, а после вдруг закатила глаза и уронила трубку, это длилось буквально несколько секунд. — Добрый… Слишком добрый волк, — озабоченно пробормотала она. — Ты даёшь волчонку много любви. Слишком много для его судьбы.

— И какая у него судьба? Это как-то связано с тем знаком у него на спине и потерянным станом ханнуитов? — поинтересовался лорд Арино, не особенно надеясь на ответ, но любая информация — это шажок к разгадке.

— У него судьба героя и убийцы, — буднично ответила Х’алдир и жестом указала на выход. — Позови его сюда, Халафарин.

***

Лорд задумчиво жевал травинку, глядя, как ханнуиты устанавливают праздничный шатёр: мужчины закрепляли канаты, женщины расстилали ковры и шкуры, даже дети были при деле — их отправили собирать угли и сухие листья для главного большого костра.

«Может, так и правда лучше, — подумал Оро, провожая взглядом мальчишку-ханнуита, который как раз был ровесником Маркуса. Он бежал вприпрыжку, распушив хвост. — В конце концов, это его народ, его кровь. И есть дети-сверстники, которые будут с ним играть, а не смотреть косо, как на чужака». — Даэв с досадой сплюнул травинку на землю. Он так долго хотел, чтобы ханнуиты приняли к себе Маркуса, а когда это случилось, Ородрет не почувствовал радости или покоя, только какую-то горечь. Он потёр пальцами глаза, стараясь не поддаваться эмоциям.

Ханнуиты собирались запечатлеть этот важный день в своей истории. День, когда старый Х’алдир объявил своего преемника и нового члена стаи.

«Он будет в учениках у Х’алдир, — подумал лорд Арино, — одного этого достаточно, чтобы стан его уважал…»

Шаманка заверила лорда, что Маркуса будут охранять сами дýхи предков, но это не особенно его впечатлило. Если быть честным с самим собой, лорд не верил в дýхов, предков или в других мёртвых. Зато он был точно уверен в жестокости живых.

— Дядя Оро? — вырвал его из тяжёлых раздумий голос Маркуса, мальчик подошёл совершенно бесшумно. Лорд Арино торопливо провёл ладонью по лицу, стараясь смахнуть усталость, и улыбнулся.

— Ну как? — спросил он, глядя на задумчивое лицо мальчика. Тот пожал плечами.

— Я не знаю… — неуверенно начал Маркус, — это всё так… странно. — Он поднял глаза на лорда. — Х’алдир сказал… сказала, что я избранный, что мне нужно остаться здесь и кое-что выучить. Я не знаю…

— Значит, стóит остаться, — произнёс Ородрет, — мы с тобой не раз это обсуждали. Здесь намного безопаснее, чем в Ауре.

— Обсуждали, — согласился Маркус, прижимая уши, — но разве не ты сам говорил, что враги и предатели везде? — Он нервно вздохнул. — Чем эти ханнуиты лучше даэвов в Ауре?

— Ты же тоже ханнуит! — возразил лорд Арино.

— А ты даэв, как и все в Ауре! — парировал Маркус и рассмеялся. Оро тоже не смог сдержать улыбки.

— Хорошо, я тебя понял. Думаю, я смогу приезжать и навещать тебя. И, в конце концов, мы не расстаёмся навсегда.

— А я смогу приезжать к тебе? А как же Дайна?

— Причём тут Дайна? — удивился лорд.

— Если я не смогу приезжать в Аур, то не смогу с ней видеться, — продолжал ханнуит, — мы с ней друзья, как я могу её бросить? Как я могу бросить тебя?

Лорд Арино хмыкнул и погладил Маркуса по кончикам ушей.

— Ладно, Дайна будет приезжать со мной. А если повезёт, то шаманка будет отпускать тебя в Аур. — Он присел, чтобы их лица оказались на одном уровне, и добавил: — Думаю, чем быстрее ты освоишь обращение в силанта, тем быстрее это случится.

Маркус кивнул и закусил губу, морща лоб, чтобы не заплакать.

— Оро, а если они убьют тебя раньше? — прошептал он, заглядывая в глаза даэву.

— Я же почти бессмертный, мой волк, — улыбнулся лорд, — и умею пользоваться тарко. — Он подмигнул мальчику и легонько коснулся его лба своим. В ответ Маркус порывисто обнял его за шею.

***

Порошки, коренья, развешенные по стенам, тонкая струйка дыма, поднимающаяся вверх, — шатёр обычных ханнуитов не особо и отличается от шатра шаманки, разве что тут никто не кутается в шкуры и мех.

— Этот сбор готовит для нас Х’алдир, — пояснил Таг’я, протягивая трубку даэву, — местные травы. Успокаивают душу. — Вождь стана сидел, скрестив ноги, на полу напротив Оро, его и лорда разделял только небольшой костерок.

— Интересное применение, — ответил Оро, принимая трубку. — В Ауре травы используют только в курильницах, больше для красоты…

— Я слышал о таком, — кивнул Таг’я, — это правда, что все даэвы без страха берут еду и воду из рук врагов? Меня это немало удивило в нашу первую с тобой встречу.

Ородрет втянул в лёгкие дым и передал трубку одному из ханнуитов, сидящих рядом.

— Так и есть, — он выдохнул дым в потолок, — ещё не встречался яд, способный навредить моей расе. Быстрая регенерация залечивает урон от яда быстрее, чем он успевает убить.

Вождь одобрительно хмыкнул. Из-под нависших бровей его тёмные глаза сверкали, отражая блики огня, а разорванное правое ухо слегка подрагивало. Немного помолчав, он спросил:

— Что сказала тебе наша Х’алдир про мальчика? — Эта тема явно интересовала всех, даэв невольно почувствовал витающее в воздухе напряжение, сам же вождь выглядел как сжатая пружина.

— Х’алдир сказала, что Маркус волк. — По шатру пробежал возбуждённый шёпот, а вождь заметно расслабился.

— Тише! — произнёс он, и клубы дыма снова поплыли в полной тишине. — Тише… Х’алдир говорила о пророчестве. Она снова оказалась права.

— Пророчество? — нахмурился лорд Арино.

— Да, о том, что в нашем народе родится волк, зов которого разбудит бога. — Таг’я дёрнул хвостом. — Она говорила об этом пророчестве ещё много лет назад, когда сама была молода. Я раньше не воспринимал его всерьёз.

— Он призовёт бога… Но зачем звать бога? — задал резонный вопрос даэв, вглядываясь в лица ханнуитов.

Вождь пожал плечами.

— Х’алдир сказала: «Потому что время пришло». Соглашусь, расплывчатое объяснение.

— Что-то мне это не нравится… — проворчал лорд Арино.

— Не стоит переживать, — мягко произнёс Энель, сидящий по левую руку от лорда, — детёныш в хороших руках. Х’алдир научит его говорить с тенями предков и слышать сердце земли, — в голосе парня скользили нотки восхищения. — Каждый ханнуит был бы счастлив, если бы его детёныш стал учеником Х’алдира. Это такая гордость! — заверил Энель и ободряюще улыбнулся. — Со временем и вы, Халафарин, это поймёте.

Присутствующие согласно закивали, а сам Оро подумал, что сын Таг’я более мягок, чем отец, но и более проницателен.

— Даже если пророчество — это всего лишь очередной сон Х’алдира, волчонок многому научится, это не будет лишним, — добавил Таг’я, снова затягиваясь трубкой и бросая понимающий взгляд на Оро. — У меня тоже есть детёныш, я понимаю твою тревогу, Халафарин, — продолжил он, — клянусь своими клыками, что мальчик будет здесь в безопасности!

Лорд Арино молча принял трубку и задумчиво повертел её в руках.

— Что-нибудь разузнали о родном стане Маркуса?

Таг’я кивнул Энелю, давая ему слово.

— В этой истории больше тёмных пятен, чем мы рассчитывали, — тут же отозвался парень, — этот стан вёл изолированную жизнь, что нетипично для нашего народа. И несмотря на то что его кочевые пути располагались совсем недалеко от наших, они никогда не пересекались. Как и не пересекались с путями других дружественных нам станов. — Энель ненадолго замолчал, при этом уши его нервно подёргивались, а затем продолжил: — Честно говоря… можно было бы думать, что этого стана никогда и не существовало. Если бы не Маркус и вы, Халафарин, о нём бы никто и не узнал.

— Как такое возможно? — поднял глаза на вождя Ородрет. — Неужели до того момента ваши разведчики никогда его не видели?

— Не видели, Оро. — Вождь покачал головой.

— А кочевые пути?

— Они появились позже, сразу же после того, как ты сообщил о своей находке. Знаю, знаю, — замахал руками Таг’я, наткнувшись на возмущённый взгляд даэва, — это звучит как сказка! Как… ложь. — Вождь потёр лоб. — Но сам подумай, какой мне смысл от тебя что-то скрывать? Я слишком многим тебе обязан, и эта история, — он развёл руками, — это слишком похоже на… магию.

— Магию? — подняв бровь, повторил Ородрет, в упор глядя на вождя. — Это, выходит, магия вырезала и сожгла около сотни ханнуитов? — с нажимом произнёс он.

— На что ты намекаешь? — прорычал вождь, подаваясь вперёд, его чёрный хвост недовольно стукнул об пол.

— На то, что эта «магия» вполне может быть клинками гоммулов или недружественно настроенных ханнуитов, о которых мы ничего не знаем, — ответил лорд, передавая трубку вождю. Тот лишь фыркнул, принимая её.

— Значит, это очень хорошо обученные гоммулы, — заметил Линар и, хмыкнув, добавил: — И которые, вероятно, научились ничем не пахнуть.

***

«Можно вечно смотреть, как бежит с ледника река». — Босые ноги ступали по обжигающему снегу, оставляя почему-то звериные следы. Вокруг тянул в небо ветви реликтовый лес. Маркус оглянулся, ощутив на спине чужой взгляд, но только хвост какого-то зверя скрылся в тумане. Промозглые сумерки опускались на землю, погружая лес во тьму. Мальчик втянул носом морозный воздух, пропитанный запахом гниющих листьев и холодной воды, кто-то вдалеке назвал его имя: «Маркус!» Сердце ханнуита предательски пропустило удар, а к лицу прилила кровь, страх заставил ноги бежать. Бежать в сторону голоса. Холодный воздух драл горло, а пальцы на руках коченели. Когда лес резко закончился обрывом, Маркусу пришлось упасть на землю, чтобы не сорваться с края. Он аккуратно заглянул за него: далеко внизу белой лентой сверкала река, впадающая в океан, над которым стоял морозный туман.

«Лёхдэ, — появилось в голове название реки, — Лёхдэ — это исток».

Над горизонтом всходила утренняя заря, окрашивая туман в цвет золота. Маркус поднялся на ноги, потянулся — и вдруг увидел, как напротив, над океаном, медленно встаёт гигантская женская фигура. Небо окрасилось в красный. Фигура медленно развернулась к мальчику, и на него уставились два глаза с четырьмя радужками и четырьмя зрачками.

Маркус испуганно попятился, но кто-то мягкий и живой оказался под ногой, заставив его обернуться, чтобы не упасть. За спиной мальчика стояли дикие звери и с интересом изучали его следы. Звериные следы, словно их оставил огромный силант или кто-то подобный, но никак не мальчик.

«Маркус!» — прозвучало в голове, и ханнуит снова уставился на горизонт, но огромной фигуры там уже не было. Вместо неё перед ним стояла женщина в белых одеждах, завёрнутых на манер одеяний алкори. На её руках и плечах то тут, то там виднелись пёрышки, а в каждом глазу всё так же было по два зрачка. Это существо выглядело странно, но не вызывало страха, скорее… от неё словно исходили волны тепла. Казалось, что если подойти ближе и прикоснуться к белой, почти прозрачной коже, то…

«Нерождённый маг, — прозвучало в голове, но мальчик точно знал, что это слова этой женщины. — Тысячу раз взошли на небосвод луны и опустились в бездну, но пришло время. Ты узнаешь, все узна́ют: мир изменился. Пора туда, где ты ещё не был. Туда, где всё по-другому. Туда, где тебе самое место».

Маркус ощутил неприятное покалывание в груди и нахмурился, снова делая шаг назад. В нём боролись два чувства: неведомое что-то, влекущее его к этому тёплому существу как к родной матери, которую он никогда не знал, и неверие, заставляющее отступать в тёмный и холодный лес позади. Мальчик покачал головой и попытался ответить, но вместо слов из груди вырвался страшный вой — и сон оборвался.

***

Меньшее солнце уже выкатилось из-за горизонта, заливая стан красным светом своих лучей. За заборчиком завозились алетионы, фыркая и тряся шкурами, пытаясь смахнуть остатки ночной росы. В зарослях диких кустарников, покрывающих бо́льшую часть леса, призывно кричала какая-то птица. Маркус хмыкнул, перевернув самодельный вертел, на котором жарилась тушка крысоподобного существа. Ночная охота удалась, несмотря на то, что последние двое суток дались юному ханнуиту нелегко: целая ночь празднования в честь нового члена стаи, затем целый день «преследования жертв» — так ханнуиты называли свою традиционную праздничную охоту. После — короткий сон и прощание с лордом Арино. Последнее далось Маркусу очень тяжело: каждый раз, когда дяде приходилось уезжать, мальчик чувствовал себя так, словно Оро уходит навсегда. Страх сжимал сердце, настроение портилось, и вся жизнь превращалась в бесконечное ожидание того момента, когда лорд вернётся.

Ханнуит тяжело вздохнул и упёрся взглядом в солнечный диск малого солнца — говорят, если долго на него смотреть, то можно увидеть глаз ложного бога Ааронга, который выискивает слабые места истинных богов в надежде полностью их уничтожить.

— Утро — это хорошее время для охоты. Пепельные крысы — ночные твари и под утро особенно невнимательны. — Судя по голосу, это была шаманка. Маркус еле сдержался, чтобы не прижать уши к голове, тем самым выдав своё недовольство.

— Угу, — промычал он, надеясь, что Х’алдир поймёт, что он не хочет сейчас разговаривать. Но вместо этого она ловко села рядом с ним, едва коснувшись его ноги своим коленом. Странное дело: в первый день шаманка выглядела такой дряхлой и старой, а сейчас, встреть её Маркус в другом месте, решил бы, что это обычная ханнуитская женщина средних лет. Только седая и слепая.

— Почему ты ходил на охоту? Мог бы просто попросить еды у стана, волчонок.

Маркус повернулся к шаманке, собираясь ответить что-то грубое, но вовремя вспомнил слова лорда о том, что представитель великого дома не может себе позволить таких низостей, и стушевался.

— Слишком рано, я не хотел беспокоить других, — он прочистил горло и уже смелее добавил: — И дядя Оро всегда говорит, что, независимо от своего положения, нужно уметь делать всё самостоятельно: добыть еды, построить дом или сделать уборку.

— Даэвский лорд умён, — согласилась Х’алдир, проводя рукой над огнём костра, отчего тот задрожал и резко потух, вероятно, мясо достаточно прожарилось, — умён, но не мудр, — добавила она, заставляя мальчика нахмуриться. — Угостишь старую женщину? — Мальчик снова вздохнул, снимая тушку с вертела и деля её на части. — Ты можешь быть спокоен, волчонок, — внезапно произнесла Х’алдир, впиваясь в мясо острыми зубами, — твой лорд в безопасности, с ним ничего не случится. — Голос её звучал так беззаботно, словно она говорила о собирании ягод в лесу.

— Откуда вы можете это знать? — недоверчиво пробормотал Маркус, пробуя мясо.

— Тени сказали мне. Тени многое знают, иногда они могут рассказать о том, что ещё не случилось. — Шаманка вытерла рот рукавом и улыбнулась, в зубах у неё застряли кусочки мяса. Маркус только покачал головой.

— Дядя Оро говорит, что магия и тени — это… — мальчик постарался подобрать какие-то не слишком жёсткие слова, но шаманка опередила его, словно читая его мысли.

— Лорд не хочет верить в магию. И в теней. И в богов. Но если он в них не верит, это не значит, что их нет.

Маркус нахмурился и дёрнул ухом: судя по звукам, в стане начали просыпаться.

— А в какого бога вы верите? — Мальчику показалось, что слепые глаза Х’алдир вспыхнули, ей явно понравился этот вопрос.

— Ханнуиты верят в того бога, который сильнее!

— Это как?

— Если ты в землях Кутаиса, то поклоняйся богу Элфу и предкам даэвов, здесь их земля, их сила, — ответила шаманка, встряхивая седой гривой, — если ты в землях Сутары[4] или на Гладких островах, то возноси молитвы Карузе и пой для дýхов ветров. Если тебя занесло к гоммулам, то воздай жертвы богу Ааронгу, захватившему те земли и умы.

— А Междуземье? А Сонное море?

— В Междуземье приноси дары бродячим богам, в Сонном море проси о помощи Валока и его помощников. — Шаманка пожала плечами.

— Звучит так, будто вы ни в кого не верите, — прищурился ханнуит.

— Ты начинаешь понимать, волчонок. Нет смысла таскать за собой одного бога, когда можно любого попросить о помощи, главное — знать, где силён каждый из них, а об этом расскажут тени.

— Хотя… — он аккуратно собрал кости и закопал их в землю, — это очень мудро с политической точки зрения. Ведь приходя на чужую землю и поклоняясь местным богам, вы не нанесёте оскорблений никому, а только уважите тех, к кому пришли.

Х’алдир кивнула. Маркус подобрался и обнял колени руками, кидая на шаманку недоверчивые взгляды. Она же, напротив, удобно устроилась в позе лотоса, задрала лицо к небу и закрыла глаза.

Х’алдир Маркусу не нравилась, как и прочие ханнуиты, как и весь стан. Несмотря на их дружелюбность и весёлый нрав, они зачастую вели себя как животные — плевались, вытирали грязные руки об одежду, скидывали остатки еды себе под ноги и громко рыгали, отчего Маркуса, выросшего в обществе высшего дворянства даэвов, передёргивало. Каждый раз он закрывал глаза, повторяя себе, что это не навсегда, что нужно просто научиться обращаться в силанта — и его отпустят обратно в Аур, к лорду, леди Дайне и ворчливому Заффу.

— Все ханнуиты слышат тени? — устав смотреть на застывшую шаманку, произнёс Маркус. В ответ на губах женщины появилась улыбка.

— Нет, только Х’алдир.

— А сердце земли?

— Это одно и то же.

— А как вы стали Х’алдир, вас выбрал прежний, как вы меня?

Шаманка открыла глаза и, не переставая улыбаться, посмотрела на мальчика, ему показалось, что цвет её глаз поменялся с тёмного на почти жёлтый.

— Меня не выбирал прежний Х’алдир, он умер до того, как я родилась. Мне было предначертано по роду стать шаманом стана, я родилась седьмой нежеланной дочерью в семье, — её глаза снова потемнели, а сама она как-то вдруг поникла, — как говорят — боль отца и причина для сплетен. Но я слышала тени с самого начала. И они говорили мне… — Х’алдир вдруг замолчала, взгляд её стал пуст и упёрся во что-то за спиной мальчика.

Маркус оглянулся и, не обнаружив ничего подозрительного, тихонько тронул женщину за плечо, отчего та вздрогнула и удивлённо посмотрела на него.

— О чём я говорила?

— О становлении шаманом… — Маркус непонимающе смотрел на лицо Х’алдир.

— Точно. Так вот, я слышала тени, и они мне всё подсказывали, говорили, как делать отвары, какие травы собирать, под какой луной возносить молитвы… И как хватать нити судьбы и вязать их в узлы.

Маркус только хмыкнул.

— Судьба? Даже если она и есть, разве можно её изменить? — он презрительно поморщил нос. — Хотя я думаю, что никакой судьбы нет. И всё, что происходит, это или случайность, или то, что мы делаем собственными руками.

Х’алдир загадочно улыбнулась и сделала движение рукой, будто зовя кого-то из леса.

— Судьбы неведомы. Но судьбы ведóмы.

Мальчик демонстративно поднял брови и наклонил голову, глядя на шаманку с долей иронии.

— Судьба… вполне пластична и подлежит переделке. Но только до тех пор, пока она не сформулирована, — ответила Х’алдир. — Пока никакой видящий, Пророк, Приручатель или блуждающий бог не произнесут вслух твоей судьбы, всё можно изменить. Но как только произнесут — так тому и быть.

Маркус нервно ударил хвостом по земле и поджал губы, думая о том, могут ли блуждающие боги являться во снах и озвучивать чужие судьбы. Он помедлил, задумчиво наблюдая за алетионами и за тем, как незнакомый ханнуит о чём-то с ними увлечённо разговаривает, в очередной раз отметив, что ханнуиты — странный народ. Ведь алетионы не умеют говорить.

— Как думаете, Х’алдир, красный туман и огромная фигура в небе — это знак?

— Этот знак явно не к добру, — ответила шаманка, — похоже, для наших народов наступают сложные времена. А где ты видел это?

— Нигде, — соврал Маркус, — просто спросил.

***

Стан располагался на склоне довольно большого холма, простирающегося вдаль на несколько десятков километров и покрытого густым влажным лесом. Лес, переплетённый лианами и заросший дикими кустарниками, был труднопроходим, и зайти далеко вглубь у Маркуса не получилось. Слишком много сил уходило на простое прокладывание себе пути, на срезание лиан и кустов. Со стороны стана, ближе к низине, ханнуит обнаружил несколько слабых лавовых источников, лава из которых медленно вытекала и с шипением погружалась в мелкую тёплую речку, опоясывающую весь этот огромный холм. Маркус предположил, что это один из многочисленных рукавов большой реки Милрат, протекающей через всю территорию Кутаиса. Но не был до конца уверен. Он неплохо разбирался в географии Кутаиса, однако недостаточно, чтобы знать каждый из оттоков крупных рек.

Маркус находился в стане уже несколько недель — и за это время обнаружил, что записи в книгах даэвов о ханнуитах не всегда совпадают с реальностью. Даэвы считали, что у стана есть главный вожак, который полностью управляет жизнью в стане, но на деле Таг’я был скорее лидером воинов и отвечал за безопасность ханнуитов, за их военное дело, за охоту, за наблюдение за стадом алетионов. А во всём остальном главным был Х’алдир, решавший, когда приходит время праздников, какое давать новому ребёнку имя, когда провести обряд Лайош для молодых ханнуитов и научить их обращаться в силантов. Также Х’алдир сообщал, когда алетионы решат переходить на новое место, а значит, и ханнуитам придётся уйти следом, и он же искал лавовые родники, которые в стане использовали как неиссякающий источник тепла и огня. Ещё Маркуса позабавили брачные игры ханнуитов — когда какому-то парню нравилась девушка, он звал её на «танец», который, по сути, был поединком. Если девушке парень нравился, она позволяла ему победить себя, если же нет, то парень уходил ни с чем.

«Дайне бы понравился такой обычай», — подумал мальчик, когда впервые наблюдал один из таких «танцев».

Шаманка каждый день учила Маркуса своим премудростям, но, по его мнению, там не было ничего полезного: она рассказывала о тенях, о богах разных земель, о травах, о голосах, запахах, звуках, о каком-то огне внутри, который должен пробудить в нём зверя. Но никакого огня Маркус не чувствовал, вместо этого он только больше злился и, чтобы не грубить Х’алдир, занялся изучением местности и обычаев ханнуитов, чтобы принести лорду Оро хоть какую-то пользу после своего возвращения.

Прочие ханнуиты относились к мальчику настороженно — из-за того что он всё ещё упорно носил даэвскую одежду и всячески дистанцировался от них, считая себя частью даэвского великого дома. Да, во взглядах ханнуитов проскальзывало уважение, когда он приносил из леса новый трофей, добытый в одиночестве, но только и всего.

И вот сейчас, бросив у ног среднего размера дацу[5], которого он выследил ночью, Маркус потянулся, вдохнул сырой насыщенный запах тумана, смешанный с ароматом земли, пепла и медовой таволги, рассыпанной по берегам реки. И заслушался — кругом стоял разноголосый птичий гвалт.

«Как странно, — подумал Маркус, — раньше я не слышал так много птичьих голосов». — Он поводил ушами и прикрыл глаза, стараясь разделить весь этот шум на отдельные трели и определить источник каждого.

— Хорошо, мальчик, хорошо! — От неожиданности Маркус подпрыгнул на месте и схватился за кинжал на своей груди, но сразу же убрал от него руку: это была шаманка.

— Луны Карузы! — выдохнул мальчик, — я чуть было не набросился на вас.

— Прошло так мало оборотов малой луны, а ты уже начинаешь слышать! — Шаманка будто и не слышала его слов, она в упор глядела на него слепыми глазами и улыбалась.

— О чём вы?

— О том, что ты начинаешь принимать свою суть! Твои звериные уши уже слышат больше, чем просто шум, скоро твой нос учует больше, и твоё зрение увидит больше!

— А как вы тут?.. — Маркус непонимающе развёл руками.

— Тени, — коротко ответила Х’алдир, заставив мальчика снова закатить глаза. — Я вижу, как твоё сердце ветви обвивают!

— А как вы видите? Вы же слепы... — осторожно спросил Маркус, надеясь, что не оскорбит этим шаманку, хотя ответ его интересовал очень давно. Он видел даэвских стариков, когда ездил с лордом в Прихребетные земли, где жили бедные крестьяне-рабы, но слепых не видел никогда. Из-за крови Элфа тело даэвов имело невероятную регенерацию, на них всё заживало за секунды. Но у этого была и плата — очень короткая жизнь. Даэвы, не имеющие дух-клинков, — считай, все, кроме высшей знати и военных — очень быстро взрослели, но и очень быстро старились и умирали. Тридцать лет жизни простого даэва-раба — это долгий срок, обычно предки забирали к себе раньше. Из-за этого старики если и слепли, то на столь недолгий срок, что это не успевало принести неудобств. Но Х’алдир — это нечто другое, она точно была слепа: она могла врезаться в стену шатра или напороться на палку. Но иногда вдруг её движения становились точными и резкими, словно она обрела зрение.

— Я могу видеть с помощью носа. Ты тоже можешь. — Она жестом указала на землю, предлагая Маркусу сесть, что он и сделал. Шаманка уселась рядом, слегка касаясь его рукой. — Закрой глаза, Маркус, — тихо произнесла женщина, — и полностью отдайся этому миру, забудь о том, кто ты, забудь о том, что ты знаешь. Ты должен стать абсолютно пуст, чтобы тебя могли заполнить звуки мира и его запахи…

— Но я не могу, — возразил ханнуит, не понимая, как можно расслабиться настолько, — лорд всегда учил меня, что нужно быть начеку!

Х’алдир гневно ударила хвостом по земле. А её губы превратились в ниточку — судя по всему, её очень сильно раздражало, что Маркус всегда и везде вспоминает своего лорда и следует только его указаниям. Даже шерсть на её хвосте встала дыбом. Она нахмурилась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала, вместо этого недовольно щёлкнув зубами.

Над рекой взвыл ветер, и резкий его порыв заставил мальчика прижаться к земле.

— Маркус, — после недолгой паузы неожиданно спокойно произнесла шаманка, — ты знаешь, как лорд Арино добился таких хороших отношений с ханнуитами?

— Он спас Таг’я, когда его подставили во время дуэли за власть?

— Нет. Он прекратил охоту на разведчиков.

— На ханнуитов? — не поверил мальчик.

Х’алдир скрестила руки на груди и повернулась к Маркусу, её глаза снова обрели жёлтый оттенок.

— Ты знаешь, что наши алетионы свободно кочуют с места на место, а мы ходим за ними. Это не авгуры, не овцы, ими нельзя управлять, их сотни тысяч голов — за такой массой только следить можно. Каждое стадо пасётся на какой-то территории, пока не съест всю доступную растительность, а потом переходит на новое место. И вот это новое место отправляются искать самые сильные и крупные самцы. Разведчики. — Она чуть опустила голову, будто пытаясь разглядеть выражение лица Маркуса. — И именно на этих разведчиков любили устраивать охоты дворяне даэвов, когда те заходили на земли Кутаиса. И самки с детёнышами в огромных стадах начали голодать, потому что разведчики не вернулись и не указали путь к сытой жизни. А голод и мор среди алетионов — гибель для нас, ханнуитов. Ибо всё держится на этих животных.

Маркус непонимающе покачал головой.

— Но лорд…

— Ородрет не был первым, кто пытался наладить отношения с нами. Но кто захочет говорить с приезжими даэвами, которые убивают наших разведчиков и, по сути, этим убивают нас? — Шаманка усмехнулась. — Оро не первый, кто пытался наладить отношения… — повторила она, — но первый, кто потратил время, проникся нашими проблемами и выяснил, в чём дело. С его лёгкой руки король даэвов запретил эту охоту, и жизнь ханнуитов стала легче. Какой ещё даэвский дворянин стал бы копаться в этом? Только тот, кто не боится замарать руки. — Х’алдир замолчала и уставилась на Маркуса. — Ты понял, маленький волк?

Маркус сглотнул, прокручивая в голове эту историю: «Почему дядя Оро сам её не рассказывал? Хотя я и не спрашивал никогда, удовлетворившись другой частью дипломатической миссии».

— Выходит, иногда, чтобы добиться цели, нужно перестать делать так, как принято, так, как привык? — проговорил ханнуит. Ему вдруг стало стыдно перед Х’алдир за своё поведение и такое надменное сопротивление её попыткам наладить с ним отношения.

Шаманка кивнула и добавила:

— Иногда нужно сильнее погрузиться в чужую жизнь, чтобы понять её суть.

Маркус закусил губу и сдвинул брови — кажется, только теперь он понял, зачем дядя Оро оставил его здесь. «Он учит меня даже тогда, когда он не рядом», — подумал мальчик и ощутил внутри приятное тепло, которое растекалось от груди по всему телу, прямо как когда лорд гладил его, а потом проводил пальцами по кончикам его ушей.

— Простите меня, Х’алдир! — Маркус виновато прижал уши и опустил глаза.

— Просто будь пуст. Как пустой кувшин, — ответила Х’алдир.

***

Ветка под ногой предательски хрустнула — и рекпи[6], которого Маркус выслеживал который час, заметил мальчика. Распушил хвост и, испустив звонкое стрекотание, высокими скачками умчался в недра леса. Маркус только вздохнул — ему давно хотелось поймать это существо с тонкими лапками и круглой головой. Шею рекпи обрамляла восхитительная пушистая грива, а длинное тело заканчивалось пушистым хвостом.

«Золотисто-коричневая шерсть бы идеально оттеняла цвет кожи Дайны», — с сожалением подумал Маркус, убирая клинок в ножны. Он слышал, что рекпи водятся и на землях алкори, но там они имеют белоснежную шерсть, чтобы лучше прятаться среди снегов.

— Сегодня явно не день охоты… — сам себе прошептал мальчик, внимательно осматривая лес. Он старался очистить разум, чтобы услышать, как разделяется общий шум на отдельные звуки, и увидеть те движения листьев или веток, которые не замечал раньше. Х’алдир всё время говорила, что чистый разум — это то, что нужно для обращения в силанта. А так как до предполагаемого обряда осталось не так много времени, то лучше практиковаться почаще.

Маркус закрыл глаза и медленно втянул носом воздух, запахи, смешанные во что-то единое, разделились — теперь в темноте разума каждый отдельный вспыхивал особенным цветом и вёл дорожкой в свою сторону.

Вот аромат чёрной весявки, распространённого местного цветка, который ханнуиты часто добавляли в чай. Судя по всему, через несколько десятков метров есть целая поляна этих цветов, можно принести немного шаманке.

А вот аромат убежавшего рекпи, зверь ушёл достаточно далеко, и его запах начинал расплываться и теряться, но если очень постараться, можно пойти по следу…

Мальчик сделал несколько шагов туда, куда вёл запах зверя, но остановился: его уши уловили странный и нетипичный для этих мест звук — будто кто-то стукнул деревянной палочкой о глиняную чашку. Маркус напрягся, подумав о том, могли ли гоммулы зайти так глубоко в лес? Даже если они решились напасть на стан, лес слишком сложно проходим, чтобы выйти к стану незамеченными.

Ханнуит, аккуратно шагая по мягкой мшистой земле, внимательно прислушивался, чтобы не упустить этот странный звук. Прошло около получаса, прежде чем Маркусу удалось приблизиться к его источнику. Да и ощущалось это необычно — вроде подходишь ближе, а звук отдаляется, но не меняется.

Неожиданно Маркус вышел на светлую поляну, похожую на лысину посреди головы — ни травинки, ни цветочка, только чёрная гладкая земля. Пышущий жизнью лес и эта пустая полянка будто бы не сочетались друг с другом, вызывая смутное ощущение тревоги.

Посреди полянки, сильно сгорбившись, сидел кто-то и старательно выскребал деревянным кайлом что-то со дна чашки.

Маркус замер, пытаясь не выдать себя, но незнакомец резко поднял голову, и его огненно-рыжие пряди рассыпались по плечам.

— Проходи, не бойся, я не враг, — произнёс он. Его голос звучал мягко и вкрадчиво, он словно мурлыкал, а не говорил.

— Я здесь постою, — ответил Маркус, изо всех сил пытаясь вглядеться в лицо незнакомца и запомнить его. Светлая кожа, глубоко посаженные глаза, в которых, казалось, нет белков, только одна тьма, глубокие тени под глазами — и это всё в обрамлении копны длиннющих ярких волос.

Незнакомец хмыкнул.

— Так если там стоять, то это придётся кричать всё время? Что же за разговор такой? — Он отложил своё дело и поднялся. Светло-коричневый балахон был ему явно великоват, выглядел как мешок, местами свисал рваными лоскутами. Незнакомец поднял с земли лютню, которая до сих пор была скрыта полами его одежды, и перекинул её через плечо, закрепив ремнём. — Не ожидал, что кто-то будет тут ходить, — дружелюбно улыбнулся рыжий, — уходишь в лес в надежде побыть одному, подумать, зверей послушать, а даже тут находится компания… — он притворно вздохнул и развёл руками. — Видать, судьба у меня такая.

— Судьба? — повторил мальчик и тут же взял себя в руки. — Я тоже не ждал, что найду тут кого-то. Слишком уж непроходимые места для простого… старика?

— Обижаешь! — Рыжий так быстро преодолел расстояние между ними, что Маркус даже не успел заметить, как он уже оказался перед ним и протягивал руку для рукопожатия. — Меня зовут Артанис Рок. Я странствующий бард, немного знахарь, немного маг… — Только сейчас Маркус увидел, что глаза у рыжего действительно полностью чёрные: ни зрачков, ни белков, только тьма и редкие золотые искры, как звёзды в ночном небе. — И я не старик! Я в самом расцвете сил!

Мальчик опустил глаза и нехотя пожал узловатые стариковские пальцы Артаниса — на удивление, рукопожатие рыжего оказалось крепким, как у взрослого мужчины. Нос учуял запах, не похожий ни на один другой из тех, что когда-либо ощущал Маркус. Но запах был смутно знакомым.

— А как вы забрались в такую глушь? — не отпуская чужой руки, произнёс Маркус.

— А ты? — парировал Артанис. — Мальчик, ты выглядишь не менее странно для меня, найдя меня в этом лесу.

«Справедливо», — подумал Маркус, отпуская руку и отступая на шаг.

— В таком случае не будем друг друга утомлять расспросами, и каждый пойдёт своей дорогой. — Он уже было развернулся, чтобы уйти, как вдруг Артанис произнёс:

— Разве это не чудо, что мы оба оказались в одном месте, в одно время, в этом огромном лесу, где не встретишь ни души, иди хоть несколько лун подряд? Разве это не судьба?

Маркус нехотя развернулся и прижал уши.

— Судьбы не существует, Артанис. Простите, что потревожил вас.

Артанис улыбнулся и шагнул к Маркусу, явно собираясь что-то сказать, но неудачно наступил на камень и как мешок свалился к ногам ханнуита. Тут-то Маркус заметил, что одна нога рыжего сделана из жёлтого металла, но не единым куском, а собрана из множества мелких механизмов, что постоянно двигаются, как шестерёнки в часах.

— Да уж, в самом расцвете сил… — прокряхтел Артанис, поднимаясь на ноги с помощью Маркуса.

Мальчика это повеселило: незнакомец выглядел интересно, он не был похож ни на одного из представителей известных Маркусу рас. Ещё и нога, таких механизмов мальчик никогда не встречал. Не незнакомец, а сплошная загадка. Довольная, нелепая на вид загадка.

— Зачем вы вообще сюда пришли, если у вас проблемы с ногой?

— Что? — На лице Артаниса отразилось искреннее удивление. — Никаких проблем! Она прекрасна! Ты сам посмотри, идеальный механизм! — он задрал полы своего балахона, демонстрируя ногу: от самого бедра до пальцев это была довольно вычурная, но невероятно тонкая и точная работа. Суставы искусно вырезаны, механизмы сгибались и разгибались бесшумно, можно было бы выставлять эту ногу как образец идеальной художественной резки по металлу. Тут и там виднелись рисунки и гравировка: то листья и ветки, то вдруг незнакомые Маркусу символы, которые чуть заметно мерцали, если присмотреться. — Работает как часы! — гордо произнёс Артанис, глядя, с каким интересом мальчик разглядывает ногу.

— А как она сгибается? Тут же нет мышц. По меньшей мере, три сустава.

Рыжий улыбнулся так, словно ему предложили самые изысканные блюда Аура.

— Всего лишь дýхи на службе у металла!

— Дýхи? — Маркус удивлённо поднял бровь. — Разве можно заставить дýхов заниматься тем, чтобы сгибать и разгибать металлический сустав? Как?

— Немного упорства, заточающих рун, божественной магии — и дело сделано! Ничего особенного, мальчик, — всё так же восхищённо объяснил рыжий, щёки его раскраснелись, а в глазах появилось ещё больше золотых искорок.

— Маркус из дома Арино. Меня так зовут. — Маркус сделал небольшой поклон на манер даэвов.

— Первый раз вижу ханнуита в одеждах дворян даэвов. Какой-то новый праздник с маскарадом? — Артанис спрятал ногу и отряхнул полы одежды, но своими движениями только выбил из неё пыль.

«Он похож на старую куклу, которая лежала в коробке на дальней полке много лет, — подумал Маркус, — а потом внезапно выскочила и теперь бродит по лесу».

— Мммм… Нет, я действительно сын главы великого дома даэвов, — немного с вызовом произнёс Маркус, — если не верите, можете посетить резиденцию дома Арино в Ауре и убедиться в этом.

— Приёмный, как понимаю? Невероятно для даэвов, это сколько же я пропустил, пока путешествовал по другим землям? — Рыжий несколько раз изумлённо моргнул. — Всего ничего лун прошло, а даэвы перестали быть такими снобами!

— Не перестали, — рассмеялся Маркус, — только лорд Ородрет, больше никто. — При упоминании отца внутри у мальчика всё сжалось, и настроение резко испортилось: «Сколько недель мы не виделись? Скорее бы научиться превращаться и вернуться в Аур».

— Лорд Арино? — Артанис задумчиво почесал голову, рыжие пряди смешно задёргались. — Я помню времена, когда Оро был ещё мальцом, такой маленький выскочка, вечно рассказывающий всем вокруг о том, что он прочитал, а его брат, старший из сыновей, пугливый и вечно уставший…

— Вы знали Оро, когда он был маленьким? Вас пускали в великие домá? — Уши Маркуса навострились, а сам он изумлённо уставился на рыжего.

— Я же бард, мальчик, господа из великих домов тоже хотят наслаждаться музыкой популярного музыканта. — Артанис с нежностью погладил ремень, на котором висела лютня.

— А я о вас никогда не слышал…

— Звёзды не вечны. Такова судьба, ничего не попишешь, — рыжий равнодушно пожал плечами и, похлопав мальчика по спине, потянул его за рукав куда-то вглубь леса. — Пойдём, посидим немного, я знаю одно хорошее местечко, где нас точно никто не потревожит. Да и проголодался я уже.

***

Артанис не обманул, неведомыми тропками он вывел Маркуса на берег небольшой речушки, по глубине едва доходящей до щиколотки. При каждом шаге рыжего Маркус слышал, как тихонько скрипят детали ноги, но к этим звукам примешивались и другие, тонкие голоса — расслышать, что они говорят, было невозможно, а замолкали они только в миг, когда нога была неподвижна.

«Наверное, это голоса дýхов, заточённых в металле, которые помогают двигать ногу. Но как они понимают, хочет ли Артанис сейчас идти или нет?»

Ханнуит опустил руки в воду, она была приятно тёплой. Лучи солнц едва пробивались сквозь густые кроны растений. Над водой покачивались лианы, а прибрежные кусты были усыпаны мелкими синими ягодами.

— Только не ешь их, — предупредил рыжий, — при большом количестве вызывают неприятные виде́ния.

— Откуда вы это знаете? — Маркус склонился над кустом, чтобы внимательнее рассмотреть опасный плод, в книгах про травы о них не было упоминаний.

— Я их ел, — просто ответил Артанис, усаживаясь на камень и доставая из ветхой котомки толстые куски сыра и хлеба. — Будешь?

Маркус с недоверием посмотрел на Артаниса и помотал головой.

— Я не голоден. Утром хорошо позавтракал. И часто вы едите незнакомые ягоды?..

— Иногда приходится, — резво жуя, попытался сказать Артанис.

— А если ядовитые — и умрёте?

— Пффф… я? — Рыжий рассмеялся и чуть не уронил кусочек сыра. — Я не умираю.

— Никогда? — Недоверчиво хмыкнул мальчик и получил в ответ уверенный кивок.

По спине пробежал неприятный холодок, Маркус поёжился, ему вдруг показалось, что он понял, на что похож запах этого рыжего Артаниса: на запах женщины из сна, которая сформулировала его судьбу. Неожиданно для самогó Маркуса, изнутри вдруг сами вырвались слова:

— Вы когда-нибудь видели женщину с перьями на руках и четырьмя глазами? — Сказал и замер, словно боясь наказания, словно сказал что-то недопустимое.

Артанис продолжал жевать, будто не слышал вопроса. Он иногда чавкал, но уши Маркуса уловили какое-то изменение в дыхании старика. Рыжий отряхнул руки над рекой, и крошки с них упали в воду, а он, наконец, сказал:

— Все её рано или поздно видят.

— Так она настоящая?! — Маркус даже не стал скрывать того, что расстроен этим.

— Она сказала тебе твою судьбу? — с пониманием произнёс Артанис. — Не печалься, мне она тоже говорила о моей судьбе, но пока мне удаётся скрываться от неё.

— Но Х’алдир сказала, что если бог произнесёт судьбу вслух, её уже не изменить.

— Х’алдир верит в судьбу так же, как она верила в неё много лет назад, будучи маленькой ханнуитской девочкой, — голос рыжего вдруг стал очень серьёзен, — но она могла бы изменить свою судьбу, если бы очень захотела. Только она испугалась… — Артанис на некоторое время замолчал, перебирая пальцами пряди своих волос. — А может, она и не хотела ничего менять. Но в любом случае всё, что случилось, уже случилось. А что не случилось — может и не случиться, а? — Артанис весело улыбнулся, обнажая белоснежные зубы и острые клыки. — Чего ты приуныл, малец?

— Мне это всё не нравится, — прижимая уши, прошептал Маркус, — я просто хочу домой.

— Так иди.

— Я не могу, пока не научусь обращаться в силанта, но этот огонь внутри, о котором говорит мне шаманка, никак не разгорается! — Маркус шумно сел, обхватив руками колени, и хмуро уставился на реку. В том месте, куда рыжий стряхнул хлебные крошки, сновала стайка маленьких рыбок-мальков.

Артанис сел рядом и тоже глядел на воду, а затем тихо проговорил:

— Когда-то я совсем не умел играть на лютне, но очень этого хотел. Я изо дня в день раздирал пальцы до крови, уча ноты и пытаясь заставить пальцы ложиться на нужные лады. Я торопился, чтобы поскорее постичь эту науку, скорее научиться извлекать чарующие звуки. Но вместо прекрасной музыки получал только боль в пальцах, измазанную кровью лютню и разочарование в себе.

— И что же? — Маркус нехотя скосил глаза на рыжего, но тот неотрывно смотрел на воду.

— Как видишь, я всё-таки научился. И даже выступал у королей и пророков! — Увидев, что мальчик совсем поник, Артанис поспешил продолжить: — Понимаешь, желания — это такая штука… противоречивая. Когда очень сильно хочешь, торопишься, то теряешь связь со своим телом, разум скачет вперёд, уже представляя, как он получил желаемое, а тело безнадёжно отстаёт. И пальцы соскальзывают, и струны рвутся.

— Х’алдир мне то же самое говорит: «не торопись», «очисти ум», — проворчал Маркус. — Это не работает.

— Она говорит тебе очистить разум и быть пустым, а я говорю, что не надо ничего очищать. Нужно перестать так сильно хотеть. Как только тебе станет будто бы всё равно, желание уже не сможет ускользнуть из твоих рук. — Артанис покрутил руками, пытаясь подобрать нужные слова, и добавил: — Ты же охотник, так не беги за ним как дурак, а затаись в засаде.

Маркус удивлённо посмотрел на рыжего и хмыкнул.

— Сейчас стало чуточку понятнее. Вроде бы… Вы умеете обращаться в силанта?

Старик покачал головой.

— Я же не ханнуит. Это моё единственное обличие. — Он развёл руками, показывая на своё худое тело в лохмотьях.

— А кто вы? — Внезапно Маркус понял, что до сих пор так и не узнал расу Артаниса, ничего, кроме имени, а они уже сидят и обсуждают такие важные для Маркуса темы. «Как это произошло вообще?»

— Не даэв, не алкори, не ханнуит, не гоммул. Можно сказать, что я кудай?

— Это же забытый дух? — удивился Маркус. Так называли дýхов умерших даэвов, о которых забыли их потомки и перестали заботиться о могилах и усыпальницах. Кудай обречены вечно блуждать в одиночестве по миру и страдать от того, что всеми забыты.

— Да, — Артанис развёл руками, — всеми забытый дух. Пусть будет так. — Он сощурил глаза и откинул прядь огненных волос за спину. — Тебе не пора к своей Х’алдир? Ей не понравится, что ты так долго отсутствуешь.

Маркус посмотрел на небо сквозь сплетённые ветки деревьев: солнца уже перевалились через зенит, и началась вторая половина дня. Если поспешить, то вполне можно успеть к началу урока шаманки. Хоть она и сама любит опаздывать, но Маркус старался всегда приходить вовремя, чтобы не омрачить имя своего великого дома.

— Да… пора, — мальчик быстро взглянул на Артаниса и сразу отвёл глаза, — вы не против, если я приду снова? Я бы послушал ещё, как вы научились играть на лютне.

Артанис только кивнул и улыбнулся, снова обнажив острые клыки.

— Если не получается не хотеть, то просто притворись, что не хочешь. Сам поверишь, и мир поверит! — Крикнул он вдогонку мальчику.

***

— Ты сегодня долго. — Х’алдир сидела посреди своего шатра и курила трубку с травами, пуская дымные колечки под потолок.

— Преследовал рекпи, увлёкся и ушёл слишком далеко в лес, — Маркус торопливо снял поясную сумку, сапоги и уселся напротив шаманки, — но я успел вернуться вовремя.

— Рекпи не поймал, как вижу… Кого поймал? — Слепой взгляд шаманки бродил по Маркусу, заставляя того потеть.

— Никого, сегодня не день охоты, — хрипло ответил мальчик, ёрзая на месте и стараясь не двигать хвостом, чтобы не выдать своей нервозности.

— Если встретишь кого в лесу, скажи мне об этом, там могут быть дýхи, которые любят обманывать.

Маркус прижал уши и кивнул, нервно сглотнув. Они некоторое время посидели в тишине, шаманка, наверное, слушала, что говорят ей тени, а Маркус просто рассматривал, как дым перемещается по шатру, заворачиваясь в причудливые узоры. Иногда мальчику удавалось краем глаза заметить лёгкое движение, словно кто-то невидимый и очень лёгкий пролетал сквозь дым.

«Наверное, это и есть тени. И если я их вижу, значит, я и правда тоже немножко шаман», — подумал Маркус, подавляя зевоту.

— Сегодня нужно определить даты Лайош для нескольких молодых ханнуитов стана. Поможешь мне, — резво проговорила Х’алдир, — достань карты движения лун и личные карты тех, чьи имена я обвела в списке.

Маркус послушно выполнил просьбы и, разложив вокруг себя звёздные карты рождений и карту движения лун, вооружился карандашом, чтобы высчитать идеальный день для проведения ритуала.

— А мы будем считать мой Лайош? — спросил Маркус, не отрываясь от карты звёздного неба девушки Ляйры, которой уже исполнилось тринадцать лет, и она почти освоила обращение в силанта.

— С тобой чуть сложнее, маленький волк, вот здесь будь внимательнее. — Палец шаманки лёг на траекторию луны в месяц первого солнца, Маркус поспешил исправить ошибку. — Для тебя недостаточно высчитать подходящий день. Ты же не силант, ты волк.

— Какая разница? — пробормотал мальчик, — хоть лисица…

Х’алдир усмехнулась, отвешивая ханнуиту лёгкий подзатыльник.

— Разница большая. Если для обычного ханнуита обращение — дело времени, то для волка — это дело его готовности. Его желания.

— Желания? — Маркус нахмурился. — Мне нужно только захотеть?

«Странно, а Артанис сказал, что, наоборот, хотеть не надо… О боги, лучше бы просто остался в Ауре и учил этикет, чем это всё…» — закатил глаза Маркус и снова уставился в карты.

Х’алдир промолчала, продолжая иногда указывать Маркусу на ошибки.

— Кстати, я сегодня, когда ходил по лесу, наткнулся на интересный запах. Отделил его от общего, как вы учили.

— И что же это за запах?

— Не уверен точно, он не похож ни на что другое, но я ощущал его раньше. Во сне. Такое может быть?

Х’алдир нахмурилась и задумчиво затянулась, не спеша выпускать из лёгких дым.

— Такое может быть, — коротко ответила она, — ты же будущий Х’алдир и можешь ощущать запахи и слышать звуки не только из этого мира, но и из мира снов и теней. Ты молодец, что используешь мои методы. — Она помолчала ещё немного и добавила: — Ты, Маркус, действительно очень сообразительный, как и говорил твой лорд.

Маркус посильнее уткнулся в карты и расплылся в довольной улыбке.

***

Маркус удобно устроился недалеко у костра, ему хотелось сесть за спинами взрослых ханнуитов, но шаманка настояла, чтобы он был у самого огня. У всех на виду. Так и сказала: «Надо гордо нести своё бремя, а не прятаться и стыдиться!»

— Никто не стыдится, — пробурчал Маркус, приободряюще улыбаясь той самой Ляйре, для которой рассчитывал идеальный день Лайош. Было видно, что девочка очень нервничала, её белый хвост слегка подрагивал, и периодически она прижимала уши к голове, но держалась она молодцом: улыбалась всем и вела себя очень спокойно.

Маркус хмыкнул, в прошлый раз было хуже: мальчишка, чей Лайош был, чуть не впал в истерику от нервов. Ханнуит снова перевёл взгляд на девочку: «Интересно, она будет вся белая в виде силанта или нет? Как всё-таки странно, что для них просто приходит время, и всё происходит само собой, — мысли медленно текли, пока Маркус наблюдал за ханнуитами, он стал размышлять, какого цвета будет его шерсть, когда он научится обращаться. — Полностью серая, как шерсть на хвосте? Или с полосками и пятнышками? Будет ли больше шерсти на загривке, как у большинства ханнуитов? Или я действительно стану мифическим волком?» — Маркус попытался воспроизвести в памяти картинки, на которых был изображён этот зверь. Он так увлёкся своими мыслями, что чуть не пропустил начало церемонии. Х’алдир легонько пнула его ногой, проходя мимо, когда несла девочке большую плоскую чашу с травяным отваром.

Всё стихло, только несколько ханнуитов стучали в барабаны. Х’алдир подошла к Ляйре и улыбнулась.

— Луны и звёзды поведали мне, что внутри тебя горит огонь, до жизни жадный?

Девочка бесстрашно протянула руки к шаманке и ответила:

— Внутри горит огонь, больно к жизни жаден он, но сдержу его пока.

Х’алдир дала ей испить трав — судя по вздыбившейся шерсти на хвосте, вкус был не самым лучшим. Маркус улыбнулся и вдруг с некоторым испугом поймал себя на том, что хочет знать этот вкус.

Девочка допила, вздохнула и произнесла:

— Кровь по телу я пускаю, свой огонь я распыляю, сердце чтоб огнём пылало!

Шаманка обошла костёр и закинула в него горсть каких-то трав, перемешанных с толчёными камнями и землёй, огонь взвился безумным зверем, заметался, меняя цвет с красного и жёлтого до зелёного и фиолетового. Поднялся ветер, мимо Маркуса словно кто-то пролетел.

«Дýхи», — подумал он, как вдруг увидел, как те самые дýхи разных цветов окутывают Ляйру, забираются ей в самое сердце, как они сливаются в одно большое облако. Он с открытым ртом смотрел, как дýхи разрывают её на части и собирают заново в большого красивого зверя — белоснежного силанта.

Ханнуиты разразились аплодисментами, застучали в барабаны ещё сильнее. Маркус ошеломлённо оглядывался, не понимая, почему они так радуются: разве они не видели, КАК это происходит?

— Не видели. — Мальчик ощутил на себе взгляд Х’алдир, которая пристально смотрела на него сквозь уже успокоившийся огонь костра.

У Маркуса перехватило дыхание, и сердце забилось как бешеное, он закрыл глаза, стараясь успокоиться. Аккуратно прижал руку к груди, пытаясь сделать так, чтобы никто не заметил.

— Спасибо за правильный день! Х’алдир сказала, что это ты его считал! — раздалось над мальчиком, он поднял голову и уткнулся взглядом в белоснежную шерсть. Ляйра радостно подпрыгнула и принялась снова осматривать себя в новом облике, судя по всему, она была в восторге.

«Ещё бы, — подумал Маркус, чувствуя, как капелька пота скатывается от виска к шее, — такой безупречный белый мех. И ни пятнышка, ни полосочки, кроме одной — от кончика носа до кончика хвоста. Но это отличительный знак всех ханнуитов на свете».

— Не стоит благодарности, — вяло ответил Маркус, стараясь выдавить из себя улыбку, — я очень рад, что не ошибся.

Ляйра вильнула несколько раз хвостом и ускакала к своей семье.

— Пойдём. — Х’алдир сделала Маркусу знак, и какие-то неведомые силы подняли его, будто кто-то придерживал за руки, помогая идти.

«Дýхи», — привычно подумал Маркус, он уже давно этому не удивлялся.

— Тебе надо немного выдохнуть. Ты хорошо постарался сегодня, — произнесла Х’алдир, заботливо накрывая Маркуса шкурой. Они спустились к реке, чтобы шум праздника заглушил холм.

— Вы всегда знали, как это происходит? — спросил мальчик, глядя в чёрную воду реки.

— Да, — коротко ответила шаманка, снова доставая свою трубку, — выглядит довольно неприятно, но этого никто не видит. Кроме нас.

— Лучше бы и я не видел, — признался Маркус, понимая, что теперь захотеть стать волком стало куда сложнее.

— Теперь ты понимаешь, почему для волка это не вопрос времени, а вопрос желания?

— Понимаю… — Где-то совсем рядом в воду свалился кусочек горячей лавы из источника и с шипением пошёл ко дну.

[1] Силант — так называется облик ханнуита, когда он превращается из человека в зверя.

[2] Гинкго — реликтовое голосеменное растение.

[3] Беннеттиты — древовидные голосеменные растения, внешне похожие на современные саговники.

[4] Сутара — страна, где проживают алкори.

[5] Дацу — подвид крупного зайца.

[6] Рекпи — мелкий теплокровный хищник, напоминающий ласку и лисицу. Пушистый, лапки с пальцами, большие острые уши.

Глава 4 "Верь только себе"

Алана разбудил неприятный утренний холод, пришедший вместе с туманом откуда-то с Безмолвных берегов. Холод выстудил отсыревшую постель, проник сквозь одежду и пронимал до самых костей. Рассвет только занимался, слабо подсвечивая молочную белизну тумана. Мальчик свернулся калачиком, пытаясь согреться, подышал на казавшиеся ледяными пальцы рук, но ничего не вышло, тогда он судорожно вздохнул и усилием воли заставил себя растянуться на кровати, давая крови свободно течь по телу.

Так рано Алан ещё не просыпался, даже птицы за окном пока спали, только в углу комнаты сопел Бен, нарушая тишину утра. Алан повернул голову — справа, на соседней кровати, спал Лефир, делал он это настолько тихо, что могло показаться, что там лежит мертвец — ни единого звука, ни единого движения. Лицо Лефира в момент засыпания застывало как лицо фарфоровой куклы, даже чёрные ресницы не дрожали, так он и лежал, пока не проснётся — просто откроет глаза. Алану всегда это казалось странным: уснуть буквально за минуту и ни разу не двинуться во сне — невероятно! Один раз он подумал, что можно что-нибудь подсунуть в руки Лефиру, и тот ничего не заметит, но ошибся — парень спал очень чутко, и стоило прикоснуться к нему, как тебя тут же прожигал недовольный взгляд.

Алан ещё немного полежал, разглядывая друга, затем встал и замер у окна, всматриваясь в туман. Он протянул руку, пытаясь ощутить эти маленькие капельки воды, но рука просто утонула в дымке, что немного развеселило мальчика. Он вслушивался в звуки улицы, надеясь поймать момент, когда зазвонит утренний колокол.

— Эй! — Мальчик замер, не понимая, что это за звук: шелест листьев, какая-то птица? Или кто-то правда зовёт его? — Эй, Алан! — снова прошелестело что-то, но теперь Алан был точно уверен, что зовут именно его. Он оглянулся, обведя взглядом комнату, и снова всмотрелся в туман.

— Кто здесь? — прошептал мальчик, вставая на цыпочки, чтобы заглянуть под окно — вдруг кто стоит на карнизе.

— Проснись, Алан! — снова пошелестел некто, — иначе застрянешь тут!

— Но я же не сплю, — возразил мальчик, глядя в туман.

— Спишь, — тихо хихикнув, ответил кто-то. — Просыпайся, он идёт к тебе.

Только сейчас Алан заметил, что там, где гипотетически должен был быть восход, свет не двигался. Несмотря на утро, колокол упорно молчал, птиц не было, а сопение Бена было подозрительно цикличным всё это время. Алан оцепенел.

— Кто ты? — прошептал он.

— Я к тебе ещё вернусь, — сообщил весёлый голос и пропал.

Стало так тихо, что мальчику показалось, что тишина загустела как варенье, было трудно дышать. Он медленно протянул руку к книге на тумбочке — книга оказалась даже легче, чем раньше. Алан открыл её, но страницы были абсолютно пусты. Страх холодком пробежал по спине.

— Просто дыши, — приказал себе Алан, — просто дыши, это всего лишь сон. Просто сон. — Мальчик провёл пальцами по такому знакомому переплёту — ощущения слишком настоящие, будто он держит книгу в реальности. Алан положил её на место, но промахнулся, и она с глухим стуком упала на пол. Мгновение — и книга исчезла, тут же появившись там, откуда её Алан взял.

Мальчик нервно сглотнул и, стараясь не дышать, подошёл к кровати Лефира. Тот выглядел как обычно — неподвижно лежал, даже его дыхание едва улавливалось. Алан наклонился, чтобы услышать, как Лефир дышит, как вдруг мальчик схватил его за руку и открыл глаза, но они были не привычно чёрными, с насмешливыми искорками, а светились красным, как у одного из диких, что жёлтым клинком воруют жизни. От испуга Алан отпрянул, пытаясь высвободить руку, упал на пол и, вжавшись спиной в стену, зажмурил глаза.

***

Алана разбудил неприятный утренний холод, пришедший вместе с туманом откуда-то с Безмолвных берегов… Мальчик резко сел на кровати, сердце стучало где-то в районе горла — как у марафонца, бегущего от гончих, руки тряслись. Он кинул взгляд на окно, за которым висел плотный туман. Занимался рассвет, но на этот раз там раздавались трели утренних птиц. Алан сделал несколько глубоких вдохов и вытер проступивший пот со лба, стало немного легче. Он снова глубоко вдохнул и начал читать про себя молитву Богу Ааронгу.

Дверь скрипнула, и показалась голова отца Зура. Он кивнул Алану, подзывая его к себе. Мальчик аккуратно слез с кровати, стараясь не шуметь. Он оглянулся перед тем, как закрыть за собой дверь, и неожиданно встретился взглядом с Лефиром. В этот раз его глаза были обычными, но Алана всё равно бросило от этого в дрожь.

— Хорошо, что ты проснулся сам, мой мальчик, — тихо проговорил отец Зур с улыбкой, что было подозрительно в столь ранний час. Все знали, что отец Зур терпеть не мог утро, особенно такое ранее. Алан непонимающе уставился на него. — Помнишь, мы с тобой навещали Преподобного шесть оборотов большой луны назад? — спросил отец Зур, заметно хмурясь, отчего его светлые пушистые брови сошлись на переносице.

— Как такое забыть, отец, — ответил Алан, чувствуя, как гулко забилось сердце в предвкушении.

— Пророк сегодня ночью вызвал меня, чтобы сообщить о новом виде́нии и… — настоятель выдержал паузу, расплываясь в улыбке, видя, как заблестели глаза его подопечного, — и велел готовить тебя к церемонии! — закончил он, выжидающе глядя на послушника.

Алан виду не подал, но сердце его в этот момент сжалось, а в животе похолодело — он одновременно очень боялся и желал этого.

— Сегодня? — только и смог он спросить.

— Сегодня, — кивнул отец Зур, хлопая парня по плечу, — поэтому идём. Нужно начать пораньше!

У Алана перехватило дыхание и зашумело в голове, он уже и не ждал, что Пророк снова вспомнит про него и про свои слова о ранней инициации послушника. В какой-то момент мальчику вообще казалось, что это всё была шутка, но вот все его ожидания сбываются! Сердце мальчика радостно билось, а сознание плавало в упоении невыразимого восторга.

И как подтверждение его мыслям зазвонил утренний колокол, разбивая тишину коридоров и наполняя комнаты шумом от разбуженных послушников.

Алан ощутил себя королём, когда его привели в купальню Собора Принятия — обитель магов-проповедников. Стены, отделанные золотом и переливающимися камнями — «кровь холода», как их называли (очень редкие и оттого безумного дорогие!), журчание воды в фонтанах и лучи солнца сквозь неизменные витражи — что может быть прекраснее?

Алану помогли искупаться, намазали его тело пахучими смесями и выдали восхитительный халат из какой-то блестящей скользкой ткани. Рядом постоянно суетился отец Зур.

— А как проходит обряд? — спросил Алан, облачаясь в новую одежду и любуясь своим отражением в одном из зеркал купальни. — Мне просто дадут катализаторы магии — и всё?

— Обряд проводит лично сам Преподобный, — произнёс настоятель, — но для каждого претендента он проходит по-своему.

— Это как?

— Это так, — строго ответил отец Зур, — я же не маг-проповедник, Алан! Я не знаю, как проводят обряд инициации.

Алану показалось, что в голосе настоятеля звучала обида, но виду он не подал.

— Он готов? — прозвучал в дверях знакомый голос. Алан спешно обернулся, с восторгом глядя на Пророка, а тот лишь слегка кивнул, его губы тронула едва заметная улыбка.

— Он готов, Преподобный! — Настоятель склонился в поклоне, бросая почему-то испуганный взгляд на мальчика.

Пророк пальцем поманил Алана к себе и зашагал вглубь по коридору, мальчик смиренно засеменил следом, восхищаясь тем, как Преподобному удаётся идти столь грациозно — он не шёл, а плыл! Даже неслышно звука шагов!

— Сегодня важный день, — произнёс Пророк будничным тоном, — сегодня Алан умрёт, чтобы стать другим человеком.

— Да! — отозвался мальчик, стараясь не отставать. — Я ждал этого дня!

— Я знаю. — Алану показалось, что в голосе Пророка зазвенел холод. — Сюда.

Перед мальчиком предстала небольшая комната, в центре которой стоял пустой стол, сквозь разноцветную мозаику на окнах пробивался свет восходящего солнца.

— Ложись. — Пророк указал на стол, а сам замер у двери. Алан послушно залез куда требовалось и удивлённо посмотрел на Преподобного. — Это просто формальность, — уверил тот, — давай сюда руки. — Он ловко закрепил ремнями руки и ноги мальчика.

Закрыв дверь на ключ, Пророк достал кинжал с тонким белёсым лезвием, быстрым движением раздавил что-то в пальцах и намазал этим острие.

— Зачем это? — пискнул Алан, истерично дёргая связанными руками. Он ощутил, как страх сжал цепкими лапками горло. Он вдруг подумал, что всё происходит слишком быстро, и он совсем не готов к этому.

— Не переживай, нужно сделать всего пару царапин, чтобы катализаторы магии попали в кровь, — улыбнулся Пророк, но глаза его оставались холодными, как у змеи.

— Преподобный… — Алан с опаской смотрел на оружие в руках Пророка.

— Не нужно бояться, — произнёс Пророк, наклоняясь к Алану, — страх — это спутник лжи.

Мальчик успел рассмотреть несколько серёжек-колец в ухе Преподобного, внутри прозрачных деталей которых перемещалась жидкость, точнее, две: бело-голубая и чёрно-красная. Они двигались в вечном танце, словно хотели перемешаться, но никак не могли — и из-за этого всё время преследовали друг друга.

Пророк провёл остриём кинжала по груди Алана, оставляя на коже такие же переливающиеся капли, а потом, заглянув ему в глаза, с размаху вонзил лезвие в грудь мальчику, последний вздрогнул от неожиданности и тут же обмяк.

«Я умираю… — пронеслась истеричная мысль в голове Алана. — Умираю!» — Он знал это так точно, как будто это знание свыше. Сердце затрепыхалось, пронзённое лезвием, неровно забилось, затихло — и его свело болезненной судорогой, которая разлилась жгучим огнём по груди. Алан задёргался, хватая ртом воздух — как рыба, выброшенная на берег. Пытался кричать, но гóлоса не было, только булькающий хрип.

Его переполняла боль — болела растерзанная плоть мучительно, невыносимо, невозможно сказать, где именно: каким-то образом боль разлилась повсюду, где только есть чувствительные клетки.

Что-то горячее, обжигающее текло из уголка рта по щеке. Перед широко открытыми, но уже почти ничего не видящими глазами Алана мелькали картинки из прошедшей жизни: холодные серые стены монастыря, тёплые руки отца Зура, вкус сахарных рулетов и бледное лицо Лефира с его вечно осуждающим взглядом…

Тик-так, тик-так, тик-так… Алан потрясённо открыл глаза — лицо Пророка застыло в ужасной гримасе, он словно наслаждался моментом, безумным взглядом впиваясь в тело Алана. Зависла в воздухе капля катализатора магии, падающая с лезвия. Алан медленно опустил глаза туда, где, по ощущениям, зияла дыра в груди — он ожидал увидеть страшную рану, но узрел лишь тонкий красный разрез с сочащейся из него алой кровью. Такой аккуратный…

— Удивительное дело, — внезапно произнёс кто-то, заставив мальчика вздрогнуть, — насколько отличается ощущение боли от реальности, а? — Его слова не расплывались в воздухе, как у других, а словно падали, разбиваясь хрустальными бусинами о тишину.

Алан попытался повернуться, чтобы увидеть говорящего, и с удивлением обнаружил, что его руки больше не привязаны к столу. Он спешно потрогал себя за грудь, дабы убедиться, что рана действительно не так серьёзна, как ему казалось.

Неожиданно стол стал ускользать из-под пальцев, что-то потянуло Алана вверх, как пушинку.

«Я умер, — снова подумал мальчик. — Я умер, и теперь предстану перед Ааронгом…»

В ответ тишина взорвалась хохотом.

Алана утягивало всё выше и выше, сквозь потолок комнаты, сквозь крышу собора, выше, к облакам… В какой-то момент полёт замедлился, и Алан завис посреди неба, он неловко дрыгал руками и ногами, пытаясь поймать равновесие.

— Расслабься, — снова раздался уже знакомый голос, — нужно просто отдаться потоку! Пропустить сквозь себя!

— Но я умер! — не выдержал Алан.

— Пффф... Вы, смертные, слишком много значения придаёте своему великому чувству собственного «я», — прошелестел голос, — если убрать это чувство, ваши тела нисколько не подешевеют…

Алан закрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Даже если он и умер, то, наверное, стоит послушать этого незнакомца, ведь других проводников тут нет.

Хотя, нужно признаться, умирать так рано Алан совершенно не собирался. Точнее, ему действительно казалось, что он готов умереть ради своего Бога, ради своей страны — там, на проповедях и учениях, когда его душа переполнялась гордостью и решимостью. Но готовность умереть — это нечто большее, чем просто слова. Сейчас Алан очень чётко осознал, что на самом деле он никогда не был готов умирать. Даже тогда, когда он был ещё мал, когда он был совсем один на свете и хотел умереть… он не хотел умирать. Он просто хотел жить лучше, чем в тот момент. Сейчас, когда уже ничего не вернуть, его сердце вдруг наполнилось такой нестерпимой горечью недосказанности, что слёзы хлынули из глаз сами собой. Мальчик всхлипнул и прижал руки к груди, пытаясь остановить текущую оттуда кровь.

Голос зашелестел что-то на непонятном языке, а после добавил:

— Открой глаза, Алан, посмотри.

Мальчик послушно открыл глаза и взглянул вниз: под ним, сверкая в лучах солнца, стоял Собор Принятия, под ним расстилался Гойтх, похожий на неопрятный чёрно-зелёный муравейник.

— Дальше смотри, дальше, — подначивал его голос, и мальчика повлекло ещё выше.

Алан осмотрелся — за стенами уже такого маленького города простирались зелёные поля с редкими деревеньками, блестели ленты рек, темнели густые леса. А совсем вдалеке, на юге, едва угадывались красные пики Долгих хребтов — это там, где страна диких, Кутаис. На северо-востоке поднимались белые туманы земель безликих — безмолвные берега Сутары. Всё это освещали лучи восходящего солнца. Алан коснулся рукой проплывающего мимо облака — и внезапно ощутил такой восторг, такую непередаваемую радость, такую силу! Она бурлила в нём, переполняла всё его существо! Ему казалось, что он в силах свернуть горы! А может, даже…

Он порывисто провёл рукой, представляя, будто стирает краски с полотна — и часть поля под его рукой просто исчезла! Мальчик с недоумением уставился на свои пальцы, а затем провёл указательным у себя над головой, создавая громоздкую чёрную тучу, и тут же представил, что выжимает её как старую тряпку. Из тучи хлынул дождь, ударяясь о крышу собора тяжёлыми прозрачными каплями, воздух тут же пропитался густым запахом луж, сырым и сладким. Алан всем своим существом ощущал, как капли стекают по рукам, по лицу, оставляя тонкие мокрые борозды. Он прочувствовал каждую каплю, он на мгновение сам стал дождём… Всё на свете вдруг стало абсолютно неважным: счастье и горе, грязь власти и липкий позор, собственная смерть и даже течение времени потеряли всякий смысл.

— Нравится? — ехидно спросил голос, бесцеремонно вырывая Алана из неги прозрения.

Мальчик успел только открыть рот для ответа, но тут же резко начал падать. Он зажмурился, а спустя пару долгих секунд снова обнаружил себя на столе. Перед ним всё также стоял застывший в порыве Пророк, а в воздухе всё также висела падающая капля.

— Я же говорил, что ещё к тебе вернусь! — из-за спины мальчика вынырнула тень, в которой едва угадывался человеческий силуэт.

— Вы Ааронг? — уже спокойно спросил Алан, теперь он точно это знал. Все тревоги и страхи вмиг куда-то улетучились, а внутреннее напряжение исчезло.

Тень дёрнулась, будто в нерешительности, а потом ответила:

— Я — это просто я… — она хихикнула и добавила: — Но приятно поговорить с кем-то, кроме Пророка. Он слишком изменился… — пожаловалась тень и указала на Преподобного.

— Изменился?.. — Алан внимательно присмотрелся к Пророку, даже слез со стола и обошёл вокруг, но ничего особенно не заметил.

— Да, смотри! — тень провела рукой по телу Пророка и с брезгливостью ею затрясла, смахивая на пол какую-то зеленоватую жижу. — Он весь покрылся этой грязью. Так мерзко!

Алан нахмурился и неловко потёр щёку влажной ладонью.

— А как же его пророчества? Он же слышит… — он кинул недоверчивый взгляд на тень, — вас?

— Слышит, — подтвердила тень, а спустя несколько секунд добавила: — Но этого недостаточно…

Мальчик сделал глубокий вдох и, медленно выдохнув, продолжил:

— Великий Бог Ааронг, чем я могу помочь? Я же уже… умер. Вряд ли от меня будет толк… Просто скажите мне, куда теперь…

— Толк будет, мальчишка! — тень резво сделала круг по стенам комнаты и приблизилась к Алану так близко, что он ощутил запах свежего весеннего ветра, зелени… и тут же запах пепла и мертвечины. По шее пробежали мурашки. — Ты мне поможешь! — прошептал Ааронг.

— Чем же? — Алан невольно тоже начал шептать, пытаясь скрыть трепет, охвативший его.

— Ты же меня слышишь, Алан! А это значит, что ты достоин! — вскрикнул Бог. — Ты отдал жизнь во имя веры, но мною спасён! — Тень замолкла, давая Алану переварить эту информацию. Мальчик шумно вздохнул, не веря своим ушам. Он мотнул головой и снова вздохнул. Алану вдруг стало страшно, невероятно страшно, он резко ощутил, как усталость навалилась на него и придавила, словно тяжёлым одеялом. Ощутил, как сильно хочется закрыть глаза и провалиться в сон.

— Но я же всего лишь Алан, — пробормотал мальчик, присаживаясь на стол и начиная заваливаться на бок.

— Мне не особенно важно, кто ты, — неожиданно ласково ответил Ааронг, — главное, будь со мной! Верь только себе! Верь только себе! Верь только себе!

Алан проснулся от собственного крика, он резко сел и, тяжело дыша, обхватил голову руками. Сердце лихорадочно стучало, в ушах шумело.

— Ты быстро проснулся, — будничным тоном произнёс Пророк. Он сидел в углу комнаты за письменным столом и что-то писал. По стеклу окна монотонно барабанил дождь.

— Что… — мальчик запнулся, когда прикоснулся рукой к своей груди, там не было даже шрама от былой раны. Он непонимающе посмотрел на Пророка. — Что произошло? — Внезапно тело скрутило болью, будто по внутренностям ползала ледяная змея, мальчик побледнел и тихонько застонал. Холод резко сменился жаром в конечностях. — Почему так больно? — прошептал Алан, обнимая колени руками и весь сжимаясь.

— Теперь боль — это твой постоянный спутник, — всё тем же ровным тоном произнёс Преподобный, даже не поворачиваясь к послушнику.

Алан только сейчас заметил, что злополучный кинжал лежит рядом с Пророком, на столе, на его лезвии отчётливо видны кровавые разводы. Значит, всё это не было сном. Алана снова скрутило болью, на этот раз будто грудную клетку сжало обручем. Мальчик замер, стараясь лишний раз даже не дышать.

— Боль — это плата за магический дар Ааронга, — поучительно продолжал Пророк.

«Интересно, почему за подарки нужно платить?» — подумал Алан, когда боль чуть отступила.

— Но я рад, Алан, что ты зашёл так далеко! — Пророк вскочил со стула, небрежно бросив перо на стол. — Мой блистательный послушник! Это значит, что в твоём сердце пылает ослепительная искра! — Он в два шага оказался рядом и, уперев руки в поверхность стола, навис над мальчиком. — Ты смог выжечь свои слабости, и Ааронг не дал тебе умереть! — Лицо Пророка раскраснелось, а глаза сверкали. — Просто продолжай скармливать любые сомнения этому пламени! Пламени своего рвения, — он облизал губы и расплылся в нервной улыбке, — и тогда Ааронг вознаградит тебя ещё больше!

Мальчик заворожённо смотрел на Пророка, в восхищении думая о том, насколько его вера сильна и заразительна. Боль понемногу уходила, сменяясь приятным покалыванием в коже.

— А когда я смогу использовать магию? — прошептал Алан, на что получил короткое презрительное фырканье. Преподобный выпрямился и сложил руки на груди.

— Ты уже можешь её использовать, — он поджал губы, — ты разве не чувствуешь?

Мальчик поводил плечами, пытаясь разогнать кровь по телу и «почувствовать». Ледяной взгляд Пророка вдруг смягчился.

— Тебе просто нужно найти объект, на который ты будешь влиять. Вот, гляди, — он указал на пламя свечи, стоя́щей на письменном столе.

Алан вгляделся в подрагивающий жёлтый язычок, пытаясь понять, как ему на него «влиять». Холодная рука Пророка опустилась на плечо мальчика, отчего у того перехватило дыхание.

— У тебя есть руки, и ты ими можешь что-то схватить и перенести, — голос Преподобного переливался и убаюкивал. — Твой разум — это тоже рука. Возьми пламя ею.

Алан шумно вдохнул, потёр ладони друг о друга и вцепился взглядом в пламя свечи, изо всех сил представляя, как берёт его и подносит к себе. Секунда, две, три… пламя по-прежнему беззаботно подрагивало, абсолютно не собираясь куда-то передвигаться.

Алан так весь напрягся, что на лбу выступил пот. Мальчик подался вперёд, не отрывая взгляда от огня, и сжал кулаки, но ничего не происходило.

— Я. Может, я… — он виновато посмотрел на Пророка. Тот только хмыкнул, сильнее сжав плечо мальчика.

— Не нужно напряжения снаружи, Алан, — произнёс он, — твоё тело не поможет. Только разум. — Алан наморщил лоб и нервно потеребил пальцами краешек своего халата. Пророк его грубо тряхнул за плечо и прошипел: — Не отвлекайся!

Мальчик кивнул и зажал дрожащие ладони подмышками.

«Представь, что разум — это рука, — повторил он про себя, закрывая глаза, — она тянется и берёт огонь».

До его ушей долетел равномерный стук дождя в окно, откуда-то появился неприятный пряный запах.

«Дождь! — вспомнил Алан, не открывая глаз. — Когда я сюда пришёл, было солнечно, а сейчас так темно, будто ночь и дождь! Ливень! — он аж подпрыгнул от возбуждения, охватившего его. — Это та туча, которую я создал, когда умер!»

Алану вдруг всё стало ясно как белый день. Он просто снова заглянул внутрь себя, как тогда, в полёте, чтобы найти ту безумную силу, которую даровал ему Ааронг, — и нашёл! Ощущение мощи и собственного бесконечного могущества снова заполнило всё существо мальчика. Он расслабился и представил, как сливается с этим дождём, с этой комнатой, как его тело растворяется в воздухе и расщепляется на множество песчинок, как пламя свечи рассыпается на части и перемешивается с ним…

В голове будто что-то лопнуло, разливаясь жгучей болью, которая тут же затихла. Алан, долго не думая, схватился одной рукой за голову, а другую руку выкинул вперёд, будто держа в ней кисть, и сделал резкий жест.

— Отлично, — прозвучал над головой холодный голос Пророка, — вот ты и понял.

Мальчик открыл глаза и сам не поверил увиденному — в его вытянутой ладони трепыхалось рыжее пламя свечи! Он с восторгом посмотрел на Преподобного, но тот уже направлялся к столу с документами.

— Тебя встретит твой настоятель. Ты вернёшься в комнату к другим послушникам, к твоим урокам добавятся уроки магии и пользования катализаторами магии, — буднично произнёс Пророк и вышел за дверь, так и не посмотрев на мальчика.

Алан тяжело вздохнул и плотно сжал губы, стараясь не выдать себя.

«У Пророка много дел, — утешал себя мальчик, перекатывая в руках огонь, — у него множество других магов и других послушников, — на этой мысли внутри всё сжалось, мешая дышать. — То, что он показал мне, как пользоваться магией, — уже прекрасно, да».

Он подошёл к окну и, глядя, как по разноцветному стеклу сползают капли, резко сжал кулак с огнём, отчего тот с шипением потух.

Отец Зур мерил шагами коридор, видимо, с тех пор как его вызвал Пророк, сообщив об окончании обряда инициации. Он покусывал ноготь большого пальца и что-то бормотал себе под нос.

Алан некоторое время наблюдал за ним, раздумывая о том, чтобы незаметно прошмыгнуть мимо.

— Отец Зур! — мальчик всё же решил не нервировать настоятеля ещё больше.

— А? — обернулся, прижав руку к сердцу, — Алан? — Он быстрым шагом устремился к послушнику, едва не срываясь на бег. — Алан! Слава Ааронгу! — настоятель улыбнулся и облегчённо выдохнул, обняв подопечного, но тут же резко отстранился от него, опасливо оглянувшись. — Я так рад, что всё получилось! И ты теперь юный маг!

Алан кивнул.

— Да, я тоже, отец Зур. — Он немного помолчал, решая, говорить ли настоятелю обо всём или нет. — Это было немного не так, как я себе представлял, — произнёс он наконец, устало потирая глаза рукой. — Я… я будто умер… Алан умер, чтобы теперь стать мной, — он умолк и посмотрел на настоятеля, виновато улыбаясь.

Отец Зур только улыбнулся в ответ, покачивая головой, и легонько потрепал мальчика по волосам.

— Главное, что ты здесь, — ответил он, — пойдём, я провожу тебя обратно.

Они медленно шли по пустующим коридорам Собора Принятия, Алан подумал, что тут так тихо, словно сегодня умерли все, а не только он один.

— Отец Зур…

— Ммм? — Настоятель тяжело ступал, шаркая подошвами.

— Вы когда-нибудь о чём-то просили Ааронга, — мальчик покачал головой, прижимая ладони друг к другу, — для себя?..

— У меня есть для тебя одна история, — бодро ответил настоятель. Алан только закатил глаза: «Опять история!» А отец Зур начал рассказ:

«Однажды, в начале дней, когда мир был ещё юн, наш прародитель, великий Бог Ааронг, решил побродить среди людей. Он принял облик старого седого господина и пошёл от одного места к другому, никем не узнанный. — Настоятель откашлялся. — Через семь дней и ночей Ааронг решил, что жизнь смертных ещё скучнее, чем его нахождение на Перекрёстке времени.

«Что я могу сделать, чтобы жизнь людей стала лучше и интереснее?» — подумал великий Ааронг.

В это время молодой человек неподалёку с тоской промолвил: «Какие прекрасные звуки умеют издавать птицы! Вот бы и я так мог! Сколько радости я бы смог принести своим близким!»

Ааронг молча согласился с ним. Смертные не могли издавать таких прекрасных и вдохновляющих звуков, как птицы. Голоса людей были скучными и блёклыми. Ааронг не мог изменить природу людей в одночасье. Однако он мог дать им инструменты, чтобы они могли рождать прекрасные звуки».

— Он создал музыкальные инструменты? — приподнял брови Алан. — Но в этом нет ничего особе…

— А ты дослушай! — строго возразил настоятель и тут же мягче добавил: — А потом уже спрашивай.

«Так вот, Ааронг мог дать людям инструменты для прекрасных звуков, — повторил отец Зур, — и что же он сделал? Ааронг взял недовольного молодого человека и разорвал его на части! Из его сухожилий он сделал лютни. Из черепа и предплечий сделал барабан. Из костей он сделал флейты. Ааронг вручил эти дары смертным. Так и появилась музыка».

Настоятель поучительно поднял палец вверх.

— Поэтому, Алан, нужно быть очень осторожным в своих желаниях. Часто мы хотим лучшего, но задумываемся ли о том, как именно Бог исполнит желание?

— Так вы всё-таки ничего не просили для себя? — наклонил голову Алан, разглядывая настоятеля.

— Какой же ты упрямый! — всплеснул руками отец Зур и недовольно покачал головой.

Ещё некоторое время они шли в молчании. Алан думал о том, насколько способ создания музыкальных инструментов одновременно жесток и восхитителен: «Поистине, Ааронг непостижим человеческим разумом!»

— Всё, иди, послушник, — произнёс настоятель, вырывая мальчика из задумчивости.

Алан уже было шмыгнул за дверь, но замер на мгновение и коснулся руки отца Зура.

— Спасибо.

Настоятель замешкался, раскраснелся и только махнул рукой, мол, ничего особенного.

Когда дверь закрылась, Алан вздохнул, привалившись к ней спиной, и спрятал лицо в ладони. По ощущениям, прошло не несколько часов, а несколько дней, не меньше. Навалилась усталость, и ноги стали ватными. Тихо шаркая, Алан подошёл к кровати и рухнул на неё, распластавшись звездой.

«Как хорошо, что остальные сейчас на учёбе…» — подумалось Алану. Он так устал, что рассказывать совсем ни о чём не хотелось.

— Ты изменился, — прозвучал над мальчиком вкрадчивый голос, заставивший Алана напрячься.

— Лефир? — уткнувшись в подушку, промычал Алан, — что ты здесь делаешь?

— Решил подождать тебя, — ответил друг, присаживаясь на кровать. — Рад, что ты жив, — медленно проговорил он, прикасаясь пальцами к руке Алана, будто пытаясь удостовериться, что тот настоящий.

Алан со вздохом сел и, подняв глаза на Лефира, только покачал головой.

— Я умер сегодня, Леф. — Он вдруг не выдержал, затряс руками и вывалил на друга всё: про купальни в Соборе Принятия, как Пророк убил его, про полёт над миром, как он схватил огонь… и в конце, чуть не задыхаясь, добавил: — Понимаешь, я умер! По-настоящему! Он воткнул мне кинжал в сердце!

Лефир кинул недоверчивый взгляд на абсолютно целую грудь Алана и приподнял одну бровь.

— Это правда! — Алан вскочил с кровати и нервно провёл рукой по волосам. — Это всё катализаторы магии, они заживляют всё обратно… — он облизал губы и посмотрел на Лефира. Во рту совсем пересохло. — Со мной говорил Он…

— Преподобный? — уточнил Лефир, не скрывая своего недоверия.

— Нет! Он! Сам… — Алан понизил голос и произнёс: — Сам Ааронг. Когда я умер, он говорил со мной.

Лефир нахмурился и дёрнул плечами.

— Ты уверен? Ты уверен, что тебе не привиделось?

Алан замотал головой. Лефир задумчиво закусил губу и обвёл невидящим взглядом комнату.

— Это не очень хорошо, Ал, — наконец выдал Лефир, — разве может быть сразу два пророка? — Он наклонил голову и сделал паузу. — Мне кажется, если Преподобный узнает об этом, то убьёт тебя.

Алана словно молнией пронзило, сдавило в груди и зашумело в ушах. В голове озарением появился ответ.

— Я понял, — прошептал мальчик, — понял!

— Что понял? — прищурился Лефир.

Алан оглянулся на дверь и сел рядом с другом, не в силах успокоиться.

— Время застыло, и Пророк тоже, и тогда Ааронг сказал мне, что Преподобный изменился. Что-то изменило его, — прошептал он. — Я только сейчас понял, когда ты сказал про второго пророка.

Лефир поджал губы и озабочено посмотрел на Алана.

— Ты ему говорил? — Алан отрицательно замотал головой. — Ладно… — Леф, кажется, немного расслабился, опустив плечи, — хорошо. Просто не говори ему об этом.

— А как же Ааронг?

— Что Ааронг?

— Он просил меня помочь ему! — возразил Алан. — Разве я не должен…

— Он просил тебя помочь, а не рассказывать Преподобному, верно? — перебил его Лефир и, усмехнувшись, добавил, глядя на растерянное лицо Алана: — Расслабься, Ал. Спасать мир явно не сегодня придётся.

Глава 5 "Сливки со льдом"

Холодный ветер порывами залетал в комнату сквозь открытую дверь балкона, подхватывал листы бумаги и разбрасывал их по полу, но склонившийся над увеличительным аппаратом Л’арт этого не замечал. Он что-то восторженно бормотал и, не отрываясь от окуляров, записывал в блокноте. Он настолько был увлечён, что даже его металлические иасхэлла[1] не кружили вокруг, а зависли над головой, едва покачиваясь.

Л’арт хихикнул, потирая шею сзади, а потом подскочил на стуле и так резко взмыл вверх, к потолку, что врезался в книжные стеллажи.

— Как неловко… — пробормотал он, потирая ушибленное плечо. — А где же… а вот! — он с видом победителя достал книгу. На обложке красовались золотые буквы, складывающиеся в название: «Тёмная сторона белой мысли». Быстро найдя нужную страницу, Л’арт пробежался по ней взглядом и разочарованно выдохнул. — Чего не хватает? — вопрошал он в пустоту комнаты, грубо запихивая книгу обратно. — Чего-то не хватает…

Он спустился и перечитал записи в блокноте, скривился и прошептал:

— Нет! — С громким хлопком закрыл его и кинул на стол. — Никаких пораженческих мыслей или негативных внутренних диалогов, Л’арт! — строго сказал алкори самомý себе, прижал указательные пальцы к вискам, сделал несколько глубоких вдохов и уставился на горизонт за дверью балкона: рассвет едва занимался, пробиваясь сквозь морозную белую дымку над океаном.

«Утро вечера мудренее…» — подумал Л’арт и рассмеялся, решив, что это звучит занятно, когда ты утром только ложишься спать.

Ночь он любил куда больше дня, предпочитая вести полуночный образ жизни. Ночью в его голове было куда тише, чем днём. Ибо у алкори было принято рано вставать и рано ложиться, из-за чего днём голова любого из них наполнялась постоянным шумом чужих мыслей.

— Ладно, ладно… — пробормотал алкори, проводя руками по щекам вниз, — что я мог упустить? — Ответ крутился в голове, но постоянно ускользал от рук разума.

«Нужно отдохнуть и всё заново просмотреть», — решил Л’арт, раздвигая кучу хлама на своём столе и просто скидывая его на пол. Он сел, сплетя пальцы под подбородком. Задумчиво пялясь на графики, закреплённые на стене, он болтал ногой и фыркал себе под нос.

— Медь? — пробормотал Л’арт, почёсывая переносицу, — может, дело в ней? Медь является составной частью крови алкори. Я бы сказал, что основной. — Он откинулся на стуле, позволяя рукам безвольно повиснуть, и посмотрел в потолок. Взгляд его наткнулся на беззаботно парящие над ним иасхэлла, Л’арт недовольно дёрнул головой, отправляя их описывать круги, и поймал себя на мысли, что иасхэлла кружатся вокруг него как две луны на небе вокруг одного из солнц.

Тонкая штора легонько колыхнулась.

Л’арт посидел ещё немного, покачивая ногой, прежде чем насмешливо произнёс:

— Можешь не прятаться, байкэ[2], я тебя сразу почувствовал!

— Я просто неудачно выбрал момент, — проворчал Йох, появляясь с другой стороны от стола и откидывая через плечо мимикрит[3], помогающий ему сливаться с окружающим миром.

— Приди ты немного раньше — и я бы правда тебя не заметил, — согласился Л’арт, — так увлёкся, что даже забыл об иасхэлла!

Йох закатил глаза.

— Я проклинаю тот день, когда ты их придумал, Л’арт! Теперь все алкори таскаются с этими мельтешащими перед глазами шариками! — Он всплеснул руками, мерцающая, почти прозрачная кожа квин’еела покрылась красноватыми пятнами, говоря о его недовольстве. — Да ещё и меряются, кто больше сможет их контролировать, не отвлекаясь от дел!

Л’арт скрестил руки на груди с самодовольной ухмылкой.

— Я же говорил, что это невероятно полезное применение нашей силы! — Он тут же нахмурился и задумчиво добавил: — Я, кстати, просчитал, что использование более двух иасхэлла нецелесообразно, если учитывать среднестатистический уровень разумного влияния на магнитное поле, то больше двух иасхэ…

— Святая Каруза! Л’арт, избавь меня от этого бубнёжа! — перебил его Йох, обнимая и хлопая возмущённого алкори по спине. Несмотря на то что квин’еел едва доставал ему до плеча, объятия у него были крепкими, даже слишком.

— А ты чего так рано? — сдавленно промычал алкори, чувствуя, что его рёбра вот-вот лопнут.

— Ох, прости! — квин’еел спешно отпустил друга и неловко посмеялся, почёсывая затылок. — Я торопился, чтобы успеть до того, как ты уснёшь.

Л’арт на мгновение замер, глаза его словно остекленели.

— Ты сегодня без своего тенехвоста[4]? — удивлённо проговорил он, возвращаясь в реальность. — У нашей смотрительницы за зверями нет сегодня воспоминаний о твоём Карните.

Йох покачал головой, глядя на алкори.

— Каждый раз удивляюсь, как вы живёте, ребята. Никогда не привыкну.

Л’арт непонимающе уставился на друга.

— Эти ваши общие мысли… — квин’еел неопределённо покрутил пальцами в воздухе, — каждый раз, как это вижу, у меня волосы дыбом встают. Я бы сошёл с ума, точно тебе говорю, — сочувственно добавил он, глядя на алкори.

— Аааа… пфф… — Л’арт облегчённо махнул рукой, — в общих мыслях нет ничего сложного. Когда ты всегда с этим живёшь, то это становится частью тебя. — Он внезапно погрустнел и потёр подбородок. — Гораздо сложнее дела обстоят с личными мыслями…

— Они у вас есть? — поинтересовался Йох, доставая из ящика стола какую-то булку и откусывая огромный кусок. — Я думал, они все у вас общие…

Л’арт поджал губы и нахмурился.

— Для Обременяющего Ока[5] все мысли доступны, для простых алкори — не все. — Он повернулся к квин’еелу и с восторгом проговорил: — Представь, что твоя голова — это комната с множеством входов и выходов!

— Комната, угу, — повторил Йох, тщательно жуя.

— Изначально есть только входы и выходы, но! — Л’арт воздел палец к небу, — однажды я подумал, а что, если… двери? — произнёс алкори с горящими глазами. — Понимаешь, Йох?

Квин’еел согласно закивал, абсолютно ничего не понимая.

— Двери, которые закрывают входы и выходы в комнату… в голову… Обладая достаточной силой воли и силой разума, можно создать двери и закрывать их от всех! — Л’арт победно облетел вокруг друга и выжидательно уставился на него.

— Ты всё время держишь свой разум закрытым от прочих алкори только одной силой воли? — изумился Йох, доедая остатки булки и облизывая пальцы один за другим. — Я снова восхищён тобой, друг! — проговорил он улыбаясь. — А остальные?

На этих словах Л’арт только фыркнул.

— Остальные… — простонал он, возводя руки к небу, — кроме Ока никому и дела нет до этого! Их интересуют только слухи, работа и то, кто сможет выше пролететь и поддержать больше иасхэлла! Ладно, Ур’раим и её команду ещё интересуют звери — и на этом всё.

— Кстати, насчёт слухов, — понизил голос Йох, — я для этого к тебе и прилетел сегодня.

— Что-то, чего я не знаю? — Алкори приземлился на стул и заинтересованно посмотрел на Йоха.

— Ещё никто не знает! — квин’еел хитро подмигнул другу, влез на стул и опёрся на стол, подаваясь всем телом вперёд, к Л’арту. — Сегодня ночью наша Анурогнат, сестра ветра, проснулась, — прошептал Йох так, словно боялся, что их услышат, — она проснулась и сказала, что Несмертная Мать вернулась и позвала всех сестёр.

Л’арт прикрыл рот рукой, в его водянистых, почти прозрачных глазах читались испуг и радость одновременно.

— Теперь Око знает, Йох, — прошептал алкори, мотая головой, словно сам не верил в это.

— Я понимаю, конечно, — хмыкнул квин’еел и откинулся на спинку стула, — я потому и хотел тебе первому это рассказать, чтобы Око получило эту информацию из твоих ус… э-э-э… мыслей.

Алкори запустил пальцы в свои белые волосы и оттянул их назад, на бледных щеках Л’арта проступил румянец. Он восхищённо выдохнул:

— Конечно, я многое читал о возвращениях Несмертной Матери, но никогда не думал, что увижу это лично, своими глазами! — взгляд алкори перескакивал с одного предмета на другой, а на лице блуждала полуулыбка.

Йох пожал плечами и подтянул к себе сумку, которую он ранее кинул под стол.

— Даже наша Анурогнат так не радовалась, как ты, — заметил он, роясь в недрах сумки, — я принёс кое-что ещё.

Л’арт нервно вытер руки об одежду, пытаясь успокоиться.

— Что принёс? — спросил он, приподнимая бровь и с нетерпением глядя, как квин’еел что-то ищет в сумке.

— Как раз то, что нам нужно! — воскликнул Йох, победно поднимая руку с бурдюком, — чтобы отметить наше участие в возвращении Несмертной Матери! — он помотал бурдюком перед носом озадаченного алкори. — Это сливки, Л’арт! Неси лёд и стаканы.

— Ты сегодня просто кладезь хороших впечатлений, — промурлыкал Л’арт, подлетая к стеллажу и бренча стаканами, — каждый раз бы так!

— Хорошего помаленьку, — пробормотал Йох, улыбаясь и глядя, как тягучая белая жидкость заполняет стаканы.

Прозрачные кусочки льда, направляемые силой алкори, зависли над посудой и медленно погрузились в сливки, чтобы не разбрызгать ни капли.

— У меня есть тост! — заявил квин’еел, поднимая стакан, — выпьем за то, чтобы возвращение Несмертной Матери прошло быстро и успешно!

— Выпьем! — согласился Л’арт, тоже поднимая стакан и чокаясь с Йохом.

Сливки приятно холодили нутро, разливаясь по телу расслабляющей волной, Л’арт, развалившись на стуле, даже прикрыл глаза, смакуя сладкий вкус напитка.

— Теперь я понимаю, почему ты прилетел сам, без тенехвоста, — произнёс он, покачивая стакан и прислушиваясь, как льдинки глухо ударяются о стекло, — иначе бы он пронюхал, что у тебя с собой сливки.

— А-то, — согласился Йох, вытирая усы, — от Карните такого не скроешь, тем более это его сестра позавчера окотилась, он был бы в ярости… — хмыкнул квин’еел и отпил ещё.

— Тенехвосты слишком умные, — задумчиво проговорил Л’арт, — я удивлён, что они дали себя приручить…

Йох только пожал плечами.

— А что ты так увлечённо изучал, когда я только прилетел? — поинтересовался он, отпинывая свою сумку дальше под стол.

Л’арт вздохнул и, выцепив взглядом корешок одной из книг, едва заметным движением пальца отправил её на стол перед квин’еелом.

— Я всё ещё пытаюсь выяснить источник магии алкори, — сообщил он.

— И что же? — Йох наблюдал, как книга под взглядом Л’арта открывается на нужной странице.

— Я уже близок, но чего-то не хватает. В доступных мне знаниях нет ничего определённого, только мифы о сотворении мира, лунах, Карузе и прочем… — продолжал алкори, указывая на какие-то абзацы в книге. — Но я думаю, что всё дело в нашей крови, — он потёр переносицу и отпил из стакана, — думаю, что какой-то элемент нашей крови даёт нам возможность использовать силу разума… — он немного помолчал и добавил: — И он же создаёт узы разума, связывая нас всех между собой.

— А что насчёт памяти Ока?

Л’арт закатил глаза.

— Пустые надежды! Я просил, но катарохе[6] наотрез отказываются давать мне доступ к глубинной памяти. — Он презрительно поморщился и язвительно добавил, явно передразнивая одного из членов Ока: — Потому что это может привести к негативным последствиям для общины! — Алкори поджал губы и залпом допил напиток, с грохотом поставив стакан на стол. — Это абсолютная бессмыслица! — воскликнул он, вскакивая со стула и паря над полом. — Мы столетиями храним все наши знания, все наши воспоминания, но каждому учёному приходится всё изучать и искать заново! — он возмущённо упёр руки в бока. — Заново, Йох, какая потеря времени!

Йох торопливо налил другу ещё, глядя, как опасно разогнались его иасхэлла, — ему уже слышался свист, с которым металлические шарики рассекали воздух. Квин’еел подвинул стакан в сторону друга, кивком указывая на него.

— Совершенно нерациональное использование наших возможностей… — почти простонал алкори, снова садясь за стол и подпирая рукой голову, — спасибо, — он вздохнул и повозил стакан по столу взглядом.

— Не нужно так горячиться, — примирительно произнёс Йох, — вспомни, сначала катарохе были не в восторге и от твоих иасхэлла, и от векторного контроля. А сейчас? — он ободряюще улыбнулся, — сейчас алкори и представить не могут свою жизнь без этого!

— Спасибо, — отозвался Л’арт, смущённо опуская глаза, — только ты всегда веришь в мои идеи, Йох, — сказал он улыбаясь.

Йох усмехнулся, сделал глоток и добавил, понизив тон:

— Нет, дело не в идеях. Я просто в восторге от безумцев, вот и всё.

Л’арт только довольно хмыкнул, допивая сливки со льдом.

***

Главная улица города Плато, как всегда, встретила алкори полной тишиной, изредка нарушаемой шорохом одежды или звонким стуком чьих-то иасхэлла. Так тихо, что Л’арт мог бы услышать пение птиц, доносящееся с Полей Рождения, если бы не мысли. Чужие мысли. Все разговоры алкори звучали в его голове, беспрерывный поток мыслей, вопросов, диалогов и выводов. Эти звуки удивительным образом сплетались в органичную и даже в каком-то смысле красивую музыку. Чужие мысли с лёгкостью раскладывались по полочкам разума, и становилось абсолютно ясно, что происходит на этой улице, на следующей, во всём городе, на Полях Рождения и дальше, до границ следующего города или деревеньки.

Л’арт сосредоточился и силой воли «захлопнул» двери своего разума, чтобы не слышать этот постоянный гам. Нет, он совершенно не напрягал Л’арта, скорее, был ему привычен, потому что иного способа мыслить алкори не знали. Л’арту не нравилось, что нет возможности иногда оставить свои мысли и своё мнение при себе, думать так, чтобы остальные не знали этого сразу же. Чтобы выносить на суд общественности готовые, обдуманные идеи, а не голые догадки или праздные рассуждения.

Алкори медленно парил над дорогой, поджав под себя ноги, и не отрывался от чтения бумаг.

— Л’арт, тебя зовёт Око, — произнесла О’дгер, выглядывая из-за двери булочной и улыбаясь. — Кажется, они не очень довольны тобой. — На её синеватых губах играла лукавая улыбка, а голубые глаза хитро поблёскивали.

— Оставь! Око каждый раз мной недовольно, но я каждый раз оказываюсь прав! — отмахнулся от неё Л’арт. Девушка, пожав плечами, скрылась в доме.

Алкори только недовольно цокнул языком и снова углубился в чтение, как вдруг послышался жуткий грохот, голова тут же наполнилась взволнованными голосами, которые также быстро утихли: оказалось, что строители внизу уронили плиту, которую поднимали для создания новой улицы Плато.

Л’арт закатил глаза: «Как можно не наладить синергию у всего пяти алкори? Как дети малые!»

Обычно алкори, работающие вместе, синхронизировали разумы, чтобы более эффективно использовать свою силу. Ибо то, что не может перенести или сделать один алкори, смогут несколько. Такая особая связь между группой алкори называлась синергией и нарабатывалась в течение нескольких оборотов старшей луны. Но чем дольше алкори работали вместе, тем крепче становилась связь, и тем меньше возникало ошибок в работе. Поэтому образование долгосрочных групп для работы очень приветствовалось в обществе телепатов, а для иной работы даже было обязательным.

Л’арту очень хотелось съязвить по поводу этого происшествия, но он сдержался — уже вполне хватило того, что неприятность произошла. Он подлетел к краю улицы и заглянул вниз, надеясь увидеть, насколько серьёзен ущерб, так как смотреть глазами строителей не хотелось, но ничего, кроме высоты и далёких нижних улиц, не разглядел.

«Видимо, это произошло чуть южнее…» — решил Л’арт, оглядывая улицы, когда в голову бесцеремонно влез Милти со своим комментарием:

«Верно, южнее, почти у причала!»

«Спасибо…» — кисло ответил Л’арт, его взгляд привлекли подъёмники, которые сейчас не работали. При виде их Л’арта всегда начинала распирать гордость за самогó себя. А всё из-за его изобретения. Л’арт первым догадался направлять силу алкори на… самих себя. С тех пор подъёмники использовались только для редких гостей города, а алкори предпочитали пари́ть и летать, направляя вектор силы на своё тело, а не только на объекты вне его, как было раньше.

Самогó Л’арта очень удивляло, что никто не применял векторный контроль раньше. По его мнению, эта идея всё время лежала на поверхности, практически витала в воздухе.

«Я больше чем уверен, что алкори прошлого использовали векторный контроль, — в очередной раз подумал Л’арт и задрал голову, щурясь от лучей восходящего солнца, — но эти знания остались в глубинной памяти Ока… к которой нет доступа. Почему?» — алкори задавал этот вопрос огромное множество раз, но до сих пор не получил ответа, который бы его устроил.

Он поставил ладонь козырьком, разглядывая шпиль Обременяющего Ока, который разрывал небо белоснежной стрелой. Такой же белоснежной, как и весь Плато. Самая вершина шпиля испускала приятный голубоватый свет — это от кристалла разума, висящего там. Частичка слезы Карузы, которую она даровала алкори во время своего очередного возвращения к ним.

«Мы ждём тебя!» — призывно прозвучал в голове голос спикера Ока. Жёсткий, невероятно сильный, такой никакие мысленные «двери» не в силах удержать. От Ока нельзя скрыться, его нельзя проигнорировать, от него нельзя избавиться или отмахнуться, оно лезет в самую глубину сознания и притягивает к себе, словно огромный магнит.

Л’арт вздохнул и поспешил в шпиль.

«Мы сами передадим благодарность сестре ветра о новости, — произнёс спикер, — но мы рады, что ты стал первым вестником, Л’арт, возможно, это знак».

«Знак? — не понял алкори, разглядывая белую повязку на глазах спикера и думая о том, что сам бы он ни за какие коврижки не согласился им быть. — Быть просто голосом — не видеть, не думать и почти не двигаться… Да ещё и твой разум является частью разумов тех, кто входит в Обременяющее Око». — Л’арт передёрнул плечами.

«Твои выводы нерациональны, — возразил спикер, — Обременяющее Око — это пример идеальной синергии выдающихся умов всей расы алкори. Быть его частью — лучшая участь. А теперь твой вопрос: знак от воплощения богини. Скоро воплощение прибудет к нам и покажет свою цель».

Л’арт кивнул.

«Знаю, я изучал этот вопрос, используя информацию из всех доступных мне источников, но её, как всегда, недоста…»

«Именно, — перебил его спикер, — пока воплощение здесь, тебе следует приостановить свои научные изыскания и полностью озаботиться помощью воплощению в достижении её целей».

«Но это дело всех, разве нет? — развёл руками Л’арт, чуя неладное, — при чём тут конкретно я?»

«Око считает, что ты более полезен, чем прочие алкори. Мы ещё раз пересмотрели твои достижения и решили даровать тебе наше благословение».

Л’арт умоляюще посмотрел на спикера, хоть это и было совершенно бесполезно — спикер слеп. Алкори глубоко вдохнул, пытаясь избавиться от неприятной тяжести в животе, и с надеждой спросил:

«Око уверено? Мои достижения не столь значительны, чтобы даровать мне благословение…»

Спикер медлил. На это мгновение Л’арт даже подумал, что, возможно, Око передумает…

«Решение принято, — сухо подытожил спикер, уничтожив все надежды Л’арта, — Око дарует тебе своё благословение. С этой минуты ты Л’арт Эреб Прорицатель».

Алкори прямо физически ощутил, как в мгновение, когда Око произнесло его имя, это знание появилось в голове каждого алкори Сутары. Теперь он стал тем, кем бы хотел быть, наверное, любой алкори. Любой, кроме Л’арта. Благословлённый Оком алкори — это почётный член общества, тот, на кого постоянно обращено пристальное внимание Ока, ожидающего особенных достижений. Алкори, который является примером и в каком-то смысле эталоном «настоящего» и «правильного» алкори. Тот, у которого ещё меньше личной свободы. И шанса её обрести.

— Благодарю. Да будут нерушимы узы разума Обременяющего Ока, — произнёс Л’арт, прижимая указательный и средний пальцы ко лбу и закрывая глаза. Не ощущая при этом внутри ничего, кроме пустоты.

«Если Л’арт Эреб Прорицатель будет верен своему благословению, то Око откроет ему доступ к глубинной памяти», — неожиданно добавил спикер и резко замолчал, давая понять, что сегодня Око больше ничего не скажет.

***

Л’арт шёл по мосту от шпиля специально очень медленно, пешком. Камешки неприятно впивались в ноги сквозь тонкую кожу тапочек. Но эта боль немного бодрила алкори, который проваливался в свои мысли всё глубже и глубже, вытаскивая его в реальность.

«Поздравляю, Л’арт!» — глухо отозвался в голове голос, похожий на шелест перьев тенехвостов. Алкори замер, не понимая, как эта мысль пробралась к нему в голову, ведь «двери» разума закрыты. Это точно не голос Ока, слишком мягкий, слишком…

«Кто ты?»

«Скоро встретимся. Я помню тебя. Я выбираю тебя». — И голос исчез так же внезапно, как появился, оставив Л’арта в растерянности. Он постоял немного, думая о том, что это всё крайне странно. И о том, могло ли слышать Око эти слова. А затем направился дальше, надеясь быстро проскочить улицу и избежать поздравлений и разговоров с другими алкори.

«Ты не перестаёшь удивлять. То Око одобряет твои изобретения, а теперь ещё и благословение!» — О’дгер выпрыгнула на Л’арта из-за угла, словно поджидала его там.

Он только вяло махнул рукой.

«Это просто… ошибка, наверное. Я не так уж и хорош для благословения».

«Говоришь как тот, кто действительно достоин! Тот, кто желает благословения из-за алчности и чувства собственного величия, никогда его не получит, ты же знаешь», — мысли О’дгер насквозь пропитались воодушевлением и гордостью. Даже её Камень Разума во лбу сверкал как-то особенно красиво.

В ответ алкори уныло посмотрел на подругу и сокрушённо покачал головой. Он похожего воодушевления совсем не ощущал, вообще ничего не ощущал, кроме пустоты в груди, которая больше походила на тяжесть. Тяжесть бремени, которое на него повесило Обременяющее Око. Тем самым отодвинув его мечту ещё дальше.

О’дгер легонько коснулась плеча Л’арта, отчего он вздрогнул — прикосновения для алкори считались слишком личными, они почти не дотрагивались друг до друга, кроме исключительных случаев: при идеальной синергии или необъяснимой и бессмысленной любви.

— Я знаю, некоторые ночью услышали зов, — девушка очень тихо сказала это вслух, едва не касаясь губами уха Л’арта. Он испуганно отпрянул от неё, неловко споткнулся ногой о свою же ногу, забыв, что стоит на земле, и едва не упал, но О’дгер успела подхватить его силой разума.

— Так рано? Совсем недавно же… — прошептал Л’арт, но девушка его сразу перебила:

— Мне кажется, это из-за Несмертной Матери. — Она скрестила руки на груди и тоже опустилась ногами на землю. — Ей нужны свежие мозги, незамутнённые старой информацией.

Л’арт открыл было рот, чтобы что-то сказать, но сразу же закрыл обратно, не в силах подобрать слов. Мысли роем метались в его голове. О’дгер, тихо хмыкнув, тихонько похлопала его по плечу.

«Что, теперь не так уж и плохо, что ты получил благословение? Теперь тебя точно не заберёт зов». — Она резко развернулась и улетела в сторону нижних улиц так, словно они и не разговаривали.

Л’арт запустил пальцы в волосы и оттянул их назад, собираясь с мыслями. Зов означал, что те алкори, которые его услышали, отправятся на Поля Рождения и там умрут. Точнее — не умрут, умрёт только их разум, кровь загустеет, а плоть обрастёт камнем, постепенно превратится в большой шар, серый снаружи и разноцветный внутри. Эти шары останутся на полях, и через некоторое время из каменного шара выйдет новый алкори — не тот, что окаменел, а абсолютно другой, с чистым сознанием, новой личностью и юным новым телом.

Зов — это благо, как говорит Обременяющее Око, зов позволяет расе алкори обновляться без потерь и перенаселения. Сколько ушло — столько и вернётся. Хотя после Столетней войны с даэвами были случаи рождения и по два, и по три алкори из одного камня… Но это исключительные случаи. Вероятно, так повлияли на узы разума слишком большие потери в ту бессмысленную войну, которая даже закончилась ничем. Ибо никто не смог победить, и никто не смог проиграть.

Однако когда у тебя есть возможность жить почти вечно, то умирать страшно. А чем дольше живёшь, чем больше накапливаешь информации, умений и связей с другими, тем страшнее. Но зов неумолим — он ведёт тебя на поля против твоей воли, ему не особо важно, чего хочешь ты, когда есть высшая цель для общины. Л’арта больше напрягало другое: прошлый зов был не более шестидесяти лет назад. Обычно между ними проходят едва ли не столетия…

«Хотя разве кто-то думает об этом, кроме таких, как я? — подумал Л’арт, предварительно проверив все свои «двери», — разве что О’дгер — и то из-за своего любопытства, не более…»

Он всё-таки направил силу на своё тело и подобрал ноги под себя, зависая в воздухе.

«Интересно, есть ли записи о зове? Как часто он происходил? Какое количество алкори его слышали? Да, то, что зов нельзя услышать никому, кроме адресатов, немного усложняет дело… И как О’дгер удалось это вызнать так быстро?» — Алкори задумчиво почесал нос, направляясь в сторону дома. Вопросы переполняли его, а печаль от благословения как рукой сняло. Он так увлечённо перебирал в голове всё, что ему было доступно о Полях Рождения и возвращениях Несмертной Матери, что совсем забыл о том, что не спал всю ночь.

[1] Иасхэлла — металлические шарики, не больше ногтя в диаметре, которые алкори с помощью силы разума используют как оружие и защиту, заставляя их летать вокруг себя и, в случае необходимости, разгоняя до больших скоростей.

[2] Байкэ — на одном из наречий мероитского (общего) языка означает «брат».

[3] Мимикрит — вещь, отдалённо напоминающая плащ в виде крыла, помогает сливаться с окружающим миром.

[4] Тенехвост — летающее верховое животное, отдалённо напоминающее сфинкса. У него птичья голова, крылья и четыре мощные лапы с опасными когтями. Имеют очень высокий интеллект.

[5] Обременяющее Око — это синергия сил разумов пяти самых выдающихся алкори, которые как бы объединились в единый разум и исполняют роль того, кто принимает главные решения для всего народа и влияет силой разумов на всех.

[6] Катарохе — так называют участников Обременяющего Ока.

Глава 6 "Вкус корней"

Ородрет покачивался на пятках и наблюдал с балкона за тем, как стража Королевского дома измеряет шагами Королевскую площадь Аура. Они делают это в любую погоду и в любое время суток. Звук их кожаных сапог, шуршащих о булыжник мостовой, припорошённый вулканическим пеплом, напоминал ему мягкие шаги алетионов, которых держат ханнуиты. И благодаря которым лорду и удалось наладить с кочевниками отношения в своё время.

С неба, затянутого тёмными тучами, срывались редкие капли. Оро подумал о том, что иногда, когда здесь идёт дождь, то кажется, что Лахде[1] — река, текущая сквозь город, — вот-вот выйдет из берегов. В такие моменты мосты становятся скользкими, домá, напоминающие рогалики, походят на бесформенные тёмные кучи, а серая дымка скрывает горизонт. Вода в реке страшно бурлит, будто обещая снести всё, что так долго стоит и сдерживает её. Однако дождь проходит — и всё остаётся так, как прежде.

«Не хотелось бы быть как Лахде, — подумал лорд, покусывая губу, — только обещать, бурлить, но ничего не менять».

Сзади послышался шорох, а затем кряхтение, и что-то тяжёлое упало на пол.

— Ваша милость! — раздался наконец-то запыхавшийся голос Заффа, — торопился как мог, чтобы доставить вам ваши любимые редкие сыры в этот важный день!

Оро на пятках развернулся к нему, окидывая взглядом тяжёлую сумку, лежащую у ног помощника.

— Я уже начал думать, что останусь без закуски.

Зафф потянулся, пробубнил что-то про портовых грузчиков и уже громче добавил, хитро улыбаясь:

— Не сегодня, мой лорд. В этот раз есть ещё кое-что особенное!

Ородрет кивнул ему, давая понять, куда нужно отнести добычу, а сам снова развернулся к улице, стараясь унять внутри распирающее чувство любопытства, которое так и влекло кинуться и изучить то, что притащил Зафф.

— Как? Откуда? — спросил лорд, с удивлением разбирая бумаги, принесённые помощником. На жёлтых страницах отчётов имелись пустые места между операциями, у многих отсутствовали отсылки на разрешающие документы, но главное — многие операции обозначались краткими аббревиатурами. — Это даже лучше, чем то, на что я рассчитывал. — Оро поднял озадаченный взгляд на Заффа.

Даэв расплылся в самодовольной улыбке.

— Я позволил себе немного вольностей, — он удобно расположился в кресле, закинув ногу на ногу, — правда, пришлось потратить чуть больше золотых, чем я планировал… — добавил он.

Лорд хмыкнул, не отрывая взгляда от документов.

— Я смотрю, тут не только документы из архива, но и чёрная бухгалтерия Хати и Саалд?

Зафф кивнул.

— Я ещё и сыр принёс вообще-то, — заметил он, указав на свою тяжёлую сумку, — пришлось попотеть, чтобы его сначала найти, а потом ещё и донести!

— Как ты их достал?

— Ну знаете, лорд, лавовый бренди — отличный напиток, — произнёс Зафф, рассматривая свои пальцы. — Говорят, что его предпочитает всем другим напиткам ближайший телохранитель Ашена Хати — Эмпир, не упускающий случая пропустить рюмочку-другую в «Пугливом Авгуре», — он ухмыльнулся и уже тише добавил: — Когда так наивно считаешь себя гурманом, то можно и не заметить в своём стакане яге, который сделает твоего собеседника ближе, чем мать родная, даром что ты даэв.

Лорд только хмыкнул, думая о том, сколько его денег Зафф потратил на яге — единственный наркотик, имеющий действие на даэвов, не подверженных даже ядам. Хотя его и наркотиком назвать нельзя, он не вызывает привыкания, только ощущение безграничной любви и доверия к тому, кто сейчас рядом с тобой, разбавляя всё это чувством полной безопасности и лёгкого счастья. «Сыворотка веры», как называли яге дестуры Раскалённого Утёса, где ковались дух-клинки.

— Надеюсь, никаких следов?

Зафф насмешливо цокнул языком.

— Обижаете, ваша милость.

— Хорошо. — Ородрет сложил пальцы в замóк и проговорил, довольно улыбаясь: — Разумеется, все затраты тебе будут возмещены. Ты снова оправдал мои ожидания.

— Это честь для меня… — проговорил даэв и нетерпеливо поёрзал в кресле, не решаясь продолжить.

— Что-то ещё?

— Да, у меня есть личная просьба, мой господин, — Зафф неловким движением взлохматил короткие чёрные волосы под ожидающим взглядом Оро, — я хочу вместе с вами расследовать дело о пропаже даэвов! — скороговоркой выпалил он и замер.

Ородрет отодвинул в сторону бумаги и чуть наклонился вперёд.

— Какой тебе в этом интерес?

Зафф покачал головой, скосив глаза на сумку с сыром.

— Я служу дому Арино уже много лет, мы с вами познакомились до того, как король даровал вам титул и права наследника великого дома…

Ородрет кивнул, изо всех сил скрывая своё нетерпение. Эту историю он и сам отлично знал. На тот момент юный Оро был просто сыном главы дома Арино. Вторым, не наследным сыном. Несмотря на туманные и весьма унылые перспективы, даэв упорно проводил всё своё время в учёбе и занятиях. Главе дома не был по душе вспыльчивый Ородрет, не боящийся заявлять о своих реформаторских идеях во всеуслышание и сеять сомнения в головах рабов и слуг. К тому же не поддерживающий политику отца и постоянно вступающий с ним в жаркие дискуссии. В итоге отец и брат отдалились от него, а прочие представители великих домов старались не вступать в сложные и опасные разговоры с Оро. Единственной его отдушиной стал мальчишка — помощник конюха, Зафф. Он с удивительной для неграмотного раба живостью ума обсуждал с сыном лорда политику, устройство жизни даэвов, ханнуитов и прочих народов. Позже Ородрет обучил Заффа грамоте и оставил подле себя, уговорив отца сделать мальчишку-конюха слугой. В иные дни они сидели вдвоём, рассуждая о том, каким бы был Кутаис, если бы удалось изменить его существующие порядки… Тогда Ородрет даже предположить не мог, что благодаря протекции короля сам станет лордом и займёт место своего отца. Сейчас Зафф являлся первым помощником лорда, а главное — свободным даэвом.

— Ближе к делу, Зафф, — нетерпеливо перебил помощника Оро, — к чему эти условности.

— Я хочу найти свою семью, — выпалили Зафф, — долгое время я был разлучён с семьёй. Но теперь у меня есть информация, что, возможно, моя сестра как-то замешана в истории с Люцентом. В свою очередь, я думаю, что культ Люцента связан с пропажей рабов.

Лорд потёр подбородок и после короткой паузы произнёс:

— На основе чего ты сделал эти выводы?

— Мои мышки, — ответил Зафф, наклоняясь к лорду и переходя на шёпот, — я отправил своих агентов, и они выяснили, что многие пропавшие даэвы — это те, кто вступил в культ Люцента в поисках заработка. Культисты ищут изголодавшихся и отчаявшихся и заманивают к себе разными обещаниями. — Зафф хмыкнул. — Беднякам много и не нужно, как вы знаете, мой лорд. А тех, кто свободен и грамотен, увлекают обещаниями истин, магии и прочим бредом. — Он откинулся в кресле и скрестил руки на груди. — Но это всего лишь слухи и несколько заявлений семей о пропаже родственников.

— Ты и так уже занялся расследованием, мог бы и не спрашивать разрешения, — добродушно проворчал Ородрет, в ответ Зафф только улыбнулся и развёл руками. — Точно, Дайна же тоже упоминала о культе Люцента, — вспомнил Оро, — кажется, туда вступил её брат, и Ларна от этого не в восторге.

— Дайна? — поднял бровь Зафф, — эта саалдская девка уже сделала себе репутацию! — язвительно усмехнувшись, произнёс он. — Вы слышали историю о том, как она изящно отказала своему кузену, с которым её надеялись свести? — Не дожидаясь ответа, Зафф спешно продолжил: — Отличная партия! Да вот только на том приёме в ответ на ухаживания Дайна вызвала его на дуэль, обосновав это тем, что ценит в мужчинах силу и ловкость! И якобы сможет уважать только того, кто окажется лучше неё в дуэли быстрого боя! — Зафф рассмеялся.

— И что же? — с которым недовольством спросил Оро.

— У паренька из дома Зереф не было шансов, мой лорд. Ни единого. Эта маленькая саалдская бестия чуть не зарезала его на пепельном песке, — помощник аж хрюкнул от удовольствия, — жаль, не видел собственными глазами это представление! Но теперь я понимаю, почему Ирион и Ларна закрывают глаза на её выходки.

— Сын Мираса уступил Дайне в умении владеть дух-клинком? — с некоторым недоверием спросил Ородрет. — Это немыслимо.

— Нет, нет, это не сын Мираса! — замахал руками Зафф, — это сын его сестры, тот ленивый увалень… кажется, Хазот? Он от силы раз в жизни держал в руках дух-клинок, — хмыкнул Зафф, — о Бракуте и речи быть не может — он-то точно мастер быстрого боя, но… — помощник чуть подался вперёд и с заговорщическим видом тише добавил: — Говорят, будто этого красавца в военном мундире не интересуют женщины…

Лорд кинул на него хмурый взгляд.

— Зафф, это только слухи.

— Просто нужно быть начеку, — пожал плечами Зафф. — Я слежу за всеми. Да и слухи на ровном месте не возникают.

— Справедливо, — кивнул Оро, пряча в сейф добытые помощником бумаги и отчего-то испытывая необъяснимое чувство гордости за Дайну. — Думаю, нужно выяснить, куда отвозят культисты даэвов, — он немного помолчал, раздумывая, — а после этого необходимо уведомить короля об этом.

— Уфф… — протянул Зафф и, наклонившись вперёд, стукнул ладонями по подлокотникам кресла. — Вероятно, это задачка для меня? — ухмыльнулся он.

— Если хочешь, можешь поболтать с королём о подозрительном религиозном культе и возможном бунте у него под носом, а я попробую отыскать логово недоброжелателей, — буднично предложил Оро, хитро улыбаясь.

— Нет уж, нет уж! — замахал руками Зафф. — Кстати, не забудьте про сыр! Ваш любимый! — с лёгкой издёвкой в голосе напомнил он.

— Разделишь со мной сырную трапезу? — коротко усмехнувшись, спросил лорд, но Зафф только сморщил гримасу отвращения в ответ и скрылся за дверью, оставив Оро в приподнятом настроении. Лорд покосился на балкон, намереваясь всё-таки отведать сыров, а после внимательно изучить бумаги.

— Я могу! — послышался голос у двери, заставивший Оро вздрогнуть от неожиданности.

Дайна замерла у входа, скромно спрятав руки за спину и хитро глядя на лорда. Золотистые локоны пушистым облачком обрамляли её лицо и спускались на открытые плечи. Оро вдруг поймал себя на том, что широко улыбается ей.

— Ты не понимаешь, на что соглашаешься, — рассмеялся он, — у этих сыров весьма специфический вкус.

— И запах, — сморщила нос Дайна, — но я готова рискнуть! Пойдём на террасу! — она нетерпеливо поманила лорда за собой. — Да уж! Действительно, на любителя, — закашлялась Дайна, с трудом проглатывая кусочек сыра и краснея. — Очень остро! Почему тебе это нравится?

Ородрет пожал плечами.

— Попробуй этот, — он указал на испещрённый голубыми прожилками кусок, — он называется «Зловонный Дестур». — Оро невольно улыбнулся, видя, как девушка прижимает кулак ко рту и надувает щёки.

— Он вполне отвечает своему названию! — произнесла она, глубоко вдыхая и намереваясь резко завершить задуманное.

— Постой, постой! — лорд мягким движением остановил её руку. — Здесь есть один секрет. Это очень старый рецепт. «Зловонный Дестур» вызревает примерно четыре оборота старшей луны, каждый оборот сырные головки промывают в грушевом настое, который раньше назывался «старый дестур», отсюда и название, — поведал лорд, надрезая сырную корочку и отделяя её. — Благодаря этим промываниям на сыре образуется корочка, которая приобретает аромат мокрых полотенец. — Он улыбнулся, протягивая очищенный кусок Дайне. — Этот запах легко удаляется вместе с корочкой, а под ней можно обнаружить сырную массу с очень нежным вкусом.

— Удивительно… — восхищённо пробормотала Дайна, аккуратно промачивая губы салфеткой, — кто бы мог подумать, что сыр нужно чистить как фрукт! Я такой профан в сырах!

— Весьма загадочный продукт, требующий к себе особенного подхода и знаний, — согласился Оро, разливая солнечную воду в бокалы, — может быть, именно поэтому он меня так привлекает? Заставляет почувствовать себя особенным, — усмехнулся он.

— Так и есть… — произнесла девушка и тут же закашлялась, нервно заправляя выбившуюся прядь волос за покрасневшее ухо. — Кстати, у меня есть хорошая новость для тебя! — резко поменяла тему Дайна. — Ты же знаешь, решение короля по твоему предложению будет обнародовано только через несколько лун, но я уже знаю его! — Она подалась вперёд, ближе к Оро, и, облизав губы, прошептала: — Король и, соответственно, все остальные домá, приняли твоё предложение.

— Откуда такая уверенность? — поднял бровь лорд, невозмутимо отпивая из бокала, хотя внутри разлилось приятное тепло радости, а сердце забилось быстрее.

Дайна понимающе кивнула.

— Ларна вчера слишком громко орала об этом в своих покоях, к тому же к ней привели не меньше десятка рабов. Не думаю, что это она от радости раскромсала их на куски. — Девушка залпом допила солнечную воду и с победной улыбкой сжала пальцами руку Оро, лежащую на столе. — Ты это сделал! — восхищённо произнесла она.

Лорд кинул рассеянный взгляд на пальцы девушки, лежавшие на его руке, и ощутил, как нарастает внутри него распирающее ощущение силы, словно он стал больше и выше, чем в действительности.

«Я не как Лахде. Я сильнее», — промелькнуло в голове, и Оро сделал глубокий вдох, успокаивая сердцебиение.

— Нужно дождаться официального объявления от короля, — задумчиво проговорил лорд.

***

— Это абсолютно недопустимо, леди, — поджал губы Оро, глядя на довольное лицо Дайны, которая вылезла из грузового отсека кареты и сейчас приглаживала взлохмаченные волосы.

— Отчего же? — Она невинно похлопала ресницами.

— Оттого что это поездка лорда на вверенные ему земли, — он чуть склонил голову набок, окидывая Дайну недовольным взглядом, — а представителей прочих великих домов не приглашали.

— Вот именно! — Дайна поправила ножны дух-клинка, — поэтому я и пробралась скрытно!

Ородрет сделал глубокий вдох и медленно произнёс, стараясь держать себя в руках:

— Дайна, если я позволил тебе находиться в резиденции дома Арино в любое время, это совсем не значит, что ты можешь делать всё, что тебе вздумается. — Дайна нахмурилась, но промолчала. — И я могу счесть подобное поведение оскорблением… — продолжил Оро, чуть подавшись вперёд и строго глядя на девушку. «Или заподозрить шпионаж», — промелькнуло у него в голове.

— Я не хотела вас оскорбить, мой лорд, — произнесла Дайна, также наклоняясь к Оро и почему-то краснея, — просто… — она закашлялась и резко отпрянула, неловко поправляя волосы. — Просто не так много высокородных даэвов лично ездят, чтобы принести жертву в праздник Первого урожая на своих землях. Мне хотелось увидеть это своими глазами. — Она виновато потупила взгляд и тихо продолжила: — Вы же знаете, что главы дома Саалд давно скинули эти функции на бурмистров или старост, как и многие главы других великих домов…

Лорд окинул девушку взглядом и резко перебил её:

— Никто не должен знать, что ты из дома Саалд. Ходишь рядом и молчишь. Поняла? — Она закивала, расплываясь в довольной улыбке. — И капюшон накинь, чтобы староста тебя не узнал. О луны! — Оро тяжело вздохнул и отвернулся к окну, за которым проплывали чёрные Прихребетные земли, щедро усыпанные вулканическим пеплом. К удовольствию лорда, почти весь урожай на полях был убран, а сено аккуратно собрано в снопы.

— Если моё присутствие создаёт проблемы, то я могу из окна кареты на тебя посмотреть…

«Ещё чего! — подумал лорд, кидая на Дайну очередной колкий взгляд. — Мне только твоего любопытного носа в моих делах не хватало. И, как назло, Зафф остался в Ауре. Надо приказать ему проследить за Дайной. Надеюсь, что я ошибаюсь, но…»

— Нет. Пойдёшь со мной, — коротко ответил он, потирая переносицу, — если будешь вести себя правильно, то всё обойдётся. А сейчас не мешай мне, я должен кое-что сделать, — с этими словами он достал послание с маленькой восковой печатью, изображающей крысу, кусающую себя за хвост (личная печать Заффа), и развернул его.

«Дестуры Раскалённого Утёса просят воздержаться от дальних поездок, либо быть внимательнее. Какие-то там звёзды в каких-то не тех местах. Между служителями произошёл небольшой разлад из-за какого-то пророчества о лунах и солнцах. Дестуры Библиотек утверждают, что на мир падёт тень Ааронга, луна и солнце поменяются местами, и явится волк как предзнаменование великих перемен. Дестуры Жерла с недоверием относятся к подобного рода «пророчествам», ибо их было написано большое количество, и веры им нет. Служители спорят. В Ауре всё спокойно, если можно так выразиться, великие и малые домá находятся в ожидании решения короля насчёт вашего предложения.

К прочему: Дайна тайно уехала с вами. Будьте осторожны».

Лорд неожиданно посмотрел на Дайну поверх бумаг, их взгляды встретились, и она спешно отвела глаза, сделав вид, что заинтересованно смотрит в окно. У Оро вдруг пробежали мурашки по рукам и шее, отчего он поёжился и нервно пригладил волосы.

Этой леди в его жизни в последнее время стало слишком много. Или он раньше её не замечал? По уверениям Заффа, она уже несколько лет постоянно была где-то рядом: неизменно появлялась на всех приёмах, где мог быть лорд, очень быстро нашла общий язык с Маркусом, защищая его от нападок недовольной знати… Зафф предположил, что Дайну подослал дом Саалд, чтобы шпионить за ними, поэтому всё время язвительно напоминал лорду о том, что разрешить девушке приходить в резиденцию — ошибка. Ородрет так не считал, ибо несколько раз в присутствии Дайны озвучивал информацию, которой дом Саалд не владел и… ничего не происходило, информация так и не доходила до Ларны. Да и заинтересованность Дайны в работах лорда очень льстила ему… Но червячок сомнения неизменно подтачивал душу, а Зафф только подливал масла в огонь своими подозрениями.

— Это там видна вершина Раскалённого Утёса? — девушка приникла к стеклу, указывая куда-то пальцем. Оро выглянул тоже.

Сразу за чёрным одеялом полей вздымался красноватый хребет горной цепи, а над ней возвышался Раскалённый Утёс: его жерло пряталось в низких облаках, выплёвывая иногда клубы серного дыма, а по склонам утёса лениво стекали лавовые потоки, отсюда казавшиеся струйками.

— Да. Это он, жаль, что из-за облаков не разглядеть вершину. Иногда там видны отблески магии дестуров.

— Правда? — Дайна восхищённо округлила глаза, прижимаясь к стеклу носом.

— Нет, конечно, — усмехнулся Оро, — это только отблески лавы, которые падают на низкие тучи. И откуда столько удивления? Разве ты сама не была на Утёсе, когда получала свой именной дух-клинок?

Дайна словно вся съёжилась — нервно сцепила руки и стыдливо опустила глаза.

— Я не была на Утёсе. Ларна велела дестурам явиться за моей кровью в резиденцию дома Саалд, а после просто доставили мой клинок. — Она как-то затравленно посмотрела на лорда, словно ожидая, что тот начнёт насмехаться, но Ородрет только нахмурился.

— Это… — он задумчиво потёр подбородок, — это довольно унизительно для высокородного даэва. Зачем Ларна так поступила с тобой? Она не говорила? — Девушка покачала головой и закрыла глаза. — Теперь мне стало яснее, почему ты так много времени проводишь в доме Арино, — как можно более непринуждённо продолжил Оро, глядя, как на лице Дайны медленно проступает улыбка облегчения.

В окно постучал один из стременных, сопровождающих лорда, и знаками показал, что до прибытия осталось совсем недолго.

Тем временем за окном стали появляться жилища — такие же похожие на рогалики домá, как в городе, но значительно меньшие по размеру. Изредка кончики их были загнуты к входу на манер бараньих рогов.

Карета дёрнулась и остановилась. Ородрет жестом велел Дайне надеть капюшон, а сам провёл пальцами по ножнам с дух-клинком и вышел. Самое большое поселение Прихребетных земель встретило его кислым запахом мокрого пепла, перемешанного с землёй, и восторженным гулом рабов, тесной кучей собравшихся вокруг кареты лорда. Обычно в Атакане было не так оживлённо: даэвы явно приехали сюда с окрестных деревень на праздник. И, конечно, чтобы посмотреть на своего лорда вживую.

Не успел Оро сделать шаг со ступеньки, как послышались протяжные звуки диджериды[2]. А даэвов стали расталкивать другие, чтобы расчистить путь для лорда, сопровождая это всё криками: «Дорогу господину!»

«Очень хорошо, — подумал лорд, — совет явно готовился к моему приезду».

Ородрет поднял руку в приветственном жесте, на что даэвы восхищённо загудели, также поднимая руки.

— Предки смотрят на вас с уважением, мой лорд! — проговорил уже знакомый Оро Окуден, один из представителей Совета даэвов Прихребетных земель. Ородрет кивнул, взбираясь на жертвенный помост, за ним следом скользнула Дайна, закутанная в мантию, и замерла тенью рядом. Стременные остались внизу, окружив строение.

— Элф и Каруза даруют благословение этим землям! — Оро сдержанно улыбнулся, встречаясь взглядом с каждым из представителей Совета, прежде чем занять своё место на кресле, традиционно украшенном колосьями, камнями и черепами животных.

— Жители Прихребетных земель, принадлежащих великому дому Арино! — громогласно начал один из представителей Совета, — сегодня, в ночь кровавой луны, мы принесём жертву богу Элфу, чьё огненное сердце бьётся в недрах нашей земли!

Толпа одобрительно загудела. Только сейчас у лорда появилась возможность получше рассмотреть своих людей. Перед ним простиралось волнующееся море голов, и он с возвышения мог разглядеть каждую. Тут и там мелькали лица: совсем молодые или же исчерченные морщинами, красивые и обезображенные болезнью или уродством, при взгляде на которые в голове появлялись горькие мысли.

Многие смотрели на лорда и стременных с восторгом, иные с пренебрежением или любопытством. Женщины прятали головы и лица под длинными платками, оставляя только глаза, — считалось, что злые дýхи предков, за чьими могилами не ухаживают родственники, или дýхи тех, кого просто никто не похоронил, могут украсть красоту, если случайно встретятся женщине после заката. Оро прищурился и взглянул на одно из солнц, которое касалось горизонта, собираясь вот-вот скрыться, оставив второе в одиночестве на небосводе.

Бродя взглядом по лицам в толпе, лорд думал о том, что всё это разномастное море даэвов — вот истинная его власть. Многие высокородные начали забывать, что существуют только за счёт тех хлебов, что выращивают эти даэвы, и стали всё больше верить в то, что золото и кровь — это их истинная власть, сила и опора. Они стали забывать, что настоящая сила в земле, а не в крови и титулах. И слава предкам, что сами рабы не понимают, какой мощью обладают. Ведь если поймут — кто сможет остановить натиск целого моря?

— Мой лорд! — Окуден преклонил колено, протягивая Оро ритуальный клинок. Кто-то другой подводил к ногам лорда жертвенного зверя — лунного барана. Судя по качеству его шерсти и толщине трёх рогов, зверя выращивали исключительно для этого дня.

Ородрет принял клинок и обвёл взглядом толпу.

— Народ Прихребетных земель! Я, лорд Ородрет Арино, глава великого дома Арино и покорный слуга Кутаиса, торжественно заклинаю урожай этого года кровавой луной! — Он замахнулся, но заметил краем глаза красную вспышку. Кто-то закричал. Оро, беспокойно нахмурившись, вглядывался в толпу, которая словно застыла в непонимании. Неожиданно несколько даэвов рухнули на землю.

«Убийцы, убийцы!» — закричало несколько голосов. Весь народ взволновался. Передние кинулись назад, задние побежали вперёд, в одну минуту превратив площадь Атакана в хаотично движущееся месиво.

Совсем рядом пронеслось лезвие дух-клинка, Оро его скорее услышал, чем увидел. Остриё явно метило в горло лорду — и осознание, что он не успеет ни увернуться, ни достать свой клинок, чтобы отбить удар, заставило его покрыться холодным пóтом в одно мгновение.

Прежде чем клинок достиг цели, он с неприятным звоном напоролся на лезвие тарко Дайны. Она с неожиданной силой выбила из рук убийцы оружие и в мгновение оказалась у него за спиной, прижав лезвие дух-клинка к его шее.

Ородрет задержал дыхание, стараясь справиться с дрожью где-то внутри. Чувствуя, как от страха немеют кончики пальцев.

— Где второй? — рявкнул Оро, сам от себя не ожидая такой злости в голосе. Окуден с ужасом пялился на толпу, пара стременных за кем-то тут же погналась, пытаясь пробраться сквозь даэвов, но было очевидно, что второй убийца скрылся.

— Он ушёл, — произнёс один из представителей Совета, смотря на господина с долей паники в голосе, его взгляд метался между убийцей в руках Дайны и лордом, — и унёс с собой несколько жизней! — Было абсолютно ясно, что успокоить жителей он явно не сможет.

— Даэвы! Братья и сёстры! — почти крикнул Оро, привлекая внимание даэвов. Хаотичные перемещения понемногу стали замедляться, — в этот святой праздник почитания вашего труда, — он обвёл взглядом толпу, на лицах тут и там читался страх, — предатели Кутаиса унесли жизни нескольких даэвов дома Арино! — Он подошёл к убийце и, кивнув Дайне, содрал с него маску. Под ней скрывался совсем молодой даэв, может, немногим старше Дайны. Судя по его виду и длине волос, слегка прикрывавших уши, это был дворянин, член одного из малых домов. — И попытались убить меня! — Даэвы совсем притихли, во все глаза глядя на своего лорда. Он резко схватил убийцу за волосы и, толкнув, поставил его на колени лицом к толпе и спиной к себе. По телу Оро словно пробегали волны жаркого гнева. — И сегодня они заплатят за это настоящей жертвой кровавой луне! — воскликнул он, молниеносно вытаскивая свой дух-клинок из ножен и отделяя им голову убийцы от тела. Горячая кровь юного дворянина с шипением обагрила одежды лорда и доски помоста. А толпа восторженно завыла, выкрикивая имя Ородрета и угрозы предателям великого дома. — Впредь каждый, кто посмеет ступить на наши земли со злом, — продолжил Оро, поднимая выше отрубленную голову за волосы, — подарит свою кровь этой земле!

Представители Совета, не отрывая восхищённых взглядов от лорда, все как один преклонили колено, спровоцировав сделать то же самое и простолюдинов.

Чувствуя, как от рукоятки клинка в него, пульсируя, втекает жизнь, Ородрет закрыл глаза и медленно выдохнул. Все его чувства резко обострились — нос ощущал больше запахов, уши слышали дальше, кожу щипало от почти кипящей крови, стекающей по ней. Лорд уже почти позабыл, каково это — забирать чужую жизнь дух-клинком. Насколько это восхитительное ощущение невероятной мощи внутри, пронизывающее всё естество и пьянящее разум. Он шумно вздохнул, кидая голову убийцы себе под ноги.

— Обыскать тело! — Стременные кинулись исполнять приказ.

— Ваше святейшество! — почти прошептал Окуден, прижимая ладонь к сердцу, — да хранят вас боги!

Вдруг резко стало темнеть, Оро кинул взгляд на второе солнце, которое почти достигло горизонта. Светило начало терять свой блеск, тускнело и уменьшалось, словно кто-то медленно откусывал от него бок, пока оно не превратилось в закатный полумесяц. С другой стороны поднялась большая луна, осветив площадь словно… солнце?

Даэвы загудели, многие упали на колени.

— Это предсказание дестуров Раскалённого Утёса сбывается! — прошептал Окуден, — солнце и луна поменялись местами! Это знак больших перемен! Эти перемены вы, мой лорд! — с этими словами он упал на колени и уткнулся лицом в землю, бубня какие-то молитвы.

Лорд оглянулся на Дайну, но встретил такой же растерянный и непонимающий взгляд.

***

— Такого жертвоприношения на праздник первого урожая я никогда не видела, — неожиданно рассмеялась Дайна, — ты превзошёл все мои ожидания! — девушка лежала на сиденье кареты, задрав ноги к потолку и положив руку себе под голову.

Лорд усмехнулся, поправив полы одежды, испачканные в крови убийцы.

— Надеюсь, это подействовало должным образом на богов, и следующий урожай действительно будет богатым. — Он устало улыбнулся. — Это отняло чуть больше сил, чем я планировал, ещё и эти солнце с луной… — Нахмурившийся Оро потёр переносицу: все эти истории с пророчествами и предсказаниями немного пугали его. Эту сферу невозможно контролировать, а интерпретировать её может как угодно и кто угодно. В любой момент использовав это как оружие.

— Согласна, это очень странно… — протянула Дайна, крутя в руках значок, найденный на теле убийцы. Маленькая нашивка с изображением герба дома Арино, но изменённого. Вместо трёхголовой змеиной птицы, обвивающей золотую гору, там была двухголовая змеиная птица. — Почему не хватает головы?

Лорд только вздохнул, глядя на неё.

— Очевидно, что это какой-то сговор конкретно против дома Арино, скорее всего, внутри дома есть шайка предателей. Таким гербом они показывают, что дом Арино должен лишиться лишней головы, — он хмыкнул, — моей.

Дайна широко улыбнулась, глядя на лорда с гордостью.

— Я не могу этого допустить! — важно заявила она, протягивая нашивку Оро.

Он повертел её в пальцах, посмотрел на свет, затем кинул на девушку короткий взгляд.

— Ты спасла мне жизнь. Я в долгу перед тобой. Зря я ругал тебя за твой дерзкий поступок, — смущённо произнёс он, чувствуя лёгкое покалывание, охватывающее заднюю сторону шеи и всё лицо.

Дайна широко раскрыла глаза, явно собираясь что-то ответить, но вместо этого нервно пригладила волосы на покрасневших ушах и отвернулась, тихо пробубнив:

— Это честь для меня…

Оро уткнулся взглядом в темноту окна, украдкой посматривая на Дайну и ощущая, будто всё его тело переполнено теплом.

***

— Я так рад, мой лорд, что вы сегодня посетили наш город! — Окуден пятился, не разгибая спины из поклона, до тех пор, пока не упёрся в закрытую дверь выездной резиденции Арино. — Сам Элф благословил наши земли тем, что послал нам вас!.. — бормотал он, с щенячьей преданностью пытаясь заглянуть в глаза Оро.

— Я просто выполняю свой долг, — мягко повторил лорд уже в который раз и обменялся с Дайной уставшими взглядами.

Резиденция находилась в нескольких часах езды от города — по дороге в гору с крутыми поворотами — и представляла собой двухэтажную постройку, частично высеченную в скале, словно бы нависающую над обрывом, в который ниспадали воды небольшого водопада. С другой стороны располагался сад диких яблонь, которые посадил ещё прапрадед Оро.

Комнаты встретили хозяина холодом и сыростью. Несмотря на довольно тёплую раннюю осень, в горах уже было свежо, и каменные стены успели сильно остыть. Окуден поторапливал рабынь, зажигающих камины и лампадки, изредка кидая на лорда восхищённый взгляд, отчего последний чувствовал себя неуютно.

— Ваши покои уже готовы, мой лорд! — прошелестел даэв, снова комкая свою шапку в руках, — прикажете приготовить комнату для вашей спутницы? — Он с интересом поглядывал на Дайну, явно пытаясь понять, кто она и из какого дома.

— Разумеется, — Оро еле удержался, чтобы не закатить глаза, — я думал, покои для леди уже готовы!

— Сию секунду! — с готовностью ответил Окуден и злобно сверкнул глазами на рабынь. — Я провожу леди в её комна…

— Не стóит, — неожиданно резко отрезала Дайна, — я разберусь сама. Можешь идти.

Окуден посмотрел на Оро, ожидая подтверждения.

— Иди, иди… — махнул рукой лорд, сбрасывая с плеч тяжёлый дорожный плащ, — и… оставь парочку людей из прислуги здесь, — добавил он, бросая странный взгляд на одну из рабынь.

Даэв радостно улыбнулся и затараторил:

— Вам, как обычно, привезти дев… — но резко осёкся под выразительным взглядом лорда и спешно покинул резиденцию. Тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась, оставив Оро и Дайну одних.

— Я думала, он никогда не уйдёт! — выдохнула леди, снимая капюшон и плащ.

— Ты его очень заинтересовала, — ответил Оро, осматривая гостиную. Ему показалось, будто бы что-то изменилось с последнего его визита сюда.

«Нужно бы уточнить у Заффа, не бывал ли он тут в моё отсутствие…» — подумалось лорду, когда он привычным движением достал из тайного бара бутылку, а она оказалась пуста.

— Любопытный способ хранить солнечную воду… — Дайна с интересом выглянула из-за спины, изучая тайник за картиной.

— И не очень надёжный, — устало добавил лорд, — придётся послать девку в город за парой бутылок, но там ночь, а свой экипаж отдавать служанке — не лучшая идея.

— Ага, судя по всему, ты не из тех, кто выгоняет девушек по ночам на улицу, — с насмешкой произнесла Дайна, заставляя Оро напрячься, — или не это имел в виду твой бурмистр?

— Не совсем… — промямлил лорд, отводя глаза и злясь, что чувствует себя виноватым за то, в чём не виноват, — обычно я тут бываю с Заффом, а он… — продолжил зачем-то оправдываться Ородрет, тушуясь под изумрудным взглядом леди Саалд.

Дайна приподняла одну бровь, думая о том, что глава великого дома выглядит сейчас как ребёнок, застигнутый за поеданием сладостей тайком.

— Не придётся никого отправлять за солнечной водой. Тут есть ещё пара тайников. — Она ловко откинула ковёр и постучала по холодным камням, которыми был выложен пол. Несколько откликнулись глухим звуком, затем щелчком. Из стены с протяжным скрипом выдвинулась панель. — Ну вот, я не ошиблась! — Дайна достала бутылку солнечной воды и начала протирать её от паутины. — Что? От возраста она только лучше…

— Откуда ты знаешь?

— Я же не первый раз в этом доме, мой лорд, — буднично ответила Дайна, осматриваясь в поисках того, чем открыть бутылку, — ты разве не помнишь? — Ородрет только развёл руками. — Я бывала тут и когда бывший глава дома Арино организовывал званый ужин для домов Саалд и Зереф, и когда тебя здесь не было.

— Предположим, этот ужин я помню, а с чего бы ты здесь бывала без нас?

Дайна пожала плечами.

— Я была маленькой, может быть, мне было пять или шесть лет, дядюшка Рахмон привозил нас сюда вместе с Ларной, — девушка задумчиво погладила ножны с дух-клинком, — хотя это странно, разве нет? Получается, Ларна к тому времени уже вышла замуж за Ириона. Я думала, это произошло позже. Наверное, это злая шутка моей детской памяти.

Лорд нахмурился, пытаясь восстановить в памяти былое. Это было слишком давно, да и тогда Оро был не особенно заинтересован в наблюдении за другими, ему было около пятнадцати лет, и он был страшно увлечён своей первой любовью — Анайрэ, на тот момент младшей дочерью дома Саалд.

В память врезались только прогулки с будущей женой, навязчивое внимание Ларны, которая была старше Оро примерно лет на десять, но младше Ириона. Никакой Дайны Оро не помнил, хотя… Вроде бы с леди Зереф была какая-то малышка, но разве у них есть дочери? Только сын.

— Как странно… — лорд быстро принял протянутую Дайной бутылку и ловко разлил её содержимое по бокалам.

«Интересно было бы взглянуть на бумаги о рождении Дайны. — Он задумчивым взглядом скользнул по её рукам и кинжалу, которым та игралась, отметив, что она обращается с ним чертовски ловко. — Если она помнит званый ужин, то каким образом она дочь Ларны и Ириона? И почему я этого не помню? А помнит ли кто-то ещё?»

Солнечная вода обожгла горло, оставив сладкое послевкусие.

«Ещё и обряда на Раскалённом Утёсе для неё не проводили, словно…» — Ородрета вдруг пронзила внезапная догадка.

— Как ты сказала? Дядюшка Рахмон? — От предвкушения новой загадки он слишком резко протянул бокал Дайне, отчего солнечная вода частично выплеснулась ей на грудь, залив рубашку и ножны.

Девушка резво отскочила, смерив Оро недовольным взглядом.

— Да, Рахмон. Что с тобой?

— Ой, ой, прости, вот полотенце. — Лорд прижал ткань к шее девушки и, всё ещё находясь в задумчивости, медленно провёл рукой по её коже, но встретив изумлённый взгляд Дайны, тут же отступил на шаг. — Ещё раз прошу прощения, — пробормотал он, чувствуя, как быстрее забилось сердце, — это не тот самый Рахмон, которого казнили лет десять назад? Бывший помощник короля?

Дайна задумалась, затем отпила из бокала, покачав его в пальцах.

— Других я не знаю.

«Мог ли этот самый Рахмон быть казнён для того, чтобы унести тайну с собой в могилу? Да и после определённого возраста по детям даэвов не определишь, сколько им лет на самом деле». — Он снова погрузился в свои мысли, не заметив, что опять уставился на Дайну немигающим взором, от чего та покраснела, быстро допила и отошла к окну, сцепив руки за спиной.

— Я слышала, что в этом саду водятся какие-то особые птицы… — кидая на лорда загадочный взгляд из-за плеча, медленно проговорила Дайна.

— А? — очнулся Оро от своих мыслей, — да, мне срочно надо отправить письмо! — Последние слова звучали уже где-то на лестнице на второй этаж.

Девушка только тяжело вздохнула, разочарованно качая головой.

— Да-да, конечно, письмо, мой лорд.

***

Фигура в чёрной маске вела Ородрета по длинному, словно бесконечному коридору, в конце которого поблёскивали огоньки факелов. Оро попытался оглянуться, но почему-то продолжал послушно идти. Высокий человек в маске что-то говорил ему, слова были знакомыми, но смысл их ускользал, голос фигуры казался приятным, он обволакивал разум как тёплое одеяло.

Коридор резко закончился, и Оро оказался в большом круглом зале, богато украшенном золотом и кровью холода. В зале толпились разные существа: даэвы и гоммулы, алкори, ханнуиты и квин’еелы, и даже дикие лесные жители. Их было так много, что они заполонили почти весь зал, оставив только небольшой пятачок посередине, именно там высокая фигура в чёрной маске остановилась, и Ородрет вместе с ней. Он оглянулся, пытаясь понять, что происходит, в это время фигура ласково разговаривала с присутствующими, они отвечали, их голоса были полны радости и нежности. Внезапно лорд понял, что губы присутствующих не шевелятся, несмотря на то что они продолжают говорить. Он снова хотел оглянуться, но тело перестало слушаться. Фигура в маске повернулась к нему, улыбнулась и попыталась прикоснуться, этот жест поверг Оро в ужас. Он попытался убежать, но не смог сдвинуться с места, постарался закричать, но понял, что даже не может дышать, так как грудная клетка не двигалась. Фигура продолжала улыбаться, Оро взглядом рыскал по лицам, пытаясь найти хоть кого-то, кто что-то сделает, внезапно взгляд выцепил лицо его отца. От этого внутри Оро всё ухнуло вниз, а по спине пробежал холод ужаса.

«Этого не может быть, — подумал лорд, — он мёртв… — внезапная мысль поразила его. — Они все мертвы!»

Оро так резко «выдрало» из сна, что он несколько секунд не мог управлять телом. Руки тряслись и не слушались, а голова шла кругом. Немного придя в себя, он ослабевшей рукой стёр пот со лба и сел в кровати, стараясь отдышаться. Сердце никак не унималось. Нащупав родной дух-клинок, он сжал его ладонью, боль от острых шипов немного отрезвляла.

«Что за мерзкая магия! — зло подумал он, но иголочка страха уже засела где-то в разуме. — Болезнь телесных жидкостей, так говорил Зафф? Нет, это был сон. Просто плохой сон. Просто кошмар».

Лорд встал и походил по комнате, стараясь размяться и разогнать кровь, он хмурым взглядом прошёлся по корешкам книг и выбрал одну из них, надеясь отвлечься чтением от мыслей о сне.

Кое-как усевшись в кресло, он запрокинул голову, закрыл глаза и замер. За стеной спальни сразу начиналась скала, а дальше был водопад. Вода падала с равномерным гулом. Оро подумал, что для водопада не прошло стольких лет, он шумит точно так же, как и тогда, когда лорд был ребёнком, сидел в кресле посреди ночи и слушал звуки дома. Тогда он пытался угадать, что делают отец, брат или гости, которые нередко бывали здесь в те времена. Раньше домá Арино и Саалд были более близки. Примерно до тех пор, пока Ородрет не стал главой дома.

— Интересно, этот сон говорит о том, что у меня вдруг проснулась совесть? — тихо произнёс Оро и хохотнул. — Ну да, ну да, — тут же ответил он сам себе и швырнул книгу в сторону стола, она попала ровнёхонько на предмет мебели, но вдруг раскрылась и нелепо свалилась на пол. Оро хмыкнул и встал у окна, уперев руки в бока.

Послышался гул, и дом будто бы слегка качнулся под ногами.

«Не помню, чтобы раньше это происходило так часто», — подумал Оро. О сне теперь можно было забыть, он был слишком взбудоражен, чтобы уснуть.

Ещё немного посмотрев в окно и покачавшись на пятках, лорд решил, что самое время перекусить. А может, и прогуляться в саду, пока все спят.

Оро подошёл к двери и прислушался, чуть приоткрыв её. Дом был погружён в монотонный гул водопада, изредка нарушаемый только треском огня в каминах, но лорду показалось, что он слышит какой-то шёпот, доносящийся откуда-то снизу.

Скинув тапочки, он медленно ступал босыми ногами по каменному полу, приятно холодившему кожу. Ородрета вдруг охватил азарт, будто бы он снова пытается выяснить тайны и заговоры, происходящие внутри великого дома, как в самом начале своей службы королю.

Чем ниже спускался Оро, тем отчётливее слышался шёпот, и тем неспокойнее становилось лорду. Он мысленно перебрал всех, кто мог бы быть в доме, и то, что они могли задумать.

В гостиной, куда привела лестница, никого не было, даже огонь в камине почти потух.

«Служанки явно не заслуживают своей оплаты…» — подумалось лорду, по коже пробежался холодок, будто бы кто-то открыл окно, впуская ночную прохладу. Он перевесился через перила и заглянул в комнату для слуг: видна была только тонкая полоска у окна, оно было открыто. И кто-то через окно что-то говорил на улицу. По видимому плечу, на котором лежал светлый локон длинных волос, Оро с досадой узнал Дайну.

Уже не особо скрываясь, он широким шагом вошёл в комнату для слуг.

— От чего вам до сих пор не спится? — нарочито вежливо произнёс лорд, Дайна испуганно обернулась, в окне что-то мелькнуло и исчезло в темноте.

— Я... я… — она вдруг залилась краской и замолчала, опустив глаза.

Взгляд Ородрета прошёлся по голым плечам девушки и предательски скользнул по изгибам, которые были так хорошо видны под полупрозрачной ночной рубашкой. Лорд поспешно отвёл взгляд, как бы намекая на внешний вид девушки.

— У меня в комнате так душно, я не смогла открыть окно и спустилась. — Дайна неловко улыбнулась, нервно теребя прядь светлых волос, попавшуюся ей под руку. — Хотела попить… А вы?

— Тоже, — сухо ответил Оро, стараясь не смотреть на девушку, но давалось это нелегко. При взгляде на Дайну по телу растекалось приятное ноющее чувство, а кончики пальцев покалывало. Он хозяйским движением налил два стакана воды и сделал шаг к Дайне, протягивая ей один. — Вот, — всё ещё глядя в сторону, произнёс Оро, чувствуя, что щёки пылают. Он откашлялся и посмотрел в глаза девушке. — Мне показалось, будто бы вы… ты с кем-то разговаривала, — уже чуть более мягко произнёс он, прищуривая глаза. Лорд подумал, что Дайна последняя, кого бы он хотел уличить в предательстве. И тут же сам себя одёрнул от этих мыслей — с чего бы ему как-то её выделять.

Дайна растерянно оглянулась на окно и выпила воду залпом, резко отдавая стакан Оро.

— Прости, я… я просто загадывала желание, — она шмыгнула носом и сложила руки на груди, пряча ладони в подмышки. Лорд невольно улыбнулся.

— Желание? — Внутри будто бы отлегло, и дышать стало легче. Но сердце всё равно сжимала ледяная рука подозрительности.

— Да, желание. Когда я была тут в прошлый раз, я тоже загадывала желание, и оно сбылось. — Она убрала прядь за ухо, только сейчас Оро заметил, что девушка ужасно смущена.

«Должно быть, это от того, что я тут и вижу её в неподобающем виде», — решил Ородрет.

— И какое же желание сбылось?

— Побыть с тобой вдвоём у Алого водопада! — смело заявила девушка, вскидывая подбородок, словно вызывая его на дуэль.

Ородрет только рассмеялся.

— Выходит, не сбылось ещё желание, — неожиданно даже для себя произнёс он, — скоро рассвет, хороший шанс исполнить его.

— Что? — растерялась Дайна, она ожидала чего угодно, но только не этого.

— Накинь что-то потеплее, на улице прохладно, а у воды будет ещё холоднее, — строго произнёс Оро, глядя на кивающую Дайну, — пойдём исполнять твоё желание. — Он потёр руки, провожая её взглядом, и ухмыльнулся, намереваясь преподать девушке маленький урок.

Как только она ушла, он быстро осмотрел окно и даже свесился наружу, надеясь увидеть того, с кем она могла бы разговаривать, но ни следов, ни каких-то признаков присутствия чужака не обнаружил. Уже уходя, он последний раз провёл пальцами по раме, закрывая окно, как вдруг нащупал кончик бумаги, застрявшей под петлёй.

— Что за… Интересно, — пробормотал Оро, поспешно её разворачивая, часть записки была оторвана, а на оставшейся была лишь концовка предложения: «… от крови королей?» От этой фразы Оро поёжился. При дворе очень часто так говорили про него самогó из-за золотого глаза, что часто становилось поводом для сплетен и конфликтов. Считалось, что этот цвет передаётся исключительно по королевской линии.

«С другой стороны, великие домá так тесно связаны друг с другом, что ничего удивительного в родстве с Королевским домом нет», — подумалось лорду, он смял бумажку и с тревогой обернулся туда, куда ушла Дайна. Сердце опять сжалось, будто невидимая ледяная рука схватила его. Ородрет снова с удивлением поймал себя на том, что изо всех сил надеется, что его подозрения не оправдаются.

***

— Я бы спрыгнула в эту реку, — внезапно произнесла Дайна, глядя вниз, туда, где бурлящие воды водопада уже успокаивались, сливаясь в реку, широкой лентой убегающую вдаль по чёрной земле.

Ородрет с подозрением глянул на девушку, на всякий случай подходя к ней ближе. Они стояли на вершине утёса, с которого сбега́ла вода, превращаясь в водопад, грохот которого приглушённым рокотом раскатывался где-то внизу. Если упасть с такой высоты в быструю реку, то выжить шансов мало, даже у даэва.

— Да, я бы спрыгнула, — кивнула она сама себе, но, повернувшись к Оро, добавила: — Если бы не было того, кто утонет, если прыгнет за мной, — и загадочно улыбнулась. Восходящее солнце подсвечивало золотистые волосы девушки, придавая ей волшебный ореол.

«Слишком уж она уверена в себе, если немного напугать, может, поумерит свой пыл», — подумал Оро.

Лорд, сощурив глаза, смотрел на солнце, ожидая чего-то. Дайне показалось, что Ородрет похож на огромного ворона, застывшего на краю скалы. Ветер слегка перебирал его чёрные волосы и раскачивал края одежды. На лбу пролегли глубокие морщины из-за того, что лорд часто хмурился. Неожиданно он улыбнулся и, схватив девушку за руку, указал вниз.

— Смотри!

Первые лучи солнца застыли на падающей воде, окрашивая её в кровавый цвет, от такого вида у Дайны перехватило дыхание. Или от его горячей ладони, держащей её руку?

— Поэтому Алый водопад? — прошептала она, незаметно косясь на руку лорда.

— Да. — Он ухмыльнулся, ловя взгляд Дайны, и медленно произнёс: — На самом деле, я тоже иногда… Когда стою на краю обрыва — иногда так и тянет прыгнуть, — он ненадолго замолчал, вглядываясь вдаль, — но я так не хочу, чтобы мой спаситель мог захлебнуться. — Повернувшись к девушке, он осторожно отодвинул прядь её волос, заставляя сердце Дайны забиться в бешеном ритме. В его взгляде мелькнула нехарактерная для него, всегда такого серьёзного и непреклонного, нежность. Не удержавшись, она первой потянулась к его губам, быстро и осторожно коснулась их, словно боясь, что он её оттолкнёт.

Оро замер, будто не зная, что делать, мысли сбились в кучу и тут же лихорадочно забегали: «Это вообще не то! Я же хотел её напугать, сказав ей, что знаю про записку... Как? Почему? Она же Саалд, я же… Я должен прекратить это всё!» — Вместо этого он обхватил её затылок, чуть сжал волосы, запрокидывая голову Дайны назад. Придвинувшись, медленно склонился к её губам, не сводя с неё острого взгляда. Нежное лёгкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый поцелуй.

Дайна вцепилась в плечи лорда, какая-то волна страха и восторга окатила её, принося душевную боль и одновременно наполняя ощущением счастья.

Внезапно Ородрет отстранился и, испуганно глядя на Дайну, сделал шаг назад и мотнул головой, словно отрицая всё, что произошло.

— А вы мастер исполнять желания, — улыбнулась Дайна, не сводя жадного взгляда с лорда.

Он поспешно отвернулся, с трудом сглатывая слюну. Голова шумела, в груди словно образовался камень, а каждый выдох сопровождался дрожью.

«Как это?» — только и смог подумать Оро, сжимая кулаки, чтобы успокоиться.

— Я… это не совсем то, что должно было быть, — хрипло ответил лорд, всё ещё не глядя на девушку.

«Напугал так напугал! Что со мной происходит, боги?» — с горечью подумал он, украдкой пытаясь посмотреть на Дайну, со слабой надеждой на то, что после такого она больше не захочет его видеть. Но девушка не выглядела недовольной, скорее даже, наоборот, она с прищуром смотрела на лорда, улыбаясь, как сытая кошка. Ородрету резко захотелось схватиться за голову и убежать отсюда, запретив этой леди появляться в его поле зрения, однако он принял максимально невозмутимый вид и сказал:

— Я прошу прощения, это было не то, что…

— Именно то, — произнесла Дайна, не давая ему договорить, — ты сказал, что исполнишь желание. И ты его исполнил! Она приблизилась к нему, заставляя Оро напрячься, чтобы скрыть бешеное сердцебиение — от её пряного запаха захватывало дух.

— Что ж, я… — изумлённо прошептал он, — ожидал другой реакции.

— Лорд, который не бывает не прав, ошибся! — с вызовом произнесла Дайна, и у Оро перехватило дыхание. Он облизал губы, чувствуя, как внутри нарастает интерес.

«Теперь две загадки вместо одной», — подумал он.

Путь обратно прошёл в неловком молчании, они быстрым шагом, стараясь не смотреть друг на друга, пересекли сад диких яблонь, которые и не думали скидывать листья, и остановились неподалёку от главного входа в резиденцию.

Сонные служанки уже ходили по двору, готовя завтрак, и кидали недоумённые взгляды на господ, которым приспичило гулять по ночам.

— Дайна, я… — начал было Оро, но тут же осёкся, встретившись с ней взглядом. Она только улыбнулась. — Я собираюсь посетить Раскалённый Утёс, составишь мне компанию? — быстро проговорил лорд, взяв себя в руки, и тут же добавил: — Если у тебя нет более важных дел, конечно.

Дайна широко улыбнулась и сделала лёгкий реверанс.

— За вами хоть на край света, мой лорд! — И ушла, оставив Оро в полном недоумении.

***

«Почему она так спокойна? — раздражённо подумал лорд, в тысячный раз поправляя неудобную подушку под спиной. — Лучше бы верхом поехал, чем в этой клетке… — он снова бросил недовольный взгляд на девушку, которая разлеглась на сиденье напротив и спокойно читала книгу, — с ней… Может, сказать и уладить всё? Всего лишь недоразумение, с каждым бывает… С каждым? Ородрет Арино, ты взрослый, серьёзный даэв, как ты допустил такую ситуацию?» — Он прикрыл глаза рукой, стараясь успокоиться и остановить поток мыслей.

— Что-то не так? — Дайна даже не стала отвлекаться от книги. — Ты будто нервничаешь.

— Всё в порядке. — Оро нервно потёр руку о штанину и, немного помолчав, наконец решился: — Послушай, насчёт той ситуации на водопаде.

— Ммм? — Дайна снова никак не отреагировала, это ещё сильнее разозлило лорда.

— Давай просто забудем это недоразумение, будто бы ничего не было? — Голос, как назло, дрогнул на слове «недоразумение». В ответ Дайна только одарила Оро долгим взглядом.

«Может, это согласие? — с надеждой подумал он. — Раз молчит, значит, и ей неловко…»

— Нет.

— Вот и отли… Что? — от возмущения лорд даже потерял дар речи. — Почему нет?

— Потому что нет, — девушка отложила книгу и села, наклонившись вперёд, ближе к лорду, — если ты очень просишь, можем оставить это исключительно между нами. Но забыть — никогда! — Она хитро улыбнулась, глядя на негодующее лицо лорда, и улеглась обратно, буркнув: — Никогда не забуду!

— Но… это же… — Оро тяжело вздохнул и уставился в окно, зло барабаня пальцами по сиденью.

«Что за дрянная девчонка? Определённо таскается за мной, чтобы шпионить. Или нет?» — он снова пробежался взглядом по её рукам, шее и губам, от чего вздрогнул и отвернулся. Ночные воспоминания нахлынули вновь, заставляя сердце биться, а руки неприятно потеть. Сделав несколько глубоких вдохов, Оро подумал, что, как бы то ни было, лучше держать её при себе. До выяснения всех обстоятельств.

В груди заныло, и лорд, вознеся руки к небу, произнёс одними губами:

— Где же ты, Зафф, когда ты так нужен!

Раскалённый Утёс встретил Оро и Дайну привычным запахом тухлых яиц, Оро поморщился, это не самое неприятное, что здесь есть, но, несомненно, самое запоминающееся. Вход в храм располагался далеко наверху, куда вела узкая лестница в тысячу ступеней. На склонах горы с шипением иногда вздувались большие чёрные пузыри, а затем лопались, лениво изливаясь лавой. С неба срывался пепел.

— Я думала, тут будет более… помпезно, — с некоторым разочарованием в голосе протянула Дайна, осматривая скромную лестницу и чёрные склоны горы, из вершины которой вырвалось тёмное облачко и рассы́палось яркими искрами.

Ородрет только пожал плечами.

— В первый раз я тоже был разочарован, тем более после рассказов о Раскалённом Утёсе и всей «магии», — он махнул рукой в сторону лестницы, — этой магии не хватило даже на то, чтобы сделать нормальную лестницу, но, — он бодро взбежал по первым ступенькам, — там всё-таки есть на что взглянуть.

Тысяча ступеней не показалась Дайне чем-то сложным, всё-таки для даэва нужно что-то посущественнее, чтобы устать. Тем более лорд тоже взлетел по ним, будто бы шёл по ровной дороге.

— Лучше накинь капюшон, — посоветовал Оро, прежде чем приложить руку к высокой металлической двери, — тут вход свободный, можно встретить кого угодно, — с этими словами он плотно прижал ладонь к выемке в двери, по форме напоминающей руку, и поморщился, когда металлические шипы впились в кожу, чтобы испробовать крови. Убедившись, что перед ней чистокровный даэв, дверь с глухим стуком отворилась и отъехала в сторону, прячась в скале.

— Дамы вперёд! — потирая руку, произнёс Ородрет и подтолкнул Дайну внутрь.

Девушка недоверчиво сделала шаг вперёд и замерла: перед ней простирался гигантский зал, своды которого уносились куда-то в небеса. По огромным колоннам медленно стекала лава, исчезая в специальных отводах пола. Всюду раскинули свои листья гигантские папоротники, среди которых сновали дестуры Раскалённого Утёса, закутанные с головы до ног в чёрные с золотым одежды. Всё это сопровождал постоянный приглушённый гул, доносящийся откуда-то из глубины храма.

— Что ж… Внешность Утёса обманчива.

— Ты ожидала увидеть здесь жалкий закуток, выдолбленный в скале? — Хитро подмигнул Оро Дайне, зачарованно смотрящей вверх, вероятно, пытавшейся понять, где начинается потолок, и улыбнулся. — Есть ещё кое-что, на что стоит взглянуть.

— Что?

Оро сделал знак замолчать и прошёл в середину зала, в то же мгновение перед ним остановился один и дестуров и отвесил лёгкий поклон.

— Храни вас боги, мой лорд. Не ждал вас так скоро. — Лица его не было видно, только глаза, чёрные как смоль.

— Храни вас луны, мой друг, я не мог проигнорировать ваши письма и примчался, как только смог! — Дестур с некоторым удивлением взглянул на Дайну. — Эта леди со мной. Хотелось бы, чтобы её визит сюда остался в тайне, — уже тише проговорил лорд, проследив за взглядом дестура.

Тот стянул маску с лица и, чуть прищурившись, внимательно посмотрел на девушку, она ощутила, как её дух-клинок зашевелился, словно пытаясь потянуться навстречу незнакомцу. Дестур скользнул взглядом по ножнам и расслабленно улыбнулся.

— Помнит клинок, кто его душу ковал. Леди Дайна, рад наконец-то встретить вас лично.

— Откуда вы…

— Я помню каждый кинжал, который вышел из моих рук, и знаю каждого его обладателя, — перебил девушку дестур, — даже если никогда не видел их лиц. — Удивлён увидеть вас, мой лорд, вместе с леди Саалд. Не думал, что такое возможно, вероятно, луна и солнце поменялись местами! — поворачиваясь к Оро, рассмеялся дестур.

— Не иначе, — кисло ответил Оро, бросая странный взгляд на Дайну, — насчёт луны и солнца… давай уже ближе к делу, Цес.

«У него всё-таки есть имя! — подумала Дайна, стараясь не отставать от дестура и лорда. — Интересно, как становятся дестурами? Надо ли быть выходцем из знатного дома или нет?»

— Как я и писал, у нас в храме возникли некоторые разногласия насчёт пророчества о луне и солнце, которые поменяются местами. Но позавчера это всё-таки произошло, — быстро шагая по залу, говорил дестур, — вероятно, это обычное совпадение из-за движения светил на небесах, но разве простых даэвов теперь переубедишь? — Ородрет только кивал, пока они не упёрлись в золотую резную дверь. — Хочу показать вам, мой лорд, продолжение пророчества, — с усилием толкая дверь, выдохнул Цес, — думаю, вас оно заинтересует, потому что там речь про волка.

«Опять волк, — подумал Ородрет, пропуская Дайну вперёд, — шаманка тоже говорила про Маркуса-волка. Маловероятно, что это правда, но если Маркус каким-то волшебным образом обернётся именно волком, а не силантом, я клянусь, что перестану относиться к пророчествам с пренебрежением».

Тем временем дестур затерялся среди бесконечных стеллажей с книгами и фолиантами.

— Подождите меня минутку, — донеслось из недр библиотеки, — тут нужно соблюсти некоторые формальности!

Старый пергамент с сухим шелестом развернулся на столе, обнажая уродливые и несколько нелепые рисунки, а также колонки текста.

— Выглядит сомнительно, — скривил губы Ородрет, рассматривая рисунки. Они располагались по кругу, создавая некий коллаж.

На одном из них был запечатлён явно ханнуит, с ушами и хвостом, один его глаз был перевязан, затем следовало превращение в волка, а после этот волк пожирал сердце какого-то чудовища. На втором были алкори в их типичных масках без глаз, за спиной которых возвышалась женская фигура с четырьмя глазами и огромный рейкат. На третьей явно виднелся гоммул с книгой в одной руке и огнём в другой, за его спиной замерла большая чёрная тень. А на последней, находящейся в центре и объединяющей все остальные, был изображён даэв, держащий в руках чью-то отрубленную голову, а над ним парили меняющиеся местами луна и солнце. Всё это обрамлял орнамент с изображением двух камней, которые то разрушались, то становились целыми вновь. Один из них был подозрительно похож на Камень Ярости.

От увиденного Оро прошиб холодный пот. «Как такое возможно? То, что произошло позавчера, не было запланировано и не могло оказаться на древней бумаге…»

— А откуда это? — стараясь не подавать виду, хрипло спросил лорд.

— Этой бумаге около пяти сотен лет, если не ошибаюсь, она найдена при разборе завалов Храма Раскалённого Утёса, после большого извержения.

— Но большое извержение было около ста пятидесяти лет назад.

— Да-да, — закивал дестур, — в этом-то и загадка, — до извержения этой бумаги в архивах не числилось. Уже позже я нашёл упоминание о ней в Королевских Исторических Архивах, но они датируются пятисотлетней давностью! — Цес с нескрываемым восхищением и энтузиазмом постучал пальцем по столбикам с текстом. — Удивительно и другое, что упоминания о нём сохранились в Королевском Архиве, особенно если вспомнить, сколько раз он горел!

— Действительно… — Оро пробежал глазами по картинкам и втянул носом воздух, словно пытаясь по запаху отличить ложь от правды.

— Меня заинтересовал этот документ исключительно из-за текстов, написанных на языке древних дайров, которые считаются предками даэвов.

— Дайры? — Дайна сняла капюшон и вытащила волосы из-под доспеха, в храме было весьма жарко, скорее всего, из-за близости жерла вулкана и буквально стекающей с потолка лавы.

Цес посмотрел на Дайну так, будто она сморозила глупость.

— Дайры, те самые, которые получили кипящую кровь от Камня Ярости. — Цес озадаченно замолчал, словно вспомнив что-то, и тут же торопливо добавил: — Прошу прощения, леди, сегодня я обязательно вам его продемонстрирую. Совсем забыл, что вы не смогли присутствовать на своей церемонии. — Дестур смущённо отвёл глаза от девушки, вероятно, боясь, что ляпнул что-то неприличное.

— Неважно, — влез Оро, — ты выяснил, что тут написано?

— Отчасти… Вот здесь, — он указал на текст рядом с рисунком, где луна и солнце меняются местами, — что-то про урожай, нового лидера и судьбоносное затмение. — При этих словах Оро только стал ещё мрачнее, а дестур неопределённо махнул рукой. — Не совсем понятно, язык древний и сложный, но по рисункам предельно ясно, что затмение выглядит как перемена солнца и луны.

— А здесь ханнуит, который обращается в волка? — весело спросила Дайна, указывая тонким пальцем на нужный рисунок, — можно было и не расшифровывать язык.

— Вообще-то это сложная работа, и в текстах учтены нюансы! — оскорблённо прошипел Цес и нахмурился. — Больше всего меня смущает эта часть, — он указал на гоммула с тенью, — здесь описывается великая кровавая жатва, которую несёт некий древний бог в попытке убить или умереть. Это слово может обозначать и то, и другое. — Дестур задумчиво потёр лоб, и из-под туго сидящего капюшона выбилась ярко-рыжая прядь. — Здесь описана болезнь телесных жидкостей, сводящая с ума, а точнее, «пожирающая умы» буквально всех, от даэвов и алкори до гоммулов.

— Та самая болезнь, которой уже заболели некоторые даэвы в Ауре? — Ородрет распрямился над столом и нахмурился, потирая поясницу.

— Да… — Цес тоже выпрямился. — Самое печальное, что даже среди дестуров Утёса есть парочка заболевших, и все наши методы лечения не дали результатов, как и близость Камня Ярости, сердца Элфа.

— Что говорят другие великие домá?

Цес только презрительно хмыкнул.

— Отмалчиваются, как и всегда. Будто бы когда-то было иначе. Только вы, мой лорд, и господин Мирас пытаетесь делать хоть что-то. Прочие будут делать вид, что ничего не происходит, пока Аур не затопит водами Бледного океана.

Ородрет с Дайной переглянулись, стараясь не засмеяться. Дестур немного помолчал и снова склонился над пергаментом, он медленно провёл пальцем по строчкам около рисунка с волком и вздохнул.

— Вероятно, это хорошая новость. Здесь говорится, что появление настоящего волка будет означать, что пророчество точно исполнится, но одновременно это значит и то, что он спаситель… — Цес замешкался, пытаясь подобрать слова для перевода, — герой? Герой и убийца, который вернёт всё на свои места.

— Что ты сказал? — Ородрет ощутил, как внутри всё будто сжалось в комок. Те же самые слова сказала ему шаманка: «герой и убийца». Это уже больше, чем простое совпадение.

— Говорю, что волк спасёт нас всех, наверное, — неуверенно закончил дестур, глядя на Оро, а после, будто опасаясь чего-то, спросил: — Как вы думаете, мой лорд, может ли быть Маркус как-то с этим связан? К сожалению, прочесть его звёздную карту не представляется возможным, ведь день его рождения неизвестен…

Ородрет сложил руки на груди и погрузился в задумчивость, глядя на Цеса, но не видя его. Он вдруг подумал, что, может быть, оставлять Маркуса с шаманкой было не очень-то хорошей идеей. «Если она научит мальчика обращаться, а тот действительно окажется волком, станет ли это точкой невозврата в истории? Если уберечь его от этого, есть вероятность, что никакое пророчество не сбудется? С другой стороны, я сам стал невольным участником одной из сцен пророчества, да так, словно с меня этот нелепый рисунок рисовали… Может ли быть так, что то, что предначертано, нельзя изменить? Было ли предначертано всё, что делал я? Были ли мои решения моими решениями?» — Все эти мысли толпой понеслись в голове, оставляя неприятные ощущения горечи и недосказанности. Оро пробрал лёгкий озноб, несмотря на жару в храме. Где-то очень глубоко внутри он очень чётко ощутил, что пророчество уже не остановить, и его отправная точка лежит задолго до того, как Маркус появился в его жизни, или луна с солнцем поменялись местами.

— Я могу проводить леди Дайну к Камню Ярости, — подал голос Цес, при этом в глубине его чёрных глаз вспыхнули искорки. Дайна умоляюще посмотрела на Оро, будто ища его поддержки — судя по всему, вся эта история с отсутствием церемонии очень сильно её тяготила.

— Пойдём вместе, — ответил лорд, — нужно исправить эту несправедливость, леди Дайна благородной крови и достойна благословения сердца Элфа, как и любой знатный даэв.

Дестур кивнул и поманил их за собой, уже у самого выхода из библиотеки он окинул взглядом лорда и девушку и заметил:

— Если не хотите лишнего внимания, лучше скрыть лица. Храм сегодня ожидает неких господ, есть вероятность, что они уже прибыли.

***

— Когда я изготавливал ваш клинок, леди, капля самогó божества капнула на кузню! — Дестур с такой любовью смотрел на дух-клинок Дайны, который извивался в его руках, что Оро решил промолчать о том, что про эту каплю дестуры рассказывают всем. — Уверен, это воля Элфа! — Цес указал на сияющий огромный камень, висящий на цепях прямо в жерле вулкана. Оказалось, что тот самый гул исходил отсюда. Надо было пересечь главный зал полностью, чтобы узнать, что он внезапно обрывается — и ты оказываешься в самом сердце Раскалённого Утёса. Внизу беспрерывно кипела лава, выбрасывая из себя снопы искр и волны жара.

— Он такой огромный! — восхищённо произнесла Дайна, не сводя глаз с камня, внутри него словно полыхало пламя, а может, это были только отблески красной лавы.

— Позавчера вокруг него появилось свечение, — заговорщическим тоном произнёс дестур, — как раз во время затмения! Конечно, лучше об этом не распространяться, чтобы не волновать народ, но лично я верю, что это не случайность!

Дайна согласно закивала, Оро нахмурился. Цес провёл пальцем по острию дух-клинка, намазывая его кровью Дайны, и негромко прочёл текст на древнем языке, отчего клинок мелко задрожал и засветился непривычным красным светом.

— Что происходит? — прошептала девушка, хватая Оро за рукав.

— Он произносит молитву, связывая твоей кровью клинок и Камень Ярости, как должно было быть. Теперь тарко будет работать в полную силу, — пояснил Оро, пытаясь незаметно высвободить свой рукав.

— Но ведь мою кровь уже брали для этого.

— Судя по тому, что клинок засветился красным, это происходит впервые. Они светятся так только один раз, во время церемонии.

Дайна закусила губу и насупилась. Судя по всему, все эти годы её клинок был безымянным, как у простолюдинов в армии у дома Зереф.

Где-то внизу послышался утробный вой и сильный плюх — лава в жерле забурлила и стала подниматься вверх, шипя и воя.

Цес очень нежно погладил клинок и протянул его Дайне.

— Теперь ваша связь вечна и уникальна. Заботьтесь о нём, он часть души Бога. — Дайна приняла клинок и тут же спрятала в ножны, приложив к ним руку, словно боялась, что они исчезнут. — Изготовить ваш клинок было приказом короля… — внезапно произнёс дестур и резко замолчал. Не прошло и мгновения, как он ринулся к выходу. — Скорее, надо покинуть основные помещения до прихода гостей!

— Чего это он так волнуется за нас? — Дайна удивлённо подняла брови.

— Сказал то, чего не следовало, — мрачно произнёс Оро.

Они спешно проследовали к главной двери храма, но дойти до неё незамеченными не успели.

— Поверить не могу, — до боли знакомый голос заставил лорда закатить глаза: «Только его тут не хватало». — Не думал, что после предательства семьи тебя продолжают пускать сюда, — продолжил язвить Ирион.

— Ещё неизвестно, кто предатель, брат, — не выдержал Оро, — сам-то зачем таскаешься на Утёс? Или у тебя нет дел в доме Саалд? Всё за тебя делает твоя леди?

Дайна натянула капюшон сильнее и отвернулась, чтобы отец её не узнал. Ирион сложил руки на груди и прищурил восхитительного синего цвета глаза.

— Что ты здесь делаешь? — он заглянул за плечо лорда, — а это кто с тобой?

— Тебя это не должно волновать! — отрезал Оро, не давая старшему брату рассмотреть Дайну.

Они некоторое время молча сверлили друг друга глазами.

— Господа, — нерешительно влез Цес, — Раскалённый Утёс — не место для споров. Если вы хотите что-то обсудить, то лучше выйти за пределы хотя бы главного зала.

— С этой собакой, ставшей причиной смерти отца, мне нечего обсуждать! — зло сплюнул на пол Ирион, и, скривив рот, откинул чёрные волосы назад.

— Зато тебе скоро придётся выполнять приказы этой собаки, — хмыкнул Оро, нехорошо скалясь, — ведь король принял моё предложение, а значит, и ты. И все великие домá.

Ноздри Ириона раздулись.

— Ненавижу тебя, Ородрет! — прошипел он, хватаясь за рукоять дух-клинка.

— Господа, прошу вас! — с нажимом произнёс Цес, кладя руку на ножны уже своего кинжала и вставая между Оро и Ирионом. Откуда-то появились и другие дестуры, готовые разнять благородных господ, если понадобится.

Дайна незаметно потянула Ородрета за одежду.

— Мой лорд, давайте уйдём…

Наградив брата самодовольной улыбкой, Оро стремительно зашагал к выходу. Навстречу ему из-под корня очередного папоротника бросилась большая лавовая крыса с маленьким рюкзачком на спине и пронзительно запищала, нарезая круги вокруг ног.

— У меня нет с собой мяса, мелкая рыжая тварь, — добродушно проворчал лорд, гнев уже начал улетучиваться, но ощущение какого-то лёгкого азарта появилось. Очень хотелось поскорее увидеть все эти самодовольные рожи знати, когда им придётся подчиниться ему. — В карете оно есть, идём, — добавил он. Крыса, не прекращая пищать, побежала следом.

— Да уж, я знала, что у вас напряжённые отношения с Ирионом, но не знала, что настолько, — удивилась догнавшая лорда Дайна, — ты разве предал семью?

— А как, ты думаешь, я стал главой великого дома, будучи младшим сыном? — со смехом ответил Оро. Забравшись в карету и обменяв у крысы мясо на письмо, лорд со вздохом вскрыл конверт. — Это от Заффа, — пояснил он устраивавшейся напротив девушке и погрузился в чтение.

«Мой достопочтенный лорд Ородрет Арино, спешу донести до вас важную информацию… В общем, Оро, дело нечисто, я перебрал множество документов великих домов и пришёл к выводу, что большинство операций… словно бы и не существовали нигде, кроме как на бумаге.

Кроме того, мои мышки разведали, что в Ауре готовится что-то похожее на бунт: я позволил себе арестовать нескольких стражников, которые оказались подкуплены и смотрели сквозь пальцы на ввозимые в столицу безымянные дух-клинки и неучтённую провизию. Где-то у нас под боком сидит шайка предателей. Советую поторопиться, если не хотите пропустить это веселье.

Раздобыл немного информации по поводу леди Дайны. Скажу честно, её дело оказалось ещё более туманно, чем дело о пропавших даэвах. Вы умеете придумывать мне интересные задания, мой лорд. Звёздной карты леди нигде нет, дата рождения тоже стёрта во всех документах, как вы и предполагали, с рождения за ней был закреплён Рахмон, прошлый помощник короля, который скоропостижно был обвинён в измене и казнён, а сама леди передана в руки Ларны и Ириона. Хоть везде и написано, что они её родители, всё это выглядит как фальсификация.

К прочему: я уже наслышан, как вы бездарно чуть не стали жертвой клинка какого-то юнца из малого дома. Вам стоит быть внимательнее, как я и говорил много раз! Благодаря лунам Карузы, не иначе, вы до сих пор живы, Оро. У меня чуть сердце не остановилось, когда я узнал эту новость, вам стоит выразить благодарность леди Дайне и её проворности, что…»

Ородрет поднял глаза и вздохнул. Непрерывный поток ворчаний Заффа звучал в голове так, словно он стоял рядом и отчитывал своего лорда за проявленную неосторожность. Как и всегда.

— Что пишет Зафф? — поинтересовалась Дайна, не отрываясь от своей книги.

— Пишет, что в Ауре неспокойно, — ответил Оро, глядя на проплывающие мимо чёрные поля и далёкие гряды гор.

[1] Лахде — более современное название реки Лёхдэ.

[2] Диджерида — духовой музыкальный инструмент, разновидность натуральной трубы, на которой методом передувания извлекают протяжные звуки.

Глава 7 "Хорошие дети плачут молча"

Выкрики и скандирования отвлекали, заставляя витиеватые буквы на странице расползаться. Алан недовольно оттолкнул от себя книгу знаний для магов-проповедников и подошёл к окну. Внизу, на площади, собралась толпа, чтобы поглазеть на очередную казнь идолопоклонников и предателей, которых изловила Тайная сеть Пророка.

Послышался уже такой привычный звук рычага, скрип деревянных подпорок и глухой удар — в тот момент, когда доски под ногами изменников ушли вниз и повисли на петлях. Толпа одобрительно загудела, судя по голосам, кто-то из приговорённых ещё некоторое время дёргался. Отсюда Алану не было видно эшафот, только толпу и часть площади, но с тех пор, как мальчик живёт в этой комнате, он успел научиться определять по звукам, как именно происходит казнь. Теперь тела предателей будут висеть несколько дней, а может, неделю. До тех пор, пока не приведут новых идолопоклонников или ведьм. Сначала было интересно смотреть на ведьм и адептов ложных богов, но со временем это стало утомлять. Как-то раз Алан даже подумал, что уж слишком часто Тайная сеть находит их… Но сразу же отогнал от себя эту крамольную мысль. Это ведь воля Ааронга. Ааронг не может ошибаться, как и голос его — Пророк.

Прохождение инициации многое поменяло в жизни Алана: он теперь жил в крыле Преподобного, имел собственную комнату и даже право выходить в город пару раз в неделю, хотя ещё не доводилось. Если бы не скучнейшие уроки с наставниками магами-проповедниками, было бы вообще замечательно.

Алан с тоской посмотрел на валяющуюся книгу знаний и подумал о том, что она будто написана для дураков. Слишком простые объяснения, слишком простые аналогии. Алан уже давным-давно освоил все приёмы из неё. Но наставники отказывались верить и подписывать бумагу для канцелярии, где выдавали дополнительные катализаторы магии, а без них… Без них магия становилась недоступна, а жизнь невыносима. Катализаторы нужно было принимать в малой дозе каждый день, а если забудешь — тебя ждёт боль, выворачивающая суставы, сжигающая глаза и мозг, мешающая дышать. Несколько раз Алан принимал сразу всё, выписанное на неделю, чтобы позаниматься магией, и оставшиеся дни ему казалось, что он умирает.

«Но оно того стоило», — подумал он, глядя на связку мелких флакончиков, в которых две жидкости постоянно преследовали друг друга, не давая себе остановиться. Этот танец завораживал. Иногда Алан видел в нём нечто большее, чем просто волшебную жидкость, дарованную Богом — всполохи огня и острые снежинки. Каждый раз этот дар разрывал его изнутри и собирал заново, давая силу. Силу передвигать предметы, изменять их форму, приручать стихии: огонь, воду, иногда воздух. Он ловко перекинул связку из одной руки в другую и с удовлетворением улыбнулся: сегодня он снова получит достаточно катализаторов, чтобы почувствовать это вновь. Сегодня день обучения с Пророком.

Всего два ученика удостоились такой чести: Алан и Дерван. Второго ученика Алан не видел, их учили отдельно, но он слышал от наставников, что Дерван старательный, но не такой сообразительный… Алан тогда усмехнулся, ощутив приятное покалывание в груди.

— Нужно немного поспать перед уроком, чтобы лучшее соображать, — прошептал Алан сам себе, укрываясь толстым одеялом и тут же проваливаясь в сон.

Он проснулся от глухого звука. Словно капля воды постоянно падала на деревянный стол. Одеяло так сильно давило, что пришлось напрячься, чтобы скинуть его. Алан сел в кровати, ощущая смутное беспокойство.

— Как хорошо тут пахнет! Как от оружия после битвы! — прошелестел рядом вкрадчивый голос, заставляя мальчика замереть и покрыться пóтом.

— Ааронг? Мой Бог? — собственный голос эхом отозвался в тишине. В нос ударил запах зелени, нагретой под солнцем, который сразу сменился смрадом гнили.

— Он выберет тебя, Алан, — отозвался голос, удаляясь в сторону окна. На мгновение Алану показалось, что на раме он увидел несколько тёмных пальцев, будто кто-то свисает с той стороны. Мальчик резко подскочил, надеясь успеть увидеть Бога, но неудачно оступился и угрожающе перевалился через окно, нелепо махая руками. Ещё секунда — и тело, перевесив, вывалилось наружу, погружая мальчика в ужас. Вокруг всё затянуло темнотой, а падение никак не заканчивалось.

— Алан! — что-то пушистое коснулось ноги, и Алан открыл глаза. Его голова лежала на чьих-то коленях, а чья-то рука ласково гладила его по волосам. Так нежно, как…

— Мама… — вырвалось у Алана само собой. От испуга он резко встал и отшатнулся. Перед ним сидела та самая женщина, которую Пророк назвал злым духом. Алан попятился, пытаясь отгородиться от неё руками, но упёрся спиной во что-то мягкое. Это что-то дёрнулось, а потом выдало: «Уррр», ударяя хвостом о землю рядом.

Алан замер и зажмурился, пытаясь успокоить сердце и придумать, что делать.

— Ааронг, великий Бог, отведи от меня грёзы и ложь, спаси меня от злого духа! — скороговоркой проговорил мальчик и открыл глаза. Пернатая женщина смотрела на него с жалостью и умилением. Она протянула к нему руки, а в голове прозвучало: «Алан!» Он, сам себе не веря, вдруг потянулся к ней навстречу, сердцу внутри стало так тесно, в животе затрепетало — и его пронзило туманными воспоминаниями, наполненными нежностью. Он словно вспомнил, каково это — быть в объятиях матери.

— Нет! — прошелестел рядом знакомый голос Бога, и улыбка на лице женщины сменилась испугом. Рейкат зашипел, а чьи-то холодные руки схватили Алана и утащили в темноту.

Алан подскочил на кровати, тяжело дыша. Руки тряслись, а по лицу скатывались капли пота.

— Ааронг, великий Бог, спаси меня, отведи от меня грёзы и ложь… — забормотал он, сцепив руки между собой. — Спаси, спаси…

***

— Ты слишком напряжён, — строго произнёс Пророк, палкой подправляя положение рук и спины Алана.

— Простите… — пробормотал мальчик, упирая взгляд в пол, — сегодня во сне тот злой дух снова пытался меня… обмануть, — он поднял глаза и встретился взором с Пророком, — но Ааронг спас меня! — тут же затараторил Алан, пытаясь оправдаться, — он своими руками забрал меня от неё! Я верен ему и вам! Только вам!

Пророк только сощурился и, слегка наклонив голову, произнёс:

— Сегодня ты должен понять одну важную вещь, Алан, — он неожиданно кинул ученику пузырёк с катализатором магии так, что тот еле успел его поймать.

Только Алан взглянул на пузырёк в своих руках, как его тут же прижало к полу силой Пророка. Грудь сдавило так, что не сделать и вдоха, не говоря уже о том, чтобы открыть пузырёк и вылить содержимое себе в рот. Щека неприятно прижималась к холодному паркету.

— Катализатор магии пробуждает в тебе силу, но враг не будет ждать, пока ты подготовишься, — медленно проговорил Пророк, глядя на мальчика и сильнее сжимая ладонь — так, что тот захрипел. — Что ты будешь делать, если враг уже держит тебя?

«В курсе магов-проповедников этого не было!» — лихорадочно подумал Алан, сжимая пузырёк.

— Ну же? — Преподобный нетерпеливо сжал губы, усиливая давление силы на ученика.

«Что же делать?..» — В глазах начало темнеть.

«Кровь. Тебе нужна кровь!» — прошептал знакомый голос в голове, Алан взглянул на свою руку, сжимающую пузырёк, и понял! Он напряг кисть и с силой раздавил стекло, заставляя осколки впиться в кожу, а катализатор — заливаться в рану. Пара секунд — и Алана пронзило молнией, сила знакомо переполнила тело, нажим Преподобного уже не казался таким сильным.

Алан мысленно сформировал над собой плотный кокон, оттесняя силу Пророка и ставя себя на ноги. Тут же поискал глазами огонь, но учитель всё предусмотрел — ни одна свеча не горела.

— Хорошо. — На губах Преподобного промелькнула слабая улыбка, и тут же Алан получил невидимым хлыстом под дых и захрипел, падая на колени. — Хорошо, мальчик, хорошо. Ты быстро соображаешь. Вставай! — проговорил Преподобный, подходя почти вплотную к Алану.

Тот послушно встал на ноги, всё ещё не в силах отдышаться. Его бросило в жар, когда Пророк приблизился — стальные глаза Преподобного вызывали трепет, а весь его благородный вид восхищал Алана: таким и должен быть голос Бога на земле — идеальным!

«Точные, но такие грациозные движения, точёные черты лица, пронзительный взгляд! Такой немногословный, но всегда такой мудрый! Настоящий голос Бога и лидер страны! — подумал Алан, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Как же я хочу быть как он!»

— Преподобный! — выдохнул Алан, снова бухаясь на колени и склоняя голову, — спасибо, что учите меня!

— Не нужно преклонять колени, я не Бог и не отец тебе, — холодно ответил Пророк, в его голосе звучали нотки раздражения.

Алан поднял на мужчину сияющий взгляд.

— Один день учитель — всю жизнь отец!

— Вставай, Алан, — неожиданно мягко произнёс Пророк, а затем неловко потрепал его по голове, — можешь идти, на сегодня всё. Я донёс до наставников необходимость дополнительных занятий для тебя.

У Алана закружилась голова от восторга, он на подгибающихся ногах побрёл к двери, прокручивая в голове момент, когда Преподобный погладил его по голове.

«Он похвалил меня… Сам великий Пророк похвалил меня!..»

— Кстати, — неожиданно произнёс Пророк, — послушник Лефир… твой друг, верно?

— Да, Преподобный, но откуда вы…

— Он завтра получает гвардейский значок. Рекомендую тебе поздравить его с этим. Важный день, — буднично продолжил Пророк, не поворачиваясь к ученику.

— Конечно! — Алан поклонился и вышел прочь.

«Откуда он знает про Лефира? — подумал мальчик, проходя по коридорам Собора Принятия, стараясь, чтобы шаги были как можно тише. — Пророк!»

— Великий Пророк выберет преемника? Так разве можно?

Алан замер, услышав чужой голос за углом.

— А ты не знаешь? Вчера в церковной газете писали, что церемония через два месяца, — тихо ответил второй голос.

— До нынешнего Пророка только единожды выбирали преемника. Это были плохие времена.

Алан задержал дыхание, чтобы лучше слышать, так как люди перешли почти на шёпот.

— Известно, на кого указал Преподобный?

— Да говорят, что есть пара мальчишек в учениках Пророка… Не нравится мне эта идея. Неправильно это. Когда в прошлый раз Пророк выбирал преемника, какой мор случился!

— Плохая примета, — согласился второй, — лучше, когда старый Пророк умирает прежде, чем появляется новый. Неспроста у многих разум помутился, это всё из-за того, что нынешний Пророк много о себе возомнил!

— Тише, тише! — зашикал на него собеседник, — навлечёшь беду на нас… Благослови Ааронг нас всех!

— Благослови!

Алан заглянул за угол, надеясь разглядеть, кто там говорит, но увидел лишь две спины магов-проповедников, которые стали шептаться ещё тише — так, что теперь было не разобрать слов. Пришлось потянуться сильнее, чтобы услышать… Нога предательски заскользила по полу, и Алан был вынужден резво выскочить из-за угла, чтобы не упасть. Маги-проповедники разом обернулись, кидая на мальчика холодные взгляды. Он, шмыгнув носом, прошёл мимо, стараясь выглядеть достойно. Взрослые маги-проповедники не особенно его любили, считая, что Алан получил рясу слишком рано, но разве можно перечить Пророку?

— Это один из них? — послышалось презрительное за спиной.

— Да…

Алан сжал кулаки.

«Да как они смеют сомневаться в Пророке?! — подумал он, стараясь не терять достойного вида. — Предатели! — На мгновение ему даже захотелось повернуться и плюнуть в их сторону, выражая всё своё презрение к таким магам-проповедникам. — Немыслимо! Носить знак песочных часов, облачаться в зелёное, иметь доступ к священным катализаторам магии — и так отзываться о голосе Бога! — Мальчик даже слегка топнул ногой. — Неудивительно, что предателей казнят почти каждый день! Вон, они буквально ходят в крыле Преподобного! Куда только смотрит Тайная сеть!»

Чем дальше Алан отдалялся от противных ему проповедников, тем меньше оставалось в нём раздражения, постепенно оно и вовсе сменилось нервной тревогой. Он всё время прокручивал в голове слова о двух претендентах на место преемника Пророка, и чем больше он об этом думал, тем страшнее ему становилось. Мальчик вытер потные ладони о мантию и постарался выровнять дыхание.

— Ничего ещё не случилось, ничего ещё не решено, незачем сейчас так волноваться, — прошептал он сам себе и потёр пальцами глаза.

Он замер у окна в одном из переходов собора и, чтобы немного отвлечься, стал смотреть, как послушники перекапывают землю. Осень — время подготовки огородной земли к следующему сезону. От этого вида на него нахлынули воспоминания о том, как они с Лефиром вечно горбатились на огороде, выполняя поручения отца Зура.

«Завтра и Лефир получит свой значок, — Алан улыбнулся сам себе, — и я узна́ю о его мечте, как он и обещал. И мы вместе выйдем в город!»

Сам Алан никогда в жизни не выходил за стены собора. Он был сиротой с малых лет и рос под присмотром отца Зура, сначала в приюте при церкви Преподобного, а потом в послушниках при соборе. Ему всегда было запрещено выходить в город для его же безопасности. Детям нечего там делать, как выражался отец Зур.

Другое дело Лефир. Он жил в городе до поступления на учёбу послушником, чтобы потом стать магом-проповедником, отцом-настоятелем или гвардейцем легиона. Лефир много рассказывал Алану про маму, отца, но чаще всего — про свою любимую сестру, которая осталась дома и ждёт его. По рассказам Лефира, мать умерла, когда ему не было и четырёх, её унесла какая-то болезнь. А отец сгинул на войне спустя несколько лет. Сестра заботилась о нём все эти годы. Ей пришлось спешно выйти замуж, чтобы они с Лефиром не умерли от голода, ведь женщина в Икаде не может быть одна, только под присмотром отца, брата, мужа или сына. Алан не раз замечал, что при упоминании мужа сестры взгляд друга становился холодным и злым.

Алан глубоко вдохнул, чувствуя, что немного полегчало — нервозность ушла. Но страх остался где-то в глубине.

«Может, сходить к Пророку и попросить меня проверить? Чтобы доказать, что я самый достойный? Или нет, вдруг он сочтёт это недопустимым? Или всё-таки?»

Неожиданный шум за спиной заставил Алана вздрогнуть, это шли другие ученики магов-проповедников. Колокол во дворе собора прозвонил четыре раза. Алану тоже следовало поторопиться, чтобы не опоздать на уроки.

Весь день Алана не отпускали думы о сопернике, он рассеянно повторял слова молитвы за учителями на уроках, небрежно использовал магию, даже не задумываясь об этом, — так, словно эта магия была с ним всегда, чем очень злил преподавателей и учеников, которым магия давалась в несколько раз тяжелее. И думал, бесконечно думал о том, как доказать Пророку свою преданность, как убедить его выбрать именно его преемником. Иногда мальчик проваливался в негодование от того, что вообще существует кто-то такой же достойный, как он сам.

Он продумал несколько планов и несколько речей, прокручивая их в голове миллион раз, пока все эти мысли не скомкались в один большой шар и не превратились в бессмысленное месиво.

Шаги Алана гулким эхом раздавались в башне, отражались от стен и улетали вверх, он спешно поднимался по лестнице в свою комнату, через узкие оконца башни лучи света падали на ступеньки. На одной из них копошились два чёрных жука, неизвестно каким образом оказавшиеся здесь. Алан присел, чтобы рассмотреть их получше: блестящие чёрные спинки, тонкие ножки и рога, похожие на веточки деревьев. Жуки с завидным упорством дрались, пытаясь рогами спихнуть друг друга.

«И как их не заметили послушники, когда подметали? — подумал мальчик, и вдруг его пронзила мысль: — Надо сразиться! Сразиться и победить! И тогда выбор для Преподобного будет очевиден!»

Мельком кинув взгляд на окно, за которым краснел закат, Алан рванул в покои Преподобного.

— Преподобный не станет принимать вас, молодой человек, у вас сегодня уже были занятия, — произнёс хмурый маг-проповедник, преградивший путь мальчику. — Если вы учитесь у самогó Пророка, это не даёт вам никакого права бегать к нему по каждой мелкой просьбе.

— Но это важный вопрос! Пожалуйста, я уверен, он меня примет! — Алан облизал сухие губы и умоляюще посмотрел на мужчину. — Пожалуйста, ради Ааронга!

Маг-проповедник дёрнулся при упоминании Бога, его ноздри раздулись.

— Не стоит использовать имя Бога всуе! — отчеканил маг и твёрдой рукой отодвинул Алана от двери, ведущей в покои Пророка, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Но… я же… — только и промямлил Алан, глядя на чёрное дерево двери, которая оказалась таким сложным препятствием на пути. — Ничего! — мальчик внезапно уселся у ног мага-проповедника, — я подожду его здесь! Дело важное, я не могу уйти!

Маг только хмыкнул, а Алан сложил руки и принялся усердно молиться, надеясь, что таким образом ускорит встречу с Пророком.

«Незачем так орать, — прошелестело над ухом, отчего мальчик чуть не упал, — просто подожди, и наш Пророк услышит… меня».

— Ааронг? — еле слышно прошептал Алан, косясь на мага-проповедника, который стоял истуканом у двери.

«Ему просто нужно чуть больше времени, чем раньше. Жди».

Солнце уже давно село, сумерки окрасили окна в красивый синий цвет, колокол собора прозвонил девять раз, оповещая всех о том, что вечер наступил. У Алана затекли ноги, устала спина, но он мужественно сидел и молился, не собираясь сдаваться.

«Каждая минута здесь — это ещё одна капелька в доказательство моей преданности Пророку! — говорил он сам себе. — Он выйдет и увидит всё! Если надо, я просижу здесь всю ночь!»

Дверь в покои Пророка бесшумно открылась.

— Пусть зайдёт, — в голосе Преподобного явно сквозило недовольство. Маг-проповедник нетерпеливо махнул Алану, чтобы тот поторапливался.

Алан резко вскочил, но тут же упал обратно — ноги не желали его слушать, он, сжав губы, аккуратно встал и поковылял в покои.

— Говори. Надеюсь, тебя действительно привела Божья длань, — раздался холодный голос Пророка, его скрывала плотная штора, висевшая перед кроватью.

Алан сделал несколько глубоких вдохов и сказал:

— Я пришёл просить вас о поединке!

В ответ последовала тишина, изредка нарушаемая скрипом пера. Алан вытер руки об одежду и смело повторил:

— Я хочу сразиться со вторым претендентом на место вашего преемника! Пусть Ааронг рассудит нас — и вам не придётся делать этот сложный выбор!

Скрип пера стих. Пророк выглянул из-за шторы и смерил Алана взглядом стальных глаз.

— Кто тебя надоумил?

— Я… я сам! — гордо ответил Алан, стараясь унять дрожь в груди. — Я хочу помочь!

— Помочь? — мягко улыбнулся Пророк и снова скрылся за тканью. — Мне приятно, что ты так заботишься обо мне, Алан. Ты очень старательный ученик.

Сердце мальчика забилось быстрее, он изо всех сил вглядывался в штору, пытаясь угадать, что там делает Пророк.

— Хорошо, — после длительного молчания дал ответ Пророк, — завтра, на рассвете. В третьей комнате для занятий магией.

— Благодарю вас! Благослови Ааронг нас всех! — упал на колени Алан, скрестив руки.

— Иди, тебе стоит выспаться перед важным поединком, — донеслось из-за шторы.

Алан, не веря, что это всё правда, вышел из покоев, кинул победный взгляд на мага-проповедника у дверей, и направился к себе. По дороге его вдруг охватило беспокойство, и восхищение сменилось страхом: «А вдруг не справлюсь? А вдруг тот мальчик сильнее, а вдруг…»

«Он выберет тебя, — знакомо прошелестело над ухом, — главное, слушай меня».

***

Ночь прошла беспокойно, Алану снились какие-то люди, старающиеся его убедить в том, что он не самый достойный ученик Преподобного, изредка из темноты появлялась тёмная рука, пытаясь его утащить, кто-то гнался за ним, свирепо мяукая, а под утро мальчик совсем продрог, потому что ночью камин потух, и постель отсырела.

Проснувшись, он кинул взгляд на окно и замер — там, в предрассветном утре, снова висел молочный туман, напугавший Алана в прошлый раз. Раздалось несколько трелей утренних птиц, и от сердца отлегло.

«Главное — собраться, подготовиться, — подумал мальчик, вылезая из-под одеяла и торопливо чиркая спичкой, чтобы разжечь огонь в камине, — побеждает не тот, кто сильнее бьёт, а тот, кто лучше подготовился».

Помолившись, прибрав комнату, умывшись и помедитировав, он съел на завтрак несколько хлебных сухарей, которые заготавливал постепенно, незаметно таская хлеб из столовой.

«Это я молодец, пригодились же! Интересно, катализаторы магии принимать заранее? — подумал Алан, проводя пальцами по гладким бокам флаконов. — Ладно, просто возьму с собой, там уже Преподобный скажет, как быть».

Облачившись в своё чёрно-зелёное одеяние и сложив сумку, Алан сел на кровать, чтобы успокоиться. Все эти действия отвлекали от нарастающего внутри напряжения, но чем ближе был час Х, тем сильнее Алан нервничал. От нетерпения и страха тянуло бок, крутило живот и будто бы хотелось в туалет, хотя на самом деле не хотелось.

— Всё, всё, недолго осталось, — сам себя уговаривал Алан, — сегодня всё решится, а потом пойдём с Лефиром в город.

По мнению Алана, ничего хуже ожидания не существовало, оно изматывало, изнуряло. Уж проще не думая кинуться в бой и получить результат, чем ожидать боя, просчитывать и сидеть в засаде, теряя силы от нетерпения, — и в итоге, оказавшись лицом к лицу с врагом, оплошать.

«Всё, вперёд! Приду пораньше, а там будь что будет!» — решил Алан и твёрдым шагом направился в судьбоносную третью комнату.

По дороге ему встретились только парочка заспанных отцов-настоятелей и несколько магов-проповедников со злыми лицами. До рассвета оставалось не более получаса.

Третья комната оказалась не комнатой, а целым амбаром! Потолки в два этажа, не меньше, высокие узкие окна и очень много места. Стало понятно, почему в этой комнате занятия обычно не проводились — здесь попробуй докричись до всех учеников.

Алан уселся в углу и неспешно открыл книгу, делая вид, что читает, сам тем временем внимательно изучал местность: маленький столик в противоположном углу, кувшин для воды: «Интересно, в нём есть вода?» Несколько факелов на стенах, зажжены, розги в углу, несколько столов и стульев у входа, люстра со свечами, свисающая с потолка, парочка ковров.

«Интересная комната. Конечно, её предназначение мне пока совершенно непонятно, — подумал Алан, не переставая изучать окружение, — вот там есть какие-то сумки, надо посмотреть, что в них, заодно проверю воду».

Лёгкой перебежкой, прислушиваясь к шагам за дверью, мальчик добрался до кувшина, заглянул в него, а затем порылся в сумках. Вода была, чуть больше половины, а в сумках лежали какие-то камни, травы и бутылки…

Только он уселся обратно и открыл книгу, как в комнату быстрым шагом влетел Пророк, а за ним семенил мальчишка, выше Алана и шире в плечах, с очень короткими волосами с золотистым отливом и круглыми голубыми глазами. Пророк кивнул Алану, а мальчику указал на противоположный угол.

— Сядь там, Дерван.

Алан хмыкнул, не понимая, почему Пророк пришёл вместе с этим Дерваном. «Неужто собственнолично провожал его сюда? Меня вот никто не провожал!» — Алан посмотрел на соперника исподлобья, ощущая неприятное жжение внутри. Ему захотелось прямо сейчас, незамедлительно напасть на Дервана, чтобы Преподобный больше его никуда не провожал.

— Бой будет недолгим, — произнёс Преподобный, награждая мальчиков безразличным взглядом, — кто первый попросит о пощаде, тот и проиграл. Никаких наказаний за проигрыш не предусматривается.

Алан молча поднялся и стянул рясу, оставшись только в нижнем белье — штанах и тонкой майке. Свой знак мага-проповедника, знак песочных часов, он очень аккуратно положил поверх рясы. Алан потянулся за сумкой с катализаторами, но сила Пророка мягко его остановила, отведя руку в другую сторону.

— Катализаторы вы принимаете из моих рук, — строго произнёс он, глядя, как Дерван тоже снял рясу, небрежно кинув свой знак поверх.

Алана это возмутило до глубины души: «Священная вещь! — подумал он, едва удерживаясь от замечания, — требует особого отношения!»

Перед лицом, прямо в воздухе, повис пузырёк с бесконечным танцем жидкостей внутри.

— На счёт три выпиваете — и начинаете бой.

— Да, Преподобный! — в один голос ответили мальчики, скрестив руки на груди.

— Раз, два… — голос Пророка отдавал металлом и был так размерен, как чёткий механизм часов, — три!

Алан настолько быстро, насколько только мог, схватил пузырёк и просто раздавил его в руке, как он раньше сделал на уроке с Пророком, это дало ему преимущество в пару секунд. Со всей доступной ему мощью он обрушил на Дервана свою силу, стараясь придавить того к полу, но… соперник неожиданно легко отбил его атаку. И вторую, и третью. Алан начал теряться, на него посыпался град ударов невидимого хлыста, мальчик едва успевал предсказать их траекторию и увернуться, ни о каком наступлении с его стороны не могло быть и речи.

Быстро перекатившись в другую сторону, Алан лихорадочно думал, бегая глазами по комнате: «Почему он такой сильный? У него столько же катализаторов, как у меня? — Удар, резкая боль в ногах, перекат, отскок. — Пить катализатор было разумнее?»

Неожиданно Алан встретился глазами с соперником и замер от неожиданности. Он увидел в них только боль и ничего, кроме боли, никакого азарта или жажды победы. На дне этих светло-голубых глаз плескался только отчаянный страх, как у загнанного зверя.

«Уууу… — прозвучал в голове чужой голос, — гиблое дело, парнишка совсем отравился катализатором, он готов на что угодно, лишь бы получить новую дозу».

Промедление Алана стоило ему позиций: его тут же придавило силой и сжало, словно в огромный кулак, — так сильно, что рёбра затрещали.

«Что же, что?» — в отчаянии закричал внутри себя Алан, пытаясь вырваться из невидимого кулака, боль нарастала, воздуха оставалось всё меньше и меньше.

«Я же обещал помочь, — прозвучало в голове, — на столе кувшин, в кувшине вода, сейчас я дам её тебе».

Кувшин с грохотом упал на пол, вода, хотевшая было разлиться, собралась в плотный пузырь и наделась на голову Дервану, тот от неожиданности немного ослабил хватку, и Алану удалось вырваться.

Алан был готов поклясться, что разбила кувшин и собрала воду в пузырь не его сила… или его? Но словно чужими руками. Он ощущал связь с этой водой, но не он эту связь создал.

«Дальше дело техники, Алан, — прошелестел голос, — ты, главное, не упусти момент».

Алан перехватил управление водой и стал сгущать её вокруг головы соперника, не давая тому возможности избавиться от пузыря. Дерван в панике хватал руками воду, пытаясь снять этот пузырь с головы, но пальцы проходили сквозь него, он разевал рот, как рыба, и пучил глаза, но вдыхал лишь воду. Алан как заворожённый смотрел на это, пока Дерван не упал на землю.

— Думаю, исход боя очевиден. Алан, хватит! — голос Пророка звучал, словно через подушку.

Мальчик расслабил разум, отпуская воду, она тут же растеклась лужей вокруг головы Дервана. Тот сделал лихорадочный вдох и закашлялся.

— Поздравляю, Алан, твоя находчивость удивляет, — медленно произнёс Преподобный, как-то странно глядя на мальчика.

— Спасибо, учитель! — расплылся в улыбке Алан, — похвала от вас — высшая награда!

— Вставай, Дерван, возьми себя в руки! — зло велел Преподобный, магической силой поднимая мальчика. Он еле держался на ногах и смотрел на Алана так, что у того похолодело внутри.

«Думаю, лучше не встречаться с ним один на один, — подумал Алан, не понимая, откуда в Дерване столько ненависти, ведь они видят друг друга впервые. — Наверное, и правда отравился катализатором». — Алану даже стало немного жаль соперника. Очевидно, что для него этот бой был не во имя веры.

Пророк кинул Дервану пузырёк с катализатором магии и тут же отвернулся, не желая видеть, как мальчик кинулся ловить его, словно обезумевший от голода пёс бросается на кусок хлеба.

Алан перевёл удивлённый взгляд на Пророка, тот только покачал головой, не желая ничего объяснять.

— Продолжай учёбу, Алан, Ааронг сделал свой выбор. — Он улыбнулся, но Алану показалось, что в этой улыбке проскользнула какая-то грусть.

***

— Можно было бы всё как-то более величественно сделать, — проворчал Лефир, поправляя лёгкий доспех гвардейца легиона.

— Ааронг велел нам жить в скромности! — поучительно произнёс Алан, подняв палец к небу, — ибо скромность воспитывает дух!

Церемония происходила на площади, у главных ворот Собора Принятия, там организовали небольшой помост, покрытый зелёной тканью, где стояли глава Тайной сети, неизменно в маске, и начальник городской стражи. На помост поочерёдно поднимались послушники, которым вручали значок гвардейца.

Лефир переминался с ноги на ногу, ожидая своей очереди в первом ряду, вместе с другими новыми гвардейцами. Алан стоял сразу за его спиной, во втором ряду.

— Нервничаешь? — весело прошептал Алан. Ему-то сегодня уже совершенно не о чем переживать, он выиграл свою битву.

— Ни капли! — повернувшись к другу и сверкнув глазами, хмыкнул Лефир.

Алан только ободряюще улыбнулся ему, а сам мельком осматривался: он впервые был за воротами собора, впервые его нога ступила на мостовую города. Его уже восхищали фонари с горящими в них долгими свечами, ровные ряды стражников в блестящих доспехах, стоя́щие по краям помоста, красивые домики с покатыми крышами, окна которых выходили прямо на площадь.

«Какой сегодня восхитительный день!» — Радостное предвкушение охватило Алана, он не знал, куда себя день от разрывающих его восторга и гордости за самогó себя. Ему хотелось каждому кричать в лицо: «Смотрите, перед вами сам преемник Пророка! Самогó голоса Ааронга! Смотрите!»

Алан заглядывал в лица окружающих его стражников и магов-проповедников, но получал в лучшем случае непонимающий взгляд.

Наконец-то вызвали Лефира, чтобы вручить ему значок. Он ловко поднялся и замер перед начальником стражи.

— Великий Ааронг дарует тебе важную роль по защите Икада от изменников и ложных богов! — снова начал бубнить тот свою стандартную речь. А Алан внимательно рассматривал главу Тайной сети, размышляя о том, что раз тот всегда в маске, то выходит, что там может стоять вообще кто угодно, ведь его лица никто не видел, только Пророк.

«Удобно, — подумалось Алану, — если не хочется идти на церемонию, можно послать кого-то из своих подчинённых, всё равно никто не поймёт».

Вообще Тайная сеть несколько страшила Алана, ведь её частью мог оказаться буквально кто угодно: отец-настоятель, проходящий мимо человек, учитель, родственник, да даже друг! Алан с подозрением посмотрел на Лефира, которому на грудь прикрепляли заветный значок.

«Точно нет, чтобы Лефир был частью Тайной сети… бред, если бы так, то Пророк давно бы уже знал, что Ааронг разговаривает со мной».

Однако страх, что на тебя донесут в любой момент и кто угодно, не позволял свободно говорить о том, что не приветствовалось в Икаде: чужеродная магия, ложные боги, сомнения в словах Святой книги.

Алан взял в руки свой знак мага-проповедника и рассмотрел его снова: изящные песочные часы из металла, напоминающего серебро, две стеклянные колбы с капельками разделённых катализаторов магии — внизу чёрно-красная огненная капля, а сверху бело-голубая, переливающаяся на солнце.

«Жаль, что они не пересыпаются друг в друга, как песок в песочных часах, так было бы ещё красивее», — подумалось Алану, он разглядывал свой знак и каждый раз преисполнялся гордостью и восхищением.

— Заканчивай давай, скоро все глаза выпадут, столько на знак пялиться! — насмешливо прошептал Лефир, толкая Алана плечом, — ты будто на девушку смотришь, а не на кусок металла.

— Не уверен, что это плохо, — ответил Алан, вставая ровнее, чтобы дождаться окончания церемонии.

— Осталось всего пять человек, — шепнул Лефир и отвернулся.

Вручение значков оставшимся послушникам тянулось невыносимо долго, Алану уже начало казаться, что он здесь не пару часов, а не меньше суток. Начальник стражи, как назло, говорил всё медленнее и медленнее, казалось, он сейчас сам уснёт. Глава Тайной сети за всё время даже не шелохнулся, застыв рядом.

«Интересно, он хоть дышит? — вяло подумал Алан. — А агенты Тайной сети принимают катализаторы магии? Или они занимаются исключительно шпионажем?»

Наконец-то церемония подошла к завершению, и глава Тайной сети скрестил руки на груди и громко произнёс:

— Благослови нас Ааронг! Убереги нас от ложных богов и их последователей!

Гвардейцы и маги-проповедники послушно вторили ему.

— Наконец-то! — выдохнул Алан, — я думал, что мы тут всю ночь простоим!

— И не говори, очень вялая церемония в этот раз, видимо, специально для меня, — хмыкнул Лефир и решительным шагом направился в сторону города. — Ну, чего стоишь? — обернулся он на застывшего Алана, — пойдём скорее!

Алан сделал глубокий вдох, набрав в грудь побольше воздуха, и шагнул следом. Ему казалось, что, идя в город, он спешит навстречу какому-то невероятному приключению. Он ещё никогда не видел так близко других людей, не служителей церкви, не видел, как они живут, кем работают, что едят. Для него было в новинку буквально всё: и лошади, запряжённые в телеги, и гружённые мешками ослы, и недовольные лица горожан, и бегающие под ногами дети.

Проходя мимо пекарни, Алан почувствовал очень приятный запах сдобного теста.

— Это прямо вот так дают рулет? — удивился он, глядя на прилавок.

— Дают, а как же, — усмехнулся Лефир — дадут, а потом догонят — и ещё раз дадут. Это за деньги, друг. Даёшь деньги, получаешь свой рулет.

— Почти то же самое, как в соборе… — задумчиво протянул Алан, не в силах оторвать взгляд от каких-то блестящих побрякушек на другом прилавке. Продавец, увидев знак мага-проповедника, поспешно уткнулся глазами в пол.

Лефир поёжился, как от боли, и коснулся плеча.

— Там получилось несколько дороже.

— Ой, прости, это же я виноват…

— Забудь, говорил же! — резко оборвал его Лефир. — Вон, смотри, ещё пять кварталов — и дом моей сестры!

Алан послушно посмотрел: чем дальше они отходили от площади, тем мельче и неприметнее становились домá, иногда вообще попадались поделённые пополам, вероятно, на две семьи.

Внезапно прямо под ноги Алану упал мужчина, да так, что магу стоило больших усилий, чтобы случайно его не пнуть. Он помог человеку подняться и улыбнулся.

— Вам нужно быть внимательнее, так можно ушибиться.

— Спасибо, добры… — глаза незнакомца наткнулись на знак мага-проповедника, мужчина отскочил и бросился на колени, непрерывно причитая: — Простите, господин, простите! Благослови вас Ааронг! Благослови!

— Не нужно… Что с ним? — растерянно произнёс Алан, непонимающе глядя на Лефира, и друг быстро утянул его прочь, вглубь города.

— У магов-проповедников не самая лучшая репутация...

— В каком смысле? Они же одарены самим Ааронгом, они… мы «здесь, чтобы нести свет, знания и защиту»! — возмущённо процитировал Алан отрывок из Святой книги.

Лефир скривился и осторожно произнёс:

— Понимаешь, Алан, не все такие, как ты. Многие маги-проповедники немного… злоупотребляют своей силой.

У Алана даже дыхание перехватило от возмущения, он хватал ртом воздух, собираясь что-то сказать, но сказать так ничего и не смог.

«Как такое может быть?! — думал он, — почему же Тайная сеть смотрит на это сквозь пальцы? Как только официально стану преемником, постараюсь донести об этом Пророку! — решил мальчик и нахмурился: сначала небогоугодный разговор двух магов-проповедников, что он слышал в Соборе Принятия, а теперь ещё и это. — Вероятно, дух этих людей недостаточно силён, и дарованная им мощь развращает их души».

— Вот мы и на месте! — торжественно произнёс Лефир, показывая на деревянную дверь с зелёной облезшей краской. Наличники вокруг окон когда-то также красовались восхитительным изумрудным цветом, о котором сейчас остались только слабые напоминания. — Тут живёт моя сестра Нита, ты увидишь её — и сразу влюбишься! — с этими словами Лефир осторожно постучал.

Дверь открыла худенькая девушка в строгом чёрном платье, закрывающем даже шею. Она не сразу подняла на друзей глаза, но, когда всё же сделала это, Алан понял, насколько брат и сестра похожи: те же чёрные, как ночь, волосы, те же бездонные чёрные глаза, обрамлённые длинными трепетными ресницами, та же белоснежная кожа.

— Лефир? — тихо произнесла Нита, будто не веря своим глазам.

— Это я, сестра, — широко улыбаясь, ответил Лефир, — я вернулся, как и обещал, вернулся гвардейцем легиона! — Он звонко стукнул ногтем по своему значку.

— Доб... добры… добрый вечер, ми… мил… миледи! — запинаясь на каждой букве, поклонился Алан, чем ввёл девушку в ступор. Она ошарашенно переводила взгляд со знака мага-проповедника на его лицо и обратно.

— Впустишь нас? — засмеялся Лефир, — не обращай внимания, это Алан, мой друг, я о нём тебе писал.

— Ой, да! — Нита спешно отошла, впуская друзей. — Мне тоже очень приятно познакомиться, молодой господин! — поклонилась девушка в ответ и впервые улыбнулась. — Лефир писал о том, что вы хороший человек, но я не ожидала, что… настолько!

— Алан особенный! — подтвердил Лефир, по-свойски усаживаясь за стол.

— У меня есть рыбный пирог, будете? И немного мёда, с лета остался, — засуетилась Нита, спешно выкладывая на стол скромное угощение. Она быстро схватила тарелку, ойкнула и уронила её — и тут же бросилась собирать осколки.

— Я помогу! — Алан тоже кинулся поднимать осколки, в очередной раз заставив девушку с удивлением на него смотреть.

— Опять, тварь безрукая?! — раздался откуда-то из глубины дома неприятный бас. Нита тут же вскочила и испуганно вжалась в стену. — Как же ты меня достала, всё у тебя из рук твоих корявых валится, ведьма прокля… — Мужчина в потемневшей от пота рубахе и с недельной щетиной замер между кухней и комнаткой, его желтовато-карие глаза остановились на Лефире и его гвардейском значке.

— Ведьма прокля́тая? — медленно, с явной угрозой в голосе повторил Лефир, поднимаясь и кладя руку на эфес меча стражника.

Мужчина, пригладив сальные волосы цвета соломы, дёрнул плечами.

— Не зря же её гвоздём ведьмо…

— Гвоздём? — Алан поднялся на ноги, и мужчина, только сейчас его заметив, отшатнулся обратно, поспешно скрестив руки на груди.

— Маг-проповедник? Я… простите, не знал…

— Садись, Брэндон! — Лефир, в секунду оказавшись рядом с мужчиной, усадил его на скамейку, надавив на плечо. — Знакомься, Алан, это Брэндон, муж моей Ниретты. — В голосе Лефира сквозило столько презрения, что его можно было на бутерброд намазывать. — Образец идеального мужчины, да?

Брэндон уткнулся взглядом в пол и громко сопел. Алан оглянулся на девушку, она, словно мышка, стояла, прижавшись спиной к стене, и только переводила взгляд влажных глаз с Лефира на мужа. Алану подумалось, что она готова расплакаться.

— Э-э-э… вы говорили, у вас пирог? — произнёс он, пытаясь как-то сгладить напряжённую атмосферу.

— Да… очень вкусный, садитесь. — Голос Ниты дрожал.

Алан устроился напротив Лефира, который сидел рядом с Брэндоном, всё ещё не поднимающим глаз.

— И что же ты обо мне писал, Лефир? — как можно более непринуждённо спросил Алан, выкладывая себе на тарелку кусочек пирога.

— Только хорошее, мой друг! — усмехнулся Лефир, наконец-то сводя пристальный взгляд с Брэндона, — только хорошее.

— Он писал, что вы самый достойный человек из всех, кого он знал за всю свою жизнь, — подала голос Нита, — теперь я вижу, что это так, ещё ни один маг-проповедник не называл меня миледи!

— Это… странно… — пробормотал Алан, ёрзая на жёсткой скамейке и неловко потирая раскрасневшуюся шею. — Очень вкусный пирог, ми... миледи.

— Ой, спасибо! — Нита смущённо прикрыла рот ладошкой, и Алан только сейчас заметил страшные шрамы на её руках: ровно посередине ладони, их будто насквозь пробили чем-то, а затем они неправильно срослись. Стало понятно, почему у сестры Лефира всё валилось из рук, пальцы её слушались очень плохо, ладони почти не двигались.

«Удивительно, что она вообще хоть что-то может делать руками, — подумал мальчик, стараясь не смотреть на руки девушки, чтобы не смущать её. — Как так вышло, что она вообще получила эти страшные раны?» — Алан снова взглянул на друга, но тот опять злобно смотрел на Брэндона.

— Теперь я смогу навещать тебя очень часто, сестра, — не отрывая взгляда от мужчины, почти прорычал Лефир, — и, если что-то будет не так, уж точно сразу замечу, ты меня понял?

— Понял, — глухо отозвался Брэндон и исподлобья посмотрел на Алана, который в этот момент улыбнулся, поглаживая свой знак мага-проповедника.

***

— Теперь ты тоже знаешь мою мечту, как и я твою, — проговорил Лефир, пиная камешек перед собой.

Они посидели у Ниретты до тех пор, пока колокол не прозвонил десять раз, призывая их вернуться, Алана — в Собор Принятия, а Лефира — в казармы стражи.

— Не совсем, честно говоря, — тихо пробормотал Алан себе под нос, — как вышло так, что…

— Как вышло так, что Нита замужем за этим куском дерьма? — перебил его Лефир и горько усмехнулся. Алану оставалось только кивнуть. — Видел шрамы на её руках? Это был способ Брэндона взять замуж мою сестру. — Лефир резко дёрнул головой и сжал пальцами эфес меча. — Ниретта раньше занималась вышивкой, она очень талантливая, и её работы пользовались популярностью. Это приносило неплохой доход в семью, — начал друг, — но, когда родители умерли, я был… — Лефир замолчал ненадолго, словно собираясь с духом, — я был слишком мал, чтобы защитить её. Как ты знаешь, по правилам Икада женщина не может быть одна, её обязательно должен опекать кто-то из мужчин. И вопрос замужества встал перед сестрой как никогда остро. — Лефир замолчал, глядя на синее бархатное небо, на котором то тут, то там пробивались первые звёздочки. Он устало улыбнулся и повернулся к Алану. — Знаешь, она ведь такая красивая, она могла выбрать парня и получше. Такого, который бы действительно заботился о ней. Она никогда бы не выбрала Брэндона по собственной воле.

— Но… как же так?

— Он преследовал её постоянно, надоедал своими цветочками и бесконечными сальными комплиментами. Мешал торговать, одним своим видом отпугивая покупателей! Он невоспитанный, отвратительный человек! Мерзкий, грязный и грубый! — чем больше Леф говорил о муже сестры, тем краснее становилось его лицо, он иногда останавливался, чтобы отдышаться и взять себя в руки. — В общем, когда стало ясно, что Нита хочет выбрать другого парня, Брэндон пошёл на крайние меры: он донёс на неё в Тайную сеть, якобы она ведьма и колдует по ночам. Приворожила его и ещё нескольких парней. А Тайной сети много ли надо? Особенно если дело касается девушки… — продолжил Лефир. — В итоге её обвинили в колдовстве, ну и… применили к ней гвоздь ведьм, пробив железом её ладони.

— Что? — Алан не верил своим ушам, — без доказательств?

— Слова Брэндона вполне сошли за доказательство, он подкинул пару-тройку монет магу-проповеднику в дознании, и тот подтвердил обвинения.

— Это абсолютно недопустимо! — почти крикнул Алан. — Это, это… это просто предательство веры! — Сердце отдавало стуком в ушах, мальчик стиснул руки в кулаки. — Я не могу поверить, что это… — он замолчал, щёки его горели, — не могу поверить, что это происходит! — закончил он уже тише.

Лефир только пожал плечами, хмуро улыбнувшись.

— После наказания у Ниты не осталось выбора. Кому нужна калека, да ещё и с обвинением в колдовстве в прошлом?

— Я бы на твоём месте ненавидел Брэндона, — произнёс Алан, прокручивая в голове слова Лефира.

— Я и ненавижу, — ответил друг. — Моя мечта заключается в том, чтобы освободить Ниретту от него, — голос его был полон злой решимости, — теперь-то я наконец могу это.

Глава 8 "Тень по ту сторону"

Ородрет и Дайна отсутствовали в столице не больше недели или одного оборота малой луны, но, вернувшись, не узнали Аур: стражники на главных воротах проверяли экипажи столь придирчиво, что казалось, им за это доплачивают, с улиц пропали бездомные, а патрульные носились сломя голову, прочёсывая каждый уголок.

— Что тут творится? — разглядывая знакомые улицы в окно, озадаченно произнесла Дайна.

— Какие-то беспорядки, которые стража успешно подавила, — ничего не выражающим голосом ответил Оро, но внутри него всё трепетало от недовольства. Стоило отлучиться буквально на несколько дней, а в столице уже бедлам. «Королю это явно не понравилось, — подумал он, нервно перебирая ткань своего одеяния, — надо подготовить ответы для его вопросов. Надеюсь, Зафф уже всё разузнал».

— Наверняка это Культ земли, о котором мы говорили, — предположила Дайна, — кому ещё устраивать беспорядки, да и зачем?

Ородред только нервно дёрнул плечами. Экипаж медленно подкатил к главной резиденции великого дома Арино.

— Я могу погостить у вас, мой лорд? — игриво поинтересовалась Дайна.

— Не думаю, что другим стоит видеть нас вместе, леди Саалд, — холодно ответил Оро, с некоторым удовольствием глядя, как улыбка испаряется с лица девушки. Он немного помолчал и неохотно добавил: — Можете нанести визит позже…

— Я никогда в вас не сомневалась, мой лорд! — воспрянула леди и, накинув капюшон, затаилась, чтобы выбраться из экипажа после лорда. Ородрет только тяжело вздохнул и вышел, кидая мрачные взгляды на вверенных ему солдат королевской стражи.

Сегодня его ждала приватная встреча с королём. Лорд хоть и был к нему очень близок, но встречи эти не любил: король Арил отличался весьма несговорчивым и злопамятным характером, малейшее неповиновение он воспринимал как возможную измену. Конечно, у Арила были все причины так себя вести: он пережил не меньше трёх покушений на свою жизнь, потерял жену в распрях великих домов и подавил несколько зарождающихся переворотов при дворе. Один из них, кстати, был раскрыт именно Ородретом, за счёт этого он обрёл в глазах короля репутацию надёжного даэва и получил некоторые… возможности. Но репутацию можно было так же легко потерять.

Переодевшись с дороги, лорд быстро написал короткую записку для короля Арила о своём возвращении и необходимости срочной встречи. Звякнув в специальный колокольчик, подозвал одного из летучих аспидов с улицы и отправил его в Королевский дом.

Ответ не заставил себя ждать, недовольный аспид шипел, пока Оро отвязывал от него записку, украшенную гербом Королевского дома. Ородрет нахмурился, быстро пробегая глазами по бумаге — ничего, за что мог бы зацепиться глаз: стандартный сухой ответ короля.

***

— Ваше Величество, — Оро вежливо поклонился.

— Рад, что вы здесь, лорд Арино, без вас в Ауре беспокойно, — сверкнул золотыми глазами из-под чёрных бровей король. Он сидел на троне, как и всегда, с идеально ровной спиной, весь собранный и, словно змея, готовый к броску. Его чёрные длинные волосы, заплетённые в мелкие косички, тяжёлой копной лежали на плечах и подлокотниках трона.

— Это исключительно моё упущение, мне стоило получше озаботиться безопасностью столицы во время моего отъезда, — сдержанно улыбнулся Оро.

— Не говорите ерунды, лорд, это не ваша работа, — резко ответил Арил и откинулся на троне, — хоть я и вверил королевскую стражу в ваши руки, но основное бремя защиты и поддержания порядка лежит на великом доме Зереф, — он замолчал, давая Ородрету понять его намёк. Король почти никогда не говорил напрямую, чего он хочет, разве что отдавая редкие приказы.

Лорд чуть приподнял бровь и сделал шаг к Арилу.

— Ошибки не должны оставаться без наказания. — Король согласно кивнул, подтверждая догадку Оро: ему следовало срочно найти компромат или повод, чтобы показательно наказать великий дом Зереф.

Ородрет оглянулся на двух стражников, оставшихся в помещении, и вопросительно взглянул на короля, тот хмыкнул и приказал им выйти.

— Что-то особенное, Оро? — голос Арила чуть смягчился.

— Да, есть предчувствие, что очень особенное, хоть и нет конкретных доказательств, — быстро начал лорд, чуть понизив голос и подойдя к королю почти вплотную, — расследую дело об исчезающих даэвах. — Арил одарил лорда тяжёлым взглядом. — Я подозреваю несколько великих домов в этом и в том, что они в сговоре занимаются отмыванием крупных сумм.

— Продолжай.

— К тому же я думаю, что кто-то из них спонсирует Культ земли, который устроил в Ауре беспорядки, есть большая вероятность подготовки нового бунта.

Арил задумчиво потёр подбородок, скрытый чёрной бородой, и скривил губы.

— Жизнь ничему их не учит, продолжай расследование, если понадобятся дополнительные ресурсы, то пришли аспида.

— Я пришлю крысу. — Ородрет поклонился, а король только хмыкнул, крысы его явно забавляли.

— Не разочаруй меня, Оро, я жду от тебя результатов. Если твои подозрения окажутся ложными, то тебе отвечать головой, — голос его звучал ровно, но в нём неизменно слышалась угроза. Ородрет молча поклонился и зашагал к дверям, но король неожиданно окликнул его: — Оро, не стоит так много времени проводить с леди Дайной. Некоторые вещи должны остаться неизвестными.

Лорд прищурился, ненадолго задержал взгляд на лице короля, снова поклонился и вышел из тронного зала. Слова Арила были явным предупреждением, что лорд лезет не в своё дело.

Весь следующий день Оро провёл над изучением добытых помощником бумаг и сравнением официальных данных с записями из личных документов великих домов. Изредка отвлекаясь на еду и записки от Заффа, которые тот присылал с помощью своих крыс.

Обычно даэвы использовали специально обученных летучих аспидов как почтовых животных, привязывая к их змеиным телам письма или записки. Но Зафф, считающий, что всех аспидов проверяют и все письма читают, упорно использовал лавовых крыс, которых разводил и обучал сам. Выглядело это весьма забавно: ловкие крысы с красной шерстью, на спине у которых закреплены маленькие сумочки. Ородрет находил это зрелище весьма умилительным. Но нужно отдать должное Заффу — крысы действительно оказались куда сообразительнее аспидов и могли не только доставлять письма, но и воровать мелкие вещицы. Ко всему прочему, лавовые крысы были созданиями весьма агрессивными и не давались в руки чужакам.

Пока что расчёты не сходились на довольно-таки большие суммы. Очень странные торговые операции между домом Хати и домом Саалд на сотни тысяч золотых эрю, явно проведённые только для легализации этих средств, так как в официальных документах Королевского Архива эти операции отсутствовали. К тому же такие большие суммы более нигде не фигурировали. Но больше всего Оро заинтересовали поступления в казну дома Хати из неизвестного источника, с загадочными пометками «И.»

Пометки «К.», «Х.» и «Э.» были более или менее понятны: «К.» — это, скорее всего, была контрабанда каких-либо товаров, а «Х.» или «Э.» — вероятно, продажа крови холода, то есть крови алкори. Да, это было незаконно, но торговля кровью холода на чёрном рынке приносила такие доходы, что редкий великий дом откажется от такой перспективы. А вот пометка «И.» вызывала больше вопросов.

Оро потёр переносицу и задумчиво повертел в руках дух-клинок, вытащив его из ножен, закреплённых на груди. Лезвие едва заметно изгибалось и вытягивалось, как живое. Он сделал несколько быстрых взмахов, слушая тонкий свист, с которым клинок рассекал воздух. Затем с силой сжал рукоять, покрытую мелкими острыми шипами, так, чтобы они впились в кожу, а клинок впитал выступившую кровь. Жёлтое лезвие на мгновение вспыхнуло ярче и успокоилось.

«Выходит, что Хати получают откуда-то прибыли и, состоя в сговоре с Саалд, проводят с ними фиктивные сделки для легализации средств. Разумеется, за процент, иначе Ларне нет никакого смысла этим заниматься. Она явно не меценат», — размышлял Оро, меряя шагами пол террасы своего кабинета.

Ещё и огромные траты дома Саалд, которые не отображены в официальных документах. Пометка «обслуживание резиденции» — лорд хмыкнул, вспоминая список всех резиденций великого дома Саалд. И ни одна из них просто не могла обходиться в такие суммы. Размышления о доме Саалд привели Оро к мыслям о Дайне, отчего он раздражённо бросил бумаги на стол и прикрыл ладонью глаза, пытаясь расслабиться. В последнее время Дайна слишком часто занимала его мысли. Этот факт одновременно раздражал Оро и приносил приятное волнение, вызывая беспричинную улыбку.

— Какая чушь! — прошипел лорд, нервно поправляя рукава хаори[1] и убирая с него несуществующие ниточки. — Это просто неприемлемо, — добавил он уже тише, окидывая взглядом пасмурное небо над городом. Где-то вдалеке прозвучали протяжные стоны диджериды — огромной деревянной трубы, которую использовали в Храме Предков, чтобы обозначить начало какого-либо ритуала. — Ладно… — Ородрет, резко выдохнув, провёл рукой по волосам и снова вернулся к бумагам. — «И.» — исследования, инвестирование, изъятие? — он барабанил пальцами по столешнице. — Может, это непосредственно связано с Ирионом?

Тихий писк отвлёк лорда. Под ногами суетилась одна из крыс Заффа с очередным посланием. Оро кинул ожидающему награду зверьку кусочек мяса и развернул первую бумажку.

«Несколько новых листовок в городе. Подозрительные даэвы у храма. Мышки в Прихребетных землях нашли свидетеля? Задержали проповедника Люцента в квартале бедняков. «Особые» мышки поболтают с ним в переговорной комнате. Данные о предполагаемых пропавших из: Прихребетные земли, дом Арино. Побережье Огненной реки, Антрацитовые шахты. Дом Хати. Раскалённый Утёс, Равнины Ярости. Дом Зереф. Остальное позже. Зф».

К этому прилагался длинный список имён. Ородрет быстро пробежался по нему взглядом.

«Тут не меньше пары тысяч даэвов. И это ещё не всё? Если все эти исчезновения связаны только с новым культом, то это уже не просто новое религиозное развлечение, это маленькая армия! — нахмурился лорд и задумчиво потёр подбородок. — Какая связь между неизвестными доходами дома Хати, религиозным культом и пропажей даэвов?»

Казалось, что у этих трёх неизвестных нет ничего общего, но Ородрету что-то подсказывало, что связь всё-таки есть. Какое-то ощущение смутного беспокойства, смятения и в то же время радостного возбуждения от новой загадки овладело им. Он бросил рассеянный взгляд на стол и решил немного прогуляться на воздухе, чтобы уложить все новые факты в голове и немного отвлечься, ожидая следующего послания от Заффа.

Чтобы не было скучно, он захватил с собой бумаги, в которых Зафф записывал все свои догадки о Дайне. Удобно устроившись под одним из деревьев, Оро погрузился в чтение.

«Подозреваю использование яге, других объяснений нет. Все, кто присутствовал на том ужине, который упоминала Дайна, напрочь забыли о нём, включая слуг. Откуда столько денег на яге, ему цены не сложишь? Даже напоить одного даэва влетает в кошмарную сумму…»

Далее шли размышления Заффа о недопустимости такого разбазаривания средств. Ородрету подумалось, что подобные траты себе может позволить разве что Королевский дом.

«…Внимательно изучил даты рождения всех членов великих домов Саалд, Арино, Зереф. Если учесть тот факт, что леди Ларна рождена под красной звездой 3197 года, а господин Ирион — под жёлтой звездой 3189 года, то выглядит очень загадочно то, что Дайна помнит ужин, состоявшийся в 3214 году. Опустим тот факт, что Ларна и Ирион поженились в том же году, и по документам никаких детей у них до свадьбы замечено не было.

Предположим, что слова Дайны о её воспоминаниях — правда. Когда дети даэвов начинают запоминать? Не раньше трёх лет. Выходит, что ДО свадьбы Ларны и Ириона Дайне уже было около трёх лет?

Предположим, что так и было, но все взрослые даэвы были напоены яге, а затем убеждены в том, что на ужине никакой Дайны не было, и родилась она позже.

Во-первых, чей Дайна ребёнок?

Во-вторых, даже если всех убедили в том, что Дайна — дитя Ларны, почему ей не провели стандартную церемонию с кинжалом? Чтобы не привлекать внимание к этой ситуации? (Понятное дело, когда знатной особе отказывают в этом, это стыдно и маловероятно, что об этом будут распространяться, но всё же… оставлять такую зацепку?)

С этим я пока работаю, большего выяснить не удалось.

К прочему: Дайна обратилась ко мне за помощью в этом же вопросе, что довольно занятно. Она описывала свои воспоминания, надеясь, что это поможет восстановить картину прошлого.

Из описанных ею воспоминаний больше всего меня заинтересовало то, где она рассказывает о некой женщине с медными волосами, которая была с ней до тех пор, пока её не отдали Рахмону.

Если бы Дайна была дочерью Рахмона, не было бы смысла её прятать и выдавать за чужую.

У меня есть только одно предположение: Дайна — незаконнорождённый ребёнок одного из великих домов. По какой-то причине её родители не захотели открывать родства и как-то провернули это дельце о подмене воспоминаний с помощью яге. Но кому такое нужно? Слишком много мороки и денег ради одного незаконнорождённого даэва. История знает множество бастардов, и их знатным родителям было абсолютно плевать на их судьбу».

Внизу красовалась в спешке выведенная фраза: «От крови королей?»

Ородрет отложил бумагу и нахмурился, думая о том, что пока это выглядит так, будто бы Дайна — бастард короля. Но у него был всего один сын, а после его жена погибла, и больше детей у него не было. Жениться во второй раз он не торопился, но это было и понятно: такую любовь, какая была у Арила с Кортаной, можно встретить только в сказках. Сам же Арил был образцом преданного мужа. Удивительное везение для королевской крови — жениться по любви, а не по расчёту, как обычно!

«Крови, королевской крови…» — эта мысль крутилась в голове, но никак не давалась, чтобы её разглядеть. Лорд задумчиво осмотрел свои пальцы, запястья и наткнулся взглядом на маленькую пуговку на домашнем хаори. Его пронзило догадкой!

— Крови! — воскликнул он, рассматривая пуговку на свет, она была сделана из крови холода, застывшей крови алкори.

«Может, это и есть причина пропажи даэвов? Если кровь холода — это просто кровь алкори, которую те изредка продают или отдают в качестве подарка, так как эти камни ценятся на уровне с драгоценными, то есть вероятность, что и кровь даэвов может кого-то интересовать!» — Оро вскочил, словно ошпаренный, и рванул в дом, чтобы всё записать, пока мысль свежа.

— Но кровь даэвов имеет свойство испаряться почти сразу, как окажется на воздухе, было бы разумнее её перевозить внутри… самих даэвов! — прошептал он и ощутил, как всё внутри холодеет от осознания всего ужаса происходящего, если он окажется прав.

Он вихрем влетел в кабинет и, схватив первый же лист бумаги, стал записывать, изредка застывая, чтобы собрать мысли в кучу.

— Великие домá занимаются контрабандой крови холода, что мешает им заниматься контрабандой рабов? — бормотал он себе под нос, продолжая писать. — Только уже не внутри страны, а за её пределами… Это объясняет сделки для отмывания таких огромных сумм.

***

Крики и шум с первого этажа резиденции застали лорда во время утреннего занятия тантрой, очень распространённой практики упражнений для тела и концентрации ума. Дестуры Раскалённого Утёса утверждали, что тантра не только развивает физическую силу и ловкость даэвов, но и помогает достичь такой дисциплины ума, что становится возможным видеть свои эмоции со стороны — и то, как их обуздать.

Внизу слышались топот, чей-то визгливый голос, срывающийся в рыдания, и ругань. Оро сделал глубокий вдох и замер, приняв позу скалы. Рассвет только занимался, а солнца ещё и не думали всходить, влажный ветер с запада усиливался, принося с собой лёгкий запах морской соли.

Снова требовательный крик, а затем низкий спокойный голос. Вторым точно говорил Норн, Ородрет никогда бы не спутал голос начальника стражи своего дома с каким-либо другим.

Шум явно приближался к личным покоям лорда, заставляя его злиться.

«Кто так бесцеремонно посмел прийти? Ещё и ходит тут как у себя дома… — раздражённо подумал он, отмеряя нужное количество капель крови Элфа, — если стража не может просто выкинуть этого грязного Б’чара за дверь, значит, это кто-то из членов семей великих домов».

Он и не думал идти на встречу, ожидая, пока Норн успокоит гостя или хотя бы просто выгонит. Накинув халат, Оро с хмурым видом уставился на горизонт, где показались первые лучи одного из солнц, которые, только выглянув, сразу терялись в тёмных тучах, зависших над столицей Кутаиса.

Дверь в покои бесцеремонно распахнулась, и послышались знакомые шаги.

— Мой господин! — выдохнул Норн, — это леди Ларна! Она ворвалась в резиденцию… Простите, она…

Волна жара прошла по телу при упоминании этого ненавистного имени. Лорд сжал зубы, не отводя взгляда от горизонта, и медленно выдохнул, намереваясь отчитать Норна.

— Оро! Мой милый… я умоляю! — запричитала Ларна, врываясь в комнату. — Прошу тебя!

— Я занят! Я не собираюсь выслушивать твои бес… — гневно начал Оро и осёкся, ошарашенный видом Ларны, совершенно не типичным для неё. Раскрасневшиеся глаза, из которых беспрерывно текли слёзы, с мольбой смотрели на лорда.

— Я прошу тебя, помоги! Они украли его! — Она схватилась за голову, запуская пальцы в волосы, и разрыдалась.

— Что? — недоумённо переспросил Оро.

— Моего мальчика! Моего Неаса! — Ларна кинулась к нему и вцепилась в одежду, тяжело дыша. — Культ Люцента украл моего сына!

— А я здесь при чём? — скривил губы лорд, стараясь немедленно убрать руки Ларны от себя.

— Она… она сказала… — показывая куда-то за спину, проговорила Ларна, захлёбываясь рыданиями; Оро проследил за её рукой и встретился взглядом с испуганной Дайной, — что ты занимаешься этим… культом! Да будь он проклят! — неожиданно закричала она и сползла на пол, содрогаясь от плача. — Помоги мне, Оро! Они убьют его! — почти прошептала Ларна, пряча лицо в полы халата лорда.

Оро вздохнул и метнул на Дайну гневный взгляд, она виновато опустила глаза.

— Хорошо, — сквозь зубы процедил лорд, — раз уж я всё равно этим занимаюсь, — при этих слова он снова выразительно пострел на племянницу, — я постараюсь найти твоего сына, Ларна.

— Правда? — она подняла на него заплаканное лицо, — ты спасёшь его? Моего маленького мальчика? — Ларна безумно улыбнулась, не переставая плакать.

«Да уж, «маленького мальчика», — подумал Оро, усмехаясь про себя и вспоминая весьма взрослого Неаса, — прямо крошку».

Лорд наклонился к Ларне и, мягко улыбнувшись, нежно провёл пальцами по её щеке, вытирая слёзы. Но, почувствовав, как она потянулась к нему, резко произнёс:

— Да. Только прекрати этот цирк! — Он выпрямился и брезгливо встряхнул руками. — Идите к себе, графиня, и не мешайте мне работать! — Кивнув Норну, он велел: — Помоги даме добраться до экипажа, — и, видя замешательство последнего, добавил, повысив голос: — Сейчас же!

Два стражника подхватили всхлипывающую Ларну и скрылись в коридоре, следом шагнул Норн, прикрыв за собой дверь.

— Я догадывался, — зло сказал Оро, скрещивая руки на груди и окидывая презрительным взглядом Дайну.

— О чём? Я… ты неправильно понял, это… — растерянно начала девушка.

— О том, что ты шпионишь за нами для Ларны! — медленно произнёс лорд, не сводя глаз с побледневшей Дайны. В его голосе явственно прорезывались металлические нотки.

— Что? Что?.. — девушка задохнулась от нахлынувшего негодования, а её щёки вспыхнули. — Как? Просто не могу в это поверить!

— Иначе зачем ты ей сказала, что я занимаюсь культом? — Ородрет еле удержался, чтобы не добавить, что Ларна — одна из подозреваемых. Сердце внутри словно скукожилось от болезненного разочарования, и накатило чувство тошноты. — Очень мило с твоей стороны использовать Маркуса, чтобы пробраться в мой дом! У меня строгие моральные принципы, но я не позволю, чтобы мной или Маркусом воспользовались в своих интересах! — добавил он, язвительно кривя губы.

Дайна застыла, хватая ртом воздух.

— Да как?.. А что я должна была ей сказать, когда Неас пропал, а она начала меня обвинять в шпионаже для тебя за ней? — не выдержала девушка. — Почему я провожу так много времени в доме Арино с тобой? Потому что ты мне нравишься? — кричала Дайна, в гневе сжимая руки так, что костяшки побелели. — Или мне следовало сказать, что я подружилась с ненавистным ей щенком ханнуитов, или что? — она закусила губу, чтобы не расплакаться, и уже спокойнее добавила: — Оставалось только сказать, что король поручил тебе дело о расследовании культа…

Оро только фыркнул, думая, что в этом случае Дайна поступила правильно, но горькое чувство предательства не отпускало. Девушка тоже скрестила руки на груди и с вызовом смотрела на лорда, щёки её пылали, а на лбу выступил пот.

— Поверить не могу, что ты так подумал! — повторила Дайна, поджимая губы и резким движением убирая прядь, упавшую на лицо. — Мне казалось, моя позиция для тебя ясна!

— А что я должен был думать? — резко возразил Оро, глядя на Дайну сверху вниз; в какой-то момент он ощутил невероятное желание обнять её и прижать к себе, отчего его бросило в жар, заставив отшатнуться от девушки.

— Хорошо, — с прищуром произнесла Дайна, — хорошо. Я тебе докажу!

— С удовольствием на это посмотрю! — ядовито процедил Оро.

— О, не хочу портить вам веселье, — Зафф проскользнул в покои так тихо, что казалось, будто бы он появился буквально из ниоткуда, — но мне нужно доложить о чрезвычайной ситуации.

Лорд и Дайна посмотрели на Заффа с одинаковой свирепостью.

— Что там у тебя такого важного?

— Храм Предков подвергся нападению, мой лорд. Приверженцы культа Люцента заложили двери и взяли жрецов в заложники.

Оро внимательно посмотрел на Заффа, слегка прищурившись.

— Фанатики осмелились напасть? Я подозревал, что всё к этому ведёт. — Он весь подобрался, сурово сдвигая брови. — Нельзя допустить убийства жрецов. Передай Норну мои приказы: окружить храм стражниками дома Арино и королевской стражи. Никого не впускать и не выпускать. Твои мышки должны выяснить требования культистов. Сам отправляйся в храм, по возможности, оставайся незамеченным, не лезь на рожон. Я думаю, что всё не так просто, как кажется. — Лорд кинул взгляд на Дайну и изрёк: — А ты…

— Я пойду с Заффом! — заявила Дайна, — и докажу тебе свою преданность, ясно?

— Что? Но леди! — возмутился Зафф, — вы член семьи великого дома, вам нельзя участвовать в таких вещах!

— Кто узнает?

— Да кто угодно! — воскликнул Зафф. — Только члены семей великих домов носят длинные волосы до пят, вас всех за версту видно!

— Это не проблема, — отрезала Дайна, — я иду с тобой — и точка.

Зафф беспомощно посмотрел на лорда, но тот только закатил глаза и махнул рукой, мол, пусть делает что хочет.

Помощник с ворчанием вышел из кабинета, Дайна проследовала за ним. Ородрет ещё некоторое время нервно поглаживал рукоять кинжала.

«Как-то всё подозрительно гладко, — мысли вихрем проносились в голове, — если Ларна спонсирует культ Люцента, то как так вышло, что её сын стал их заложником? — Лорд задумчиво мерил шагами комнату, изредка кидая невидящий взгляд на окно или на бумаги на столе, мысли полностью завладели им. — Предположим, Неас действительно заложник, в таком случае, вероятно, удерживают его по приказу другого великого дома, который тоже подначивает этот бунт, либо... — на лице Оро расползлась довольная ухмылка, — либо никто никакого Неаса нигде не удерживает. И это всё лишь спектакль, чтобы сбить меня со следа. Ведь если дом Саалд пострадает, то обвинить его в измене будет сложнее. — Оро замер у стола, пытаясь не спугнуть близкую догадку, но… она ускользнула, оставив после себя только тревогу и мечущиеся мысли. — Для того, кто притворяется, Ларна была слишком… убедительна. С другой стороны, она и на похоронах Анайрэ рыдала так, словно ей действительно невыносимо больно от потери сестры, хотя сама же её и убила».

Он опустился на кресло и тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Загадку культа Люцента нужно было разгадать — и как можно быстрее. Если погибнут жрецы, то это бросит тень на Арила, а значит, это угрожает и положению Ородрета.

Лорд бросил взгляд на окно, вскочил и уставился в ту сторону, где находился Храм Предков. Сощурив глаза, он высматривал своих стражников, но, к своему удивлению, увидел несколько отрядов с характерным жёлтым цветом дома Саалд, которые неспешно двигались в сторону оккупированного храма.

— Интересно… — процедил Оро, — кое-кто смеет ослушаться приказов? Было же сказано: только королевская стража и стража дома Арино.

Он быстро скинул халат, облачился в свои лёгкие доспехи из кожи абраасы, змееподобного существа, которое водилось в горах Кутаиса. Кожа его отличалась удивительной гибкостью, но при этом и прочностью.

Надев доспех, лорд ощутил лёгкое покалывание — так бывает из-за оставшегося яда абраасы. Однако этот эффект, как говорят, вызывает прилив энергии.

Проверив клинок, завязав волосы в хвост, заправив их под доспех и натянув маску, чтобы не привлекать внимания, лорд быстро написал приказ для Норна, запечатал именной печатью дома Арино и отправил его с крысой, которая явно осталась этим недовольна, так как собиралась провести вечер, развалившись под креслом. Вторую записку Оро написал для Заффа, указав там то, что ему необходимо вернуться в главную резиденцию Арино и быть рядом со своим лордом, её он отправил аспидом.

Подождав, пока злобное пищание стихнет, он незаметно выскользнул в коридор, на первый этаж, а там — в окно. Своё нахождение в Храме Предков стоило, по возможности, оставить в тайне. Оседлав авгура, на котором не было никаких знаков великого дома Арино, лорд рванул к храму.

Остановившись за несколько кварталов, Ородрет неспешным шагом направился к своим стражникам, но тут же получил от ворот поворот.

— Не нужно здесь ходить, приказ короля!

Лорд послушно отошёл и замер в тени, изучая возможные подходы к храму: главный вход изнутри забаррикадировали культисты, чёрный вход был перекрыт королевской стражей и, возможно, изнутри культистами.

Насколько было понятно из донесений Заффа, которые Оро успел получить, пока собирался сюда, культисты угрожают убийством жрецов и требуют аудиенции короля лично, без охраны. Или чтобы он передал корону «истинному наследнику крови земли Кутаиса». Кого они имеют в виду — пока неясно. Но оба требования на самом деле означали одно и то же: избавление от Арила. В первом случае его убьют культисты, а во втором случае его казнит позже «истинный наследник».

Взгляд лорда зацепился за одну из башен на храме, там располагалась площадка с диджеридой, чтобы уведомлять жителей столицы о начале каких-либо церемоний. Абсолютно открытая площадка, без стен, крышу удерживали только колонны. А вот вход с площадки в храм осуществлялся через люк. Насколько Ородрету было известно, никаких замкόв у этого люка не предполагалось. Оставалось только пройти мимо своей же стражи и забраться на три этажа вверх по каменной кладке.

Лорд обошёл храм, пока не наткнулся на хозяйственную постройку, стоя́щую чуть в отдалении. Так как с храмом она не соединялась, и культисты через неё выйти не могли, то стражи вокруг неё не было. Оро, стараясь не шуметь, забрался на крышу этого сарая и с него запрыгнул на карниз каменной стены храма.

«Спасибо предкам за любовь к вычурным элементам в украшении стен», — мысленно проговорил лорд, легко цепляясь за выступающие камни. Забраться на стену оказалось легче, чем он предполагал.

Оказавшись на площадке, он лёг и выглянул, чтобы убедиться, что его никто не заметил. При лазаниях по стенам остаётся полагаться только на удачу, что никому не придёт в голову смотреть наверх. К счастью, никакой суматохи не было, а это значит, что ни культисты, ни стража его не заметили.

***

Глаза обожгла яркая голубая вспышка, Маркус спешно отвернулся и зажмурился.

«Его холод согреет тебя, волчонок, успокоит твой разум», — прозвучал где-то сверху уже знакомый голос.

Маркус потёр кулаками глаза, пытаясь рассмотреть, что его так ослепило: перед ним возвышалось белоснежное здание, шпили которого устремлялись в небо, и на самом высоком из них сверкал большой камень, по форме напоминающий осколок. Он блестел на солнце и переливался голубым и белым. Ханнуит осмотрелся, он стоял на дороге из белого кирпича, ведущей прямо к зданию со шпилями, вокруг дороги — пустота. И другие дорόги? Маркус подбежал к краю и понял, что эта дорога скорее напоминает мост, а внизу виднелся ещё один — и уже еле различимо, ещё ниже, была земля, укрытая плотным покрывалом из снега.

— Где я? — голос звучал глухо, будто, сорвавшись с губ, слова тут же начинали затихать.

«Владения Камня Разума», — появилась в голове фраза сама собой.

Маркус узнал этот голос. Это голос той женщины из сна, «Приручателя», как её называл Артанис.

— Зачем ты снова явилась? Я не хочу тебя слушать. — Мальчик махнул недовольно хвостом и резко развернулся, перед ним снова стояла она, рядом с ней лежал, подвернув лапки под себя, огромный белый рейкат и смотрел на Маркуса немигающим взором жёлтых глаз.

«Если не хочешь слушать, я не буду говорить», — улыбнулась Приручатель.

Волчонок всем нутром ощутил, как его охватывает раздражение.

— Нет уж, говори, где я, зачем я здесь? — сложил он руки на груди и вздёрнул подбородок, не сводя недовольного взгляда с женщины. Она склонила голову набок и показала на здание со шпилями.

«Это место, где хранится разум безликих. Тебе нужно быть здесь, чтобы встать на свой истинный путь. Только безликие знают, где его начало».

— Кто ты? — Маркус только сейчас осознал, что его окружает абсолютная тишина, он словно зажал уши подушками. С неба совершенно бесшумно сыпался снег, сверкая в лучах солнц. «Похоже на пепел, как в Ауре», — подумалось Маркусу.

«Я покровительница, кормилица… Нежная рука, оберегающая землю. Я пробудилась… Чтобы прийти туда, где во мне нуждаются».

«Я явно не из тех, кто в тебе нуждался, — скептически подумал Маркус, глядя в странные глаза Приручателя, затем вздохнул и решительно направился к входу в белое здание со шпилями. — Надо так надо, — кивнул сам себе ханнуит, — быстро сделаю, что ей нужно, и она выпустит меня из этого сна. Очевидно, что это очередной морок!»

Дверь открылась за мгновение до того, как Маркус коснулся её, его тут же затянула внутрь неведомая сила. Вокруг — абсолютная темнота, сильный ветер, пронизывающий до костей, и звуки… Маркусу захотелось зажать уши руками, но это не помогало: звуки были снаружи и внутри головы. Словно миллионы голосов умирающих, словно… усиленные многократно звуки из механической ноги Артаниса.

«Это же... крики дýхов, — неожиданно понял Маркус, — только здесь они кричат как от боли».

Глаза немного привыкли к тьме, и впереди Маркус заметил очертания кого-то. Он присмотрелся: в отдалении стоял гоммул, парень, чуть старше Маркуса, каштановые короткие волосы, как у даэвских рабов, странная одежда, похожая на мантию чёрно-зелёного цвета. На его груди, на тонкой серебряной цепочке, висел знак песочных часов, песок внутри них призывно светился, снизу красным, а сверху голубым.

«Гоммул?» — удивлённо подумал Маркус, пытаясь подойти ближе, но порывы чёрного ветра не давали ему этого сделать.

— Эй! — крикнул Маркус. — Эй, ты!

Незнакомец повернулся к Маркусу и уставился в темноту, широко раскрыв зелёные глаза. Дýхи вокруг закричали ещё страшнее, за спиной гоммула выросла тень, очертания которой постоянно менялись, и положила руку ему на плечо.

Ветер усилился, хлестая Маркуса чёрными порывами.

«Жертва и паразит», — прозвучали в голове слова Приручателя. Маркус ощутил на своём плече тепло её руки и сладкий запах сдобы, сменившийся свежестью мороза.

Мгновение — и всё изменилось: над Маркусом снова блестели солнца, а ноги стояли на белом кирпиче дороги, ведущей к зданию со шпилями. Всё наполнилось звуками. Шуршанием, смешками, грохотом падения вещей, глухим металлическим стуком. Вокруг появились странные существа в белых одеждах: они парили над землёй, а вокруг них летали блестящие шарики, которые и издавали металлическое лязганье. У каждого во лбу блестел камень, некоторые были в масках.

«Алкори! Это же алкори, народ, связанный узами разума!» — Маркус удивлённо рассматривал их, даже к одному протянул руку, но она прошла насквозь.

«Они помогут тебе найти путь», — снова прозвучали чужие мысли.

Маркус помотал головой.

— Я не хочу, мне не нужен этот путь! Моё место в Ауре!

Женщина провела тёплой ладонью по затылку мальчика, заставив его резко развернуться, но позади никого не было.

«В конце концов ты поймёшь, что уже заключил сделку», — отпечаталось в разуме, и Маркус проснулся.

Вокруг шаманского шатра стоял шум-гам, судя по всему, день в стане был в самом разгаре. Под потолком медленно покачивалась лампадка, Маркус перевернулся на спину, не отводя от неё взгляда.

«Зачем она снится мне? — подумал он, прислушиваясь к звукам снаружи. Там кто-то смеялся, кололи дрова. — Сколько бы она меня ни звала, я не пойду за ней».

— Она снова снилась тебе, волчонок? — с порога спросила Х’алдир, не успев войти.

— Откуда вы знаете? — уже без особого удивления ответил Маркус.

— Тени сказали мне.

— Тени кричали во сне, — Маркус потёр глаза, — кричали так, словно им больно. Я видел чёрный ветер и гоммула, его обнимала чёрная тень.

— Хм, — шаманка села рядом и задумалась, теребя пальцами бахрому на одеяле, — я сказала твоему лорду, что слышу, как дышит земля, и кто-то пробуждается. Вероятно, я ошиблась. — Маркус приподнялся на локтях, с интересом глядя на старуху. — Я думала, что до этого ещё далеко. Но я ошиблась: Приручатель приходит не потому, что ждёт пробуждения, а потому, что он уже проснулся.

— Кто он?

— Чудовище, которое пожирает разумы и землю, — буднично ответила Х’алдир. Маркус вздохнул и лёг обратно, все эти игры богов, шаманов и прочих весельчаков ему абсолютно не нравились. Единственная его задача на данный момент заключалась в том, чтобы научиться превращаться в силанта и вернуться в Аур, к Оро. Невольно вспомнив, как тени разрывают ханнуитов, а потом собирают обратно, мальчик поёжился.

«Тени, мир теней… — Маркус вспоминал свой сон, словно снова услышал их крики, — интересно, теням может быть больно? Они же бесплотные…» — Он покосился на Х’алдир, которая увлечённо мешала какое-то месиво из трав, и покачал головой. Шаманка, как обычно, станет говорить загадками, а в этом, как Маркус уже выяснил, он не очень силён. Но есть кое-кто, кто может объяснить понятнее.

— Идёшь охотиться? — голос шаманки звучал подозрительно дружелюбно.

— Да, побегаю пару часов, нужно размяться. — Маркус проверил тарко в ножнах, натянул сапоги и вышел из шатра.

— Главное, сам не стань добычей, общаясь с кудаями… — ухмыльнулась Х’алдир себе под нос.

Стан встретил Маркуса привычным гомоном: тут и там сновали ханнуиты, со стороны могло показаться, что передвижения их совершенно хаотичные и бессмысленные, но каждый был занят своим делом, не мешая другим.

— Маркус! Какие планы на сегодня? — махнул рукой Энель, сын вождя, он чистил одного из самцов алетионов, который вернулся с разведки.

— Хочу немного поохотиться в лесу, а после займусь звёздными картами, — вздохнул Маркус, подходя ближе. — Ты же знаешь, это теперь одна из моих основных обязанностей. Кроме общения с тенями, конечно.

Они оба хохотнули.

— Мы с ребятами сегодня собираемся устроить посиделки у костра, придёшь? — Энель навострил уши, ожидая ответа. У Маркуса потеплело внутри, ему было приятно и неловко одновременно, что они зовут его.

— Если Х’алдир не придумает мне очень важное занятие, то обязательно приду! — заверил ханнуита волчонок.

Тот согласно кивнул.

— Будь осторожнее! Воины, что делают обход, утром заметили странные передвижения гоммулов вдоль границ.

— Буду настороже, спасибо!

***

— Как сегодня охота? — беззаботно поинтересовался Артанис, мотая своей целой ногой в реке.

Маркус внимательно огляделся, прислушался и присел рядом, тоже вытягивая ноги.

— Сегодня я пришёл не ради охоты. Ради вас.

— Ого, вот это честь, маленький волк! — улыбнулся кудай. — Что ты хочешь узнать?

Ханнуит покосился на металлическую ногу Артаниса, не зная, можно ли задавать такие бестактные вопросы.

— Когда вы ходите, то из вашей ноги я слышу… крики? Или голоса, там словно кто-то есть внутри. Это дýхи, верно?

Артанис согласно кивнул.

— Да, как я и говорил, это дýхи.

— А почему они… кричат? Как долго они уже сидят в вашей ноге?

Артанис почесал голову и издал странный звук, похожий на фырканье.

— Я удивлён, что ты их слышишь, выходит, ты гораздо ближе к миру дýхов, чем я считал.

«Надо же, сегодня они все ошибаются, — подумал Маркус, вспоминая слова шаманки, — ну хоть признаются в этом, уже неплохо».

— Вы же тоже слышите? — Маркус дёрнул ухом.

— Разумеется! Если бы я их не слышал и не видел, как бы я их… — Артанис причмокнул, подбирая подходящее слово, — как бы я их уговорил служить мне, хех? Понимаешь, мир дýхов — особенное… э-э-э… место, назовём это так. Это место крайнего абсурда, где отсутствуют какие-либо законы логики нашего, физического мира. Сами дýхи общаются и говорят на другом языке, который недоступен слуху ни одного из живущих.

— Но я же слышу их! — удивился Маркус, — и даже иногда вижу.

— То, что ты слышишь, — лишь очень маленькая часть того, что говорят дýхи. Крик — это единственное, что мы способны различить. Даже то, что мы видим, — лишь отголосок мира дýхов. На самом деле они выглядят и говорят совсем иначе, но никто не знает, как именно.

Маркус прижал уши, обдумывая эти слова: даже если всё обстоит именно так, различия между положением дýхов в ноге и положением дýхов в чёрном ветре всё же есть. Интуиция подсказывала Маркусу, что всё не так просто.

— Дýхи могут испытывать боль? — спросил он, глядя на Артаниса, тот нахмурился.

— Почему ты так решил?

— Я снова во сне виделся с Приручателем. Она показала мне гоммула, за спиной которого была тёмная тень. Из-за этой тени дул ужасный чёрный ветер, и дýхи в нём… кричали, кричали как от боли. Совсем не похоже на то, что я слышу, когда вы ходите.

На мгновение на лице кудая будто бы появился страх, но тут же морщины разгладились, и он покачал головой.

— Значит, уже проснулся…

— Да кто проснулся? — не выдержал мальчик, — Х’алдир сказала то же самое.

— Тот, кто пожирает разумы, — Артанис ответил так, будто это было какое-то элементарное знание. Маркус сложил руки на груди, вопросительно глядя на старика, а тот рассмеялся и добавил: — Ладно, ладно, умный волчонок. Расскажу тебе то, что, по мнению шаманки, ты должен понять сам. Этот мир создан богами, как ты знаешь. Дýхи, магия, жизнь и смерть — это всё части богов, буквально… — он потёр переносицу, — буквально всё на свете состоит из богов. Из их энергии. И ты, и я, и твой лорд, и это дерево, и вон тот камень. И дýхи — это тоже их энергия.

Маркус весь превратился в слух, внимая Артанису, тот продолжал:

— Представь, что энергия богов — это такой… скажем, газ, а от плотности его сгущения зависит то, чем он становится — ханнуитом, камнем или водой. Чем сильнее сожмёшь, тем более материальным будет результат. Так вот, мир дýхов — это наименее сжатая энергия, она свободно течёт везде и таким образом… поддерживает структуру мира. С помощью абсурдных правил мира дýхов поддерживаются логичные правила мира материального. Понятно?

— В общих чертах, — признался Маркус.

— Этого пока достаточно, — хмыкнул Артанис, — и дýхи относятся спокойно к небольшим изменениям в структуре мира, — он показал на свою металлическую ногу, — например, если немного изменить течение энергии с помощью магии, дабы заставить ногу двигаться. Это не влияет на мир, ничего в нём особо не меняет. Поэтому они кричат, как ты говоришь, но не от боли. Просто так разговаривают.

— Получается, та тень, которая с гоммулом, меняет течение энергий так сильно, что это начинает менять структуру мира, поэтому они кричат как от боли? — сообразил Маркус.

— Святые луны, ты действительно умён! — похвалил его Артанис, — схватываешь на лету! Да, дýхи сопротивляются этим изменениям, поэтому ведут себя так, как ты видел во сне.

— А зачем ему это?

Артанис пожал плечами, не отводя взгляда от воды.

— Может быть, ответ на этот вопрос есть у Приручателя?

Маркус вздохнул, обдумывая слова кудая.

— Почему Х’алдир мне этого не рассказывает? — возмутился он, — если она хочет поскорее меня обучить, разве не логично всё мне объяснять?

— Она считает, что лучшая дорога — это та, которой когда-то прошла она сама, — грустно отозвался Артанис. — В своё время ей пришлось самой до этого всего доходить. Ей некому было рассказать. Кстати, ты сказал, что уже видел дýхов?

— Да… не краем глаза, как обычно, а прямо смотрел на них, — Маркус дёрнул плечами, — видел, как они разрывают ханнуитов и собирают их заново, когда те обращаются в силантов. Зрелище на любителя.

Артанис прыснул.

— Что же… Как только ты увидел мир дýхов, мир дýхов увидел тебя.

— Что это значит?

— Значит, что течение энергий вокруг тебя изменилось. Не так, как из-за той тени, иначе. Но течение энергии зависит от того, есть наблюдатель или нет. Теперь есть — это ты.

Маркус сделал вид, что понял, хотя он ничего не понял, но решил, что и так сильно докучает старику, тем более что тот всё чаще стал клевать носом, глядя на реку.

— Как долго вы ещё будете здесь? Я мог бы принести еды в следующий раз.

— Ещё несколько старших лун, не переживай обо мне… Эх, ладно, кого я обманываю, от еды я бы не отказался!

Маркус рассмеялся и встал.

— Хорошо, мистер кудай! Будьте осторожны, наши патрульные видели гоммулов у границы. Артанис только махнул рукой в ответ.

Возвращаясь в стан, Маркус испытывал странное ощущение, словно кто-то постоянно смотрит на него. От этого спина покрывалась мурашками, а шерсть на хвосте становилась дыбом. Маркусу стоило больших усилий не выдавать себя ушами и хвостом.

«Вероятно, я просто немного взбудоражен разговором с кудаем, поэтому и мерещится всякое... Или нет?» — Он остановился, внимательно прислушиваясь, стараясь отделить каждый звук, достать его из общего шума леса: где-то капала вода, какое-то животное шуршало в листве, лёгкий ветерок покачивал лианы и ветки деревьев, отчего шелестели листья, в какой-то момент ханнуит отчётливо услышал звук шага. Но тут же он ускользнул от его уха. Маркус втянул носом воздух и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на запахах, но ничего интересного не обнаружил.

«В любом случае в стане будет безопаснее, — он с беспокойством оглянулся туда, где остался Артанис, — завтра проведаю его снова».

***

— Медитация! — отчеканила Х’алдир, указывая Маркусу на шкуру в шатре, — сначала медитация, потом развлечения.

— Но Энель с ребятами сегодня будут у костра, я хотел…

— Никуда твой Энель не денется! — строго сказала шаманка, — помедитируешь — и иди куда хочешь! — добавила она и демонстративно вздохнула.

Маркус подумал, что сегодня она непривычно раздражённая. Для вечно умиротворённой Х’алдир такое было в новинку.

— Что-то не так с тенями? — усаживаясь, поинтересовался ханнуит, стараясь, чтобы его голос звучал максимально мягко.

— Сосредоточься — и сам поймёшь, — уже мягче проворчала шаманка, она уселась напротив в позе лотоса и тоже закрыла глаза.

Маркус послушно погрузился в негу медитации. Для начала он мысленно расслабил тело, а затем и разум, позволяя себе просто наблюдать за собой и своими мыслями. Они проплывали мимо, словно облака по небу, но не касались его.

Что-то назойливое постоянно отвлекало Маркуса, в груди будто засел вечно крутящийся волчок, не дающий покоя и мешающий сосредоточиться. Неприятное ощущение плохого предчувствия легло на плечи.

Маркус повторил всё заново: расслабить тело, расслабить разум, наблюдать… Снова это ощущение! Ханнуит недовольно ударил хвостом о землю и сразу замер, боясь получить тумак от Х’алдир, но она только шумно вздохнула.

— Вот и у меня то же самое весь день. Солнца близятся к закату, а тени ведут себя странно, что-то случится, Маркус, что-то случится.

Ханнуит пожал плечами.

— Не обязательно случаться чему-то плохому, верно, Х’алдир?

Шаманка перевела на него слепой взгляд и задумчиво покачала головой. Маркус сделал глубокий вдох, потянулся и снова покосился на шаманку, прикидывая, достаточно ли он уже медитирует, чтобы снова попробовать уйти. Х’алдир дёрнула хвостом и закатила глаза.

— Иди уже, иди! Вот же дети, их словно оса под хвост укусила!

— Храни вас луны Карузы! — Маркус подскочил и выскочил из шатра, схватив с собой мешок с дичью, которую он изловил по пути назад в стан.

Солнца уже клонились к горизонту, вот-вот начнётся закат! Ханнуит принюхался и повёл ушами, ловя знакомые голоса: Энель явно был на берегу реки, сразу за склоном. Узнать его задорный рык было проще всего.

Маркус добрался до нужного места очень быстро, даже дыхание не сбилось. Прежде чем выходить на берег, он остановился, пригладил одежду, выпрямил спину и успокоил хвост. Хоть ханнуиты ему и не очень нравились, но надо признать, что Маркусу было очень приятно, когда они так легко шли ему навстречу и делали вид, что он свой.

«Со временем ко всему привыкаешь, — подумал он, — даже к чужим непонятным манерам и привычкам плевать себе под ноги».

Он усмехнулся и вышел к костру, вокруг которого сидели Энель, Амика, чуть младше Энеля, с восхитительными серебристыми глазами и таким же в своей противности характером, Менген, близкий друг Энеля, приятный молодой ханнуит с чёрными ушами и хвостом, как у вождя, и малышка Ляйра — она сидела, скрестив ноги и держась руками за ступни.

— Неожиданно и приятно! — рассмеялся Энель, — признаться, я был почти уверен, что Х’алдир найдёт тебе занятие полезнее, чем праздно шататься ночью!

— В этот раз тени помогли мне, — хитро ответил Маркус, усаживаясь между Ляйрой и Энелем. Девочка кивнула ему и зажмурила глаза, ей явно нравилось сидеть так близко у костра и ощущать его тепло.

— Я даже немного тебе завидую, Маркус, — раздался низкий голос Менгена, его было видно плохо, пляшущие языки пламени постоянно норовили закрыть его лицо, — ходишь в лес, охотишься, считаешь карты да учишься с тенями болтать! Ни тебе патруля, ни пастбищ!

— Да, — согласился Маркус, передавая Энелю мешок с дичью, — если хочешь, Менген, завтра же утром пойдём вместе к Х’алдир, и я лично скажу ей, что ты именно тот, кто ей нужен!

Амика хихикнула. Все знали, что быть шаманом хоть и почётно, но не желанно. На протяжении истории все шаманы были или прокляты, или несчастны в жизни или любви. Нынешняя Х’алдир отдала теням свои глаза, чтобы получить всю свою шаманскую мощь, а прошлый шаман отдал половину жизни и много лет просто лежал ни жив ни мёртв, пока не истлел. Даже после этого ханнуиты не были уверены, что он сначала умер, а потом истлел, а не наоборот. К тому же у шаманов не было семьи, и жили они всегда отдельно от стана, чтобы тени не беспокоили ханнуитов. Шаман как бы становился чужаком. Поэтому Маркусу было очень на руку стать именно учеником шаманки: он как был чужаком, так им и остался. И его это совершенно не тяготило.

— Ну так что, согласен? — широко улыбаясь, кивнул Маркус Менгену, — если хочешь, я могу прямо сейчас начать обучение! — Маркус сосредоточился и, прикрыв глаза, воззвал к теням, как учила шаманка. Она говорила, что если правильно звать, то тени всегда откликнутся.

— Эй, эй! — испуганно замахал руками Менген, пытаясь отогнать тени, которые слегка приподняли его над землёй, — не надо! Скажи им, чтобы не трогали меня!

Маркус хмыкнул и глянул на Энеля. Тот улыбался, устанавливая около костра палки с лавовыми крысами, чтобы они пожарились.

— То, что ты стал её учеником, это удача для всех нас, — вздохнул он, — честно говоря, я очень боялся, что она позовёт меня. Ведь я сын вождя и всё такое… — он быстро глянул на Маркуса и отвёл взгляд.

— Она бы не позвала тебя, — подала голос Амика, — Таг’я бы не позволил. Кто бы стал тогда следующим вождём?

— Разве это место наследуется? — удивился Маркус, вспоминая историю о том, как сам Линар стал вождём.

— Нет, но сын — это первый претендент, — ответил Энель, — могут и другие выступить со своей кандидатурой, но часто бывает так, что этого не происходит. История моего отца — это редкий случай. — Он ловко перевернул палки с крысами, Амика не сводила с него влюблённых глаз.

Маркус подумал, что влюблённые пахнут иначе. Раньше, когда Амика и Энель не были слишком близки, они пахли по-другому. А сейчас к обычному запаху Энеля примешался ещё и какой-то сладкий аромат, напоминающий мёд или цветочную пыльцу. Однако так пах только Энель. Амика, хоть и заглядывала ему в рот, но пахла… обычно. Маркус хмыкнул: «Интересно, они сами чуют эту разницу? Они же тоже ханнуиты с таким же нюхом?» — Он потянул воздух носом, ощущая множество разных запахов и тут же мысленно разделяя их, чтобы понять, какой, чему или кому принадлежит: вот аромат головки дикого чеснока, лежащего в кармане у Ляйры; вот очень слабый запах навоза алетионов, исходящий от рук Энеля. А вот душистость сладких трав, которыми натёрла грудь и плечи Амика; запах выделанной кожи и металла чувствовался от Менгена, который сегодня занимался изготовлением кожаных изделий и инструментов.

— Опять колдуешь? — фыркнул Менген, беря свою жареную лавовую крысу.

— А? — Маркус словно пришёл в себя, — нет, просто задумался, тени сегодня какие-то неспокойные. Будто волнуются.

— Ты уже говоришь как Х’алдир, ты словно создан для этой роли, — хохотнул Энель, протягивая Маркусу его порцию, — забудь о тенях сегодня.

Маркус задумчиво уставился на горизонт: одно солнце уже скрылось, оставив второе в гордом одиночестве.

— Ой! — Ляйра испуганно схватила Маркуса за руку, показывая на оставшееся солнце, — это что с ним?

Солнце начало терять свой блеск, становилось тусклым и уменьшалось, словно кто-то медленно загораживал его. И сжималось оно до тех пор, пока не превратилось в закатный полумесяц.

Маркус нахмурился.

— Солнце будто стало луной…

— А луна — солнцем. — Амика указала на другую сторону неба, где из-за горизонта поднялась полная луна.

Волчонок ощутил, как по коже заскользил ледяной ветер, пробрав его до самых костей, он оглянулся на других, но, судя по всему, только он это чувствовал. Внутри всё сжалось, дыхание перехватило, взор застилал чёрный ветер, как из сна. Перед глазами возник гоммул с чёрной тенью, какое-то огромное чудовище, внутри которого быстро билось сердце даэва, затем несколько алкори в масках без лиц. Тут чёрный ветер захлестнул Маркуса полностью, а левый глаз будто проткнули раскалённым прутом. От неожиданности и боли мальчик вскрикнул, хватаясь за глаз, и повалился на спину.

— Маркус? — услышал он сквозь тьму испуганный голос Энеля. Тьма начала рассеиваться, боль — уходить.

— Всё, всё нормально… — Маркус попытался убрать руки Энеля и Ляйры, которые его поддерживали, — нормально!

— Что случилось? — Менген присел рядом с чистой водой из реки.

— Я же говорил, тени что-то нервничают, — слабо улыбнулся Маркус, принимая чашку.

Энель озабоченно прижал уши.

— Я позову Х’алдир…

Маркус резко сел, выпучив глаза.

— Не надо, всё нормально, видишь? Я в порядке. Сейчас съем мяса — и всё пройдёт, а? — Он торопливо откусил кусок и проглотил, совсем не жуя, пытаясь одновременно улыбнуться.

Ляйра с Амикой рассмеялись.

— Ладно, — Энель расслабил плечи и сел рядом, но уши его оставались прижатыми.

***

Следующие два оборота малой луны после затмения Х’алдир не отпускала от себя Маркуса ни на секунду. Ни поохотиться в лес, ни в стан, никуда! Мальчику уже выть хотелось от нахождения в обществе одной лишь старой леди. Она сама объясняла это тем, что тени предупреждают её об опасности, но — надо отдать должное — вела она себя тоже не как обычно: её уши постоянно двигались, вслушиваясь в звуки вокруг, она часто замирала и принюхивалась, прямо как сам Маркус, когда охотился в лесу. Видимо, шаманку действительно что-то тревожило не на шутку.

— Снова медитация? — устало промямлил Маркус, подпирая щёку рукой и глядя, как Х’алдир усаживается в позу лотоса.

— Всё верно, мой волчонок, чем быстрее ты научишься говорить с тенями, тем быстрее будешь в безопасности.

— Как тени помогут мне быть в безопасности? — Маркус зевнул.

Х’алдир вздохнула, но ответила:

— Предупреждён — значит, вооружён. Тени будут говорить тебе, что тебя ждёт, если ты сделаешь шаг. А уж делать его или нет — будешь решать ты сам, — она накинула себе на плечи пушистую шкуру, — да и в бою они тоже могут подсобить. У тебя же иногда получается их попросить кого-то приподнять или толкнуть? — Маркус кивнул, послушно копируя позу шаманки. — Будет на руку, если тени будут слышать твои просьбы всегда, а не от случая к случаю. Да и дрогнувшая в бою рука врага, которую отвели тени, может промахнуться по тебе смертельным ударом.

— Не хотелось бы, чтобы пришлось просить тени о таком, — пробормотал мальчик, закрывая глаза.

— С нами часто происходит то, чего мы совсем не желаем, — произнесла шаманка и замолчала.

Маркус погрузился в транс, словно резко упал в воду и замер у дна. Звуки вокруг отдавались гулко, а воздух стал вязким и липким, словно варенье из лесных ягод. Мальчик вытянул руку, но это далось с трудом, будто на ней висел какой-то груз. Он осмотрелся, всё выглядело как обычно: Х’алдир, сидящая в позе лотоса, шкура на её плечах, подвески на стенах шатра. Дым, тонкой струйкой поднимающийся из трубки, брошенной шаманкой на столик. Всё казалось привычным — кроме того, что вокруг была оглушающая тишина. Ни звуков ветра, ни голосов стана, даже висящие у входа деревянные палочки замерли в безмолвии.

«Так глубоко я ещё никогда не погружался, — подумал Маркус, вставая, чтобы посмотреть, как выглядит стан в этом… состоянии, — надеюсь, это результат моих стараний, а не очередные игры Приручателя. — Он подошёл к входу в шатёр и попытался отодвинуть занавес, но тот внезапно оказался тяжёлым как камень. — Это немного усложняет дело, Артанис говорил, что дýхи сопротивляются слишком сильным изменениям мира. Но сдвигание занавески явно не из их числа. Где же я тогда, если здесь нельзя изменять вообще ничего?»

Маркус сел обратно, задумчиво подперев подбородок рукой, почему-то немного болел и слезился левый глаз, хотелось почесать его изнутри. Мальчик снова осмотрелся, надеясь найти хоть что-то интересное в самόм шатре, раз выход на улицу закрыт. На глаза попалась книга, которой раньше здесь не было. Она лежала рядом с трубкой. Маркус только сейчас понял, что дым из трубки больше не поднимался, застыл.

«Может, тут нет времени?» — подумалось мальчику, он провёл пальцами по книге, ощущая странную тягу скорее её открыть. Обложка её была совершенно пуста, никаких названий или имён, только гладкая серая кожа.

Маркус открыл книгу, и его пробрала греющая душу ностальгия, которую невозможно объяснить. Он пробежался глазами по страницам: несколько изображений и столбцы текста на неизвестном языке.

«Интересно. — Он послюнявил палец, чтобы перевернуть страницу, но книга будто сопротивлялась, пытаясь заставить его внимательнее, рассматривать рисунки. — Ладно, ладно, я посмотрю, — решил волчонок и стал изучать первое изображение: тут был запечатлён явно ханнуит с ушами и хвостом, один его глаз был перевязан, затем следовало превращение в волка, а после был нарисован этот же волк, пожирающий сердце какого-то чудовища. — Предположим, волк, — согласился Маркус с книгой, — волк, пожирающий сердце чудовища, которое проснулось?»

Словно подтвердив его догадку, страница перелистнулась сама, на ней уже была другая иллюстрация: алкори в их типичных масках без глаз, за спиной которых возвышались женская фигура с четырьмя глазами и огромный рейкат.

«Приручатель, алкори, её ручной рейкат, — проговорил про себя Маркус, — это всё я уже знаю…»

Страница перевернулась. Гоммул с книгой в одной руке и огнём в другой. За его спиной замерла большая чёрная тень. Маркус сощурил глаза, эта картина была очень знакомой, будто бы он уже это видел…

«Во сне!» — мысленно воскликнул Маркус, вспоминая чёрный ветер, крики дýхов и тень за спиной того гоммула с зелёными глазами.

Книга зашелестела, переворачивая страницу. Тут изображался даэв, держащий в руках чью-то отрубленную голову, а над ним были запечатлены меняющиеся местами луна и солнце.

«Из этого я видел только затмение, кто этот даэв с головой в руках?»

В ответ книга задрожала и захлопнулась. Боль в глазу стала невыносимой, Маркус застонал, схватившись за голову.

Сквозь его разум словно нёсся бесконечный поток, тысячелетняя мудрость и знания, кои не мог бы вынести в своей голове ни один живущий, проходили сквозь Маркуса. Множество картинок из прошлого, настоящего и будущего перепутались и сплелись в одно полотно, но высмотреть что-то конкретное едва удавалось.

«Мы не знаем, где и когда берут своё начало пророческие писания. Но мы точно знаем, что всё это лишь морок», — прошептал кто-то в голове, к нему добавился ещё один голос: «…но, если Маркус каким-то волшебным образом обернётся именно волком, а не силантом, я клянусь, что перестану относиться к пророчествам с пренебрежением».

И снова: «…Ты словно создан для этой роли!»

А дальше опять: «…У него судьба героя и убийцы…», «В конце концов ты поймёшь, что уже заключил сделку…»

Вихрь этих голосов нарушило что-то чужеродное, Маркусу показалось, что этот голос больше похож на змеиное шипение: «Мне не особенно важно, кто ты, Алан, главное, будь со мной! Верь только себе! Верь только себе! Верь только себе!»

«Алан? Какой ещё Алан?» — спросил волчонок, но в ответ услышал только крики боли от дýхов, как тогда, во сне. Он оглянулся — мир стал стремительно гаснуть, и потрясённый Маркус открыл глаза.

Оказывается, Х’алдир давно закончила свою медитацию и просто молча смотрела на мальчика.

Он вдруг чётко услышал, как кто-то шепчет, его уши непроизвольно дёрнулись, это не осталось для шаманки незамеченным.

— Слышишь? — она скорее утверждала, чем спрашивала. Волчонок кивнул. — Они говорят о тебе, рассказывают, что ты был в точке покоя.

— Это название того места?

— Скорее, состояния. Это небольшой закоулок между временем и пространством, где тени могут свободно говорить с шаманом.

— Не сказал бы, что тени прямо «говорили» со мной, скорее показывали, — проворчал Маркус, выпрямляя ноги и двигая пальцами, чтобы скорее разогнать кровь.

Х’алдир не сводила с него слепых внимательных глаз.

— Главное, что донесли информацию, которую хотели донести.

Маркус потёр левый глаз, он всё ещё отдавал болью. В нос ударил запах земли и меха, мальчик чихнул, не понимая, откуда эти новые запахи. Принюхался.

«Они не новые! — озарило его, — просто теперь я чувствую всё!»

Всё, что раньше было само собой разумеющимся и даже не замечалось Маркусом, сейчас стало концентрированным и сочным: запахи, цвета, звуки. Словно на мир сверху наложили ещё один такой же, и он стал вдвойне насыщенней.

— Это и есть умение говорить с тенями? — изумился он, осматривая внутреннее убранство шатра как в первый раз.

Шаманка кивнула, но почему-то уши её были прижаты к голове, словно она была совсем не рада этому.

«Они совсем близко! Скоро, скоро мир дýхов заберёт свою плату», — прошелестело где-то совсем рядом.

— Что? — растерянно оглянулся Маркус, — это они тебе или мне?

— Нам, волчонок, — со вздохом ответила шаманка и как-то поникла, — теперь мы оба слышим.

«Теперь понятно, почему она всегда такая странная, — решил Маркус, — сложно вести себя нормально, когда вокруг кто-то всё время разговаривает и лезет в голову. Интересно, что за Алан? Тот голос не был похож на остальные. Он был такой живой, такой…» — Ханниут ударил хвостом о землю, пытаясь успокоить мысли и собрать их в одну кучу. Все голоса, что он слышал в точке покоя, были как, как…

«Они были как рисунки, это были слова из воспоминаний», — это понимание взялось в голове из ниоткуда, словно кто-то только что положил его туда, от этого Маркуса пробрал лёгкий озноб. Разум отчаянно отказывался признавать тот факт, что теперь в него могут так беспрепятственно влезать тени.

«А вот голос, говоривший с Аланом, был такой… будто я его подслушал, он не был воспоминанием, он был таким живым».

— Х’алдир, а можно ли услышать, что говорят тени другим? — ненавязчиво поинтересовался Маркус.

— Тени говорят только с шаманами, чего уж тут скрывать. Нас тут двое, и мы оба всё слышим.

— А если, предположим, где-то далеко есть ещё один шаман, можно ли через точку покоя или… не знаю, — Маркус неопределённо махнул рукой, — через мир теней подслушать, что тени говорят ему?

Между бровями шаманки пролегла глубокая борозда, она ничего не ответила, только нахмурилась ещё сильнее. Х’алдир немного помолчала и наконец-то медленно произнесла:

— Только если между этими шаманами есть связь, которую они создали сами. Либо которую создали боги…

— Это как? — не понял Маркус и тут же пожалел о своих словах, потому что Х’алдир так сильно стукнула хвостом об пол, что мальчику показалось, что она сейчас кинется на него.

— Если два шамана — влюблённые или очень близкие друзья, они могут создать связь и говорить друг с другом через мир теней. Или же, если они не знакомы, но в каждом из них есть частичка одного и того же бога — «отголосок». Для мира теней они становятся так похожи, что, считай, едины, поэтому такая связь является возможной.

Волчонок нахмурился, вспоминая голос, который обращался к Алану. Выходило, что Маркус и этот Алан связаны через какого-то бога?

«Не самая лучшая новость на сегодня, — подумал он, — но это не имеет значения. Ещё немного — и я освою обращение в силанта и оставлю это всё тут, вернувшись в Аур! Ведь если я научился говорить с тенями, значит, я могу попросить их помочь превратиться. — Его снова передёрнуло, когда он вспомнил, как именно происходит превращение. Очевидно, что тени не смогут ничем помочь, если он сам не решится на это. — С другой стороны, — успокаивал Маркус сам себя, — ни один из ханнуитов никогда не говорил, что это больно. Да, выглядит неприятно, но, раз другие так охотно это делают, ничего болезненного в этом нет».

Чувствуя, что снова начинает нервничать, мальчик сделал несколько вдохов и выдохов, решив, что обязательно попробует превратиться завтра, как встанут солнца. Он взглянул на шаманку, она почему-то показалась ему необычайно грустной, он даже ощутил какую-то непередаваемую тоску где-то в груди. И одновременно понял, что это не его тоска.

— Давайте я сегодня натру все травы, Х’алдир, а вы отдохнёте? — спросил он, укрывая шаманку сползшей с её плеч шкурой. — Расскажете мне пару историй про тени из вашей молодости?

Шаманка слабо улыбнулась, закутываясь в шкуру. Маркус вдруг чётко увидел, насколько она стара: глубокие морщины бороздили сухую кожу, на руках проступали старческие пятна, волосы совсем побелели.

— Ты слишком добрый, волчонок, — грустно проговорила она, — слишком добрый для своей судьбы.

Маркус ничего не ответил, просто достал доску, ступку, пестик и разложил пучки сушёных трав.

Х’алдир тяжело вздохнула, будто собираясь с силами, и уже бодрее произнесла:

— Хорошо, есть у меня несколько историй, хватит до рассвета!

***

Маркуса разбудили тени, они навязчиво шептали на ухо: «Они уже здесь, уже здесь, уже здесь».

Сначала он от них отмахивался, как от назойливой мухи, пока шаманка не схватила его за плечо ледяной рукой. Мальчик дёрнулся и резко проснулся.

— Слышать-то научился, да только не слушаешь! — проворчала она. — Тени же говорят, Маркус!

— Я крепко уснул, какие ещё «они» здесь?

До ушей донёсся какой-то шум снаружи. Небольшая суматоха, запах превращений, приказы, отданные тихим рычанием.

— Гоммулы совершили вылазку через границу, — буднично ответила Х’алдир, — небезопасно оставаться в шатре, нужно идти к силантам.

При упоминании о нападении гоммулов у Маркуса по спине пробежал холодок страха, он помнил несколько смутных картинок из раннего детства — до тех пор, пока его не нашёл Ородрет. На этих картинках были только огонь, гоммулы и животный, пронизывающий страх.

— Их много? — стараясь не выдать своих переживаний, спросил Маркус, быстро хватая сумку.

— Пока не знаю, дýхи считать не умеют, — хмыкнула Х’алдир, подталкивая мальчика к выходу. Он осторожно коснулся занавеса, словно боялся, что тот окажется таким же тяжёлым, как и в точке покоя, но ткань легко поддалась.

Всё было покрыто туманом, до рассвета оставалось не больше двух часов. Уши Маркуса улавливали каждый шорох вокруг, он слышал, как вождь говорит воинам кому куда идти и что делать, слышал, как Энель рычал на кого-то из детей, указывая, куда прятаться.

Огней ханнуиты не зажигали, чтобы не облегчать врагу работу. Сами они прекрасно видели в темноте, а вот гоммулы — нет.

В станах ханнуитов воинами считались все, кто уже мог обратиться в силанта, поэтому укрывать нужно было только детей, которые ещё не прошли обряд. Обычно их уводили в глубину стада алетионов, чтобы они могли затеряться среди них в случае, если враг доберётся до стана. Именно туда Х’алдир его и вела. Но Маркус вдруг остановился и замер под удивлённым и одновременно недовольным взглядом.

— Чего ты замер?

— Я не пойду, — как-то нерешительно произнёс мальчик, в его душе будто кто-то царапал тонкими коготками. Он ясно понял, слушая голоса ханнуитов, что гоммулы идут со стороны леса. Леса, где сейчас живёт Артанис. Если повезёт, гоммулы не встретят его, а если встретят? Что может дряхлый рыжий старик против воинов Икада, владеющих про́клятой магией?

— Что здесь происходит? Детёныш лорда не должен пострадать! — Таг’я появился словно из-под земли — огромный чёрный силант сверкал глазами, его когти, размером с палец Маркуса, впивались в землю. Мальчику показалось, что от его шкуры даже идёт пар, так он разгорячён.

Тут же заиграли барабаны, говоря воинам-ханнуитам о том, что враг близко.

— Прокля́тые крысы! — прорычал Линар и исчез в тумане.

— Маркус? — Х’алдир снова потянула его за руку, но мальчик вырвал свою ладонь из её руки и виновато посмотрел на шаманку.

— Извините меня, я должен! — И тут же сорвался с места в сторону леса. Он бежал изо всех сил, не оглядываясь, надеясь, что успеет скрыться в чаще прежде, чем кто-то из силантов его догонит.

Углубившись в лес, он дал себе отдышаться. Кровь прилила к лицу, сердце стучало в районе горла, Маркус лёг на землю, чтобы не привлекать внимания, если кто-то из гоммулов уже здесь. Вдохнув запах земли, сухой и горячей, мальчик только сейчас понял, что натворил. Он оцепенел от страха и почти перестал дышать.

«Это самое глупое решение в моей жизни, — пронеслось в голове, — как можно было поддаться этому порыву? А думать, Маркус, кто думать будет?»

В живот будто бы положили камень, который притягивал Маркуса к земле. Он закрыл глаза и постарался утихомирить разум.

«Что сделано, то сделано, — успокаивал он сам себя. — Если остаться здесь лежать, будет очень глупо, хоть и безопасно».

От мысли, что его найдут вот так, скрюченного от страха в лесу, Маркусу стало тошно. Что подумает Оро о нём? Что он как трус убежал в лес, проигнорировав приказ вождя и шаманки, а потом просто лежал, скованный страхом, не в силах двинуться?

«Ради этого я оттачивал мастерство быстрого боя? Ради этого я столько учился? Ради этого терпел к себе отношение, как к собаке, от даэвов? Чтобы оказаться испугавшимся щенком? Раз уж я сделал необдуманный шаг, нужно действовать исходя из ситуации!»

Он коснулся рукой ножен с клинком на груди, и сразу стало легче. По рукам и ногам растеклось приятное тепло, изгоняющее страх из тела. Маркус медленно встал на четвереньки, прислушивался к звукам, уши его не переставали двигаться, переключаясь с одного источника шума на другой. Он поднялся на ноги и сам себе решительно кивнул: «Делать то, что дóлжно, тем более… тени, дýхи… не зря зовут меня к Артанису. Ему нужна помощь».

Он короткими перебежками углублялся в лес, где в прошлый раз был кудай. Постоянно прислушиваясь, чтобы уловить приближение врагов. Его словно пронзило стрелой, когда он услышал тихую мелодию, которую кто-то так беспечно наигрывал на лютне. И ошибки быть не могло, это была лютня Артаниса. И если её слышит Маркус, значит, совсем скоро услышат и гоммулы. Он устремился на звуки мелодии, остановившись у берега маленькой речушки. На другом берегу сидел кудай и проводил пальцами по струнам, его рыжие волосы разметались вокруг.

— Маркус? Ты сегодня рановато! — радостно поприветствовал его Артанис, махая рукой.

Маркус только покачал головой и вдруг бросился вперёд, его тарко, блеснув молнией, отбил стрелу у самого лица Артаниса, заставив того побледнеть.

— Уходим! — коротко произнёс Маркус, отходя в лес спиной вперёд и следя глазами за тем, куда стягиваются тени, они указывали на затаившегося гоммула, того самого, который выпустил стрелу.

Кудай, не задавая лишних вопросов, спешно последовал за волчонком. Клинок Маркуса извивался так же, как и у даэвов, он жаждал крови, хоть и не мог передать часть жизни своему владельцу.

Они сделали буквально с десяток шагов, как из кустов вылетела ещё одна стрела, Маркус её успешно отбил и бросился в контратаку, но в последний момент краем глаза увидел что-то странное. Будто прозрачный кулак из воздуха летел в него откуда-то сбоку. Ловко увернувшись и сделав перекат, Маркус ушёл от удара, но упустил возможность прирезать стрелка.

«Значит, больше одного», — отпечаталось в голове. На удивление, разум работал чётко и спокойно, как во время тренировки с Дайной или Норном. Страх ушёл, остались только собранность и обострённое восприятие. В голове иногда звучали слова, которые говорили тени. Или дýхи, как их называл кудай. Точнее, они не говорили словами, их подсказки складывались в картинки: то изображение кустов, в которых сидел противник, то направление, куда стоит отходить.

Из-за особого восприятия мира, благодаря связи с тенями, Маркус мог видеть размытые силуэты врагов, даже если они прятались. Тени собирались толпой вокруг них, отчего возникало специфическое подрагивание воздуха, как в жаркую погоду над землёй. А ещё он мог видеть про́клятую силу гоммулов! Он даже от Х’алдир не слышал, что такое возможно!

Уши уловили скрип натягивания тетивы, Маркус снова отбил стрелу и бросился вправо, делая обманный выпад в сторону второго гоммула, вынуждая стрелка сделать ещё один выстрел.

Выстрел, свист стрелы, кувырок, рывок — и тонкий звон тарко, вгрызающегося в плоть шеи врага. Гоммул даже понять ничего не успел, Маркус сделал всё за десять ударов сердца, пока враг вытаскивал новую стрелу и натягивал лук. Голова с глухим стуком упала на землю и откатилась.

Маркус резко развернулся, но тут же его сбило с ног магией, он упал, больно ударившись головой, однако сразу же вскочил и кинулся на врага. Тот замер, что показалось Маркусу подозрительным.

Мельком он увидел, что Артанис отбивается от третьего гоммула, который тоже применял магию. Сам кудай использовал короткий кинжал, почти как у Маркуса, и магию дýхов, прося их то схватить врага за руку, то толкнуть, то сделать подножку, то сжать, чтобы тот не мог вдохнуть.

Гоммул перед Маркусом всё ещё медлил, волчонок хмыкнул и, не снижая темпа, кинулся к нему, в последний момент перебросив кинжал из одной руки в другую, чем спас себя, потому что враг схватил его магией именно за ту руку, в которой мгновение назад был кинжал, и отбросил от себя. Но Маркус успел чиркнуть тарко по груди врага, разрезая чёрно-зелёную мантию и пуская кровь. Он рукой ощутил, как кончик кинжала прошёлся по костям грудины.

Гоммул схватился за рану, быстро нащупал что-то в кармане и выпил, рана на глазах начала затягиваться.

«Так могут только даэвы!» — мысленно негодовал Маркус.

— Вставай! — крикнул ему Артанис. Волчонок дёрнулся, но оказался в ловушке: его руки сдавило магией гоммула, прижимая к земле, мальчик затрепыхался, лихорадочно думая, что делать.

Гоммул осторожно приблизился, что-то говоря на своём языке. В голове постепенно складывались слова, переведённые тенями: «Почему ты не обращаешься?»

«Почему?» — Маркус зарычал, когда гоммул подошёл ещё ближе, он и сам не знал, почему не обращается. Сейчас было бы очень вовремя.

Гоммул снова что-то сказал: «Использует оружие диких? Вижу такое впервые. Может, не убивать его?»

Второй гоммул ничего не ответил, потому что Артанис яростно сопротивлялся.

— Лучше убей! — крикнул волчонок, и дýхи толкнули гоммула, будто огромная ладонь, ударив его о круглый ствол беннеттита.

На мгновение удерживающая сила ослабла, и, схватив крепче кинжал, Маркус со всей возможной скоростью бросился на гоммула, который поднимался на ноги. Гоммул успел выкинуть вперёд руку — и удар, метивший в горло, попал в грудь, пропахав там глубокую борозду, из которой тут же хлынула кровь.

Гоммул страшно захрипел, выпучил глаза, уже подёрнутые дымкой смерти, и сделал резкий жест у лица ханнуита. Тут же левый глаз Маркуса пронзило чудовищной болью. Он вскрикнул — и вдруг и ослеп, и оглох, боль огромной, обжигающей волной прокатилась от головы по всему телу. Маркусу показалось, что он превратился в громадный красный шар, полностью состоящий из боли, а потом этот шар резко уменьшился до размеров его головы и замер там, при каждом ударе сердца отдаваясь пульсирующей раной, затягивая сознание в темноту.

***

Он снова оказался на краю скалы, где был, когда впервые повстречал Приручателя. На этот раз небо заливало кроваво-красное зарево, Приручателя не было, а лес за спиной больше не казался таким пугающим.

Ханнуит поднял руку и понял, что она вся облеплена тенями, они роились над кожей, создавая ещё один слой, словно одежда. Он осмотрел себя и обнаружил, что он весь покрыт таким слоем. Тени-дýхи переливались, словно перламутр, но молчали. От них не исходило ни единого звука.

«Значит, это правильно для мира? — как-то само собой подумалось Маркусу. — Они ведь не сопротивляются».

«Маркус, — прозвучал в голове уже знакомый голос, мальчик тяжело вздохнул, думая о том, что эта леди его чрезвычайно утомила. — В твоей судьбе только одна дорόга. Она ведёт к холодной крови».

Маркус кивнул, надеясь, что Приручатель отстанет от него, увидев, что он не спорит.

«Они взяли свою плату, больше пути назад нет».

***

Маркус застонал и потянул руки, чтобы сжать ими голову. Он ощущал себя так, словно с него сняли кожу, — и каждый звук, каждый лучик света, даже ощущение пушистой шкуры под спиной впивались в тело болезненной иглой.

Но самая сильная боль затаилась в голове. Голова была пуста, но одновременно наполнена пустотой и частыми красными вспышками боли, в которых становились видны кости, покрытые кровью.

Кто-то мягко, но уверенно остановил его руки. Маркус попробовал открыть глаза, но тщетно — в одном была тьма, а второй словно слипся. На мгновение мальчика захватила паника, и возникло острое желание разлепить веки пальцами.

— Всё в порядке, это просто отёк, не дёргайся. — Это был голос Артаниса.

«Значит, он жив… Значит, я жив», — подумал Маркус, и стало немного спокойнее. Он очень медленно вздохнул, пытаясь не потревожить боль внутри, но не удалось, она взорвалась в голове новой вспышкой, заставив Маркуса замереть и скривиться, переживая приступ.

— Рад тебя слышать, Артанис, — собственный голос звучал как из-под подушки, глухо и далеко.

— Я тоже рад, малыш, говорю сейчас только благодаря тебе. Ты был быстр, как настоящий даэв. Я впервые видел такое! — в голосе кудая слышалось искреннее восхищение.

Маркус невольно улыбнулся и тут же поморщился.

— Спасибо. Я сильно пострадал? Было опрометчиво идти к тебе одному…

— Ну… — Артанис замялся.

— Хватит нервировать его! — прервала их Х’алдир, — уселся тут, поди прочь!

— Нет, нет, пусть останется… — почти прошептал Маркус, его захлестнула волна нестерпимого жара, от которого ломило суставы и хотелось выть. Он так же быстро спал, как и нахлынул. Маркус тяжело дышал, чувствуя, как покрывается холодным пóтом.

— Мне что-то нехорошо, — прошептал он одними губами, проваливаясь в болезненный сон.

***

Во сне он видел только череду картинок: алкори в их ослепительно-белом Плато среди снега, воспоминания с Ородретом и Дайной, затмение, рисунки в книге, лица Артаниса и Х’алдир. Ему казалось, что он покрывается огромными мурашками, обрастает шерстью, а потом снова становится собой. Над всем этим вихрем картинок постоянно звучал голос Приручателя, которая звала его с собой, уговаривая пойти по нужному пути.

Изредка перед глазами возникало виде́ние: гоммул, которого Маркус видел однажды во сне, лежал на столе, а кто-то, чьё лицо было скрыто во тьме, пронзал кинжалом его сердце. Гоммул умирал, а потом открывал глаза. И этот цикл Маркус наблюдал несколько раз, пока в его голове не возникла сама собой мысль: «Алан?»

Рассматривая того, кто держал кинжал, Маркус заметил, что его руку направляет чёрная рука, сотканная из той же тьмы, что и страшная тень за спиной Алана в прошлом сне. Вся эта картина была очень странной, она вызывала какое-то внутреннее сопротивление, словно кто-то показывал Маркусу подделку, он чуял, что есть подвох, но не мог никак его определить. От этих двоих исходила зловещая аура, но в то же время здешний воздух был буквально пропитан мирной атмосферой.

«Жаль, что нельзя выйти из этой комнаты и посмотреть, что здесь есть ещё», — подумал Маркус, настороженно оглядываясь. По коже пробежали мурашки — и вокруг завертелся чёрный вихрь, прогнавший ханнуита.

***

Линар был темнее тучи, он сидел на земле неподалёку от шатра, где лежал Маркус, и сильно бил хвостом, выдавая свой гнев.

— Кто-то может мне объяснить, как детёныш лорда оказался один в лесу? И почему его притащил он? — Он сделал резкий жест в сторону кудая.

— Он пошёл за мной, поэтому и вернулись мы… — начал было Артанис, но вождь ударил кулаком по земле, заставив его замолчать.

— Я обещал Ородрету, что с его мальчишки не упадёт и волоска. Я поклялся клыками! — рычал он, обводя тяжёлым взглядом присутствующих.

Х’алдир молча поводила плечами, явно не собираясь ничего говорить, Энель испуганно прижал уши, оглядываясь на воинов, стоя́щих рядом. Только Артанис широко улыбнулся.

— Великий Тяг’я! Может быть, лучше спросить самогó Маркуса? Он же не бессловесное существо…

Вождь зарычал. Казалось, что чёрные волосы, лежащие на его плечах, встали дыбом.

— Ты здесь только потому, что принёс волчонка в стан. Ещё неизвестно, кто именно стал причиной его ранения, — вождь сощурил глаза, — может, все твои слова — это ложь! Ты пахнешь как лес! Кто ты такой?

Артанис ответил, не переставая улыбаться:

— Какое из имён тебе сказать? У меня их множество. Это у вас, смертных, есть свои собственные имена, потому что вы не знаете, кто вы. А у меня нет имени, потому что я давно понял, кто я…

Линар подлетел к нему и схватил за грудки.

— Ты… ещё один шаг — и твой камень упадёт со скалы!

— Этим мы ничего не решим, — глухо отозвалась шаманка, — тени взяли свою плату: что было предначертано — то свершилось. А выяснять, стал ли Артанис этому катализатором или нет, уже не имеет смысла.

— Что это значит? — тон вождя всё ещё был воинственным, но Артаниса он поставил на ноги. — Это была его плата за то, что он будущий Х’алдир?

Шаманка кивнула, её слепой взгляд неотрывно смотрел на кудая, который только улыбался, а в его чёрных глазах плясали огоньки.

— Тени уже давно сказали мне, что это случится. Я надеялась, что случится не так быстро.

— Волк всё решил сам, — возразил кудай, — я не торопил его на пути. Если ты думаешь, что с ним было так же, как с тобой, то ты ошибаешься, Ада.

При упоминании своего имени шаманка вздрогнула. Таг’я отпустил Артаниса и, не переставая махать хвостом, прижал уши и вздохнул, принимая решение. Спустя несколько долгих минут он всё-таки произнёс:

— Была ли это плата или просто ошибка, но вина за это лежит на мне. Я давал лорду слово, мне и отвечать. — Он грозно посмотрел сначала на Х’алдир, потом на Артаниса. — Ваша задача — вылечить его. Глаз уже не вернуть, но всё остальное должно излечиться!

— Я могу сделать ему новый! — радостно сообщил Артанис и тут же был придавлен тяжёлым взглядом вождя.

— Сейчас не время для шуток!

— Но я серьёз… — Шаманка что-то прошипела, и тени толкнули кудая, заставив замолчать.

— Притащите тела всех убитых врагов в круг, — отдал приказ вождь, разворачиваясь к воинам, — нужно сжечь их, пока про́клятая магия не пропитала здешнюю землю!

Хмурые ханнуиты, прижимая уши, разошлись. Нужно было подлечить раненых, сжечь тела врагов и похоронить погибших.

— Но я правда сделаю ему новый глаз, Ада! — прошептал Артанис, пытаясь что-то найти в складках своего рваного одеяния. — За время своих скитаний я кое-чему научился, дýхи, знаешь ли, могут не только показывать…

— Ради крови Элфа, замолчи! Слушать тебя — выше моих сил! — рыкнула в ответ шаманка, прижимая уши и направляясь к Маркусу. Артанис только пожал плечами и, спрятав обратно то, что успел вытащить, посеменил за Х’алдир.

***

Они втроём молча сидели у огня, Х’алдир медитировала, Артанис мастерил что-то маленькое, Маркус вяло ковырялся палкой в костре. Прошло уже четыре дня с тех пор, как мальчик потерял глаз. Он снова потрогал повязку, которая скрывала его увечье, и сжал губы. Он не знал, из-за чего злится сильнее: из-за своей глупости и необдуманного поступка или из-за того, что оказался слишком слаб. Его хвост неожиданно стукнул по земле.

— Прошу прощения, задумался, — произнёс Маркус, снова пялясь в огонь костра, вокруг которого слегка дёргался воздух, — это дýхи липли к огню. Мальчик посмотрел на Артаниса, тот в ответ удивлённо поднял бровь.

— Что такое?

— Что ты делаешь?

Кудай смущённо спрятал свою поделку в руке.

— Это подарок для тебя, маленький волк. Но не покажу, пока не доделаю.

— Подарок? — усмехнулся мальчик, — в честь чего? Мой день рождения ещё не скоро.

Артанис покачал головой и улыбнулся.

— Ты рисковал жизнью ради меня, маленький подарок — это меньшее, что я могу сделать.

Шаманка фыркнула, недовольно ударив хвостом.

— Зачем ты слушаешь его льстивые речи? Ходил к нему постоянно и хоть бы раз меня предупредил!

— Ты бы злилась, — ответил Маркус, видя, как шаманка хмурится, — ты и сейчас злишься.

— Да! — Она снова ударила хвостом и открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

Мальчик вздохнул и решил перевести тему.

— Всё время, что я спал, Приручатель разговаривала со мной. «Ты получаешь лишь проблески того, что ждёт тебя!», «Иди со мной, ведь у нас один путь»… — кривясь, передразнил он её голос. — Замучила меня! Никогда я не думал, что просто спать в тишине — будет моим единственным желанием!

Артанис засмеялся.

— Да… Приручатель никогда не отличалась терпением. Она почему-то думает, что если действовать на нервы, то быстрее получишь желаемое, — он замолчал, а потом, коротко хихикнув, добавил: — Как и все женщины!

Шаманка скривилась, выражая своё презрение, Маркус чуть заметно улыбнулся.

— Она от меня не отстанет, да? — со слабой надеждой в голосе спросил он. Артанис и Х’алдир одновременно помотали головами.

За спиной Маркуса что-то зашуршало, и спустя мгновение к нему выпрыгнула почтовая крыса Заффа. Она поставила лапки на колено мальчика и требовательно запищала.

— Как ты сюда добралась? — удивился он, рассматривая животное. Она вся была покрыта толстым слоем пыли, а в глазах висел немой вопрос. — Хорошо, хорошо, пойдём, мясо в шатре… — Маркус начал подниматься, а крыса нервно забегала, пища ещё громче.

— Какая забавная зверюшка! — воскликнул Артанис, бросая своё дело и протягивая руку к крысе, но та вздыбила шерсть на спине и зашипела. Кудай спешно отдёрнул руку, восхитившись: — Невероятно! Кто додумался их дрессировать?

— Это Зафф, личный помощник лорда Оро. — Маркус улыбнулся, при упоминании лорда сердце у него защемило от тоски. — Вот, держи. — Он кинул крысе кусочек мяса и достал записку из сумочки на спине, пока зверёк жадно вгрызался в угощение.

«…Надеюсь, у тебя всё по плану, мой хороший друг…»

Это точно был почерк Заффа, но начало звучало несколько забавно. В письме Зафф рассказал, как Оро случайно стал участником пророчества, когда они с Дайной ездили на Прихребетные земли, как посетили дестуров Раскалённого Утёса. Описал, как он сам попал в смешную передрягу, когда пытался выведать интересное у слуг дома Зереф.

Маркус читал всё с улыбкой, пока не дошёл до той части, где Зафф вскользь упомянул беспорядки в Ауре и культ Люцента. А когда оказалось, что лорд лично отправился в Храм Предков, у мальчика волосы встали дыбом. Он сел и опёрся спиной о корзину с запасами, потому что голова закружилась так сильно, что удержаться на ногах было невозможно. Перед глазами пронеслась сцена прощания с лордом, когда он присел рядом с Маркусом и, чтобы успокоить его, сказал: «Я же почти бессмертный, мой волк, и умею пользоваться тарко», — а потом он подмигнул мальчику и легонько коснулся его лба своим.

Вокруг послышались голоса, среди гомона Маркус мог очень точно разобрать: «Скоро мы возьмём твой город! Подчиним всех, кто тебе дорог! Все, кого ты знал, наша цель».

У ханнуита внутри всё оборвалось, он, тяжело дыша, кое-как поднялся на ноги и, шатаясь, вышел из шатра.

— Всё нормально, Маркус? — озабоченно поинтересовался Артанис.

— Нет… — прошептал мальчик, чувствуя, как горят щёки, а внутри нарастает пламя: оно так быстро увеличивалось, что, казалось, уже готово разорвать Маркуса на части, но в этот момент он услышал звук, будто что-то громко треснуло. И внутри что-то надломилось. Пламя вырвалось из шара и заполонило тело, сжирая каждый его кусочек.

Мальчик с ужасом посмотрел на свои руки, которые раздирали дýхи, он зажмурился, пытаясь это остановить, но ничего не получалось. Маркус хотел сесть, но тело не слушалось его. Он собрал всю волю в кулак и закричал, пытаясь освободиться от этого огня, но из горла вырвался только незнакомый рык. И огонь погас.

Артанис смотрел на Маркуса, выпучив глаза.

— Ты бы хоть предупредил, что сегодня планируешь это сделать, я бы морально подготовился…

Х’алдир стояла рядом с ним и, скрестив руки на груди, ухмылялась.

— Я же говорила, что он волк! Тени давно это знали!

Маркус непонимающе мотнул головой — и только сейчас понял, что он стал выше и смотрел на шаманку и кудая откуда-то сверху.

— Что? — непонимающе произнёс он, но голос не слушался и ломался, срываясь на рык. «Волк?» — мысль застыла в мозгах, он медленно повернул голову и увидел длинную спину, покрытую густой серой шерстью, заканчивалась она длинным пушистым хвостом. Маркус махнул им, сглотнул слюну и перевёл неверящий взгляд на Х’алдир. — Я смог! — восторженно произнёс он, нетерпеливо перебирал передними лапами.

— Это было неизбежно, — ответил Артанис, подходя ближе, — ты посмотри, Ада, я едва достаю до его спины рукой, а ведь он ещё ребёнок! — в голосе сквозили неприкрытые нотки восхищения. Шаманка только вздохнула.

Маркус втянул носом воздух, ища нужный путь. Он отряхнулся, взлохматив шерсть, и проговорил:

— Мне срочно надо в Аур. Отц… лорду Арино нужна помощь.

— Так вот почему ты смог, — проворчала Х’алдир, — я его учу, учу, а всего-то нужно было испугаться за Ородрета. — Но по её лицу было видно, что она довольна. — Ты бы у теней сначала спросил, нужна ли ему помощь? — добавила она.

— Нужна, — твёрдо ответил Маркус и сорвался с места, стремительно набирая скорость. Он пробежал через стан, направляясь в столицу Кутаиса, ханнуиты провожали его удивлёнными взглядами.

[1] Хаори — японский жакет прямого кроя, длиной обычно до колен.

Глава 9 "Северный ветер"

Ожидая прихода Несмертной Матери, Л’арт перерыл все доступные источники информации, которые у него были, и перечитал всё, что уже читал, в надежде понять, как и когда проходили предыдущие зовы.

Как он и предположил ранее, последний зов был именно после окончания Столетней войны — по факту она длилась не сто лет, а около тридцати, но так назвали для красного словца — с даэвами. Сам Л’арт войну не застал и родился уже после неё, как раз после последнего зова.

Кстати, Столетняя война — удивительный пример того, что происходит, когда способности разных рас просто нивелируют друг друга. Даэвы — самые быстрые существа в мире, их бросок настолько стремителен, что даже глаз не успевает его заметить. В поединке один на один с гоммулом или ханнуитом, да даже с квин’еелом, даэв победит с вероятностью в девяносто процентов. Но вот с алкори — совсем другая история. Сила разума одного алкори в силах остановить одного даэва и заставить его застыть неподвижно. Даже более того, сила разума способна помочь заметить даэва в момент броска, чтобы выиграть время и успеть его обездвижить. Но проблема заключается в том, что, остановив даэва, алкори не может позволить себе отвлечься: малейшее ослабление силы разума — и противник вырвется и нанесёт смертельный удар.

В поединке два на один, конечно же, выиграют двое, и не так важно — двое алкори или двое даэвов. Поединок один на один становится просто застывшей скульптурой, где никто не может закончить или отвлечься.

Война потому и закончилась ничем, так как в итоге стало понятно, что победителя тут быть не может. Ни даэвы, ни алкори не в силах подавить противника ни своей магией, ни числом. Так как оба народа довольно малочисленны.

«Мне кажется, или я читал мемуары одного из тех, кто участвовал в той войне?» — Л’арту вдруг пришла в голову интересная мысль, он торопливо скидывал на пол ненужные книги и свитки.

— Вот же! — алкори поднял книгу над головой, демонстрируя стенам свою победу в поисках. Быстро пролистав до нужной страницы, он провёл пальцем по строчкам, бормоча себе под нос: — Так, так, взятие… потери… Вот!

«Изредка, настроившись с ребятами в единую синергию, удавалось предвидеть наступление врага. Сила разума позволяла разглядеть даэвов даже через строения или прочие предметы, преграждающие путь. Определённо, синергия — это единственное оружие, которое может превозмочь быстроту и феноменальную живучесть тёмных даэвов».

Л’арт покачал головой, тихо усмехаясь:

— А вот и нет, дружок! Дело совсем не в синергии! Дело в крови даэвов. И в том, что в ней содержится. — Он задумчиво сел на стул и замер, блуждая глазами по пόлкам. Иасхэлла лениво нарезали круги.

«Вот бы взять образец крови даэва, — мечтательно подумал алкори, — да только нужен живой даэв, ведь кровь-то их не собрать, она вскипает, соприкасаясь с воздухом, и тут же испаряется».

Предавшись мечтам и очень ярко представляя, как он получает образец крови и изучает его, находя такие желанные ответы, Л’арт расплылся в довольной улыбке и совсем забыл, что собирался ещё вызнать, как давно был предпоследний зов.

Посидев так немного, алкори вдруг подскочил, иасхэлла резко ускорились, а он потёр руками щёки и мотнул головой.

— Иллюзии нам не помогут в решении задачи, Л’арт Эреб… — С этими словами он взмыл на самый верх полки с книгами и задумчиво почёсывал подбородок, думая, что может помочь.

В своём письме Йох указал, что, судя по Большим Часам Судьбы квин’еелов, пришествие Несмертной Матери происходит каждые пятьсот–шестьсот лет. У самогó Л’арта было подозрение, что зов до войны происходил по такому же распорядку. Несмертная Мать, приходя, заставляет алкори обновиться, чтобы они забыли подробности её прошлого возвращения.

— А если кто-то что-то хочет скрыть, значит, там явно недоброе дело происходит, — хихикнул алкори, доставая списки Полей Рождения. Конечно, там указаны явно не все, но можно хотя бы примерно прикинуть процент обновлённых алкори.

«Что-то мне подсказывает, что их там большинство, — мрачно подумал Л’арт, — а те, кто не услышал зов, или пропали, или с ними случился несчастный случай. Если бы я хотел что-то скрыть, будучи богом, так бы и сделал».

— Но не будем сразу о плохом! — оптимистично утешил себя алкори, — сначала информация — потом выводы!

Книга плюхнулась на стол, поднимая облако пыли. Водрузившись на стул, Л’арт с кряхтением открыл её и не спеша стал читать, постоянно отвлекаясь на другие мысли, которые, словно тенехвосты, летали в голове.

Сначала он думал о даэвах и их волшебной крови, потом — о приходе Несмертной Матери, затем про гоммулов, которые, судя по всему, умудрились каким-то образом сделать себе магию, как у алкори. Потом пришла мысль, что Несмертная Мать уже приходила и, вероятнее всего, ни один раз.

«Но зачем? — Алкори потёр тонкими пальцами глаза и завис над столом почти лёжа. — Зачем она приходит, а потом хочет, чтобы мы этого не помнили? А помнят ли квин’еелы? Они живут куда меньше нас, но у них даже часы есть, где записано, когда является Несмертная Мать. Значит, им помнить можно?» — Алкори вздохнул, продолжая считать ушедших на зов собратьев.

Потратив на это почти три часа, Л’арт устало рухнул на кровать и закрыл глаза. Зов, произошедший после войны, был нетипичным: мало уходило, много возвращалось, что, в целом, логично. Предыдущий зов был примерно за пятьсот лет до сегодняшнего дня и за сто пятьдесят лет до прошлого зова.

«Если Несмертная Мать приходила пятьсот лет назад, то это многое объясняет». — Л’арт проверил все «двери» в своём разуме и, быстро поднявшись, подлетел к шкафу, воровато оглядываясь, достал оттуда увеличительный аппарат и колбу с кровью холода.

— А сейчас время немного поэкспериментировать! — довольно улыбаясь, промурлыкал он, устанавливая аппарат на стол и подготавливая реагенты: колбы с уже застывшей кровью холода, маленькие пробирки с ещё жидкой кровью алкори, маленькие бутылочки с катализаторами и ингибиторами.

«Конечно, Око велело приостановить свои научные изыскания, пока Несмертная Мать нуждается в помощи, — подумал он, заворачивая рукава своей кофты, — но прямо здесь её сейчас нет, а значит, можно!»

Смешав раствор соли меди и железа, Л’арт с некоторой досадой наблюдал, как медь выпадает в осадок.

«Так и запишем, — со вздохом продиктовал он сам себе, заставляя силой разума порхать перо над бумагой, — железо вытесняет медь из солей меди, заменяя его собой».

Чуть подумав, он вернулся к шкафу и достал оттуда банку, полную кристаллов восхитительно-синего цвета. Разведя раствор, алкори кинул туда кусочек железа. Сначала ничего не происходило — так долго, что Л’арт уже было решил закончить эксперимент, но вдруг на поверхности железа начал появляться зеленоватый налёт, и сам раствор поменял цвет.

— Интересно! — Он снова поднял перо силой разума и записал формулу. — Значит, нитрат меди — это единственное, что может противиться железу…

Взгляд зацепился за ярко-синий цвет кристаллов, они будто бы источали холодный свет. Это навело на мысль о слезе Карузы на шпиле Собора Обременяющего Ока.

«Он выглядит почти так же, — Л’арт потёр подбородок, — интересно было бы отколоть от него кусочек и проверить…»

Внезапно голову пронзила острая боль, словно в неё воткнули тонкие раскалённые иголки. Крики, нескончаемые крики ужаса и боли заполнили сознание, Л’арт схватился за голову, пытаясь вытеснить чужой кошмар из себя. Иасхэлла со звоном рухнули на пол, сам алкори упал на колени и согнулся, почти касаясь головой пола.

«Я приду за тобой, за каждым из вас. Я сломлю одного за другим!» — прозвучало в голове Л’арта и в головах множества других алкори. Боль стала почти невыносимой, казалось, что голова сейчас разлетится на части. В это мгновение Л’арт был даже на это согласен, если это хоть немного приглушит боль. Может быть, это не было бы так мучительно, если бы не было уз разума, которые невольно работали как усилитель, передавая кошмар от одного к другому.

И резко всё прекратилось.

Л’арт, пытался отдышаться сквозь боль в груди, лёгких и горле, бешеный стук сердца отдавался в ушах, перед глазами расплывались чёрные пятна.

Судя по всему, снова кто-то из его собратьев заболел болезнью телесных жидкостей. Последнее время это происходило всё чаще и чаще. Неожиданно у кого-то из алкори случались вот такие приступы боли и кошмары, и он больше не приходил в себя. Никогда. Он становился как загнанный зверь: дрожал, кричал, забивался в угол и полными ужаса глазами смотрел на то, чего нет.

Таких бедолаг приходилось изолировать в специальные помещения из солнечного камня под Собором Обременяющего Ока, чтобы узы разума с ними ослабевали, и кошмары не мучили тех, кто ещё здоров.

Думая об этой болезни, Л’арт задрожал, руки похолодели, а на лбу выступил пот. Она пугала его так сильно, что от одной мысли ноги подкашивались.

«Ты же становишься абсолютно беззащитен, — обнимая себя, думал Л’арт, — не можешь думать, не можешь связаться с другими, не можешь управлять иасхэлла, да и вообще хоть как-то использовать силу разума… У тебя просто забирают разум, заменяя его болью и нескончаемыми кошмарами. — Он хмыкнул, подумав, что даже не знает, что страшнее: зов или болезнь телесных жидкостей. В обоих случаях ты навсегда теряешь себя самогό. — А ещё, если стать частью Обременяющего Ока, то происходит то же самое. Интересная закономерность. Надо записать и подумать об этом позже».

Перо послушно сделало запись под зорким взглядом Л’арта.

«К тому же сама концепция зова и болезни очень похожа… Могут ли они иметь одну суть? Одну причину?»

Л’арт поджал под себя ноги и в задумчивости сделал пару кругов по комнате, бормоча себе под нос:

— Алкори от крови Карузы, даэвы от крови Элфа, конечно, гоммулы, считают, что их создатель Ааронг, но ни в одном фолианте нет упоминаний, что Ааронг является богом-создателем. Везде он просто некий бог. Я точно знаю, что болезни телесных жидкостей подвержены даэвы, гоммулы, алкори, ханнуиты и… — он с досадой стукнул кулаком о ладонь, — квин’еелы каким-то чудом не болеют этим! Нестыковочка. Не болеют, либо очень хорошо скрывают.

Алкори ещё немного порассуждал, но решил, что сегодня появилось очень много вопросов, которые требуют изучения огромного пласта информации.

— Так, посмотрим, что у нас здесь, — он взял лист, на котором перо старательно выводило символы, и прочитал: — Что скрывает Несмертная Мать? Проверить примерные даты её возвращений. Нитрат меди и железо, Камень Равновесия — ну, это задачка со звёздочкой, конечно. Единая природа зова и болезни? Квин’еелы и болезнь.

Л’арт с некоторым удовлетворением отложил лист и вдруг подумал о том, как было бы восхитительно, если бы Око открыло ему доступ к глубинной памяти! Он бы тут же выяснил источник магии даэвов и алкори и понял бы, зачем вообще Несмертная Мать возвращается, и узнал, возможно, всё, что его так интересует.

— Просто нелепо! — возмутился Л’арт, — просто немыслимо! Зачем, я спрашиваю, хранить информацию и никому не давать к ней доступ?

Чтобы немного остыть, он вылетел на балкон, ледяной воздух тут же взбодрил его.

«Надо почаще дышать свежим воздухом», — решил Л’арт, глядя, как второе солнце уже перевалилось через горизонт.

«Квин’еелы с Несмертной Матерью прибудут на рассвете», — врезалась в мозг информация от Ока, как всегда без стука и предупреждения.

«Да знаю я, знаю!»

Каждый раз при общении с Обременяющим Оком Л’арт ощущал раздражение. Если от обычных алкори можно было как-то закрыться с помощью мысленных «дверей», то Око врывалось в разум как к себе домой, без спроса и без стука.

Он скрестил руки на груди и поставил ноги на землю, собираясь пройтись пешком по стене, защищающей город со стороны моря, а затем поворачивающей в сторону Полей Рождения. Алкори решил, что взглянуть своими глазами на Поля Рождения и посчитать новых алкори, услышавших зов, будет неплохой идеей.

Бледный океан сегодня был неспокоен, большие чёрные волны с пенными гребешками едва не цепляли низкие облака, висящие над водой. Бóльшую часть времени океан был покрыт туманом и издалека казался белым. Потому и получил такое название: «бледный». Сегодня же тумана не было, и если очень постараться и хорошо всмотреться вдаль, то почти на горизонте можно было увидеть тонкую чёрную полоску — это Гладкие острова, на которых живёт народ квин’еелов.

«Я раньше думал, что это мы, алкори, живём изолированно, но после знакомства с Йохом понял, что очень ошибался».

Квин’еелы вели торговлю, да и в целом общались только с алкори. На протяжении почти тысячи лет. Только в последнее время случились какие-то подвижки — и то потому, что Сутара и Кутаис вместо заклятых врагов стали торговыми партнёрами.

«До дружбы ещё далеко, но первый камень заложен, — подумал Л’арт, бодро шагая по белым камням стены, — жаль, что я не видел дипломата даэвов, говорят, он очень талантливый. И даже заключил союз с ханнуитами. Кажется, лорд Ородрет?»

Алкори даже остановился, чтобы порыться в памяти Ока, которая была доступна.

— Да, лорд Ородрет Арино! — радостно повторил Л’арт, найдя нужное воспоминание, и ощутил укол зависти: лорд ездил с дипломатическими миссиями по другим странам, изучал, договаривался. Судя по всему, он обладал живым умом и неуёмным любопытством.

«Очень интересно пообщаться с таким выдающимся представителем даэвов. Должно быть, он очень умён, если смог убедить знать Кутаиса налаживать отношения с Сутарой и ханнуитами!» — Л’арт подумал, что, избавься он от уз разума, тоже мог бы заниматься такой работой — и тут же горестно вздохнул.

Взгляд алкори снова упал на горизонт, где должны быть Гладкие острова, и ему вдруг подумалось, что и сейчас, и, судя по всему, в прошлый раз Несмертная Мать воплощалась именно там.

«Может, поэтому квин’еелы такие затворники? Вот бы посмотреть, как у них там всё устроено. Жаль, что они никогда не приглашают в гости».

При мыслях о гостях Л’арт снова вспомнил, что Несмертная Мать прибудет уже завтра, и обречённо вздохнул, опустив плечи. Совсем не хотелось бросать свои интересные вопросы ради выполнения заданий Несмертной Матери. Да и, насколько Л’арту было известно, разговорчивостью она не отличалась. Точнее, она в принципе никогда не разговаривала вслух, для этого ей и нужны алкори, не более чем посредники между Несмертной Матерью и миром.

«Кто бы мог подумать, что благословенный алкори, пример для прочих, эталон всея Сутары, по факту всего лишь переводчик для Несмертной Матери! Даже не переводчик, просто... просто… спикер! Как у Ока!» — с досадой подумал Л’арт Эреб Прорицатель, пиная маленький камешек, но промахнулся и, зацепившись носком тапочки о землю, нелепо упал.

— Ещё и колени содрал! — обиженно нахмурился алкори, даже не пытаясь отряхивать свои белые одежды. Он посмотрел вниз, чтобы оценить, как близко вода подходит к стене. Судя по тому, что берег стал намного шире, стена начала поворачивать в сторону Полей Рождения. Л’арт подобрал ноги, зависая над землёй. — Хватит на сегодня пеших прогулок! — пробормотал он и, сложив руки на груди, хмуро полетел дальше, думая о том, что, как ни старайся, завтрашний день всё равно настанет.

Первое солнце почти коснулось горизонта, когда Л’арт добрался до первого Поля Рождения, он замер на стене, глядя вниз. Открытый кусок земли, усыпанный огромными круглыми камнями. Одни чуть больше, другие чуть меньше. Некоторые стояли кучками, другие отдельно, в гордом одиночестве.

Л’арт не любил Поля Рождения. С тех пор как сам пришёл с одного из них около шестидесяти лет назад, он вернулся сюда лишь однажды, но только из любопытства. Многие алкори любили гулять по Полям Рождения, говоря, что ощущают какое-то умиротворение и даже счастье, бродя между камнями. Но Л’арт ощущал беспричинную тревогу от одного лишь взгляда на эти поля. Его сразу охватывало ощущение недоброго предчувствия, словно это плохое место — и надо бежать прочь.

В тот самый раз, когда Л’арт решил посетить Поле своего Рождения, ему всё время казалось, что он чувствует взгляды и слышит, как дышат камни, хотя они не дышали, наверное…

Л’арт мог бы заняться изучением феномена камней рождения алкори, но сама суть Полей Рождения настолько его отторгала, что он оставил эту идею. Сам себе он объяснял эту тревогу тем, что Поля Рождения были вечным напоминанием безвольности отдельно взятого алкори, неспособного преодолеть силу зова. Л’арт предполагал, что подсознательный страх оказаться одним из них заставлял его испытывать эти неприятные ощущения.

Он достал чистый лист, перо, нарисовал красивый заголовок с названием этого Поля Рождения и занялся подсчётом новых каменных алкори. Определить их было легко — они ещё не обросли ровным слоем каменной плоти, а потому выглядели просто как скрюченные статуи.

— Не так много, как я ожидал, — хмыкнул Л’арт, — но если моя теория верна, то количество услышавших зов будет больше после ухода Несмертной Матери. Интересно, желание стереть что-то из воспоминаний алкори зависит от того, насколько гладко пройдёт её возрождение?

Внезапно он вспомнил голос, который звучал у него в голове сразу после получения благословения Ока, Л’арту стало неспокойно. Голос не принадлежал Оку и никому из алкори, сплетённых с ним узами разума, а связан он был со всеми существующими алкори сразу. Оставалось одно: это был голос Несмертной Матери. От этой мысли Л’арту стало совсем нехорошо. По спине пробежал холод, и захотелось подвигаться.

«Я помню тебя, я выбираю тебя».

«Почему она меня помнит? Может ли быть такое, что мы с ней были знакомы до того, как я вышел из камня? Был ли это я, и что нас связывает, что она может помнить именно меня, если это был как бы не я?»

Он кинул взгляд на Поле Рождения, порыв ледяного ветра ударил прямо в лицо, чуть не вырвав из рук бумагу.

Вдруг резко стало темнеть, Л’арт растерянно посмотрел на небо, где было второе солнце, которое почти достигло горизонта. Солнце начало терять свой блеск, становилось тусклым и уменьшалось, словно кто-то медленно откусывал от него бок, пока оно не превратилось в закатный полумесяц. С другой стороны неба поднялась большая луна, осветив всё словно солнце.

Алкори нервно хихикнул, ему даже показалось забавным, что это случилось именно в момент, когда он думал о том, почему Несмертная Мать его помнит, хотя они не встречались.

В голову хлынул поток восторженно-испуганных мыслей других алкори, которые тоже заметили затмение. Некоторые удивлялись невероятному стечению обстоятельств, позволившему им наблюдать это чудо; другие считали, что это нехороший знак. Из гомона голосов Л’арт вычленил интересную фразу о том, что кто-то читал об этом в одном из пророчеств и удивлён, что оно сбылось.

Сощурив глаза, алкори направился обратно в город, намереваясь узнать побольше об этом пророчестве.

***

Несмотря на солнечный день, морозный ветер с моря продувал лёгкую одежду насквозь, хоть алкори почти невосприимчивы к холоду, у всего есть предел. Всё-таки стоять на пристани в порту поздней осенью — не самая лучшая идея. Но Л’арт мужественно терпел, не выдавая себя ни видом, ни мыслями. Он вглядывался в даль океана, откуда должны были появиться корабли квин’еелов с Несмертной Матерью.

Другие члены делегации тоже застыли у причала. Здесь присутсвовала команда Ур’Раим, которая обычно занималась тенехвостами и была готова тут же оказать лучший приём ездовым питомцам квин’еелов, тут был спикер Ока с сопровождающими, сам Л’арт и не менее двух десятков других алкори, которым Обременяющее Око раздало важные роли.

Л’арт нахмурился сильнее — на горизонте сверкнули первые паруса. Чем ближе они подплывали, тем мрачнее становился Л’арт, ему хотелось развернуться и сбежать к себе домой, забыть про Несмертную Мать, точнее, про обязательное общение с ней, и снова окунуться в свои разработки и книги.

Но острогрудые корабли неумолимо приближались, они ползли по тёмным волнам как огромные жуки, а полупрозрачные паруса переливались на солнце всеми цветами радуги — видимо, их делали из того же материала, что и плащи-мимикриты.

«Занятные вещицы эти плащи, позволяют почти полностью скрываться от взгляда. Практически плащи-невидимки, — отвлёкся на интересную мысль Л’арт. — Любопытно, они работают только в руках квин’еелов? Насколько мне известно, мимикриты ещё никогда не попадали в руки других рас».

«Сосредоточься, Л’арт Эреб Прорицатель, — вонзился в голову голос Ока, — на тебя возложена важнейшая миссия!»

Л’арт сложил руки на груди, засунув ладони в подмышки, и замер над землёй, словно нахохлившаяся птица.

— Даже думать ни о чём нельзя! — тихонько возмутился он сам себе под нос, глядя, как первый из кораблей подошёл к пристани и начал швартоваться.

С причала на корабль перекинули помост, и первые квин’еелы сошли на берег. Этот народ отличался мелким ростом, мужчины едва доставали алкори до плеча, а женщины были и того ниже. Гости красовались в нарядных мундирах с перекинутым через плечо мимикритом, который выглядел как лёгкая, едва заметная вуаль. Крылья у квин’еелов тоже имелись, тонкие, прозрачные, как стекло, они прижимались к спине и становились совершенно незаметными. Но что больше всего удивляло алкори — квин’еелы не любили летать! Причину этой нелюбви к полётам на собственных крыльях не удалось выведать даже у Йоха.

Сосредоточенно прищурившись, Л’арт разглядывал квин’еелов, надеясь увидеть друга, но его не было. «Наверное, плывёт на одном из других кораблей, — подумал Л’арт, поджимая губы, — он же писал, что сопровождает сестру ветра».

Одновременно с тем, как первые квин’еелы спускались по помосту, с неба спикировали несколько всадников на тенехвостах, восхитительных в своей гордости животных. Мощное тело с сильными когтистыми лапами, крылья и хвост с длинными блестящими перьями и злая морда с острым клювом, который мог бы откусить голову любому из присутствующих. А ещё тенехвосты обладали незаурядным умом, могли принимать верные решения сами, что усложняло дрессировку, но делало их невероятно преданными выбранному хозяину.

В голове зазвучали умилительные фразы Ур’раим, она забыла, что квин’еелы и тенехвосты не слышат мыслей и сначала разговаривала только мысленно, затем спохватилась и продублировала всё вслух, наглаживая своих любимых питомцев по клювам.

Из корабля показалась большая пушистая лапа, и у Л’арта пробежал холодок по спине. Это лениво выходил рейкат, он потянулся, слегка подрав когтями палубу корабля, и замер, думая, хочет он спускаться или нет.

«Значит, здесь и Несмертная Мать». — Сердце, казалось, пропустило пару ударов, алкори страшил этот миг, в то же время хотелось, чтобы скорее всё случилось, чтобы прекратить эту нервотрёпку.

В итоге рейкат просто сел на палубе, не давая никому пройти к помосту, и уставился немигающим взглядом на воду. Ветер трепал его белоснежную шерсть. Всё застопорилось.

«Сразу видно — божественное создание». — Л’арт улыбнулся, от этой картины даже чуть-чуть полегчало, хотя камень в животе всё ещё тянул вниз.

За рейкатом мелькнуло что-то, спустя мгновение животное нехотя встало и наконец-то соизволило спуститься на пристань.

«Это она!» — возникла в голове чужая мысль, и все алкори тут же уставились на Несмертную Мать, а она смотрела только на Л’арта, отчего ему сделалось страшно, и даже слегка затошнило.

Она стояла на палубе корабля, длинные серебристые волосы метались из-за ветра, а пёрышки на руках и ногах слегка трепетали, она не сводила свой странный взгляд с него.

«Л’арт, — прошелестело в голове, этот голос не был так груб, как голос Ока, скорее, он нежно обволакивал сознание, но было абсолютно ясно, что от него никакие двери тоже не спасут, — я ждала этой встречи!»

Алкори нервно сглотнул, собираясь с мыслями.

«Я тоже, великая Несмертная Мать! Обременяющее Око одарило меня своим благословением и призвало помогать вам на вашем пути».

Несмертная Мать быстро спустилась, по дороге провела рукой по боку рейката, отчего тот муркнул, и направилась прямиком к Л’арту. Её босые ноги едва касались досок, она словно парила над землёй, хотя, насколько было известно алкори, не обладала силой разума и тем более не использовала векторный контроль.

Несмертная Мать остановилась напротив и чуть склонила голову, рассматривая Л’арта, её заинтересованные глаза, в каждом из которых было по две радужки и по два зрачка, одновременно пугали и восхищали алкори. Лицо Несмертной Матери не выражало ничего, а губы были крепко сомкнуты.

«Тогда ты выглядел иначе, но суть осталась прежней, моё любознательное дитя».

Л’арт ощутил, как горят его щёки, а голова слегка закружилась. Она не сказала ничего особенного, но алкори страшно засмущался, ему показалось, будто Несмертная Мать вдруг нежно коснулась его сердца или души… самой его сути. Ещё никогда он не испытывал ничего подобного.

«Простите, но я не помню нашу прошлую встречу».

«Вспомнишь, это неизбежно, это дорога судьбы».

«Теперь понятно, зачем ей нужен переводчик, — тихонько подумал Л’арт, надеясь, что Несмертная Мать не услышит, — она разговаривает загадками».

Тем временем на пристань спустилась сестра ветра Анурогнат, действующая королева квин’еелов, если так можно выразиться. Их устройство вертикали власти сильно отличалось от устройства алкори или даэвов.

Главными в общине квин’еелов всегда были сёстры ветра и их помощницы. Бóльшую часть времени сёстры ветра спали, изредка просыпаясь и предрекая какие-то важные вещи: приход Несмертной Матери, природные катастрофы или, наоборот, хорошие перемены. Всё остальное время правили их помощницы. Все важные посты занимали исключительно квин’еелы женского пола, зачастую судьбы их были предрешены сестрой ветра задолго до рождения. Мужчины же были свободны в выборе любых других дел.

Анурогнат — девушка-квин’еела с блестящими чёрными волосами, что едва не касались пола, и мерцающей кожей, по которой скользили пятна разных цветов, — аккуратно опустилась на ноги. Почему-то она не гнушалась использованием крыльев, они пёстрыми лепестками трепетали за её спиной.

Сестра ветра кивнула Л’арту и тут же переключилась на других алкори.

Следом за Анурогнат вышел и Йох, у Л’арта от сердца отлегло, он попытался незаметно помахать тому рукой, но от Несмертной Матери это не укрылось, она ухмыльнулась и кивнула в сторону города.

«Сегодня праздник. Отведи меня к сердцу Обременяющего Ока — и можешь быть свободен до рассвета».

Л’арт с готовностью кивнул и, передав другим алкори информацию, поманил воплощение богини за собой.

«Предпочитаете пройтись пешком? Или поедете верхом?» — спросил он, указывая на рейката, который от холода подогнул под себя лапы и недовольно распушил шерсть, гневно зыркая на тенехвостов и алкори, подходящих слишком близко.

Сильнейший порыв ледяного ветра, от которого качнулся даже корабль, не оставил выбора. Несмертная Мать ловко вскочила на спину рейката и легонько хлопнула ладонью по его шее. Недовольно ворча, рейкат встал и поплёлся следом за Л’артом, который даже и не думал прикасаться ногами к земле.

«Как интересно, — проговорила в его голове Несмертная Мать, — что это за шарики вокруг каждого из алкори?»

«Это иасхэлла, — с плохо скрываемой гордостью ответил алкори, — система защиты от внезапных угроз, а также оружие в одном флаконе! Разработано лично мной! И, как видите, эта разработка пришлась всем по душе! Я изучил множество работ других моих собратьев, прежде чем пришёл к идеальному решению с размерами и количеством шаров…»

«Векторный контроль — тоже твоя разработка?» — внезапно произнесла Несмертная Мать.

«Откуда вы знаете это название? Я же лично его придумал…»

«Ты рассказывал мне о нём в прошлый раз», — улыбнулась она.

Эта фраза заставила Л’арта нахмуриться: выходило, что он был прав всё это время. Если Несмертная Мать говорит правду, то алкори буквально приходится каждый раз заново изобретать колесо. «Но зачем? Зачем заставлять всех забывать и придумывать заново?» — Л’арт недоверчиво покосился на воплощение богини, которая в это время увлечённо вертела головой, рассматривая строения города, особенно долго её взгляд задерживался на мостах и подъёмниках.

Внезапно алкори ощутил, что что-то не так. Он не слышал её мыслей, совсем, будто бы их не было. Точно так же, как и с Обременяющим Оком. Но до этого Л’арт считал, что дело в синергии разумов Ока. «Или же в Камне Разума», — подумалось ему.

Несмертная Мать при этой мысли как-то странно на него посмотрела, но тут же перевела взгляд на шпиль Ока и неотрывно глядела на Камень Равновесия, пока они буквально не упёрлись в двери.

«Прибыли, великая Несмертная Мать, сердце Обременяющего Ока!»

В ответ на это двери сами собой отворились. Несмертная Мать кивнула, спрыгнула с рейката и вошла внутрь.

«Но спикер же не здесь…» — запоздало вспомнил Л’арт, пытаясь остановить её, но двери уже захлопнулись.

***

Большой зал приёмов, находящийся на втором уровне города, прямо под Собором Ока, наполнился непривычным гомоном. Для Л’арта было очень странно слышать все эти звуки и разговоры именно ушами, а не мыслями, ведь бóльшую часть времени алкори пребывали в полном безмолвии.

Если внезапно зайти в город, то в первое время можно подумать, что здесь никто не живёт. Квин’еелы же не были связаны узами разума, потому говорили вслух, вынуждая это делать и алкори.

— Ты сегодня какой-то встревоженный, байкэ, — активно жуя, озабоченно произнёс Йох, — перенервничал из-за Несмертной Матери?

— Не знаю, — Л’арт нервно дёрнул плечами, — не могу себе места найти, будто что-то не так. Словно я не вижу чего-то важного перед самым своим носом. Он обвёл взглядом зал приёмов, ненадолго задержавшись на девушках-квин’еелах, танцующих под звуки флейт и дудочек.

Алкори, поначалу робко сидевшие за столами, стали потихоньку расслабляться и тоже танцевать, некоторые даже петь. Л’арт поморщился, потому что звуки снаружи зачастую дублировались звуками из мыслей других сородичей. Он сосредоточился, чтобы поплотнее закрыть «двери» разума.

— Я думал, ты из-за назначения так переживаешь. Всё-таки большая честь, большая ответственность! — Йох опрокинул бокал грибного пива и чуть мутноватым взглядом уставился на друга.

— Вот именно, — проворчал алкори, — большая ответственность. Око даровало мне своё благословение, а я не рад…

Квин’еел хлопнул его по спине так, что Л’арт чуть не выплюнул ягоды жимоники, которые только-только решил попробовать.

— Ещё и благословение, байкэ! — Йох подпёр щёку кулаком и нежно посмотрел на Л’арта. — Я всегда знал, что ты особенный. Не то что я… — на этих словах на глазах друга навернулись слёзы, а кожа пошла красными пятнами.

— Эй, эй, ты чего, Йох? — Л’арт испуганно обнял квин’еела и погладил по голове, — что-то случилось?

— Несмертная Мать хочет забрать нашу Анурогнат, — всхлипнул Йох, Л’арт скривился, чувствуя, как намокла ткать на плече, — и на тебя вон тоже глаз положила, а я… я…

— В каком смысле забрать?

— Забрать, — убито ответил Йох, — каждый раз, когда Несмертная Мать приходит, она забирает одну из сестёр ветра, чтобы принести жертву дýхам, которые, как мне объяснила Анурогнат, «откроют путь для волка».

— Она её убьёт? — Глаза Л’арта расширились, такого от Несмертной Матери он точно не ожидал.

— Нет, просто заберёт её дух, её память, её чувства. А сама сестра ветра останется бродить в Безымянном лесу. Ой! — Йох прижал руки ко рту, испуганно глядя на Л’арта. — Я лишнего сболтнул, да? Обременяющее Око услышит же…

— Не услышит, я закрыл «двери», да и Несмертная Мать сейчас в сердце Ока, им не до нас.

— Я думал, оно слышит всех вас… — он рассеянно обвёл рукой зал.

— Слышит, но не слушает, — усмехнулся алкори, — тем более, чтобы за кем-то следить, Оку нужно смотреть в его разум очень пристально, не отвлекаясь. А я сейчас как бы под присмотром Несмертной Матери, и нет смысла обо мне переживать. — Он тут же стал серьёзным и задумался. Выходило, что Несмертная Мать лишает воспоминаний не только алкори, но и своих самых преданных последователей.

«Что ещё за жертва такая? Жертва дýхам? Первый раз слышу… — подумал он, перебирая в памяти всё, что когда-либо читал о дýхах, — насколько я знаю, у ханнуитов есть шаманы, которые могут общаться с тенями, видимо, это они так называют дýхов. Про квин’еелов я такого не слышал. — Л’арт посмотрел на Анурогнат, восседающую во главе стола напротив. — По ней и не скажешь, что её ждёт такая участь, вон как улыбается всем и раздаёт приказы своим квин’еелам, — подумалось Л’арту, в этот момент он ощутил с сестрой ветра какое-то невероятное духовное родство, ведь она так же, как и он, «одарена» благословением совсем не по своей воле. — Око и Несмертная Мать всё решили, а нас кто-то спросил, чего хотим мы сами?» — Л’арт нахмурился, такая вопиющая несправедливость жгла его изнутри. Он взглянул на красного как помидор Йоха, который смущённо теребил кончик своего мимикрита.

Рядом сидящие алкори кидали на них заинтересованные взгляды. Им явно было любопытно, из-за чего так переживает Йох, но Л’арт закрыл разум, не давая прочесть свои мысли.

— Знаешь что, дружище, пойдём лучше проветримся, а то здесь душновато, а? — улыбнулся Л’арт, ненавязчиво подталкивая квин’еела выйти из-за стола.

— Да-да, надо остыть, — согласно пробормотал Йох и, заметно пошатываясь, двинулся в сторону дверей.

Л’арт подхватил друга силой мысли, помогая ему идти. Внезапно голову пронзила жгучая боль, отдаваясь болезненными спазмами во всём теле при каждом ударе сердца. Из-за этого алкори утратил контроль над силой разума, и Йох, кряхтя, плюхнулся прямо на пятую точку.

Л’арт повернул голову, чтобы посмотреть на других, и у него перехватило дыхание: все алкори держались за головы — кто стонал, кто просто замер, зажмурившись, кто упал, не в силах держаться на ногах. Было очевидно, что это очередной заболевший.

«Забытые молитвы дорого вам обойдутся», — прозвучал полный злобы голос в голове, и тело скрутило новым приступом боли. Л’арт пытался понять, кто именно заболел, но из-за боли взгляд расплывался, не получалось сосредоточиться.

«Я приду за каждым из вас…»

Несмертная Мать возникла словно из воздуха, а может, это Л’арт пропустил её появление из-за боли и расплывающихся перед глазами алых кругов. Она стремительным шагом преодолела зал и, вытянув руку, схватила одного из алкори за лицо, тот сразу обмяк и бессильно повис, как тряпичная кукла.

Боль исчезла так быстро, как пролетает птица перед окном. Л’арт удивлённо потрогал себя за лицо.

— В прошлый раз боль уходила куда медленнее… — прошептал он, поднимая взгляд на Несмертную Мать.

Воплощение богини так и держала несчастного за лицо, она обвела всех присутствующих воинственным взглядом, от которого мурашки бежали по спине, и у каждого в голове прозвучал её голос, даже у квин’еелов:

«Вот для чего я здесь! Чтобы остановить это чудовище, пожирающее разумы. Разумы не только связанных узами, но и прочих, живущих в мире! Ему нет дела до того, какой вы расы и в какого бога верите. Он приходит, чтобы убивать!»

Квин’еелы, до этого испуганно наблюдавшие агонию алкори, сейчас загудели, поддерживая Несмертную Мать, но продолжали смотреть на алкори со смесью жалости, испуга и недоверия.

«Наверное, страшно видеть такое со стороны, особенно когда сами болезни не подвержены», — хмыкнул Л’арт и в очередной раз задумался: «Откуда у квин’еелов такая сопротивляемость?»

Несмертная Мать вздёрнула подбородок, пёрышки на её руках и шее затрепетали, только сейчас алкори заметил, что её серебряные волосы постоянно были в движении, будто она под водой.

«Наши старания и жертвы не будут напрасны! Я уже пробудилась, волк, которому предначертано убить чудовище, уже встал на свой путь! Нам остаётся только следовать предначертанному!»

От её голоса в голове накатывала лёгкая тошнота, и болел затылок, каждое новое слово усиливало боль. Судя по тому, что некоторые квин’еелы и алкори недоумённо трогали свои затылки, так происходило со всеми.

Алкори захлопали, поддерживая воплощение богини, Л’арт же только недовольно хмыкнул: он всё ещё не мог отвести взгляда от сородича, которого держала за лицо Несмертная Мать.

«Интересно, если она его резко отпустит, приступ продолжится? Она может остановить болезнь, только пока держит его? Её силы, наверное, чем-то похожи на силу разума? — Он задумчиво покусывал губу, уже позабыв и про Йоха, и про то, что они собирались пройтись, его мысли неслись так же стремительно, как авгуры. Л’арту подумалось: «Если Несмертная Мать — это воплощение богини, то может ли быть чудовище, пожирающее разумы, тоже воплощением какого-то бога?» — Внезапно его словно пронзило стрелой — это Несмертная Мать смотрела ему прямо… в душу.

«Мыслей поток обратится молчаньем…» — многозначительно прозвучало в голове, Л’арт судорожно вздохнул, не в силах отвести взгляд от этих глаз.

— Я и не думал, что всё так серьёзно… — произнёс Йох, вырывая Л’арта из этого транса.

— Ты о болезни? — Алкори спешно отвернулся от Несмертной Матери. — Последнее время такое происходит слишком часто.

Глава 10 "Не такой как ты"

— Я чувствую, как он пожирает мой разум! — Мужчина схватил Алана за руку, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Нужно поспать — и станет легче, — мягко произнёс Алан, аккуратно высвобождая руку, — сон — лучшее лекарство от болезни разума.

— Это не болезнь! Он ждёт меня во сне! Я не буду спать! — взбунтовался мужчина, пытаясь подняться с кровати, но он был настолько слаб, что ничего не получилось, он махал тощими руками и по-звериному выл.

Алан нахмурился, вздохнул и отошёл к другому больному, который спал и во сне метался по кровати, бормоча какие-то нелепицы. Мальчик сменил ему тряпочку на лбу, чтобы хоть немного облегчить жар.

«Это меньшее, что я могу сделать», — подумал он, окидывая взглядом огромную палату, заполненную больными. В неё переоборудовали одно из помещений Второй церкви. По столице было раскидано много церквей, эта была самой большой, после Собора Принятия, конечно. Но в собор входить обычным людям было нельзя, поэтому вот такие лечебницы открывали при церквях. Обычно хватало пары небольших помещений, где сидели маги-проповедники, ушедшие в специализацию по медицине, и помогали всем желающим: излечивали от простых болезней, ускоряли заживление ран и срастание поломанных костей. Но в последнее время участились случаи заболевания болезнью телесных жидкостей, которая пожирала разум, заставляя людей сходить с ума. Некоторых просто не могли разбудить, другие, наоборот, не могли спать.

На глазах у Алана один мальчик перестал есть, говоря, что если он положит в рот хоть кусочек, то «тьма пожрёт его разум сразу». Через полтора месяца он просто умер от истощения.

Одна женщина говорила, что множество глаз убитых смотрят на неё, она слышит звон клинков и крики ужаса, которые не дают ей покоя. В целом, женщина была спокойной, она сидела на кровати, обхватив руками колени, качалась и всё время говорила о глазах и криках.

Самое загадочное в этой болезни было то, что у всех она протекала по-разному. Маги пытались найти решение, но вылечить душу и разум — это совсем не то же самое, что исцелить саднящую коленку.

Больных становилось всё больше и больше с каждым днём, поэтому пришлось переоборудовать под палаты основные помещения церквей.

Даже сам Пророк осмотрел нескольких больных и провёл их опрос, но ничего дельного не узнал. Только приказал магам-целителям сконцентрироваться на поиске лечения, а послушников и учеников отправили помогать в уходе за больными.

Количество занятий уменьшилось, но, вопреки всему, Алан был этому рад: скучные уроки с магами-проповедниками ему отменили, зато занятий с Пророком стало больше! Но это только у Алана, ведь он особенный, его выбрал преемником сам Ааронг.

Алан самодовольно ухмыльнулся, выжимая очередную тряпицу, чтобы положить её на лоб больному. В этот раз это была девочка лет пяти, она просто лежала на спине и смотрела в потолок, даже не моргая. У неё был очень сильный жар, но она не издавала ни звука. Алан аккуратно положил тряпочку ей на лоб, а другой протёр руки и ноги, чтобы немного охладить тело.

Девочка что-то прошептала, не меняясь в лице. Алан наклонился к ней, чтобы расслышать. Пришлось так близко поднести ухо ко рту девочки, что он кожей ощутил жар, исходящий от неё.

— Вечер придёт, и сердце в груди запылает ярче любых светлячков. Но никто его света не видит…

— Что это значит? — Алан попытался заглянуть в глаза больной, но она всё также смотрела в потолок, зрачки её не двигались.

— Вечер придёт, и сердце в груди запылает ярче любых светлячков. Но никто его света не видит… — повторила она.

Алан нахмурился, эти слова казались ему смутно знакомыми. Он зачем-то взял девочку за руку, в ответ её слабые горячие пальцы слегка сжали его ладонь.

— Что ты делаешь? — прозвучал над головой строгий голос мага-целителя, Алан испуганно отдёрнул руку и вытянулся по струнке.

— Я просто сменил ей компресс и…

— И? — с нажимом произнёс маг, глядя на Алана как-то странно, с подозрением и долей омерзения.

— Она что-то тихо поёт… — мямлил Алан, почему-то краснея, — и я хотел её поддержать. Она же совсем ребёнок.

— Поддержать? — голос мага почему-то смягчился, он мельком глянул на девочку и тут же строго добавил: — Ладно. Иди помоги магу Тому, у него особо буйный больной.

— Бегу! Да благословит вас Ааронг!

— Беги, беги, — тихо вздохнув, пробормотал маг, провожая взглядом Алана.

У мага-целителя Тома действительно были проблемы: он пытался уговорить мужчину средних лет перестать размахивать ножом и успокоиться.

— Меня к вам присла…

— Шшш! — зашипел Том на Алана, отодвигая мальчика за свою спину, чтобы больной не кинулся на него. Буйный мужчина дёрнулся и уставился на Алана безумным взглядом.

— Ты! Ненавижу тебя! — взвыл он, бросаясь вперёд, но тут же остановился, стукнувшись головой о невидимую стену силы мага-целителя Тома.

— Почему бы просто не скрутить его силой? — прошептал Алан.

— Не хочу причинять ему боль, он и так страдает, — хмыкнул Томас.

— Но он же безумен! — возразил Алан, украдкой выглядывая из-за спины мага-целителя.

Мужчина, выставив перед собой нож, истерично рассмеялся.

— Люди жаждут лишь могил! Предали меня, предали! Те, кого я любил! — он начал размахивать ножом, будто отбиваясь от невидимого врага, иногда врезаясь в незримую стену из силы и продолжая смеяться. А потом вдруг резко затих, и глаза его наполнились слезами. — А я ведь любил… Больше жизни любил… — он как-то весь поник и замер.

Пользуясь его замешательством, маг Томас сделал шаг к больному. Мужчина неподвижно стоял и бормотал себе под нос:

— Я ждал, ждал, когда моё время придёт, когда часы и минуты пробегут… Я ждал! — Он схватился за голову и выпучил глаза. — Я слышу его! В голове… один и тот же звук! Тик-так, тик-так!..

Том подошёл уже довольно близко, когда больной кинулся вперёд, прямо на мага-целителя, и вонзил нож ему в плечо. Однако Томас очень умело воткнул в буйного пациента шприц с каким-то лекарством, и мужчина тут же обмяк.

— Вы что! — Алан едва удержался, чтобы не откинуть силой больного, но Том только улыбнулся.

— Помоги уложить его на кровать и привязать.

— Вам не стоило так рисковать, господин! — проворчал Алан, привязывая руки больного, — он же мог вас убить! Он же не в себе!

— Не мог, — коротко ответил маг-целитель и только сейчас посмотрел на своё окровавленное плечо. — Не такая уж и серьёзная рана, пара дней — и её не будет. Подай мне разделённые катализаторы из шкафа.

Мальчик послушно подал пузырьки. Эти катализаторы отличались от тех, которые использовал сам Алан, здесь в каждом из пузырьков была одна жидкость, в основном чёрно-красная, она лежала на дне неподвижно, изредка подрагивая. Гораздо меньше было пузырьков с сине-белой субстанцией, их стеклянные стенки были покрыты изморозью.

— А что вы ему вкололи?

— Слабый раствор холодного катализатора, это должно успокоить его разум… — Том замолчал, снимая мантию, чтобы освободить больное плечо, — или же, наоборот, его разум не выдержит действия катализатора, и он умрёт.

Алан с тревогой посмотрел на мужчину, привязанного к кровати, и даже подошёл послушать, дышит ли он. Дышал.

Томас рассмеялся, промывая свою рану чем-то резко пахнущим.

— Не переживай ты так, шансы умереть не так уж и высоки, раствор очень слабый.

Алан потёр руки, поглядывая на больного.

— Я не знал, что катализаторы можно использовать отдельно друг от друга, — нерешительно проговорил он, боясь, что маг-целитель не захочет это обсуждать. Но Томас молча смочил бинт чёрно-красным катализатором, затем приложил к ране на плече и поморщился.

— Ты же маг-проповедник, вот вам так и говорят, вам незачем вникать в такие нюансы. Уверен, что монахи, которые изготавливают для нас катализаторы, знают куда больше… Ну-ка, помоги мне перевязать рану.

— Чёрный катализатор исцелит рану? — аккуратно заматывая плечо мага, поинтересовался Алан.

— Он называется горячий, — поправил его маг, — да, в этом его главное свойство: воздействие на тело, заживление ран. Холодный катализатор воздействует на разум. Но оба они чрезвычайно токсичны, поэтому для больных разрешены только сверхмалые дозы, особенно холодного.

Маг-целитель так просто это всё рассказывал, что Алан подивился — обычно из магов-проповедников и слова не вытянешь, даже из преподавателей. А тут стоило просто спросить.

— Как вы думаете, господин Томас, а застарелые раны горячий катализатор в силах исправить? — Мальчик боялся вздохнуть, чтобы маг не подумал чего плохого, вдруг догадается о его мыслях.

Томас задумчиво сжал пальцами переносицу, он выглядел таким уставшим, будто несколько суток не спал.

— Шанс большой, если это касается шрамов или закрытых гнойных ран. С неправильно сросшимися костями чуть сложнее, там придётся сначала ломать их снова. — Он поднял серые, как тучи на хмуром небе, глаза на Алана — такие же, как у Пророка, но в них не было металлического блеска, только обволакивающая нежность — и спросил: — А что ты хочешь исправить?

— Давно сломанную руку, — ответил Алан, сам удивляясь тому, что соврал, даже не задумываясь, — она неправильно срослась и…

— Это возможно, — обнадёжил его Том, тяжело поднимаясь с кушетки, где делал себе перевязку, — но учти, что не каждый человек выдержит боль заново ломаемых костей. А из обезболивания у нас только холодный катализатор, который может убить, или сила воли пациента, — грустно усмехнулся маг-целитель.

— Спасибо! Благослови вас Ааронг! — Алан прижал руки к груди и даже поклонился.

— Из тебя бы мог получиться хороший маг-целитель, может, ещё есть время передумать? — он кивнул на знак мага-проповедника, — пока катализаторы не оставили на тебе неизлечимый след.

Алан замотал головой.

— Это невозможно! Это решение самогό Ааронга!

Томас хмыкнул, кивнув в сторону бесконечных кроватей с больными, и, выходя из комнаты, сказал:

— Так же, как и для них.

***

Алан шёл по одной из улиц города, почти не замечая, что происходит вокруг, настолько он был погружён в свои размышления. Он не видел, как люди, заприметив его знак мага-проповедника, спешно уступали дорогу и отводили взгляды, чтобы не привлекать внимание.

«Если предложить Ните вылечить её руки, это не будет слишком поспешно? — рассуждал мальчик, сжимая ручку своей тряпичной наплечной сумки, — она может испугаться. Если исцелить ей руки, не привлечёт ли это внимание Тайной сети? — Он нервно покусывал губу, размышляя, как бы излечить руки сестре друга и при этом не навлечь беду. — Это при условии, что у меня вообще получится хоть что-то сделать с её старыми ранами. — Алан вздохнул и покачал головой, думая о том, что, возможно, придётся ломать кости заново, и нет гарантий, что всё заживёт как нужно. — Заставить её снова пережить эту боль лишь ради призрачной надежды на исцеление… — В горле застрял неприятный ком, и в голове зашумело, Алан снова вспомнил, что Ниретта пережила весь этот ужас только из-за прихоти другого человека. — Если бы вера мага-дознавателя была истинной, этого бы не произошло!» — зло топнул он ногой, сжав зубы.

От мыслей его отвлекли крики и удивлённые возгласы, он замотал головой, чтобы понять, что происходит. Люди вокруг задирали головы и показывали на небо.

«Это же просто очередной закат, чего так удивляться?» — немного раздражённо подумал Алан, пытаясь понять, что происходит. На небе, с одной стороны, висела только взошедшая полная старшая луна, а малая ещё пряталась за горизонтом.

— Спаси нас, великий Ааронг! — запричитала женщина рядом, глядя куда-то в сторону садящихся солнц.

Алан нахмурился и тоже выглянул из-за дома, который загораживал закат: вместо солнца в небе висел красный полумесяц, а второе солнце уже скрылось за горизонтом. От увиденного Алана бросило в жар, он стиснул ручку сумки ещё сильнее, не отрывая взгляда от заходящего солнца-полумесяца. Он смотрел на него до тех пор, пока оно не исчезло за горизонтом, погрузив мир в сумерки. С другой стороны показалась вторая луна. Ощущая в груди непонятную тяжесть, Алан поплёлся в сторону Собора Принятия.

«Будто солнце и луна поменялись местами, — с тревогой думал он, откуда-то взялось ощущение плохого предчувствия, — это нехороший знак. Точно нехороший. Надо помолиться».

Кое-как добравшись до своей комнаты, Алан рухнул на кровать без сил, почему-то усталость приходила внезапно: только ты был бодр и полон сил, а в следующую минуту тебя уже придавило невыносимой тяжестью изнеможения. Руки и ноги словно налились металлом, голова отказывалась соображать, а тело упрямо требовало прилечь. Каждый новый шаг удавалось сделать только с помощью силы воли.

«Вот бы можно было использовать магию на себя самогό, — с улыбкой подумал Алан, — взял — и полетел домой! Ноги не болят, не тяжело, просто представил — и полетел… Я же хотел помолиться».

Незаметно для себя мальчик задремал.

— Я ждал, ждал, когда время пройдёт! — прошелестел уже такой знакомый голос где-то совсем рядом.

Алан с трудом разлепил глаза, но ничего не увидел, вокруг была непроницаемая тьма.

— Чего ждал? — не понял мальчик.

— Ждал, когда ты наконец-то закончишь с этими ходячими мертвецами! — в голосе прозвучали нотки раздражения.

— Мертвецами? — слабо повторил Алан, пытаясь поднять голову, но она намертво прилипла к подушке, как и всё тело. Пошевелить чем-либо не получалось, даже пальцем. Алану стало тяжело дышать, он зажмурился, надеясь, что это какая-то ошибка, и тело сейчас начнёт слушаться, но нет. Внутри нарастала паника, мысли лихорадочно носились по голове, как перепуганные зайцы, попавшие в силки.

Голос что-то говорил, но Алан не слышал, он только вращал глазами, пытаясь двинуться, и хрипел.

— Ты меня слушаешь? — Алан ощутил холодное прикосновение ладони к плечу, и тело вмиг расслабилось и тут же стало слушаться мальчика.

— Боже… — прошептал он.

— Я здесь, — с готовностью ответил Бог, — и говорю с тобой. А тебе следовало бы слушать.

Алан, неловко вытирая пот с лица трясущейся ладонью, со всхлипом вздохнул и прошептал:

— Прости меня, великий Ааронг! Сегодня луна и солнце поменялись местами, и я… Это плохой знак?

Бог замолчал, он молчал так долго, что Алан уж подумал, что он ушёл, оставив его одного посреди этой непроглядной тьмы. Он даже вздрогнул, когда голос зазвучал вновь.

— Нет ничего плохого, нет ничего хорошего. «Хорошее» и «плохое» — это понятия, созданные людьми. Знаки нейтральны, знаки говорят об изменениях, а уже то, как ты к этим изменениям относишься, и определяет их как «хорошие» или «плохие».

— Изменения? — Алан нахмурился.

— Это то, что происходит всегда.

— Так, а чего ты ждал? — вспомнил Алан. Голос замолчал, но мальчик почувствовал лёгкий ветерок, словно кто-то быстро пробежал мимо.

— Ждал тебя, — прошептал Бог, — завтра на уроке с Пророком скажи ему про сердце, пылающее ярче светлячков.

— Зачем?

— Чтобы узнать кое-что, — хихикнул голос, и всё погрузилось в тишину.

Алан огляделся и попробовал поводить руками, чтобы нащупать хоть какие-то предметы, но ничего не вышло. Он будто бы висел посреди пустоты, в полной темноте. Чувствуя, как стук сердца ускоряется, Алан зажмурился и сделал несколько дыхательных упражнений. Открыв глаза, он просто оказался в своей комнате. За окном была глубокая ночь.

«Какое дело Пророку до слов той больной девочки?» — удивлённо подумал Алан, ложась обратно.

— Вечер придёт, и сердце в груди запылает ярче любых светлячков. Но никто его света не видит… — тихо пропел Алан слова, от них в груди будто что-то защемило. Слова казались такими знакомыми, такими родными… Но он был уверен, что никогда не слышал их раньше.

***

Преподобный непривычно стоял у окна, глядя куда-то вдаль, где заканчивался Гойтх. Он стоял неподвижно, словно статуя, лучи солнц обнимали его, придавая фигуре волшебный ореол. Алан подумал, что Пророк сейчас выглядит так, словно это уже икона.

Сам Алан сидел на кресле, ожидая нового задания или вопроса от учителя. С тех пор как число занятий с Пророком увеличилось, эти занятия стали… другими. Преподобный будто бы стал мягче в своём отношении к мальчику, делал больше поблажек. Больше объяснял и даже иногда позволял поужинать или пообедать вместе с ним. В такие моменты они молча сидели за столом, прямо как настоящая семья!

При этих мыслях у Алана внутри всё свернулось тёплым клубком.

— Что ты знаешь о других расах, Алан? — Вопрос прозвучал внезапно, даже неожиданно, мальчик замялся.

— То, что сказано о них в Святой книге… Очень быстрые дикие, ворующие жизни своими клинками, молчаливые безликие, которые могут взять под контроль разум, звери, обращающиеся чудовищами…

— Верно, — Пророк всё также неподвижно смотрел в окно, — но ведь это не все расы, которые существуют в этом мире.

— Не все? — удивился Алан, — но другие в Святой книге не описаны.

Преподобный хмыкнул.

— А кто писал эту книгу?

Алан растерянно посмотрел на Пророка, затем на окно — и снова на Преподобного.

— Вы. А до вас — другие пророки… — он с подозрением прищурился, — но если вы знаете о других расах и умышленно не написали о них в книге… вам так сказал поступить Ааронг?

— В книге указаны те существа, с которыми Икад был вынужден контактировать. Были ли это военные стычки или переговоры — не так важно, — ответил Пророк, — но есть и другие, которые намеренно избегают контактов. Не только с Икадом, но и с остальными.

— И кто это?

— Некие крылатые существа с островов за океаном, если плыть на восток от Сутары. Они никогда не сходят на берега материка, но Ааронг поведал мне, что именно там зародилась скверна, которая сжирает умы наших людей.

Глаза Алана расширились.

— У болезни телесных жидкостей есть единая причина?

— Конечно, — Пророк отвернулся от окна и, мягко улыбнувшись, посмотрел на мальчика, — это всё происки злого духа, которого ты видел во сне.

«А мне Ааронг ничего такого не говорил!» — Алан ощутил лёгкий укол ревности, но виду не подал, только прижал кулак ко рту, пока не понимая, что он испытывает от новости о том, что Преподобный далеко не всё рассказывал в своих книгах. Раньше Алан считал, что Пророк буквально выливает весь свой разум в Святую книгу, чтобы люди тоже могли слышать Бога, как и он.

— Недавно мне стало известно, что болезнью телесных жидкостей страдают дикие, безликие и звери. Эта болезнь пожирает их разумы, как и разумы людей. И только народ с островов не подвержен этой скверне. Остаётся один только вывод: они и есть причина этой болезни. Они её создали, чтобы погубить Икад.

Алан согласно закивал, Пророк так уверенно говорил, что его речь становилась очень логичной для мальчика.

— А что это значит? — Преподобный подошёл ближе, лучи всё также восхитительно обрамляли его со всех сторон, словно он сошёл с небес.

— Значит, надо найти сердце скверны и выжечь его! — с готовностью ответил Алан, с трепетом наблюдая, как Пророк улыбается шире от его слов.

— Всё верно. Алан, ты выбран Ааронгом как мой преемник. Поэтому я лично учу тебя. Ибо твоя будущая роль Пророка сложна и полна тяжёлых жертв и нелёгких решений. — Алан сглотнул, ощущая, как от волнения немеют шея и часть спины, а ладошки потеют. Пророк ещё никогда прямо не говорил ему о том, что его ждёт в роли Пророка. — Поэтому иногда я буду говорить тебе вещи, которых нет в Святой книге. — Преподобный уже стоял совсем близко — так, что Алану приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него. Пророк чуть наклонился и взял мальчика за подбородок. — Верь мне, что бы я тебе ни говорил. И всегда помни, что мы на истинной стороне силы.

Алану показалось, что у него сейчас сердце остановится, так оно сильно билось. Пытаясь справиться с лёгкой дрожью в теле, мальчик кивнул. Невероятный восторг захватил весь его разум. Пророк признал его! Вот так, открыто и прямо, сказал что Алан его преемник и будущий Пророк Икада! И Ааронг его выбрал и уже говорит с ним!

«Я избранный!» — восхищённо подумал Алан, время будто бы замедлилось, и мальчик заворожённо наблюдал, как Преподобный неспешно отпускает его, не сводя с ученика холодных стальных глаз.

— В конце концов, ты такой же, как и я, — произнёс Пророк.

«Не такой же, как ты», — прошелестело над ухом так неожиданно, что Алан, забывшись, дёрнулся в сторону звука.

— Что?.. — Алан уставился восхищённым взглядом на Пророка, не веря своим ушам.

«Он сказал, что я такой же, как он! Как ОН!»

Преподобный сел напротив и чуть сощурил глаза, глядя на Алана.

— Мы с тобой, Алан, всего лишь проводники Божьей силы. Мы — это меч в руках высшего. Наши желания или наши страсти не имеют значения. Если Бог заносит руку с мечом, чтобы отрубить чью-то голову, меч рубит. И неважно, что сам меч думает об этом. Считает ли он это справедливым или нет. Понимаешь?

Алан кивнул, всё ещё пытаясь незаметно успокоиться.

— Нет ничего «хорошего», нет ничего «плохого». Эти понятия придумали люди, — повторил он слова Ааронга, услышанные накануне.

Пророк удивлённо приподнял бровь.

— Именно. Наша судьба — вершить неизбежное, — в голосе его звучало удовлетворение. — И часто ради этого неизбежного приходится отдавать многое. Силы, деньги, может быть, жизнь. Ты готов к этому?

«Конечно, готов! — подумал Алан, — я готов к этому с самого рождения! Я же избранный Богом, значит, я готов!»

А сам ответил:

— Я надеюсь, что да. Не зря же Ааронг выбрал меня.

Преподобный кинул на мальчика взгляд, полный жалости и какой-то досады.

— А как вы поняли, что вы готовы? — осторожно поинтересовался Алан и сразу же пожалел о сказанных словах. Взгляд Пророка вмиг стал холодным и отстранённым. Он только покачал головой, давая понять, что говорить об этом не намерен.

— Простите… — склонил голову Алан, ожидая хлёстких слов о наказании, но их не последовало.

— Я рад, что ты прислушался ко мне и помогаешь магам-целителям с больными.

«Прислушался? — удивился Алан про себя, — разве ваши слова — это не приказ?»

Тем временем Пророк продолжал:

— Потому что врага нужно знать в лицо!

— Один из больных кричал в бреду, что его предали те, кого он любил, — тихо произнёс Алан, всё ещё боясь сказать что-нибудь не то. — А девочка пела про пылающее ночью сердце, которое ярче светлячков.

— Что? — Пророк на мгновение потерял самообладание и приподнялся в кресле, будто собираясь куда-то бежать, но тут же взял себя в руки. — Расскажи, что конкретно она говорила?

Алан замер, глядя на побелевшие костяшки пальцев Пророка, которыми тот сжимал подлокотник кресла.

— Она пела. Вот так: «Вечер придёт, и сердце в груди запылает ярче любых светлячков. Но никто его света не видит…» — Алан как мог пропел строчку.

Пророк нервно облизал губы, глаза его сверкнули.

— Где она лежит? Как она выглядела? — Он, словно голодный зверь, смотрел на Алана, заставляя того покрываться мурашками.

— Маленькая девочка, лет пяти, с волосами цвета… как у вас. И голубые глаза. Она лежит во Второй церкви Гойтха. — Чем больше Алан рассказывал, тем мрачнее становился Пророк. Дослушав, Преподобный резко встал и указал рукой на дверь.

— Прочь! — ледяным тоном приказал он ничего не понимающему Алану. Ученик послушно засеменил к выходу.

«Ааронг сказал, что я что-то узна́ю, если скажу Преподобному про эту песенку, но что я узнал? Что его это разозлило?» — с досадой подумал Алан, кланяясь в дверях и кидая последний взгляд на учителя. Тот стоял, нервно покусывая ноготь, на его лице отражался неприкрытый страх. Таким Алан видел его впервые: великий Пророк, который всегда был идеален, боится? Мальчик мотнул головой, прогоняя неприятную картинку, как назло, застывшую перед глазами.

«Его напугала песенка? — думал Алан, медленно уходя из крыла Преподобного. — Или же она значит что-то важное для него, о чём я не знаю? — Самогó Алана больше напугал страх на лице Пророка. Он даже предположить не мог, что голос Бога может чего-то испугаться. — Может, мне показалось? — с надеждой подумал Алан. — Я просто перенервничал от радости, услышав, что я такой же, как он. Что угодно могло привидеться!»

— Да, так и есть! — уверенно прошептал сам себе мальчик, запирая дверь своей комнаты. — А теперь нужно кое-что проверить! — Он убедился, что дверь на замкé, и вознёс руки к небу. — Благослови Ааронг тех, кто позволил мне иметь замóк на двери, ведь к послушникам мог входить кто угодно и когда угодно!»

Ещё раз осмотрев комнату, он засунул руку под подоконник и извлёк оттуда четыре пузырька с разделёнными катализаторами. Два чёрных и два белых. Их он выпросил у мага-целителя Томаса, чтобы попробовать исцелить руки сестре Лефира.

— Два — для эксперимента, два — для дела, — произнёс Алан, разделяя своё богатство на две части. После этого он достал из сумки обычный столовый нож и, резко выдохнув, быстро полоснул им себя по руке. — Ай… — Руку защипало, а потом закололо, из довольно глубокого пореза быстро сочилась кровь. Настоящая боль приходила постепенно: сначала лёгкой пульсацией, потом сильнее и сильнее, через несколько минут Алан уже не мог ни на чём сосредоточиться, кроме руки и пореза на ней. Боль разрывала конечность при каждом ударе сердца.

«Отлично, — подумал он, пальцами раздвигая края раны и разглядывая белую кость внутри, которую заливало кровью, — я специально несколько дней не пил свои катализаторы магии, чтобы максимально приблизиться к человеку, их не употребляющему». — Он вздохнул: отказаться от катализаторов магии на такой долгий срок было сродни геройству. Без них жизнь становилась невыносимой — всё болело, все мысли были только об одном: выпить катализатор.

Однако с течением времени Алан в своём эксперименте получил ещё один неожиданный результат: оказывается, если перетерпеть несколько дней, то потом становится легче! Боль начинает постепенно уходить, а тяга к катализаторам уменьшается. Разум становится яснее, а мысль — чётче и логичнее.

— А теперь немного лекарства! — С этими словами Алан отправил несколько капель горячего катализатора в рану и сверху сразу придавил смоченной им же тряпочкой.

Мальчику показалось, что его руку положили в костёр, он зажмурился и часто-часто задышал, чтобы перетерпеть боль. Решился открыть глаза, только когда боль утихла. С интересом поднял тряпицу и обнаружил, что рана уже начала затягиваться.

— По крайней мере, кость уже не видна! — удовлетворённо произнёс Алан, доставая тетрадь и записывая туда результаты эксперимента. — Для меня срок в сутки или двое. Для обычно человека срок заживления от трёх до семи дней. Боль сильная, но терпимая и короткая. — Он отложил тетрадь и взглянул на белый пузырёк. По плану, неправильно сросшиеся кости нужно ломать, а потом залечивать. С залечиванием всё ясно, а вот с первой частью есть некоторые проблемы.

«Испытания холодного катализатора на мне дадут искажённый результат, — подумал Алан, — катализаторы магии для магов-проповедников слишком сильны. Сразу испытывать его на Ните опасно…» — он задумчиво почесал кожу вокруг раны: если внимательно присмотреться, то можно было прямо увидеть, как медленно нарастает новое мясо в ней.

— Лефир! — воскликнул Алан, — они очень похожи, и он точно согласится на эксперимент! Если с ним всё пройдёт удачно, то и с сестрой проблем не возникнет!

Глава 11 "Спаситель святых"

К изумлению Ородрета, узкие переходы Храма Предков никем не патрулировались и не охранялись.

«Профессионализма этим ребятам действительно не хватает, — с некоторым разочарованием подумал лорд, — понабрали профанов с улицы…»

Культисты собирались кучками в залах или молельных. Там же, со связанными руками и глазами, сидели жрецы. Лорд ненадолго замирал у дверей, надеясь подслушать какую-нибудь важную информацию, но ничего, кроме глупых разговоров, не слышал.

«С каждой минутой это больше и больше напоминает профанацию… — Оро скривил губы, глядя на очередного «воина культа», который вразвалочку шёл из храмовой столовой. — Если бы я был похитителем Неаса, где бы я его спрятал?» — подумал Ородрет, пробираясь мимо молельной, где находились только связанные жрецы. Они тихо бубнили молитвы себе под нос. — Конечно, в подземных катакомбах храма! — кивнул сам себе лорд и тут же усмехнулся: — Идеальный выбор для знатного юнца. Обладай я интеллектом этого парня, тоже непременно бы устроил себе приключение в подземельях!» — Ородрет был почти уверен, что никто Неаса в заложниках не держит, и всё это представление устроено только для отвода глаз от великого дома Саалд.

Прячась в нишах стен и укрываясь за огромными гобеленами, Оро спустился на первый этаж, здесь царили хаос и неразбериха. Культисты суетились, закладывали двери всем, чем только получится. Кто-то, стоя на внутреннем балконе, раздавал приказы — увидеть этого человека не было возможности, и голос Оро не показался знакомым.

«Надеюсь, Зафф с Дайной уже вернулись домой, будет не очень хорошо, если мы все втроём здесь застрянем…» — с тревогой подумал лорд, аккуратно продвигаясь по коридору, ведущему под землю.

Коридор шёл под небольшим углом вниз, спрятаться в нём было нереально, оставалось надеяться только на удачу, что никто не решит по нему пройтись именно сейчас.

«Он ждал чуда. Чуда не произошло», — промелькнула в голове мысль, когда лорд увидел тень какого-то культиста, заходящего в коридор с другой стороны. Выбора не оставалось: одним движением вытащив тарко, Оро за мгновение оказался около врага и, закрыв ему рот рукой, отделил голову от тела.

— Тише, тише… — прошептал лорд, аккуратно укладывая тело на пол, чтобы оно не завалилось и не наделало шуму. «Жаль, спрятать некуда, — с досадой подумал он, укладывая голову рядом, — теперь придётся двигаться быстрее».

Оглянувшись, он в несколько прыжков преодолел коридор и замер за больши́м шкафом, разглядывая первый подземный зал.

«Не стоило, конечно, пропускать литургии… Сейчас бы имел представление обо всех этих местах».

Несколько рядов скамеек, небольшой каменный помост, множество факелов и три выхода из зала.

«Хоть монетку кидай!» — фыркнул Ородрет, решив пока что немного подождать. Логика подсказывала, что один из выходов точно ведёт либо в следующий зал, либо ниже. Оставалось два.

Не прошло и трёх минут, как из того, что был слева, выбежал жрец. Одежда его была немного потрёпана, а сам он весьма напуган. Он промчался мимо, направляясь прямо в тот коридор, откуда только что пришёл Оро.

Лорд в последний момент схватил беглеца за рукав и затащил за шкаф, жрец заверещал, пришлось зажать ему рот рукой.

— Успокойся! — прошипел Оро, осторожно выглядывая из укрытия, — это дом Арино, мы пришли спасти вас. Я могу убрать руку?

Жрец закивал, испуганно глядя на лорда, глаза его были на мокром месте. Ородрет медленно убрал ладонь и тут же брезгливо вытер её об одежду самогό жреца.

— Откуда ты бежишь?

— Из второго скрытого зала, культисты согнали туда всех заболевших болезнью телесных жидкостей, — зашептал жрец, — они всех там закрыли, там творится ужас!

— Сколько больных? — нахмурился Оро, жрец почему-то задрожал.

— Несколько сотен, продохнуть невозможно, — он судорожно вздохнул, — поэтому мне и удалось сбежать: кто заметит в такой толпе?!

— Куда ведут другие двери?

— Одна — на нижний этаж, но там только купальни и склад с провизией, вторая — в крыло жрецов.

— Хм… — Ородрет сдвинул брови, думая, где может быть Неас. На месте глупого и тщеславного глупца из богатой семьи было логично резвиться в купальнях жрецов, пока наверху решаются все проблемы.

— Господин Ородрет, вы спасёте нас? — Жрец с надеждой вцепился в одежду лорда.

— Что?! С чего ты взял, что я Ородрет?

— Ваши глаза, — прошептал жрец, глупо улыбаясь, — только у вас такие!

— Спасу, спасу, я для этого здесь… Сиди тут. Если сунешься наверх, тебя сразу прирежут. Затаись! — приказал лорд, убирая руки жреца от своих доспехов. Тот послушно закивал и забился в самый тёмный угол, глядя на Оро глазами, полными страха и слабой надежды.

Кинув ещё один взгляд на жреца, лорд поспешил к выходу, ведущему вниз, благо почти все культисты были наверху, где держали оборону от стражи. Пробежав несколько пролётов лестницы, Оро упёрся носом в закрытую дверь. Он прошёлся по ней пальцами и, найдя замочную скважину, приложил к ней ухо.

— Давай, налей ещё мне солнечной воды!

Это был голос Неаса, спутать его с другим было невозможно. У этого молодого даэва был специфический говор. Насколько Оро было известно, этот говор Неас выбрал себе сам, однажды услышав диалект даэвских рабов с побережья. Они тянули звуки «о» и «э», что молодому господину показалось забавным. И он потратил несколько оборотов старшей луны, чтобы приучить себя говорить так же.

«Это упорство — да в нужное русло», — подумал Оро, старательно прислушиваясь к другим голосам, ведь Неас в купальнях был определённо не один.

Послышался тихий, запуганный голосок, принадлежащий, по-видимому, жрецу или слуге.

— Не думаю, что стоит праздновать раньше времени, — прозвучал чей-то низкий голос, Оро он показался очень знакомым.

— Ты слишком осторожный, друг мой! — хихикнул в ответ Неас. — Мамуля уже всё организовала. Культисты прирежут ещё пару десятков жрецов, стража Арино ничего не сможет сделать — и королю ничего не останется, кроме как отдать корону!

— Они могут выкурить нас отсюда, — возразил собеседник, — пить солнечную воду будем после получения короны!

Послышался вскрик Неаса, а затем звук разбившегося стекла.

— Да что с тобой сегодня, Ауст? Чего ты такой нервный? У матушки всё схвачено.

«Ауст? — не поверил своим ушам Оро, — сын короля? Вот это действительно неожиданный поворот. Зато теперь ясно, почему речь шла о “настоящем наследнике крови земли”».

— Не уверен, — отозвался Ауст, голос его сейчас ужасно напоминал голос отца, — а как же лорд Арино? Я уверен, он уже везде свой нос засунул. Собачник чёртов.

Ородрет скривил губы.

— Матушка уговорила его помочь спасти меня, — хихикнул Неас, судя по звуку снова наливая себе солнечную воду.

— И он поверил?

— Поверил!

— Сомневаюсь, — недоверчиво протянул Ауст.

— Я подозревал, что ты придёшь, крысёныш! — прошипел кто-то за спиной, и тут же лорд получил сильный удар в основание черепа. Дыхание перехватило, а сознание померкло.

***

Открыв глаза, Оро обнаружил себя на стуле со связанными руками и ногами. Судя по всему, это была одна из заброшенных молельных комнат. Единственная лампадка под потолком едва-едва освещала пространство. Ородрет дёрнулся, проверяя, насколько крепки верёвки.

— Ты быстро пришёл в себя, — прозвучало откуда-то из темноты, лорд Арино прищурился, пытаясь разглядеть противника. — Не утруждайся, братец, — благородный даэв вышел на свет, он сверлил глазами Оро, сложив руки на груди. Лёгкий чёрный доспех прекрасно оттенял кофейную кожу и яркие голубые глаза. Тарко лорда блеснуло в руках брата.

— Ирион? — Ородрет поднял бровь и тут же ухмыльнулся, — такой же предатель, как и наш отец! — Лорд с презрением сплюнул на пол.

— Предатель — это ты! — прошипел Ирион, сверкая глазами, — продал нашего отца за тёпленькое место подле короля! А теперь бросаешься на всех, прямо как его цепной пёс!

— Если бы отец не вздумал участвовать в перевороте, то и сдавать бы его не пришлось! — парировал Оро, — а сейчас ты совершаешь его ошибку.

Ирион хмыкнул, рассматривая кинжал Оро.

— Только в этот раз у тебя ничего не выйдет.

При этих слова Ородрет поморщился.

— В отличие от тебя, дорогой брат, я никогда не ошибаюсь.

— Все когда-то ошибаются, даже ты, — Ирион подошёл ближе, поигрывая кинжалом, — и прийти сюда сегодня — твоя самая большая ошибка. — Он внимательно осмотрел тарко Ородрета. — Это что? Знак связи? Как мило.

— А у тебя, очевидно, знак труса! — огрызнулся Оро.

Ирион мотнул головой и яростно ткнул пальцем в брата.

— Лучше заткнись, сегодня я отделю твою крысиную голову от плеч вместо палача!

— Если всё равно убьёшь, чего молчать? — лорд бесстрашно вздёрнул подбородок, зло глядя на Ириона. — Не понимаю, почему тебе не сидится спокойно? — продолжил Оро, — чего тебя вечно тянет в сомнительные приключения? У тебя же всегда было всё, о чём только можно мечтать!

— Как ты смеешь говорить мне такое? — Ноздри Ириона раздулись, а лоб покраснел.

— Что? — почти крикнул Ородрет, — что не так? Ты всегда был любимым сыном нашего отца, наследным ребёнком дома Арино! Окружён заботой, пониманием и вниманием отца! — лорд на мгновение замолчал, глядя на брата. — У тебя было всё, о чём я мечтал! Лучшие учителя, лучшие уроки, время с ним! Тебе не надо было что-то выдумывать, из кожи вон лезть, чтобы обратить на себя его внимание!

Ирион рассмеялся, резко замолчал и оскалился.

— Я ненавижу тебя, Ородрет! Ты даже не понимаешь, что обладал самым важным сокровищем всё это время!

— И каким же? — презрительно хмыкнул лорд.

— Свободой! Ты был волен жить свою жизнь, без оглядки на наследность, без оглядки на ожидания отца! Ты мог дружить с рабом — и никто тебе слова не сказал! Мне же указывали, с кем общаться, а с кем нет. Даже жениться пришлось по приказу короля! В отличие от тебя! — Ирион со всей злости вонзил клинок в плечо Оро, отчего тот вскрикнул и стиснул зубы. — Никаких обязательств, никаких ожиданий! Ты мог быть кем угодно, — Ирион наклонился к брату почти вплотную, — и кем ты стал? Предателем, погубившим нашего отца. Превратил в зверинец наш великий дом!

— Дом Арино ещё никогда не видел такого процветания, как со мной во главе! — прошипел Оро, глядя прямо в глаза брата.

Ирион усмехнулся, проворачивая тарко в уже почти затянувшейся ране.

— Наконец-то дом Арино вернётся в правильные руки, брат.

Лорд ощутил, как горит плечо, кровь с шипением капала на пол, рана затягивалась медленнее, чем обычно, из-за мешающего предмета. Ородрет презрительно рассмеялся.

— Ты просто трус, Ирион. Всё ещё трус. Ты боялся нашего отца, сейчас ты боишься Ларны и короля. Хотя давно стал свободен. До сих пор не понимаю, почему король тебя пощадил, а не казнил вместе с нашим отцом! По-прежнему на твои действия все смотрят сквозь пальцы, как в детстве!

— Замолчи! Замолчи! — Ирион выдернул кинжал из раны и прижал остриё к подбородку Оро снизу, по коже стекла и сразу испарилась капелька крови. — Какая нелепая смерть от собственного оружия, а? — Ирион резко засмеялся. — Именно такая и подходит нелепому Оро, который уговорил короля признать сыном великого дома псину!

Лорд скривился.

— В этот раз король не пощадит тебя…

— В этот раз Арил умрёт вместе с тобой. Пока ты тут, мои люди уже идут к Королевскому дому, чтобы решить это раз и навсегда!

Ородрет похолодел: если брат не блефовал, то прийти сюда — это действительно его огромная ошибка. Он пробежался глазами по стенам, но не было ничего, что могло бы ему помочь. Оставалось надеяться, что это блеф.

— Прощай, — улыбнулся Ирион, усиливая давление острия на шею Оро, кровь с шипением брызнула на одежду Ириона, а лорд ощутил привкус крови во рту, стало тяжелее дышать, воздух с трудом проходил сквозь горло. Перед глазами темнело.

Оро захрипел и задёргался под безумным взглядом брата, который продолжал медленно давить клинком. Но резкой глухой удар — и Ирион без сознания повалился на пол.

Боль в шее лорда резко пропала, а рана стала тут же затягиваться. Кто-то обрезал верёвки и сунул в руку Оро его тарко.

— Давай, приди в себя! — послышался знакомый голос, — у нас не больше двух минут, скорее, вяжи его!

Ородрет сделал резкий вдох и схватился за шею: рана почти затянулась.

— Что? — он непонимающе уставился на своего спасителя, — что ты тут делаешь, Дайна?

— Тебя спасаю, — быстро связывая Ириону руки, ответила она и бросила на Оро осуждающий взгляд, — опять!

Лорд встал, чуть покачиваясь, вложил кинжал в ножны и помог Дайне связать Ириона.

— Я же приказал Заффу возвращаться в резиденцию…

— Ты мне не господин, я твои приказы не обязана выполнять, — фыркнула Дайна, но тут же мягче добавила: — Как только поняла, что ты пошёл один, то сразу же вернулась.

— Спасибо, но это, вообще-то, опасно!

Дайна поднялась на ноги и смерила недовольным взглядом лорда.

— Если бы не я, ваша умная голова уже валялась бы на полу!

Оро только недовольно сложил руки на груди и нехотя выдавил:

— Ты права… как ты прошла сюда незамеченной?

Девушка улыбнулась.

— Это было легко, стража дома Арино уже ворвалась внутрь храма, поэтому проскользнуть мимо не составило труда…

Лорд одобрительно хмыкнул, но тут его пронзило — и он почти крикнул:

— Король! Ирион сказал, что к нему подослали убийц! — Он тут же сорвался с места и кинулся к выходу, Дайна едва поспевала за ним.

— Что происходит?

— Это была ловушка… — коротко ответил Оро, мчась наверх, игнорируя всех, кто встречался на пути, — истинная цель — это Арил.

Девушка только кивнула, и тут же её клинок вонзился в шею одного из культистов, преградивших путь.

— С именным клинком и правда приятнее… — проговорила она, подмигивая лорду.

Они остановились, только добравшись до главного зала храма, там, у главных дверей, шёл ожесточённый бой между стражниками дома Арино и культистами.

— Сразу видна рука Норна, — одобрительно прошептала Дайна, выглядывая из коридора, чтобы оценить обстановку. — Можно обойти справа.

Лорд покачал головой.

— Может, через башню? Я так попал в храм.

— Если Зафф узнает, что вы лазили по стенам, он будет зол. — Она выглянула снова и поманила Оро за собой, они незаметно прокрались вдоль стены главного зала и выскочили наружу. — Кстати, мой лорд, я решительно не понимаю, как вы столько времени проводите с вашим помощником. Пока я была с ним, мне казалось, я уже поседела от его бесконечного ворчания, нытья и недовольства, — пожаловалась Дайна, пока Оро искал своего авгура.

— Он самый ценный работник моего дома, — ответил Ородрет, усаживаясь в седло и протягивая руку Дайне, — ну чуть ворчливый, а кто не без изъяна?

Девушка широко раскрыла от удивления глаза и с готовностью приняла руку, запрыгивая на авгура и усаживаясь позади лорда.

— Просто у тебя огромное терпение… — прошептала она, обнимая Ородрета и прижимаясь к нему как можно плотнее.

— Есть вероятность, что подослали именно убийц, — не замечая этого, проговорил Оро, — тогда всё сложнее. Очень надеюсь, что там обычные стражники. — А сам подумал, что зря они не прирезали Ириона, но тут же покосился на Дайну: «Наверное, для неё убить своего отца — это слишком всё-таки. А если он там остался связанным, то эта выходка может опять сойти ему с рук!»

— Я видела отряд воинов без опознавательных знаков в городе, — прошептала Дайна прямо на ухо, Оро почувствовал, как кровь бросилась к щекам, — но я не предполагала, что они идут к королю.

Они влетели в главные ворота Королевского дома и бросились в тронный зал, но там никого не было. Стражники короля лежали обезглавленными. Девушка ожидающе посмотрела на лорда, который замер, старательно прислушиваясь.

— Слышишь? — прошептал Оро, — в правой части дома какой-то шум, возможно, мы ещё успеем!

Они устремились туда, в сторону покоев короля, чем ближе они подходили, тем лучше были слышны звуки боя, дрались явно несколько человек.

Резким движением распахнув дверь, Ородрет ворвался в комнату и сразу же напал на одного из чужих стражников сзади. Дайна тоже времени не теряла, она сделала резкий прыжок и прирезала другого предателя. Только сейчас Ородрет позволил себе оценить обстановку: в конце комнаты стоял Арил со своим тарко в руке, около него находился один стражник, а ещё двое дрались с противниками. Нападающих было пятеро.

«Теперь пятеро, — поправил себя Оро, — было семеро».

В этот момент один из стражников короля упал, лишённый головы. Дайна сделала подсечку и вспорола противнику живот — он не умрёт, но некоторое время не сможет быть в строю.

Ородрет отразил удар ещё одного предателя, лезвия тарко противно заскрипели, касаясь друг друга. Лорд перекинул кинжал в левую руку и полоснул им по шее противника, тут же уворачиваясь от удара второго.

Резкий вскрик Дайны отвлёк Оро, и он чуть не проворонил клинок, получив колотую рану в ногу.

— Да что б тебя! — прошипел он, резко пиная противника больной ногой в руку, тем самым выбив его оружие. Ещё мгновение — и голова соперника оказалась на полу и шипела от испаряющейся крови.

Оро, не думая, тут же кинулся к Дайне, но ей на помощь уже пришёл оставшийся стражник короля, прирезав одного из нападавших. Другому Оро воткнул кинжал в спину, изо всех сил проведя им вниз. Противник заорал, неловко пытаясь рукой достать источник боли из-за спины, но тут же получил кинжалом Дайны в шею. Его голова прикатилась аккурат к ногам Арила.

— Рад, что успели, мой король! — пытаясь отдышаться, проговорил Оро, подходя ближе, — простите, я подверг вас опасности.

Арил покачал головой и весело рассмеялся.

— Немного разогнал кровь! Не могу сказать, что я любитель этого, но сегодня понял, что закостенел! — Он подошёл к лорду и порывисто обнял его, под изумлённым взглядом Дайны. — Как я понимаю, ты оказался снова прав.

Ородрет кивнул.

— Да. Если дадите мне несколько часов, то я пришлю вам подробный отчёт, — лорд глянул на Арила и тут же отвёл взгляд, — но, боюсь, вам будет больно узнать, кто виновники.

Король приподнял бровь.

— Так много желающих сидеть на троне? — Ородрет хмыкнул. — Одно спасает: чтоб носить корону — не задница нужна, а голова. — Арил хохотнул и перевёл взгляд на Дайну. — Оро, я смотрю, ты обзавёлся новым помощником, представишь?

Оро потёр шею, не спеша отвечать.

— Это вам тоже не очень понравится, — он облизал губы и улыбнулся, пытаясь скрыть свою неловкость, — это леди Дайна Саалд. Полагаю, что вы знакомы.

Арил нахмурился, метнув на Ородрета нехороший взгляд.

— Благодарю вас, леди, сегодня вы доказали свою преданность короне. — Он легонько коснулся губами тыльной стороны руки девушки.

— Это мой долг, — улыбнулась она в ответ.

***

— Хватит уже так себя вести! — Ородрет умоляюще посмотрел на Заффа, который, узнав об авантюре лорда с вылазкой в храм, принципиально его не замечал. — Скажи мне! Я твой господин или кто?

— Мой господин не стал бы вести себя так опрометчиво! — отрезал помощник, демонстративно отвернувшись, — и не стал бы подвергать себя смертельной опасности!

Ородрет тяжело вздохнул.

— Прости меня, я постараюсь так больше не делать. Прости меня не как господина, а как друга?

Зафф сделал глубокий вдох и резко развернулся.

— У меня чуть сердце не оборвалось, когда я не нашёл вас здесь! Ещё и Норн оставил стражников, чтобы не выпускали меня! Ты хочешь, чтобы я стал седым раньше времени? Ты смерти мой хочешь, Оро? — Лорд открыл было рот, чтобы ответить, но Зафф не дал ему сказать. — Я стараюсь, работаю изо всех сил, делаю всё для твоей безопасности, а потом ты берёшь и просто перечёркиваешь всё! Поверить не могу, что тебе пришла в голову эта идея! — не преставал ругаться он. — Дайна мне уже всё рассказала, ты был на волосок от смерти! — Зафф аж топнул ногой и раскидал бумаги, которые держал. — Хоть бы раз обо мне подумал!

Ородрет виновато опустил глаза.

— Прости, Зафф… Я думал, это правильный ход. Но я ошибся. В этот раз ошибся.

Глаза Заффа округлились, и он резко замолчал, недоверчиво глядя на Оро.

— Ты… ошибся? — он потрогал лоб лорда, — ты заболел? Такое ты можешь сказать только в бреду…

Оро сложил руки на груди, глядя на Заффа.

— Нет, всё со мной в порядке. Просто ты абсолютно прав: я совершил ошибку, просчитался.

Зафф, всё ещё не веря своим ушам, покачал головой и сощурил глаза.

— А ты хитёр… Я даже злиться перестал!

— Расскажи мне, ну что там? — спросил Оро, понизив голос, — что там с Дайной? Ты всё вызнал?

Помощник закатил глаза.

— Что там рассказывать. Она душу за вас не глядя продаст.

— Не может быть! — воскликнул Оро.

Зафф только цокнул языком и направился к выходу. Ородрет, сам не понимая почему, широко улыбался, глядя на спину уходящего Заффа. Внутри разлилось обжигающее тепло, дарящее какую-то волшебную лёгкость.

Ородрет, продолжая улыбаться, вернулся к себе в покои и занялся написанием отчёта для короля о произошедшем. Следовало поторопиться, пока домá Хати и Саалд ничего не предприняли. «Да, Неас и Ауст задержаны стражей и ждут своей участи, как и культисты. Ирион помещён под домашний арест, для Ларны явных обвинений нет. — Но их план для Оро был очевиден: Хати и Саалд всячески поддерживали Культ земли, пользуясь тем, что многие даэвы напуганы постоянными вспышками болезни телесных жидкостей и пропажами сородичей. — Поставив во главу культа Люцента, который оказался сыном короля Аустом, каким-то образом убедили его в том, что он и есть тот самый настоящий наследник. Неас как сын Ларны, которая это всё финансировала, конечно же, захотел участвовать в этом развлечении. Дайна же упоминала, что стоило культу обосноваться в стенах столицы, как он первым побежал туда. Кто бы мог подумать! А ведь Ауст был таким прилежным мальчиком! — покачал головой Оро, но тут же ухмыльнулся. — Ирион тоже был самым прилежным мальчиком в свое время... — Он вернулся к рассуждениям о случившемся: — Далее они захватили Храм Предков, чтобы привлечь максимум внимания, а также убить жрецов с целью пошатнуть лояльность к действующему королю. Они планировали оттянуть внимание от Королевского дома и заманить в храм меня». — Оро сжал губы и разочарованно покачал головой.

— И им это удалось! — прошептал он, не понимая, как он повёлся на такую уловку.

«Затем они собирались убить короля — и проблема наследования решилась бы сама собой. Жрецы были бы заменены культистами, а поддерживающая масса для Ауста была уже завербована с помощью Культа кровавой земли. Неплохо, неплохо. — Размышляя над этим, Оро всё никак не мог отделаться от мысли, что план слишком… прост? — Либо он прост для меня, — подумал он, покусывая кончик пера, — с другой стороны, то, что культ развивался так стремительно, указывает на полную некомпетентность внутренней разведки».

Лорда внезапно посетила мысль о том, что великий дом Зереф также может быть замешан в этом перевороте, хоть прямых доказательств нет, но их бездействие о многом говорит. «Это тоже включим в отчёт! — кивнул сам себе лорд и тут же записал. — Интересно, у великого дома Зереф есть операции по отмыванию денег?»

— Сомневаюсь, — ответил сам себе Оро, — Мирас слишком осторожен и не привык чувствовать себя безнаказанным, в отличие от Ларны и Ашена. Великий дом Зереф моложе остальных великих домов, и его репутацию проще всего испортить.

«А я говорил, что концентрировать столько военной мощи в одних руках — плохая идея! — покачал головой Ородрет. — Мирас слишком умён и осторожен, кто знает, что он может готовить. Да и никогда нельзя быть уверенным в чьей-либо преданности».

От размышлений Оро отвлёк звук закрываемой двери, он на мгновение схватился за кинжал, но тут же отпустил рукоять.

— Леди Саалд?

Дайна стояла у двери, горделиво выпрямившись, на губах её играла загадочная улыбка. Она уже успела сменить доспех на более подходящий для дома мягкий костюм, но неизменные ножны с клинком остались на своём месте.

— Мой лорд, — начала она, подходя к столу, за которым сидел Оро. Ородрет непонимающе уставился на девушку, от одного её вида его бросило в дрожь, а она продолжила: — Я уже дважды спасла вас от смерти. Разве мне не полагается какая-то награда? — С этими словами она упёрлась руками в стол и нависла над лордом так, что он опять уловил тонкий аромат её духóв.

Оро вздохнул, отодвинул бумаги и, сомкнув пальцы в замóк, поинтересовался:

— И чего же ты хочешь?

Дайна улыбнулась и, чуть приблизившись к лорду, проговорила, понизив голос:

— Любить вас — это роскошь, и я понимаю, как мне повезло…

Ородрет снова вздохнул и, не давая ей продолжить, резко произнёс:

— Не надо в меня влюбляться, леди Саалд! Я не твой герой! — Он ощутил, как кровь приливает к лицу, стало неловко.

Дайна нахмурилась и выпрямилась, сложив руки на груди, уши её заметно покраснели.

— А чей же?

— Я вообще не герой, — пожал плечами Оро, — да и наша связь… — он замолчал на мгновение, но, увидев на лице Дайны торжествующую улыбку, торопливо добавил: — Гипотетическая! Невозможна. — Девушка сжала губы и неотрывно глядела на лорда, явно ожидая объяснений. Он нервно сглотнул и, стараясь смотреть исключительно ей в глаза, продолжил: — Король уже предупредил меня, что не одобряет наше общение, да и вообще, мы же родственники! Ты дочь моего брата!

— И что? — пожала плечами Дайна, — твоя мать была кузиной твоего отца, а жена короля приходилась ему двоюродной тёткой. Не думаю, что это серьёзное препятствие.

Ородрет закатил глаза.

— А как же предупреждение короля?

— Сейчас начинаю думать, что, возможно, и не стоило его спасать! — с вызовом проговорила Дайна.

— Не нужно говорить таких вещей вслух, — предупредил Оро.

Внезапно в глазах Дайны промелькнула искра, она улыбнулась, но тут же стала серьёзной.

— Если вы не мой герой, значит, и ничей! — с этими словами она резко вытащила тарко из ножен и направила на побледневшего Оро. — Сражайтесь, лорд. Или умрите! — на её лице не было ни тени сомнения.

— Это плохая шутка, — проговорил лорд, неосознанно хватаясь за кинжал.

— А кто тут шутит? — Она рывком перескочила через стол и полоснула воздух в опасной близости от шеи Ородрета, он едва успел увернуться.

«Это что ещё такое? — ошарашенно подумал он, уклоняясь от ударов Дайны, — она всё-таки предатель? Или это такая идиотская игра?»

— Ты ведёшь себя, как твоя мать! — вскрикнул Оро, отбивая очередной удар. Дайна только мрачно улыбнулась, продолжая наступать.

— Если ты не начнёшь атаковать, то проиграешь, — медленно проговорила она, осыпая противника градом ударов.

«Но я не хочу атаковать! — пронеслось в голове, — я хочу…» — В этот момент лорд пропустил удар, получив глубокую царапину через всё лицо, ещё мгновение — и лезвие кинжала Дайны замерло у шеи Оро. Она облизала губы и приблизила своё лицо к его.

— Теперь тебе придётся быть со мной из-за страха смерти.

Ородрет улыбнулся, медленно положив руку на талию девушки и притянув её к себе, он приблизился, едва не касаясь её губ своими, и, дождавшись, когда Дайна закроет глаза, резко схватил её руку с оружием и выбил клинок, приставив к её шее свой.

— Не стоит считать себя победителем, не доведя дело до конца.

— Убьёшь меня? — Дайна, вызывающе улыбаясь, неотрывно смотрела лорду в глаза.

Оро бросило в жар, он медленно убрал тарко от её шеи и без всяких усилий привлёк девушку к себе. Лорд колебался всего пару мгновений.

— Не сегодня, — прошептал он и поцеловал в губы долгим, глубоким и нежным поцелуем.

***

Всю дорогу до Королевского дома Ородрет был сам не свой, его то кидало в пучину отчаяния и страхов, то поднимало на высоту эйфории. Он то покрывался холодным пόтом, то ему хотелось летать от счастья.

«Это всё равно не сможет продолжаться долго, — думал он, приглаживая волосы, которые совсем разметались после драки с Дайной. — Я… всё-таки я сегодня спас королевство! Глупо спрашивать меня о том, почему я так потрёпанно выгляжу!» — Он нервно откинул прядь назад и закрыл глаза, в сознании тут же возник образ Дайны, Оро замахал перед лицом руками, пытаясь прогнать наваждение.

— Соберись! — приказал он сам себе, — быстро откинули мысли о романтике и думаем только о работе, Оро, только о работе! — Он хотел сам себе дать лёгкую пощёчину, но передумал.

Экипаж мягко вкатился во двор Королевского дома. Ородрет даже не заметил, как дошёл до тронного зала.

— Ваше Величество! — отвесил он привычный поклон и со вздохом протянул Арилу документы.

Король быстро пробежался глазами по станицам. С каждой новой строчкой он становился всё мрачнее и мрачнее.

— Буду честен, Оро, я до последнего надеялся, что всё не так, как кажется.

— К сожалению, так. Ауст при поддержке дома Хати и Саалд являлся лицом Культа кровавой земли и главным претендентом на престол при удачном перевороте.

Арил задумчиво хмыкнул и погрузился в размышления, изредка поглаживая чёрную бороду. Его золотой взгляд остановился на растрёпанном Оро, который витал всё это время в своих мыслях.

— Лорд Арино, как вы думаете, стоит ли мне наказать сына по всей строгости закона?

Вопрос неоднозначный: с одной стороны, Ауст лишь юнец, попавший под влияние великих домов, а с другой стороны, он такой же заговорщик, как и все прочие.

— Разве бремя принимать такие сложные решения — не удел короля?

Арил хмыкнул, но брови его ещё хмурились.

— Представь, что твой Маркус вдруг решил предать корону. Он же тебе как сын, верно?

Ородрет медлил с ответом. Ему было почти невозможно такое представить, ведь он был уверен, что Маркус никогда так бы не сделал… Оро взглянул на короля, лицо которого не выражало ничего, кроме недовольства. Но в какой-то миг он ощутил невыносимую тяжесть, лежащую на сердце Арила.

«Может, он тоже был уверен. Мы не управляем своими детьми, мы только надеемся».

Откашлявшись, Оро произнёс:

— Когда дело касается королевства, то приходится правильно расставлять приоритеты. Тут только два пути — или ты преследуешь свою выгоду, жертвуя родиной, или жертвуешь всем ради родины, если это необходимо.

Арилу явно было больно это слышать, но он легонько кивнул в ответ.

— Я не сомневался в тебе, лорд Арино, — ответил король, — ты был таким с самого начала и, очевидно, останешься таким навсегда.

— Будущее неведомо. — Оро пожал плечами.

— Значит, накажем всех так, как того требует закон. Неас и Ауст оставят свои головы на эшафоте. Ларна и Ашен будут отправлены в свои родные дальние имения под домашний арест. Ирион — как самый «пострадавший» — останется здесь, управлять домом Саалд.

Услышав про Ириона, Оро только покачал головой, но слово короля есть слово короля.

— А что домá Хати, Саалд и Зереф?

— На всех налагаю штрафы и выплаты репарации Королевскому дому. Также, чтобы внести ясность в дело об отмыве средств, проведём придирчивый аудит всех трёх домов. — Арил замолчал, задумчиво поглаживая бороду, а затем добавил: — Ещё надо начать расформирование армии великого дома Зереф. Ты прав насчёт того, что слишком много силы сосредоточено в одних руках. Пока они ошарашены своим поражением, нужно это сделать.

— Расформировать? — Оро удивлённо посмотрел на короля, — может, просто раскидать воинов по разным домам? Можно включить туда и малые домá…

Арил покачал головой.

— Нет. Даэвы-воины Зереф с их земель, они скорее откажутся от оружия, чем уйдут от своих семей. Просто узаконю поставки дух-клинков в другие домá, в том числе и малые. Это уравняет шансы и отберёт монополию у дома Зереф.

— Не думаю, что стоит всё это делать одним днём, мой король. Предлагаю сначала разрешить поставки оружия, а после постепенно вынудить дом Зереф уменьшить свою армию.

Король согласно кивнул, откидываясь на троне.

— Что-то ещё?

— Да, от болезни телесных жидкостей всё ещё нет лекарства, ситуация становится угрожающей. Но! — Оро не дал Арилу вставить и слова, — алкори прислали приглашение. Они отмечают день прихода Несмертной Матери. Это переродившееся божество, как говорят сами алкори. И в письме они также затрагивают тему болезни, предлагая поискать решение вместе.

Арил склонил голову и, слегка приподняв одну бровь, спросил:

— И как велик шанс найти лекарство?

— Пятьдесят на пятьдесят — или найдём, или нет, — развёл руками лорд, — но в любом случае, если это не только наша проблема, то искать её решение вместе будет более целесообразно.

Король помолчал с минуту, а потом махнул рукой так, словно прогонял муху.

— Езжай. Сразу после казни.

Оро кивнул.

— Я оставлю помощника здесь, он в курсе всех дел.

Снаружи послышались крики и вой военных труб, говорящих об атаке.

— Опять? — не понял Оро, Арил помрачнел.

Они выбежали из Королевского дома и замерли: на главной площади, окружённый стражниками дома Арино и дома Зереф, стоял самый настоящий волк! Трубы выли, стража прибывала.

— Я сплю? — проговорил король, потирая глаза.

Волк был больше любого из силантов, что доводилось видеть лорду, даже больше, чем силант Линара — вождя ханнуитов. Волк огрызался и пушил шерсть на загривке в ответ на выпады от стражников, но Оро в нём что-то казалось до боли знакомым. Он сделал несколько шагов вперёд и вдруг понял.

— Ородрет! — раздался позади рык Арила, но лорд уже был прямо перед волком. Он протянул к нему руку, в которую тут же упёрся холодный мокрый нос.

— Маркус? — прошептал Оро.

***

— Поверить не могу! — произнёс Ородрет, осматривая Маркуса, держа его за подбородок, — это просто вопиющее…

— Недоразумение, — перебил его мальчик, убирая руки Оро от своего лица, — не нужно так переживать. Это просто плата, которую взяли дýхи или тени за то, что я шаман.

Лорд нахмурился.

— Не говори глупостей, какие ещё дýхи? Это промах Линара. Ему был доверен ребёнок, он умудрился его проглядеть!

Маркус взял руку лорда в свои ладони и улыбнулся.

— Те самые дýхи, которым ты пообещал не относиться к пророчествам так скептически, если я действительно обращусь волком. — В его взгляде промелькнула хитринка.

Ородрет открыл было рот, чтобы возмутиться, но замер. Эти слова он никому не говорил. Он только подумал так, когда они были в Раскалённом Утёсе и изучали свитки с пророчеством.

— Можешь ничего не говорить, — Маркус погладил ладонь Оро, а затем прижался к нему, обнимая, — мне дýхи показали эту твою мысль.

— Ты изменился после учёбы у Х’алдир, — проворчал Ородрет, поглаживая волчонка по волосам и легонько проводя пальцами по кончикам ушей. А сам думал, что это пугает. Тени и дýхи всегда были просто сказками из книжек, а когда они оказываются внезапно такими реальными, это выбивает почву из-под ног.

«Ладно, раз я обещал, постараюсь относиться к этому серьёзнее», — вздохнул лорд, кидая вопросительный взгляд на Дайну, которая сидела на диване и нахмурившись смотрела на Маркуса.

— Рада, что у тебя получилось научиться обращаться, трудно было? — произнесла она. Маркус тут же отлип от лорда и запрыгнул к ней на диван.

— Дело скорее было в моём желании, а не в возможностях, — с готовностью ответил Маркус, — я очень не хотел этого.

— Почему? — удивилась девушка, проводя рукой по пушистым ушам мальчика.

Маркус скривился, видимо, вспоминая что-то.

— Из-за шаманства я мог видеть, как это происходит, — медленно начал он, — и зрелище это весьма неприятное. Дýхи буквально разрывают ханнуитов, чтобы собрать их обратно в виде силантов.

Дайна прикрыла рот рукой.

— Это больно?

— Оказалось, что нет! — улыбнулся Маркус, — я долго не мог решиться. Но когда узнал, что происходит в Ауре, так сильно испугался за дядю Оро, что это случилось само собой.

Ородрет хмыкнул.

— Не нужно было так переживать, я спра… — он запнулся, наткнувшись на насмешливый взгляд Дайны, — то есть мы справились. Спасли корону. В очередной раз.

— А я спасла лорда! — подмигнула Дайна Маркусу, в ответ он вдруг резко обнял её и тихонько пробормотал куда-то в одежду так, что услышала только она:

— Спасибо…

— Кстати, откуда ты узнал о том, что происходит в Ауре? — Между бровями Оро пролегла глубокая морщина.

— Из письма, которое принесла мне крыса, — просто ответил Маркус, и все тут же посмотрели на Заффа, который снова прятался за бумагами, сидя на кресле.

— Что? — проворчал он, не высовывая и носа из-за бумаг, — он тоже член семьи и должен быть в курсе новостей.

Лорд смерил его взглядом, в который вложил весь свой гнев. Сделав несколько длинных вдохов и выдохов, Оро медленно произнёс сквозь зубы:

— Помнишь, я вчера извинялся?

При этих словах брови Дайны поползли вверх.

— Разумеется, мой лорд, — откликнулся Зафф, не отвлекаясь от дел.

— Забудь! — рыкнул Оро, — я совершил глупость, ты совершил глупость, мы квиты! Никаких больше извинений! — Он хотел сказать что-то ещё, подняв палец вверх, но вместо этого только резко выдохнул: — Послезавтра едем в стан. А сейчас я хочу отдохнуть. И чтобы никого не было у меня! — С этими словами он удалился, громко хлопнув дверью.

— Он правда извинился? — Дайна не могла поверить, что такое возможно.

Хитрые глаза Заффа показались над бумагами.

— Да… Согласился с тем, что совершил ошибку, когда пошёл в храм один. И извинился, — голос у помощника был такой довольный, что казалось, будто бы его слова сочатся мёдом. Дайна только ошарашенно покачала головой.

— Я так скучал по вам! — произнёс Маркус, прижимаясь спиной к Дайне и глядя на Заффа.

— Мы тоже скучали, волчонок, — улыбнулся Зафф и тут же снова спрятался за бумагами.

***

— Я в лесу познакомился с кудаем! — гордо заявил Маркус, ёрзая на сиденьи кареты.

— Кудай? Это же забытый дух с кладбищ? — удивилась Дайна.

— Это имя такое, он не дух. Это такой старик с рыжими длинными волосами и металлической ногой! Он учил меня, как и Х’алдир! — затараторил Маркус. — Только он ей не нравится совсем!

«С длинными рыжими волосами? — подумал Ородрет, глядя на проплывающие топи Элевзинских болот, — прямо как у Цеса, дестура Раскалённого Утёса».

— Металлическая нога? — хмыкнул лорд, — должно быть, ему весьма неудобно ходить.

В ответ Маркус замахал руками.

— Нет-нет, она как живая! Сгибается, когда нужно и где нужно!

— Как такое возможно? — проворчал Оро. Маркус довольно улыбнулся и поднял палец к небу.

— Это всё дýхи! Он посадил их в металлическую ногу, и теперь они её сгибают, когда нужно. Сам увидишь, он ждёт в стане. — Волчонок от избытка чувств махал хвостом, как мельница крыльями. — Он делает мне подарок!

Ородрет переглянулся с Дайной и вздохнул.

— Мы едем в стан не только чтобы выразить моё недовольство Линару. Но и поговорить с ним и с Х’алдир о посещении Сутары, Маркус.

Мальчик нахмурился: «Она сказала, что я должен идти к тем, кто помнит, к тем, чей холод согреет меня». — От этого Маркусу сделалось не по себе.

— А зачем это нам нужно? — осторожно поинтересовался он, — я думал, что мне больше не придётся никуда ездить.

— Это из-за прогрессирующей болезни телесных жидкостей. Заболевших с каждым днём всё больше, а лекарства так и нет, — будто бы нехотя ответил Оро, где-то внутри он ощущал вину за то, что не может решить этот вопрос, ставя под удар своё королевство, хоть поиск лекарства и не являлся задачей лорда. — Есть вероятность, что у алкори есть какое-то решение. К тому же, они сами прислали приглашение, где упомянули о возвращении Несмертной Матери. Как я понял, это кто-то, кого они считают возродившимся божеством.

«Приручатель?» — с тревогой подумал Маркус, а сам только кивнул и, забравшись с ногами на сиденье, задумался.

— Ты что-то так резко притих, — Дайна едва-едва коснулась руки Маркуса, — всё в порядке?

— Да, всё нормально. Просто вдруг устал, — соврал он.

— Если ты не хочешь ехать в Сутару, то не нужно, — произнёс Ородрет, — просто я подумал, что ты раньше мечтал попасть на Плато.

«Я уже там был… во сне с Приручателем», — подумал мальчик. Он потянул носом воздух и прищурился, переводя взгляд с Дайны на Оро.

— Вы пахнете иначе, — с подозрением произнёс волчонок.

Дайна сделала оскорблённый вид, а Оро вопросительно посмотрел на мальчика. Тот снова потянул носом воздух: явно прослеживались сладкие, едва уловимые медовые нотки. От обоих.

— Вы пахнете как влюблённые!

При этих словах лорд неловко закашлялся, тут же отвернувшись к окну, а Дайна расплылась в довольной улыбке и легонько кивнула волчонку.

«Оказывается, не только со мной произошли метаморфозы», — подумал Маркус, глядя на то, как его дядя усиленно делает вид, что ничего не происходит.

Глава 12 "Санкционированное убийство"

Л’арт всю ночь был как на иголках, он пытался спать, но никак не спалось. Пытался читать, но мысли улетали куда-то. Вчера Око сообщило ему о том, что сегодня прибудет делегация даэвов. Во главе с тем самым даэвском лордом, о котором он думал совсем недавно!

«Звучит очень нелогично, но будто бы моё желание сбылось!» — удовлетворённо подумал алкори, механически перелистывая страницы книги.

— Если лорд действительно таков, как в воспоминаниях алкори, видевших его в прошлый раз, то вдруг он мне разрешит взять немного даэвской крови? — сам не веря своим словам, произнёс Л’арт и заулыбался.

«Сегодня приедет маленький волк, — прошелестел голос Несмертной Матери в голове, — твоё дело привести его ко мне».

«Ещё и ханнуиты будут! Вот это удача!» — Даже навязчивые приказы Несмертной Матери, лезущие в голову, не могли испортить ему настроение. Алкори вылетел на балкон своего дома и нетерпеливым взглядом уставился на горизонт, будто пытаясь поторопить солнца встать скорее. Затем вернулся и сел за стол, аккуратно всё на нём разложив. Осмотрел комнату и решил, что надо навести порядок везде, вдруг даэвский лорд согласится нанести визит и послушать о разработках Л’арта.

Алкори подскочил и стал носиться по комнате, собирая раскиданные книги и вещи и распихивая их по шкафам и пόлкам. Он так увлёкся, что и не заметил, как начался рассвет, и оба солнца вышли из-за горизонта.

«Главные ворота открыты», — ворвалась в разум фраза от Ока, от которой Л’арт подпрыгнул.

Он остановился, сделал несколько вдохов и выдохов, поправил одежду и направился к входу в город, по дороге давая указания другим алкори, которые его сопровождали.

«Их чуть больше, чем я думал, — подумал Л’арт, разглядывая вошедших в город, — что за седая ханнуитка с ними?»

«Это шаманка ханнуитов, — пояснил алкори, стоя́щий рядом, — один из наших сородичей подслушал их разговоры на одной из стоянок неподалёку».

«Повезло!» — Л’арт кивнул своим, как бы говоря, что пора спускаться. Ещё не коснувшись земли, он услышал голос:

— Нам открыли ворота, значит, алкори знают, что мы здесь. Нужно немного подождать. — Это лорд даэвов объяснял своим спутникам, что алкори их заметили, и вёл всех к подъёмникам.

Л’арт согласно кивнул, мысленно поддерживая даэва. Только его ноги коснулись земли, он тут же произнёс, складывая ладони в приветственном жесте:

— Добро пожаловать в город Плато!

Даэв ответил тем же жестом и представил всех, кто был с ним. Но Л’арта интересовал именно лорд. И немного — волчонок, который на вид был обычным ханнуитским мальчиком с серыми длинными волосами до пят, но одетый на манер даэвской знати. Смуглая кожа, правильные черты лица, детская припухлость, ханнуитские уши и хвост прилагались. Ничего необычного или волчьего алкори в нём не увидел.

«Интересно, что Ородрет назвал его своим сыном, впервые сталкиваюсь с такими связями между ханнуитами и даэвами. Воистину гениальный дипломатический ход!» — подумал Л’арт, восхищённо глядя на лорда, чёрная кожа и чёрные волосы которого так сильно контрастировали с окружающей белой средой, что хотелось прикрыть глаза от этого резкого перехода между чёрным и белым.

— Мы рады приветствовать вас вновь, лорд. И ваших сопровождающих. Пройдёмте на подъёмник. — Л’арт указал на кабинку. Только когда все забрались внутрь, алкори снял маску и представился: — Меня зовут Л’арт Эреб Прорицатель, — протянул руку Ородрету алкори, — вам придётся много общаться именно со мной, потому что я временно исполняю обязанности помощника Несмертной Матери и являюсь носителем благословения Ока. — Глаза его со жгучим интересом бегали то по лорду, то по ханнуитам, то перескакивали на Дайну.

— Лорд Ородрет Арино, в неформальной обстановке можно просто Оро, — пожал в ответ руку алкори даэв.

— Мне так жаль, что не удалось увидеть вас лично в прошлый ваш визит! — протараторил Л’арт, не отпуская руку Оро, — вы знаете, я своего рода исследователь, изучаю устройство мира и факторы крови разных рас! У вас такие горячие руки! — Он оглянулся на других и спросил: — Позволите коснуться ваших рук?

Энель пожал плечами и протянул руку, Л’арт тут же её схватил и стиснул в своих тонких пальцах.

— Всё-таки кровь ханниутов ближе всего к даэвской, тоже горяча, но уже не так! — увлёкшись, пробормотал он.

— Возьми мою, дитя, — проговорила Х'алдир, протягивая ему ладонь. Алкори взял её за руку и нахмурился.

— Кровь ханнуита, но почему так холодна? — Шаманка ничего не отвечала, поэтому Л’арт предположил сам: — Это из-за шаманства и влияния дýхов? У Несмертной Матери руки холодны как лёд, но я думал, что это из-за крови алкори и…

«Твоя задача проводить гостей к Несмертной Матери, а не исследованиями на ходу заниматься!» — прозвучал в голове резкий голос Обременяющего Ока.

Внезапно алкори замер, глаза его остекленели, он сразу поник и извиняющимся тоном пробормотал, отпуская руку Х’алдир:

— Прошу прощения, я забылся. Проследуйте в зал приёмов на втором уровне Плато.

Кабинка с лязгом остановилась, первым вылетел Л’арт, чтобы показывать дорогу.

— Интересный факт о Плато, — алкори будто бы сразу забыл о всяком официальном тоне, — подъёмники раньше использовались самими жителями города, пока некий изобретатель не придумал направлять силу разума на своё же тело, что позволило нам постоянно парить над землёй, а при нужной концентрации разума подниматься на большую высоту!

Ородрет улыбнулся.

— Познакомиться лично с этим изобретателем — честь для меня.

Л’арт смущённо улыбнулся и чуть покрылся румянцем.

— Не знал, что вы в курсе моих изобретений.

— Я изучил все работы, которые мне в прошлый раз позволило взять Обременяющее Око, — поделился лорд, — там, конечно же, не было никаких подробностей, но ваше имя присутствовало в авторстве нескольких значимых изобретений.

— Сердце радуется от одной мысли, что среди других народов тоже есть свободные пытливые умы!

Ородрет и Л’арт понимающе улыбнулись друг другу.

«Он и правда такой, как в воспоминаниях алкори. Быть может, он захочет изучить мои материалы», — со слабой надеждой подумал Л’арт, распахивая двери в зал приёмов. Там особенно ничего не поменялось, разве что часть гостей разбрелась по городу.

Несмертная Мать величественно восседала во главе зала, Анурогнат рядом с ней не было.

— Приручатель... — прошептал волчонок, глядя на Несмертную Мать.

— Да… — вздохнул Л’арт, — это она, Несмертная Мать. И она очень хотела видеть вас, Маркус.

Мальчик нахмурился и сжал губы. Никакой радости от встречи на его лице не отражалось.

«Веди его сюда. И шамана». — Несмертная Мать смотрела на Л'арта.

— Она зовёт, — алкори нежно коснулся плеча Маркуса.

Ханнуит в ответ дёрнул плечом и неожиданно стремительно пошёл вперёд. Остановившись, Маркус отвесил поклон и произнёс:

— Не могу сказать, что рад вас видеть, Приручатель.

Алкори даже хмыкнул, волк оказался куда интереснее, чем он думал.

Лицо Несмертной Матери по-прежнему ничего не выражало, она неотрывно смотрела на ханнуита. Так неотрывно, что даже самомý Л’арту стало интересно, что же там такое. Он незаметно сделал несколько шагов вбок и замер.

«Как я мог не заметить этого чуда?» — Левый глаз мальчика был явно неорганической природы, но сделан так искусно, что и не различить сразу. Судя по всему, глаз представлял собой сложный механизм из металла и какой-то магии.

— Что за восхитительное изобретение! — не удержался Л’арт, но тут же его придавило мыслью Несметной Матери:

«Кто создал эту скверну?»

— Кхм, Несмертная Мать хочет знать, кто создал эту… — алкори немного помедлил, — эту скверну.

Маркус только ухмыльнулся.

— Друг. Если у Несмертной Матери больше нет вопросов, я хотел бы отдохнуть после долгой дороги. — Он сложил руки на груди, с вызовом глядя на воплощение. Сама Несмертная Мать чуть склонила голову, и Л’арту даже на мгновение показалось, что её губ коснулась улыбка.

«Пусть идёт волчонок. Ещё не вечер. А ты иди с ним».

— Отпускает вас, Маркус.

Ханнуит кивнул и, резко развернувшись, ушёл. Л’арту пришлось применить векторный контроль, чтобы его догнать.

— Господин Маркус! Я не знаю, почему Несмертная Мать так отзывается о вашем… устройстве, но я хочу выразить искреннее восхищение!

Маркус кинул на него подозрительный взгляд.

— Благодарю, вам действительно нравится?

— Я же изобретатель! — всплеснул руками алкори, — я считаю, что именно в таких механизмах будущее! Идеальное сочетание силы и мастерства!

Волчонок, казалось, немного расслабился, он всё ещё искоса поглядывал в сторону Несмертной Матери, но отвечал уже более охотно.

— Его сделал мой друг. А себе он сделал такую же ногу. Я думаю, он бы вам тоже понравился.

— Жаль, что он не приехал с вами!

— Его присутствие здесь было бы неуместно, — улыбнулся Маркус, — он не относится к даэвам или ханнуитам. — Он на мгновение задумался, а потом добавил: — Он свободен.

Почему-то эта фраза больно кольнула Л’арта, будто бы Маркус мог откуда-то знать самое больное место алкори. Л'арт натянуто улыбнулся и произнёс:

— Мои помощники покажут вам, где вы сможете отдохнуть, а сейчас вынужден вас оставить.

***

До вечернего празднования оставалось несколько свободных часов, и Л’арт решил провести их с Йохом. Друг всё ещё находился в подавленном настроении, и, насколько алкори было известно, в таких случаях друзей полагалось поддерживать.

— Ещё же ничего не случилось, — рассуждал Л’арт, — может, и не случится? Возможно, не стоит расстраиваться раньше времени, а?

Йох как-то странно посмотрел на алкори, затем тяжело вздохнул.

— Ты прав и неправ одновременно. То, что предначертано, обязательно исполнится. Не было никаких исключений. Ежели сестре ветра предсказано быть жертвой, значит, так тому и быть.

Алкори почесал затылок.

— А в чём прав?

— В том, что грустить раньше времени — плохая идея. Хоть и очень хочется.

— Может, просто сходим к Анурогнат и спросим?

— И что же мы спросим? — недоверчиво посмотрел на друга Йох, — как у неё дела?

— Спросим, зачем нужна жертва дýхам. Ты же сказал, что, по словам Несмертной Матери, это нужно, «чтобы волк встал на свой путь». Но в зале приёмов она сказала, что он уже на путь встал. Так может, и жертва больше не нужна? — При этом Л’арт подумал, что Маркус вообще не похож на того, кто был бы хоть немного заинтересован в том, чтобы прислушаться к Несмертной Матери: «Если уж он и встал на путь, то смотрит вообще не в ту сторону. И, судя по всему, назло Несмертной Матери».

Йох удивлённо хмыкнул.

— Ход твоих мыслей не перестаёт меня удивлять, Л’арт. Должен признать, что твоя поддержка эффективна.

Л’арт расплылся в самодовольной улыбке.

— А ты ещё говорил, что у меня проблемы с пониманием чужих эмоций!

Комната Анурогнат находилась на том же втором уровне Плато, в небольшой башне. Вообще, всю башню выделили под гостевые комнаты для квин’еелов. Л'арт подумал о том, что до этого тут жили алкори, которых временно переселили в другое место, и тайно порадовался, что он живёт на третьем уровне, куда гостей никогда не селят.

Дверь открыла помощница королевы, миленькая девушка с веснушками и золотистыми волосами. Несмотря на полупрозрачную кожу, каким-то магическим образом веснушки держались на ней.

— Сестра ветра ждёт вас! — улыбнулась помощница.

— Мы же не предупреждали… — начал было Л’арт, но получил локтем от Йоха.

Анурогнат сидела на кровати и расчёсывала чёрные волосы резным гребешком.

— Что привело тебя, байкэ? Садитесь, в ногах правды нет.

Йох натужно улыбнулся и уселся на ближайшее кресло, алкори просто поджал ноги под себя, зависнув над полом.

— У Л’арта есть пара вопросов к тебе как к сестре ветра, — неуверенно начал квин’еел, — ты же знаешь, он очень любознательный…

Королева чуть улыбнулась и кивнула.

— Йох поведал мне, что Несмертная Мать выбирает одну сестру ветра, чтобы забрать её личность и память. — При этих словах Анурогнат нахмурилась, а Йох пошёл красными пятнами. — Несмертная Мать говорит, что это жертва дýхам, чтобы «волк встал на свой путь». Но вчера она сказала, что он уже на пути. Зачем же тогда жертва?

Вопрос Л’арта звучал настолько невинно и искренне, что брови королевы разгладились, и она с интересом посмотрела на алкори.

— Йох прав, ты и правда очень интересный, Л’арт. — Она задумчиво накрутила прядь волос на палец. — Честно говоря, народ квин’еелов привык просто выполнять желания Несмертной Матери, не задавая таких логичных вопросов, как формулируешь ты. Я слышала, что волк прибыл сегодня с лордом даэвов и шаманкой ханнуитов.

— Его зовут Маркус, он приёмный сын лорда даэвов, хоть по крови и является ханнуитом, — пояснил Л’арт и тут же добавил: — Невероятно, правда? Этот Ородрет такой новатор! Он заставил даэвскую знать признать своим сыном ханнуита!

— И правда, это удивительно, — согласилась Анурогнат. — Я не особенно много знаю о нравах даэвов, но часто слышала о том, что они недолюбливают существ других рас.

— А ещё у Маркуса один глаз металлический! А выглядит и функционирует так, словно он настоящий! — с восхищением продолжил Л’арт. — Я даже не сразу заметил подвох! Это какая-то новая магия, не иначе.

Королева нахмурилась.

— Магия Камня Ярости и Камня Разума.

— Какое отношение камни имеют к волку? — не понял Л’арт, подлетая поближе к королеве.

— Вряд ли волк сделал этот глаз сам.

— Он сказал, что его сделал некий друг, который не даэв и не ханнуит, — теперь и Л’арт нахмурился, — и не алкори, иначе бы мы о нём знали.

— И не квин’еел, — продолжила Анурогнат, — никто из моих подопечных не пересекал океан без спроса. — Йох и Л’арт мельком переглянулись, но королева сделала вид, что не заметила этого, и продолжила: — А значит, это кто-то другой, кто обладает магией, как у Камней Ярости и Разума. Эти камни — сосредоточие силы павших богов, создавших наш мир и нас всех. И есть существа, которые в состоянии брать крупицу силы из камня и использовать её, чтобы подчинить дýхов.

— Теоретически, пожалуй, мы все так можем, разве узы разума алкори не от крови Карузы? Чем это отличается от камней?

Королева покачала головой.

— Узы разума — это врождённая магия, если так можно назвать. А подчинение дýхов — это приобретённое. И научиться этому могут только те, кто первыми появился от силы богов — бродячие боги.

Л’арт открыл рот в изумлении.

— Друг Маркуса — это бродячий бог?

Йох, молчавший всё это время, хмыкнул.

— Жаль, что я сегодня не видел этого волка!

Анурогнат отложила гребешок.

— Выходит, что так. И этот бог живёт и контролирует дýхов, пока целы камни. Один у даэвов, под землёй, а второй у вас, Л’арт.

Алкори наклонил голову и прищурил глаза.

— А не слеза ли…

Анурогнат прижала палец к его губам, не давая договорить, и улыбнулась.

— Откуда нам знать? Это же просто мифы и сказания, оставшиеся нам от древних квин’еелов. — Но тут же нахмурилась снова. — Насчёт вопроса про жертву… У меня нет ответа, возможно, надо спросить у само́й Несмертной Матери. Однако я не слышу её слов. Только если она вещает всем, но от её голоса болит разум.

Л’арт запустил пальцы в волосы и оттянул их назад, думая, как бы выяснить это у Несмертной Матери, ведь в прошлый раз она не одобрила даже его мыслей насчёт другого божественного воплощения.

— Я… попробую спросить, — в итоге решился алкори, — сразу после вечернего празднования. Может быть, Маркус будет более приветлив с ней, и у неё будет хорошее расположение духа. — Едва он успел договорить, как разум будто свело судорогой, Л’арт забыл, как дышать, и, утратив контроль над силой разума, рухнул на пол, схватившись за голову. Пара невыносимо долгих минут — и боль ушла.

— Л’арт? Л’арт? — Над ним склонился Йох, рядом маячило испуганное лицо Анурогнат.

— Всё, всё уже нормально, байкэ, — пробормотал алкори, вставая на ноги.

— Опять кто-то заболел? — голос королевы звучал очень озабоченно.

Л’арт кивнул, а сам подумал: «То, что алкори и даэвы страдают от болезни телесных жидкостей, — странно. Ведь у обеих рас есть божественные камни с некой силой… С другой стороны, в этом вообще нет никакой логики. У ханнуитов и гоммулов камней нет, а они всё равно болеют. Только одни квин’еелы имеют необъяснимый иммунитет».

— Вот бы узнать ваш секрет защиты от болезни! — пошутил Л’арт, но Анурогнат только виновато отвела глаза.

***

Праздничный ужин был запланирован на время, когда оба солнца скроются за горизонтом. Свечи в зале приёмов уже зажглись, а блюда были выставлены на столы.

К удовольствию Л’арта, он как алкори, получивший благословение, сидел рядом с делегацией даэвов и ханнуитов: «Хоть какая-то польза от этого бремени», — подумал он, украдкой поглядывая на лорда даэвов, который о чём-то очень серьёзно беседовал с Маркусом.

— А где же ваша шаманка? — поинтересовался Л’арт, как только выдалась возможность.

Маркус недовольно дёрнул плечами.

— Она сказала, что идёт на самую важную встречу в своей судьбе.

— Несмертная Мать тоже не торопится на праздник? — в свою очередь поинтересовался Маркус и тут же добавил, уже тише: — Надеюсь, она не придёт вообще.

Алкори покачал головой.

— Она придёт. Сказала, что ей нужно кое-что закончить, а мне велела ждать здесь.

— Она разговаривает с тобой? — удивился волчонок, внимательно рассматривая лицо Л’арта.

— Только мысленно, — алкори ткнул себя пальцем в голову, — по какой-то причине её голос в моей голове не причиняет мне такой боли, как остальным. Звучит почти так же, как мысли других алкори, которые всегда идут фоном.

— Вы всегда слышите мысли друг друга? — поднял бровь Ородрет, который до этого только слушал, — я читал об этом, но не представляю, как такое возможно вынести. Иной раз от шума вокруг голова раскалывается.

Л’арт усмехнулся.

— Когда эта способность у тебя с рождения, то привыкаешь и уже не можешь жить иначе. Но я придумал кое-что. Представьте, что разум — это комната, и мы, алкори, ходим по комнатам друг друга без препятствий и можем всё друг о друге знать, но я подумал, что можно же установить двери!

Оро согласно кивнул.

— Идея оказалась рабочей?

— Да! — гордо ответил Л’арт, — достаточно силы воли, чтобы запереть двери своего разума от прочих алкори. Они не слышат моих мыслей, но я слышу все их мысли. Я очень много изучал возможности уз разума и пришёл к выводу, что всё зависит от крови.

— Вы имеете в виду, что способности разных рас происходят от состава крови? — сразу же ухватился за мысль лорд.

— А вы проницательны! — улыбнулся Л’арт, чувствуя, как его захватывает азарт разговора с умным собеседником. — Я выяснил, что главной составляющей крови алкори является медь, есть немалая вероятность, что именно она дарует нам силу уз разума. — О Камнях Ярости и Разума алкори решил пока умолчать — всё-таки материал не изучен, рано делать выводы.

— Прошу прощения, — Маркус резко встал, — мне нужно… нужно ненадолго уйти. — И, не дожидаясь ответа, умчался из зала прочь под удивлённые взгляды Оро и Дайны. Энель только дёрнул хвостом.

Ородрет, обеспокоенно поглядев вслед волчонку, снова повернулся к Л’арту.

— Исходя из вашей теории, кровь даэвов должна основываться на совсем другом элементе?

— Именно так! — согласно закивал Л’арт и уже собрался было сказать, что, к сожалению, ему не довелось ещё получить образец крови даэвов и ханнуитов, чтобы изучить их, но лорд его опередил:

— В любом случае, судя по всему, основной элемент не имеет значения для болезни телесных жидкостей. Я видел несколько приступов болезни у вашего народа, — он с сожалением посмотрел на Л’арта, — очень жаль, что вам всем приходится переживать этот ужас при каждом новом заболевшем.

Алкори развёл руками.

— У всего есть минусы, и у уз разума тоже.

Внезапно Л’арта бросило в дрожь и затошнило, он осел в кресле и побледнел, если это слово применимо к и так бледным алкори.

«Твоё дело — это идти своим путём, а не сходить с него!» — В голову вихрем врывались обрывки голоса Несмертной Матери, но обращалась она не к Л’арту. Ответов он не слышал, да и не видел, с кем разговаривает воплощение богини.

«Ты считаешь, что плата за предвидение — твои глаза?» — речь Несмертной Матери звучала непривычно резко и угрожающе. Ещё никогда Л’арт не слышал столько эмоций в её голосе. Точнее, он вообще их никогда не слышал.

«Память — вот твоя плата за предвидение. Больше не будет никаких воспоминаний».

Алкори бросило в жар, потом в холод, и он ощутил, будто бы в него вливается незнакомая энергия. На секунду он увидел слепые глаза шаманки ханнуитов, прибывшей с делегацией, она шевелила губами — и в разуме чётко отпечаталась фраза: «Теперь я вижу, кто ты, забывший себя бог. Я знаю, чего ты хочешь. Твой путь всё равно приведёт к этому желанию».

— Господин Л’арт, с вами всё в порядке? — Алкори будто обожгло от касания горячей руки лорда, Л’арт тяжело вздохнул, морок пропал так же резко, как и появился.

— Снова болезнь? — Леди Дайна, немного хмурясь, смотрела на алкори.

— Да... или нет... — пробормотал Л’арт, мотая головой, но внутри себя он точно знал, что это была не иллюзия. И не приступ болезни. Он видел, он слышал, как Несмертная Мать убила Х’алдир ханнуитов. Забрала её память, как она собиралась сделать с Анурогнат.

Глава 13 "Семь сердец, девять душ"

Стан встретил их непроглядным туманом и запахом дыма. Вероятно, догорали костры, где сжигали трупы гоммулов.

— Удивительно, но пахнет свежескошенной травой, — заметил Оро, подавая руку Дайне, чтобы та вышла из экипажа.

— Они просто добавляют в костры стебли корсаники, — с видом знатока ответил Маркус, — эту траву Х’алдир довольно часто использует в своих сборах для питья или курильниц.

— Учёба явно пошла тебе на пользу! — улыбнулся лорд, проводя пальцами по кончикам ушей Маркуса, отчего волчонок засиял.

— Рад вас видеть, лорд Арино. — Навстречу им вышел Энель. Маркус сразу отметил, что выглядел он очень подавленным: рыжие уши нервно подёргивались, а хвост безжизненно висел, как тряпка.

— Что-то случилось? — встревоженно спросил Оро, — кроме нападения, конечно.

Энель поморщился, махнув рукой, он кивнул Дайне и Маркусу и пошёл обратно, жестом пригласив гостей.

— А вот и мой ученик вернулся! — Х’алдир выглядела как никогда довольной. Маркус даже подумал, что она будто помолодела. Её светло-серая шерсть на хвосте распушилась, а слепые глаза сменили цвет на золотистый.

Шаманка сидела в шатре для приёмов, укутавшись в шкуры, со своей неизменной трубкой. Около неё, как огромная мрачная туча, сидел Линар, рядом с ними был ещё один ханнуит, имени которого Маркус не запомнил. На встрече присутствовали несколько крупных воинов, видимо, военачальники Линара.

В уголке полулежал Артанис и тихо насвистывал себе под нос. Мелодия была до боли знакомой.

«Эту же он играл на лютне в ту ночь, когда…» — от воспоминаний обожгло потерянный глаз так, что Маркус даже потянул руку, чтобы его потереть, но сразу же себя одёрнул.

— Не будем проводить долгих церемоний, Линар, ты знаешь, почему я здесь! — с порога заявил Оро, усаживаясь напротив вождя и выжидающе на него глядя.

Таг’я ударил по земле хвостом и посмотрел на лорда исподлобья так, что Маркусу на мгновение показалось, что это Линар тут главная жертва.

— Понимаю твой гнев, Ородрет... — медленно начал Таг’я, кинув взгляд на Маркуса, но Оро тут же остановил его жестом.

— Я прибыл сюда из-за болезни телесных жидкостей. Эта проблема выходит из-под контроля.

Вождь даже хвостом бить перестал.

— У нас тоже много заболевших, — согласился он, — буквально вчера заболела Амика, дочь моего хорошего друга. Он указал рукой на того ханнуита, имя которого Маркус вспомнить не мог. Теперь стало понятно, почему Энель такой унылый.

Ородрет согласно покачал головой.

— Алкори прислали приглашение посетить их праздник в честь прихода Несмертной Матери. Они также упоминают болезнь телесных жидкостей и поиск лекарства от неё. — Х’алдир навострила уши. Артанис сделал вид, что не заинтересован, но искоса поглядывал на Оро и Линара. — Я хотел бы собрать небольшую делегацию из даэвов и ханнуитов. Так как мы союзники, и оба наших народа заинтересованы в исцелении. Я прошу тебя, Линар, поехать со мной.

Таг’я задумчиво нахмурился и мотнул головой, отчего копна его чёрных пушистых волос задвигалась как грива у льва.

— Сейчас оставлять стан и моих воинов без должного руководства будет слишком рискованно. Последний набег гоммулов показал, что они явно наращивают военную мощь и к чему-то готовятся. Это была лишь разведка боем. Но я могу поручить Энелю поехать с тобой. Он в состоянии представлять ханнуитов как сын вождя.

— Я поеду с вами, — произнесла шаманка как отрезала. Почувствовав недовольные взгляды Оро и Линара, она тут же добавила: — Такова моя судьба. Тени сказали мне её задолго до того, как появился Маркус. И даже раньше начала болезни телесных жидкостей.

— Не всегда нужно следовать предначертанному, — тихо проговорил Артанис, усаживаясь ровнее. Х’алдир только бросила на него строгий взгляд и прижала уши.

— Хорошо, так и решим. Энель и Х’алдир едут с тобой. И десяток крепких воинов для защиты. — Вождь протянул руку лорду. Оро ответил тем же и улыбнулся.

— Рад, что мы снова смогли договориться, — он сжал ладонь Линара чуть сильнее и пристально посмотрел в глаза.

— Надеюсь, это увенчается успехом, — ответил вождь, не отпуская руки даэва.

Они некоторое время внимательно смотрели друг на друга в полной тишине, не отпуская рук, пока Артанис не прокашлялся, спросив:

— Господа, встреча окончена?

— Да! — в один голос ответили Линар и Оро и тут же вскочили оба.

Ородрет подошёл к ханнуиту почти вплотную, он едва доставал Линару до плеча, и тихо произнёс:

— А теперь поговорим наедине?

Линар кивнул.

***

— Я доверил тебе сына, и ты умудрился проворонить его? — прошипел Оро, направляясь в сторону леса широкими шагами, Линар шёл рядом и молчал. — Ты клялся мне клыками, что ни один волос не упадёт с его головы! Волосы на месте, да, а глаз где? Или надо было обговаривать каждую часть тела? — Лорд упёр руки в бока, строго смотря на вождя. Линар виновато отвёл взгляд.

— Я понимаю, что никакие извинения уже не исправят ситуацию, но, Оро, я лично проверил, чтобы волчонок следовал в укрытие! Я не забывал о его безопасности ни на секунду!

Ородрет только скривил сжатые в полоску губы.

— Сказать, что я зол, — это ничего не сказать! Я очень разочарован, Линар!

Вождь под его взглядом весь скукожился и опустил голову как нашкодивший ученик. Он прижал уши к голове, а хвост замер, спрятавшись за ногу.

— Мне нет оправданий!

— Ты же клялся мне клыками? Вот сейчас их и достанем! — Странно улыбаясь, произнёс Ородрет, вытаскивая дух-клинок под изумлённым взглядом Линара.

Лорд сделал шаг к вождю и тут же был отброшен волчьей лапой. Маркус, обратившись волком, зарычал:

— Я же сказал, что это недоразумение, дядя! — он вздыбил шерсть на загривке и сделал шаг к Оро, — я сам проигнорировал приказ вождя, я сам пошёл спасать кудая в одиночку! То, что со мной случилось, это только моя вина!

Оро хмыкнул, убирая тарко в ножны.

— Я не собирался брать клыков, я просто немного… увлёкся, — пробормотал он.

— Вообще-то я тоже виноват! — огрызнулся Линар, — я давал обещание, а не ты, волчонок!

Маркус оскалился и зарычал, глядя то на одного, то на второго.

— Он прав, сейчас не время для конфликтов, Таг’я. — Оро снова протянул руку Линару.

— Ты меня прости, друг. Твой гнев совершенно справедлив и понятен, — сказал вождь, отвечая на рукопожатие.

— Вот и чу́дно! — радостно, как ни в чём не бывало, произнёс Маркус, обратившись обратно в ханнуита. — А сейчас мне нужно уйти, Х’алдир и Артанис приготовили для меня кое-что важное! — И он, развернувшись на пятках, убежал в сторону шатра шаманки.

— Очень способный ребёнок, — провожая взглядом Маркуса, проговорил Линар.

— Х’алдир на него странно повлияла… — задумчиво ответил лорд.

***

— Я же обещал тебе подарок! — хитро произнёс Артанис, с загадочным видом показывая волчонку маленький мешочек.

Шаманка шумно выдохнула, выражая своё недовольство, но Маркус не стал обращать на это внимания, он нетерпеливо ёрзал на шкуре, не в силах оторвать взгляда от мешочка.

— Я сделал для тебя это в благодарность за спасение, Маркус. Так как ты несправедливо потерял глаз в схватке с гоммулами…

— Это была плата теням… — проворчала Х’алдир, искоса поглядывая на мешочек.

Артанис прочистил горло и торжественно вручил мешочек Маркусу. Мальчик очень осторожно принял подарок и посмотрел на кудая.

— Открывай, открывай! — поторопил тот.

Маркус развязал мешочек и извлёк на свет что-то круглое. Металлический шарик золотистого цвета с мастерски сделанными ажурными узорами в металле. Мальчик покрутил его в руках, рассмотрел со всех сторон и непонимающе уставился на кудая. Тот, самодовольно улыбаясь во весь рот, сказал:

— Это глаз, Маркус. С заключёнными дýхами, как в моей ноге.

— Что? — Ханнуит ощутил, как по спине и шее побежали мурашки, и его резко кинуло в жар, — и вы уже посадили их туда?

Артанис кивнул и подсел к волчонку так, что слегка касался его плечом.

— Если кто-то и пишет твою судьбу, это не значит, что не нужно пытаться идти своим путём. Пусть мир теней и дýхов и забрал твой настоящий глаз, это не повод смириться и жить без него.

— Нехорошие слова говоришь, — произнесла шаманка, затягиваясь трубкой, — если идти против судьбы, потеряешь куда больше, чем потерял бы, идя по своему пути.

Кудай цокнул языком, отмахиваясь от слов Х’алдир.

— Если ты боялась идти наперекор — это не значит, что твой выбор был верен.

Маркус очень осторожно переложил глаз из одной руки в другую.

— Я буду постоянно слышать голоса дýхов внутри глаза? Они не будут мне мешать думать?

— Мы увлечём их кое-чем другим, — подмигнул Артанис, — с помощью него ты сможешь видеть любых дýхов так же, как видишь сейчас меня. Тебе не придётся медитировать или настраиваться, чтобы заметить, что они хотят тебе сказать или показать.

— Это больно? — Маркус показал на свою повязку.

— Немного больно, — честно признался кудай, — но далеко не так больно, как тебе было в лесу. Я сделаю небольшой ритуал и поставлю его на место.

— А когда? — голос Маркус чуть дрожал. Ему хотелось поставить новый глаз, но одновременно было и страшно.

— Да хоть сейчас! — улыбнулся Артанис, разводя руками.

— Я всё-таки рекомендую тебе подумать… — предупредила Х’алдир, заглядывая Маркусу через плечо, чтобы тоже рассмотреть глаз, — это экспериментальная магия Артаниса, ничего проверенного.

— Всё равно терять нечего, — ответил Маркус, — лучше попытаться!

— Тогда закрой глаза. — Кудай снял повязку мальчика и под недовольное ворчание шаманки начал говорить слова на забытом языке, мягко водя тёплыми пальцами по лицу волчонка.

Уловить смысл слов Маркусу не удалось, но голос звучал так убаюкивающее, что в какой-то момент мальчику показалось, будто ему начал сниться сон.

— Сейчас будет немного больно! — не успел Артанис закончить фразу, как голову Маркуса на мгновение пронзило острой болью, которая сразу же утихла. Кудай прижал пальцы к глазам мальчика и монотонно проговорил несколько фраз. — Вот и всё.

— Совсем не больно! — улыбнулся Маркус.

— Ещё бы, я же мастер!

— Мастер создавать проблемы! — не унималась Х’алдир, но всё равно обошла их, чтобы посмотреть, как получилось.

Маркус проморгался и удивлённо потрогал новый глаз: по ощущениям казалось, будто он свой, родной. Если бы ханнуит не помнил ту ночь, он решил бы, что глаз просто отрос заново.

— Совсем ничего не мешает! — восхитился Маркус, — а как проверить, что я теперь вижу дýхов?

— Просто расслабься, как бы забудь, что ты должен их видеть, — начал объяснять кудай, и воздух вокруг него легонько замерцал, словно весь старик светился.

Маркус заметил, что в районе груди кудая что-то пульсировало. Он чуть прищурился, чтобы рассмотреть, но пятно снова расплывалось, его очертания постоянно менялись, неизменным оставался только цвет — тёмно-красный. Ханнуит огляделся: около шаманки дýхи просто толпились кучей, особенно около ушей, они были похожи на тусклые падающие звёзды, которые летали туда-сюда и собирались в стайки. Иногда они исчезали, а потом появлялись вновь. На земле же ползали какие-то прозрачные существа, похожие на плоских длинных жуков.

— А что у вас внутри? — Маркус указал на красное пульсирующее пятно в груди Артаниса, — почему у Х’алдир и меня такого нет?

— Это божественный отголосок, — просто ответил Артанис, — а иначе как я могу создавать такие штуки?

Шаманка закатила глаза.

— Неужто до сих пор не понял? Бродячий бог он, святые луны! Вон, глаза словно колодец, волосы рыжие как огонь, тени вокруг него пляшут, как вокруг мамки! Зря ты бежал его спасать, трое гоммулов для него — не противники.

«Не зря», — почему-то подумал Маркус, он очень чётко ощущал, что всё произошло так, как должно было быть.

Мальчик нахмурился и спросил:

— Поэтому вы смогли меня вытащить из леса и победить оставшегося гоммула?

Кудай кивнул, потом взял Маркуса руками за лицо и внимательно посмотрел в глаза.

— Ты теперь ещё больше на отца похож. У тебя тоже один глаз золотой.

***

Путь в Сутару занял почти два оборота малой луны, несмотря на быстрый бег авгуров, которые могут скакать без остановок несколько суток подряд.

— Интересная аномалия, правда? Всего каких-то двадцать–тридцать километров — и климат так сильно меняется. — Ородрет показал сначала назад, на чёрные пики далёких хребтов Кутаиса, а потом вперёд, на укрытые снегом поля Сутары.

То тут, то там среди снега виднелись ярко-оранжевые ягодки. Это была одна и недолгих остановок, чтобы немного размяться.

— Здесь, определённо, дело в магии, — ответила Х’алдир, которая медленно потягивалась, щурясь от слепящего снега, — такой переход от жаркого тропического климата в ледяной холод не смог бы устроить ни один вулкан на свете. Даже тысяча вулканов!

Лорд хотел было возразить, но одёрнул себя, вспомнив, что сам себе обещал относиться к магии терпимее.

— Тепло, но лапам холодно, — пожаловался прибежавший Маркус-волк. Он иногда в пути выходил из экипажа, чтобы немного побегать в волчьем обличии с другими ханнуитами.

Мальчик вдруг подумал, что никогда не видел Х’алдир в виде силанта. В стане это ещё было объяснимо, но и в пути она просто ехала в экипаже и даже не делала попыток обратиться. Он всё раздумывал над фразой, которую кинул Артанис шаманке перед тем, как они отправились в путь. Кудай сказал ей, что вовсе не обязательно идти прямо по предначертанной судьбе, иногда можно свернуть — и за этого ничего не будет. Но шаманка только покачала головой, ответив, что это её выбор, и всегда был её выбором.

— Уже скоро прибудем, — проговорил Оро, ставя руку козырьком и вглядываясь вдаль, туда, где виднелись стены города Плато.

— У них всегда так холодно? Я не чувствую ног! — пожаловалась Дайна, сидящая внутри, закутавшись в несколько шкур, и не желавшая выходить в снег.

— В домах потеплее, но алкори в целом легко переносят холод и не особенно переживают о том, чтобы хорошенько нагревать помещения. — Леди Саалд тяжело вздохнула, прячась в глубине экипажа. — Не переживай, для меня в прошлый раз они соорудили несколько каминов в комнате, — рассмеялся Ородрет, — это было очень мило с их стороны.

***

Столица Сутары встретила их полной тишиной. Ворота города отворились сами собой, и перед глазами открылся вид пустых улиц и огромных колонн, уходящих в небо. Эти колонны держали на себе второй уровень города и устремлялись дальше.

На улицах лежал нетронутый снег, лавки стояли открытыми, двери домов тоже.

— Тут кто-нибудь вообще живёт? — спросила Дайна, с интересом оглядываясь. — Плато выглядит как город-призрак.

— Да, живут, просто алкори не разговаривают вслух и обычно парят над землёй, поэтому так тихо, — ответил Ородрет и тут же указал пальцем в сторону каких-то странных конструкций из металла. — Нам туда, там специальные подъёмники, которые доставят нас на второй и третий уровни города.

— Нас никто не встретит? — Маркус пошевелил ушами, Плато выглядел почти таким же, каким он видел его во сне. Только во сне мальчик был наверху, около здания со шпилями.

— Нам открыли ворота, значит, алкори знают, что мы здесь. Нужно немного подождать.

Не успел Ородрет договорить, как послышался шелест, и вокруг группы гостей плавно приземлились около десятка алкори. Они на мгновение зависли над землей, прежде чем встать на ноги. Несмотря на морозный воздух, одеты алкори были в лёгкие белые одежды: штаны наподобие шаровар и рубахи с длинными рукавами и запáхом набок. Лица хозяев города были скрыты под глухими масками, где даже прорезей для глаз не было.

— Добро пожаловать на Плато! — проговорил один из них, складывая руки ладонями друг к другу перед своей грудью.

Ородрет сделал такой же жест и сказал:

— Мы прибыли по приглашению Обременяющего Ока. Со мной Око уже знакомо, я лорд даэвов Ородрет Арино. Меня сопровождают сын вождя ханнуитов Энель Р’энгдалв, Х’алдир ханнуитов Ада. А также мой сын Маркус Арино и леди Дайна Саалд.

Алкори кивнул.

— Мы рады приветствовать вас вновь, лорд. И ваших сопровождающих. Пройдёмте на подъёмник. — Алкори указал на кабинку.

Только когда все забрались внутрь, алкори снял маску, его огромные белёсо-голубые глаза поразили Маркуса. Казалось, они несоразмерно большие для небольшой круглой головы. Кожа алкори была бела как снег, через неё проглядывались голубоватые сосуды и вены. Такими же белыми были и волосы, уложенные в небольшой хвост. Во лбу алкори блестел маленький камешек.

«Это явно не драгоценность, — подумал Маркус, стараясь рассмотреть жителя Сутары незаметно, — он растёт из него!»

— Меня зовут Л’арт Эреб Прорицатель, — протянул руку Ородрету алкори, — вам придётся много общаться именно со мной, потому что я временно исполняю обязанности помощника Несмертной Матери и являюсь носителем благословения Ока. — Глаза его со жгучим интересом бегали то по лорду, то по ханнуитам, то перескакивали на Дайну. После алкори подержал всех за руки, восхищаясь тем, насколько горяча кровь у ханнуитов и даэвов.

Маркус слушал разговор Л’арта и Оро и думал о том, как, должно быть, нелегко контролировать свой разум, чтобы удерживать себя в воздухе, управлять металлическими шариками и при этом так непринуждённо рассказывать о чём-либо. Но судя по тому, с какой лёгкостью это удавалось Л’арту, большинство этих процессов происходили сами собой.

В какой-то момент разговора алкори будто бы завис, а потом резко поменял тему беседы.

«Видимо, их Обременяющее Око ему отдало приказ». — Оро немного рассказывал о том, как устроен мир алкори, но до конца постичь его Маркусу было сложно.

Остановившись у большого здания с высокими гладкими дверями, Л’арт торжественно произнёс:

— Это наш зал приёмов. Сейчас у нас гостят квин’еелы с Несмертной Матерью. Думаю, вам будет тоже интересно познакомиться и с ними.

Двери высокого белого здания открылись сами. Перед глазами предстало продолговатое помещение с двумя длинными столами и множество гостей: алкори, просто стоя́щие или парящие над полом, мужчины-квин’еелы, чуть ниже ростом, чем алкори, но коренастые и с удивительной кожей, которая постоянно мерцала и слегка меняла цвет пятнами. И тонкие женщины-квин’еелы с прозрачными крылышками.

Маркус подумал, что у квин’еелов, даэвов и ханнуитов легко различить, где мужчина, а где женщина, а вот алкори же все были какими-то одинаковыми.

В самом конце зала сидела она. Маркус не мог её не узнать. Стоило дверям открыться, и он всей своей кожей ощутил этот взгляд, как во сне.

— Приручатель... — прошептал он, глядя на высокую женщину с серебристыми волосами и перьями на плечах и руках.

— Да… — как-то тяжело вздохнул стоя́щий рядом Л’арт, — это она, Несмертная Мать. И она очень хотела видеть тебя, Маркус.

На мгновение Маркусу захотелось развернуться и уйти. Она постоянно лезла в его сны, постоянно что-то говорила, поэтому последнее, чего бы волчонок хотел, — видеть это непонятное божество наяву. Но взять и уйти — было оскорбительно с точки зрения дипломатии.

«Это только ради Оро, — пообещал сам себе Маркус, — только ради того, чтобы найти лечение от болезни и спасти Аур и ханнуитов».

Из размышлений его вырвало прикосновение Л’арта, который дотронулся до его плеча и тихо проговорил:

— Она зовёт.

Маркус, остановившись около Приручателя, хмыкнул и отвесил поклон, ядовито процедив:

— Не могу сказать, что рад вас видеть.

Несмертная Мать неотрывно смотрела в глаза Маркуса до тех пор, пока его металлическое око не запульсировало болью.

«Совсем как настоящий! Даже болит, как настоящий!» — изумлённо подумал ханнуит, но тут же ощутил волну недовольства, исходившего от Несмертной Матери. Она отвела взгляд от мальчика и словно искала кого-то в толпе.

А затем Л’арт передал её слова о том, что его глаз — это скверна, и она хочет знать, кто его сделал.

Волчонок нехотя ответил:

— Друг. Если у Несмертной Матери больше нет вопросов, я хотел бы отдохнуть после долгой дороги.

«Это ещё надо разобраться, кто и что тут скверна», — зло подумал Маркус, с вызовом глядя на Приручателя.

Алкори замер, видимо, слушая слова Несмертной Матери, и проговорил:

— Отпускает вас, Маркус.

Волчонок еле удержался, чтобы не закатить глаза, подумав: «Надеюсь, она не решит сегодня же прийти ко мне в сон!»

***

— А тут неплохо! — заинтересованно оглядываясь, произнёс Энель, — я ожидал, что будет холоднее!

Их всей делегацией поселили в отдельном доме. Судя по всему, здесь раньше жил кто-то из местных.

— Они всегда кого-то выселяют ради гостей? — нахмурилась Дайна, заходя в дом.

— У алкори нет строений исключительно для гостей, — пояснил Оро, усаживаясь в кресло у камина и потягиваясь, — ведь они ранее избегали контактов с другими расами.

Маркус вздохнул с облегчением, как только умостился на диване посреди просторной гостиной на первом этаже дома. Судя по всему, наверху было достаточное количество спален для всех гостей.

— Как тебе Плато? — улыбнулся лорд, щурясь от жара камина.

— Мне нравится, особенно эта странная связь между алкори, они будто думаю все сразу одну мысль, — поделился Маркус, глядя, как Энель просто ложится на пол у камина и растягивается там, грея то один бок, то другой. — Если бы не было Несмертной Матери, было бы ещё лучше, — вздохнул мальчик, подгибая под себя ноги, — она во снах меня замучила своими разговорами, а теперь ещё и в реальности пытается!

Дайна хихикнула, ища что-то в сумке.

— Снова упрашивает тебя встать на путь предначертанного?

Маркус хмуро кивнул.

— И при этом совершенно не собирается интересоваться, хочу ли я этого сам или нет!

— Путь потому и предначертан, что нельзя его хотеть или не хотеть! — влезла Х’алдир, — ты и так сделал многое, чего она от тебя не ждала.

Волчонок закатил глаза.

— Например, глаз?

— Например, глаз, — согласилась шаманка, садясь рядом с Маркусом и обнимая свои колени. Внезапно она сказала: — Должна предупредить, что я прибыла сюда, чтобы умереть.

— Что? — нахмурился Оро. Дайна непонимающе уставилась на старую ханнуитку, Энель прижал уши, сдвигая брови.

— Да. Мой путь окончится здесь, и совсем скоро — прежде, чем вы начнёте мне перечить, я должна сказать, — её ладонь провела черту в запрещающем жесте, — я знала, что это мой путь, я сама к нему шла!

Маркус, глядя на Х’алдир во все глаза, покачал головой.

— И отчего же ты умрёшь? — спросил он.

— От рук судьбы.

Ородрет только обречённо вздохнул и сложил руки на груди.

— Сразу говорю, что это плохая идея. Если кто-то из местных убьёт члена делегации, то весь союз, что я создавал столько времени, пойдёт прахом!

— Не нужно переживать, лорд с железным сердцем, — улыбнулась шаманка, — Линар уже знает, он не будет противиться, да и новый носитель славного имени Х’алдир уже есть, — она указала на Маркуса, — а знати даэвов об этом знать вовсе не обязательно.

— Это неправильно! — Маркус даже вскочил от негодования, — ты не должна умирать, Ада! Ты не всему меня научила! — А сам подумал, сжимая кулаки: «Это всё эта Приручательница! Сначала злится на глаз, а теперь хочет отобрать у меня учителя!»

Х’алдир встала и положила руки на плечи волчонка.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Что Несмертная Мать хочет отобрать у тебя учителя, да? Но этим она дарует тебе куда более важный урок.

— И какой же? — прижав уши, спросил Маркус, получилось слишком громко, будто бы он ругался на старую ханнуитку. В горле саднило, а на глаза вот-вот грозились навернуться слёзы.

— О том, что смерть — это причина перемен. Даже смерть тех, кого ты любишь. — Она наклонилась и легонько коснулась холодными губами лба Маркуса, чуть слышно прошептала, чтобы только он смог понять: — Во время большого праздничного ужина. — Х’алдир выпрямилась и, как ни в чём не бывало, хмыкнула: — А теперь я собираюсь поспать, путь изрядно утомил меня! — И поднялась на второй этаж, оставив всех в недоумённом молчании.

— У ханнуитов так принято? — прервала молчание Дайна, Ородрет пожал плечами.

— Только у шаманов, видимо, — ответил Маркус и рухнул на диван. Он сжал виски пальцами и закрыл глаза, вспоминая, что во время дороги дýхи очень странно вились вокруг Х’алдир. Вместо того чтобы, как обычно, к ней липнуть, они подлетали и испуганно шарахались от неё, предпочитая держаться от кожи старушки на небольшом расстоянии.

«Такое поведение дýхов означает близкую смерть?» — волчонок открыл глаза и рассмотрел всех присутствующих, в поведении дýхов вокруг них не было ничего странного. Это немного успокоило.

Поначалу мельтешение дýхов немного мешало Маркусу, но за время дороги он настолько свыкся с этим, что почти перестал их замечать, иной раз приходилось напрячься, чтобы увидеть какие-то изменения в поведении теней.

«Почему я не посмотрел на дýхов вокруг Несмертной Матери?» — вдруг подумалось мальчику, тогда он был так увлечён своим раздражением к ней, что даже не обратил внимания, как дýхи себя ведут рядом с Приручателем.

— С тех пор как появились эти ваши… дýхи и судьбы, — Ородрет сделал непонятные жесты руками, — всё стало сложнее.

— В каком-то смысле и легче, — ответил Маркус. — Когда знаешь некоторые вещи заранее, к ним можно подготовиться. — Он задумчиво уставился в огонь камина и добавил: — С другой стороны, когда не знаешь своей судьбы, то и нет лишних страхов и волнений.

— Я бы не хотела знать свою судьбу, — вздохнула Дайна, — так я хотя бы могу верить, что творю её сама, — при этом она как-то странно покосилась на лорда.

— Х’алдир сказала, что смерть — это причина перемен, — произнёс молчавший до этого Энель. — Господин Ородрет, может быть, это… некий знак, подсказка от неё, чтобы попробовать изменить текущее положение вещей?

— Что ты имеешь в виду?

— Стоит ли поговорить с Оком алкори о том, чтобы попытаться ненадолго установить мир с гоммулами?

— Неожиданное предложение, — встрепенулся Оро, — но логичное. Маловероятно, что гоммулы пойдут на контакт, но попробовать стоит. Они тоже страдают от болезни телесных жидкостей.

«Имеет ли смысл смерть Ады? — подумал Маркус. — Она хочет сказать, что если не умрёт по своей судьбе, то гоммулы не согласятся? А если умрёт по судьбе, то они согласятся на мир? Какой бред». — Он фыркнул сам себе, думая о том, что тень за спиной Алана и Несмертная Мать могли бы сами как-нибудь между собой договориться, не втягивая в это остальных.

Маркус покрутил рукой в воздухе, глядя, как дýхи медленно переползают с одного пальца на другой, он только сейчас заметил, что дýхи в Сутаре будто какие-то заторможенные.

«Сразу хочется подумать, что всему виной холод, но дýхи не чувствуют температуры. Может, дело в Несмертной Матери?»

***

«Любой путь приводит к концу», — прозвучало в голове Ады, ноги несли её сами собой, сначала по снегу к лестнице, потом к подъёмникам, после — куда-то вниз. Уши улавливали тихое шуршание падающего снега и собственных ног. Перед глазами непривычно расстилалась тьма.

«А я уже и забыла, каково это, когда ты слепа», — сама себе грустно хихикнула шаманка: чем ближе она была к концу своего пути, тем больше тени её сторонились. А без их подсказок её глаза становились по-настоящему слепыми.

«И твой конец здесь», — снова прозвучал в голове голос Несмертной Матери. Ноги сами остановились. Дýхи привели её в нужное место.

Ада провела ногой по полу, судя по всему, это какое-то помещение, потому что снег под стопой не шуршал, а несильный ветер вокруг стих.

— Я шла по своему пути с того самого мига, как встретила тебя. Чем же ты недовольна? — спросила Х’алдир пустоту.

«Все дорόги, что созданы мной, ведут к спасению этого мира. От тебя требовалось идти по своему пути».

— Все пути, что созданы тобой, ведут лишь к твоему желанию, — усмехнулась шаманка, — я поняла это совсем недавно. Волчонок открыл мне глаза.

«Не будь пути, не было бы и волка».

Шаманка вздохнула.

— Я давно узнала тебя, забывший себя бог. Задолго до того, как волк появился, задолго до твоего нового рождения. Я всегда послушно шла по своему пути, платя там, где это было нужно, — голос её звучал глухо, но уверенно, Ада водила ушами, пытаясь хоть немного по звукам определить, где же Несмертная Мать. — Даже встретив его, я всё равно упрямо шла по своему пути, хоть он и показал мне, что можно иначе.

«Твоя неосмотрительность чуть не стоила волку пути. И сейчас в нём скверна, созданная руками порождения ярости».

— Но волчонок послушал его и немного подправил свой путь, — упрямо продолжала Х’алдир, — да, его судьба не изменилась, но искривилась… И тогда я осознала, поняла! — Ада со смехом упала на колени. — Я могла всё это время жить так, как мне хотелось, а не следовать пути, я могла не платить глазами за дар!

Несмертная Мать молчала так долго, что шаманка даже начала оглядываться, думая, что воплощение решило изменить её путь.

«Ты думаешь, твои глаза — это плата? — раздался в голове бесцветный голос воплощения, — твои глаза — лишь глупая потеря. Сегодня я возьму настоящую плату. Память — имя ей».

Х’алдир показалось, что её охватило пламя, словно сразу несчётное множество когтей впились в разум и тело так, что она даже не могла пошевелиться, не могла кричать. Ада ощущала, как из неё по ниточке выходит вся память о её жизни, о её чувствах, о её переживаниях. Она ощущала, как воспоминания теряют свои краски, свой вкус и запах, становятся бесцветными и плоскими.

Вот запах луговых трав, скошенных отцом на рассвете, взмах крыла птицы, листья под лучами солнца. Вот шум воды в реке, тёплое прикосновение ладони Артаниса и первый страх темноты перед глазами. Восторг от нового платья и первый поцелуй…

«Теперь-то и жизнь не имеет значения, без души», — промелькнуло в голове у Х’алдир за мгновение до того, как её тело безжизненно упало на холодный камень.

***

Несмертной Матери на праздничном ужине, как назло, не было. Маркус до последнего надеялся её отвлечь, когда она пойдёт на встречу с шаманкой, но, видимо, встреча была запланирована до, а не во время ужина.

«Почему же она сказала, что во время? — подумал ханнуит, ковыряясь у себя в тарелке».

— А где же ваша шаманка? — поинтересовался Л’арт, как только выдалась возможность.

Маркус недовольно дёрнул плечами.

— Она сказала, что идёт на самую важную встречу в своей судьбе. Несмертная Мать тоже не торопится на праздник? — в свою очередь, поинтересовался Маркус и тут же добавил, уже тише: — Надеюсь, она не придёт вообще.

Алкори покачал головой.

— Она придёт. Сказала, что ей нужно кое-что закончить, а мне велела ждать здесь.

— Она разговаривает с тобой? — удивился волчонок, внимательно рассматривая лицо Л’арта.

— Только мысленно, — алкори ткнул себя пальцем в голову, — по какой-то причине её голос в моей голове не причиняет мне такой боли, как остальным. Звучит почти так же, как мысли других алкори, которые всегда идут фоном.

Маркус подумал, что так жить — то ещё наказание: «Представляю, если бы Х’алдир могла слышать мои мысли в самом начале нашего знакомства, — он усмехнулся. — Интересно, алкори в принципе могут познакомиться друг с другом, если они всегда слышат мысли других?»

Внезапно его пронзило пониманием: «Она говорила о смерти, а не о самóй встрече!»

— Прошу прощения, — Маркус резко встал, — мне нужно… нужно ненадолго уйти. — И, не дожидаясь ответа, умчался из зала прочь под удивлённые взгляды Оро и Дайны. Энель только дёрнул хвостом.

Выйдя на улицу, ханнуит потянул носом воздух, стараясь уловить запах Х’алдир, но тот постоянно ускользал от него.

— Другого выбора нет, — прошептал он, обращаясь волком. Запахи стали острее и понятнее. Золотистая дорожка следов шаманки вела к подъёмнику и терялась где-то внизу.

Маркус, долго не раздумывая, побежал по следу. Он нашёл её совсем одну неподалёку от главных ворот Плато, в заброшенном здании, чем-то напоминающем небольшой амбар.

«А где же Несмертная Мать?» — он затаился за одной из колонн, держащих второй уровень города. До его чуткого слуха долетали фразы, сказанные шаманкой, но ни одного слова от Приручателя.

«Все пути, что созданы тобой, ведут лишь к твоему желанию, — усмехнулась шаманка, — я поняла это совсем недавно. Волчонок открыл мне глаза».

Молчание, а затем послышалось:

«Я давно узнала тебя, забывший себя бог. Задолго до того, как волк появился, задолго до твоего нового рождения. Я всегда послушно шла по своему пути, платя там, где это было нужно».

«Она явно разговаривает с ней», — недоумённо подумал Маркус, но он чётко видел, что шаманка стоит совсем одна. В какой-то момент Х’алдир упала на колени и засмеялась, а затем просто рухнула замертво.

— Х’алдир? — ханнуит подбежал к шаманке, схватив её за плечи, — ничего же не произошло, Х’алдир! — Горло болезненно сдавило, Маркусу показалось, что сердце пропустило удар. — Ада… — прошептал он, — я думал, это будет совсем иначе, её здесь даже нет…

Кто-то тронул ханнуита за плечо, а тело шаманки потянули из рук. Мальчик послушно отпустил её, даже не глядя, куда его уносят откуда-то взявшиеся алкори. Осознание реальности происходящего навалилось на него как скала. До этого всё казалось какой-то игрой, шуткой, просто словами, а сейчас… Сейчас весь мир ощущался как затаившийся для прыжка зверь, готовый в любой момент напасть.

Маркус кое-как, в сопровождении алкори, добрался до зала приёмов и рухнул в кресло.

— Л’арт уже сказал, что произошло. — Дайна нежно провела рукой по волосам мальчика.

— Это выглядело так, будто она сама умерла, — Маркус отмахнулся от руки Дайны, как от назойливой мухи, — хоть я и знаю, что это не так! — Он злобно уставился на Несмертную Мать, которая сидела напротив и глядела куда-то в пустоту.

«Теперь пусть только попробует мне заикнуться о моём пути!» — Он собрался было вскочить и убежать, но твёрдая рука Оро его остановила, он придержал мальчика за плечо и заставил сесть обратно.

— Сохраняй лицо, Маркус, — тихо проговорил он, — оставь свои эмоции на потом.

Ханнуит молча насупился, вполуха слушая, о чём говорят Л’арт и Ородрет, который всё ещё не убирал руки с его плеча. Они рассуждали о необходимости заключения мира между всеми, даже гоммулами, до момента нахождения метода лечения болезни. Л’арт одобрительно кивал, говоря, что Око согласно, и завтра же алкори вышлют письмо в Икад.

А в голове Маркуса вертелась только одна мысль: «Как Несмертная Мать это совершила? Может ли она сделать то же самое со мной, но через сон?»

— Вот и отлично, — улыбнулся Оро, сжимая плечо Маркуса, — дождёмся ответа Икада здесь и, в зависимости от него, решим, где будем проводить переговоры.

***

— Ноги́ моей больше здесь не будет! — прорычал Маркус, не успели они вернуться в дом, — ни на какие переговоры я не еду! И точка! — Он сжал кулаки и прижал уши, с вызовом глядя на лорда. — Она убила Х’алдир! Я видел это!

— Успокойся, Маркус! — строго произнёс Оро, — не нужно кидаться такими обвинениями, у нас нет веских доказательств!

— Мне плевать! — заявил волчонок, заставив лорда недовольно скривить губы. — Мне противно находиться рядом с ней. Слушать её речи про предназначение, зная, что она считает моего друга скверной, а учителя вообще убила у меня на глазах!

— Возьми себя в руки! — прикрикнул на него Оро, делая шаг навстречу. — Пока мы здесь, веди себя так, как подобает представителю великого дома!

— Значит, я уеду прямо сейчас! — зарычал Маркус, хвост его метался из стороны в сторону, выдавая его недовольство.

— Никуда ты не поедешь! — жёстко отрезал лорд, — я глава дома, а значит, ты слушаешь меня!

— Это несправедливо! — вспыхнул Маркус. — Она просто… просто… — он сжал кулаки так сильно, что казалось, ещё немного — и проткнёт кожу ногтями. — Она просто испортила мне жизнь! Ты думаешь, я хочу быть Х’алдир и торчать в стане всю свою жизнь? Да я согласился на обучение только потому, что ты меня попросил! Только ради тебя! А теперь я оказался в таком положении!

Оро сложил руки на груди, глядя на сына тяжёлым взглядом.

— Это не повод грубить представителям наших союзников, — процедил он сквозь зубы.

— Завтра! — встряла Дайна. Она подошла к Маркусу, аккуратно касаясь его плеча. — Завтра поедем домой, я поеду с тобой.

— Отлично! — оскалился Маркус, глядя на них исподлобья. Он рывком поднялся на второй этаж, хлопнув напоследок дверью своей спальни.

Глава 14 "Фальшивый танец"

— Надо же, — сонно улыбнулась Нита, глядя, как Алан перевязывает её руки, — и правда совсем не больно…

Алан довольно улыбнулся.

— Мы сломали кости и теперь сращиваем их заново, боль может вернуться позже. Ты меня понимаешь? — Девушка кивнула и тут же начала клевать носом. Алан повернулся к Лефиру и сказал: — Значит, ты слушай. Боль вернётся часов через десять. Пока может терпеть, пусть терпит, когда боль станет невыносимой или слишком навязчивой, дашь ей выпить каплю холодного катализатора.

— Понял! — кивнул Лефир. — Как долго их придётся пить?

— Не больше недели… — задумчиво ответил Алан, но не чаще одного раза в сутки! Повязки с горячим катализатором также менять раз в сутки.

— Давай я помогу! — Лефир подхватил сестру и уложил её на кровать, заботливо укрыв одеялом. — Ты действительно особенный, Алан, — произнёс он, нежно смахивая невидимую пылинку с щеки Ниты, — кто бы мог подумать, что маг-проповедник вылечит человеку руки, искалеченные магом-дознавателем…

Смущённый Алан достал тетрадь и тут же неловко уронил её.

— Не стóит, я просто исправил то, что натворил другой, чья вера пошатнулась из-за денег. А сейчас подожди немного, мне нужно записать этот этап нашего исследования по исправлению неправильно сросшихся костей.

С момента последнего эксперимента над Лефиром прошло около недели, Алану пришлось несколько раз пересчитывать дозировку, чтобы холодный катализатор действительно стал обезболивающим, а не просто мучил человека.

Каждый раз давать другу катализатор было невероятно страшно, юный маг-проповедник даже стал сомневаться в этой идее, но последние расчёты оказались верными: он рассчитал так, что Лефир не потерял сознание и не мучился после мигренями, и при этом действительно не ощущал боли от разрезов на руках. Действие обезболивания продлилось около трёх часов. Ломать кости Алан ему, конечно же, не стал, но заметку в своей тетради оставил, что боль от разрезов меньше, чем от перелома.

Сегодня всю процедуру вполне удачно провели с его сестрой. Она не ощутила ужасной боли, не потеряла сознание и не уснула беспробудным сном. Её состояние было вполне контролируемым.

Лефир заглянул другу за плечо и тихонько спросил:

— А зачем ты записываешь?

— Хочу отдать эти записи магу-целителю, который сейчас работает во Второй церкви, они ему будут полезны.

Лефир хмыкнул, зачем-то уточнив:

— Я его знаю?

Алан повёл плечом, убирая руку друга.

— Маловероятно, я познакомился с ним во время того, как помогал с больными болезнью телесных жидкостей. Ты знаешь, он оказался таким… Я чувствую, что его вера истинная. Он от всего сердца хочет помочь людям.

Лефир удовлетворённо улыбнулся, встал и, подойдя к окну, упёр руки в бока.

— А что Пророк?

Алан оторвался от записей и непонимающе посмотрел на друга.

— Ничего… он один раз пришёл к больным, осмотрел нескольких и отбыл в своё крыло в Соборе Принятия. — Алан хотел было рассказать Лефиру про тот разговор с Преподобным, но вовремя прикусил язык, вместо этого выдав: — Он говорит, что болезнь — это скверна с Гладких островов.

— Алан, а ты не думал, что Пророк ошибается?

У мага дух перехватило от негодования.

— Конечно же, нет, ты что такое говоришь? Он слышит Ааронга и говорит нам о том, что слышит… — На этих словах Алан снова вспомнил, что некоторые вещи Пророк всё же утаивает от народа, но вида не подал. — Как он может ошибаться?

Лефир пожал плечами.

— Ну не знаю, есть же игра в сломанного ворона. Где первый человек говорит фразу — и через десяток игроков эта фраза меняется до неузнаваемости. Разве не может быть так, что Пророк Бога-то слышит, да как-нибудь не так?

Лефир говорил об этом так просто, будто речь шла о выпекании булки, Алан замотал головой.

— Это всё не так-то просто! — отчего-то обиженно заявил он, — и нам не стоит обсуждать такие вещи!

— Как скажешь, как скажешь! — примирительно поднял руки Лефир, улыбаясь этой своей улыбкой, больше похожей на хитрый оскал. — Он подошёл к Алану и, пожав руку, произнёс, кивая на спящую Ниретту: — Спасибо, друг.

— На всё воля Ааронга, — ответил Алан.

Друг поморщился.

— Просто знай: я благодарен только тебе, кто бы твои руки ни направлял!

***

— Нужно будет уменьшить дозировку втрое на последующие дни, — пробормотал он сам себе, — насколько безопасно употребление холодного катализатора для обычного человека в течение нескольких дней?

Алан лежал на кровати и размышлял, делая записи в тетради. План по исправлению неправильно сросшихся костей с расчётами катализаторов был почти готов. Мальчик уже представлял, как вручит его целителю Тому.

Стук в дверь вырвал его из размышлений. Он немного напрягся, потому что после занятий никто к нему обычно не приходил.

— Кто там? — медленно подходя к двери, поинтересовался Алан.

— Письмо для вас, Алан, — голос за дверью помедлил перед тем, как добавить: — От Преподобного.

Алан открыл дверь и наткнулся на недовольное лицо мага-проповедника, который протягивал ему запечатанный конверт.

— С каких это пор у нас маги-проповедники вместо воронов и голубей? — улыбнулся Алан, но мужчина одарил его презрительным взглядом. Он явно был не в восторге от роли посыльного.

— Берите ваше письмо и не задавайте лишних вопросов, ученик Пророка! — процедил маг и тут же ушёл.

«Как странно», — подумал Алан, рассматривая конверт, на нём не было подписи, но была восковая печать Преподобного. Мальчик спешно вскрыл конверт и вытащил лист бархатистой на ощупь бумаги. Сомнений в подлинности письма не осталось — такая бумага была только у его учителя.

«Немногим ранее я, мой дорогой ученик, объяснял тебе необходимость неочевидных решений, а также рассказывал о наличии рас, о которых не сказано в Святой книге. Недавно в Икад прибыл посыльный белый ворон из земель Сутары. Безликие вместе с дикими и зверями предлагают провести переговоры о врéменном перемирии…»

Алан отложил письмо, чтобы уложить информацию в голове.

— Это как так? — прошептал он, — как дикие могут просить о мире, если их суть заключается только лишь в убийстве? — Про себя же подумал: «Или в Святой книге есть недосказанности не только о расах?»

«… перемирии для поиска лекарства от безумия, охватившего земли Сутары, Икада и Кутаиса. Ты, Алан, мой любимейший ученик и, я думаю, поймёшь мой замысел. Через два дня с несколькими отрядами паладинов мы выезжаем в сторону Бессолнечной впадины, что на границе с Кутаисом. Это будет отличный урок. Для тебя и для всех».

***

Алан наблюдал, как слуги помогают Пророку облачиться в церемониальное одеяние. С тех пор как Ааронг поведал Преподобному о том, что мальчик — его преемник, Алан почти постоянно находился около Пророка, это ученика одновременно радовало и удручало, потому что времени для встреч с Лефиром практически не оставалось. Они тайно обменивались письмами с помощью почтовых воронов, но в письме всего не расскажешь: члены Тайной сети отслеживали все послания и изучали их на предмет предательских слов и неправильных высказываний.

Алан вспомнил один из вечеров, когда удалось вместе пойти в таверну «Сахарный хлеб» на одной из центральных улиц Гойтха. Во рту появился приятный привкус пива и гренок с чесноком, а нос защекотал спёртый запах деревянного помещения, заполненного людьми. Алан улыбнулся сам себе, вспоминая очаровательную сестру Лефира, разносящую напитки, её звонкий смех и тёмные кудри.

Ему стало немного тоскливо, оттого что всё это находится в неделе пути отсюда. Алан с Пророком и тремя отрядами паладинов прибыли в Бессолнечную впадину, что находилась почти в самом устье реки Тахо. Это были спорные территории между Кутаисом и Икадом. Бессолнечная впадина официально не принадлежала никому, поэтому являлась отличным местом для переговоров.

Кислая мина Алана не осталась незамеченной.

— Ты чем-то недоволен? — прозвучал голос Пророка. Несмотря на прекрасный солнечный день, лицо его было темнее тучи.

Алан быстро подобрался.

— Нет, конечно, доволен, Преподобный! Я очень рад, что смогу побывать на встрече глав всех государств! — с воодушевлением произнёс он, на что получил хмурый взгляд, но всё равно добавил: — Да ещё и в роли вашего ученика!

Пророк махнул слуге, отправляя его прочь, и криво улыбнулся.

— Ты прав, это будет хороший урок для тебя, — медленно проговорил он, поправляя тёмно-зелёные ленты на груди.

Алан кивнул, откинулся на тахте и покосился на тонкую щель в шатре, куда пробивался солнечный свет. Ему было очень любопытно взглянуть на военный гарнизон, а ещё больше хотелось посмотреть на паладинов, вдруг среди них есть Лефир? Насколько Алан знал, набирали в основном тех, кто совсем недавно присягнул ордену, так что шанс был высок.

Алану невероятно хотелось поделиться радостью с другом — увидеть всех представителей рас в одном месте! У него аж дыхание перехватило от таких мыслей. Да, Пророк говорит, что они дети и последователи богов-предателей, так что не стоит видеть в них людей, но посмотреть так интересно! Алану было страшно и любопытно, он уже представлял себе, как выглядят эти чудовища. Безликие — как они едят, если у них нет рта? А даэвы? Получится ли увидеть, как они воруют чужую жизнь своим клинком? По спине пробежал холодок. В Святой книге написано, что даэвы не могут удержаться от убийства, когда видят кого-то живого. Ещё квин’еелы и ханнуиты…

— Хочешь прогуляться, ученик?

Иногда Алану казалось, что Пророк умеет читать мысли. Впрочем, это бы его совсем не удивило. Та мощь, что Ааронг даровал Преподобному, поражала настолько, что чтение мыслей было бы просто приятным бонусом.

— Если позволите. — Алан быстро встал и поклонился.

— Иди, — неожиданно легко ответил ему Преподобный, сверля ученика стальным взглядом, — но помни, что я говорил тебе об оришах[1], — он замолчал на мгновение, а после спросил: — Точнее, что говорит тебе о них твой Господь?

— «Сражайся с теми, кто не верует ни в Ааронга, ни в Последний день, с теми, кто не считает запретным то, что запретил Ааронг, бей тех, кто не исповедует истинную религию…» — начал Алан.

— Нет, — жёстко прервал его Пророк, — ту часть, где говорится именно о неверующих.

Алан нахмурился, вспоминая нужные строки.

— «Ориши, или неверующие, — худшие из созданий». — Он вопросительно посмотрел на учителя.

— Именно, Алан, — удовлетворённо подтвердил Пророк, — никогда об этом не забывай и не дай себя обмануть. Иди, жду тебя к полудню в этом шатре.

Спрятав под рубашку медальон в виде песочных часов, чтобы не выдавать в себе мага-проповедника, Алан направился к шатрам паладинов, но какой-то тонкий свист привлёк его внимание. Свист доносился с противоположного берега реки, за которым начинались земли Кутаиса, сейчас там располагался лагерь даэвов, прибывших на встречу. Через реку с довольно крутыми берегами был перекинут наспех сколоченный мост, никакой охраны около него Алан не увидел. Он медленно двинулся в сторону моста, надеясь мельком посмотреть на настоящих «диких», чтобы на встрече не пялиться на них.

Алан напрягал глаза, вглядываясь в лагерь даэвов, но ему удавалось лишь улавливать редкие тёмные всполохи между рядов палаток и шатров. Он так увлёкся своим занятием, что сам не заметил, как в очередной раз поставил ногу не на твёрдую землю, а на крутой иловый склон берега и начал съезжать вниз, прямо в тёмную воду Тахо.

Лихорадочно хватаясь за редкие зелёные кустики, которые тут же вырывались с корнем, Алан пытался выбраться, но только ещё сильнее скользил. Уже представляя разъярённое лицо Пророка и физически ощущая спиной всю боль плетей, он сделал отчаянную попытку прыгнуть и схватиться за берег, как вдруг какая-то сила подтолкнула его снизу, словно огромная ладонь подхватила его и потащила вверх. Алан потянул руку вперёд, и кто-то схватил её, обжигая холодом, и вытянул его на твёрдую землю.

— Тут нужно быть осторожнее, — произнёс его спаситель — странный молодой человек с бледной, почти белой кожей, отдающей синевой, и голубоватыми, слишком большими для такой маленькой головы глазами. — Очень скользкий берег, — пояснил он, указывая на камни, покрытые илом, — в реке тёплая вода, поэтому создаётся благоприятная среда для роста всевозможных водорослей. — Он улыбнулся растерянному Алану, явно ожидая какой-то реакции.

— Аа… — протянул Алан, не отводя взгляда от странных металлических шариков, летающих вокруг незнакомца, — спасибо, я учту…

— Не подходи к мосту, — добавил «спаситель», что-то доставая из складок слишком свободной одежды, — даэвы давно видят тебя, лучше их не злить. — Он кивнул в сторону моста и надел на лицо абсолютно глухую маску, даже без прорезей для глаз. — До встречи. — Он махнул рукой и просто перелетел реку, скользя в метре над поверхностью воды.

«Алкори… — оборвалось сердце у Алана, — чудовища-телепаты без лиц и души, что могут одной лишь силой мысли двигать целые домá». — Спина тут же покрылась холодным пόтом, и Алан, сам не понимая, как такое возможно, на негнущихся ногах побрёл в свой лагерь.

***

«Почему он помог мне?» — раздумывал Алан, жуя хлебную корку. Ему удалось довольно быстро унять дрожь в теле и накинуть на лицо невозмутимый вид, выставив напоказ медальон мага-проповедника. Вернувшись в лагерь, мальчик несколько раз его обошёл, но Лефира среди паладинов не было. Оставалось только ждать полудня.

«С его стороны было логичнее позволить мне упасть в воду и просто наблюдать, как я измажусь в грязи, пытаясь выбраться. На виду у даэвов. Какой позор! — он шлёпнул себя по лбу, коря за такое поведение, — но он помог мне… Ориша, «худший из созданий», помог мне».

Алан выдохнул и замотал головой, не в силах понять, почему существо без души, страшный враг, последователь бога-предателя, позаботился о его чести перед другими врагами. Да ещё и говорит, и выглядит почти как сам Алан, хотя в Святой книге написано, что у безликих нет глаз… Мальчик вдруг замер, даже перестав жевать.

«Сила, которая вытолкнула меня наверх, — это сила алкори, — он посмотрел на свои ладони и протянул вперёд руку, силой беря стоя́щий у палатки табурет и притягивая к себе, — так, похоже…» — подумал он, всё ещё рассматривая свои ладони, на них выступили капельки крови при использовании силы, а внутри всё свело судорогой, которая прошла, только когда Алан раздавил капсулу с катализатором, и он попал в кровь.

***

Алан вытянулся по струнке рядом с Пророком, пытаясь унять нервную дрожь где-то в груди и пряча вспотевшие ладони за спину. Он взглянул на Преподобного, ища поддержки, но наткнулся только на холодный недовольный взгляд и сразу уставился в пол.

Тёмно-зелёная мантия, украшенная кровью холода и золотыми нашивками с изображениями песочных часов, неприятно кололась, а нос, как назло, чесался. Алан окинул взглядом огромный белый шатёр, стоя́щий неподалёку и окружённый разномастной охраной разных государств. В центре шатра располагался большой стол.

— Успокойся. Дыши, — тихо произнёс Пророк, проводя ладонью по спине ученика, — всё, что тебе нужно, — быть скромнее и молчать. Ничего сложного.

Мальчик послушно закивал, концентрируясь на дыхании. Они двинулись в сторону шатра.

— Мы будем говорить на мероитском языке, — предупредил Преподобный, — ты его знаешь.

Алан кивнул. Конечно, он знал этот язык, всех послушников ему обучают. Мероитский язык, или «мероит», как его просто называли, — это самый простой язык и, наверное, самый древний. Некоторые считали, что он появился задолго до предательства богов, когда якобы не было разделения на разные страны, а существовала одна большая община. Мероит чаще всего использовали именно для переговоров и шпионажа, так как он одновременно похож на все языки, но всё же имеет свою самобытность.

Алан незаметно наблюдал из-под ресниц за другими, подходящими к шатру. С левой стороны — даэвы, их авгуры фыркали, роя лапами землю, и топорщили шипы на спинах. Стража даэвов замерла неподвижно — так, что фигуры казались размытыми чёрными тенями. А их представитель о чём-то эмоционально разговаривал с представителем ханнуитов на своём грубом языке, в котором словно звенел металл. Ханнуиты — волчье племя. Звери, обращающиеся людьми. Их воины стояли как-то вальяжно, изредка переговариваясь и подёргивая хвостами. Алан поморщился, представив, что у него мог бы быть такой хвост.

«Какая гадость! Они же волосатые!» — подумал он, переводя взгляд правее. Там в полной тишине стояли безликие в своих неизменных масках. За ними, нервно щёлкая клювами, были тенехвосты, которых успокаивал кто-то из квин’еелов — судя по его плащу, похожему на крыло, и бликующему на солнце доспеху.

— Пророк Сан Лиам! Глава Церкви Принятия и Пророк Икада! — объявил один из помощников Преподобного, когда они с Аланом наконец-то вошли в шатёр. Судя по всему, помощник был одним из членов Тайной сети.

Преподобный слегка склонил голову и занял место за столом, жестом приказывая Алану сесть рядом.

Послышался лёгкий клёкот крыльев — и буквально из ниоткуда перед столом появились квин’еелы. Алан во все глаза уставился на них. Маленькие, в половину человеческого роста, их кожа постоянно меняла свой цвет, переливаясь и блестя, а за спиной трепетали тонкие прозрачные крылья, которые выглядели как разноцветные витражи в Соборе Принятия.

— Анурогнат. Сестра Ветра. Матриарх Гладких островов! — произнёс один из квин’еелов, указывая на своего представителя. Девушка с невероятно длинными чёрными волосами, которые едва не касались земли, сделала лёгкий реверанс и заняла место напротив Пророка и Алана.

Алан медленно выдохнул, стараясь выглядеть невозмутимым, но внутри всё переворачивалось.

«Женщина? — подумал он, стараясь не смотреть на очаровательное лицо квин’еелы, от вида которого в животе всё трепетало, — женщина — глава страны? Как Пророк? Невероятно! — мысли проносились как безумные, — но как так? Господь прямо говорит: «Мужья стоят над жёнами». Гладкие острова — это нечистое государство, если ими правит женщина».

Алан снова поглядел на Анурогнат, но в этот раз их взгляды встретились. Мальчик оцепенел от этого, не в силах перестать смотреть в её глаза, которые напомнили ему звёздное небо.

— Л’арт Эреб Прорицатель и спикер Обременяющего Ока Сутары, — удивительно бесцветным голосом произнёс кто-то из алкори, чем вырвал Алана из-под власти квин’еелы. Он перевёл взгляд на представителей Сутары, которые снимали свои маски, и его прошиб холодный пот — перед ним стоял тот самый безликий, что вытащил его у реки.

Л’арт едва заметно улыбнулся Алану, помогая своему спикеру сесть — тот выглядел как безвольная кукла. Руки его плетьми висели вдоль тела, а глаза были завязаны белой лентой. Взгляд Л’арта скользнул по одежде Алана, и его лицо исказилось в гримасе отвращения, но через мгновение безликий уже замер на своём месте, безразлично смотря перед собой, лишь металлические шарики продолжали скользить в воздухе. Алан только сейчас заметил, что такие же приспособления есть у всех присутствующих алкори, кроме спикера.

«Что ему так не понравилось? — подумал Алан, поёживаясь и сдерживая желание начать себя осматривать, — у реки он так не реагировал, значит, дело в этой одежде…»

— Таг’я Линар. Вождь ханнуитов. Глава стана, — рыкнул один из зверей, и к столу вышел крепкий загорелый мужчина с бородой и копной тёмных волос, над которыми виднелись звериные пушистые уши. Он обвёл тяжёлым взглядом присутствующих и опустился на стул. Под его рубахой так и перекатывались бугристые мышцы. Алан подивился тому, что ханнуит был одет очень легко, несмотря на затянувшуюся уже осень.

— Лорд Ородрет Арино. Голос Короля Кутаиса и глава великого дома Арино.

Лордом оказался высокий мужчина с тёмно-серой кожей, облачённый в длинные чёрно-красные одежды, он явно сдерживал быстроту своих движений, так как двигался, на взгляд Алана, слишком медленно для даэва. Даже нарочито медленно. Лорд сделал лёгкий поклон и мельком взглянул на Алана, испугав того разным цветом прищуренных глаз.

«Настоящий дикий! — Сердце забилось быстрее: оказавшись так близко к даэву, Алан испугался, хотя до этого относительно спокойно смотрел на их лагерь или ряды чёрной стражи в лёгких кожаных доспехах. — Даэвы — жестокие варвары с неживой земли. Преподобный, а значит, Ааронг говорит, что они не верят в богов и не поклоняются никому, кроме смерти», — вспоминал Алан, незаметно разглядывая лорда. Тот, конечно, выглядел опасным, но скорее уставшим, чем воинственным — узкое худое лицо с выступающими скулами и острым подбородком, хитрые глаза.

«Он словно лис, оценивающий обстановку», — подумалось Алану. Не было похоже, что этот даэв хочет кинуться и зарезать всех присутствующих, хотя ножны с магическим клинком, ворующим жизни, висели на его груди, как и у всех даэвов, прибывших с ним.

«Присмотрись к нему повнимательнее, — прошелестел над ухом голос, — удивительный экземпляр даэвской знати, вот бы заглянуть в его разум».

— Думаю, не нужно лишних церемоний, — произнёс Л’арт, — мы все здесь собрались по вине болезни телесных жидкостей, что пожирает разумы наших жителей. — Он помолчал, обводя взглядом всех присутствующих. — Эта болезнь наносит непоправимый ущерб нашим государствам, в то время как мы продолжаем вести боевые действия на своих границах. Предлагаю заключить вре́менное перемирие, чтобы найти лекарство.

Лорд даэвов поднял руку, показывая, что сейчас будет говорить.

— От лица Короля Кутаиса хочу сказать, что мы настроены на мирное завершение переговоров. — Он смотрел прямо на Пророка, явно ожидая его реакции. Алан покосился на учителя, чтобы понять, что происходит.

— Очень жаль, что Король Кутаиса не смог лично присутствовать на переговорах, — процедил Лиам в ответ, ласково улыбаясь.

— Для подписания мирного договора достаточно его голоса, — ответил Л’арт Эреб Прорицатель и тут же добавил: — Но мы очень благодарны, что Пророк Икада лично приехал.

Пророк чуть сощурил глаза.

— Признáюсь, мой народ тоже страдает от болезни телесных жидкостей, и мы, как и все вы, заинтересованы в поиске лечения. Но, насколько мне известно, народ квин’еелов эта скверна обошла стороной? Быть может, лечение уже есть?

— Лечения на данный момент нет, — ответила Анурогнат, — сопротивляемость болезни у нас — это не более чем милость богов.

— Отчего же боги не смилостивились над безликими?

При этих словах лорд даэвов нахмурился, а Л’арт сложил руки на груди.

— Оттого, что воля богов нам неподвластна, Пророк, — медленно проговорил алкори, — насколько я могу знать, Ааронг тоже славится благословениями, так чего же он не пошлёт вам весточку?

Лиам оскалился, Алан всем телом ощутил, как от учителя полыхнуло гневом.

— Слушать обвинения в сторону Бога я не намерен! — ледяным тоном проговорил он, — тем более от тех, кто прячет свои лица и даже своего властителя, приведя на переговоры куклу!

Л’арт никак не отреагировал, лишь металлические шарики вокруг него стали летать куда быстрее. Неожиданно спикер алкори пошевелился и разлепил сухие губы.

— Властителям уз разума незачем куда-то ехать, они всегда рядом, — проговорил он и раскинул руки.

В голове у Алана будто что-то лопнуло, и он увидел, как от тела спикера потянулись тонкие трубки вверх, и на каждой из трубок — алкори. Ещё немного — и виде́ние пропало.

Он оглянулся, судя по всему, это видели все присутствующие. Ородрет и Анурогнат сохраняли лицо, вождь ханнуитов одобрительно фыркнул, а Пророк только скривил губы в улыбке, собираясь что-то ответить, но королева квин’еелов его опередила.

— Мы здесь для заключения мира, а не для поиска новых обид ради войны. Явилась Несмертная Мать, а значит, над миром нависла угроза. Угроза для всех нас! Болезнь телесных жидкостей — это не просто болезнь, это почти эпидемия, проклятье, если вам так угодно. Только объединив усилия, мы сможем противостоять этому!

«Она говорит так, словно действительно понимает, что делает», — пронеслось в голове у Алана, он всё ещё не мог поверить, что женщина может быть главой целой страны!

— Согласен, — кивнул лорд даэвов, — пусть мы и разной веры, но иногда можно и закрыть глаза на предрассудки и мешающие нам различия. Ради решения общей проблемы.

Вождь ханнуитов ударил хвостом о стул, на котором сидел, так, что Алан подпрыгнул от неожиданности.

— Если Икад не готов на сотрудничество, так пусть хотя бы не мешает, — прорычал он.

— Есть одно лишь решение… — проговорил Пророк, — на сотрудничество с нечестивыми расами Икад пойти не может, так как это претит нашей вере.

Л’арт неотрывно сверлил Лиама глазами, королева квин’еелов и лорд даэвов никак не выражали своих эмоций. Ханнуит нетерпеливо махал хвостом.

— Но я согласен на вре́менное перемирие, — наконец изрёк Пророк.

Алан от удивления открыл рот. «Вот это да! — подумал он, — разве так можно? Вот так взять и заключить перемирие с извечными врагами? Несмотря на то, что Ааронг велит убивать их всегда? — Он украдкой обвёл взглядом всех и подумал, что, судя по Святой книге, даэвы вообще не могут контролировать себя, а вон их сколько стоит — и все живы. Безликие якобы не могут говорить вслух, но они могут… Да и звери примерно стоят, а не обращаются, кидаясь на всех. — Интересно, это был урок от Преподобного? Наверное, урок заключался в том, что иногда стоит пересмотреть взгляды ради своих людей». — Алана распирала гордость за учителя и за самогό себя.

— Замечательно, — улыбнулся алкори, — через несколько минут мои собраться принесут готовые экземпляры договора на общем языке для подписи. По одному для каждой присутствующей стороны. Прошу ознакомиться с текстом и сообщить, если с чем-то не согласны.

***

Алану стоило больших сил, чтобы чинно дойти до их лагеря и не выдать своих эмоций, но только нога Пророка переступила порог палатки, как Алан проговорил:

— Поверить не могу, что такое случилось! Это же такой большой шаг во благо нашего народа!

— Какой шаг? — медленно произнёс Лиам, снимая тяжёлый церемониальный воротник.

— Вот так пойти навстречу заклятым врагам, чтобы спасти людей! — улыбнулся Алан, — я очень горд тем, что стал свидетелем этого события!

На что Пророк только ухмыльнулся.

— Есть только одно лишь решение. И это воздавать мольбы и ждать всепрощения от Бога нашего Ааронга!

— Само собой, но теперь мы не будем терять людей в боях с дикими, — мальчика просто переполняли впечатления, — тем более оказалось, что эти дикие не кидаются на всех без разбора… — Звонкий подзатыльник отозвался болью в голове. — Простите, учитель, я сказал что-то не так?

— Ты позволил скверне затуманить тебе разум, мой возлюбленный ученик, — холодно улыбнулся Преподобный, — все, кого ты видел сегодня, — наши враги на веки вечные, как завещал Ааронг. И никакое перемирие не может этого изменить.

— Но зачем тогда?..

— Скоро ты всё поймёшь, Алан. А теперь оставь меня.

Сила Пророка просто вытолкнула мальчика за пределы палатки. Алан в задумчивости побродил по лагерю, размышляя над словами Пророка, изредка поглядывая в сторону лагерей даэвов и алкори.

«Так значит, это был ещё не урок? — где-то в груди засела непонятная тревога, — подписали договор, поговорили с другими расами, утром выезжаем в Гойтх, что ещё-то?»

Он выпил чай у костра паладинов, послушал их разговоры о том, что они удивлены спокойным поведением даэвов и ханнуитов, и отправился в свою палатку спать. Лёгкое ощущение тревоги всё никак не отпускало.

— Надо помолиться, это всегда помогает, — прошептал Алан, скрещивая руки на груди и повторяя слова молитвы, которые сами слетали с губ.

Почему-то Ааронг больше голоса не подавал, Алан пальцами пробежался по пузырькам с катализаторами магии и уснул.

Утро следующего дня тоже проходило спокойно. Паладины, собрав весь скарб и погрузив на лошадей, снялись с места и отправились домой. Алан с некоторой грустью смотрел в маленькое окошко своего экипажа на удаляющиеся треугольники палаток даэвов.

«Интересно, почему люди не приручают авгуров или тенехвостов? — подумал он с долей зависти — всё утро он наблюдал, как квин’еелы седлают этих зверей и улетают прочь вместе с алкори. — Как было бы восхитительно летать! Были бы новые боевые единицы: маги-проповедники на тенехвостах! А у нас только обычные лошади. Даже авгуры интереснее, я сам видел, как один из них словил зайца и съел его».

***

Солнца клонились к закату. По подсчётам Алана, в пути они были около трёх дней — и, судя по звукам впереди, сегодня должен был быть привал.

«Слава Ааронгу! — воздел руки к потолку экипажа Алан, — я уже не могу сидеть в этой коробке!»

Не дожидаясь полного развёртывания лагеря, Алан выскочил на улицу и немного походил по округе. Несмотря на глубокую осень, погода установилась тёплая и безветренная. Алан сел на бревно неподалёку от своего экипажа и с полуулыбкой наблюдал, как паладины ставят палатки и разводят костры.

«Не обманывайся кажущимся спокойствием», — прозвучал голос.

— Что? Почему? — Алан замотал головой, не сразу понимая, что голос звучал внутри. — Ааронг?

— Ваша палатка готова, Алан, — подошедший паладин поклонился, на вид ему было лет семнадцать, не больше. Алан даже подумал о том, какой парень молодец — начал карьеру в столь раннем возрасте. Он рассеянно кивнул и направился в палатку.

«Это был голос Ааронга, или просто показалось?»

Перед тем как закрыться, Алан взглянул на шатёр Преподобного, но там ничего не происходило.

Он проснулся от странных булькающих звуков. В тишине ночи раздавалось едва уловимое шуршание, слышались сдавленный кашель и хрипы. Алан нахмурился, быстро натянул мантию, проверил катализаторы и выглянул из палатки.

Сердце его пропустило удар, а спина покрылась холодным пόтом, он, широко раскрыв глаза, смотрел, не в силах двинуться с места. Прямо на его глазах члены Тайной сети вероломно вырезали паладинов Икада.

— Должно быть, я сплю… — прошептал Алан и ударил себя по щеке в надежде, что это всё просто глупый сон.

Пробегающий мимо убийца из Тайной сети остановился, кинул на мальчика оценивающий взгляд и умчался прочь.

— Что, что вы делаете? — Алан кинулся к телу паладина и зажал ему пальцами порез на шее, пытаясь остановить кровь, но было ясно, что паладин уже мёртв. — Перестаньте! — слабо проговорил Алан, не в силах поверить, что это происходит наяву.

Среди тёмных фигур, рыскающих по палаткам, Алан увидел стройную фигуру Пророка, он шёл к Алану.

— Вставай, Алан, — прозвучал холодный голос Лиама, но Алан его почти не слышал из-за гула крови в ушах, мальчик испуганно озирался, не понимая, что делать и куда бежать.

Сила Преподобного резко поставила Алана на ноги, но он снова повалился на колени, ноги будто бы набили ватой.

— Что происходит… — прошептал Алан, глядя на кучу трупов паладинов, лежащих повсюду. Многих убили во сне, в своих палатках, тех, кто был в дозоре, убили на месте службы.

— Ты что, не видишь? — улыбнулся Пророк, — даэвы, сговорившись с алкори, вероломно напали на нас ночью, вырезав молодых воинов Икада словно скот.

Алан поднял на Пророка непонимающий взгляд.

— Но здесь же нет никаких даэвов, здесь только… «Здесь только наши агенты из Тайной сети», — договорил он мысленно.

— Конечно, есть, — перебил его Преподобный. — А видишь ты их или нет — зависит только от силы твоей веры, мой любимый ученик. — Снова поставив Алана на ноги с помощью силы, Преподобный обнял его за плечи и ласково проговорил: — Я говорил тебе об уроке, который ты извлечёшь из этой поездки, помнишь?

Алан не ответил, он дрожащей рукой прикрыл рот, не в силах оторвать взгляда от убийц из Тайной сети. А Пророк продолжал:

— Это он. Любая победа имеет свою цену.

Алан только молча помотал головой, грудь сдавило так, что ему показалось, что он забыл, как дышать.

«Какая ещё победа? — промелькнула в голове паническая мысль. — Это просто бойня!»

Оставшийся путь до Гойтха Алан провёл в экипаже с Пророком. Они не разговаривали. Алан безвольно смотрел в окно невидящим взором. Все дни, что они провели в дороге после бойни, Алан молча размышлял. Первый шок от увиденного прошёл — и теперь его разум мог мыслить ясно как никогда. Эмоции схлынули, оставив только суть, как уходит волна, оголяя дно. В голове всплывали фразы Лефира: «А ты не думал, что Пророк ошибается?» И слова Бога в день посвящения Алана: «… слышит, но этого мало».

Алан бросил взгляд на Лиама, тот сидел, держа в руках книгу, его лицо не выражало скорби или сожаления. Ничего.

«Неужели это всё… воля Ааронга? — подумал мальчик, с трудом меняя положение тела. Руки и ноги поразило внезапной слабостью. — Нет, это не его воля! — решил Алан. Эта истина стала вдруг ясна ему как белый день: Ааронг не мог подписаться под той бойней, что случилась на тракте… — А что, если Пророк ошибается? Слышит, но неправильно?» — от собственной дерзости и смелости на Алана накатила тошнота, он закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание.

До этого момента он никогда ещё не сомневался в словах и действиях Пророка. От этих мыслей кинуло сначала в жар так, что Алан весь вспотел, а потом в холод, пробирающий до костей. Перед глазами стояли взгляды невинно убитых паладинов, а в голове всё звучала фраза Пророка: «Любая победа имеет свою цену», тонувшая в сдавленных хрипах.

— Почти приехали, — спокойно проговорил Пророк, перелистывая страницу, — когда выйдешь, не отходи от меня ни на шаг, понял? — Металлический взгляд Пророка чиркнул по Алану как лезвие ножа. Мальчик молча кивнул.

Выходя из экипажа, Алан упёрся взглядом в пол, он не мог поднять глаза на людей, растерянно смотрящих на остатки их дипломатической процессии и выискивающих взглядами своих сыновей или братьев.

«Которые лежат сейчас там, на большом тракте Гойтха. Погибшие даже не в бою, а ради… ради чего?» — Алан уже сам не понимал, его это мысли или чужой голос в голове.

— А где же мой сын? — донёсся до ушей Алана вскрик какой-то женщины, глаза защипало, он поднял было голову, но Пророк тут же больно сжал его плечо и прошептал:

— Ты на правильной стороне силы, всегда помни об этом.

Лиам поднялся на балкон и, раскинув руки, заговорил:

— Братья и сёстры! Как и говорил нам Ааронг, прочие расы — лишь жестокие, злые животные, что жаждут крови!

Толпа внизу загудела.

— Прикрывшись своими лживыми речами о мире и сотрудничестве, они тут же напали на нас, под покровом ночи вырезав почти всех молодых воинов Икада!

Люди засвистели, некоторые закричали, послышался плач, Преподобный продолжал:

— Они — лишь скверна, которая попыталась принять облик человеческий. Только благодаря защите Господа нашего Ааронга я и мой ученик Алан чудом вернулись домой.

Алан облизал засохшие губы и прошептал:

— Я не вижу здесь праведного пути…

— Никакого мира этим чудовищам! Отныне и навсегда! Убить каждого из них — вот единственное благо, что мы можем совершить во имя Бога!

Толпа одобрительно загудела. Лиам повернулся к Алану и одарил его холодной улыбкой.

— Надеюсь, этот урок ты усвоил.

[1] Ориши — так гоммулы называют неверующих, тех, кто верит в других богов, а не в Ааронга.

Глава 15 "Взгляд с другой стороны"

Ородрет стоял на холме, сложив руки на груди, и хмуро сверлил глазами противоположный берег реки Тахо. На том берегу расположился лагерь гоммулов, которые, к удивлению, ответили на предложение о переговорах положительно.

Пока что гоммулы вели себя тихо, остановились на приемлемом расстоянии, выставили охрану, подняли чёрно-зелёные флаги с изображением песочных часов. Оро беспокоил только какой-то мальчишка, разгуливающий в опасной близости от моста, разделяющего лагерь гоммулов и даэвов. Он единственный, кто выходил за пределы лагеря и таскался вдоль реки.

«Высматривает что-то, шпион, наверное», — раздражённо подумал Оро, жуя тонкую травинку и щуря глаза, пытаясь понять по перемещениям гоммулов в лагере, задумали они что-то или нет.

Лорд ждал появления Линара, который, узнав о переговорах, решил сам присутствовать на них. Пока было непонятно, случилось ли что-то, или Линар просто задерживался. В такие моменты Оро думал о том, как удобны узы разума алкори, мгновение — и ты знаешь всё: что произошло, как долго ему ещё ехать, причины поведения.

«С другой стороны, у этого есть и минусы. О тебе тоже все всё знают. Как загадочно устроен наш разум. Он всегда хочет для всех правил, а для себя исключений», — усмехнулся Ородрет, поглаживая рукоять своего дух-клинка.

После подавления переворота в Ауре лорд чувствовал себя великолепно, клинок поглотил так много жизней, что лорду показалось, что он даже помолодел немного, хоть это и невероятно, ведь клинок даёт возможность только не стареть. Но сила так убедительно струилась по венам, что сомневаться не получалось.

Внизу, за спиной, послышался шум, затем рыки и чей-то смех. Ородрет развернулся как раз вовремя, чтобы оказаться нос к носу с Линаром в образе силанта.

— Задерживаешься, брат, — улыбнулся Оро.

— Пришлось сделать привал из-за одного юного воина, который умудрился наступить на колючку и повредить лапу, — развёл руками Линар, обращаясь в ханнуита. Он тут же сурово сдвинул брови и кивнул в сторону лагеря гоммулов. — Ну что?

— Сидят тихо, — хмыкнул лорд, — после полудня будут переговоры, посмотрим на этого их… «Пророка».

— Не верю я им, — покачал головой Таг’я, — гоммулы лжецы и предатели. Даже если дело не в богах, откуда у них магия взялась? Прошлое поколение ханнуитов не припомнит такого у гоммулов. — Лорд согласно покачал головой, а Линар спросил: — Что же безликие? Где их Несмертная Мать, о которой мне рассказывал Энель? — Ханнуит с любопытством уставился на лагерь алкори и квин’еелов.

— Несмертная Мать осталась на Плато, алкори, что передаёт её позицию, сказал, что «её путь не идёт сквозь это событие». Мы с алкори и квин’еелами решили пока не показывать наш союз так откровенно, чтобы не дать гоммулам пищи для размышлений, — ответил Оро и тут же покосился на вождя. — Энель говорил про… шаманку?

Линар кивнул, всё ещё глядя на алкори, которые в полной тишине летали по своему лагерю.

— Ада была хорошей Х’алдир, но она сама сказала, что такова её судьба: «Умереть в безмолвном царстве ледяной крови». — Он вздохнул и, помолчав немного, добавил: — В любом случае у ханнуитов уже есть новый Х’алдир. Который, правда, прячется в Ауре. — Линар вопросительно глянул на Оро.

— Ему нужно время, чтобы свыкнуться с этим… — уклончиво ответил лорд. Вождь только хмыкнул. А Оро продолжил: — Кстати, отчего ты сам приехал?

— Решил, что так будет лучше. Заболевших становится слишком много, это всё выходит из-под контроля. Хочу лично увидеть каждого из представителей рас, чтобы собственным носом убедиться в правдивости их слов и намерений.

***

— Пророк Сан Лиам! Глава Церкви Принятия и Пророк Икада! — объявил один из помощников Преподобного, когда они с учеником наконец-то вошли в шатёр.

Ородрет окинул его взглядом и тут же вежливо отвёл глаза, думая о том, что этот Лиам вошёл с таким видом, будто бы все собрались только ради него одного. И тут же сам себе мысленно усмехнулся, потому что отчасти так оно и было.

Послышался лёгкий клёкот крыльев — и буквально из ниоткуда перед столом появилась королева квин’еелов.

— Анурогнат. Сестра Ветра. Матриарх Гладких островов! — произнёс один из квин’еелов, указывая на своего представителя. Ученик Пророка так пожирал её глазами, что лорду даже стало неловко за него.

— Л’арт Эреб Прорицатель и спикер Обременяющего Ока Сутары, — удивительно бесцветным голосом произнёс кто-то из алкори.

Л’арт помог сесть спикеру алкори и обменялся с Оро парой взглядов.

— Таг’я Линар. Вождь ханнуитов. Глава стана, — рыкнул один из ханнуитов, и к столу вышел вождь. Он медленно опустился на стул, демонстрируя всем свою звериную мощь.

«Любитель покрасоваться. Столько лет уже, а спесь всё та же». — Оро улыбнулся.

— Лорд Ородрет Арино. Голос Короля Кутаиса и глава великого дома Арино.

Сдерживая даэвскую быстроту, Оро кивнул присутствующим и сел за стол. Ученик Лиама вцепился в него испуганным взглядом так, словно ждал, что лорд сейчас кинется на него и загрызёт.

«Их в этом Икаде всех за дураков держат?» — подумал лорд.

Заговорил Л’арт:

— Думаю, не нужно лишних церемоний, мы все здесь собрались по вине болезни телесных жидкостей, что пожирает разумы наших жителей. — Алкори помолчал, обводя взглядом всех присутствующих. — Эта болезнь наносит непоправимый ущерб нашим государствам, в то время как мы продолжаем вести боевые действия на своих границах. Предлагаю заключить вре́менное перемирие, чтобы найти лекарство.

Ородрет поднял руку, показывая, что сейчас будет говорить.

— От лица Короля Кутаиса хочу сказать, что мы настроены на мирное завершение переговоров. — Он смотрел прямо на Пророка, явно ожидая его реакции.

— Очень жаль, что Король Кутаиса не смог лично присутствовать на переговорах, — процедил Лиам в ответ, ласково улыбаясь.

Чем дольше Оро имел удовольствие видеть главу Икада, тем сильнее он ему не нравился. Создавалось ощущение какой-то нереальности происходящего. Будто бы этот гоммул не настоящий, а кукла — похлеще, чем спикер алкори, который, по сути, являлся пустым телом, объединяющим в себе разумы Ока.

На мгновение лорду захотелось закрыть глаза, чтобы увидеть чёрный ареол вокруг Лиама, но он просто молча смотрел на Пророка, говоря себе, что он голос Арила — и за каждое неверное слово на этих переговорах придётся расплачиваться жизнями даэвов.

— Для подписания мирного договора достаточно его голоса, — ответил Л’арт Эреб Прорицатель и тут же добавил: — Но мы очень благодарны, что Пророк Икада лично приехал.

Пророк чуть сощурил глаза.

— Признáюсь, мой народ тоже страдает от болезни телесных жидкостей, и мы, как и все вы, заинтересованы в поиске лечения. Но, насколько мне известно, народ квин’еелов эта скверна обошла стороной? Быть может, лечение уже есть?

— Лечения на данный момент нет, — ответила Анурогнат, — сопротивляемость болезни у нас — это не более чем милость богов.

— Отчего же боги не смилостивились над безликими?

При этих словах Оро нахмурился: «Называть алкори безликими вот так открыто, на официальном политическом мероприятии… это проявление верха пренебрежения и неуважения к ним».

Л’арт сложил руки на груди.

— Оттого, что воля богов нам неподвластна, Пророк, — медленно проговорил алкори, — насколько я могу знать, Ааронг тоже славится благословениями, так чего же он не пошлёт вам весточку?

Лиам оскалился, ему явно не понравился ответ Л’арта.

— Слушать обвинения в сторону Бога я не намерен! — ледяным тоном проговорил он, — тем более от тех, кто прячет свои лица и даже своего властителя, приведя на переговоры куклу!

Л’арт никак не отреагировал, лишь металлические шарики вокруг него стали летать куда быстрее. Неожиданно спикер алкори пошевелился и разлепил сухие губы.

— Властителям уз разума незачем куда-то ехать, они всегда рядом, — проговорил он и раскинул руки.

В голове у Оро будто что-то лопнуло, и он увидел, как от тела спикера потянулись тонкие трубки вверх, и на каждой из трубок — алкори. Ещё немного — и виде́ние пропало. Ородрет был удивлён, но виду не подал.

Анурогнат также никак не отреагировала, вождь ханнуитов одобрительно фыркнул, а Пророк только скривил губы в улыбке, собираясь что-то ответить, но королева квин’еелов его опередила.

— Мы здесь для заключения мира, а не для поиска новых обид ради войны. Явилась Несмертная Мать, а значит, над миром нависла угроза. Угроза для всех нас! Болезнь телесных жидкостей — это не просто болезнь, это почти эпидемия, проклятье, если вам так угодно. Только объединив усилия, мы сможем противостоять этому!

— Согласен, — кивнул Оро, — пусть мы и разной веры, но иногда можно и закрыть глаза на предрассудки и мешающие нам различия. Ради решения общей проблемы.

Вождь ханнуитов ударил хвостом о стул, на котором сидел, и рыкнул:

— Если Икад не готов на сотрудничество, так пусть хотя бы не мешает.

— Есть одно лишь решение… — проговорил Пророк, — на сотрудничество с нечестивыми расами Икад пойти не может, так как это претит нашей вере.

Л’арт неотрывно сверлил Лиама глазами, королева квин’еелов и Оро никак не выражали своих эмоций. Ханнуит нетерпеливо махал хвостом.

— Но я согласен на вре́менное перемирие, — наконец изрёк Пророк.

— Замечательно, — улыбнулся алкори, — через несколько минут мои собратья принесут готовые экземпляры договора на общем языке для подписи. По одному для каждой присутствующей стороны. Прошу ознакомиться с текстом и сообщить, если с чем-то не согласны.

***

— Лорд, к вам господин Л’арт, — произнёс явно озадаченный стражник, заглядывая в палатку к Оро.

— Впусти его. — Немедленно махнул рукой лорд, отрываясь от бумаг.

Л’арт вплыл в палатку, широко улыбаясь, его металлические шарики спокойно висели в воздухе без движения, так алкори показывал свои доброжелательные намерения.

— Мир заключён, гоммулы снимаются с места.

— Так скоро? — нахмурился Оро.

Л’арт пожал плечами и указал на большую подушку.

— Можно?

— Да, конечно.

— Не буду долго тянуть, — сразу же начал алкори, удобно устроившись на подушке, — хоть Пророк Лиам и подписал соглашение о перемирии, я не верю ему. Мы все не верим. — Ородрет вопросительно поднял брови. — Гуляя вдоль берега реки, я встретил парнишку, который оказался учеником этого Пророка… От него исходит… — Л’арт неопределённо пошевелил пальцами, подбирая нужное слово, — такая же аура, как от Несмертной Матери, — понизив голос, наконец закончил он.

Оро потёр переносицу и вздохнул.

— Как такое может быть? Мальчик — явно не божественное воплощение.

Л’арт кивнул.

— Нет, он просто гоммул. Но вполне возможно, что на него кто-то такой влияет. Или же… очень плотно общается с ним. Маркус говорил, что Несмертная Мать часто приходит к нему в сон. А я не раз замечал, что иногда у волка меняется… в общем, он тоже становится по ощущениям таким, как Несмертная Мать.

— Я думал, у вас только узы разума? — наклонил голову Оро, глядя на Л’арта.

— Это не у нас. Это у меня, — хмыкнул алкори. — Из-за того, что Несмертная Мать выбрала меня как своего проводника.

Ородрет вздохнул и задумчиво подпёр подбородок.

— Пророк всем своим видом выказывал своё неуважение к присутствующим. Особенно к алкори. Стоило только взглянуть на вычурные украшения из крови холода. И его пренебрежительное «безликие»… — Оро кинул быстрый взгляд на алкори, но тот только согласно кивнул.

— Помните наш разговор о свойствах крови? — неожиданно спросил Л’арт, как-то игриво глядя на лорда.

— Разумеется, вы там упомянули, что магия наших рас может зависеть от свойств нашей крови.

— Верно, лорд Ородрет, — улыбнулся алкори и, чуть сощурив глаза, добавил: — А вам не кажется, что магия гоммулов сильно похожа на магию наших народов?

Оро несколько мгновений покрутил эту мысль в голове: «Ханнуиты называют эту магию про́клятой, а квин’еелы — ворованной, может ли быть так, что это никакие не красивые словечки, а ворованная магия в прямом смысле?»

— Похожа на магию наших народов… — медленно повторил лорд, продолжая размышлять уже вслух: — Сами гоммулы говорят, что магию им даровал их бог Ааронг. А если ваша теория о крови верна, и гоммулы в прямом смысле своровали наши способности? — Ородрет даже наклонился вперёд, к Л’арту, и с горящими глазами продолжил: — Их раны заживают слишком быстро для гоммулов, они используют силу разума, как алкори. Ханнуиты уверены, что ранее таких способностей у гоммулов не было.

Л’арт согласно закивал, этот разговор оказался более продуктивным, чем он рассчитывал. Лорд даэвов с такой лёгкостью шёл на контакт, что у алкори даже слегка порозовели щёки от возбуждения. Но на всякий случай он помахал руками и произнёс:

— Это только мои предположения, я ничего не утверждаю, потому что у меня не было возможности изучить кровь даэвов… — Он очень выразительно посмотрел на Оро, тот в ответ усмехнулся.

— Думаю, эта возможность у вас непременно появится.

Л’арт чуть не взлетел под потолок от радости, у него перехватило дыхание, и несколько секунд он просто глупо улыбался, глядя на лорда. Пока тот, наконец, не произнёс, легонько постукивая пальцем по своему подбородку:

— Если гоммулы используют нашу кровь для создания своей магии, им нужна живая кровь?

«Если эта теория верна, то становится ясно, кому именно великие домá продавали ещё живых рабов Кутаиса, — подумал Оро со злостью, — это уже не просто контрабанда, это прямое финансирование врага».

— Э-э-э… это звучит логично, — согласился Л’арт, протягивая Оро кулак и кивая, чтобы тот подставил ладонь.

Лорд хотел было спросить, что это, но Л’арт прижал палец к своим губам, призывая к молчанию. В руке оказали два маленьких флакончика, видимо, для крови, и сложенная в несколько раз записка.

— Мне нужна минутка, мой дорогой союзник, — понимающе улыбнулся Ородрет, уходя за ширму для переодевания и разворачивая записку.

«Это для того, чтобы Несмертная Мать не узнала информации, изложенной здесь. Закрывать разум при письме легче, чем при разговоре, тем более с вами.

Несмотря на узы разума, некоторые алкори бесследно пропали. Они не ушли на Поля Рождения, не умерли, не заболели. Просто в какой-то момент исчезли. Хоть моя теория крови — всего лишь теория, если задуматься, то всё складывается не наилучшим образом для нас».

Ородрет ощутил, как у него волосы на шее шевелятся от сложившейся картины. Он сунул бумажку в карман, быстро достал тарко и нажал лезвием на кожу руки. Не вынимая лезвия из раны, чтобы не дать ей сразу затянуться, прижал флакончик, наполняя его своей кровью.

— Прошу прощения за ожидание, господин Л’арт, — улыбнулся Оро, выходя к собеседнику и незаметно отдавая ему флакончики.

Л’арт кивнул и — неожиданно даже для себя — с благодарностью пожал лорду руку.

— Я очень рад нашему сотрудничеству! Беседы с вами — это лучшая пища для моего ума!

— Вы слишком щедры на похвалу, — проговорил Ородрет, пожимая руку в ответ, — заходите в любое время, если будут вопросы.

***

Ородрет стоял на помосте, держа в руке отрубленную голову, кровь с которой с шипением падала на доски. Даэвы вокруг галдели и завывали, в небе солнце и луна менялись местами прямо на глазах.

Оро мотнул головой, пытаясь понять, как он здесь оказался. Его взгляд упал на голову, в которой шевелились черви. Он в ужасе откинул её прочь от себя, она покатилась, оставляя за собой смрадный след гнилостной жидкости, и остановилась, глядя на лорда чёрными впадинами глаз.

«Что за бред? Тела даэвов не гниют…»

Голова изогнула в хищной улыбке рот, обнажая часть зубов.

— Ты не узнал меня, сын?

Оро только поморщился в отвращении. Чем дальше, там нереальнее казалось происходящее. Даэвы вокруг просто повторяли одни и те же звуки, как зацикленные, прочие стояли как истуканы, даже не моргая.

— Ты не узнал меня, сын? — повторила голова, в голосе её звучали нотки удивления.

«Сам с собой поговори», — подумал Оро и просто пнул голову куда-то в толпу. Как и ожидалось, никто из даэвов даже не сдвинулся с места.

— Прошлый кошмар был лучше, — произнёс он вслух, сам не понимая, на что надеется.

— Это не тебе решать, — вкрадчиво прошептал кто-то за спиной. Лорд обернулся, но там, конечно же, никого не было.

Сумеречное небо окрасилось в красный, а полная луна налилась кровью. Лорд недовольно дёрнул плечами.

— Мне этот кошмар снится, значит, мне и решать!

Голос рассмеялся, на мгновение стал женским, но тут же опять перешёл на шёпот:

— Я знаю, что тебя по-настоящему напугает!

Чёрный вихрь стёр реальность вокруг, и Оро оказался в своих покоях, он недоверчиво огляделся и заметил что-то под одеялом на кровати.

Лорд резким движением сорвал одеяло и замер, сердце его сковал ледяной ужас: на кровати, свернувшись калачиком, лежал Маркус. Кожа его была мертвенно-бледной, а на спине кровила ужасная рана в форме отпечатка ладони с семью пальцами.

Оро резко открыл глаза и ещё несколько минут неподвижно лежал, чувствуя, как по лбу стекают капли пота.

«Это только у алкори заболевание происходит мгновенно, — подумал он, ощущая каменную тяжесть в животе, — у остальных всё начинается со снов».

***

Сразу же по возвращении в Аур Ородрет направился к Маркусу, но по дороге его перехватил Зафф.

— Поздравляю с заключением мира с гоммулами, алкори и квин’еелами! Думаю, это останется в памяти даэвов на многие поколения. До вас, мой лорд, никто не был настолько успешен в создании таких внешнеполитических связей!

Оро отмахнулся, не сбавляя шага.

— Где Маркус?

— Он в саду, изволит прогуливаться, — протягивая какие-то бумаги, ответил Зафф, — я взял на себя смелость организовать небольшой праздник в нашей резиденции в честь ваших побед.

— Праздник? — поморщился Оро, — ты же знаешь, как я ненав…

— В кругу самых близких людей! — заверил его Зафф и тут же шёпотом добавил: — Рекомендую быть помягче с Маркусом, всё-таки он уже не ребёнок. Ещё и почётный Х’алдир ханнуитов, не думаю, что они будут довольны, если даэвы обидят их шамана.

Лорд остановился, вздохнул и потёр глаза.

— Думаешь, я был слишком резок с ним?

— Думаю, да, — кивнул Зафф, — он в саду, ждёт тебя.

Ородрет направился прочь, но, вдруг нахмурившись, резко развернулся и легонько схватил Заффа за рукав.

— С культом Люцента почти покончено, ты, кажется, искал сестру?

Зафф только виновато пожал плечами.

— Вынужден признать, что поверил врагам и повёлся на их уловку.

Оро хмыкнул.

— Как я?

— Как ты. Я так сильно поверил в то, что у меня есть кровная семья, что забыл о всякой осторожности. — Он тяжело вздохнул и продолжил: — В общем, не было у меня никакой сестры. Это выдумки агентов культа Люцента.

Лорд немного помолчал, потом похлопал Заффа по плечу со словами:

— Хоть и не кровная, но семья есть, Зафф.

***

Маркус сидел под одним из деревьев сада и читал книгу, хвост его слегка подрагивал, а уши изредка поворачивались в сторону. Лорд с некоторым удивлением и удовлетворением подметил, насколько органично его названый сын выглядит в одежде даэвов. Даже дух-клинок на его груди смотрелся как родной.

Оро замер неподалёку, думая, с чего бы начать разговор.

— Я давно учуял тебя, дядя, не стоит прятаться, — проговорил Маркус, не поворачивая головы.

«Я не прячусь!» — возмущённо подумал Оро, но подошёл ближе и сел рядом. Он прочистил горло и коснулся пальцами рукояти тарко, что не ускользнуло от ханнуита, заставив его улыбнуться.

— Нервничаешь?

— Предположим, — уклончиво ответил лорд. — Возможно, я был слишком резок с тобой там, на Плато. Мне не стоило повышать на тебя голос, — быстро проговорил он, стараясь не смотреть на Маркуса.

Маркус поднял голову и внимательно поглядел на Оро, чуть сощурив глаза, хмыкнул и, мягко улыбнувшись, ответил:

— Ты тоже меня прости. Я поддался эмоциям и вёл себя неподобающе. Устраивать истерики — вообще не очень правильно, а будучи в гостях у другой расы — и вовсе не допустимо.

Ородрет поджал губы и с подозрением посмотрел на волчонка, пытаясь понять, Маркус действительно извиняется, или это просто дурачество.

— Что сделано, то сделано, — осторожно произнёс Оро, — я рад, что ты без проблем добрался домой.

— Со мной была леди Дайна, с ней не могло быть иначе, — хмыкнул Маркус и тут же серьёзно добавил: — Зафф сказал, что переговоры с гоммулами прошли успешно?

Оро, несколько замявшись, согласно кивнул.

— Да, их Пророк подписал вре́менное перемирие, но при этом оскорбил всех, кого только мог. И мне кажется, что гоммулы не будут выполнять условия договора и просто сделали вид, что согласны на мир.

— Почему?

— Интуиция, — усмехнулся Оро.

***

В нише на полу главного зала резиденции потрескивал огонь, приятно грея ноги. Как Зафф и обещал, он устроил очень маленький, практически семейный праздник, где присутствовали Оро, Маркус, Зафф и Дайна. Даже из слуг остались всего пара–тройка самых верных, остальных отпустили на отдых. За ширмой, чтобы не мешать господам, сидела парочка музыкантов, наигрывающих ненавязчивую мелодию.

Господа немного поговорили, выпили за победу.

Ородрет задумчиво отпивал из бокала солнечную воду, глядя на Дайну, которая болтала с Заффом и Маркусом о том, как ему организовать жизнь в Ауре и при этом выполнять свои обязанности Х’алдир в стане ханнуитов.

Пока лорд был в отъезде, Зафф порыскал по всем возможным источникам и притащил Оро всё, что смог найти о тайне рождения Дайны. Пазл ещё не складывался полностью, но картина стала немного яснее. Из всех версий, которые они с Заффом предполагали, логичнее всего виделась та, где тайну Дайны прятал Королевский дом. Но бастардом короля леди точно не была.

Насколько было известно Оро, королева погибла во время попытки прошлого переворота. Её убили изменники, вместе с леди Арино, матерью Ородрета. Так как отец Оро был одним из зачинщиков этого мятежа, «случайное» убийство леди Арино выглядело очень странно. Раньше лорд об этом как-то не задумывался.

«Если предположить, что мою мать убили подручные короля, то как так вышло, что они убили и королеву? А если королеву убили мятежники, то как так вышло, что они убили и леди Арино? Конечно, в пылу схватки может многое произойти… Но эти даэвы же не слепые, — думал Оро, всё ещё пялясь на леди Саалд. — Ещё и брата тогда король так просто простил… Почему? Ведь он тоже был участником мятежа. Я предоставил все доказательства».

Дайна поймала взгляд лорда и тут же смущённо отвернулась, теребя прядь волос.

«А что, если королеву убили не случайно? Есть ли что-то, чего Арил, при всей своей к ней любви, не смог бы простить?» — Он покачал бокалом, перебирая в голове всё, что удалось найти. Выходило, что Дайне было около трёх лет, когда её поместили в семью Ларны и брата Оро, в тот год, когда они поженились. Всех представителей великих домов, кто тесно общался с домами Саалд и Арино, собрали на званый ужин, где опоили наркотиком, стерев воспоминания и убедив всех, что Дайна — дочь Ириона.

До этого известно, что за ней приглядывал советник Арила Рахмон, который был на том званом ужине и которого казнили буквально сразу после него. Также присутствует в воспоминаниях Дайны какая-то женщина с зелёными глазами. Больше вспомнить она ничего не может из-за малолетства на тот момент.

«Королева погибла как раз за три с половиной года до званого ужина. Если предположить, что Дайна — дочь королевы, но не короля, то всё сходится! — От напряжения Оро едва не сломал ножку бокала. — Становится ясно, почему королева убита, а Королевский дом потратил столько денег, чтобы скрыть правду о рождении бастарда».

Ородрет скользнул взглядом по Дайне, подмечая, что у королевы, как у леди Саалд, тоже были зелёные глаза.

«В случае правдивости этой теории и прощение Ириона выглядит логичным, — ухмыльнулся Оро, — интересная плата. Если предположить, что король измены простить не мог, но и дочь любимой женщины бросить тоже не смог, так как она весьма похожа на мать, тогда и слова короля о том, чтобы я в это не лез, обретают смысл. Интересно, а кто отец? Об этом ничего найти не удалось».

— О чём так увлечённо думаешь? — поинтересовалась подошедшая Дайна.

— О тебе, — даже не задумываясь, ответил лорд.

Они обменялись хитрыми улыбками, молча глядя друг на друга.

— Сегодня хочу помедитировать перед сном, пойду пораньше, — сказал Маркус, слегка прижимаясь к Оро, чтобы тот его обнял. Лорд обхватил его одной рукой и прижал к себе.

— Доброй ночи, будь осторожен со своими дýхами. — Он нежно погладил пальцами кончики ушей Маркуса.

— Я же теперь мастер-Х’алдир, — усмехнулся волчонок, — что они мне сделают? — сказал он и ушёл к себе.

Зафф тоже куда-то испарился, оставив Дайну и Оро наедине.

Девушка устроилась на диване, поджав ноги.

— Расскажешь, что ты там обо мне думал? — игриво спросила она.

Лорд только вздохнул, думая о том, стóит ли ей раскрывать тайну её предполагаемого происхождения.

«С одной стороны, если всё, что мы раскопали, правда, то для нас нет никаких официальных преград… — он прошёлся взглядом по кофейной коже Дайны, так красиво оттеняющей её светлые волосы, — но обнародование этой информации лишит её всяческих титулов и поставит вровень с освобождёнными рабами. Стóит ли оно того?»

Он сел рядом и опёрся щекой о ладонь, глядя на девушку.

— Это всё кажется таким сложным.

— А на самом деле просто! — улыбнулась она, подвигаясь чуть ближе. Оро нежно провёл пальцами по её щеке, но, словно опомнившись, отдёрнул руку. — Ты словно боишься себя, Оро, — нахмурилась девушка, — что-то не так?

— Я не знаю, — ответил он, откинувшись на спинку дивана.

Дайна придвинулась ближе, провела ноготками по его шее, заставляя лорда улыбнуться.

— Просто скажем им всем, что теперь мы вместе — и всё. — Она пожала плечами, касаясь губами его шеи.

Ородрет замер, когда губы девушки дотронулись до его кожи. Поцелуи Дайны оставляли влажные следы, которые приятно холодили кожу, заставляя Оро шумно вздохнуть и притянуть девушку к себе.

— Арил против этого. После неудачного переворота, который я не дал совершить, великие домá снова от меня не в восторге… Сейчас не лучшее время баламутить воду, — прошептал он, зарываясь в волосы Дайны и вдыхая их аромат.

Девушка только фыркнула, перебирая пальцами волосы Оро.

— Просто сделай выбор, Ородрет.

***

Оставив Оро и Дайну в общем зале, Маркус ушёл к себе и рухнул на кровать. Он лежал, глядя в потолок, на котором раскрывались витиеватые узоры. Вкусы предыдущего хозяина главной резиденции дома Арино были весьма специфичны.

Из-за навязчивых мыслей о том, как выполнять обязанности Х’алдир ханнуитов без постоянного присутствия в стане, Маркус не смог в полной мере насладиться праздником. Он вздохнул и рывком сел на кровати. Снова развернул бумажку, которую сунул ему Л’арт, пришедший провожать его и Дайну, и прочёл: «Я знаю, что случилось с шаманкой ханнуитов. Я видел это… внутри себя. Я не верю ей».

Маркус перечитал несколько раз. Выходило, что сам Л’арт не очень-то доверяет Несмертной Матери, но его ситуация хуже. Если к Маркусу она в голову лезет только во сне, то для алкори таких ограничений нет. Немного поразмыслив над этим, волчонок решил, что надо будет как-то попробовать пообщаться с Л’артом. Осталось только придумать, как скрыть это от Несмертной Матери.

«Или же, наоборот, привлечь её внимание к этому? Хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место», — подумал ханнуит, готовясь к медитации. Ему хотелось снова побывать в точке покоя, что-то внутри подсказывало ему, что там ждёт нечто интересное.

Выровняв дыхание, Маркус сделал глубокий выдох и погрузился в медитацию, пытаясь не просто быть где-то «на поверхности», а попробовать снова дотянуться рукой до дна, как при нырянии под воду, когда сила воды выталкивает тебя на поверхность, и нужно приложить больше усилий, чтобы опуститься достаточно глубоко и продержаться там некоторое время.

Спустя несколько попыток Маркус вдруг провалился куда-то, воздух загустел, а звуки исчезли.

Он открыл глаза и внимательно осмотрел комнату, всё было на своих местах. Он взглянул на лёгкую штору, которая отделяла комнату от террасы, и довольно хмыкнул: ткань застыла, будто бы в тот миг, когда её шелохнул ветер, она мгновенно покрылась льдом.

Маркус слез с кровати и прошёлся по комнате, пытаясь каким-то внутренним чутьём понять, что именно нужно искать. Его нос уловил лёгкий медовый аромат, и, прежде чем мальчик успел разочарованно закатить глаза, в его голове прозвучал голос:

«Не стоило тебе так скоро убегать».

— Мне казалось, что я ясно выразил свою позицию, — сложив руки на груди, заявил волчонок, поворачиваясь к Несмертной Матери, возникшей у него за спиной, и с неприязнью глядя на неё.

«Твой путь предопределён с самого начала. Любое твоё действие неизменно ведёт к нему, — упорствовала она. — Ты герой. Ты убийца. Ты нерождённый маг».

— Я Маркус Арино из даэвского великого дома Арино, — раздражённо ответил Маркус, махая хвостом, — я не герой и не хочу им быть. Поищите себе более сговорчивого ханнуита.

Несмертная Мать чуть наклонила голову, но лицо её не изменилось.

«Выбор — иллюзия. Судьба неизменно поставит всех на свои места, маленький волк».

— Иллюзия или нет, сейчас я выбираю не быть с вами! — Маркус оскалился, делая шаг назад.

На мгновение в нос ударил запах крови и железа, в глазах Несмертной Матери будто бы вспыхнул злой огонёк, но тут же её лицо снова стало маской.

«Времени всё меньше, иди ко мне». — Она неожиданно протянула к нему руку, он отпрянул назад, споткнулся о лежащую на полу подушку и упал. Его взгляд задержался под столом, который одной стороной примыкал к стене, поэтому её не было видно. В стене зияла чёрная пульсирующая дыра.

«Если это точка покоя, то здесь всё вернётся к исходному положению, рискну!» — подумал Маркус и одним рывком нырнул в эту дыру, оказавшись в самой середине чёрного вихря.

«Разочарование — необходимый инструмент для прозрения», — услышал он.

Маркус увидел Алана, который лежал на кровати в какой-то маленькой каменной комнате, а над ним, неестественно скрючившись, нависла тёмная тень. Алан закрыл лицо руками и замотал головой.

Вихрь усилился, заметая всё. Маркус оказался в ночном лесу. На камне перед ним опять сидела Несмертная Мать.

«Нигде от неё спасения нет», — раздражённо подумал Маркус, но его взгляд привлекла фигура, выходящая откуда-то из темноты. Он сразу его узнал: это снова был тот маг из Икада. Он подходил ближе, но остановился в нерешительности, переводя взгляд с Приручателя на Маркуса и обратно. Алан выглядел таким потерянным и одиноким, что волку стало его даже жаль.

«Он слышит меня?» — Маркус пошёл ему навстречу, протянув вперёд руку в надежде ухватить мальчика хотя бы за одежду. Маг почему-то с ужасом начал трогать своё лицо, будто пытаясь насильно открыть себе рот.

— Алан?..

Руки тени вынырнули из темноты и утащили Алана, но Маркус успел увидеть своё отражение в его глазах.

«Он видит меня. И, скорее всего, слышит… Слышит ли он, о чём мне говорит Приручатель? Видит ли он меня тогда, когда я этого не знаю?» — с тревогой подумал Маркус, чувствуя, как Несмертная Мать за его спиной опять шевелится. Он развернулся, устремив на неё полный недовольства взгляд.

«Не ищи с ним встречи. Он тебе не друг», — прозвучало в голове.

Маркус никак не отреагировал, думая, что он и сам решит, кто ему друг, а кто не друг.

По лицу Несмертной Матери пробежала волна, на мгновение оно изменилось и снова стало неподвижным.

«Тебя здесь быть не должно. Волк должен идти по пустой дороге, а не лазить по норам!»

Маркус открыл глаза у себя в комнате. Он ощущал маленькое злорадство, как нашкодивший ребёнок, которому удалось взбесить свою нелюбимую няньку.

— Не друг, значит? — хитро улыбаясь, проговорил волчонок, — не искать с ним встречи? Разумеется, госпожа Приручатель, разумеется! — Он расплылся в хитрой улыбке.

Глава 16 "Истоки слепой покорности"

На занятиях с Пророком Алан не задавал вопросов, прилежно выполнял все задания, на прочих уроках был идеально послушен и вежлив. Во время помощи с больными он вёл себя так, чтобы все им были полностью довольны. Даже маг-целитель Томас хмуро спросил, не заболел ли Алан болезнью телесных жидкостей, а то сам на себя не похож: не задаёт вопросов, как обычно, не лезет посмотреть, что происходит с больными.

Алан всё это время думал. Думал о том, почему Пророк так поступил. Неужели он действительно так слышал Бога, и слышал ли он его вообще?

«Ааронг говорил, что он слышит… Но что такого он там услышал, что решил поступить так?»

Он размышлял о словах королевы квин’еелов о том, что болезнь телесных жидкостей — это проклятье, общая беда. Общее зло, которое хочет уничтожить мир.

«Является ли Лиам не меньшим злом, если противится поиску лечения?» — Алан смотрел на Пророка теперь иначе. Раньше учитель был подобен Богу, а теперь он видел в нём обычного человека. Алан подмечал тоненькие морщинки в уголках его глаз, неловкие движения рук, выбившиеся пряди в некогда идеальной причёске.

Бог, как назло, молчал всё это время. Алан уже настолько привык к шёпоту у себя в голове, что молчание несколько выбивало из колеи. Он ждал какого-то подтверждения своим мыслям. Или осуждения за свои сомнения. Но со дня переговоров Ааронг не говорил с ним.

«Может, и с Пророком он не говорит всё это время? Тогда выходит, что решение о том, чтобы убить всех паладинов, он принял сам? Но ведь Лиам всегда желал процветания Икаду. Может, таким он видит идеальный путь нашей страны?

В итоге Алан окончательно уверился в том, что Пророк ошибается.

«Человек выбирает зло не потому, что это зло, а потому, что ошибочно принимает его за правду! — решил Алан, не в силах поверить в то, что Пророк мог полностью понимать, что делает. — Он просто думает, что совершает благо, желает добра, не понимает, что творит».

От этих мыслей становилось дурно, от осознания неидеальности Пророка словно весь мир Алана пошатнулся. Крепкая земля под ногами перестала быть такой надёжной. Всё стало таким хрупким, что, казалось, может развалиться в любой момент.

***

Проведя в этих размышлениях немало времени, Алан не выдержал и решился рассказать всё Лефиру. Они встретились у ворот в выходной день.

— Что-то не так? — поинтересовался Лефир, глядя на замученное лицо Алана, который всю дорогу мялся, будто готовясь сказать что-то важное.

— Да! — выпалил Алан, он приблизился к другу и прошептал: — Помнишь, ты спросил, не может ли Пророк ошибаться?

Лефир жестом остановил Алана.

— Это разговор явно не для оживлённой улицы… — Он оглянулся, словно выискивая подходящее место, и уже громче произнёс: — Прогуляемся к реке? Там прекрасный вид и можно полюбоваться на птиц.

«Какие птицы? Они все улетели на зиму!» — раздражённо подумал Алан, но послушно кивнул.

Они неспешно шли по улицам Гойтха, здороваясь со всеми знакомыми. Лефир так вообще улыбался настолько широко, что Алан в какой-то момент подумал, что у него лицо треснет.

«Чего он такой счастливый?» — Алан потёр друг о друга влажные ладошки. Он много раз думал о том, как рассказать Лефиру обо всём, что с ним произошло. И в чём настоящая причина смерти паладинов, но сейчас ему снова стало страшно: «А вдруг Лефир не поймёт? А вдруг потом донесёт в Тайную сеть?»

Алан покосился на друга, решив: «Нет, он точно не донесёт, но может разочароваться во мне. Я же… моя вера была так сильна. Как вышло, что она пошатнулась? Как я мог засомневаться в Пророке? Или в Боге?..»

Он помотал головой, отгоняя эти мысли, в Ааронге он точно не сомневался, а вот Лиам, он же… человек. А люди могут ошибаться, люди же не боги.

— Ты не заболел? — беспечно спросил Лефир, прищуривая глаза, — потеешь, тебе дурно?

— Немного жарковато сегодня, — промямлил Алан. Лефир только усмехнулся, посильнее закутавшись в плащ от промозглого осеннего ветра.

Они остановились на Горбатом мосту, перекинутом через реку Тихий Поток, которая лентой обвивала Гойтх по окраинам. Здесь был довольно сильный ветер, поэтому на мосту они были совершенно одни.

Лефир опёрся о перила и уставился в воду.

— Ну так что там про ошибки?

— Помнишь, ты спросил, может ли он ошибаться? — хрипло пробормотал Алан.

— Конечно.

Алан оглянулся, проверяя, не слушают ли их, и срывающимся голосом произнёс:

— Он ошибается, Лефир!

Друг поднял на него свои чёрные глаза и наивно хлопнул ресницами.

— Почему же?

Алан, чувствуя, как становится тяжелее дышать, как образуется ком в горле и начинает щипать глаза, вывалил Лефиру всё. Его голос срывался в хрип и шёпот, он испуганно искал ответ в глазах друга, надеясь, что тот его правильно поймёт.

Алан рассказал всё: и то, что другие расы оказались не такими кровожадными, как написано в священной книге, и что они сами предложили мир, чтобы вместе искать лекарство от болезни телесных жидкостей. О том, что Лиам отказал им, но согласился на вре́менное перемирие, а потом сам же убил всех паладинов…

— А я не спас никого, Лефир! — всхлипнул Алан, слёзы побежали по щекам, — я просто молчал. Молчал всю дорогу! И потом молчал, когда он рассказывал людям о том, что это сделали даэвы с алкори! А я ведь думал, что я хороший, Лефир! Что я людям помогаю! — Он кое-как вытер слёзы рукавом, только ещё больше размазав их по лицу, и продолжил: — И я тогда понял, что он ошибается. Наверное, он слышит Ааронга, но как-то неправильно. Лиам ведь человек, не Бог, да? Так ведь может быть?

Лефир хотел было что-то сказать, но Алан, воровато оглядываясь, прошептал:

— Если после этих слов ты отвернёшься от меня, я пойму. Я предал своего Пророка, я совершил непростительное. Ты не обязан меня понимать… — Он виновато опустил голову и зажмурил глаза, думая, что Лефир сейчас выскажет ему всё за предательство веры, но… друг просто обнял Алана и прошептал ему на ухо:

— Не один ты видишь, что он ошибается.

— Что? — только и смог проронить Алан, а Лефир всё ещё сжимал его в объятиях, не давая двинуться.

— Есть ещё много людей, которые сомневаются в Пророке, Алан. И они так же, как ты, боятся… боялись говорить об этом. — Выпустив его из объятий, Лефир улыбнулся самой беззаботной из всех своих улыбок и хлопнул ошарашенного Алана по плечу. — Не переживай, друг, она отказала, но будут и другие девушки! — громко проговорил он, подмигивая Алану, тот только шмыгнул носом. — Пойдём, согреемся, выпьем немного горячего мёда?

— Ладно… — Алан прижал руку к груди, ощущая там странное покалывание. — Я думал, ты разочаруешься во мне, — проговорил он, глядя на Лефира, который выглядел таким довольным, каким его Алан не видел со времён вручения ему значка стражника.

— Я бы разочаровался, если бы ты так никогда к этому не пришёл! — усмехнулся он, — я даже устал ждать, когда ты уже усомнишься… — Увидев обиженный взгляд Алана, он тут же поспешно добавил: — Я не о вере говорю, только лишь о нём! — Он несколько раз подкинул в руках маленькую коробочку. — Насчёт тех людей… Хочу тебя с ними познакомить, ты не против?

Алан провёл рукой по волосам и неуверенно кивнул. С одной стороны, ему стало гораздо легче от осознания того, что он не одинок в своих сомнениях. А с другой… это всё становилось опасным, каждый новый человек — потенциальный доносчик в Тайную сеть. А так быстро закончить жизнь в петле Алану не хотелось.

— Тебе не страшно? — прошептал он, немного помедлив.

— Очень, — честно признался Лефир, но тут же расплылся в улыбке, — но мы же это делаем ради истинной веры, ради людей. Оно того стоит.

***

Алан нервно комкал салфетку, поглядывая на расслабленного Лефира, который делал заказ, одновременно флиртуя с девушкой-официанткой. Она смеялась над всеми его шутками, игриво прикрывая рот ладошкой. Лефир явно ей нравился.

На днях друг сказал, что он покажет Алану то самое «подполье», но вместо этого они просто пришли в таверну «Дикий Гусь» на западной окраине Гойтха. Они бывали здесь не раз и всегда только ели. Алан никогда не замечал ничего подозрительного в этой таверне. Обычное заведение, полное разных людей: заезжие из других городов и деревень, маги-проповедники, паладины и стражники, городской люд.

«Неужели все, кто здесь находится, это сомневающиеся?» — Алан стал внимательно всматриваться в лица, чтобы разглядеть в них признаки возможного предательства Пророка, но ничего особенного не увидел. Люди как люди: едят, смеются, танцуют и разговаривают.

— Ты чего такой напряжённый? Расслабься, маг-проповедник, уроки и работа на сегодня закончены, — дотронулся до его локтя Лефир, он кивнул в сторону, куда ушла девушка, — видел, какая хорошенькая? Её зовут Виктория. Ты ей явно понравился. — Лефир подмигнул Алану и отпил из кружки.

«Это какой-то шифр? Виктория?» — растерянно подумал Алан, оглядываясь на официантку и ловя её взгляд.

— Я думал, ты ей нравишься, она же говорила с тобой.

Лефир только обречённо вздохнул.

— Ты неисправим. Если девушка с кем-то легко разговаривает — это означает, что она не испытывает к нему сильной симпатии… С теми, кто им очень нравится, девушки не говорят! — с видом знатока объяснил Лефир.

— Ясно, ясно… — рассеянно кивнул Алан, — а когда мы?..

— Терпение! — тут же перебил его друг, — мы же ещё даже не поели!

Около столика материализовался хозяин таверны и спросил так резко, что Алан подпрыгнул на своём стуле:

— Вам наше блюдо дня, молодые люди?

— Да! — совершенно не задумываясь, ответил Лефир, кивая на друга, — а ему специй побольше!

Хозяин расплылся в улыбке, с интересом поглядывая на Алана.

— Всё будет! — И исчез. Алан даже оглянулся посмотреть, но его нигде не было. Он аж подумал о том, мог ли хозяин использовать какую-то магию, о которой ему ещё неизвестно. Он нахмурился, непонимающе глядя на Лефира, а тот только хитро улыбался.

Виктория принесла какой-то суп оранжевого цвета и воду в кружке. Ставя всё это на стол, она слегка задела руку Алана и, мило покраснев, тут же убежала.

— Я же говорил, — хмыкнул Лефир, — а теперь давай, ешь скорее — и пойдём.

Алан немного поковырялся ложкой в супе и, чувствуя дрожь в районе живота, отложил её.

— Может, сразу пойдём? Я не особенно голоден…

— Ешь! — произнёс Лефир тоном, не терпящим возражений, и сощурил глаза, зло глядя на Алана. — Нельзя идти голодным.

Алан ничего не понял, но решил, что с Лефиром лучше не спорить. Он послушно съел несколько ложек и запил водой, от которой шёл горьковатый травяной запах. Перед глазами немного поплыло, Алан попытался проморгаться, а затем просто уронил голову на руки и вздохнул. Голова странно кружилась, и чуть подташнивало.

«Неужели он всё-таки из Тайной сети и сдаст меня?» — с ужасом подумал Алан, пытаясь встать, но тело не слушалось.

— Как нехорошо, Алан! Напиться средь бела дня! — покачал головой Лефир, помогая другу подняться, — я провожу тебя на улицу… Вот деньги, хозяин! — Он ловко кинул монетку в сторону барной стойки и потащил Алана к выходу, не переставая говорить что-то о вреде алкоголя.

«Это отрава? Где мои катализаторы?» — Алан попытался нашарить бутыльки, но Лефир ловко отвёл его руку и прошептал ему на ухо:

— Не паникуй.

Алан хотел ответить, но получилось только какое-то мычание. Язык заплетался и не слушался.

***

Сознание включилось как по щелчку пальцев. Алан резко поднялся и осмотрелся, он лежал на маленьком жёстком диванчике в небольшой комнате.

— Добро пожаловать в наш клуб по интересам! — подал голос Лефир, который сидел за столом, закинув на него ноги.

Алан потряс головой, на удивление, никаких неприятных ощущений не было. Словно бы он просто уснул там, в таверне, и проснулся здесь.

— Что это было? Я на мгновение подумал, что ты меня отравил и сейчас сдашь Тайной сети! — возмущённо нахмурился Алан, — мог бы и предупредить.

— Так если бы я предупредил, ты бы не согласился! — ухмыльнулся Лефир, — не бери в голову, просто небольшие предосторожности.

— Когда мы будем уходить, мне тоже придётся есть волшебный суп, чтобы не запомнить дороги? — ядовито поинтересовался Алан, садясь поудобнее. — И почему здесь никого нет?

Лефир хмыкнул, глядя на друга чёрным цепким взглядом.

— Есть, они здесь, расскажи ещё раз то, что ты мне тогда рассказал на мосту.

Алан недоверчиво осмотрелся и только сейчас понял, что из комнаты буквально нет выхода: ни двери, ни окон. Он потянул носом воздух и медленно пересказал всё о поездке в Бессолнечную впадину, не сводя подозрительного взгляда с Лефира.

В конце истории друг всплеснул руками и сказал, словно обращаясь к кому-то:

— Я же говорил, что он свой.

— Нужно было убедиться, — донёсся откуда-то из-за спины Алана голос, юный маг-проповедник обернулся, но никого там не увидел.

Внезапно ближайшая стена с тихим шуршанием отъехала, и оттуда вышли несколько человек, среди них Алан с удивлением заметил мага-целителя Томаса, который только развёл руками и сел в кресло рядом с Лефиром.

Один из вошедших мужчин, невысокий и коренастый, с пушистыми бровями и круглым лицом, встал рядом с Аланом и сложил руки на груди.

— Я сразу почувствовал, что с переговорами дело нечисто, — заявил он, изучая Алана внимательным взглядом, — подозрительно легко Пророк на них согласился.

— Это с самого начала был его план, очень сомневаюсь, что он действительно слышит Бога, как говорит, — согласился другой незнакомец, сверкая близко посаженными маслянистыми глазками.

В его одеждах Алан с изумлением увидел знак песочных часов: «Маг-проповедник?»

— Пророк уже давно не слышит ничего, кроме своего безумия, — махнул рукой Лефир, — нам давно нужен новый Пророк, — медленно проговорил он, пристально глядя на Алана.

— Что? — Алан непонимающе завертел головой, краем глаза заметив, что в углу замерла ещё какая-то женщина.

Лефир тяжело вздохнул и посмотрел на Алана как на ребёнка, который никак не поймёт тему, которую ему несколько раз объяснили.

— Те, кого ты здесь видишь, — это члены подполья, те, кто больше не доверяет Пророку и считает, что он ошибается. Или не слышит Бога — как угодно. Разумеется, это далеко не все. Только важнейшие члены.

— Это я уже понял, — проговорил Алан, — некоторых я даже знаю, — он кивнул Томасу.

— Я многое рассказывал о тебе здесь… — начал Лефир, — про то, как сильна твоя вера, что ты искренне негодуешь из-за продажных магов-проповедников, о том, как ты вылечил покалеченные руки Ниты…

— Я видел, как ты заинтересован в излечении больных, — добавил Том.

— А ещё о том, что ты слышишь Ааронга.

Алан гневно посмотрел на Лефира, словно пытаясь прожечь его насквозь.

— Я тебе доверил это как… — воскликнул Алан, но сразу был остановлен жестом Лефира, который тут же продолжил:

— Мы много раз наблюдали за тобой, много обсуждали… И мы пришли к выводу, что истинный пророк Икада ты, Алан.

Алана будто окатили ледяной водой. Он переводил взгляд с одного лица на другое, потеряв дар речи. Потёр глаза, словно желая убедиться, что это не сон, ловя себя на том, что одновременно его сердце сжимается от страха и восторга.

Иногда, очень редко, Алан позволял себе окунуться в мечты, где именно он настоящий Пророк, который поможет Икаду выбраться из скверны взяток, жестокости и болезни телесных жидкостей. Ради этого Алан так стремился стать единственным учеником Пророка! Но он никогда не думал, что его призна́ют настоящим Пророком простые люди. Вот так просто.

Алан прижал ладони к горящим щекам.

— Но я же… А как же Лиам? — неровно выдохнул он.

Лефир закатил глаза.

— Он тянет нас во тьму, Алан. Он не слышит Бога, не слышит народ.

Алан потёр лоб, недоверчиво качая головой.

— Ааронг говорил мне, что он слышит, но этого мало. Я думал, что Пророк запутался, что он думает, будто делает благое дело.

Женщина в углу хихикнула:

— Ты прав, Лефир, он говорит так, как говорил бы настоящий Пророк, истинно верящий в Ааронга.

Мужчина, стоя́щий рядом, согласно закивал, а маг-проповедник хмыкнул.

Алан тихонько вздохнул и спросил:

— А как давно вы это всё… ну, делаете?

— Не так давно, как следовало бы, — резко ответил Лефир, — уже давно стоило обратить внимание на всё, что происходит вокруг, а не слепо следовать указаниям лжепророка.

— Я… — Алан прочистил горло, не зная, что нужно сказать, — до того дня, пока сам не увидел, как Тайная сеть убивает паладинов, я верил Пророку, — виновато закончил он, повесив голову, — я не видел, что что-то не так. Я не уверен, что я тот самый, кто вам нужен.

Лефир ухмыльнулся, встал из-за стола, подошёл к другу и, едва коснувшись его плеча, сказал:

— Ты тот самый, Алан, как я и говорил. Ты особенный. Полагаю, тебе нужно время, чтобы переварить это всё? — Алан кивнул, поджав губы и нахмурившись. — Просто дай мне знак, как примешь это, — подмигнул ему Лефир.

***

— Ааронг? Мой Бог? — Алан с беспокойством пощупал себя за голову, он так сильно погрузился в размышления о Пророке и о «подполье», что делал всё на автомате, даже не заметив, как вечером пришёл в свою комнату. Очнулся он уже на своей кровати от какого-то шёпота в голове.

Бог молчал, Алан ещё немного посидел и лёг, надеясь побыстрее уснуть, пока мысли снова не захватили разум.

«Он думает о тебе», — очень чётко прозвучал в голове голос Ааронга.

Алан подскочил, скрестив руки на груди.

— Господь! Я так ждал тебя!

«Я знаю».

— Скажи, всё, что происходит, это твоя воля?

Лёгкий ветерок коснулся волос Алана, мимо пробежала едва заметная тень, которая тут же исчезла.

«У живых есть свобода воли, — прошелестел голос, и Алан почувствовал, как чья-то рука берёт его за плечо. — Ты чем-то недоволен?»

— Я не понимаю… что происходит с Пророком?

«Разочарование — это необходимый инструмент для прозрения, — вкрадчиво ответил голос и тут же добавил: — У меня только один истинный Пророк. Который слышит меня, как себя».

Алан закрыл лицо руками и замотал головой, ничего не понимая: «Он говорит, что я Пророк? Или речь про Лиама? Что мне делать, Господи?»

«Дам тебе совет, — воздух вокруг наполнился свежими ароматами цветов, которые сменились тошнотворно-сладким запахом телесной гнили, — покорись ему до срока. Узнай об истоках магии».

— Истоки магии? — переспросил Алан, но Бог больше не отвечал. Запахи тоже пропали. Алан достал пузырьки с катализаторами магии и внимательно их рассмотрел. Танец двух жидкостей по-прежнему завораживал.

«Томас как-то сказал, что те, кто делают эти катализаторы, могут знать о них гораздо больше, чем мы. А где же их делают?»

***

Колокол на Соборе Принятия пробил шесть раз, сообщая, что вечер наступил. Алан плёлся домой после дня работы с больными во Второй церкви.

— Я сам её видел! — взволнованно произнёс кто-то рядом.

Алан нехотя поднял голову, чтобы понять, о чём говорят люди.

— Настоящая ведьма! Слышал, что она даже зелья варила! — подхватил другой.

«Снова ведьма?» — Алан посмотрел в сторону площади, до неё оставалось всего два квартала, ему внезапно захотелось посмотреть на эту ведьму. Будто бы его что-то туда потянуло.

Он вышел на площадь и протиснулся сквозь толпу, собравшуюся вокруг эшафота, люди недовольно его пропускали, видя знак мага-проповедника.

Алан остановился прямо у деревянного помоста и задрал голову: там, привязанная к столбу, стояла женщина средних лет. Её ноги, украшенные свежими кровоподтёками, дрожали и, видимо, болели, потому что она оперлась о столб как могла и уставилась в пол невидящим взглядом. Губы её что-то шептали. Расслышать было невозможно.

Кто-то толкнул Алана сзади.

— Опять колдует поди, заклинания свои грязные читает!

— Мало её побили, вон, лицо-то целое! Магам-дознавателям стоит лучше стараться! — подхватил кто-то.

В этих голосах звучала искренняя уверенность в грешности этой женщины, уверенность в том, что она заслужила это наказание.

Внутри всё содрогнулось, и Алана словно пронзило пониманием: «Как было и у меня! Я ведь слышал казни каждый день, я был уверен, что каждый из убитых людей заслуживал этого!»

Он обернулся к толпе, рассматривая лица. Многие требовали скорее повесить ведьму, другие кривили рты, выражая презрение к последовательнице ложных богов, иные пришли сюда ради развлечения, чтобы посмотреть на казнь, и почти все, кого мог охватить взглядом Алан, были довольны происходящим.

Алан сделал несколько шагов назад, упёршись спиной в деревянный помост; внезапно он ощутил неприятный холод, который распространялся по позвоночнику, наполняя тяжестью тело: «Я же был таким, как они. Не видел, не знал, слепо верил!» — Он зажмурил глаза, пытаясь понять, как он мог быть так слеп всё это время. Всю свою жизнь.

Повернувшись к осуждённой женщине, он увидел, как из её пустых глаз медленно стекают слёзы, сердце его сжалось, будто его пронзили иглой, а дыхание перехватило.

«Это неправильно! — он, расталкивая всех, пошёл прочь от эшафота, слёзы предательски заливали лицо. — Так не должно быть!» — Алан не слышал, как палач повторил приговор, как загудела толпа, когда на шею женщине накидывали петлю. Глухой удар заставил его обернуться, чтобы увидеть, как тело женщины раскачивается на верёвке.

«Теперь она провисит здесь несколько дней, а может, неделю… — пронеслось в голове, — чтобы каждый мог увидеть, что будет с теми, кто сошёл с пути».

Алан бросил взгляд на Собор Принятия, вместо былого восхищения его мощью он испытал только горечь. Собор огромной чёрной тенью нависал над городом, как тьма, желающая заключить его в свои объятия.

На лицах людей Алан видел лишь злобу, отвращение или радость от происходящего. Фонари, которые не спеша зажигал фонарщик, светили едва-едва и не могли спасти Икад от наступающей тьмы.

Внутри больно закололо, в глазах начало темнеть, Алан остановился, прижал руку к груди, пытаясь восстановить дыхание.

Решение появилось само, будто его принял не Алан, будто бы кто-то другой открыл его в голове Алана. Оно звучало как божественная истина, как что-то, что было ясно как белый день и не требовало никаких доказательств. Как что-то, что всегда было здесь, в нём самóм.

— Я могу! — прошептал Алан, широко открыв глаза. — Я могу спасти Икад от наступающей тьмы!

«Наконец-то я слышу голос истинного Пророка», — с готовностью прозвучал в голове шёпот.

Алан посмотрел ещё раз на Собор Принятия и решительно направился в сторону дома Ниты, он чувствовал, что его ведёт сама судьба.

Дверь открыл сонный Лефир, он без слов впустил Алана и зевнул, потирая глаза.

— Мы сегодня тебя не ждали…

— Брэндон здесь?

— Э-э-э… Нет, с некоторых пор он уходит из дома, когда я здесь, — с нескрываемым удовольствием ответил Лефир. — А что?

Алан схватил его за воротник, едва не тряся.

— Я так больше не могу, Лефир! Ты был прав, вы все правы! Давно пора всё изменить!

Лефир отлепил руки Алана от себя и усадил его на скамейку, строго глядя сверху вниз.

— Скажи нормально, я ничего не понимаю!

Алан облизал сухие губы.

— Я решил. Вы были правы про Пророка. Я сегодня вдруг понял, что если ничего не поменять, то тьма неизбежна! И… — он замялся, не зная, говорить или нет.

— Договаривай! — не выдержал Лефир хмурясь.

— И Ааронг сказал мне сегодня, что это правильное решение, — смущённо прошептал Алан.

— Слава Ааронгу! — воздел руки к небу Лефир и тут же деловито добавил: — Сегодня же сообщу остальным, нужно разработать план действий, распустить слухи…

— Кстати, о слухах, — Ниретта появилась как призрак, показавшись из-за двери комнаты.

Алан удивлённо поднял брови, глядя на Лефира, тот развёл руками.

— Что? Она знает. Вообще-то это сестра рассказала мне.

— Как твои руки? — коротко выдохнув, поинтересовался Алан.

Нита застенчиво улыбнулась, покраснела и протянула руки Алану.

— Будто бы всегда были такими!

Её руки действительно выглядели так, будто не знали в своей жизни гвоздя ведьм. Даже кожа благодаря горячему катализатору затянулась без шрамов.

Алан провёл пальцами по её рукам, внимательно осматривая их, прощупал кости и сухожилия. В какой-то момент он даже подумал, что исправил несправедливую ошибку, прямо как… Бог! И тут же устыдился своих мыслей, поскорее отпуская руки Ниретты, которые и так держал слишком долго.

— А что т-т-там про слухи ты хотела сказать? — спросил он, чувствуя, как щёки пылают.

Нита улыбнулась, убирая руки за спину, но тут же неловко вернула их обратно, вцепившись в подол своего платья. Она никак не могла привыкнуть к тому, что их больше не нужно прятать, скрывая шрамы от окружающих.

— Вы когда-нибудь слышали о «жёнах» Пророка? — прошептала она, глядя то на Алана, то на Лефира. — Есть слух, что несколько лет назад он усиленно искал девушек с определёнными чертами. А потом эти девушки просто исчезали, — Нита нервно теребила пальцами подол, рассказывая это. — Разумеется, все свидетели постепенно тоже пропали или умерли. Говорят, что Пророк искал девушек с некой искрой.

— Ведьм? — не понял Алан.

Ниретта пожала плечами.

— Ведьм он и сейчас с лёгкостью находит, — хмыкнул Лефир, — я знаю только об одной девушке, связанной с Лиамом, и это его сестра. Она скоропостижно сгорела от какой-то болезни буквально за несколько месяцев до того, как он занял текущий пост.

— Подождите, а почему они «жёны», — удивился Алан.

— Это же слухи, люди любят додумывать, — развела руками Нита, — некоторые считают, что Пророк имел с ними отношения, а потом отбирал детей, а самих женщин оставлял умирать в забвении.

— Он, конечно, совершил много неоднозначных поступков, но это уже слишком! — возразил Алан.

— Это просто слухи, — пожала плечами Ниретта, — но откуда-то же они берутся, да?

***

Алан уже который час ворочался в кровати, но сон не шёл. Прошло несколько недель с момента, как он вошёл в состав «подполья» и помогал им. Задача была проста: постепенно убедить людей в том, что Лиам — ложный Пророк, а Алан — истинный. И вроде бы сам Алан в это верил, но почему-то испытывал маленький стыд и неловкость.

Он думал, что, если бы Пророком был кто-то другой, ему было бы легче всем этим заниматься. Одно дело, когда ты воюешь за кого-то, в кого веришь, и совсем другое, когда воюешь за себя.

«То, что я так легко принял эту роль, показывает меня как человека достойного? — размышлял он. — Я желаю этого для народа или всё же для себя? Может, Ааронг не выбрал меня, а просто искушает, проверяет, насколько я алчен? Но он сказал, что есть только один истинный Пророк».

Алан вздохнул, сжал пальцами переносицу и перевернулся на спину с закрытыми глазами.

— Господь, открой мне глаза на истину. Помоги не совершить ошибки! — прошептал он, чувствуя, как наконец-то погружается в дрёму.

Он стоял посреди пустоты, чёрные вихри трепали ему волосы и застилали глаза, впереди сверкали огни. Алан ощутил смутное беспокойство, страх змеёй полз по позвоночнику, будто бы сзади стоял кто-то, желающий ему смерти. Алану нестерпимо захотелось бежать к огням, но он совершил над собой усилие и двинулся медленно, делая вид, что его ничего не беспокоит.

Он восстановил дыхание, читая про себя молитву.

Огни становились всё ярче, пока не стали стаями светлячков среди леса, который незаметно появился вокруг.

На камне у медленной реки сидела женщина с перьями на руках и пела, хоть губы её и были сомкнуты. Песня Алану казалась смутно знакомой, он слышал её много раз когда-то давно, но не мог вспомнить её слов.

Женщина замолчала и подняла глаза на Алана, заставив его оцепенеть. В нём боролись два чувства — невыносимо хотелось подойти ближе и коснуться её. Ему казалось, что он откуда-то помнит именно её прикосновение. А с другой стороны, он испытывал сковывающий страх.

Она улыбнулась и будто протянула к нему руки, но на самом деле не двинулась.

Из тьмы за спиной женщины вышел мальчик, которого Алан уже видел. Длинные волосы до пят, серые, как мех у волка из сказок, пушистые уши и хвост. На этот раз незнакомец смело пошёл навстречу, он был хмур и смотрел на Алана с презрением и долей жалости.

Алан попытался что-то сказать, но с ужасом осознал, что губы его слиплись, он схватился за рот, пытаясь открыть его руками.

Мальчик с хвостом подошёл так близко, что едва не схватил его рукой, левый глаз мальчика блеснул золотом, когда он произнёс:

— Алан?..

Чьи-то руки мягко обвили Алана сзади за живот, и его утащило прочь в чёрный вихрь.

«Будь со мной, воин, ты проводник моей воли», — прозвучал голос. Он был сразу везде: в голове, отражался от стен и уносился в бесконечность темноты.

***

Глухие металлические ворота со скрежетом открылись, Пророк с невозмутимым видом шагнул во двор большого монастыря.

— Следуй всем указаниям монахов, — произнёс он, не глядя на ученика.

Спустя две недели пути Алан наконец-то оказался в святая святых: в месте, где создаются катализаторы магии, дарующие людям божественную силу. Долгая поездка в экипаже куда-то в самый центр Икада, к Замкнутому морю, а затем ещё день на лодке, к Одинокому острову, на котором, как огромный камень, располагался монастырь.

Алан вертел головой, стараясь успеть рассмотреть всё. Монастырь представлял собой большое строение из серого камня, которое, словно гигантский жук, раскинувший свои лапы, занимал почти весь остров. Здесь не было высоких башен или шпилей, как в Гойтхе, только плоские или округлые крыши с тонкими трубами. И абсолютно глухие стены, без единого окна.

Молчаливые монахи в серых одеждах закрыли за ними ворота и куда-то попрятались.

— Замкнутое море — интересный образец Божественного провиде́ния, — внезапно произнёс Пророк, — само по себе является озером, заключённым в сушу, но при этом вода его солёная.

— Таков замысел Ааронга?

Пророк кивнул, они подходили к незаметной двери в каменной стене.

— Давно, когда Ааронг открыл одному из своих пророков рецепт катализаторов магии, он повелел делать их именно на этом острове. Ибо Замкнутое море — само по себе Божественное явление.

— Добро пожаловать, Лиам! — встретил их хриплый голос монаха, распахивающего дверь. Лицо его скрывала маска из плотной ткани или кожи.

Пророк кивнул, привычным движением беря из рук монаха маску. Алан повторил за ним, плотно прижав маску к лицу и позволив монаху завязать её сзади.

— Понимаю. Вы принимаете катализаторы внутрь себя, но процесс их изготовления токсичен даже для магов-проповедников, — объяснил монах, аккуратно поправляя маску на лице Алана.

Он посмотрел на Пророка, который, судя по отсутствующему взгляду, блуждал где-то в своих мыслях. Последнее время Лиам вёл себя странно, он часто бывал в приподнятом настроении, что для него было совсем нетипично, стал рассеянным и будто постоянно думал о чём-то другом.

К большому удивлению Алана, буквально после одной осторожной просьбы учитель согласился показать ему, как делают катализаторы.

«Без Ааронга тут не обошлось», — подумал Алан, следуя за монахом. Других объяснений не было. Пророк не отличался доверчивостью, а с Аланом хоть и был немного мягче, чем с другими, но всегда держал дистанцию и оставался холоден. Повлиять на него мог только Господь.

— Преподобный написал, что Ааронг выбрал вас преемником и следующим Пророком Икада? — спросил монах, сверля Алана недобрым взглядом.

Алан подумал, что глаза у этого человека какие-то нездоровые: желтоватые белки́ и красная кожа век.

— Да, благослови нас всех Ааронг! — скрестив руки на груди, ответил Алан.

Монах хмыкнул.

— Вам будет интересно узнать, как мы делаем катализаторы.

— Когда я помогал с людьми, что заболели болезнью телесных жидкостей, я видел у магов-целителей горячий и холодный катализаторы отдельно. А у нас, магов-проповедников, они смешаны в одно. Расскажете, как вам удаётся смешать жидкости, которые абсолютно друг с другом не взаимодействуют?

— Юный маг-проповедник не слишком ли любопытен? — ядовито поинтересовался монах. — Вам должно быть достаточно той силы, которую даруют катализаторы. Зачем лезть в то, откуда она берётся?

Рука Пророка легла на плечо Алана.

— Начнём с азов, и всё постепенно станет ясно, — в его голосе звучали металлические нотки, но не для Алана, а для монаха. Даже с маской на лице было видно, как недовольно скривилось лицо того, и он указал на коридор.

— Тогда прошу вас проследовать в первый зал, путь будет долгим.

Они прошли несколько залов, в которых не было ничего особенного, кроме каких-то бочек и стеллажей с припасами. Затем спустились по винтовой лестнице.

— Мы идём куда-то под землю? — поинтересовался Алан, проводя ладонью по шершавому камню стены, он почему-то был влажным.

— Бо́льшая часть монастыря находится под землёй, — пояснил монах, — в надземной части только склады и жилой корпус. Основные производственные помещения находятся ещё ниже.

«Сколько же лет это строили?» — подумал Алан и замер, не веря своим глазам. Лестница закончилась, и перед ним открылось удивительное зрелище: высокие, в несколько десятков метров стены, уходящие вниз и вверх от лестницы. Внизу были какие-то гигантские чаны, в которых поместятся не меньше двух десятков человек, множество лестниц и деревянных переходов для доступа к разным уровням этого бесконечно большого зала.

Но самое удивительное было на противоположной стене. Там во всю высоту потолка висели пять колб. Две и из них были заполнены полностью, а остальные только частично. В трёх кипела чёрно-красная жидкость, она пузырилась и искрилась как раскалённая лава, а в двух других колбах лениво покачивалась белоснежная жидкость, отливающая голубым и зелёным цветами, стекло этих колб покрылось инеем.

— Что это? — только и смог произнесли Алан, не в силах оторвать взгляд от колб.

— Это наши основные реагенты, молодой господин. А вон там, — монах показал вниз, где стояли чаны, — происходит смешивание, соединение с другими веществами, варка и выпаривание… Желаете ознакомиться?

— Но это не самое начало, — проговорил Пророк, а монах глянул на него как-то затравленно. — Тебе разве не интересно, откуда берутся наши основные реагенты? — загадочно произнёс Лиам.

Алан сдвинул брови и немного помедлил с ответом, в нём поселилось нехорошее предчувствие.

— Интересно, — наконец проговорил он, не сводя взгляда с Пророка. В ответ тот согласно кивнул и указал монаху вести их дальше.

Они прошли зал насквозь, перебираясь по деревянным переходам, иногда останавливаясь, чтобы послушать рассказ монаха о том, какие нюансы нужно учесть при создании катализаторов и почему есть раздельные и смешанные. И вот они добрались до незаметной двери на противоположной стороне, прямо над огромными колбами. Алан схватился за перила и заглянул вниз, от высоты у него закружилась голова. А может, из-за плотной маски и спёртого, очень влажного воздуха.

— Осторожно, здесь несколько лестничных пролётов! — предупредил монах и тут же с усмешкой добавил, — и запах там не очень приятный.

Даже сквозь маску Алан заметил, что Пророк тоже ухмыльнулся. Алан погладил пальцами свой знак песочных часов, чтобы унять тревогу.

— Главное место в нашем монастыре! — провозгласил монах, открывая дверь. В лицо пахнуло смрадом, даже сквозь маску чётко ощущались запахи грязи и гнили.

— Здесь мы получаем основной реагент для горячего катализатора, — будничным тоном произнёс монах, указывая направо, — а здесь, — он указал налево, — для холодного.

Глаза Алана округлись, в горле застрял ком, а руки предательски дрогнули. Он замер, пытаясь вернуть контроль над телом и не выдать себя: на стенах в специальных крепежах висели бесконечные тела даэвов и алкори. Их было так много, что противоположной стены не было видно.

— Они… мертвы? — хрипло спросил Алан, глядя на иглу с трубочкой в шее каждого из пленных. По этим трубочкам вялыми толчками в колбы бежала кровь. У даэвов быстрее и чёрно-красная, а у алкори бело-голубая и медленнее.

Монах рассмеялся и экспертно заявил:

— Нет, они все живы, с мёртвых толку нет. В них и кровь умирает. У одних испаряется, а у других каменеет.

«Выходит, магию нам не Ааронг даровал… — Алан почувствовал, как пересохло во рту. — Это не дар, это просто воровство!» — Он беспомощно посмотрел на Пророка, надеясь, что это всё какая-то дурная шутка или розыгрыш, но Пророк только хмыкнул:

— Ааронг даровал нам рецепт силы, чтобы мы могли противостоять нашим врагам. Используя их же силу, которая сразит их всех!

Алан замотал головой, делая шаг назад, ему нестерпимо захотелось развернуться и убежать отсюда. Из этого смертельного подвала.

«Покорись ему до срока», — вспомнились ему слова Ааронга, Алан нервно сглотнул комок и прокашлялся.

— Я… Я понял, — наконец произнёс он максимально ровным голосом, — а теперь хотелось бы узнать, почему нельзя использовать кровь напрямую, а нужны все эти махинации с чанами и дополнительными веществами. — Сердце стучало как бешеное, внутри всё дрожало, но Алан сохранял внешнее спокойствие, безразлично скользил взглядом по телам даэвов и алкори, чьих сородичей он совсем недавно видел живыми и разумными.

***

— Я приятно удивлён твоей реакцией, ученик, вижу, ты хорошо усвоил мой прошлый урок, — произнёс Пророк, садясь за обеденный стол, который для них накрыли монахи.

— Надо смириться с ценой побед, — покорно повторил Алан слова Пророка, опустив глаза. Перед ним на тарелке лежали мясо, каша и какие-то овощи. Он с энтузиазмом запихивал еду в рот, но на вкус всё было как бумага. Перед глазами всё также стояла бесконечная вереница тел и огромные колбы крови. Он вспомнил о нескольких бутылках катализаторов магии на своём поясе, губы скривились от омерзения и понимания того, что именно он принимал всё это время, считая это наивысшим благом и божественным даром.

— Правильно, — продолжал Преподобный, ловко разрезая мясо на тарелке, — Ааронг завещал нам очистить этот мир от скверны любым способом.

«Я сомневаюсь», — пронеслось в голове у Алана, но он только натянуто улыбнулся учителю.

— Я сегодня узнал очень многое о катализаторах и их изготовлении… но откуда у нас столько… живых врагов?

Преподобный закинул в рот кусок и, прожевав его, неспешно ответил:

— Они попадают к нам разными путями: есть пленные, которых удалось взять живыми во время военных стычек, есть проданные за деньги рабы, просто потерявшиеся… Многими путями они попадают к нам. И все эти пути созданы Богом.

Алан согласно кивнул, поджав губы. Больше еда в него не лезла, даже немного тошнило.

— Я сегодня убедился, что ты именно тот самый, кто достоин места моего преемника, — с блеском в глазах проговорил Лиам, он одарил Алана жестокой улыбкой и продолжил: — Когда вернёмся в Гойтх, я повелю провести церемонию, чтобы открыть людям правду и официально признать тебя своим преемником. — Преподобный сощурился и самодовольно усмехнулся, видя недоверие в глазах ученика. — Хочу, чтобы ты доказал свою преданность Богу на глаза у всех, — добавил он так, будто это обыденный разговор за обедом.

— Что мне нужно сделать? — Алан был рад и обескуражен одновременно. Он так долго шёл к этой цели, но после всего увиденного ему стала неприятна магия катализаторов. Он на мгновение подумал, что даже готов отказаться от них навсегда…

— Просто небольшая услуга в день церемонии, — улыбнулся Лиам.

Глава 17 "Алхимия крови"

— Лучше бы я сам добирался, — признался Л’арт, на дрожащих ногах спускаясь с тенехвоста, ему ещё мерещилось, что ветер хлещет его по лицу, пытаясь вырвать из седла.

«Кажется, я начинаю понимать, почему квин’еелы не очень-то любят летать, несмотря на наличие крыльев, — подумал он, делая нетвёрдые шаги по камням третьего уровня Плато, — выглядит полёт куда лучше, чем ощущается».

— Зато быстро! — воодушевлённо заявил Йох, ловко спрыгивая на землю и хлопая по боку довольного собой тенехвоста.

— И ноги болят, вот здесь, — пожаловался алкори, показывая на внутреннюю поверхность бёдер, — я как-то не привык сидеть в седле, не было необходимости. — Он направил силу разума на себя и с облегчением поджал под себя ноги. — Другое дело!

Сзади тенехвост недовольно щёлкнул клювом, а Йох хохотнул:

— Изволь поблагодарить нашего крылатого товарища!

Со вздохом Л’арт снова встал на ноги и отвесил зверю поклон.

— Благодарю тебя, Карните, за то, что доставил домой в целости и сохранности!

Тенехвост довольно заурчал, прикрыв глаза, и распушил перья.

Снова зависнув в воздухе, Л’арт запустил пальцы в волосы и слегка оттянул их назад. Ему не терпелось скорее вернуться к себе домой и исследовать образцы крови даэвов. Эти маленькие скляночки жгли ему карман. Йох шагал рядом, насвистывая какую-то мелодию.

— Ты сегодня на удивление бодр, — хмыкнул алкори, — не сравнить с тем Йохом, что прибыл несколько недель назад сюда.

— Ещё бы! — весело ответил друг, — моя сестра Анурогнат останется королевой! Несмертная Мать выбрала другую жертву! Это отлич…э-э-э… — он боязливо оглянулся, проверяя, не слышал ли кто его смелых заявлений, и тут же добавил: — Конечно, это очень печально! Ведь отдаться в руки Несмертной Матери — это почётно! — И, понизив голос, продолжил: — Не знаю, кого она выбрала, но не Анурогнат!

«Зато я знаю, — подумал Л’арт, — и маленький волк тоже знает». — А сам ответил, хитро подмигнув: — Я же обещал что-нибудь придумать, а?

Йох заворчал, тепло улыбаясь:

— Ты-то тут при чём? Просто так сложились обстоятельства! Судьба!

— Судьба, — поджав губы, согласился Л’арт.

***

Не успев зайти домой, Л’арт бросился к столу, одним махом скинув с него все ненужные сейчас вещи. Он аккуратно поставил бутыльки с даэвской кровью на стол и замер, залюбовавшись тем, как жидкость внутри них искрится и будто постоянно кипит.

«Благословите луны Карузы этого лорда!» — в сердцах произнёс Л’арт, воздев руки к небу.

— Луны Карузы, кровь Элфа… — пробормотал алкори, разглядывая бутыльки, — кровь Элфа! — Он замер, прислушиваясь к себе, чтобы проверить, все ли двери закрыты в его разуме. А затем порылся в шкафах, доставая разные реагенты и вещества. Зачем-то даже притащил перегонный куб, с досадой думая о том, что если бы знал заранее, что Ородрет так спокойно отреагирует, то попросил бы больше образцов. — Ну ладно, — утешил он сам себя, — это лучше, чем совсем ничего!

Потратив на эксперименты несколько часов, Л’арт с удовлетворением записал у себя в дневнике, что его теория о свойствах крови оказалась правдивой. У даэвов в крови действительно главным элементом является железо, что подтверждает всё, о чём Л’арт задумывался ранее.

Он захлопнул тетрадь и рассеянно посмотрел на стол, заваленный химическими приспособлениями и разными веществами. На Л’арта вдруг накатила волна трепета и умиротворения, он горделиво выпятил грудь и, скрестив руки, сидел с довольной ухмылкой.

«Даже если верить словам Несмертной Матери о том, что я делаю эти все открытия не впервые, но ведь... я их делаю! Надо сообщить лорду Ородрету, что моя теория верна!» — Он встал на ноги и станцевал короткий танец, чувствуя, что от улыбки уже лицо растянулось.

Внезапная мысль остановила его: «А что насчёт камней? Действительно ли Камень Ярости и Камень Разума усиливают свойства нашей крови?»

Л’арт вылетел на балкон, задумчиво уставился в горизонт. Проведя рукой по волосам, он решительно развернулся, тихо пробормотав:

— Строить теории можно вечно, но, пока не проверишь на практике, так и будешь теряться в догадках! — Он сделал небольшой круг в воздухе над столом, раздумывая, как бы подобраться к Камню Разума поближе.

«Обременяющее Око явно не будет в восторге от такой идеи, — хмыкнул он сам себе, — Несмертная Мать вообще считает, что сейчас не время для знаний! А когда? — От этой мысли Л’арт раздражённо хлопнул себя по колену. — Значит, надо делать это спонтанно. Хоть я и не люблю рисковых затей, но выбора нет!»

Он кинулся к столу и, найдя чистый бутылёк, разогнал один из иасхэлла так быстро, что даже глаз не успевал за ним, а затем направил его так, чтобы он пролетел, едва коснувшись кожи алкори, оставив тонкий порез.

Л’арт ловко собрал свою кровь и тут же закупорил бутылёк, чтобы она не превратилась в камень. Немного полюбовавшись тем, как его кровь красиво мерцает на свету, он ринулся к выходу, но застыл.

«А каким образом я поднимусь к камню? Векторный контроль становится сложнее с каждым метром вверх, есть совсем не иллюзорный шанс свалиться с высоты и свернуть себе шею!»

***

— Идея огонь, — кисло ответил Йох, выслушав гениальный план Л’арта. — Ты правда думаешь, что никто не заметит, как квин’еел и алкори верхом на тенехвосте поднимаются к вершине шпиля Обременяющего Ока?

— Может, и не придётся прямо к камню лететь, — возразил Л’арт, — скажем, что просто решили полетать…

— Прямо над центром Плато? — сощурился Йох.

— Ты же знаешь, тенехвосты такие своенравные создания, иногда летят, куда захотят… — с надеждой улыбнулся алкори.

Йох покачал головой, а потом хохотнул:

— Луны Карузы, обожаю безумцев!

— Пойдём сразу, как стемнеет! — с энтузиазмом заявил Л’арт.

Йох задумчиво глянул на него и покачал головой.

— Ты же такой сообразительный, байкэ, а таких простых вещей не понимаешь!

— Что не так? Ночью у алкори принято спать!

— А то, умник, — добродушно хмыкнул Йох, — ты же хочешь делать вид, что мы просто катаемся на тенехвосте? Тебе не кажется, что катания по ночам покажутся более подозрительными, нежели днём?

— Э-э-э… — только и смог сказать Л’арт.

***

Тенехвост присел, чтобы оттолкнуться от земли, и несколькими сильными взмахами больших крыльев поднялся над третьим уровнем Плато. Л’арт, вцепившись ему в шерсть одной рукой, а другой держась за пояс Йоха, с опаской глянул вниз: верхние улицы Плато стремительно отдалялись.

— Может, так высоко не нужно? — прокричал алкори другу прямо в ухо.

— Сейчас Карните кружок сделает, крылья разомнёт! — ответил ему Йох, что-то делая с поводьями.

На взгляд Л’арта, квин’еелы практически не управляли этими животными, непонятно, зачем нужны были поводья, разве что для красоты.

— Он всё понял, не переживай! — Махнул рукой Йох, заставив алкори вцепиться в шерсть покрепче. — Просто застоялся малыш, чуть развеется — и сразу к камню полетит!

— Ага… — выдохнул алкори, чувствуя, как под ним ходуном ходит сильная спина тенехвоста. Л’арт порылся в кармане, пытаясь найти пузырёк с кровью алкори.

— А как ты проверять-то будешь? — неожиданно спросил Йох, пытаясь повернуться к Л’арту, тот только замотал головой, показывая, что не слышит из-за шума ветра в ушах.

Внезапно в голове прозвучали удивлённые голоса других алкори, которые заметили Йоха и Л’арта, рассекающих небо на тенехвосте.

«Тебе заняться нечем?»

«Надеюсь, решение даровать благословение не было ошибкой».

«Вот бы и мне сейчас полетать!»

«Укрепление отношений между квин’еелами и алкори — похвально!»

«Л’арт, святые луны, тебе векторного контроля мало?»

Алкори вздохнул, усилием воли выталкивая чужие мысли из головы, он буквально пятками ощущал взгляды своих собратьев. Достав пузырёк, он, щурясь от ветра, внимательно к нему присмотрелся: пока что кровь вела себя так, как обычно — медленно покачивалась внутри, немного светилась голубым и изредка слегка замораживала стекло.

Карните сделал несколько сильных взмахов и пошёл на разворот, клюв его указывал ровно на кристалл на шпиле Обременяющего Ока.

— Так как ты проверять-то будешь? — наконец-то докричался до друга Йох.

Л’арт потряс перед его лицом бутыльком.

— Вот этим! Моя кровь! Посмотрим, как она будет себя вести! — прокричал он.

Тенехвост стремительно набирал скорость, слеза Карузы неумолимо приближалась. В какой-то момент Л’арту стало страшно, что тенехвост не успеет увернуться, и они врежутся в кристалл, который оказался весьма крупным — выше роста Л’арта, он ослепительно сверкал в лучах солнц.

Л’арт переключился на кровь и с удовлетворением и лёгким разочарованием увидел, что чем ближе они к слезе, тем сильнее светится кровь, сильнее волнуется внутри стекла, покрывая его толстым слоем изморози.

«Как я и думал, — с досадой подумал алкори, — чем ближе к кристаллу, тем сильнее узы разума».

— Ну что, понял что-то? — проорал Йох, опять нежно трогая поводья.

— Да, разворачивай! — прямо в ухо другу закричал Л’арт.

Карните сделал резкий вираж — такой, что Йох с Л’артом едва не вывалились из седла, — и, развернувшись, пошёл на снижение, нарезая плавные обороты вокруг шпиля.

— Ты мой сладкий пирожок! — промурлыкал Йох, наглаживая тенехвоста по морде, — самый умный тенехвост на свете! — Тот заурчал, растопырив перья на шее.

Л’арт задумчиво смотрел на пузырёк с кровью.

«Выходит, пока я рядом с камнем, мне не освободиться от уз разума? Как далеко нужно уйти, чтобы связь оборвалась? — думал он, закусив губу. Он не заметил, что уже прокусил её, и капля голубоватой крови скатилась по подбородку, оставляя след из инея. — А что же тогда с теми алкори, которые пропали, и узы разума до них не дотягиваются? Насколько они далеко? Они мертвы или просто теперь живут сами по себе? — Почему-то от этих мыслей у Л’арта холодок пробежал по спине. С одной стороны, он очень хотел освободиться от уз разума, а с другой, когда ты всю жизнь часть очень плотного сообщества, перспектива остаться совсем одному пугает. — Да и не одиночества я хотел, а свободы! — нахмурился алкори, — оставаться среди алкори, но быть как бы отдельно».

Он поднял взгляд на слезу Карузы, сверкающую в вышине неба, и ему подумалось: «Что, если этот камень разрушить?.. Утратят ли алкори свои силы? Станут ли как гоммулы без магии разума?»

— Я думал, этот полёт тебя больше обрадует, — покачал головой Йох, — а ты унылый, словно умер у тебя кто.

Л’арт перевёл на друга растерянный взгляд.

— Всё в порядке, просто я думаю. Узнал немного больше и теперь пытаюсь это всё уложить в своей голове, — улыбнулся он и тут же будто получил удар по голове.

«Л’арт Эреб Прорицатель! Око ждёт объяснений!»

«Мы просто летали на тенехвосте с Йохом, вы же знаете, мы давние друзья, а после переговоров я понял, что хочу освоить полёты на этих прекрасных тварях!»

— Оу, по глазам вижу, что пришло время оправданий перед Оком, — хмыкнул квин’еел и, кивнув алкори, потянул тенехвоста в сторону стойл.

«Твоя задача, Л’арт, сопровождать Несмертную Мать! — Око было непреклонно, — а не осваивать умения полётов на тенехвостах квин’еелов!»

«Прошу прощения, Обременяющее Око, но Несмертная Мать…»

Кто-то подул на затылок Л’арту, немного потревожив волосы.

«Л’арт был свободен, — прошелестел в голове голос Приручателя, — не стоит его наказывать».

«Это что, какая-то площадка для дебатов, а не мой разум?» — с некоторым возмущением подумал Л’арт и тут же зажмурился, ожидая мысленного тумака от Ока за такие мысли. Но Око замолчало.

«Жду тебя, мой проводник. Маленькому волку нужно поговорить с тобой, — прошелестело в голове, а перед глазами возникла картинка Несмертной Матери, сидящей в кресле. — Маркус хочет говорить с тобой».

Несмертная Мать сидела в кресле с идеально ровной спиной, иногда Л’арт ловил себя на мысли, что она словно неживая.

«Как вы это поняли?» — поинтересовался он, зависая в воздухе с поджатыми под себя ногами.

«Его путь — мой путь. Его желания — мои желания. Если он зовёт, я прихожу, — ответила она, — подойди ко мне». — Несмертная Мать протянула руку, Л’арт медленно подплыл к ней, она коснулась пальцами его лба, и он ухнул куда-то вниз, в темноту.

— Хах, не думал, что получится! — прозвучал над алкори голос волчонка, — она действительно сделала это!

Л’арт открыл глаза, он находился в странном месте, где время будто остановилось.

— Как это возможно? — удивлённо захлопал он глазами, — перенестись в другое место?

— Нет-нет, вы всё ещё там, на Плато, — замахал руками Маркус, — это… ну, считайте, что-то вроде сна.

Л’арт похлопал себя по одежде, осмотрелся вокруг.

— Но всё так реально, неужели можно обмануть разум настолько?

Маркус пожал плечами.

— Я хотел видеть вас, Л’арт, чтобы сказать, что полностью вас поддерживаю. И понимаю вашу непростую… ситуацию.

Алкори нахмурился, глядя на ханнуита.

«Он о том, чего я хочу... или о той запис... — он спохватился и перестал думать, ведь Несмертная Мать наверняка слышит его. Л’арт внимательно посмотрел на волчонка. Судя по хитрым искоркам в его глазах, тот и не собирался идти на поводу у Несмертной Матери. — Может быть, стоит всё ему рассказать?»

— Господин Маркус, — очень официально начал алкори, — для чего же я здесь? — Он сделал жест, показывая на свою голову, чтобы Маркус понял, что Несмертная Мать слышит их.

— Я… размышляю над словами Приручателя о своём пути, — осторожно начал Маркус, правильно поняв жесты Л’арта, — но пока не понимаю всего.

— Думаю, вам стоит знать о Камнях Ярости и Разума, — быстро проговорил Л’арт, — а ещё о том, что краденая магия гоммулов напрямую зависит от крови даэвов и алкори.

— Что? — не понял Маркус, но алкори остановил его жестом.

— Сейчас я расскажу всё, что знаю, волк, чтобы вы могли идти по пути, — он подмигнул растерянному Маркусу, — по крайней мере, по тому пути, которого от нас хочет Несмертная Мать.

Глава 18 "Путь без права выбора"

Негласные главы подполья склонились над столом с картой Икада, они о чём-то спорили, изредка смеясь и беззлобно переругивались.

Алан полулежал на диване, разглядывая их. По странному, на взгляд Алана, стечению обстоятельств деятельность подполья процветала. У Алана, как у истинного Пророка, появлялось всё больше и больше последователей, слухи распространялись, а какой бы план подполье ни задумало — всё складывалось как нельзя лучше. Мальчику это казалось подозрительным. Он дёрнул плечом, словно пытаясь отогнать нехорошие мысли.

«Может, я просто слишком мнительный?» — подумал Алан, глядя, как Лефир направляется к нему.

— Чего кислый такой? — спросил он, усаживаясь рядом.

— Размышлял о том, что очень уж гладко у нас идут дела, — ответил Алан, — когда слишком тихо — жди бури.

— С одной стороны, ты прав, — согласился Лефир, — а с другой, иногда буря необходима, чтобы разогнать застоявшуюся воду.

— Я бы хотел обойтись минимальными жертвами, — нахмурился Алан, — если воду разгонять всё же придётся, а про себя с тревогой подумал: «Надеюсь, все наши действия не приведут к гражданской войне между теми, кто выберет меня, и теми, кто останется верен Лиаму».

Лефир усмехнулся и ненадолго сомкнул веки.

— Я впервые чувствую себя так… Словно я на своём месте, будто я делаю именно то, для чего был рождён. — Он открыл чёрные влажные глаза и посмотрел на Алана. — Я чувствую себя таким счастливым!

Алан улыбнулся, стараясь не выдать своей тревоги, сам он ощущал себя совсем иначе. Ему казалось, что он стоит на краю обрыва, а за его спиной полыхает всё то, во что он верил. Вся его прошлая жизнь.

— Вероятно, мы и правда делаем богоугодное дело, — тихо проговорил он, пальцами касаясь пузырьков с катализаторами в кармане. Последнее время он их почти не принимал, только из необходимости: на занятиях с наставниками и с Пророком, чтобы никто ничего не заподозрил.

С тех пор как он побывал в монастыре, где делают катализаторы, сила, «дарованная Ааронгом», стала Алану глубоко противна. Каждый раз, чувствуя обжигающий жар вперемешку с холодом на языке, он снова видел ряды пленных, из которых доят кровь, как из коров.

О секрете изготовления катализаторов Алан пока не говорил никому, даже Лефиру. Решил, что откроет правду после церемонии, когда станет официальным преемником Преподобного.

— А что говорит Ааронг? — поинтересовался Лефир.

— Последнее время он стал больше молчать. Он разговаривает со мной во сне, где я иногда вижу женщину с перьями на руках. И мальчика-ханнуита. Этот мальчик откуда-то знает моё имя.

Лефир скептически поднял бровь.

— Ты уверен, что это не просто сны? Ну, игры твоего воображения?

Алан покачал головой.

— Это точно не простые сны. Я уже давно научился различать эти особые сны и простые.

— И что делает этот ханнуит?

— Называет меня по имени. У него один глаз какой-то странный, — Алан коснулся своего левого глаза, — будто ненастоящий.

Лефир скривился.

— Жуть.

Алан пожал плечами.

— Ааронг всегда уводит меня раньше, чем мне удаётся о чём-либо поговорить с этим мальчиком. И со странной женщиной. Когда я её вижу, мне часто кажется, будто… ну… — Алан замялся, не зная, как описать свои ощущения, — будто она как моя мама, которую я не помню.

— Да уж, — выдохнул Лефир, вставая и упирая руки в бока, — быть Пророком — та ещё морока. Кстати, помнишь те слухи, о которых говорила сестра? О девушках, запертых в дальних комнатах Собора Принятия? — Алан кивнул. — Вполне возможно, что это и не слухи вовсе. В наши ряды с каждым днём вступает всё больше людей. И среди них есть те, кто работает в соборе, не обязательно маги-проповедники, это могут быть и женщины, занимающиеся грязной работой.

«Почему он заговорил об этом, когда я сказал про маму? — нахмурился Алан, — неужели ею может быть одна из запертых когда-то там женщин?»

Лефир тем временем продолжал:

— Некоторые из них говорят, что в соборе действительно есть тайные помещения, в которых кто-то живёт, но как туда войти — никто не знает. Работницы только слышали женские голоса за стенами своих комнат, что располагаются в подземной части собора.

— Если предположить, что эти «жёны» существуют, почему Лиам просто не убил их? Зачем создавать самомý себе проблемы?

— Может, он не так умён, как мы о нём думаем?

Алан с отрицанием покачал головой, в хитрости и уме Пророка он не сомневался. Только истинно одарённый разум мог создавать такие восхитительные в своей жестокости схемы и планы.

Лефир положил руку на плечо Алана.

— Ладно, я сам разберусь с этим, не забивай себе голову, у тебя работа посложнее. — Он строго посмотрел на друга и произнёс: — Что бы ни случилось, Алан, помни, что у тебя есть одна главная задача. Занять место Лиама и исправить всё, что он натворил.

«Это уже не просто задача, — подумал Алан, — это уже судьба».

***

Мысли о ханнуите из снов не давали Алану покоя.

«Откуда он знает моё имя? Он совсем не выглядел агрессивным или злым, — думал мальчик, идя по главной улице Гойтха в сторону Собора Принятия, — в прошлый раз мне даже показалось, что он… хотел помочь? Он смотрел на меня с жалостью и пониманием?» — Алан потёр ладонью шею, а затем коснулся своего знака мага-проповедника. Хоть ему и стал неприятен дар Ааронга, прикосновение к песочным часам с кровью успокаивало, как и раньше.

Разум рисовал самые неприятные сценарии, и постоянно всплывала фраза Лиама о том, что нужно будет оказать ему какую-то услугу в день церемонии. О которой с тех пор Пророк не вспоминал.

«Какую услугу? Какую? — Алана охватил страх, к горлу подступила тошнота, — он явно не чаю со мной попить хочет!»

«Чего ты боишься, мой маленький человек? Я чую твой страх», — прозвучал в голове шёпот Бога.

Алан сделал несколько глубоких вдохов и вцепился дрожащими пальцами в ремешок своей сумки.

— А если я не смогу сделать то, о чём попросил Лиам на церемонии? — прошептал он, надеясь, что никто из окружающих не заметит, что он говорит сам с собой.

«Ты сможешь всё, — обнадёжил его голос, — а если что-то тебе помешает, то я помогу. Как в том бою со вторым учеником».

— Ты знаешь, чего он хочет от меня? Ты же с ним тоже говоришь?

«Я говорю с ним, а не мысли читаю. Как и с тобой», — голос замолк, явно давая понять, что продолжать разговор он более не намерен.

Алан вздохнул и поплёлся домой, ощущая, как сильно ему не хочется возвращаться в Собор Принятия. Настолько сильно, что с каждым шагом ноги словно становились тяжелее.

«Одна главная задача! — сам себе напомнил Алан, — одна задача!»

Войдя в ворота собора, он поймал себя на странном чувстве: встречаясь взглядами с магами-проповедниками и отцами-настоятелями, он всё чаще и чаще читал в них поддержку. Это всё напоминало ему странную игру, где нужно было только лишь с помощью интуиции догадываться, кто из проходящих мимо людей на твоей стороне, а кто нет.

Он остановился у главной двери и, задрав голову вверх, смотрел на тяжёлые стены собора, которые нависали словно скалы над морем.

«Раньше этот вид вызывал у меня такой восторг! — с горечью подумал Алан, — а сейчас собор только давит на меня, словно сверлит злым взглядом».

Будто в подтверждение его мыслей с вершины слетел ворон и громко каркнул.

***

Алан проснулся от странных звуков, доносящихся с улицы. Там кто-то орал и ругался, иногда были слышны удары. Он выглянул в окно, но ничего разглядеть не удалось: один из живописных выступов собора загораживал тот участок, на котором что-то происходило.

— Это не похоже на очередную казнь, — пробормотал Алан, умылся из тазика, стоя́щего у кровати, и уставился на себя в старое зеркало на стене. От времени края зеркала уже почернели, а по диагонали шла чёрная полоса, деля лицо Алана на две кривые половины. Ему показалось, что это какой-то нехороший знак, хотя раньше об этом он никогда не задумывался.

У окна кто-то замельтешил, хлопая крыльями, а затем ворон со скрежетом вцепился в каменный подоконник и громко каркнул, призывая человека забрать у него письмо.

«Письмо? Ещё и через ворона?»

Алан успокоил птицу и отвязал от лапки маленький кусочек бумаги. На ней неровным почерком было выведено всего несколько строчек:

«Что-то неладное творится, возможно, ты был прав насчёт затишья перед бурей. Нита куда-то исчезла, поднял всех, чтобы её найти, но без результатов. Помни о своей цели, жди писем». — И подпись: «Л».

На сердце у юного мага кошки заскребли: зачем Лефир прислал письмо, ведь они не обменивались письмами с тех пор, как Алан вступил в подполье, так как всех воронов проверяет Тайная сеть.

«Значит, у него не было другой возможности мне сообщить об этом? — подумал Алан, подходя к двери, чтобы прогуляться по собору перед началом занятий. — Но зачем ему в письме сообщать мне о Ните? Не проще ли было сказать об этом при личной встрече?»

Ладонь привычно опустилась на ручку двери, но та оказалась заперта. Алан нахмурился, внимательно осмотрел замóк и с ужасом понял, что дверь заперта снаружи.

«Что происходит?» — он провёл рукой по лбу, стирая выступивший пот, и несколько раз толкнул дверь, но та не поддавалась. Алан стал стучать и пинать её ногами.

— Кто-нибудь! Выпустите меня! — в отчаянии крикнул он.

На его зов кто-то за дверью засопел:

— Преподобный приказал запереть вас до дня церемонии, молодой господин, — прозвучал холодный бесцветный голос.

— Почему? Я же ни в чём не провинился! — не сдавался Алан, снова пнув дверь.

— Приказ Пророка Икада, — отчеканил голос за дверью, — он велел вам молиться и готовиться к церемонии.

— Да как же так?.. — уже тише проговорил Алан, делая шаг назад от двери.

— Не переживайте, Алан, еду и прочие вещи вам принесут чуть позже. А по истечении трёх дней — и церемониальные одежды. Молитесь и веруйте, Ааронг и Пророк Лиам ждут этого часа с нетерпением.

Алан облизал губы, лихорадочно думая, что можно сделать. Взгляд его скакал по комнате как перепуганный заяц.

«Дверь закрыта, там охрана, в стенах дыру я сделать так быстро не смогу, а если использовать катализаторы, то привлеку слишком много внимания. Окно? — Он подбежал к окну и свесился половиной тела наружу. — Слишком высоко, какой это этаж? Шестой? Седьмой? С этой странной архитектурой не так-то просто посчитать!»

— Господи! — взмолился он, подняв глаза к потолку. Но ответом ему было полное безмолвие. Видимо, Ааронг снова куда-то ушёл. А может быть, просто не хотел разговаривать.

Алан сел на кровать, покусывая большой палец руки и тряся ногой, пытаясь выдумать способ сбежать. И вдруг его осенило: «А если бежать и не надо? Лефир в письме написал, что нужно думать о цели. А моя цель — это именно церемония, где я стану преемником, а после и самим Пророком!»

Он замер, будто боясь упустить решение задачи, которое витало где-то совсем рядом.

— Может быть, именно сейчас и не нужно сопротивляться потоку? — прошептал Алан, проводя ладонями по лицу, чтобы немного прийти в себя. — Ладно, цéлую вечность меня никто тут держать не будет, всего лишь пара дней до церемонии. Что может случиться? — уговаривал он сам себя, ходя по комнате от стены до стены. Но как бы Алан ни старался, страх всё сжимал внутри, а интуиция кричала о том, что что-то не так.

Оставшиеся два дня Алан провёл в тревожном ожидании и молитвах, как и хотел от него Преподобный Лиам. Приносили изысканные блюда, какие в своей жизни послушника и ученика Алан едва ли только видел. Но кусок в горло не лез, и насладиться вкусом мяса или редких фруктов не получалось.

Он лежал на кровати, бездумно глядя в потолок, когда послышался звук поворота ключа, и дверь приоткрылась.

— Ваш церемониальный наряд, молодой господин, — произнёс испуганный женский голос, и, прежде чем Алан повернул голову, дверь захлопнулась.

«Откуда тут женщины? Это же Собор Принятия? — удивился Алан, садясь на кровати, — может, это был детский голос какого-то послушника?»

Он тряхнул головой, прогоняя сонливость, и взглянул на церемониальные одежды, они аккуратной стопочкой лежали в коробке, которую просунули в дверь. Сверху, почти раскрывшись, белела записка с завитушками Лиама:

«По воле Ааронга сегодня я обрету искреннего и верного преемника. Жду тебя, Алан, на площади к полудню».

Алан повертел записку в руках и даже посмотрел её на свет, никаких подписей или дополнительных строчек не было. Он расправил одежду и ухмыльнулся: она была точь-в-точь как у самогό Пророка, только меньшего размера, как раз для Алана.

«Разве это правильно? Одевать меня в ту же одежду, что и Пророка?» — подумал он, послушно переодеваясь.

На его памяти ещё не происходило таких церемоний, поэтому он понятия не имел, что правильно, а что нет. Только несколько раз приходилось слышать от старших магов-проповедников, что назначения преемника уже бывали. И почему-то это считалось не очень хорошим знаком перемен.

«В этот раз это тоже знак перемен, — с какой-то решимостью подумал Алан, — перемен к лучшему!» — Он пригладил белый воротник, отшитый по краю узором из блестящей зелёной нити, и повесил на шею свой знак мага-проповедника.

В коробке лежали и заботливо сложенные катализаторы магии, они заставили Алана нахмуриться.

«Зачем на церемонии катализаторы магии? — с некоторой тревогой подумал он, разглядывая такие знакомые пузырьки. — Просто возьму с собой, пить не буду», — решил он, распихав их по карманам.

Не успел Алан закончить с приготовлениями, как дверь бесцеремонно распахнулась, и в комнату вошёл сам Пророк. Он окинул холодным взглядом комнату, а затем и самогό Алана. И расплылся в довольной улыбке.

— Этот день настал, мой любимый ученик, возлюбленный сын!

— Да благословит нас Ааронг! — вяло ответил Алан, сложив руки на груди.

— Следуй за мной! — приказал Преподобный и вышел.

В соборе, несмотря на обед, было безлюдно.

«Неужели все собрались на площади, чтобы смотреть на церемонию?» — Алан вытер вспотевшие ладони о ткань внутри карманов.

— Надеюсь, ты не слишком на меня зол, — удивительно весёлым голосом проговорил Пророк, — пришлось тебя закрыть, чтобы ты был в сохранности. Последнее время активизировались предатели, я переживал, что они убьют тебя до церемонии. — Он покосился на побледневшего Алана.

— Для меня это было неожиданностью, — тихо ответил Алан, — я не знал, что это для моей безопасности. — Он шёл за Лиамом, стараясь не поднимать испуганных глаз, чтобы тот не заподозрил его в связи с предателями.

— Я так рад, Алан, что ты наконец-то станешь моим преемником и разделишь со мной тяжёлое бремя главы государства! — В голосе Пророка звучали неподдельные нотки счастья. На мгновение Алан даже поверил, что Преподобный и правда рад этому.

Они вышли на помост так резко, что солнечный свет ослепил глаза, привыкшие к полумраку. На площади действительно была огромная толпа.

«Такое ощущение, будто бы сюда согнали всех жителей Гойтха, — подумалось Алану, который пытался незаметно осмотреться. Для себя он приметил, что по краям площади стоят стражники. В очень большом количестве. — Их явно столько не нужно для охраны, — сердце Алана забилось быстрее, — что-то здесь не так!»

Он случайно выцепил взглядом лицо мага-целителя Тома, бледное, как у мертвеца.

Тем временем Лиам раскинул руки, приветствуя своих подданных:

— Впервые за множество поколений пророков у нас появился избранный самим Богом Ааронгом! Алан, мой ученик, мой преемник! — провозгласил Пророк. Толпа ответила ему гулом. Лиам широко улыбнулся и продолжил: — Сегодня в полдень Алан обретёт титул и ответственность. Но, чтобы я и Ааронг могли убедиться в преданности ученика, ему нужно пройти последнее испытание! — Алан сглотнул, стараясь держать спину прямо. — Всё, что нужно, — убить с помощью силы, дарованной Богом, одного из предателей. Одного из тех, кто плёл заговор за спиной у короны! — Лиам посмотрел на Алана, и его широкая улыбка превратилась в оскал.

На помост вывели человека с мешком на голове и поставили на колени. Вывели его явно члены Тайной сети, никаких знаков на их одежде не было, а лица скрывали маски.

— Выпей катализатор, сын мой, — промурлыкал Лиам.

Алан трясущимися руками не с первого раза отковырял пробку и быстро залил содержимое пузырька в рот. Катализатор обжёг язык и горло. Перед глазами немного поплыло, и сила заполнила вены. Алан так давно не принимал катализаторы, что почти забыл это пьянящее ощущение мощи под своей кожей.

Лиам сделал движение рукой — и с пленника сорвали мешок.

Алана прошиб холодный пот. Сердце забилось где-то в горле, перед глазами забегали тёмные мушки, а в ушах зазвенело. Ему показалось, что он сейчас упадёт. Перед ним на коленях стоял Лефир. Из уголка его рта бежала тонкая струйка крови.

Тяжёлая рука Пророка легла на плечо.

— Пришло время исполнить волю Господа нашего Ааронга. Докажи мне и всем людям, что ты достоин звания преемника Пророка Икада.

Алан оглянулся, кидая потерянный взгляд на толпу, там, среди злых лиц, вопящих о смерти для предателей, были и другие, которые с испугом смотрели на происходящее.

«Я не могу!» — только и пронеслась в голове единственная мысль. Он снова повернулся к Лефиру, взгляд его скользнул на шею и часть ключицы, где явно виднелись синяки и следы крови.

Алан сделал шаг назад, не понимая, что происходит, но Лефир поднял голову и, весело оскалившись кровавыми зубами, прошептал:

— Ты всё равно его убьёшь, Алан, я верю!

«Я не могу!» — Алану захотелось вырваться и убежать, бросить всё, забиться в самый дальний угол и уснуть, чтобы никогда не проснуться.

«Некоторые жертвы неизбежны», — прошелестел голос в голове; руки Алана наполнились чуждой ему силой и сделали несколько резких жестов против воли самогó Алана.

Алан почти увидел, как магия тянется от его пальцев к сердцу Лефира и сжимает его в смертельных объятиях. Как зрачки его чёрных глаз расширяются от боли, а белки́ становятся красными, наполняя глаза кровавыми слезами, и он, не издав ни звука, падает замертво на помост.

«Нет! Нет! Не надо!» — хотелось закричать Алану, ему хотелось броситься к другу, прижать его к себе, но тело не слушалось. Губы только сильнее сомкнулись в немом молчании, а руки безвольно висели вдоль тела. Будто бы его тело было лишь тряпичной куклой, которой управлял кто-то другой.

Толпа взорвалась криками, Лиам что-то торжественно вещал, но Алан не слышал, он, ссутулившись и шаркая ногами, пошёл обратно, под своды Собора Принятия. Кто-то попытался схватить его за руку, но Алан проигнорировал это, продолжая идти.

Уйдя от шума толпы, Алан услышал глухой горестный вскрик и не сразу понял, что сам же его и издал.

— Алан?

Он обернулся, ожидая увидеть там отвратительное лицо Лиама, но вместо него увидел встревоженное круглое лицо отца Зура, который протягивал к нему руки и чуть не плакал.

Алан сделал несколько шагов к нему, закрыл лицо обеими руками и рухнул в объятия отца Зура, не чувствуя ног.

— Этого не может быть, — хрипло прошептал Алан, — я не верю, что это происходит!..

Тёплая рука отца Зура прошлась по его волосам, отчего в груди больно сдавило так, что Алан забыл, как дышать.

«Я убил лучшего друга! — эта мысль крутилась в голове как лошадь на манеже, не оставляя места никакой другой мысли. — Я убил Лефира этими руками!»

Алан вцепился в одежду отца Зура, зарылся в неё лицом и разрыдался.

***

Бросив на мокрую землю свою церемониальную одежду, Алан остервенело копал, откидывая тяжёлые комья почвы. Он уже стёр руки в кровь, но продолжал вгрызаться остриём лопаты в неподатливую землю.

Неподалёку лежало бездыханное тело Лефира, прикрытое простынёй. Алан старался туда лишний раз не смотреть, потому что стоило взглянуть на любимое лицо — и к горлу подкатывал ком, а глаза начинало щипать из-за подступивших слёз.

Он копал могилу для друга на полузаброшенном заднем дворе за корпусом послушников.

Алан с боем отобрал тело у агентов Тайной сети — когда горожане разошлись, тело полагалось бросить в трупную яму, куда кидали тела всех изменников и последователей ложных богов. Но Алан не дал этого сделать, из-за этого он подрался с агентами, чуть не разнёс хозяйственную пристройку у собора и накричал на Пророка. Но тот почему-то даже не стал наказывать его, а просто приказал агентам оставить мальчика в покое.

«Неужели у Лиама есть сердце, раз он разрешил похоронить Лефира здесь? — подумал Алан, откидывая очередной комок земли в сторону. По лицу стекал пот, вся одежда уже промокла, но преемник Пророка этого не замечал. — Нет у него сердца. И души у него нет! — со злостью решил Алан, — он просто испугался, что я нападу и на него!» — Горячие слёзы сами по себе потекли по щекам, заставив Алана остановиться. Он сел на землю и снова заплакал, размазывая грязь по лицу. Ладони болели и кровили, ноги дрожали, но больше всего болело там, внутри. Он прижал руку к горлу, ощущая, как сердце сводит судорогой каждый раз, как он вспоминает миг смерти Лефира. Как раскрываются его глаза, а волосы, прилипшие к бледному лицу, блестят от пота и крови.

Внезапно слёзы закончились, и Алан поднял голову, взял лопату и снова принялся копать. В его голове не было ни одной мысли, только боль и пустота.

Закончив работу, он немного постоял на краю ямы, глядя вниз. С неба накрапывал мелкий холодный дождь.

Алан сдёрнул простыню с Лефира и внимательно посмотрел на его лицо. Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами, казалось, будто он просто спит. От ветра его чёрные ресницы слегка подрагивали.

Алан провёл пальцами по волосам друга и, взяв его на руки, аккуратно уложил в яму, накрыв сверху простынёй. Он кинул горстку земли сверху и с трудом вздохнул, чувствуя, как внутри что-то оборвалось.

С каждым комком земли из Алана будто бы уходило всё живое, что билось внутри, все надежды и вера. Оставляя только яростную решимость.

— Теперь есть только один путь, — прошептал он, глядя на то, как тело Лефира почти полностью скрылось под слоем мокрой земли.

***

Следующие недели тянулись как плавленный в печи сыр. Алан, изображая максимальное смирение, стал идеальным преемником, не переставая радовать Пророка своим послушанием и холодностью. Он стал отрешён от мира и сосредоточен на своей цели, мрачен и холоден со всеми, кроме отца Зура, который изредка навещал его. Но эти встречи Алан держал в строжайшей тайне.

Как он потом узнал, после смерти Лефира на площади начались беспорядки, агенты Тайной сети и подполья вступили в драку. Видимо, это было частью плана по вычислению членов подполья. Своего рода провокация.

Многие из подполья оказались умнее и не стали привлекать к себе лишнего внимания, работа продолжалась. Алан отдавал распоряжения через третьих лиц, стараясь всё время держаться рядом с Пророком, чтобы тот ничего не заподозрил.

На могилу Лефира Алан больше не приходил.

— Как вы думаете, можно ли отказаться от дара? — спросил Алан, глядя вниз на чан, в котором бурлили, перемешиваясь, катализаторы магии.

Они с Пророком снова посетили монастырь, по просьбе самогó Алана. Лиам был приятно удивлён таким рвением преемника к обучению, поэтому согласился.

Пророк кинул взгляд вниз и, поставив руку на перила, ответил:

— Если дар Божий, от него нельзя отказаться.

— Когда тебе дарят что-то, это что-то становится твоим, и ты сам уже решаешь, что с этим делать, верно? — голос Алана звучал глухо.

— Не стоит брать на себя больше, чем сможешь унести, мой ученик! — нахмурился Пророк.

— Например, можно передарить подарок или просто убрать в дальний ящик… — продолжал Алан, не отрывая глаз. — Разве дарителю не должно быть всё равно?

Лиам молчал, сверля ученика взглядом.

— Я хотел бы отказаться от катализаторов магии, — наконец решительно произнёс Алан, резко выпрямляясь, он бесстрашно посмотрел в глаза Пророка, — мне глубоко противен этот дар. Я не хочу быть тем, кто питает своё эго при помощи крови разумных существ.

Ноздри Пророка раздулись, а лицо покраснело, однако голос остался ровным.

— Ты всего лишь преемник, а уже чересчур много о себе возомнил!

Алан улыбнулся, не сводя глаз с лица учителя.

— Хочешь остановить меня? Ну попробуй! — с вызовом ответил он, разводя руки в стороны.

— Какой смысл сейчас становиться моралистом и жалеть их, если ты уже сам убийца? — хищно улыбнувшись, проговорил Лиам, — такой же, как и я.

Внутри словно что-то взорвалось, в руках запульсировала сила, перед глазами поплыли круги, окрашивая всё вокруг в красный.

— Я не такой, как ты! — крикнул Алан, видя перед собой только ненавистное лицо Пророка. Не дожидаясь ответа, он выкинул вперёд руку, надеясь силой схватить Лиама, но тот ловко увернулся и, скорчив гримасу отвращения, ударил Алана в ответ наотмашь. Невидимый хлыст пролетел в миллиметре от щеки, Алан даже ощутил движение воздуха.

Монахи замерли, глядя на потасовку Пророка и его преемника.

Алан перекувыркнулся, сделал подсечку с помощью силы, но тут же упёрся спиной в перила.

— Гнев ослепил тебя, Алан, вместо смирения ты выбрал затаиться, — произнёс Лиам, подходя ближе и наклоняясь к ученику. Сила Пророка сдавливала горло Алана. — Тебе не стоило меня недооценивать, мой любимый ученик, — он хмыкнул, сила сжала горло сильнее, — да, лучший ученик. Жаль, что так недолго.

В этот момент откуда-то изнутри поднялась волна и вышла наружу, оттолкнув Пророка с такой мощью, что он потерял контроль над силой и больно ударился о перила.

— Я не такой, как ты! — хрипло повторил Алан, поднимаясь на ноги.

Лиам рассмеялся.

— Ты не такой, как я. Ты слабак! — И ударил в грудь Алану обжигающей волной, она, вопреки всем ожиданиям, подняла мальчика в воздух и резко кинула вниз, прямо в огромный котёл с бурлящими катализаторами.

Лиам удивлённо посмотрел на свои руки, а затем бросил безразличный взгляд в котёл.

— Работайте молча! — повелел он монахам.

Глава 19 "Торговец надеждой"

Маркус сидел посреди сада резиденции Арино и разглядывал мир через свой золотой глаз. Ему казалось, будто бы очертания мира, в котором видны дýхи, несколько изменились: тени или дýхи сделались дёргаными, они всё чаще собирались в стайки и замирали на одном месте — вместо того чтобы беспечно залезать везде, как они это делали обычно. Дýхи словно чего-то боялись.

«Хотя насколько применимо к ним слово «бояться»? — подумал Маркус, протягивая руку к одному из дýхов, похожему на длинную прозрачную змею с множеством ног, которые выглядели как плавники по бокам его тела. — Но ведут они себя странно. Интересно, этому может быть виной болезнь телесных жидкостей? Или деятельность Приручателя?»

Дух обвился вокруг руки и тут же сбежал, оставив после себя только лёгкий светящийся след, к которому потянулись другие дýхи, больше напоминающие звёздочки или светлячков.

Маркус думал о том, что ему рассказал Л’арт при их встрече в точке покоя. Про Камни Ярости и Разума — что, вероятно, они являются источниками силы алкори и даэвов. И про краденую магию гоммулов.

«Так вот почему магия воинов-гоммулов в лесу казалась мне такой странной, — решил ханнуит, — теперь-то я понимаю, что она один в один как сила разума алкори! А такое быстрое заживление ран? Не так быстро, как у даэвов, но невозможно для гоммулов».

Он немного понаблюдал за дýхами, иногда прося их сделать что-нибудь, а потом поднял голову и всмотрелся в окна второго этажа главного здания резиденции. Балкон личных покоев Оро выходил в сторону сада, чтобы можно было наблюдать восходы солнц.

«Л’арт упоминал, что поделился с лордом своими предположениями о крови рас и тем, откуда магия у гоммулов. Интересно, Оро уже выяснил, куда деваются пропавшие даэвы?»

Маркус сощурился, пытаясь разглядеть какое-нибудь движение в окнах, но ничего не увидел. Хмыкнув, он направился туда пешком.

— Да, он мне рассказал об этом, — согласно кивнул лорд в ответ на вопрос Маркуса, — я более чем уверен, что ненормальные доходы домов Хати, Саалд и Зереф — это результат продажи живых даэвов в Икад. — Он оторвался от бумаг и поднял воспалённые глаза на волчонка. — Какая невероятная смелость — продавать нашим врагам считай что оружие, которое они направляют против нас!

Маркус сел в кресло с другой стороны от стола и, подогнув под себя ноги, откинулся на спинку.

— А король знает?

— Знает всё, что мне удалось найти, — вздохнул Ородрет, — самое сложное — это поймать за руку контрабандистов. Этим и занимаемся… Почему ты этим вдруг заинтересовался?

Маркус задумчиво пошевелил ушами.

— Я разговаривал с Л’артом, он немного рассказал мне о своих исследованиях, но меня больше заинтересовали Камни Ярости и Разума. Ты знал, что у алкори есть такой же камень, как и у нас в Раскалённом Утёсе?

— Ты уже и с ним в своих снах разговариваешь? — проворчал Оро, с лёгким подозрением глядя на ханнуита, но тут же продолжил: — До последней поездки не знал, — честно признался Ородрет. — Разве эти камни — не просто древние реликвии, которые являются лишь… — он задумчиво потёр лоб рукой, — просто символом веры?

— Л’арт думает, что они — источники магии даэвов и силы разума алкори.

Лорд скептически хмыкнул.

— Хочешь сказать, если их уничтожить, мы все станем гоммулами? Только с другим цветом кожи?

Маркус улыбнулся, эта теория и ему казалась не очень-то правдоподобной.

— Алкори только предполагает, проверить-то это никак нельзя.

— Можно: просто ломаешь цепи, на которых висит Камень Ярости, он падает в жерло вулкана — и всё! — хохотнул Ородрет, но тут же сделался серьёзным. — Но в нынешних условиях внешней политики не хочется оказаться без своих преимуществ. Не думаю, что кто-то согласится уничтожить их ради эксперимента, если есть хоть один процент, что теория Л’арта верна.

Маркус согласно закивал, покусывая ноготь на пальце руки, а лорд неожиданно подскочил и, перевесившись через стол, внимательно посмотрел в лицо волчонка. — Этот твой глаз же видит тени, о которых талдычила Х’алдир?

Маркус от неожиданности вцепился в подлокотники.

— Ну да. Я просто вижу, кроме обычного мира, ещё и, ну… как бы ещё один слой из теней.

— Хорошо… — протянул Оро, не отрывая взгляда от сына. — А они могут искать кого-нибудь по твоей просьбе? По зáпаху или как-то ещё?

Маркус тоже прищурился, копируя Оро, и чуть приблизил своё лицо к его.

— Они не понимают сложных запросов, только совсем простые, по типу: «дай это», «толкни», «соберитесь вместе». Даже если я их попробую попросить найти что-то, они ничего не поймут, либо уйдут искать, а по дороге забудут об этом.

Лорд вздохнул, возвращаясь на место и подпирая рукой голову.

— Жаль, это могло бы очень упростить задачу по поиску контрабандистов. А теней поумнее там нет?

Маркуса разобрал смех, он прижал руку ко рту и хихикнул, ловя на себе недовольный взгляд лорда.

— Нет, не бывает теней разных по уровню разумности. Они все одинаковые.

Ородрет сделал вид, что не замечает реакции Маркуса.

— Если хочешь что-то узнать о Камне Ярости, то напиши дестуру Раскалённого Утёса Цесу. Только скажи ему, что ты от меня. Он всё тебе расскажет.

***

Маркус с разбега плюхнулся на диван в главном зале и закинул в рот несколько сушёных мясных кусочков, которые он стащил с кухни. Вечером должна была прийти Дайна, поэтому волчонок собирался провести остаток дня ничего не делая, чтобы хорошенько отдохнуть перед тренировкой с ней.

Он обнаружил себя на каком-то деревянном помосте, стоя́щем на площади, но одним своим боком примыкающим к каменной стене храма. Маркус задрал голову, пытаясь рассмотреть его — он чёрной скалой возвышался над землёй, где-то наверху висели чёрно-зелёные знамёна со знаком песочных часов.

«Икад?» — не веря своим глазам, подумал волчонок и огляделся. На площади волновалось море гоммулов, но их голосов Маркус почти не слышал, они еле-еле доносились откуда-то издалека.

На помосте стоял бледный Алан в красивой нарядной одежде и смотрел на гоммула перед ним. Маркус внимательно разглядел незнакомца: белое, словно фарфоровое, лицо, чёрные глаза, под которыми пролегли тёмные тени, чёрные кудри, слипшиеся от крови или пота — с такого расстояния было не разобрать, поэтому Маркус подошёл ближе. Из уголка рта незнакомца текла струйка крови, а на шее виднелись ссадины и синяки.

«Это пленник? Почему же Алан так напуган?»

К Алану подошёл какой-то мужчина и положил тому руку на плечо.

— Пришло время исполнить волю Господа нашего Ааронга. Докажи мне и всем людям, что ты достоин звания преемника Пророка Икада.

Маркус даже присвистнул: «Преемник пророка Икада? А ты не так-то прост, гоммул Алан! Не думал, что я связан с почти что королём! — И тут же уставился на мужчину. — Так это и есть Пророк Лиам, про которого рассказывал Оро!» — В нос ударил гадкий запах гниющего мяса, и за спиной Алана появилась та самая чёрная тень, что уже была в виде́ниях Маркуса.

Волчонок нахмурился, не понимая, что происходит. Судя по всему, Алану следовало убить этого пленника, но он… не мог? Или не хотел?

«Я не могу!» — услышал Маркус крик Алана у себя в голове, он был настолько полон отчаяния и боли, что у волчонка защемило сердце. В один миг Маркус ощутил весь леденящий ужас, овладевший Аланом, он чувствовал, как тому хочется просто убежать и спрятаться, чтобы всё это оказалось просто каким-то страшным сном.

Пленник, стоявший перед Аланом на коленях, звался Лефиром, и их связывала тонкая, едва заметная белая нить. Гоммул сделал нерешительный шаг назад, но тень остановила его, что-то шепча ему на ухо. Затем тёмная рука тени потянулась вперёд, схватила сердце Лефира и резко сжала.

От нахлынувшей боли Маркусу стало дурно, он потянулся к Алану, но картинка перед глазами помутилась, начала стираться, и волчонок пришёл в себя на том же диване в резиденции Арино.

«Что происходит? Если верить словам Ады, и мы с Аланом как-то связаны, я что, каждый раз буду вынужден смотреть на его… — Маркус хотел было съесть ещё кусок, но откинул его, — на его трудности?»

От увиденного остался горький осадок в душé, отчего-то Маркус ощущал, что именно чувствовал Алан, убивая единственного близкого в своей жизни.

***

Оро мерил шагами кабинет, сжимая в руке то, что ему несколько часов назад принёс Зафф.

Выглядел помощник так, словно прошёл огонь и воду, он протянул лорду бумаги и прошептал:

— Мы были прав, мой лорд!

Иногда Ородрету казалось, что Зафф делает просто невозможное: «Как ему удалось достать эти документы, они явно были где-то в недрах Королевского дома? — подумал Оро и нахмурился. — Из Заффа бы получился отличный глава дома, надеюсь, он не попытается меня подсидеть. Против такого таланта у меня нет шансов».

Он пробежался глазами по строчкам. Судя по всему, это выдержки из записей Рахмона, бывшего помощника Арила. В них говорилось о том, что Дайна — незаконнорождённая дочь Королевы Кутаиса, как Оро и предполагал. Вскоре после того, как королева разрешилась от бремени, её убили по приказу короля, прикрывшись начавшимся переворотом.

Ребёнка король приказал сохранить в тайне. А после, за прощение, Ирион согласился признать Дайну своей с Ларной дочерью.

«Вот же б’чар! — подумал Ородрет, — снова вывернулся как змея! Везучий какой!» — Он со вздохом оторвался от бумаг и, закрыв глаза, запрокинул голову к потолку.

— Выходит, что у Арила есть компромат на Дайну. Если я не соглашусь делать, как он велит, он просто откроет всем тайну её рождения, отобрав у неё все права благородного даэва. — Он схватился за голову и, шумно выдохнув, сел на кресло для гостей. — Да почему же надо всё время выбирать? Как я устал от этого! — взвыл лорд, запуская пальцы в волосы и впиваясь ногтями в голову.

Просидев так несколько минут, он резко встал, скомкал бумагу и бросил в огонь камина. Глядя, как листы заворачиваются и чернеют, он ощутил, как земля уходит из-под ног.

«Насколько Арилу принципиально, чтобы мы с Дайной не были вместе? Выходит, я иду против воли короля? — лорд провёл дрожащей рукой по шее, оттянув ворот одежды, — но это же просто его прихоть, никакой политической подоплёки в этом нет!» — Он рухнул на кресло, закрыв лицо руками.

— Отдам приказ выкрасть и уничтожить все бумаги о тайне рождения Дайны, тогда она будет в безопасности! — пробормотал он, и по спине пробежал холодок.

«Если повременить с официальными заявлениями, у нас будет небольшая фора по времени, не думаю, что Арил проверяет сохранность всех документов каждый день. А потом…»

— А потом будет полный провал и, возможно, обвинение в измене! — прошептал Оро, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

В дверь постучали, но не успел Оро ответить, как в кабинет ворвалась Дайна. Судя по лёгкому румянцу на лице, девушка была на тренировке с Маркусом. Она вбежала с радостной улыбкой, но, увидев лорда, озабоченно нахмурилась.

— Что-то случилось? Ты такой бледный.

Ородрет сжал губы, безразлично пожимая плечами. На него накатила невыносимая усталость, которая не была физической. Словно душа устала.

Дайна присела рядом с креслом и положила руку на колено Оро.

— Может, позвать Заффа? Я видела его во дворе… — торопливо начала она.

Лорд жестом остановил её.

— Не надо. Помнишь, я принял неверное решение, когда отправился в Храм Предков один?

— Конечно.

— Сейчас я снова принял решение. И если оно окажется неверным, ты уже меня не спасёшь.

Дайна непонимающе посмотрела на Оро, всё сильнее хмурясь.

— Я не понимаю, что происходит?

Лорд сделал глубокий вдох и ненадолго задержал дыхание, прежде чем ответить:

— Ты просила меня сделать выбор. Я сделал. И этот выбор — ты.

Дайна на мгновение улыбнулась, но тут же её лицо снова стало напряжённым, она внимательно вглядывалась в глаза Оро, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Скорее всего, когда Арил всё узнает, меня, а может, и тебя объявят изменниками, — кисло добавил он.

Дайна вздохнула с каким-то облегчением и сжала руку Оро.

— Этого ещё не случилось, ты же пока ничего не сделал? Только решил?

Он помотал головой. Дайна поднялась и прижалась губами ко лбу лорда.

— У нас ещё есть время, вместе точно придумаем хороший план…

В щель приоткрытого окна с шипением просочился почтовый аспид и, мотнув гибким хвостом, скинул письмо Ородрету в руки.

— Лёгок на помине, — проворчал лорд, разворачивая письмо, скреплённое печатью Королевского дома. Быстро прочтя его, он провёл рукой по шее и откинулся на спинку кресла. — Завтра в полдень еду к Арилу с докладом о контрабанде даэвов за границу.

***

— Ну что? — подскочил Маркус, как только Зафф открыл дверь. Тот только развёл руками.

Маркус нервно облизал губы, ощущая неприятный кислый привкус во рту: «Не зря мне с самого утра в тот день казалось, будто что-то не так! — Он нервно потёр пальцами лоб. — Как в тот день, когда гоммулы напали на стан! Тени вели себя точно так же!»

В десятый день месяца первого дождя лорд Ородрет отправился к королю с отчётом и пропал. До Арила он не доехал, об этом Зафф и Маркус узнали, когда в резиденцию прилетел аспид от короля с требованием разъяснений.

Зафф, морща нос, отправился к королю, а Дайна с Маркусом обыскали всё, но никаких следов Оро не было. Включая его повозку, авгуров, возницу и четырёх стражников дома Арино.

Вернувшийся Зафф направил сообщения своим «мышкам», которые у него были буквально везде, включая чужие поместья на землях других великих и малых домов. Но Ородрет как сквозь землю провалился.

— Это какая-то магия! — фыркнул Зафф, потирая уставшие глаза. Маркус недовольно махнул хвостом.

«В прошлый раз, когда тени так себя вели, случилось событие, значимое для пути, — размышлял он, с каждой секундой становясь мрачнее, — неужели в этом может быть замешана Несмертная Мать?»

— Магия… — задумчиво повторил волчонок, прижав уши, — но такой магии не существует!

Зафф только вздохнул:

— Я уже сделал всё, мои агенты прочесали весь Аур, а прочие не сводят глаз с глав великих домов! Ну не может даэв бесследно пропасть среди бела дня в столице без магического участия! Даже Королевский дом направил все возможные усилия на поиск.

— Маловероятно, что главы домов что-то делают своими руками! — проворчал Маркус, нервно виляя хвостом.

Помощник лорда лишь покачал головой, закладывая очередную записку в рюкзачок к лавовой крысе. Он снова достал письменные принадлежности и разложил их перед собой.

— Для начала перечислю всех, кто имеет зуб на Оро, — вздохнул Зафф, окидывая взглядом лист и тут же доставая второй, — одного листа явно будет маловато!

— А я… — Маркус замер, чувствуя какое-то смутное ощущение чего-то важного. Он провёл рукой по волосам, словно решаясь на что-то. — А я пойду и поговорю с Несмертной Матерью, будь она неладна. Мне кажется, что она может что-то подсказать.

Зафф удивлённо поднял бровь, но ничего не ответил.

Усевшись поудобнее, Маркус попробовал погрузиться в медитацию, но взволнованные дýхи, которые метались вокруг, сильно отвлекали. Волчонок даже слегка зарычал.

«Просто следи за дыханием! — проговорил он мысленно сам себе, — медленно, будто погружаешься на дно водоёма».

Почему-то в голове появилась мелодия, которую Артанис всё время наигрывал на своей лютне. Уже погружаясь в медитацию, Маркус подумал, что надо бы написать Цесу из Раскалённого Утёса.

Каким-то непостижимым образом волчонок снова оказался в точке покоя. Только на этот раз погружение в неё было не таким глубоким.

«Это я стал так умел, и мне это легче даётся, или действительно точка покоя сдвинулась с места?»

В который раз Маркус пожалел, что Ады больше нет, и нельзя ей задать свои вопросы. Он походил по залу, в котором они с Заффом расположились, ища «двери», через которые можно попасть к Несмертной Матери.

Можно было бы просто позвать, как для разговора с Л’артом, но Маркус хотел прийти к ней сам, чтобы немного застать её врасплох.

Немного побродив, он краем глаза заметил странное трепыхание в жаровне в полу. В точке покоя огонь не мог двигаться, как и дым, да и что угодно. Подойдя ближе, он увидел там небольшую чёрную трещину, протянул руку и схватился за её край, увеличивая её.

— Интересный способ, конечно, — пробормотал он, — надеюсь, она приведёт туда, куда мне нужно, а не в Икад.

Недолго думая, Маркус спрыгнул в трещину и, не успев открыть глаза, сразу ощутил, как лицо заколол холодный воздух. Снежинки, застывшие в полёте, алкори, парящие над мостовой, искрящийся осколок на вершине шпиля. Маркус огляделся и потянул носом воздух, пытаясь понять, где может быть Несмертная Мать.

«Волчонок пришёл ко мне сам?»

От неожиданности Маркус подпрыгнул и схватился за кинжал. В обычно безэмоциональном голосе Приручателя Маркусу послышались самодовольные нотки.

Несмертная Мать стояла перед ним, поглаживая белый бок рейката, который немигающим взглядом уставился на волчонка.

«Неужели ты решил пойти по своему пути?»

— Я и так иду по своему пути! — тут же возразил ей Маркус, прижав уши.

Несмертная Мать медленно повернула голову.

«Путь только один, мой волк. И ты не можешь сопротивляться ему вечно».

— Я пришёл за другим, — проговорил волчонок, сжав одной рукой ладонь другой, — я хотел попросить о помощи. Вы ведь воплощение богини?

Несмертная Мать молчала.

— Мой лорд пропал очень загадочным образом, и я… я подумал, что вы сможете помочь его найти.

Приручатель подошла ближе и коснулась рукой волос Маркуса.

«Ты пришёл не за другим. Всё, что происходит, — часть пути. На этом пути, куда я тебя зову, ты встретишь своего лорда».

От прикосновения Несмертной Матери Маркусу захотелось отшатнуться, он едва сдержался.

«Может ли врать бог? А если я соглашусь и не встречу там Оро?» — мысли вихрем пронеслись в голове, но Маркус уже знал, что решение принято.

— И что мне нужно делать? — спросил он, чувствуя неприятную тяжесть в животе.

Рука Приручателя снова зарылась в шерсть рейката.

«Только лишь стать истинным волком и убить чудовище, что пожирает разумы».

«Только лишь, — подумал Маркус, — делов-то на полчаса».

— А сейчас? — раздражённо спросил волчонок.

Несмертная Мать резко ткнула пальцем ему в лоб, а в голове прозвучало:

«Сейчас перестать видеть врага внутри, чтобы исчезли враги снаружи».

Глава 20 "Колеблющийся сын"

Бурлящие воды сомкнулись над Аланом, и тут же ледяные щупальца сжали разум и внутренности, а тысячи раскалённых иголок впились в каждый миллиметр тела. Ему казалось, что его разрывает на маленькие кусочки, а потом собирает заново — и так повторяется бесконечно. И с каждым разом только больнее и больнее.

«Ты ещё жив?» — прозвучал удивлённый шёпот в том месте, где у Алана должна была быть голова, а сейчас был пульсирующий болью кусок разорванной плоти.

У него не было сил ответить. Мысли лихорадочно скакали и менялись, как узоры в калейдоскопе. Откуда-то появлялись виде́ния и воспоминания, которых у Алана никогда не было.

Он вдруг оказался в комнате ученика мага-проповедника. Хозяин комнаты — худощавый высокий мальчишка с каштановыми волосами — сидел к нему спиной и очень напряжённо молился. Алан мог увидеть его мысли, словно смотрел цветные картинки. Вот этот ученик совсем малыш и сидит на руках у девушки, которая гладит его по волосам и поёт: «Вечер придёт, и сердце в груди запылает ярче любых светлячков! Но никто его свет не увидит…» — Её голос звучал как хрустальные колокольчики.

Картинка сменилась — некий мужчина в одеянии Преподобного злобно кидает вещи и кричит:

— Она же женщина, в ней нет ничего святого!

А в ответ тихий, уже такой знакомый шёпот Ааронга:

— В ней искра жизни, она мой следующий Пророк!

На что услышал только злой вопль.

Снова комната и молящийся ученик. Алан сделал к нему шаг, но оступился, и тело свело судорогой. Согнувшись, он тихо застонал. Сидящий на кровати парень удивлённо оглянулся. Его стальные глаза пробежались по комнате.

«Лиам?» — эти глаза Алан узнал бы из тысячи.

Юный Лиам хмыкнул и снова сложил руки на груди, продолжив молиться. Отголоски молитвы звучали в голове Алана:

«Скажи, что мне сделать, чтобы я стал Пророком. Господи, услышь меня!»

«Но таких молитв нет! — с негодованием подумал Алан. — Он молится, только чтобы получить выгоду для себя».

Мимо что-то пролетело, и тёмная тень скользнула по стене.

«Ты не избранный, Лиам. Но я говорю с тобой».

Лиам что-то ответил, но Алан не смог расслышать.

Голос Ааронга рассмеялся:

«Что ты мог бы отдать за мечту? Силы, деньги, может быть, чью-то жизнь?»

Внутри у Алана всё сжалось: когда-то сам Лиам спрашивал его о том же.

Юный Лиам, не сомневаясь ни мгновения, ответил:

— Всё! Я готов на всё!

«Тогда достань мне искру из избранного, и я отдам тебе его благословение!»

Картинки завертелись как вихрь, изредка Алану удавалось выхватить взглядом одну или две, где Лиам отдал жизнь своей сестры за благословение и возможность стать Пророком Икада.

Алан резко оказался в покоях Преподобного, где уже бывал в жизни, перед ним стоял Лиам в церемониальных одеждах Пророка, на нём сиял золотой доспех тонкой работы, надетый поверх шёлка.

«Как статно носить королю золотой доспех, — прошептал голос, Алан ощутил тонкие нотки гнили в воздухе. — Когда придёт время, исполни мою волю, и я скрою, что твой трон стоил жизни избранной сестры».

Лиам только ухмыльнулся.

Всё стёрлось, и Алан снова упал в бездну боли, его разум опять сжали ледяные щупальца, а сердце свело болезненной судорогой. Он попытался вдохнуть, но горло разорвало страшной болью, он попытался схватиться руками за шею, но руки не слушались, они горели, будто их засунули в костёр.

«Искра, какая ещё искра?» — почему-то пронеслось в голове.

А где-то рядом прозвучал смешок:

«Наконец-то истинный избранный! Если тиран слишком долго силой держит власть, ему предрешено пасть!»

«Я не избранный. Я про́клятый», — подумал Алан, чувствуя, как его тело медленно растворяется в катализаторах.

Он оказался в ночном лесу. Судя по влажности и странным растениям, это был лес на территориях Кутаиса. Алан со стороны наблюдал, как ханнуит, тот самый, которого он видел во сне, сражается с тремя воинами Икада.

«Почему сила слушается его? В нём нет ни капли катализатора», — удивился Алан, глядя, как дýхи помогают ханнуиту. Вот он отрезает голову стрелку с помощью даэвского оружия, вот кидается на мага-проповедника, оставляя тому страшную рану в груди, и тот, в последний миг перед смертью, с помощью силы вырывает ханнуитскому мальчику левый глаз.

Алана насквозь прожгло этой болью, словно ему самомý вырвали око. Он попытался схватиться за глаз, но сделал это только мысленно, тело всё ещё не слушалось.

«Я знаю его!»

«Ты не должен его знать! — прозвучал ледяной голос в голове, — это чудовище. Это волк. Он хочет убить тебя. Ты разве не помнишь, что видел?»

Он оказался вдруг в центре Гойтха, столицы Икада. Он увидел свои руки, с которых капала чёрная жижа, зелёные рукава мантии мага-проповедника пропитались кровью. Он оглянулся — всё словно замедлилось, словно весь мир погрузили в вязкую смолу. Алан видел, как падает башня главного храма, он видел, как умирают вокруг него гвардейцы. Видел, как вспыхивали красным глаза диких, когда их жёлтые клинки вгрызались в плоть людей. Видел, как парящие над землёй безликие двигают стены и орудия силой мысли.

Алан слышал, как страшно кричат люди и воют звери, кажется, где-то шелестели чьи-то крылья. Он не понимал, как попал сюда, не понимал, почему дикие объединись с безликими, они же всегда были врагами…

А над всем этим возвышалось чудовище. ЧУДОВИЩЕ. Оно заслоняло собой небо. И его вела она. То самое существо с перьями на руках и странными глазами, что приходило к Алану в сны.

Но виде́ние было зыбким, оно подрагивало, готовое пропасть от любого ветерка или взмаха рукой.

«Он не хочет меня убивать», — упрямо ответил Алан, вспоминая полный сочувствия взгляд волчонка из сна, где тот протянул ему руку и назвал по имени. В ответ голос зло что-то прорычал.

Разум опять погрузился в ледяные объятия, перед глазами возник какой-то бело-голубой осколок на фоне синего неба. Осколок запульсировал и взорвался на множество маленьких кусочков, как и разум Алана, как и весь Алан.

Маленькие частички Алана упёрлись во что-то мягкое и упругое, их стягивала обратно какая-то непреодолимая сила. Теперь перед ним висел чёрно-красный камень на цепях, его изображение плыло, словно бы от очень горячего воздуха. От камня послышался гул, как от далёкого грома, он усиливался, пока вдруг Алана резко не собрало воедино.

Алан судорожно вдохнул и с удивлением осознал, что боли больше нет. Он прижал руку к лицу, с облегчением понимая, что лицо есть. И ноги, и грудь, и всё тело существует.

Сделав рывок, Алан выбрался из чана с кипящими катализаторами и упал на пол, он отдышался и поднялся на ноги, под полными ужаса взглядами монахов. Они молча смотрели на него, пока Алан пытался убрать с себя липкую смесь катализаторов.

— Где Лиам? — резко спросил он — так, что стоя́щий ближе всех монах вздрогнул.

— Он отбыл в Гойтх сегодня утром…

— Мне нужна лодка, лошадь и… — Алан осмотрел себя, он стоял перед всеми этими монахами абсолютно нагой, — и одежда.

— Да, молодой господин! — Несколько человек побросали свои дела и испуганно засуетились. А появившийся откуда-то монах, что совсем недавно проводил Алану экскурсию, спросил:

— Как вы выжили? Мы искали ваше тело в чане — и его… не было.

Алан повернулся к нему и смерил холодным взглядом.

— Благодаря воле Господа, конечно же! Ааронг пожелал, чтобы я выжил. И я выжил.

Монах только кивнул, испуганно сглотнув.

— Проследуйте за мной в покои, юный господин!

Отмывшись от противной жижи и облачившись в сухое, Алан наконец-то сел и попытался немного успокоить мысли. Хоть он и вёл себя уверенно перед монахами, но внутри всё сжималось от страха и непонимания: «Как я выжил? Почему я абсолютно цел? Неужели это правда благословение Господа? Искра? Избранность?»

Он взглянул на кувшин, стоя́щий поодаль, и подумал, как было бы прекрасно, если бы кувшин сам к нему подлетел. Хотелось пить, но сил вставать совершенно не было. На тело резко навалилась непонятная усталость.

А кувшин поднялся и послушно лёг прямо в руки Алана. Из-за испуга он чуть не выронил его. У него ушло добрых десять минут, чтобы осознать, что он сам, своей же силой притянул посуду к себе.

— Что за ересь? — прошептал он, заставляя подушку подняться в воздух.

«Почему нет боли от использования силы? Откуда она вообще, ведь я не принимал катализаторы после того, как выжил?»

Алан с недоверием посмотрел на свои руки.

— Да у меня вообще их нет, этих прокля́тых катализаторов! — воскликнул он и тут же зажал себе рот руками, чтобы стоя́щий за дверью монах не услышал его.

— Вам нужны катализаторы? — послушно поинтересовался монах.

— Нет, не нужны! — раздражённо ответил Алан, — надеюсь, вы уже подготовили всё, что я просил!

— Лодка будет готова через час, но у нас нет ещё одного экипажа! — голос из-за двери прозвучал виновато.

— Мне не нужен экипаж, хватит и лошади! — уже спокойнее ответил Алан, хватая пламя свечи силой. Сейчас силой стало так легко управлять, будто бы она — это продолжение его мысли, его руки́. Будто бы сила — это часть Алана!

Раньше она была вязкая и тяжёлая, нужны были ощутимые усилия, чтобы использовать её. Чтобы невидимый кулак летел ни куда придётся, а ровно в цель. Чтобы оторвать пламя от свечи, приходилось напрягать свой разум, а сейчас… Алан с такой лёгкостью управлялся с ней, при этом не испытывая никакой боли.

«Боль — плата за дар Бога», — вспомнил он слова Преподобного в день, когда Алан проходил инициацию в маги-проповедники.

— Выходит, нет больше платы? — прошептал он, глядя на огонь в своих руках.

От понимания ему стало противно и тошно от самогό себя, словно бы он насквозь пропитался грехом, словно бы вина за смерти многих даэвов и алкори теперь вшита в него, и её никак не достать. Никак от этого не очиститься.

— Это неправильно! — вскрикнул Алан.

«Я хотел отказаться от катализаторов, чтобы больше не быть частью этого ужаса, а что теперь? Теперь я воплощение этого ужаса».

Он сел на кровать и обхватил руками голову, пытаясь унять внутреннее раздражение и злость. Злость на Лиама, на Ааронга и на самогό себя.

«Лиам бы сказал, что это высшее благословение Бога, — рот Алан искривился в злорадной улыбке, — разве не об этом он просил, будучи лишь учеником?»

***

Экипаж Пророка не спеша въехал в Гойтх через Западные ворота. Лиам слегка приоткрыл шторку и кинул взгляд на улицы столицы. Благодаря донесению неизвестного удалось поймать очень многих членов подполья и выследить остальных. Но оказалось, что подполье — это уже не просто кучка изменников, это уже болезнь, чума, скверна, которая расползлась по Икаду. Лиам поморщился, думая, что слишком уж много тех, кто действительно считает, что именно Алан — истинный Пророк.

«Не думал, что избавиться от него будет так просто, — подумал он, глядя, как по улицам снуют агенты Тайной сети, — он сам создал себе несчастный случай».

При мыслях об Алане Преподобный испытывал странный трепет и раздражение одновременно. Он очень напоминал ему его самогó в юности, но при этом был какой-то…

— Святой? — сам от себя не ожидая, произнёс Лиам вслух.

Карета остановилась, Лиам нетерпеливо постучал в стенку, за которой должен был сидеть извозчик.

— Ваше святейшество! — откликнулся слуга, — здесь… баррикады из телег!

«Агентам стóит меньше жалеть людей и убивать всех неугодных!» — раздражённо подумал Лиам, открывая дверь кареты.

Стражники и агенты тут же сгрудились вокруг Пророка.

— Придётся добираться пешком! Все крупные улицы перекрыты изменниками, мой господин! — отрапортовал один из стражников.

— Прикажите всех оповестить о том, что я выступлю на главной площади через час, — шепнул Лиам одному из агентов, — а тех, кто против, согнать туда силой!

Толпа, согнанная на главную площадь, недовольно гудела. Пророк хмыкнул, глядя из-за тяжёлых штор на людей. Многие лица были испуганы, другие недовольны.

«Не припомню уже тех времён, когда было так. Все годы, что я держу власть, лица были радостны и искренне верили в Господа».

Он пригладил волосы и сложил руки на груди в молитве:

— Благослови меня, Ааронг, даруй силу, чтобы справиться с этими трудностями!

«Я даровал её тебе много лет назад», — прозвучал полный холода голос в ответ.

— Господь? — Лиам радостно улыбнулся, сильнее сжав руки. — Дай мне победу!

«Возьми сам, — всё тот же ледяной тон, — как и много лет назад».

***

Благодаря тому, что Алан ехал верхом, ему удалось нагнать разницу во времени выезда с Пророком. Подъезжая к столице, он уже издалека с горечью приметил столбы дыма, которые явно не говорили ни о чём хорошем.

«Если Лефира изловили агенты Тайной сети, значит, кто-то из подполья донёс на своих же, — размышлял Алан во время пути, пытаясь понять, где же они совершили промах, — а может быть, Пророк уже давно знал о подполье и только позволял мне поверить в то, что всё идёт хорошо».

Въехав в город, он с неприятным удовлетворением увидел баррикады из телег и какой-то мебели, стычки горожан и некоторых стражников с агентами Тайной сети. Горящие домá и прячущихся жителей. Натянув посильнее капюшон, он галопом помчался к Собору Принятия: что бы ни задумал Пророк, он точно будет там.

На площади собралась целая толпа, окружённая агентами или стражниками, на помосте стоял Пророк в непривычно белых одеждах и говорил. Он рассказывал о своих новых виде́ниях, о лжепророке Алане, который как змея был пригрет на груди, но отдал свою душу лжебогу.

Кто-то в толпе крикнул:

— Это ты лжепророк! Ты убил воинов Икада, ты убил моего сына!

Толпа согласно загудела.

Алан протиснулся среди людей и замер, глядя на Лиама.

— Сам Бог в моём лице вам даёт указ: молиться, не смыкая глаз, днём и ночью, чтобы заслужить его прощение! — ответил Пророк, — прощение за то, что вы своими мыслями усомнились в его правоте!

— Ты не Бог! — заорал кто-то другой.

— Я длань Божья! Воля Ааронга — это моя воля!

Алан хмыкнул, выцепляя взглядом из толпы того, кто кричал, но он исчез. Алан стал присматриваться и вдруг понял, что любого, кто сейчас что-то пытается сказать, тут же убивают и куда-то оттаскивают. Так быстро, что это замечают только те, кто стоит совсем близко.

«Он с ума сошёл? Он хочет просто вырезать половину Икада?» — у Алана волосы, казалось, зашевелились на голове от осознания того, насколько Лиам безумен.

«…возьмёшь всё в свои руки и исправишь ошибки Лиама», — прозвучал в голове ласковый голос Лефира.

Алан сжал зубы так сильно, что заболела челюсть, он сделал маленький шаг к помосту, сквозь толпу, ещё один и ещё. С каждым шагом толпа будто бы обтекала его, он сам не заметил, как оказался около помоста.

Лиам нахмурился, глядя, как к нему подбирается какой-то маг-проповедник.

— Ещё один предатель Бога?

Поставив ногу на первую ступеньку, Алан откинул капюшон и заявил, глядя в глаза своему учителю:

— Предал Бога здесь только ты!

В ответ Пророк будто расслабился и даже ласково улыбнулся.

— Алан, мой любимый преемник!

Толпа затихла, выжидая и наблюдая.

— Я пришёл, чтобы бросить тебе вызов, Лиам Готрестен, занявший место Пророка Икада ценой жизни своей сестры!

Лиам нахмурился.

— Твои обвинения голословны. Я не буду с тобой драться, ведь катализаторы магии — это дар Бога, а предателям вроде тебя они не положены. — Он сложил руки на груди и чуть вздёрнул подбородок. — Убивать слабых — это удел подлецов!

Алан, уже поднявшись на помост, истерично рассмеялся.

— Мой Бог даровал мне истинную силу! — Он одним движением пальца заставил лестницу разлететься на мелкие щепки и, сделав шаг к Лиаму, проговорил: — Потому что я истинный Пророк Ааронга! Мне не нужны катализаторы и боль, чтобы быть частью Бога!

Лиам испуганно отшатнулся, его губы что-то шептали, но Алан даже не пытался расслышать, он представил, как его сила обретает форму большого клинка и обрушил его на Лиама. Пророк быстро взял себя в руки и отразил удар.

— И что же говорит тебе Ааронг? — крикнул он, без труда отражая удары Алана.

— То, что ты его не слышишь, — прошептал Алан, формируя силу в кнут и нанося удары с каждым новым словом. — Убить воинов Икада с переговоров было твоим решением! Убить Лефира было твоим решением! Отказаться от поиска лекарства от болезни было твоим решением!

Лиам усмехнулся.

— Я лишь меч в руках Бога… Как и ты! — Хлёсткие удары ученика ударялись о защиту Пророка и отскакивали, как капля дождя, упавшая в лужу, отскакивает множеством мелких брызг. Эти «брызги» прилетали в помост, в людей вокруг, в висящие знамёна как лёгкие пощёчины.

— А я не такой, как ты! — заорал Алан так, что вены на шее вздулись.

«Один удар — один щит», — прошептал голос Бога прямо в ухо, и Алана словно озарило прозрение: Лиам никогда не использовал силу, разделяя её, только единым «пучком». Скорее всего, и для защиты он её использовал так же.

Алан разделил силу на множество мелких стрел и резким движением вогнал их в Пророка. Это заняло какую-то долю секунды. Сила пронзила тело Лиама сразу со всех сторон, и он, выпучив глаза, захрипел. Его губы что-то шептали, но Алану было всё равно. Бездыханное тело Пророка в красных от крови одеждах он поднял над головой с помощью силы и проорал толпе:

— Истинный Пророк Икада только один! И это Алан Хаберлат! Я, кого Ааронг одарил силой без платы, спасу Икад от болезни телесных жидкостей и очищу его от скверны! — С этими словами он бросил тело Лиама на помост и, резко развернувшись, ушёл в Собор Принятия.

***

Балдахин вокруг кровати в покоях Пророка едва колыхался из-за ветерка. С улицы доносились крики, лязг и скрежет, шум погромов. Пахло кровью и дымом, над Гойтхом, погружённым в ночь, зависло красное зарево.

Алан безучастно стоял посреди комнаты, он медленно дышал, надеясь унять нервную дрожь, которая шла откуда-то изнутри.

— Я же не хотел идти той же кровавой тропой, что и Лиам! И что я сделал? — тревожно пробормотал Алан себе под нос. — Я и есть зло, как и он, я и есть зло!

Он рывком сорвал с себя знак мага-проповедника, кинул его в угол и схватился за голову, ощущая, как изнутри рвётся страшный крик, будто бы в нём сидит зверь, который вот-вот сорвётся с цепей.

Упав на колени, Алан тихонько завыл, чувствуя, как обжигающие слёзы стекают по щекам и шее.

— Я и есть истинное зло! — повторил он, вспоминая, как от его руки умер сначала Лефир, а потом и Лиам. Вспоминая, как там, в подвалах монастыря, висят сотни даэвов и алкори.

Он резко успокоился и поднял заплаканное лицо.

— Я не могу остановиться сейчас… — произнёс он, — не могу. Не сейчас.

Алан подбежал к зеркалу и уставился в него. На него смотрел бледный юноша с каштановыми волосами с проседью и лихорадочно горящими глазами.

«Такова цена побед», — неожиданно произнёс голос Бога в голове.

Алан только засмеялся, глядя, как из зеркала на него смотрит лицо Лефира.

— Это ведь всё из-за тебя, Ааронг, — тихо проговорил он.

«Пути Госпо…»

Алан несколько раз ударил себя по голове кулаками, сильно зажмурившись.

— Не хочу тебя слышать, не хочу! Замолчи!

В отражении снова было лицо Алана. Он кинул на себя хмурый взгляд и отвернулся.

Алан закрыл глаза и прижал руки к лицу, постепенно впиваясь ногтями в кожу. Он судорожно вздохнул и вышел на балкон. Внизу те, кто был всё ещё верен Лиаму, дрались с теми, кто был верен Алану. Вместо красивых домиков вокруг площади Алан видел лишь грязные стены разбитых жилищ, откуда-то издалека доносился отчаянный вой молитвы, а чёрные окна застыли в немом крике.