Железный век

Железный Век

Это книга является художественным вымыслом. Все события, описанные в ней, вымышлены и не имеют отношения к реальности. Все действующие лица являются плодом воображения. Любые совпадения с реальными компаниями, людьми и странами случайны. Все аналогии случайны.

Подробнее по поводу использования AI. Сюжет придуман человеком, текст написан человеком. ИИшка редактировала диалоги паре персонажей, потому что один — юрист и говорит казённым языком (я могу так написать, но это надо себе голову сломать), а второй — полицейский со стажем в три десятка лет, так что даже подтирание задницы сопровождает обращением к законам и статьям, разрешающим и даже обязывающим его выполнять это важное гигиеническое действие (так я если и напишу, то задолбаюсь на 100 горбатых). Плюс общая редакция текста — это вроде не запрещено, но ну его нафиг.

Глава 1

Земля ПТ1410180132016141201615163

Бруклин, Порт

1878 год

Тёплое апрельское солнце заливало причалы светом, борясь с холодом, приносимым набегающими с моря ветрами. Отличная погода для нового начинания. Потёртый, с шелушащейся краской, но крепкий трап становится моей дорогой из жёлтого кирпича, ведущей в сказочное королевство. Десяток шагов, и начищенные до блеска туфли ступают на доски причала. Костюм-тройка из тёмно-синего сукна сидит идеально, будто я не с корабля спустился, проторчав в море месяц, а только что от портного вышел. Брюки поддерживает широкий кожаный ремень с серебряной бляхой. Из-под жилетки проступает белоснежная шёлковая сорочка с вышитым золотой нитью воротничком. Шёлковый платок небрежно выглядывает из нагрудного кармана жилета. Карманы костюма украшают золотые часы на цепочке. На шее повязан замысловатым узлом яркий шёлковый шарфик. Усы подстрижены будто по линейке согласно современной моде, хотя я сам предпочитаю гладковыбритое лицо. Волосы аккуратно уложены назад и слегка завиты у корней. Довершала образ трость, выделанная слоновой костью. Пижон, одним словом, хотя местные предпочитали называть подобных мне денди.

Город мечты встречал меня запахом свободы, ароматом возможностей с лёгкой горчинкой несбывшихся надежд. Это если романтично. А если реалистично, то запахом рыбы, машинного масла и дымом угольных печей. Чуть больше пятнадцати лет прошло с войны между севером и югом, экономика после кризиса вошла в новый виток развития, промышленный рост, всеобщее благополучие, относительное, в кресле президента незнакомый мне Тайлер Броунс. С прибывшего корабля вслед за мной тянутся эмигранты, итальянцы в основном, корабль шёл из Неаполя. Мало одиночек, много семей, сумки и чемоданы, не лучшая одежда, дети, а также багаж проблем, невидимый, но давящий грузом на плечи людей. Я багажом не утруждался, привезя с собой только кучу денег и непомерные амбиции.

Что нужно делать, впервые приехав в незнакомый город в незнакомой стране в незнакомом, если откровенно, мире? Можно, конечно, нарваться на какие-нибудь неприятности, отыгрывая роль дешёвого героя, но у меня совершенно другое амплуа. Поэтому первым делом мне нужна конка.

Двигаясь по территории порта к выходу, заметил автоматонов. Не особо удивился, уже видел этих болванчиков на корабле. Ходячая демонстрация разницы между моим родным миром и этим. Человекоподобный механизм, самоходный болванчик на паровом двигателе, чудо местной инженерии на механической логике, помещающейся в цилиндре от музыкальной шкатулки. Каким образом эти болванчики взаимодействовали с миром — мне ещё предстояло разобраться, но пока это даже не второстепенная задача.

Вышел на мощёную улицу, сразу увидев конку. Пассажирский вагон, катающийся по рельсам, с одним только нюансом — не на собственной тяге ездит, а посредством четвёрки лошадок. В данном случае лошадок-автоматонов. Мне логика, само собой, подсказывала, что это — извращение, но я уже успел немного разобраться в реалиях этого мира. Лошадки — типовые конструкты, которых клепали на конвейере, а создавать самодвижущийся вагон — этого уже надо спроектировать, а затем обслуживать механизмы. Зачем, если есть механолошадки с готовой инфраструктурой обслуживания? В общем, ничему не удивляемся и запрыгиваем в вагон, отдавая четвертак за проезд.

Пока ехал, наблюдал за автоматонами. Лошадки оказались ещё тупее, чем человекоподобные болваны, но в этом я видел определённое изящество. У «кучера» в руках лежало два «повода», замкнутых ремня. Один отвечал за «быстрее—медленнее», другой за «право—лево». Коняшки, слегка пыхая паром, тянули свой груз, двигая механическими задницами, вообще не замечая окружающего мира. Присмотревшись к кучеру, понял, что ремень «быстрее—медленнее» устроен чуть хитрее. Кучер держал его натянутым, как педаль газа. Стоит отпустить — лошадки остановятся. Умно: в случае аварии автоматоны не понесутся непонятно куда, а с большой вероятностью просто остановятся.

Вскоре мы выехали на жилые улицы. Что же, автоматоны автоматонами, но эти болванчики используются только в качестве тяни-толкай, носи-пихай. Работников людей полно, и основную работу выполняют как раз живые мясные дроны. Город строился, расширялся, обзаводился промышленными мускулами. По улицам ходили люди, разные. Не сразу, но, зная, на что смотреть, я сумел разобраться в местной дифференциации штанов. Джинсы и рабочие комбинезоны у мужчин и платья из простых, чаще всего блёклых тканей у женщин — рабочие. Костюмы без претензий, фабричные у мужчин — клерки. Костюмы и платья, сшитые на заказ — обеспеченные уважаемые люди. Последних мало, да и чаще они не ходят пешком, а ездят в экипажах, но пока ещё не отделились от плебса. Социальные лифты в молодом государстве ещё работали, выдёргивая редких счастливчиков из серой массы…

Чтобы позже вернуть обратно в грязь. Нечасто, но попадались на глаза закрытые лавки, молчащие мануфактуры-заводики и прочие примеры неудачных стартапов. На очередной остановке к вагону подбежал мальчишка с газетами. Смешно шепелявя через отсутствующий зуб, пацан предлагал купить самый свежий выпуск New York News. Получив свой четвертак, пацан вручил мне туго связанную пачку газетных листов. Развязывать и читать не стал, но и кричащего заголовка на первой полосе хватило: «Банк Дональд и Партнёры разорился, инвесторы в панике, что будет с…». Пробежался взглядом по доступным строкам статьи. Банк концентрировал средства инвесторов, вложившихся в железные дороги, какую-то южную ветвь. США продолжали опутывать свою территорию стальными путями, прибыльное дело. Может, не такое прибыльное, чем пару десятков лет назад, ведь главные артерии уже протянуты, но всё ещё крайне выгодное. И вот, что-то пошло не так.

Газету сунул под мышку, продолжая посматривать на людей. Помимо основных социальных групп, выделялись ещё некоторые. На улицах хватало копов, которые констебли. Слишком много, чтобы это не бросалось в глаза. А когда замечаешь обилие копов, начинаешь смотреть и на другое. Группы ребят в костюмах, из-за чего на первый взгляд они казались теми же клерками. Но дело в деталях, само собой. Не в одежде, но в поведении. Банды. И мне очень интересно, откуда в это благополучное, вроде бы, время взялось столько бандитов? Но это позже.

Соскакиваю со ступеньки ещё до полной остановки вагончика. Мощёная улица относительно чиста, спасибо механическим лошадкам, что не гадят, и живым дворникам за труды. Жилой район для среднего класса. Не общаги для бедных, не маленькие тесные квартирки рабочих, но и не отдельные дома богатых горожан, нечто среднее. Два, чаще три, реже четыре этажа, собственный выход на улицу, по несколько вертикальных квартир на дом. На первом этаже гостевые покои, а у некоторых и вовсе лавки или маленькие офисы, второй этаж хозяйственный, а третий собственно жилой. Вроде уже зажиточно, но особо шумных соседей всё ещё слышно.

Короткая прогулка до «57 East 18th Street». Небольшой, ухоженный дом, тихий, пока, район. Прохожу мимо клумб с цветами и стучу в дверь, вежливо, спокойно. Несколько минут ожидания, и в дверях появляется немолодая, но и далеко не старая женщина, опасливо выглядывающая из щели.

— Добрый день, миссис Брэдшоу. Простите мою дерзость, но разрешите представиться: Артур, Артур Эдвард Стрэнджфорд-Морнингтон, можно просто Артур Морнингтон, ваш покорный слуга. Надеюсь, эта встреча принесёт вам радость и выгоду одновременно. Вас мне посоветовал партнёр вашего покойного мужа, мистер Лейси.

Лицо женщины чуть просветлело, стало менее подозрительным. Дверь она открыла, но приглашать меня в дом не спешила. Зато я смогу рассмотреть её полностью, дабы подтвердить предположения по поводу её положения. Одежда на Хелен Вандербильт Брэдшоу, парадное платье и лёгкая накидка, не знаю, как называется этот предмет гардероба, оказались качественными, дорогими… И видавшими лучшие виды. Серьёзных проблем с деньгами вдова пока не испытывала, но уже позволяла себе поношенный костюм, который в другой ситуации бы как минимум отдала портному для обновления.

— Рада познакомиться со столь благородным джентльменом, мистер Морнингтон. Но поясните, в каком качестве вам меня советовал почтенный мистер Лейси? — у неё оказался приятный голос.

— В качестве владелицы дома, дорогая миссис Брэдшоу, в котором так удачно для меня пустует одна квартира, — улыбнулся я. — Понимаете, мои обстоятельства вынуждают меня искать временное жилище. Я завершил своё путешествие из Китая, через Европу, сюда, в Нью-Йорк. Планирую осесть здесь и буду счастлив жить под крылом такой замечательной хозяйки.

При словах о путешествии в глазах Хелен зажёгся огонёк любопытства.

— Вы хорошо знакомы с мистером Лейси?

Ни разу его не видел. Лейси, вполне честный и благопристойный господин, сейчас кормил рыб на дне залива. Покойный Брэдшоу лучше разбирался в людях и подбирал, с кем работать. Лейси, оставшись в одиночестве, не смог рассмотреть в очередном клиенте представителя банды. Когда разобрался, как порядочный господин, обратился в полицию с закономерным результатом. И теперь, к счастью для меня, уже не мог развеять мою маленькую ложь.

— Имел честь быть знакомым. Имели несколько дружеских бесед, — продолжал я врать. — Мистер Лейси рекомендовал вас, как добропорядочную, рачительную и гостеприимную хозяйку. Я понял, что если и есть место в этом городе, где я захочу жить, то это непременно должен быть ваш дом.

Манера говорить, принятая у благородных представителей американского общества, меня слегка… напрягала. Сначала ты говоришь женщине, что будешь рад ей услужить, и вообще она может пользоваться тобой по своему усмотрению, а затем кидаешь на большие деньги её мужа, её саму, её детей и так далее, но продолжаешь уверять, что это всё обстоятельства, и ты здесь ни при чём, и если бы от тебя что-то зависело и так далее. В общем, налёт вежливого лицемерия у янки имеет давнюю историю.

— Однако, мой дорогой господин Морнингтон, вас ввели в заблуждение. Я вовсе не собиралась сдавать квартиру в аренду. Квартира обещана моему племяннику, юному мистеру Холлинсу, очаровательному молодому человеку.

Об этом я не проинформирован, придётся давить.

— Уверен, юный мистер Холлинс замечательный молодой человек, однако, моя дорогая госпожа, постояльцы бывают разными. Одни шумят ночами напролёт, другие приносят беспокойство соседям своими бесконечными визитёрами. А вот я обладаю редким качеством джентльмена воспитанного и уважительного ко всему окружающему. Как истинный англичанин, ценю тишину и покой, люблю читать перед камином в одиночестве и не терплю суеты вокруг себя. И, как истинный англичанин, я пунктуален в вопросах оплаты. Мне кажется, мы могли бы прекрасно поладить друг с другом.

Хелен благосклонно покивала. Похоже, племянник вызывал в ней некоторое беспокойство, молодость со всеми сопутствующими проявлениями бывает весьма… Беспокойной, особенно для окружающих.

— Ваши аргументы довольно убедительны, мистер Морнингтон. Но скажите откровенно: что стало причиной вашего столь поспешного переезда?

Развожу руками.

— Целая история, которую нельзя рассказать кратко, не оскорбив всех участников. Череда событий подтолкнула меня сначала к поездке в Европу, а затем и к дальнейшему пути. Я с радостью поведаю её вам, дорогая мисс Брэдшоу, если вы пожелаете её услышать.

Конечно же, Хелен желала. Через несколько минут мы уже пили чай и обговаривали условия аренды. Первый шаг на чужой земле чужого мира.

Глава 2

Квартирка знала лучшие годы, требовался ремонт, обновление мебели… Ещё ремонт. Но это всё мелочи. Если проблему можно решить за деньги, то это расходы, а не проблема. И как раз недостатка средств я не испытывал. Любезная Хелен, женщина настоятельно просила меня называть её исключительно по имени, особенно после насквозь вымышленного рассказа о моём путешествии, показала мне квартиру, рассказав немного о тех днях, когда её покойный муж всем заправлял. Каюсь, слушал даже не вполуха, историю её мужа я, в общих чертах, и так уже знал, эмоциональные краски от бедной вдовы лишь добавляли оттенки и детали.

Осмотрел первый этаж: ничего особенного, просто гостевые комнаты. Поднялся на второй, тоже осмотрелся. Здесь когда-то была столовая и кухня, а также кладовка и небольшая комната, видимо, для слуги. И, наконец, третий этаж, три спальни и гардероб. Сначала я присмотрелся к гардеробу, не имевшему окон, но, во-первых, там хранилось много хлама, а я не был настроен на уборку, а во-вторых, не нашлось подходящей стены. Мне больше подошла маленькая спальня, чьи окна по недоразумению выходили в глухую стену. Немного солнечного света и проветривание окно давало, и этого достаточно.

Я вынес из комнаты всё лишнее, оставив только табурет, который поставил напротив покрытой пылью и какими-то выцветшими обоями стены. Снял пиджак и, ругнувшись, приволок стул, чтобы повесить вещь на спинку, а не бросать куда попало. Закатал рукав правой руки.

— Сым салавым, ахалай махалай.

Это не была маскировка. Прибор прятался в ином измерении и оставался физически недоступен в этом пространстве. Нечто вроде часов, только футуристичных. Ремешок раскрылся, превращаясь в четыре ножки. Я поставил получившегося паучка на табурет, направив нужной стороной к выбранной стене. Прибор заработал, выбрасывая проекцию на всю стену. Кусочек из иной реальности, связывающий меня с моим домом.

Сначала загрузилась карта города, сканированная с какой-то бумаги. Всё, что сумел найти при подготовке. Живя в веке двадцать втором, не так-то просто отыскать карту города, находящегося на другой стороне планеты, да ещё и поза-поза прошлого века. На моих глазах карта обновилась, повторяя мой сегодняшний маршрут и делая уточнения. Если проведу в городе достаточно времени и не буду сидеть на месте, компьютер составит подробную и актуальную карту местности. На карте появились отметки, две: эта квартира и порт. Точки приоритета. Ещё зажёгся маршрут конки, а вдоль моего пути появились точки интереса — заведения. Прибор в реальном времени сканировал пространство, не пропуская никаких деталей. Правда, текст из закрытых книг читать всё же не мог.

Жестом свернул карту, открыв вкладку с досье. Первое досье: Артур Эдвард Стрэнджфорд-Морнингтон. Моя, как говорят шпионы, легенда. Несуществующий британский дворянин, гладко вписанный в реальность. Второе досье: Хелен Вандербильт Брэдшоу. Пока не обрету недвижимость на своё имя — важная персона для моих планов, позже уйдёт на периферию. В досье помимо известной информации аналитическая выкладка компьютера, как себя вести, что с неё можно получить. Например, компьютер уверен, что я вполне смогу соблазнить вдову, причём сделать как своей женой, так и просто любовницей. Однако есть предупреждение, что первый вариант ограничит мои дальнейшие контакты, а второй и вовсе подпортит репутацию. О Хелен я узнал на корабле, у одного из пассажиров оказалась при себе итальянская газета, сосредоточенная на коммерческих новостях Америки. В небольшой статье и нашлось короткое упоминание Арчибальда Брэдшоу, и компьютер какими-то своими алгоритмами вытащил из этого всю необходимую информацию. К досье Хелен, связанными прямыми ссылками, крепились досье её покойного мужа, а теперь и племянника. А через мужа и досье Говарда Лейси.

Вспомнив про газету, оставленную внизу, я сходил за бумагами. Сорвав узелок, начал скармливать компьютеру источник информации. Завтра позабочусь о подписке на все доступные газеты. Компьютер и его аналитические способности — моё преимущество. Компьютер, а ещё доступ к пространству с запасом наличности.

Вкладки с собственностью, подчинёнными, контрактами и прочими инструментами руководителя пока пустовали. Даже контракт на аренду жилья в контракты не занесли. Зато во вкладке с заметками и планами висел целый ворох. Финальные цели моего пребывания в этом мире и вовсе попахивали бредом. Но к чёрту далёкие планы, здесь и сейчас меня интересовали текущие цели.

Создание компании. Чем бы я ни решил заняться, мне потребуется юридическое оформление. Да и происхождение денег придётся объяснять, но это чуть позже, сначала бизнес. Я бы предпочёл вообще купить готовое, а не строить всё с нуля, но это ещё должны сложиться карты. Как минимум, чтобы кто-то продавал завод, что бывает не каждый день. Тем не менее такую возможность я рассматривал и прикидывал, где получить информацию. Постепенно общие цели начали переходить в конкретные шаги.

На простой и добротной кровати я спал сном младенца, и снилось мне блистательное будущее.

Однако новый день начать пришлось не с реализации намеченных планов, а с насущных бытовых потребностей. Моему жилью требовался ремонт и мебель. Компьютер не проецировал мне на сетчатку глаза мини-карту, зато выставлял маркер с пояснением. В округе нашлась небольшая фирма, что зарабатывала на обустройстве домов, те самые отделочники, как их будут называть через пару сотен лет. Контора братьев Уитлок была такой же квартирой, как и моя. Едва войдя, я увидел двух человек, мужчину лет сорока в не новом, но вполне приличном костюме и пацана лет двадцати в костюме дешёвом, судя по всему — писаря.

— Рад приветствовать вас, мистер… — мужчина, окинув меня взглядом, расплылся в счастливой улыбке, будто и правда был бесконечно рад меня видеть.

— Морнингтон. Артур Морнингтон к вашим услугам, — отзеркалил улыбку мужчины. — А вы?

— Генри Уитлок, ваш покорный слуга. Проходите, проходите, пожалуйста.

Кабинет у Генри оказался небольшим, напитки мужчина подавал сам, но меня такие мелочи волновали мало. Главное: Генри быстро понял, что мне от него нужно, мои пожелания выслушивал внимательно, уточнял детали, с предложениями лез умерено. Услышав, что платить я буду исключительно наличкой, одновременно обрадовался и напрягся. Однако никаких возражений не последовало, я внёс предоплату, и мы с господином Уитлоком договорились на послезавтра. Ещё пару дней с минимумом удобств я без труда переживу.

Вопрос с мебелью решился примерно тем же форматом, компьютер подсветил маркер и подписал название. Только с мебелью всё оказалось сложнее, купить всё нужное в одном месте, да чтобы доставили и собрали — нет, так здесь дела пока не делались. Несколько лавок специализировалось на разных предметах мебели, грузчиков вообще заказывай сам. И здесь два варианта: потратить время, прикинуть дизайн будущей квартиры, заказать всю необходимую мебель и распланировать порядок её расстановки, либо… Найти человека, который сделает это за тебя. Что странно, наёмные дизайнеры своих лавок не держали, искать их предполагалось по знакомству.

У меня на руке сидел свой дизайнер, электронный. В ближайшие пару дней компьютер посмотрит, какая мебель представлена в этом времени, и подготовит проект, мне останется лишь реализовать. Придётся потратить время, но головной боли минимум.

Для обеда выбрал небольшое заведение в том же жилом районе. Пока ел, компьютер оценивал юридические конторы. Как ни крути, мне нужно юридическое лицо, компания. По законам США этого мира сделаны чёткие разграничения на физические активы и юридические компании, ими владеющие. Отсюда и банковская система с развитой инвестиционной системой. Будучи богатым уважаемым человеком, ты не можешь просто иметь какой-то завод, или мелкую фирму, даже чёртову лавку с пирожками. Организуй компанию соответствующего направления и уровня, и эта компания будет владеть лавкой. Нарушишь закон — нарушение повиснет на юридической компании, а не на физическом активе. Завод может перекупить другая компания, а нарушение закона останется на прошлом владельце. Хочешь вкладывать деньги, но не открывать компанию со всей ответственностью — становись инвестором, и тогда нарушение закона компанией на тебе вообще практически никак не отразится.

Политика и капиталы в тесной связке. И истинная причина прошедшей Гражданской войны. Южане, владельцы плантаций, никаких юридических контор не оформляли, семейное предприятие, передающееся по наследству. На здешнем языке это «PS», то есть «primary supplier», первичный поставщик. Фермеры, владельцы ранчо, все эти люди, сидящие на сельском хозяйстве, — все они были первичными поставщиками. По закону они не могли напрямую торговать своими продуктами, только продавать оптом компаниям с лицензией на работу в отрасли переработки сельскохозяйственной продукции. И цены устанавливает компания, а не поставщик. ПиЭс вообще существа бесправные и зависимые. Южане таковыми быть не хотели, со всеми вытекающими обстоятельствами и последствиями.

Меня же интересовало не сельское хозяйство, а промышленность. Поэтому помимо поиска юридической конторы, я занимался ещё и поиском физических активов, сиречь заводов, продающихся или готовящихся к продаже. А заодно прикидывал, как буду легитимировать свои огромные запасы наличности, которыми планирую разбрасываться в ближайшее время. У меня имелись варианты, но большинство из них требовало времени большего, чем я хотел бы потратить.

Можно заняться инвестициями в недвижимость. Там реже спрашивают происхождение денег, и можно получить неплохой возврат, но это время. Легитимные средства мне потребуются в ближайшие дни. Можно просто и нагло открыть банк или кредитную организацию. Точнее, я с большой вероятностью банк открою, просто не сейчас, но для возврата средств опять же нужно время. В моём текущем положении я не смогу открыть банк самостоятельно, потребуется привлечь партнёров, чтобы создать чистый начальный капитал. Был вариант с участием в торговых сделках, но это надо погружаться в вопрос глубоко и надолго. Благотворительность можно попробовать, но это скользкая тема, даже сейчас, в относительно благополучное время.

Ещё существовали нелегальные методы отмывания, но с бандитами я связываться вообще не собирался принципиально. Ну, или иметь контакты, но только после появления моей службы безопасности с вооружёнными головорезами на зарплате. Бандиты этого времени — ребята с раздутым самомнением и непомерным эго. Так их охарактеризовал какой-то журналист из особо смелых. Интересно, он ещё живой после таких заявления?

Компьютер нашёл подходящую юридическую контору, и я, допив средней паршивости кофе, двинулся прямо к цели. Надеюсь, на первых парах меня не будут сильно спрашивать про деньги.

Глава 3

Шёл я себе по улице, никого не трогал, можно сказать: починял примус. И совершенно внезапно из открывшейся двери… Уточнение: выбитой резким ударом изнутри. Так вот, из выбитой двери вылетел молодой мужчина и врезался прямо в меня. Вдвоём мы повалились на мостовую, и я выронил свою трость. Увидев, что из той же двери вылетает ещё один господин, я предусмотрительно отодвинулся в сторону. В обычной ситуации всё бы этим и закончилось, ну вывалились два человека из дверей, что такого? Забрал бы трость и пошёл себе дальше. Но сегодня, очевидно, был не такой день.

Оба человека-снаряда поднялись на ноги, когда из выбитой двери показался крупный детина.

— Так вам ещё мало? — и, подскочив ближайшему господину, замахнулся. — На!

Парень снова полетел на мостовую.

— И тебе!

Подскочил детина ко второму джентльмену, съездив тому по лицу. А затем повернулся ко мне.

— И ты с ними?

— Нет, я…

Но детина не слушал, замахиваясь для удара. Кое-что в деле нанесения тяжких телесных я понимал и совсем уж беспомощным не был, но устраивать поединки в мои планы не входило никак. И вместо захватов, контратак и жёстких блоков я уклонился, стараясь разорвать дистанцию и всё же остановить своё участие в происходящем.

— Я не имею никакого отношения к этим джентльменам!

— Ты ещё и трус!

И пока я танцевал с детиной, на улице появились и прочие участники спектакля. Девушка лет двадцати, женщина лет сорока и мужчина лет пятидесяти. А ещё один из упавших парней встал, подхватив мою трость, и огрел ей детину по голове. Покуда трость у меня тяжёлая, качественная и явно прочнее затылка даже такого богатыря, результат — детина закатил глаза и свалился на мостовую.

А дальше началась вакханалия. Какая-то девушка визжала, кто-то причитал, кто-то кричал, раздался свист — это господа констебли подтянулись. И, естественно, представители правопорядка решили сначала навести этот самый порядок, а только потом разбираться, что вообще произошло, поэтому меня отнесли к участникам непотребства и, предварительно вежливо, но настойчиво обыскав, оттеснили вместе с остальными зачинщиками в сторону, ожидать. Не знаю, конной «хлебовозки» или начальства, посмотрим. Права тоже не зачитывали, а я надеялся услышать знаменитое: «имеете право хранить молчание».

Вскоре действительно появились два офицера. Что они там сами хотели сделать — непонятно, но на них насели набежавшие зеваки, одновременно требуя разобраться и недопущать, наказать и обвинить, успокоить и выслушать свидетельские показания. Естественно, больше всех стремились рассказать те, кого здесь вообще не было, и каждый второй врал как очевидец. Я не слышал, но компьютер составил картину того, что наговорили свидетели. Получилось так, будто здесь по меньшей мере война банд произошла, с перестрелкой и кавалерийскими атаками.

Я оглядел прочих задержанных. Помимо логичных непосредственных участников, среди нас оказался тот мужчина лет пятидесяти и ещё трое неизвестных, которых я вообще не видел во время всего происходящего.

Офицеры через какое-то время отвязались от зевак и добрались до своих подчинённых. Два лейтенанта полиции. Не многовато для рядовой драки-то? Но вон сержант отчитался, и его версия была уже ближе к реальности. Была драка, всех, кто точно участвовал и у кого есть следы побоев, собрали в кучу, обыскали. Прошёлся по всем задержанным. Непричастные оказались задержанными за побитые лица. А указывая на меня, сержант рассказал, что кошелёк у меня пустой и вообще я какой-то странный.

После чего один офицер пошёл к нам, чтобы окончательно разобраться в ситуации, а второй отправился разгонять зевак.

— Сэр! — я сразу обратил внимание офицера к себе.

Тот поморщился. Я прям читаю его мысли, мол, сейчас этот пижон будет либо деньги предлагать, либо ссылать на знакомство, либо ещё как-то съехать с ответственности.

— Пока вы не сделали преждевременных выводов, — я поднялся, заставив охраняющих нас патрульных напрячься, и обернулся к остальным. — Господа, кто знает, как меня зовут?

Господа переглянулись между собой, но никто, само собой, моего имени назвать не мог. Удовлетворённый результатом, я повернулся к офицеру.

— Сэр, я случайный прохожий, не принимавший участия в произошедшем.

Офицер, мужчина лет тридцати пяти с выражением лица — серьёзный Клинт Иствуд на минималках, достал пачку сигарет и начал прикуривать. И ведь не трубку, сигареты.

— И как вас зовут, мистер…?

— Стрэнджфорд-Морнингтон. Артур Эдвард Стрэнджфорд-Морнингтон к вашим услугам, сэр.

Прочие господа задержанные хотели уже и за себя слово сказать, но я не собирался упускать инициативы.

— Помимо того, что я не знаком ни с кем из этих джентльменов, так я ещё и прибыл в Нью-Йорк буквально вчера, и, очевидно, никак не мог стать участником трагедии.

Офицер указал на детину, пришедшего в себя, но пока не особо активного.

— Вашей тростью ударили по голове мистера Джонса?

Признаю:

— Моей. Я выронил трость, когда мистер Джонс использовал вот этого юношу в качестве снаряда. Молодой человек рухнул прямо на меня. Мистер Джонс, выбросив и второго молодого человека, вышел сам и продолжил… доведение до молодых людей своего мнения путём непосредственного приложения физических усилий. И по недоразумению счёл меня сторонником этих молодых людей. А пока я пытался его вразумить, один из юношей схватил трость и…

— Не так всё было! — возмутился указанный молодой человек. — Этот джент… — юноша не справился с собственным языком, — мистер сам ударил Роя по голове.

Мы с копом повернулись на голос, и я спросил:

— Зачем бы мне?

— За испачканную одежду! — тут же нашёлся прохвост.

И вновь мы с копом перевели взгляды, на этот раз на мою одежду. Мостовая оказалась достаточно чистой, так что особой грязи на меня не налипло. Я даже легонько стряхнул мелкие крошки песка и земли, показывая, сколько это незначительно.

— Юноша, ваша версия не проходит никакой критики, — отмахнулся я, поворачиваясь к копу. — В общем, мистер Джонс получил по голове, а затем подоспели констебли…

— Это ты меня по голове приложил! — подал голос детина.

Я вздохнул, помассировал переносицу. Офицер молчал, уже с интересом наблюдая за тем, как я продолжу выкручиваться.

— А у тебя есть версия, зачем бы я стал тебя бить? — спросил, не особо рассчитывая на какой-то вразумительный ответ.

— Почему мне знать? Но оговаривать Миллера я не дам! Хороший парень! Ничего он не делал!

Я посмотрел на офицера.

— Я, к сожалению, пока недостаточно подробно знаком с американским законодательством. У вас предусмотрены наказания за дачу ложных показаний?

— Предусмотрены, — подтвердил офицер.

— Рад это слышать, — я вздохнул, просматривая данные, собранные компьютером.

Знакомиться с досье через передачу на сетчатку неудобно, но, к счастью, материала не особо много, ситуация банальная.

— В таком случае я подам заявление о нападении с намерением причинить тяжкий ущерб здоровью, на мистера Джонса. Уверен, вот эта леди, — указываю на одну старушку из зевак, — с удовольствием выступит свидетелем против мистера Джонса.

— Откуда такая уверенность? — заинтересовался офицер. — Вы же здесь никого не знаете.

Подтверждаю.

— Не знаю. Но эта леди сначала кричала на мистера Джонса, когда он пытался меня ударить. Цитирую: «дубина, отстань от этого мистера». А затем, когда мистер Джонс получил удар по голове, сказала: «так тебе и надо, пьянчуга».

— Всё так и было! — подтвердила старушка, оказывается, имевшая отменный слух для своего возраста. — Этот Бобби буянит и давно нарывался на хорошую взбучку. Пребывание в полиции пойдёт ему на пользу.

Задержанные, само собой, начали возмущаться, но это уже не имело значения. Офицер подвязал напарника взять показания старушки, сержанту приказал отправить дебоширов в участок. А меня попросил отойти в сторону.

— Итак, мистер Стрэнджфорд-Морнингтон… — задумчиво протянул офицер, осматривая мою трость.

— Просто Морнингтон, сэр, — попросил я. — Мистером Стрэнджфорд-Морнингтоном был мой отец. Я не то чтобы не заслуживаю носить полное имя, но история рода Стрэнджфорд-Морнингтон — это прошлое. А я строю будущее.

Полисмен пристально на меня посмотрел, но никак комментировать не стал, вместо этого демонстративно взвесив трость в руке.

— Тяжёлая. И удивительно прочная.

Ещё бы, там под слоновой костью бакаут, а в дереве стальной сердечник, всё вместе три четверти килограмма весит.

— Ручная работа одного мастера из Сиама. Вообще, он специалист по изготовлению оружия, но по моей просьбе взял такой необычный заказ.

И зовут этого мастера — FabPro X2978V2, трёхмерный промышленный принтер. Я понимаю, на что намекает офицер. Моя трость вполне сойдёт за хорошую дубинку, ну и что? Предъявить-то мне нечего. И, подтверждая мою убеждённость, коп вернул мне дубинку… В смысле трость.

— Так куда вы, говорите, направлялись, мистер Морнингтон?

— Я не говорил, куда, — чуть улыбаюсь. — По личному делу, в контору Altman-Bloch Legal Counselors.

— А зачем?

— По личному делу, сэр. И, раз уж мы перешли к подробному разговору, извольте представиться.

— Лейтенант Джеймс МакКаллоу, — представился коп.

Ирландия или Шотландия. Акцента нет, так что по происхождению он уже американец.

— Так в чём дело, лейтенант? Откуда такой пристальный интерес?

— У вас отличный кошелёк, мистер Морнингтон. Только пустой.

Ага, потому что деньги там появляются по мере необходимости, как в анекдоте.

— Рассказать вам забавную историю, офицер? Заходит в кабак ковбой, а с ним страус и мокрая кошка. Все, естественно, в недоумении. Ковбой заказывает выпивку себе, закуску страусу и молоко — кошке. Приходит время расплачиваться, и хозяин говорит: с вас 34 доллара 98 центов. Ковбой суёт руку в карман и сразу достаёт необходимую сумму. Хозяин интересуется: это, конечно, не моё дело, но всё-таки — почему у тебя такая странная компания и ты так точно расплачиваешься? Понимаешь, говорит ковбой, я в молодости нашёл лампу, из неё вылез джин и сказал, что исполнит три моих желания. Ну я и попросил… чтобы у меня в кармане было денег столько, сколько мне надо, чтобы со мной рядом всегда была длинноногая цыпочка и у неё всегда была мокрая киска.

МакКаллоу несколько секунд пытался удержать лицо, но не сумел, рассмеявшись. Бородатый анекдот, но свежий для этого мира.

— Смешно. Намекаешь, что нашёл лампу?

Улыбаюсь.

— Нет, всё проще. Я снял квартиру на 57 East 18th Street. Её требуется обновление, и сегодня утром я заходил в контору братьев Уитлок.

Офицер кивал, показывая, что понимает, о чём идёт речь.

— Оставил всю наличность авансом, сэр.

Не развеял я сомнения лейтенанта полностью, но он сменил тему:

— На Джонса действительно будешь писать заявление?

— Ни в коем случае, — отрицательно качаю головой. — Там все друг друга знают, явно какое-то семейное дело.

— Да, очевидно, так, — подтвердил офицер. — Удачного дня, мистер Морнингтон.

Глава 4

Компания «Altman-Bloch Legal Counselors» лишь недавно превратилась из маленькой юридической конторы во вполне приличную компанию с десятком ведущих юристов и полусотней прочих сотрудников, твёрдо стоящую на ногах. Выгодные контракты, стабильность, кристально чистая репутация. Натан как раз перебрался в новый офис компании, выполненный без показной роскоши, но с требуемым лоском.

Заняв проданное с аукциона здание на углу Тиллари-стрит и Джей-стрит, Натан Альтман-Блох, основатель и ведущий партнёр, лично взялся за оформление нового помещения. Стены кабинетов украшали панели тёмного дуба, отполированные до блеска, гармонирующие с кожаными креслами глубокого шоколадного цвета. Окна выходили на оживлённую улицу. Светлые лампы из матового стекла равномерно рассеивали мягкий свет, придавая помещению уют и теплоту.

Рабочее пространство состояло из кабинета Натана, конференц-зала, переговорных комнат и просторного зала приёма клиентов. Особенное внимание уделялось техническим новшествам: электрические звонки на дверях, механические арифмометры для расчётов и специальные шкафы для хранения документов, обслуживаемые автоматоном, настроенным для быстрой сортировки папок. Но особой гордостью Натана были телефоны. Bell Telephone Company работала всего пятый год, и абонентов в сети пока насчитывалось не слишком много, но Натан уже сейчас мог, не выходя из кабинета, связаться с любым банком Нью-Йорка. Не все даже именитые юридические конторы могли подобным похвастаться.

Но текущая стабильная ситуация никак не соответствовала амбициям мистера Натана Альтмана-Блоха. Все текущие контракты были хоть и стабильными, но уже довольно мелкими. Все нынешние договоры были хотя и надёжны, однако столь малы, что стоило подумать о большем. Желая поймать крупную рыбу, он обратился за советом к своему партнёру, старому нотариусу Сэмюэлу Копперфилду, обладавшему редкой способностью внушать спокойствие одними своими сединами и приветливым обликом.

Их беседа была прервана стуком в дверь кабинета. Вошла секретарша миссис Сара Лински, дама среднего возраста с лицом добродушным, но способным становиться лицом строгого пастора, вгоняющего нерадивых сотрудников в священный трепет.

— Мистер Альтман, к вам посетитель. Некий господин Артур Эдвард Стрэнджфорд-Морнингтон.

Сара знала толк в деле отделения крупного клиента от мелкой рыбы, потому взгляд женщины выразил заинтересованность.

— Прошу пригласить этого господина, миссис Лински. Сэмюэл, продолжим позже.

Минуты спустя дверь открылась снова, впуская молодого джентльмена, одетого с иголочки. Юноша вошёл легко, словно привык чувствовать себя хозяином положения, беглым взглядом оценил обстановку кабинета, отметив расположение мебели и убранство стен.

— Позвольте представиться, мистер Альтман-Блох, чрезвычайно приятно, наконец, встретиться лично. Меня зовут Артур Эдвард Стрэнджфорд-Морнингтон. Осмелюсь полагать, наши интересы совпадают.

Он подошёл ближе, протягивая тонкую ладонь, улыбаясь открыто и искренне, вызывая симпатию. Натан увидел уверенность, даже лёгкую небрежность. Артур выглядел так, будто подобные переговоры проводит по десятку за день. Совсем не то, что ждёшь от молодого щёголя.

— Чрезвычайно польщён знакомством, мистер Стрэнджфорд-Морнингтон, — ответил Натан, слегка сжимая чужую руку.

Улыбающийся юноша продолжал говорить мягко, уверенно:

— Прошу звать меня просто Артур Морнингтон. Ваш американский практицизм не терпит длинных имён, потому не буду утруждать вас каждый раз называть моё полное имя и титул.

И, прежде чем хозяин кабинета смог возразить, гость удобно устроился в предложенном кресле.

— Вижу, вас не особо беспокоят нарушения правил вежливости? — спросил юрист, наблюдая нахальную ловкость нового собеседника.

— Мой опыт показывает, что соблюдение формальностей зачастую замедляет дела. Время — золото, мистер Альтман.

Натан уселся обратно в своё кресло, откладывая записи.

— Простите мне моё любопытство, но у вас есть титул? — уточнил юрист, занимая уже своё кресло.

— Был. Сейчас, надо полагать, уже упразднён. Либо продан кому-то другому. Такое бывает, когда разрушаются страны, либо в них меняется система отношений.

— Понимаю, — кивнул Натан. Уж его народ о таком знал не понаслышке. — Так чем конкретно я могу быть вам полезен?

— Я открываю компанию, мистер Альтман, — перешёл к делу Артур.

Юрист не мог не отметить формулировку. Не «я хочу открыть компанию», а «я открываю компанию». Это могло быть как незрелостью и поспешностью, что свойственно юности, так и признаком уверенности в себе.

— Превосходное начинание. В какой сфере вы собираетесь работать? — Натан достал чистый лист и начал заполнение тезисов.

— Промышленное производство.

Ручка скользит по бумаге, оставляя слова, написанные аккуратным и предельно чётким почерком.

— Планируется в дальнейшем создавать филиалы, охватывающие другие сферы?

— Непременно, — кивнул Артур.

— Вас не затруднит рассказать мне, какие именно направления планируются у этих филиалов?

— Нисколько не затруднит, — утвердительно кивнул Артур. — В первую очередь это логистика. Готовая продукция точно будет доставляться к месту назначения моими людьми.

Натан сделал запись, однако отметил:

— Понимаю ваше желание, однако как конкретно здесь, в Нью-Йорке, так и в целом по США достаточно компаний, занимающихся логистикой. Я лично могу назвать несколько, чью репутацию даже самый придирчивый джентльмен не назовёт иначе, чем безупречную.

Артур благосклонно кивнул.

— Ваши партнёры? Я с удовольствием воспользуюсь их услугами на первых этапах. Однако позднее я всё же создам специализированную службу, созданную под конкретно мои нужды. Поймите, мистер Альтман, юридическая контора, занимающаяся исключительно адвокатской практикой, в этой практике чаще всего будет лучше, чем любая универсальная контора, даже с самой безупречной репутацией. Так и с логистикой. Может оказаться, что другие конторы просто не в состоянии полностью удовлетворить мои желания и требования.

— Выдающаяся проницательность, мистер Морнингтон. Ваши слова делают вам честь. Ещё что-нибудь?

Перебросив трость в другую руку и устроившись чуть удобнее, Артур кивнул.

— Да. Охранное агентство.

В этот момент Натан не мог не прервать свою работу.

— Охранное? Простите мою дерзость, мистер Морнингтон, но охранное агентство требует серьёзного вложения и лицензирования. И я заверяю вас, на территории Соединённых Штатов оно вам не потребуется.

Британец, судя по фамилии, чуть наклонил голову. Он продолжал улыбаться, но взгляд Артура стал жёстче.

— Мир не ограничивается Соединёнными Штатами. Там, где я собираюсь работать, вооружённая охрана — не прихоть, а насущная необходимость, обеспечивающая выживание.

— Но простите, зачем вам охранное агентство, зарегистрированное в США? Это серьёзные расходы.

— Позвольте поделиться с вами одной мудростью, мистер Альтман. Вы можете потратить годы на обучение владению клинком. Или на владение огнестрельным оружием. Затем потратиться на само оружие. Тратить время на периодические тренировки, чтобы не растерять навыков. Оружие может не потребоваться вам никогда за всю жизнь, но! Однажды в тот единственный день, когда от оружия будет зависеть ваша жизнь, все вложенные силы окупятся полностью. Поймите, мистер Альтман, я сейчас здесь, один, с остатками наследства моей семьи, потому что кое-кто вовремя не потратил силы на охрану.

С минуту юрист молчал, прежде чем признал:

— Очень зрелая позиция, мистер Морнингтон. Может быть, я её не разделяю, но могу понять ваш выбор. Что же, продолжим. Ещё что-нибудь?

Артур задумался.

— Пожалуй… Пожалуй, нет, на этом пока всё.

— Хорошо. Кто выступит поручителем?

В этот момент Морнингтон не удержался от насмешливого хмыка.

— Я и мои деньги в наличности.

Юрист остановил запись, отложив перьевую ручку.

— Мистер Морнингтон. Ведение дел через наличный расчёт возможно, но правила хорошего тона в нашей стране предполагают наличие коммерческого счёта, а лучше нескольких, в уважаемых банках. Банки выступают гарантом, что ваши деньги чисты перед законом. И чтобы банки вам счета открыли, вам нужны поручители. Ваши деньги имеют легальное происхождение?

На лице гостя, выслушавшего всю речь с невозмутимостью айсберга, не дрогнул ни один мускул.

— Абсолютно. Это моё наследство. То, что я успел вывести.

— У вас есть документы о получении наследства?

— Нет, — невозмутимо признал Морнингтон. — Как нет никаких свидетелей оного события. Но не беспокойтесь, мистер Альтман, в самое ближайшее время я решу вопрос оформления моих средств. Сейчас на этапе оформления бумаг, вы примите наличность?

Натан размышлял некоторое время, после чего подтвердил:

— Да, само собой. Ещё один вопрос, касающийся денег. Каким вы планируете сделать уставной капитал?

— Двести тысяч будет достаточно? — спросил Морнингтон.

— Кхм. Да, само собой.

Гость жестом показал, что Натан уже знает сумму.

— Тогда перейдём к следующему вопросу. Вы собираетесь открывать торговлю акциями?

— Нет, никакой торговли.

Юрист вновь прервался.

— Простите мою назойливость, она является следствием моего профессионализма и дотошного отношения к делам.

— Дотошность делает честь юристам и бухгалтерам, мистер Альтман, — благосклонно кивнул Артур.

— Да, благодарю. Так вот, акции — надёжный источник привлечения средств. Если вы опасаетесь потерять контроль над компанией, существуют различные механизмы…

— Мистер Альтман, — прервал хозяина кабинета гость. — Давайте кое-что уточним. Мне нужно предприятие под конкретные задачи. Я не собираюсь создавать продукцию для рынка, точнее, свободный рынок будет сугубо второстепенным направлением. Основным потребителем продукции будет… другое моё предприятие, находящееся за пределами США. И основную прибыль я намереваюсь получать именно там. Мне совершенно не нужны акционеры, способные вмешиваться в ход работ.

Альтман-Блох переварил услышанное и кивнул:

— Понимаю. Что же, тогда подготовка учредительного договора займёт около двух недель…

Невозмутимость Артура впервые дала лёгкую трещину, но было это столь мимолётно, что Натан даже не понял, какая именно эмоция пробилась сквозь самоконтроль юноши.

— После этого нужно провести регистрацию названия фирмы, проверить уникальность. Процедура займёт три-пять дней. Далее вам потребуется помещение под офис. Есть минимальные требования, но они довольно щадящие, так что у вас не возникнет с этим никаких проблем. Следующим шагом идёт оформление необходимых разрешений и лицензий. Это где-то неделя. Налоговая регистрация, получение идентификационного номера налогоплательщика, формирование налоговой отчётности, всё это небыстрые процедуры. Получив налоговый номер, вам желательно открыть коммерческие счета в банках.

Артур кивнул.

— Поскольку вы не оформляете акционерное общество, вам потребуются только основной пакет документов, — обрадовал Натан клиента, заставляя того ужаснуться в попытке представить, как выглядят дополнительные пакеты. — Как будет называться ваша компания, мистер Морнингтон?

Ответ у Артура был заготовлен задолго до прибытия в Нью-Йорк.

— Прометей Групп.

Глава 5

Услышав срок оформления документов, я самую малость приуныл. Книгопечатание, конечно, давно существует, но все юридические бумаги по-прежнему оформляют от руки — писари с каллиграфическим почерком трудятся не покладая рук. Учитывая количество макулатуры, сопровождающей коммерческую деятельность, работы им хватало с запасом. Компьютер выдал историческую справку: документы пробовали печатать на машинке, но столкнулись с подделками и, обжёгшись на молоке, теперь дули на воду, отметая любые технические новшества. До типовых бланков, видимо, додумаются позже, но пока юриспруденция не доросла до достаточной стандартизации. Жизнь заставит, когда вал бумаг похоронит под собой писарей, и необходимость сама подтолкнёт к прогрессу. Не знаю, как обстояло дело в моём мире — я историей юриспруденции не интересовался.

Прикинув сроки, я попросил Альтмана не торопиться. Раз время всё равно есть, стоит заняться двумя насущными вопросами. Легитимизация денег — второй. Первый — охрана.

Аналитические алгоритмы моего карманного компьютера не нашли подходящих людей в Нью-Йорке. Точнее, не нашлось даже подходящих социальных групп, в среде которых следовало бы искать будущих силовиков для моей компании — ни в городе, ни в северных штатах в целом. Мне требовались люди с военным опытом, любым, потому что в будущем, если всё пойдёт по плану, сотрудникам охраны предстоит переквалифицироваться в настоящих солдат. На севере таких можно найти разве что среди полиции, и то редко. А констеблей нынче с работы не гонят — напротив, холят и лелеют. К тому же бывших военных потихоньку вербуют спецслужбы. Федеральное бюро расследований создали два года назад — в моём мире оно появилось значительно позже, во времена сухого закона, если память мне не изменяет. Здесь же у создания ФБР была иная причина: подделка каких-то важных компонентов для автоматонов. Чувствую, меня ещё множество открытий ждёт, когда я доберусь до механических истуканов.

В общем, искать силовиков следовало на Юге. Разочарованные поражением, нередко сформированные по территориальному или семейному принципу подразделения конфедератов после войны не развалились, но оказались ненужными, лишними. Не так, как после Вьетнама, когда ветеранов просто выбрасывали на улицу, — нет. Работа для бравых ребят была: охрана строящихся железных дорог, поддержание порядка в городках, да и ковбоями шли многие — на коне держались уверенно. Но для этого требовалось признать поражение, сложить оружие и забыть прошлое. Некоторые этого не хотели.

И такие несмирившиеся, по мнению компьютера, подходили для меня. Я, признаться, сомневался в подобном выводе, но уже сидел в поезде, который нёс меня в Атланту.

Сама ситуация попахивала замшелым штампом: дерзкий молодой человек создаёт дело и набирает в охрану ветеранов. С другой стороны, кого ещё брать? Не военных? Чтобы потом долго обучать без гарантии, что они вытянут предстоящие испытания? Сомнительно. Бандитов? Даже не смешно. Бывших из спецслужб и полиции? Их мало, хотя на управляющие должности таких, само собой, брать можно и нужно. Вот и выходило, что приемлемых вариантов всего два. Первый — искать ветеранов и строить службу на их основе, чтобы новые люди равнялись на настоящих солдат. Второй — растить солдат с пелёнок. И поскольку второй вариант требовал десятка лет для выращивания хотя бы одного поколения, пришлось ориентироваться на первое.

Я выглянул из окна, когда поезд замедлял ход, въезжая в Атланту. Перрон вокзала представлял собой просторную платформу, заполненную оживлённым народом. Люди суетились, разговаривали, обменивались новостями, провожали и встречали пассажиров. Грузчики с тележками толкали багаж, дамы в широкополых шляпах и длинных платьях спешили вслед за спутниками. Кое-где неуклюже бродили автоматоны, но их было в разы меньше, чем в Нью-Йорке. Между пассажирами мелькали мальчишки-газетчики, выкрикивающие свежие заголовки. Повестка дня предлагала следующие известия: русская армия захватила какой-то турецкий форт (мальчик не мог выговорить названия), пожар в центре Атланты унёс жизни пяти человек (по другой версии — семи), в чемпионате по бейсболу «Атланта Крэкерджэкс» разгромила соперников, а Нью-Йоркские телефонистки организовали митинг за права женщин.

Ступив на протёртый камень платформы, я вдохнул воздух, пропитанный запахом дыма, перебивавшим все прочие ароматы. Прислушавшись, выделил из общего гомона цоканье лошадиных копыт и звон колокольчиков.

Вырвавшись с вокзала, я оказался в довольно многолюдном, оживлённом городе. Восстановившись после войны, Атланта стала крупным транспортным узлом — вывески компаний на это намекали: логистика, грузоперевозки, инфраструктура, обслуживание. Недостатка в промышленности тоже не наблюдалось, повсюду торчали фабричные трубы.

Моя цель, однако, заставляла меня оглядываться на людей. Сегрегация никуда не делась. Табличек «только для белых» вокруг торчало лишь чуть меньше, чем самих заведений. Чернокожие занимались грязной и низкой работой, а вообще старались держаться особняком. Белые в основном были представлены деловыми мужчинами и красивыми женщинами, рабочего люда светлой кожи было не слишком много. На удивление часто встречались ветераны. Я опасался, что найти их будет сложнее.

Итак. У меня нет связей, нет контактов, есть только деньги и потребность в информации. Значит, нужно заплатить тому, кто эту информацию для меня найдёт, причешет и подаст в красивом конверте.

Первая и очевидная мысль — частные детективы. Такие ребята уже существовали и вполне работали. Теоретически я даже мог обратиться в одну из контор, где чаще всего кроме самого детектива и секретарши никого и нет, но… Такие ребята стучат в полицию. Издержки профессии в это довольно спокойное время. Тёрки между частниками и настоящими следователями начнутся сильно позже. К тому же у меня был второй вариант — профессия, где добыча информации тоже является ключевой компетенцией. Журналисты. И, в отличие от детективов, главным побудителем к действию у них было не столько золото, сколько гипертрофированное любопытство. Правильно выбранный журналюга сделает работу не ради денег (хотя и их примет с удовольствием), а из желания узнать, что я такое задумал.

С поиском особых проблем не возникло. Накупил газет (пришлось поискать лавку, где мне охотно продали не только свежие номера, но и за весь прошедший месяц), нашёл недорогой отель, заселился. Час потратил на пролистывание макулатуры, давая компьютеру отсканировать статьи для анализа. Помылся, сходил пообедать.

Уже в небольшом ресторанчике, когда я добивал хорошо прожаренный стейк, компьютер выдал первого кандидата. У меня появилось досье: Август Джеймс Грин. Найти молодого человека оказалось несложно. Грин, во-первых, был патриотом Юга, а во-вторых, стабильно освещал публичные события. В Атланте как раз сегодня открывали мемориал. Нет, не конфедератам — завоевателям прерий. Однако событие достойное, и молодой амбициозный журналист его непременно посетит.

Мне же присутствовать не обязательно. Я пришёл в парк и наблюдал за происходящим с некоторого отдаления, больше занятый поиском Грина. Главное — перехватить его после окончания мероприятия. Народа собралось на удивление много. Может, местные не избалованы зрелищами, а может, собрались настоящие патриоты. Я склонялся к первому, не отрицая, впрочем, и второго. Речи официального лица оказались насквозь формальными. Явно небедный полноватый мужчина вроде и старался говорить красиво, но вызывал у меня стойкую ассоциацию с разжиревшим богатеем, рассказывающим голодным нищим о пользе здорового питания. Судя по едким вопросам журналистов, не один я ощущал несоответствие.

Но всё скучное когда-нибудь заканчивается. Закончилось и официальное открытие монумента. Грин ещё некоторое время обсуждал что-то с коллегами, но вскоре отделился и пошёл по своим делам. Нагнал я его на выходе из парка.

— Мистер Грин.

Высокий, стройный и, вероятно, красивый молодой мужчина обернулся.

— Да, это я. А вы…

— Разрешите представиться: Артур Морнингтон. Имею к вам деловое предложение, мистер Грин.

Август вежливо улыбнулся.

— У меня уже есть работа, мистер Морнингтон, и я не собираюсь её менять.

— Вы собираетесь обедать? Если да, позвольте угостить вас. Если моё предложение вас не заинтересует, вы просто пообедаете за мой счёт. И вашей текущей работе это нисколько не помешает, будьте спокойны.

Было заметно, что Август хочет отказаться, но любопытство — типичное любопытство настоящего журналиста — сыграло мне на руку. В небольшом ресторанчике, куда мы зашли, было уютно и приятно пахло.

— Даже немного жаль, что я поел буквально пару часов назад. А вы не стесняйтесь, заказывайте.

Подошла официантка, Август сделал заказ — не скромный, но и не наглый, в меру.

— Прежде чем вы изложите суть предложения, мистер Морнингтон, как вы меня нашли?

Я демонстративно достал страницу из газеты, специально сложенную так, чтобы на развороте оказалась статья Грина.

— Вот эта статья и интуиция.

Грин удивился.

— Вы нашли меня по одной статье?

— Ну, не по одной. Но я понял, что вы патриот Юга и что вы не пропустите сегодняшнее мероприятие, — ответил я серьёзно, а затем улыбнулся. — И у меня ещё несколько ваших коллег было на прицеле. Кого-нибудь да выловил бы.

— Вы из…? — Август неопределённо повёл рукой.

Спецслужбы?

— Нет, никак не связан. Я недавно прибыл из Азии, мистер Грин. Вернулся не с пустыми руками. Собираюсь открыть компанию и хочу, чтобы у компании была своя охрана. Для защиты как моей персоны, так и моих активов. И я хочу, чтобы вы, мистер Грин, нашли для меня отряд ветеранов армии конфедерации, что станут основой будущей охранной конторы.

Грин напрягся, но спросить не успел — принесли его заказ. Только когда официант удалился, Август спросил:

— Ваши деньги. Они получены незаконным путём?

Я улыбнулся.

— Нет. Я не бандит, я аристократ.

Мысленно я сам себе хмыкнул от иронии.

— Деньги легальные, я их не крал. Ну, не у честных граждан точно, — наоборот, я спас эти средства от воров и бандитов и собираюсь вложить в дело. Вам я, помимо денег, заплачу историей.

— Историей? — не понял Грин.

— Историей о том, как один молодой хитрый парень, живший в далёкой азиатской стране, охваченной Гражданской войной, уволок половину бюджета этой страны из-под носа продажных чиновников, бандитов и прочих жадных личностей. Уволок так, что никто даже не заподозрил пропажу, потому что данные о состоянии казны этот юноша тоже подправил. Ну как? Интересно?

Грин был у меня в руках. Он, кажется, готов был работать бесплатно, потому что история, которую я собирался ему скормить, тянула на мифологический сказ о древних героях. Рассказывать я не боялся — эта история, почти реальная, действительно произошла. Только не со мной. Хитрого прохвоста поймали и казнили. Но кого волнуют детали?

Глава 6

За следующие дни я сделал ещё четыре подобных предложения, но надеялся больше всего на Грина. Более того, я даже позволил себе за ним последить — насколько мог себе это позволить. Достаточно находиться на расстоянии пары сотен метров, чтобы компьютер сфокусировал на нём приёмное окно и слушал разговоры. Видеть с такой дистанции уже никак, но и к чему? Хватало и услышанного.

Грин оказался амбициозен и, что важнее, не сосредоточен на журналистике. Парень хотел стать чем-то большим, чем просто сотрудником газеты. Он искал выходы на политиков, бизнесменов, общественных деятелей. Знакомился с влиятельными людьми и старался произвести на них впечатление. В принципе, учитывая происхождение парня, возможности быть замеченным и оценённым у него были. Уверен, со временем Август либо стал бы владельцем газеты, а оттуда пересел в тёплое кресло мэра, либо бросил бы журналистику ради политической карьеры. Однако всё это в будущем, а пока Август был ещё молод и только набивал шишки.

Остальные — примерно то же самое. Молодые мужчины, готовые подзаработать на стороне, но, как говорится: труба пониже, дым пожиже. Журналистика была ещё делом относительно новым, людей в ней не так чтобы много, а у меня не нашлось желания искать среди совсем уж мелких акул пера. Да и какие акулы? Так, миноги пресноводные.

В назначенный день я встретил мистера Грина в солидном ресторане, где запах кофе смешивался с ароматом дорогих сигар. Я не совсем понимал, почему встречи назначают в заведениях общепита — вообще был далёк от этикета во всех его формах. Во времена, в которых я жил, хорошим тоном считалось не держать в руках оружие, когда ешь за общим столом; всё прочее в моих глазах выглядело странно. Для внедрения пришлось быстро адаптироваться к привычкам эпохи, пусть они и вызывали у меня внутреннее отторжение. Старый Нью-Йорк, как и старая Атланта, диктовали иные правила игры, и здесь уместнее было продемонстрировать осведомлённость в делах светского общества.

— Моя работа выполнена, мистер Морнингтон, — начал молодой человек с заметным энтузиазмом. — Подходящего кандидата отыскать оказалось непросто, но он вполне соответствует вашим ожиданиям.

Смотрю я на парня и думаю: как бы мне его завербовать? Юношеский пыл и энергия могли стать полезными инструментами, но есть ли у меня должность, которая его заинтересует? Должность, на которой он реализует свои амбиции? Вопрос открытый.

— Отличные новости, мистер Грин. С чего вы предпочитаете начать? С истории удачливого аристократа или с отряда лихих ребят? — я наклонил голову и посмотрел на парня вопросительно.

Молодой человек откинулся назад, устраиваясь поудобнее в глубоком кожаном кресле. Да, в этом заведении сидели исключительно в креслах. И сейчас Грин выглядел отвратительно самодовольно.

— Прежде чем перейти к деталям, разрешите немного пояснений касательно вас лично, мистер Морнингтон, — проговорил он уверенно.

Я позволил себе усмешку, наблюдая за ним с интересом.

— Любопытство — похвальное качество, и я бы удивился, не попытайся вы навести справки обо мне. Удивился бы и разочаровался. Сомневаюсь, однако, что вы успели собрать достаточно сведений, достойных внимания.

Но мой собеседник оказался настойчивее, чем я от него ожидал.

— Почему же, мистер Морнингтон? — самодовольства стало чуточку больше. — Семья Стрэнджфордов-Морнингтонов известна своим происхождением из Уэльса, предками-моряками и исследователями, офицерами флота. Раскололась на две ветви: одна осталась в Британии, вторая перебралась в Индию, а позднее — в Сингапур. И в этом регионе в последние годы происходило много… волнений.

Я слегка поднял бровь, оценивая собранную информацию. Где, интересно, Грин это откопал, находясь в Атланте?

— Признателен вашему интересу, мистер Грин. Видно, вы приложили немало усилий. Но скажите честно: какое именно обстоятельство вызывает ваш особый интерес? Пока я не слышу никаких вопросов.

Августу потребовалось некоторое время, чтобы собраться и задать свой вопрос.

— Известно ли вам, что ваша семья имела прямое отношение к китайской торговле опиумом?

Это был ожидаемый вопрос, учитывая моё происхождение и недавнее возвращение из азиатских стран.

— В Бирме говорят: тигр не спрашивает у оленя, справедливы ли его клыки. Ост-Индская компания была тигром, мистер Грин. И я не настолько наивен, чтобы отрицать: клыки у неё были длинные и кровавые. Вопрос не в том, была ли семья связана с торговлей опием. Вопрос в том, извлекла ли моя ветвь из этого выгоду. Ответ — нет. Мы были теми, кто считал добычу, а не теми, кто охотился. Разница есть, и она немалая.

Грин чуть нахмурился, переваривая ответ, и я ему помог.

— Мистер Грин, давайте начистоту. Мой отец работал старшим казначеем в местном филиале компании, а заодно финансовым консультантом при местном правительстве. Он считал деньги. Я ему помогал, потому что образованных людей там вообще не слишком много — каждый человек, способный считать не только на пальцах, на вес золота. Что касается моего личного отношения к торговле опием, то здесь всё просто.

Я сделал паузу, отпив немного отвратительного чая местного приготовления. Даже в моём мире, где натурального чая не росло уже лет сто, заменители имели вкус получше.

— Подобная торговля представляет собой варварство, осуждаемое мной самым решительным образом. Одно из самых грязных, несмываемых пятен на репутации моих сородичей. Однако ни я сам, ни мой отец напрямую никогда этим не занимались.

Собеседник одобрительно кивнул, словно услышав долгожданное подтверждение. Ещё бы. США продолжали давить на Британию, чтобы торговля опием, официально прекращённая после второй опиумной войны, была завершена уже фактически. Потому что сейчас, насколько я знал, чайные клипера продолжали везти опий из Калькутты в Гонконг, Шанхай и Кантон.

— Я высоко ценю ваше признание, мистер Морнингтон. Переходя непосредственно к моим открытиям относительно отставных солдат Конфедерации, позволю заметить, что судьба вашей семьи оказалась переплетённой с американской действительностью гораздо теснее, нежели кажется на первый взгляд.

Его заявление вызвало у меня лёгкое беспокойство.

— Продолжайте, прошу вас.

— Род Стрэнджфордов-Морнингтонов претерпел разделение дважды. Одна группа обосновалась в Америке.

Я чуть нахмурился, мысленно проклиная совпадения. Настоящий Артур Эдвард Стрэнджфорд-Морнингтон погиб на корабле. Вместе с кораблём. Никаких свидетелей не осталось, что позволило мне безболезненно занять его место. Все родственники Артура, жившие в Азии, скончались по тем или иным причинам. Британская ветвь, как и положено англичанам, снобы и не признают жалких отверженных дальних родственников, и даже не знают, кто там с кем женился, кто родился. Короче, о существовании Артура Эдварда Стрэнджфорд-Морнингтона на Туманном Альбионе даже не подозревали. И казалось бы, плевать мне на новоприобретённых очень дальних родственников — я об их существовании до последнего момента даже не знал, но… Традиции, будь они неладны.

— Уверены ли вы в точности своей информации?

— Полностью уверен, мистер Морнингтон, — утвердительно подтвердил Грин.

Для молодого журналиста подобные исследования являлись проявлением исключительной компетентности, демонстрируя стремление угодить работодателю. И по местным понятиям он мне подарок сделал. Для меня же это совершенно излишняя головная боль.

— Тайлер Дональд Стрэнджфорд — выдающийся офицер армии Конфедерации, — торжественно объявил Грин.

Надеюсь, это не тот, которого мне нашёл Грин.

— К несчастью, этот человек скончался, оставив жену и троих детей, — сообщил Грин сочувственным тоном. — На них ветвь вашего рода может оборваться.

Я изобразил соответствующую моменту улыбку.

— Не оборвётся. Теперь уже не оборвётся. Забота о семье покойного станет делом чести.

Журналист ещё болтал на тему того, как нашёл эту семью и как бедственно сейчас их положение, а я мысленно радовался, что сам офицер погиб. Вряд ли он смог бы сильно смешать мне карты, но головной боли бы доставил. Как минимум, узнав о моих финансовых возможностях, стуканул бы родственникам в Британию. Ну, такая глупая, наивная надежда, что дальние родственники из метрополии раскрутят меня, и от раскрутки что-нибудь упадёт и ему. Пока опасность устранялась естественным путём, оставалось надеяться, что новых неприятных открытий не последует.

— Вернёмся к нашему основному предмету разговора, — заключил Грин серьёзно.

Я кивнул, показывая готовность слушать.

— Человека, который вам подходит, зовут Фрэнсис Джордж Уилсон. Родился в Саванне, штат Джорджия, в семье зажиточного плантатора, получил образование в Вест-Пойнте. Вступил в войну молодым лейтенантом, прошёл весь конфликт вплоть до капитуляции в Аппоматтоксе. Служил под командованием сэра Натаниэля Форреста, прославившегося кавалерийским искусством. Получил звание капитана за личную храбрость и умение командовать небольшими группами конницы. Дослужился до полковника.

Кавалерист, значит. Не скажу, что искал лихого гусара — скорее даже наоборот. Излишне инициативный и, возможно, не всегда считающийся с мнением начальства начальник силового блока может оказаться очень опасным кадром. Однако, учитывая тенденции времени, других конфедератов, не закопавших топор войны, я вряд ли найду.

— Расскажите подробнее о мистере Уилсоне. И о том, где я смогу его найти.

Ну Грин и рассказал, насколько успел узнать. О ранних годах почти ничего — всё же за несколько дней собрать полную биографию человека это работа не для одного журналиста, а для целого отдела. Про военную карьеру Грин знал больше, и сведения, что он приводил, мне нравились. Подвиги Уилсона не ограничивались лихими кавалерийскими атаками. Рейды, разведка, штурмы, оборона — послужной список вполне приличный, и с субординацией особых проблем нет.

После войны эскадрон Уилсона сначала разбежался, но через пару лет собрался вновь. Лихие кавалеристы оказались вполне востребованы в послевоенном мире, только спокойной, непыльной работы они как раз не хотели. Они хотели риска, приключений и запаха пороха. И Уилсон подбирал своим людям подходящую работу, обеспечивающую все три пункта.

— Утолите моё любопытство, мистер Морнингтон, — придвинулся ко мне журналист. — Какую компанию вы создаёте? Чем собираетесь заниматься, раз вам нужны настоящие военные в службу охраны?

Хм, а я ещё задавался вопросом, как мне поймать Грина. Оказалось, парень сам развесил уши и готов меня внимательно слушать.

— Проплыв половину света, мистер Грин, я кое-что понял. Мир не ограничивается Сингапуром, Европой, Соединёнными Штатами. Здесь, — я обвёл рукой пространство вокруг, — тихо, мирно и спокойно. А там, за океаном, много интересных мест, где предприимчивый человек сможет заработать денег. Где ему потребуется очень хорошая охрана. И не только охрана. Так зачем ограничиваться одними США, когда вокруг целый мир?

Глава 7

Последние три часа, как и последние три года, Фрэнсис Уилсон провёл в баре под названием «Хромой койот». Попивая виски, он подбирал работу для своих ребят: перегон скота, охрана всего, что можно охранять, облавы на бандитов, охота на расплодившихся хищников. «Люди Уилсона» — так называли его эскадрон — выполняли разовые контракты, но те, за которые не брались другие охранные компании.

Офисом Фрэнсису служил этот бар.

У него не было секретарши, не было бухгалтера, он не принимал чеки — только наличку — и не платил налогов. Собственно, сам Уилсон денег с работ практически не получал, раздавая всё ребятам. В запасе имелись сбережения, оставшиеся от не бедствовавшего в своё время отца. Своей плантации Уилсоны, само собой, давно лишились, но кое-какую недвижимость Фрэнсис сохранил и получал с неё стабильный доход. На выпивку, обед и маленькие житейские радости хватало. В том числе ему принадлежал и «Хромой койот». Не сам бар, а земля, на которой тот стоял.

Иногда по вечерам, когда бар пустел и оставался только старик Диги за стойкой, Фрэнсис думал о том, кому всё это достанется. Думал не о деньгах и не о земле — о людях. Об эскадроне, который стал его единственной семьёй после того, как настоящую отняли война и время.

Жену он похоронил в шестьдесят четвёртом. Тиф забрал её за три недели, и Фрэнсис так и не успел проститься — в те дни он гонялся за отрядом северян, перерезавшим коммуникации южнее Ричмонда. Когда вернулся, на столе уже стояла тарелка с холодной кашей и лежал ключ от дома. Соседка забрала детей к себе, пока он не осядет. Детей — мальчика и девочку, семь и пять лет. Их Фрэнсис похоронил через два года. Не война забрала, не болезнь. Повозка сбежавшей с плантации лошади, перевернувшаяся на спуске к ручью. Так эскадрон стал его семьёй. А потом, когда война кончилась и надо было как-то жить дальше, эскадрон стал ещё и его делом.

Сам Фрэнсис занимал особый столик в тёмной нише, откуда полковник наблюдал за происходящим. От его лица выступал помощник — Стэнфорд Калвертон Колфилд. Фрэнсис хотел бы со временем передать дела Стэну, но тот не подходил складом характера. Лихой, храбрый, инициативный, Колфилд не умел вести дела, даже такие своеобразные. Уилсон понимал: с его уходом — неважно, умрёт он от старости или станет немощным — эскадрон очень скоро развалится, расколется на части или превратится в очередную банду юга. Однако выхода из тупиковой ситуации полковник не находил.

Стэн появился в эскадроне почти мальчишкой — семнадцати лет, сбежавший из дома, где отец-плантатор лупил его ремнём за каждую провинность. Фрэнсис тогда уже был немолод, но ещё командовал кавалерийским отрядом. Он взял тощего, злого на весь свет парня в ординарцы и за три года войны вылепил из него офицера. После войны Стэн мог уйти, мог попробовать найти своё место в новой, проигранной жизни. Но остался. Никогда не называл Фрэнсиса отцом, никогда не позволял себе лишней сантиментальности, но и не уходил. Они понимали друг друга без слов — так умеют только те, кто вместе прошёл через ад и потерял всё, кроме друг друга.

Для Фрэнсиса Стэн стал приёмным сыном. Для Стэна Фрэнсис оставался полковником. И этого было достаточно.

Очередной день принёс разнообразие в привычный быт бара.

В «Хромого койота» каким-то ветром занесло молодого денди. В первые секунды Фрэнсис принял гостя за богатенького северянина, но довольно быстро изменил мнение. Уверенность щёголя не была напускной, как у какого-нибудь сынка разбогатевшего промышленника. Вид откровенно не самой респектабельной публики ничуть не смутил денди. Наоборот, парень улыбнулся той улыбкой, какой мужчина улыбается, возвращаясь в привычное и знакомое место, где давно не бывал.

Фрэнсис нахмурился. Он знал всех, кто мог чувствовать себя в «Хромом койоте» как дома. Этого парня он не знал.

Легко найдя взглядом Колфилда, гость, однако, не пошёл прямо к нему, а завернул к бару. Старик Диги, работавший за стойкой, не жаловал северян, и Фрэнсис ждал, что денди уйдёт ни с чем. Однако парень и Диги обменялись несколькими фразами, и второй, пусть и с неохотой, но налил гостю. Зрение уже подводило Фрэнсиса, но, кажется, там был ром.

— Диги северян не обслуживает, — тихо пробормотал полковник себе под нос. — Что ж ты налил, старый плут?

Легко закинув в себя горячую жидкость, парень всё же дошёл до Колфилда и, не спрашивая разрешения, сел к нему за стол. Сел расслабленно, без признаков стеснения. На лице гостя играла лёгкая улыбка, а вот глаза оставались холодными. Уилсон понял: этот парень не так-то прост.

Разговора Фрэнсис, само собой, не слышал, но за спиной Стэна сидел Тощий Джим. Как только гость изложит своё предложение — а было очевидно, что денди пришёл не потрепаться со стариной Колфилдом, — Тощий Джим встанет и подойдёт к нему, Фрэнсису, чтобы всё пересказать. Не самая удобная схема, но это был один из способов втянуть Стэна в организаторскую работу. Фрэнсис давно пытался приучить приёмного сына смотреть на дела шире, чем просто «кого бить и где стрелять». Пока получалось плохо.

Гость что-то уверенно объяснял Колфилду, и Фрэнсис заметил: в некоторых местах Стэн неосознанно кивает на слова гостя, уже с чем-то соглашаясь. А ведь Стэн хоть и не отличался особой ненавистью к северянам, но доверчивым дурачком точно не был. Чужак подобрал правильные слова, и в какой-то момент расслабленный Стэн подобрался. Не от напряжения, не от неудовольствия. Колфилд выпрямился, потому что слова гостя затронули в кавалеристе что-то глубокое, заставили расправить плечи, вскинуть голову. Последний раз Колфилд так выпрямлялся, наверное, ещё во время войны, когда Фрэнсис впервые доверил ему вести за собой взвод в атаку. И когда гость закончил, Стэн не просто остался сидеть, будто что-то обдумывая, как следовало по их негласному правилу. Колфилд обернулся на Уилсона — показал, что услышал нечто важное.

Фрэнсис почувствовал, как внутри шевельнулось что-то, похожее на надежду. Стэн редко оборачивался. Он всегда знал, что делает, и спрашивать разрешения не привык. Если он обернулся — значит, слова гостя задели его всерьёз.

Тощий Джим, само собой, уже спешил к полковнику, провожаемый насмешливым взглядом гостя.

— Сэр, — Джим присел на всегда свободный табурет. — Парень назвался Артуром Морнингтоном. Британский аристократ из Азии. Создаёт свою компанию, промышленную. Нас хочет нанять, сделать основным… эм… — Джим чуть сбился, — силовым подразделением компании. Для начала обещает легальное право носить оружие и бить морды северянам и всяким бандитам. А в перспективе и цели интереснее. И вообще, звучит очень… эм…

Повинуясь жесту, Джим замолчал, ожидая приказа. Фрэнсис оценил предложение, заинтересовался им. Стоило подойти и поговорить обстоятельно. Однако сам гость тревожил полковника. Британец откуда-то с края света. В последние годы Фрэнсис привык доверять чутью — оно редко его обманывало. А чутьё подсказывало: этот парень не тот, за кого себя выдаёт. Или, может быть, тот самый, кто нужен.

Уилсон принял решение:

— Спровоцируйте Грязного Билли. Хочу посмотреть, что будет делать этот денди.

Тощий Джим удивился — будто ожидал совершенно другого распоряжения, — но не возразил, поспешив выполнить. Грязный Билли обычно пугал незваных гостей. Тех самых северян, что приходили сюда и, трясясь от страха, пытались впечатлить всех вокруг своими деньгами. Парень, похоже, про деньги или не говорил вовсе, или так, что ни Колфилд, ни Джим даже внимания не обратили. Парень был другого нрава, других взглядов. И Фрэнсис хотел увидеть, что у этого Морнингтона есть ещё.

— Эй! Слюнтяй! — раздался голос Грязного Билли.

Остальные звуки затихли. Весь «Хромой койот» обратился в слух, предвкушая зрелище.

В первую секунду гость даже ухом не повёл.

— Эй! Гнида северная! Я к тебе обращаюсь! — Билли подошёл ближе к столу Колфилда.

Морнингтон обернулся и встал. Парень хоть и не был обделён ростом, но Билли всё равно возвышался над ним на голову.

— Я не гнида, — спокойным тоном отозвался Артур. — И тем более не северная. Однако вижу, что вы с этими джентльменами уже настроены на драку. Верно?

Вопрос был обращён к двум подпевалам Билла. Те редко когда вмешивались — Билли чаще всего справлялся сам, — но Морнингтон как-то выделил их среди прочих посетителей бара. И когда Билли обернулся на одного из своих, ожидая от того подтверждения или хотя бы реакции, Морнингтон ударил.

Фрэнсис улыбнулся. Реакция не джентльмена из высокого офиса, а настоящего солдата. Реакция на опасность: бей или беги. Парень понял, что разговоры ничего не решат, и не стал тратить на них время.

Удар полковнику тоже понравился. Тростью, по внутренней стороне бедра чуть выше колена. И судя по тому, как взвыл и потерял точку опоры Грязный Билли, удар был совсем не случайным. Морнингтон уже замахивался для второго удара — снова тростью, на этот раз по голове так удачно наклонившегося Билли. Слоновая кость встретилась с нечёсаными патлами здоровяка, и, судя по закатившимся глазам, Грязный Билли в ближайшее время сам не встанет.

«Бьёт точно, — подумал Фрэнсис. — Бьёт так, чтобы вырубить, а не покалечить. Это дорогого стоит. В гражданскую многие разучились рассчитывать удар».

Но подпевалы Билли были, всё же, ветеранами. Оба подхватили стаканы и метнули в Морнингтона. Один снаряд Артур отбил, второй прилетел ему куда-то в лицо. Ветераны бросились на гостя — больше никто в драку не вмешивался. Морнингтон не был дезориентирован ударом: оттолкнул противника, что подоспел первым. Второму достался болезненный, пусть и не сильный, тычок тростью куда-то в брюхо. Первый ветеран развернулся и атаковал. Один замах Морнингтон отвёл, но не заметил каверзного пинка в колено. В драке нужна опора, чтобы двигаться и бить, и гость свою опору только что потерял. Второй ветеран ещё держался левой рукой за место, куда ударила трость, но правой успел заехать по скуле гостя. Морнингтона швырнуло на стол Колфилда. Гость и кавалерист встретились взглядами, и Стэн отсалютовал парню стаканом. Артур сплюнул кровь на столешницу.

Фрэнсис заметил, как сверкнули глаза Стэна. Не злорадством — узнаванием. Стэн узнал в этом парне бойца. И это Фрэнсису понравилось даже больше, чем точные удары гостя.

Успехи ветеранов на этом кончились. Один попытался схватить Морнингтона за плечи и потащить на себя, но парень нанёс точный удар локтем и, разворачиваясь, — связку быстрых ударов в корпус. Ветеран сбил дыхание, хоть и не упал. Морнингтон пинком оттолкнул второго противника и, схватив первого в захват, приложил лицом о стол. А затем добавил бутылкой по затылку, отправляя вслед за Билли.

Это был уже перебор. Некоторые постояльцы бара вскочили, готовые разнять драчунов. Только Артур воспринял их жест по-своему.

Секунда — и в руке парня появился британский автоматический револьвер Webley-Fosbery. Фрэнсис видел такой всего раз в жизни. Товарищ и друг, также прошедший войну, но на финальных этапах, когда поражение стало очевидным, решивший пересидеть потрясения у родственников в Старушке Европе, хвастался новинкой, едва попавшей в войска. Впрочем, остальные присутствовавшие в баре, даже не зная, что это за ствол, всё равно замерли на местах.

«А парень-то не дурак, — подумал Фрэнсис. — Игрушка дорогая, редкая. Такую просто так не носят. Или очень богатый человек, или тот, кто знает толк в оружии. Судя по драке — второе».

— Джентльмены, — спокойный голос Артура прервал паузу. — Вы не знаете, хороший я стрелок или нет. Но на такой дистанции положить самым прытким пулю в брюхо сможет и простофиля.

Фрэнсис оценил иронию. Будь Морнингтон неопытным, он бы или не выхватил пистолет так быстро, или, выхватив, сразу открыл стрельбу. К тому же поза, хват — и даже тот факт, что парень не водил стволом от одного человека к другому, а держал оружие, направленное в пол, не дрожащей рукой — всё это говорило об опытности и навыках.

— Давайте все сделаем вид, что этот мистер, — кивок в сторону Грязного Билли, — ошибся, и всё это просто недоразумение.

Поскольку завсегдатаи и так собирались останавливать драку, предложение гостя нашло живейший отклик и полное одобрение. Артур спокойно убрал пистолет в хитрую кобуру, спрятанную на спине и до поры незаметную, и, не обращая внимания на то, как поверженных драчунов вытаскивают из бара, повернулся к Колфилду. Достал платок, вытер с губ кровь, после чего продемонстрировал пятно Стэну.

— Я хотел нанять вас для того, чтобы вы предотвращали такие ситуации, а не для того, чтобы вы их создавали.

И, развернувшись, покинул «Хромого койота».

Фрэнсис проводил гостя взглядом. В голове полковника уже складывалась картина. Парень, который умеет драться, умеет стрелять, знает цену оружию и людям. Который пришёл не с пустыми посулами, а с делом. Который не испугался, когда на него полезли, и не стал стрелять, когда мог бы. Такой командир стоит дорогого.

Колфилд посидел ещё несколько минут на случай, если Морнингтон вздумает вернуться, а затем поднялся и торопливо подошёл к Уилсону.

— Сэр, я бы…

— Стэн, — мягко остановил подчинённого Фрэнсис. — Я всё видел своими глазами. Может, я уже немолод и взгляд мой уже не так остёр, чтобы, как раньше, сбивать куропатку на взлёте. Но увидеть парня, который сам держал в руках оружие и прокалывал штыком брюхо врага, я ещё могу. Не знаю, что он тебе там такого говорил — это не важно.

Колфилда явно распирало от желания высказаться, но он сдержался, лишь коротко кивнул. Фрэнсис знал этот взгляд. Так Стэн смотрел только тогда, когда встречал человека, за которым готов был идти в огонь. В первый раз Фрэнсис увидел такой взгляд много лет назад, когда сам поставил мальчишку в строй.

— Ты ему веришь? — спросил Фрэнсис прямо.

— Верю, — без колебаний ответил Стэн.

Этого было достаточно.

— Сообщи остальным, мы собираем эскадрон, — приказал Фрэнсис. — Где там нам искать этого Морнингтона?

— В Нью-Йорке, сэр.

Уилсон цокнул языком. Во всех крупных городах северян на ношение оружия требовалось дополнительное разрешение. Но Тощий Джим что-то упоминал про право на ношение, и парень в драке показал себя человеком, который умеет решать вопросы. Так что полковник решил не делать поспешных выводов.

— Бери своих и поезжай первым, Стэн. Найди этого Морнингтона и скажи, что мы согласны. Я с эскадроном подтянусь как смогу.

Стэн кивнул и уже развернулся, чтобы уйти, но Фрэнсис остановил его:

— Стэн.

— Сэр?

— Береги себя. Ты у меня один.

Колфилд замер на секунду. Его спина напряглась, плечи чуть поднялись — так он всегда делал, когда Фрэнсис говорил что-то, на что нельзя было ответить по-военному чётко и сухо. Потом он коротко кивнул, не оборачиваясь, и вышел из бара.

Фрэнсис откинулся на спинку стула и долго смотрел на закрывшуюся дверь. Внутри у него что-то болело — то ли старое ранение, то ли что-то другое, чему доктора не придумали названия. Может быть, надежда. Он давно уже не позволял себе надеяться, что эскадрон обретёт нового командира после него. Что Стэн наконец найдёт того, за кем пойдёт не по привычке, а по зову.

Теперь, кажется, надежда появилась.

Он поднял стакан с остатками виски, посмотрел на мутное стекло и прошептал в пустоту:

— Молись, Фрэнсис. Молись, чтобы этот парень оказался тем, кем кажется. Иначе мы все пропали.

Глава 8

Произошедшее в «Раненом койоте» меня не сказать чтобы расстроило. От лихих кавалеристов я как раз ожидал подвоха, подставы, драки и всего подобного. Произошедшее оставило чувство зря потраченного времени. К счастью, Уилсон не был единственным, кого мне нашли нанятые журналисты. Ребята собрали список имён. Правда, полковников с собственным эскадроном среди них не оказалось — всё народ попроще, всякие сержанты и прочие. Половину я отсеял ещё на этапе выслушивания подвигов предлагаемых людей, остальных записал и… Пришлось мотаться по ближайшим городам и весям, чтобы лично посмотреть на каждого и, если ничего компрометирующего я или компьютер не находили, выходить на разговор.

Первым интересным кадром оказался Хорхе Эрнандес. Следопыт и охотник из Чихуахуа. Записался в армию Конфедерации и участвовал в создании первого подразделения лёгких стрелков. Особо широкого распространения лёгкие стрелки в армии Конфедерации не получили, но Хорхе честно дослужился до второго лейтенанта, перенёс одно ранение. После войны сначала остался в Штатах, но ощутил на себе все прелести расовой дискриминации. Вернулся домой, но там что-то не задалось, поэтому снова вернулся в Штаты. Перебивается разной работой. Моему предложению, пусть и предварительному, Хорхе был рад.

Второй парень тоже на себе прелести расизма испытал. Сэмуэль Грэм родился рабом, но ещё в юности был освобождён хозяином, обучен грамоте и приставлен к делу. Северяне доброго хозяина разорили, и с началом войны Сэм записался в армию. Несмотря на предвзятое отношение, дослужился до сержанта первого класса, хотя командовал только чернокожими собратьями. После войны устроился стропальщиком в порт. Автоматоны умеют носить, но не умеют качественно закреплять тяжёлый или объёмный груз — здесь нужны люди с мозгами, а белые не особо на эти работы стремятся. Я нашёл Сэма в порту Джексонвилля.

Следующим в списке был Пьер Лефевр, швейцарец. Математическое образование, артиллерист, командир батареи. Мне приглянулся интересом к новым технологиям и попытками внедрить автоматонов в работу артиллерийского расчёта. Во время войны у него это так и не вышло — из автоматона даже подавальщик снарядов не получился, слишком прихотливые сейчас паровые роботы, не выдерживают суровых условий. А Пьер — перспективный кадр. Закинул ему идею продолжить развивать задумку, чем купил без всяких денег.

Франсуа Дюмон, французский морской офицер, приехал в Новый Орлеан в поисках Американской Мечты. Прогорел, вступил в армию Конфедерации, успешно воевал. После войны снова попробовал разбогатеть, вновь прогорел. Опыт и обширные знания по истории военного дела Европы — то, что и сделало его эффективным офицером. Нашёл его в, кхм, борделе и заинтересовал предложением хорошо оплачиваемой работы.

Да, все четверо не американцы. Потому что они больше на виду у журналистов. Американцы затерялись, вернулись в свою среду, и потому прессе было сложнее найти что-то интересное. Но двумя я всё же заинтересовался.

Первый — Уильям Картер. Формально родился в Канаде, но ещё в детстве семья перебралась в Техас. Отец — ветеран англо-американской войны, инженер, привил сыну дисциплину и интерес ко всему военному. Уилл обманул рекрутеров и в пятнадцать лет пошёл в пехоту. Его сослуживец и друг, Чарльз Дэниел Браун, происходит из династии морских торговцев, чьи корабли плавали вдоль берегов Атлантики ещё до основания колонии Джеймстаун. Молодые люди ещё не растеряли запал и были готовы к новым приключениям, поэтому и моё предложение восприняли с искренним энтузиазмом.

Собрал я столь разнообразную публику в арендованном на один вечер зале для игры на бильярде. Играть не собирался, но, как оказалось, предложений сдать в аренду что бы то ни было на один день не особо много в этом времени. Хорошо ещё, этот бильярдный клуб попался.

Когда все расселись — кто на стульях вдоль стен, кто пристроился на краю бильярдного стола, — я вышел на центр залы. Шесть пар глаз следили за мной. Ветераны, прошедшие огонь и воду. Люди, которых уже обманывала жизнь. Люди, которые до конца не доверяют никому, особенно чужаку с деньгами.

Я взял со специальной полки шар и покрутил в пальцах.

— Джентльмены, признателен вам за то, что пришли. Практически все вы заранее одобрили моё предложение, но считаю необходимым вновь разъяснить подробно, во что вы согласились вляпаться.

Тишина стала плотной. Я чувствовал их взгляды — оценивающие, настороженные, местами насмешливые. Особенно у Дюмона. Этот ещё сомневался, я видел.

— Явился я в Соединённые Штаты для основания предприятия, поскольку ныне именно здесь открывается наиболее благоприятная почва для бизнеса. Но оставаться привязанным лишь к американским границам не входит в мои планы. Нынешняя эпоха поистине уникальна: мореходы и торговцы объединяют континенты торговыми линиями. Почему бы не воспользоваться моментом и не учредить компанию мирового масштаба? — я позволил себе лёгкую усмешку. — Впрочем, вашим интересам важны не философские рассуждения. Для вас интерес представляет лишь неизвестный иностранный гражданин, предъявляющий кошель, полный монет, и разглагольствующий о планах, кажущихся откровенным сумасбродством. Перейдём к делу.

Я наклонился к зелёному сукну бильярдного стола и расположил шар на поверхности.

— Япония переживает период реставрации Мэйдзи. До недавнего времени вершиной производства в этой стране был кузнец с кузней на открытом огне, а ныне страна стремительно превращается в центр промышленного прогресса, стараясь достичь лучших мировых стандартов. Страна нуждается в товарах промышленного назначения, и такая потребность сохранится долгие годы.

Я взял второй шар и положил к первому.

— Бразилия движется вперёд семимильными шагами. Император Педру II активно внедряет новые производственные мощности, стимулируя внутренний рынок, готовый поглощать огромное количество промышленной продукции, которой катастрофически недостаёт.

Третий шар поместил рядом.

— Президент Аргентины Доминго Фаустино Сармиэнто также занят модернизацией инфраструктуры своей страны. Он приступил к строительству железных дорог и планирует закупать железнодорожные полотна, но американская индустрия едва удовлетворяет потребности внутреннего рынка.

Следуя примеру, выложил четвёртый шар.

— Чилийская республика одерживает верх в конфликте с Перу и Боливией. Победа принесёт значительное расширение территорий, насыщенных ресурсами полезных ископаемых. Новый режим потребует развития добычи сырья, но конкурирующие государства заинтересованы в продаже сырьевых ресурсов без переработки. Никто не продаст республике оборудование. Никто, кроме нас.

Прибавил пятый шар.

— Менелик Второй, император Эфиопии… Да, мистер Дюмон, император. Нет никакой необходимости кривить губы в саркастических улыбках, уверяю вас. Менелик стремится к модернизации собственного царства, испытывая острейшую необходимость в промышленном оборудовании. У империи отсутствуют морские границы, итальянцы спят и видят земли Эфиопии своими. Любой производитель, способный предложить своё оборудование, будет встречен эфиопским правителем как родной давно потерянный сын.

Несколько шаров я выпустил разом, позволяя им свободно двигаться по покрытию стола. Они раскатились в разные стороны, каждый по своей траектории.

— Мир открывает перед нами потрясающие перспективы, джентльмены. Но существуют две опасности, порождающие два фактора риска. Первое: население каждой из указанных территорий испытывает неприятие к чужакам. Японцы веками относились к гайдзинам враждебно. Действие на японской земле сопряжено с опасностью конфликтов местного характера. Вступление в Эфиопию предполагает готовность вести военные операции, несмотря на примитивное вооружение туземцев. Стрела, выпущенная из лука, убивает ничуть не хуже пули, а у местных найдётся и пороховое оружие.

Я сделал короткую паузу, осмотрев собравшихся внимательным взглядом. Взял кий, обошёл стол и ударил по первому попавшемуся шару, загоняя другой в лузу.

— Вторая опасность находится здесь, в Америке. Несмотря на амбициозные цели международного масштаба, я не намерен переводить доходы компании в банки северян — фактически в их карманы, — чтобы они оседали налогами и отчислениями. Производство разместится здесь, рабочие будут получать заслуженную оплату труда, предприятие уплатит налоги в полном объёме. Но неизбежно наступит момент, когда финансисты Соединённых Штатов прозреют, заметив значительные денежные потоки, проходящие мимо их финансовых центров. Начнутся притеснения. Сперва юридические меры давления, затем преступные интриги.

Размахнулся и ударом забил ещё один шар в угловую лузу. Шар глухо стукнулся о бортик и скрылся в сетке.

— Вашей задачей, господа, станет создание не простой охраны, а настоящей военной структуры, включающей конницу и артиллерийские подразделения, мистер Лефевр. Вам предстоит наладить морской транспорт, обеспечив безопасность судоходства, мистер Дюмон, ввиду пиратских угроз. Вам будет предоставлено финансирование. Очень щедрое финансирование. Сотрудники будут обеспечены хорошими окладами, медицинской страховкой и солидными компенсациями семьям в случае потери кормильца.

Я обвёл публику долгим серьёзным взглядом.

— Какие вопросы имеются?

Чарльз Браун поднял руку первым. Молодой, горячий, с тем самым блеском в глазах, который я уже видел у многих авантюристов.

— Никакого участия в криминальных операциях? — уточнил он.

Я улыбнулся и задумчиво пошёл вдоль стола, подбирая слова. Провёл пальцем по гладкой поверхности кия.

— В юности, путешествуя по Азиатскому региону, я повидал немало преступников. Людей, которые поставили вне закона собственную жадность. Они накапливали баснословные богатства — сундуки, полные рупий, пояса, украшенные килограммами нефритов и рубинов, дома, полные шёлка и слоновой кости. — Я остановился и посмотрел на Брауна. — Знаете, чем всё заканчивалось?

В зале стало тихо.

— Есть одна старая китайская поговорка: «Вор, укравший золотой слиток, найдёт в конце пути лишь железные кандалы». Как бы ни был удачлив разбойник, финал неизменно одинаков: гроб, забвение, а куда чаще — верёвка на шее или пуля в затылке.

Я притворился задумчивым, постучал пальцем по столу.

— Преступная деятельность — это дорога в никуда. Человек способен нажить некоторое состояние незаконным путём, но существует лишь два исхода: возвратиться в общество цивилизованным человеком с чистой репутацией или погибнуть. Чаще случается последнее. Ко мне богатство уже пришло иным путём, потому развивать свою коммерцию я намерен исключительно прозрачным и абсолютно законным методом.

Я хитро улыбнулся.

— Но ведь правовые нормы зачастую похожи на сито, полное отверстий. И именно ими я собираюсь пользоваться. Не ради личного обогащения, но для противодействия силам на вершине власти. Использовать недостатки законов против самих законодателей, игнорируя облагороженную коррупцию и узаконенное ростовщичество.

Пьер Лефевр подал голос. Швейцарец сидел с каменным лицом, но в глазах читался острый ум.

— Законодательство формируют сами власть имущие, мистер Морнингтон. Это их инструмент. Вы полагаете, они позволят использовать его против себя?

— Верно подмечено, мистер Лефевр, — кивнул я. — Именно поэтому нам не стоит замыкаться пределами американского пространства. Как бы ни крутили закон здесь, в той же Японии на императорском жезле покрутят желания Вашингтона, если мы сумеем поставить туда критически важные промышленные изделия. «Слабый мечом защищает свою землю, сильный мечом покупает чужую», — так говорят в степях к востоку от Каспия. У нас будет не меч. У нас будет то, без чего не может обойтись ни одна армия, ни одна фабрика, ни один порт.

Моя реплика вызвала оживлённую реакцию аудитории. Лишь серьёзный Пьер, невозмутимый Хорхе и канадский американец Уилл сохранили нейтральные выражения на лицах, однако и протеста не выказывали. Остальные переглянулись. Дюмон подался вперёд, в его глазах зажглось что-то похожее на интерес.

Я усмехнулся про себя. Обожаю американский патриотизм. Все любят Америку за свободу предпринимательства и получение прибылей, но готовы послать американское правительство куда подальше, если оно попытается ущемить частные права своими немытыми руками.

— Знаете, джентльмены, в юности я провёл много времени, путешествуя по треугольнику между Индией, Японией и Австралией. Общался с индийскими кастами Бенгалии, Тамил-Наду и Пенджаба. Заключал сделки с сентинельцами. Успел повоевать с монголами, тибетцами и уйгурами. Наблюдал уклад жизни китайцев, корейцев и жителей Тайваня. Ходил в плавания вместе с жителями Меланезии, Микронезии и Полинезии.

Я обошёл стол, заложив руки за спину.

— Для меня очевидно, что японцы, бирманцы, сиамцы, малайцы, яванцы, балийцы, батаки, тагальцы, висайяны, вьетнамцы, лаосцы и камбоджийцы отличаются друг от друга и от всех вышеперечисленных так же сильно, как мистер Грэм, — я указал на чернокожего парня, — отличается от мистера Эрнандеса, и как они оба отличаются от мистера Дюмона или мистера Брауна.

Слушатели слегка поплыли от обилия народностей — чего я и ожидал. Для большинства белых американцев существовали только «негры» да «азиаты». Американцы, в большинстве своём, даже не утруждались пониманием, что индейцы — это куча различных племён и культур, воспринимая всех индейцев просто индейцами. Я видел, как задумался Хорхе — мексиканец, который на своей шкуре испытал, что такое быть «не тем» для местных. Как нахмурился Сэм, который знал об этом лучше любого из нас.

— Итак, пройдя сравнительно небольшую часть Земли, я ясно ощутил широту и разнообразие человеческого рода. Ни в коем случае не собираюсь задерживать собственную карьеру в шумных конторах Манхэттена, воображая достижение жизненных высот. Нет, джентльмены, ваша судьба связана с руководителем, чьи горизонты простираются далеко за пределы любого штата или округа.

Я отложил кий, снял с полки ещё один шар и подбросил его в воздух. Он сверкнул в тусклом свете бильярдной лампы и с глухим стуком опустился мне в ладонь.

— «Человек, который не знает, куда плывёт, никогда не встретит попутного ветра», — сказал я, глядя на шар. — Я знаю, куда плыву. Вопрос в том, готовы ли вы плыть со мной. И готовы ли вы защищать этот путь — не только оружием, но и умом, терпением, умением ждать и бить точно, когда придёт время.

Я положил шар на стол, где он остался лежать среди зелёного сукна — одинокий, но твёрдый.

— Ответа сейчас не нужно. Подумайте до завтра. Те, кто согласен, приходят в этот же зал в полдень с готовностью подписать контракт. Те, кто нет, получат щедрую компенсацию за потраченное время и мою благодарность. Никаких обид. Я ищу не солдат по принуждению, а тех, кто понимает: война, которую мы начнём, будет долгой, грязной и не всегда благодарной. Но награда в конце стоит того.

Я сделал шаг к выходу, но на пороге обернулся.

— И да, джентльмены. Выпить и закусить можете здесь — я оплатил. Только не разнесите бильярдные столы. Они не мои.

Глава 9

В Нью-Йорке меня ждал Натан Альтман с бумагами на подпись: два дня он терзал меня заполнением документов. Оправдывает еврея лишь то, что алгоритм действий придумывал не он. Натан, как и я, в данном случае являлся человеком подневольным.

Пока шла следующая стадия оформления, я занялся поиском офиса и подбором базового пула сотрудников — будущих начальников отделов. И если к будущим бойцам охраны я подходил с придирчивостью заговорщика, собирающегося свергать правительство, то к основному персоналу относился с философским равнодушием. Нет, какие-то требования я, разумеется, предъявлял. Но особо заморачиваться не стал: даже если сотрудники окажутся не самыми выдающимися, критически важного они мне не поломают — банально не будут иметь таких полномочий.

Первым делом я обратился к Натану с вопросом, где искать специалистов средней руки. Альтман честно ответил: персонал подбирают либо через знакомства, либо через нанятых рекрутеров. И если знакомств у меня нет, рекрутером придётся поработать самому. Работы я не боялся, но заводить знакомства не спешил: силового прикрытия у меня пока не было, люди ещё заканчивали свои дела и готовились к переезду. А стоило мне начать обрастать связями, как широкая публика узнала бы мою историю — и о наличии у меня серьёзных средств. Зачем провоцировать чужую жадность раньше времени?

Поэтому я работал рекрутером. Ходил, спрашивал, не представляясь и не объясняя, для кого ищу людей.

Первой находкой стал Гордон Вильям Блэк — совсем ещё молодой несостоявшийся предприниматель, получивший неплохое наследство и успевший его полюбить. Разорился, неправильно оценив ситуацию, а может, ошибся в стратегии. Неважно. Гордон знал, как что работает, и уже однажды прогорел — а это дорогого стоит. Звёзд с неба не хватал, но продолжить поиск сотрудников вместе со мной вполне мог.

Уже вдвоём мы нашли Роберта Ричарда Холланда — сотрудника какой-то разорившейся компании. Роберт как раз имел кое-какие связи, и вот они на пару с Гордоном начали формировать костяк сотрудников под мои запросы. Они же нашли здание в не самом престижном районе пригорода, которое я и купил под офис. Подобрали строителей и продолжили поиск кадров, а я вписался в ремонт.

Подтянулись Хорхе, Франсуа и Пьер, помогая с точки зрения будущей защиты офиса и начиная работу по созданию охранной службы. Франсуа имел некоторый опыт муштры и привития дисциплины рекрутам — он и занялся первичным набором. Подъехавший Сэм, имевший уже вполне реальный опыт превращения вчерашних рабов и фермеров в солдат, присоединился к нему. Француз к негру относился без того пренебрежения, которое то и дело просачивалось у американцев.

Затем меня снова выдернул Натан. И вот здесь появились первые проблемы.

— Вам настоятельно советуют открыть акционерное общество, мистер Морнингтон, — промокнув платком лоб, поведал Альтман.

Я наклонил голову набок, приподняв бровь.

— Советует кто?

— Мистер Морнингтон, я…

Что-то он слишком волнуется.

— Вам угрожали? Оказывали давление?

Натан искренне удивился.

— Что? Нет. Нет! Что вы… Я… Я боялся, что вы…

А, понятно. Не в ту сторону смотрю. Я улыбнулся.

— Мистер Альтман, не волнуйтесь. Вы же не раскрывали обо мне никакой информации?

— Нет, сэр! Мы дорожим своей репутацией! — Натан выпрямился, и в голосе его зазвучала обида — профессиональная гордость оказалась задетой.

— Значит, этот нездоровый интерес вызвали не вы?

— Именно так, мистер Морнингтон.

Я улыбнулся шире.

— Тогда вам не о чем беспокоиться. С моей стороны — никаких претензий. Вы в данном случае всего лишь гонец, что принёс дурные вести. Но всё же ответьте: кто там настоятельно советует?

— В мэрии, мистер Морнингтон. Каждый сотрудник, сопровождавший ваши бумаги, удивлялся, что вы решили открыть закрытую частную компанию. А мистер Гриффин — важный человек в мэрии — сказал мне, что в Нью-Йорке и вообще в северных штатах хорошим тоном считается создавать открытые общества и партнёрства. Это показало бы вас добропорядочным джентльменом.

Ага. А ещё позволяет совать нос в мои дела. Гордон уже рассказал мне схему: в партнёры подсовывают тех самых людей из мэрии или «уважаемых жителей города» — чтобы предприятие имело больший вес, конечно же. А после можно и управление перехватить. Отжать по-джентльменски.

— А мистер Гриффин может заблокировать работу и помешать открытию компании?

— Эм… Нет. Точно нет. Замедлить — да, вполне. Но заблокировать без веских оснований — ни в коем случае.

— Замечательно, — киваю. — В таком случае, если мистер Гриффин вновь к вам обратится, передайте ему, пожалуйста, что я внимательно выслушал его ценные рекомендации и несомненно буду их учитывать при принятии решений.

Натан покивал и спросил осторожно:

— Так вы откроете акционерное общество, мистер Морнингтон?

Я широко улыбнулся.

— Конечно же… нет, мистер Альтман. Ни в коем случае. Продолжайте выполнять нашу договорённость.

— Но мистер Гриффин…

Я поднял руку, останавливая его.

— В Китае говорят, мистер Альтман: ветер, который не разгоняет тучи, не стоит называть ветром. А слова, за которыми не стоят дела, не стоят и внимания. Мистер Гриффин может сотрясать воздух сколько угодно. Я занят более важными вещами.

Натан помолчал, переваривая услышанное.

— Надеюсь, вы осознаёте последствия?

— Само собой, — киваю. — Куда лучше, чем вы думаете. Не беспокойтесь, мистер Альтман, я привык сталкиваться с людьми, которым не нравятся мои решения. Все они остались позади. А я — здесь.

— Вы убедительны, мистер Морнингтон, — через силу улыбнулся Натан.

Таймер запущен. Я не был удивлён — наоборот, мотался по югу страны именно потому, что этого ждал. Гриффин, полагаю, обо мне даже не знает. Просто зацепился за факт: кто-то создаёт закрытую компанию. Может, заглянул в бумаги, узнал мой возраст — счёл молодым и глупым. Для начала решил просто «посоветовать». Когда я проигнорирую, Гриффин заинтересуется чуть сильнее. Будет личная встреча. Если меня сочтут достойным, её подготовят и обставят так, чтобы показать, какое я говно по сравнению с настоящими расправившими плечи атлантами. И когда я вновь откажусь, когда уговоры не подействуют, начнётся настоящее давление. Административное или через криминал — а скорее, оба сразу. И, вероятно, к этому моменту силовой поддержки у меня ещё не будет.

Пугало ли меня это? Нет. У меня было кое-что — сакральное знание, к которому этот мир пока не пришёл. Знание о том, как построить компанию, которую не сломать бандитам, коррумпированным чиновникам и даже правительству со всеми его ресурсами. Секрет транснациональной корпорации. Простой, как всё гениальное, — но за этой простотой кроется ворох тонкостей и нюансов.

Месяц назад я сходил с корабля. А сейчас стоял на пустом этаже своего офиса. Ремонт ещё продолжался — дело не быстрое, но люди уже начинали работать. Поскольку компании пока нет, контрактов мы не заключали, я просто выдавал авансы. Бухгалтера ещё не нашли, потраченные суммы держал в компьютере. Отделов и структуры тоже не было, но тринадцать офисных работников готовили для меня отчёты по текущим объектам — тем, что находились в продаже или близки к банкротству.

Из окна я видел задний двор, где силовики гоняли первую группу нанятых в охрану парней. И вход на территорию — где заметил человека, прошедшего ворота. Пропускной системы у нас пока не было, беззаботное время. Гость осматривался, будто кого-то искал. Ну как «кого-то»? Мистер Колфилд искал меня, больше здесь ему делать нечего.

Пока я спускался на первый этаж, Стэн успел перехватить рабочего и расспросить, а сейчас шёл мне навстречу.

— Мистер Морнингтон, — Стэнфорд ткнул пальцем в поля шляпы, обозначая почтение.

Интересно. В этой среде приветствие показывало отношение. Снял шляпу — уважение к незнакомцу. Взял за край и потянул вниз, совмещая с поклоном, — уважение к знакомому. Вообще не коснулся — неуважение. А такое небрежное касание указательным пальцем — дружеское. И в среде Колфилда это значило многое. Стэнфорд показывал: я для него «бро», свой человек.

— Мистер Колфилд. Не ожидал тебя увидеть, — перешёл я на «ты», проверяя реакцию.

Стэнфорд без смущения, но искренне развёл руками — жест извинения.

— Старик Уилсон хотел удостовериться, что ты тот, кем кажешься. А для этого лучше драки ничего не придумано.

— И кем я показался полковнику? — я принял расслабленную позу.

У этих ребят, кавалеристов по уши залитых тестостероном, устные извинения не в ходу — больше на невербалике. Компьютер подсказывал, что приходится отыгрывать ответные сигналы. Всё же если Уилсон примет моё предложение, эскадрон мне очень пригодится.

— Офицер ты, мистер Морнингтон, — ухмыльнулся Колфилд. — Пусть совсем другой армии и воевал на другой стороне земного шара. Старик Уилсон готов заключить контракт. Наши сейчас на разных работах, придётся подождать, пока весь эскадрон соберётся, но я прибыл не один. С десятком бойцов. Приказывайте, сэр.

Эх, мальчишки. Не подрались — не мужики. Однако они как раз кстати.

— К счастью или несчастью, прямо сейчас проблем, требующих силового решения, передо мной не стоит, — задумчиво протянул я.

— К несчастью, — хмыкнул Колфилд. — Старик держал меня на переговорах, ну ты видел. Мне не терпится в дело.

Киваю.

— Тогда есть и к счастью. Кое-кто, считающий себя очень умным, попытался вмешаться в мои дела. Пока это всё на уровне разговоров. Чуть позже последуют словесные угрозы. А потом в ход пойдут настоящие — через какие-нибудь банды. И вот тогда… — я улыбнулся.

Стэн отзеркалил улыбку.

— Хорошо. Только есть вопрос. Мы будем сдавать бандитов полиции?

— Не думаю, что посланные к нам окажутся полными идиотами и натворят чего-то, тянущего на серьёзные обвинения. А отдавать их полиции, чтобы они вышли через пару дней с гордым видом — хозяева внесут залог? — я отрицательно качнул головой. — Нет. Поэтому мои приказы будут такими. Первое: разберёмся с жильём. Тебе и твоим парням нужно место, откуда вы будете свободно уходить в любое время и так же свободно возвращаться — и чтобы никто не отслеживал ваши передвижения.

Колфилд кивнул с видом человека, понимающего, о чём речь.

— Второе: оружие. Придётся пока хранить его в подходящем месте.

— С этим сложнее, — признался Стэн. — Мы всю дорогу обсуждали, что с этим делать. Попытаюсь что-нибудь придумать.

— У меня есть пара мыслей, — я хлопнул кавалериста по плечу. — Рад видеть тебя в команде, Стэн.

Глава 10

— Уж больно вы широко размахнулись, мистер Морнингтон, — открыто изумился чиновник городской комиссии, переступая порог офиса.

Ремонтные работы здесь ещё шли полным ходом. Из помещений были обустроены лишь приёмная, зал для совещаний и мой собственный кабинет, плюс пара служебных комнатушек. Предстояло довести до ума залы для посетителей, холлы для ожидающих клиентов, комнату отдыха служащих и целую вереницу рабочих кабинетов. Я прекрасно понимал, каким должен выглядеть достойный головной офис большой корпорации, и проектировал его в духе архитектурных образцов далёкого будущего, насколько это возможно в условиях настоящего. Потому наша приёмная представляла собой двухсветный просторный зал с внушительной конторской стойкой посередине. Довольно типичная архитектура для двадцать первого века, которая сейчас не встречалась вовсе. Подобная станет привычной лишь в конце двадцатого столетия, а пока выглядела совершенно необычно и поражала воображение городских чиновников, убеждавшихся в соблюдении всех норм городского устава.

— Обслуживание клиента начинается с первого впечатления, — ответил я спокойным голосом. — Офис должен производить правильное первое впечатление.

Городская комиссия состояла из трёх человек. Один господин весьма обычный, второй чуть постарше и покрепче сложением — оба рядовые служащие муниципалитета. Третий — тот самый мистер Гриффин. Мужчина невысокого роста, сухопарый, сероватое лицо, волосы тронуты сединой, взгляд острый и разумный. Я, само собой, ожидал, что Гриффин в процессе осмотра или по его завершении выйдет на разговор и попробует меня переубедить. Однако никаких попыток ведения переговоров со мной сделано не было, напротив, говорливостью отличались лишь помощники мистера Гриффина. Полагаю, Гриффин оценивал мои финансовые возможности. Я предоставил ему такую возможность, всеми способами давая понять, что кошелёк мой наполнен до краёв. Чем большая жадность охватит сего господина, тем меньше шанс, что к вопросу моего раскулачивания он подойдёт с холодной головой.

По завершении инспекции члены комиссии признали, что мой офис украсил бы своим видом любое банковское учреждение Нью-Йорка. Это вы, господа, ещё не видели, как всё будет выглядеть после завершения всех работ и открытия. Вслух я, конечно же, благодарил членов комиссии за их работу. Даже взятку никому давать не пришлось. Интересное нынче время, не сказать, что честное, зато местами такое наивное.

Хлопоты по организации собственной фирмы вновь завладели моим вниманием. Мы наняли молодого юриста, Фрэнка Смита — обычного парня, едва получившего образование и успевшего пару лет поработать у какого-то нотариуса. Бывший наниматель взял на его место своего племянника. Смит ничего выдающегося не показывал, но знал, в какие документы заглядывать, если возникали трудности. Вместе с ним, при некоторой поддержке Альтмана и посильной помощи прочих сотрудников, мы занимались выбором подходящих банков и разработкой стратегии действий. Там целая наука: какой банк выбрать первым, например. Возьмёшь слишком мелкий — посчитают, что не престижно, и откажут. Возьмёшь слишком крупный и влиятельный — тоже плохо, потому что самым крупным плевать на мелкие риски, и они охотнее вписываются в дело. В общем, свои тонкости, от которых в основном хотелось плеваться. Неписаные правила — каждый чих сопровождали неписаные правила. Хорошо хоть с названием проблем не возникло: Прометея пока никто не застолбил.

Однажды утром — лето стояло в самом разгаре — на пороге нашего офиса неожиданно возникла молодая особа. Роста невысокого, фигура изящная, черты лица приятные, обычные для англичанок. Одета просто: платье одноцветное, строгое, материя недорогая. Наружность девушки отнюдь не бросалась в глаза, но аккуратность и какая-то внутренняя чистота придавали ей симпатичность. Передовая медицина этого времени косметическими средствами похвастаться не могла, так что внешность её была совершенно натуральной — ни румян, ни пудры, ни искусственных ухищрений.

У ворот теперь дежурил человек из охраны, назначение которого состояло скорее в роли швейцара, нежели защитника собственности. Охраннику юная леди сообщила, что пришла ко мне, пришлось спускаться.

— Как могу быть полезным, мисс? — спросил я спокойно, хотя внутренне слегка напрягся.

Обычно я более галантен, но сейчас недоумевал и потому был настороже. Мисс тем временем слегка зарделась — лёгкий румянец тронул её щёки, — но нашла в себе силы спросить решительно, хотя голос её чуть дрожал:

— Вы… вы и есть мистер Артур Морнингтон?

— Собственной персоной, — кивнул я коротко.

Девушка опустила глаза, словно смутившись собственной смелости, и тихо произнесла:

— Меня зовут Джейн Стрэнджфорд.

Теперь картина стала ясней. Как я и говорил Грину, своих счастливо обретённых дальних родственников я без внимания не оставил. Написал милое письмо, сопроводив его значительным денежным переводом, и отправил по адресу, предоставленному журналистом. Обратного адреса не давал, рассчитывая сделать это позже, да и в целом не стремясь поддерживать тесные контакты. Моя любовь ко всей родне измерялась расстояниями: чем они дальше — тем больше я их люблю. Тем не менее имел представление о составе их семейства, включая старшего ребёнка — саму Джейн.

— Ах, Джейн! Прошу, просто Артур, — произнёс я дружелюбно, слегка склоняя голову в знак приветствия. — Очень приятно встретиться лично. Признаться честно, собственные дела препятствовали моему посещению вашего дома, да и не уверен был, понравится ли вам визит сам по себе.

— О, мы были бы так рады! — воскликнула Джейн, и в голосе её послышалась искренняя теплота. — Вам непременно следует посетить нас! Матушка будет так счастлива познакомиться с вами лично. А позвольте представить вам… — она замялась, потупилась и добавила совсем тихо, словно извиняясь: — Моего жениха, Сеймура.

Жениха? Я перевёл взгляд за ограду, где до этого момента прятался молодой человек. И… да. Этакий деревенский простачок. Нет, это не отражает полноты моего разочарования. Деревенский простофиля. Неприметный облик, тяжёлая челюсть, крупные уши и нос — отчего лицо его казалось карикатурным. Скверно сложён, одет опрятно, но нелепо, как поросёнок, напяливший балетную пачку.

— Хм… Добрый день, мистер… э-э… Мистер Морнингтон, — промямлил сей странный субъект, переминаясь с ноги на ногу.

Я глянул на девушку, снова на парня. Жених? Сейчас будут просить на свадьбу? Взгляд мой вновь вернулся к Джейн, на этот раз пристальнее. Овал лица, черты… Я видел фотографии семейства Стрэнджфорд, в том числе женской части, и определённая схожесть присутствовала. Несомненно, это была та самая девушка.

— Приветствую тебя, Сеймур, — поздоровался я ровно, без лишнего энтузиазма.

— Сеймур вызвался отправиться вместе со мной, — пояснила Джейн, теребя край платка. — Девице не подобает путешествовать одной, а путь был неблизкий. Я должна была сообщить вам… тебе лично, — поправилась она, снова краснея. — Мы все так рады, что у нас появился новый член семьи…

Вероятно, радость объяснялась полученной денежной помощью. Три сотни долларов в наши дни соответствуют годовому доходу семьи среднего достатка. Представьте: появляется забытый ранее родственник и вручает сумму, равную вашему заработку за четверть десятилетия, сопроводив подарок короткой записочкой: «У меня достаточно средств, держите немного наличных». Кто угодно испытал бы восторг.

— Артур, — пробормотала смущённая Джейн, и голос её стал совсем тихим, едва слышным, — мне известно, сколь сильно ты уже нам помог, и прошу прощения за мою дерзость, но… не мог бы ты помочь Сеймуру с работой?

Она опустила глаза, и вся её поза выражала такое смущение, что становилось ясно: просьба эта далась ей с огромным трудом. Сеймур тем временем переминался у ворот, не решаясь подойти ближе.

Я окинул взглядом бедолагу.

— Скажи-ка, парень, какими полезными навыками обладаешь? — спросил я, стараясь придать голосу доброжелательность, хотя, признаться, надменность ощущалась отчётливо.

Я не испытывал к этому человеку неприязни. Его внешность, воспитание, манеры были не в его власти. Однако сама мысль заниматься трудоустройством столь беспомощного субъекта, отвлекаясь от более важных дел… расстраивала, скажем так.

— Я… я могу работать усердно, — промямлил Сеймур. — За скотиной хожу, свиньи, птица всякая… Груз поднимать могу…

Ага. Носить круглое и катать квадратное. Что Сеймур выглядел жалко, понимала даже Джейн, и у меня возникало всё больше вопросов.

— Ясно. Присаживайтесь ненадолго, обсудим вашу судьбу отдельно, договорились?

— Да, конечно, мистер Морнингтон, — Сеймур, кажется, был рад выйти из поля моего внимания.

В офис девушку я не повёл — незачем, — вместо этого мы прогулялись по территории, благо места хватало.

— Артур, — продолжила Джейн робко, и голос её дрожал от волнения, — я понимаю, моя просьба может показаться неуместной, но Сеймур хороший человек, просто… он не умеет себя показать. Он добрый, и…

— Джейн, — я мягко коснулся руки девушки движением, принятым между братьями и сёстрами этой эпохи. — Я согласен принять Сеймура на подсобную должность. Платить буду по доллару-два в день. Только сейчас я хочу отправить письмо вашей матери — поинтересоваться обстоятельствами появления сей особы в вашем доме в статусе жениха.

Джейн не испугалась, но погрустнела. Будь она самозванкой или мошенницей, реакция была бы иной, а здесь чувствовалась какая-то внутренняя тоска.

— Дело в том, — начала она, и голос её стал совсем тихим, — изначально меня обещали замуж за брата Сеймура, Гарольда. Гарольд мне нравился, и… кажется, чувства были взаимны. Жизнь текла гладко, но в прошлом году Гарольд скончался. Тогда матушка решила сохранить помолвку, потому что мы небогаты, а приданого у меня нет. А Сеймур — славный малый, он согласился… только я… — она запнулась, опустила голову и добавила едва слышно: — я не могу заставить себя полюбить его.

В её голосе было столько тихого отчаяния, что я невольно задумался. Всеобщая история несчастья в миниатюре. Вопрос: следует ли вмешиваться? С одной стороны, да. Семейные узы здесь ценятся. От меня не убудет — с учётом будущих покупок это даже не карманные расходы, а мелочь, выпавшая из кармана. С другой стороны, общественное мнение о моей персоне меня не волнует — очень скоро это не будет иметь никакого значения. Единственные, чьё мнение я пока пекся, — собственные сотрудники. В их глазах репутацию надо блюсти.

— Джейн, я вижу ситуацию так, — сказал я серьёзно. — Если решение проблемы требует денежных затрат, значит, это не проблема, а расход.

— Но… — попыталась возразить девушка, однако я прервал её мягкой улыбкой.

— Сеймур получит место, не беспокойся. Пусть трудится добросовестно — и заработок придёт. Что же касается твоего приданого… — я сделал паузу, глядя, как она поднимает на меня глаза — в них светилась робкая надежда. — Денег у меня достаточно. Хватит, чтобы обеспечить приличную жизнь пятерым сёстрам, и я не ощущу особых трат.

— Сёстрам? — воскликнула Джейн удивлённо.

— Давайте забудем всю путаницу с родственниками, — сказал я. — Теперь ты и Лиззи будете моими младшими сёстрами, а Ник — братом. Каждый месяц я буду высылать средства вашей семье. Включая необходимые суммы на приданое и организацию свадьбы. Возможно, обзаведётесь новыми нарядами и…

Я не успел договорить. Джейн, забыв о всяком приличии, бросилась мне на шею. Объятие было искренним, по-детски доверчивым. Семья, видите ли, хлопотное удовольствие.

— Ой! — спохватилась она, отпрянув, и лицо её залилось краской. — Прости, я… я не должна была… — Она смущённо поправила платье, опустив глаза. — Просто я так благодарна, Артур. Так благодарна…

Её смущение было столь искренним, что я невольно улыбнулся.

— Всё в порядке, Джейн. Теперь мы семья.

Удалось успокоить девушку и отпустить домой. Я назначил сопровождающего, поручив доставить её в целости и сохранности. Сеймур же остался при офисе — моему новому сотруднику предстояло заняться очисткой полов, но, возможно, он окажется пригоден и для иной службы. Парень сам по себе неплохой человек, грех винить его за внешность и недостаток образования. Кстати, узнав о перспективе разрыва помолвки, он выразил искреннюю радость за Джейн — так что не безнадёжен.

Ах, если бы все трудности разрешались таким способом — броском нескольких бумажек с изображением президента Линкольна. Хотя в Гриффина тоже можно кидаться деньгами. В какой-то момент он даже перестанет возмущаться, я думаю, здесь лишь вопрос количества. Но если я начну так решать все проблемы, то устрою американской экономике инфляцию, сопоставимую с ростом великана из сказочных историй.