Железный век

Глава 1. Крылья бабочки

Крылья бабочки были первой вещью, которую он увидел, стоило ему только с болью открыть глаза. Свет мигом начал ослеплять его, а в голове разносился невыносимый звон, мешающий собрать мысли воедино. Вокруг был только парад красок, да едва проглядываемый силуэт бабочки, кружащей над мужчиной.

На короткий промежуток он полностью потерялся в пространстве, не понимая, где находится и что происходит. Он желал и дальше спать, восстанавливаясь от ран и истощения, да только с каждой секундой отсутствия действий в нём росли гнев и раздражение. Причём последнее было направлено не на что-то конкретное, а будто бы на весь мир, каким-то образом единовременно выбесившем мужчину.

Чувство отсутствия контроля и понимания окружающего мира выводило его из себя. И всё потому, что означало слабость и уязвимость, которой мог воспользоваться гипотетический враг, желавший разобраться с одним из величайших генералов человечества. И столь позорная смерть была чем-то бесконечно недостойным Его.

А потому мужчина, усилием воли собравший все свои силы, резко попытался встать и осмотреться. Его рука, сейчас облачённая в железную перчатку, впилась в землю, предоставляя так желанную опору. А затем, преодолевая усталость, жгучую боль и слабость в теле, воин резко поднялся.

Свет постепенно отступал, пока мужчина концентрировался и старался определить детали места, в котором он оказался. Мутные силуэты с каждой секундой становились всё более чёткими, пока он фокусировал свой взгляд, и на место беспорядочных мыслей приходило нечто цельное. И через мгновение хаотичный набор ощущений сформировался в единую картину.

Первым пришли звуки. Вдали был слышен звук ручья, а также щебет птиц, удивлённых появлению металлического гиганта, поднявшегося с земли. На самом краю восприятия он услышал хруст веток, сломанных животными, начавшими бежать от него в страхе и шум ветра, проносившегося среди деревьев.

Затем к нему полностью вернулось зрение. Проморгавшись, он увидел вполне ожидаемые зелёные деревья, мягкую невысокую траву и бурую землю, едва проглядываемую среди многочисленной растительности. Несмотря на свою академическую подготовку, мужчина не мог точно сказать, где находился или к какому типу можно было отнести этот лес. Смешивающиеся вместе хвойные, разновидности дубов и сосновых с кипарисовыми совершенно не помогали в этом.

Последним он осознал калейдоскоп запахов, свойственных самому сердцу леса. Цветы, листья, кора деревьев и даже сама земля имели свойственный, неповторимый запах, который он узнал за мгновения. За последние десятки лет он редко имел возможность посетить простые леса, но времена молодости сохраняли относительно тёплые воспоминания о тех редких моментах, когда он был абсолютно свободен и независим, находясь вдали ото всех, скрытый под тенью бесконечных деревьев…

Стоило головной боли резко пройти, а пространству прекратить крутиться, как к мужчине начали возвращаться первые воспоминания. Его разум работал лучше любого вычислительного устройства в известной человечеству части галактики, а потому весь процесс вспоминания веков опыта занял жалкие секунды.

Его разум всегда был главным достоинством, и даже среди братьев мало кто мог сравниться с ним в плане создания стратегий, изучения неизвестного и исследования всех потенциальных слабых мест врагов человечества. Будь то ксеносы, пришельцы бесконечно далёкие от людей, или мутанты, забывшие свои корни и потерявшие всё человеческое, но ему всегда хватало одного взгляда, чтобы определить путь к победе. Такова была его сила, дар и долг, который он поклялся отдавать до своего последнего вздоха.

Его звали Пертурабо, сын Императора человечества, Молот и единственный владыка планеты Олимпии. Примарх четвёртого легиона, гордо носящих имя «Железных воинов», и известный перед всей галактикой как великий стратег, завоеватель тысяч миров и отец более сотни тысяч космических десантников. Последние были самыми великими воинами рода людского, выкованными им в качестве лучшего оружия, способного взять любую крепость и выдержать любые невзгоды, пока их вёл вперёд неостановимый лидер…

…Который сейчас, будучи гениальным учёным и генералом, находился неизвестно где, полностью покрытым грязью и землёй. У него не было при себе никакого оружия, и даже его верный доспех, служивший тестовой разработкой одной интересной технологии, сейчас был лишь набором поломанного и покрытого трещинами мусора с полностью перегорелой электроникой.

Адамант, из которого он был сделан, всё ещё был необычной крепким металлом, способным вблизи выдержать хоть танковое попадание, но отсутствие какого-либо функционала раздражало. Без связи, без возможности проанализировать организм, или изучить хотя бы место, куда он попал! Столько лет было потрачено на создание совершенного и максимально эффективного механизма, и всё по итогу оказалось зря!

Примарх пытался вспомнить, как оказался посреди леса, да только это было не такой простой задачей. Его последние воспоминания были полны картин космической битвы с тёмными эльдарами, пытавшимися ликвидировать вернейшего сына Повелителя человечества с помощью украденного ранее предмета. Разумеется, Пертурабо отчётливо видел их планы, вот только он специально планировал завести противника в двойную ловушку, чтобы затем одним ударом ликвидировать угрозу.

Вот только пусть план частично удался, если судить по их разрушенным пустотным кораблям и тысячам мёртвым тел, начавших бороздить холодный космоса, однако проклятые длинноухие не могли уйти в иной мир, не испортив жизнь своему врагу. И уже очевидно, что их артефакт, который они так старательно раскапывали на руинах мёртвого мира, мог не только испускать яркие вспышки, освещавшие целые звездные системы, но и творить настоящие чудеса.

Видимо, свет артефакта каким-то образом прошёл через щиты его флагмана четвёртого легиона, и либо погрузил Примарха в некую иллюзию, либо перенёс далеко за пределы флотилии. Шансы первого были практически равны нулю, учитывая его естественную стойкость к чародейству и всей магии, вложенной в него отцом, и куда вероятней казался второй вариант. Перед тем, как весь участок космоса погрузился в свет, он как раз ощутил некую лёгкость в груди. Как будто на мгновение он погрузился во вспышке телепорта, чтобы затем оказаться здесь…

Комок белой шерсти резво выбежал из ближайших кустов, чтобы затем остановиться в метре от железной ноги Примарха, в доспехе достигавшего почти три с половиной метра ростом. Кролик с интересом разглядывал неизвестное ему существо, пока сам Пертурабо с хмурым выражением лица смотрел на явно потерявшего страх животное.

Тот явно не имел опыта встречи с людьми, а потому спокойно прыгало вокруг мужчины, изучая ожившую железную статую. И он будто бы даже не замечал холодного задумчивого взгляда сына Императора, что-то параллельно обдумывающего в голове. Например, хватит ли одного маленького зверя, чтобы утолить его голод? Или он только усилит его? В любом случае, его разделка и дальнейшее исследование послужило бы хорошую роль как минимум двум вещам: изучения необычного мира, в котором он оказался, а также высвобождению хоть какого-то раздражения Примарха.

И любопытно, что кролик будто бы заметил изменение в настрое первого встреченного им человека, а потому сразу же быстро убежал, стоило мужчине об этом только задуматься. Разумеется, подобная реакция была чем-то странным и неестественным, отчего главный научный разум Империум решил её изучить повнимательней. А потому, ничего дожидаясь, он просто на всей скорости рванул к этому странному кролику, уже успевшему убежать на добрые несколько десятков метров. И к удивлению для самого животного, мужчина за секунду разорвал расстояние и оказался возле бегущего зверя.

Каждый сын Императора был физически усовершенствованы, чтобы быть лучшими воинами человечества. И хотя сам Пертурабо никогда не был фанатом открытой драки лицом к лицу, его физические возможности всё равно были за пределами любого смертного.

Очевидно, что животное явно не догадывалось обо всём этом, отчего и с настоящим шоком смотрело на стремительно приближающуюся руку человека, оказавшегося слишком близко и будто бы даже не заметившего все корни и норы, что были скрыты по дороге к нему. Зверёк сжался, начал дрожать и припал к земле, в самый последний момент успев прикрыть глаза перед ожидаемой погибелью.

Однако Пертурабо не схватил его, и вместо этого его руки сжали пустой воздух. Кролик пропал, буквально растворившись в воздухе на его глазах. Казалось, сама реальность просто дрогнула и зверёк исчез. И хотя могло показаться, что это бы ещё сильнее выбесило Примарха, да только его реакция была иной. Огонёк интереса вспыхнул в его глазах, при этом заставив издать вопросительный хмык.

Он опустился на одно колено и начал рассматривать ярко-зелёную траву, на которой ещё секунду назад находился зверёк. И остатки шерсти привлекали его более всего. Будучи настоящим исследователем по своей натуре, он всегда любил хорошие загадки и вызовы его разуму. Даже если никогда не произносил это вслух.

Потому как какой бы тяжёлой или безумной не была вся ситуация, и как бы она сама не будоражила Молот Олимпии, но показать яркие эмоции значит показать слабое место. И из-за этого он по итогу и прознёс лишь одну короткую фразу:

— Любопытно. Очень… любопытно.

. . .

Уже спустя час исследования леса, Пертурабо начал постепенно разбираться в странностях места, в котором оказался. Даже просто двигаясь среди высоких деревьев, чьи кроны закрывали собой небо и изучая каждую мелочь, что попадалась ему на глаза, он постепенно формировал цельную картину того чудного места, где оказался. Хотя обычный человек бы не приметил ничего необычного, он замечал то, что мир вокруг явно пытался очень аккуратно избавиться от Примарха.

То были крошечные детали, но их имелось предостаточно. Например, едва заметные норы, которые не имели дна и которые могли разрастись до многих метров без видимых причин. Их он просто перескакивал, замечая странные изменения в пространстве перед собой. И то было главное доказательство в чьём-то контроле над этим местом — потому как стоило Примарху перепрыгнуть одну дыру, как та всего за секунды разрослась на несколько десятков метров, вытянувшись в попытках всё-таки его поймать. По итогу он всё равно избежал ловушки, предусмотрительно сделав из остатков одежды и брони крюк-кошку, с помощью которой он цеплялся к деревьям, но попытку он счёл неплохой.

Другим примером был туман, нарушавший все законы отражения света и конденсации. То была белая бесконечная мгла, из которой явно не было выхода, если бы он вовремя не залез на дерево. Время от времени ему также попадались ядовитые жуки, тщетно пытавшиеся отравить сверхчеловека, либо просто галлюциногенный газ, не имевший никакого эффекта на сына Повелителя человечества. Причём в случае последнего он даже не разрабатывал средства противодействия — Пертурабо просто шёл вперёд, показательно вдыхая газ и даже не скрывая то, насколько он был оскорблён самой мысли, что подобное его остановит!

Но порой доходило совершенно до абсурда и ловушки появлялись прямо под ним, пока он исследовал растения или мох, развивавшийся абсурдно быстро для любого живого организма. Однако прежде, чем он успел догадаться о причинах местных аномалий, земля под ним провалилась, и из чёрной бездны вырвались крепкие лианы, пытавшиеся схватить его и утянуть в бездну.

И чтобы выжить в этой ситуации, Пертурабо пришлось оторвать острый кусок своей брони, чтобы затем одним взмахом отрезать все побеги кроме одного, за который он и схватился, чтобы оттолкнуться и сбежать из-под дыры. Та опять же пыталась разрастись, чтобы схватить сына Императора, но Примарху хватило всего одного раздражённого взгляда, чтобы дыра остановилась и начала медленно возвращаться к своим привычным размерам. После этого Пертурабо развернулся, и приступил к новому сбору предметов для исследования и продолжению анализа.

И именно благодаря последнему он заметил новую отчаянную попытку леса разобраться с ним — тот будто бы локально пытался ускорить или замедлить время, чтобы остановить Примарха. Обычным взглядом то было не понять, однако Примарх видел резко молодеющие и стареющие собранные им образцы, на которые явно воздействовала недоразвитая природа. Глупая, идиотская затея, потому как у всех детей Императора была одна нерушимая защита от подобного — они просто не хотели, и все жалкие проделки чародеев обращались прахом.

Лес мог как угодно хотеть закинуть его в прошлое или навечно растянуть момент его странствий, да только Примархи сами являлись существами, крепко связанными с варпом, отчего Пертурабо шёл к сердцу леса, не обращая ни на что внимания. Всё было тщетно: и попытки телепортировать его, и создание лабиринта из лиан, и даже наступление прозрачных силуэтов молчаливых призраков, которых он изгнал, гневно посмотрев в их сторону…

Только появление гуманоидных силуетов вдалеке смогло остановить его. То была группа из нескольких десятков нелюдей в зелёных доспехах и мантиях, вооружённая длинными луками и скимитарами. Они выходили из-за деревьев, сверхестественно появляясь вокруг него. Пертурабо без сомнений мог сказать, что их там не было ещё секунду назад, однако подобным простым фокусом его не впечатлить. Его брат Магнус творил куда более поражающие чудеса.

— Человек, ты должен как можно скорее покинуть пределы нашего леса, если желаешь, чтобы твоё сердце продолжило биться! Не противься воле Атель-Лорена, и тогда Великий Лес смилостится, и ты сможешь уйти навечно! Тебе всего лишь необходимо бросить всё оружие, что у тебя есть, и перестать творить чары, мешающие нашему покою…

— Я даю вам десять секунд, — сцепив руки в замок за спиной и не показывая и тени эмоций, произнёс Примарх. — Десять секунд, по истечении которых вы будете мной убиты, если не преклоните колено и не расскажите всё, что знаете об этом месте. Отсчёт начинается сейчас.

— Глупец, ты не видишь, что окружён? — грозным тоном спросил нечеловек, обладавший шлемом с рогами оленя, горящим изумрудным мечом, и доспехом, отличавшимся большими зелёным листом на груди. — Неужели настолько уверен, что какого-то полуогра хватит, чтобы вселить страх в наши сердца?..

Пертурабо всегда был превосходным математиком. Гениальным, даже. Геометрия была особенно любимой наукой по его мнению, ибо рассказывала об устройстве красоты самой вселенной. И хотя Четвёртый никогда ни перед кем не раскрывал того, но он обожал искусство и совершенство в каждой мелочи, отчего прекрасно отточил свои навыки в науке об углах и линиях.

Благодаря этому его бросок острым куском брони выдался воистину превосходным. Эльдар, не успел даже близко среагировать на скорость Примарха, отчего уже через секунду просто валялся на земле с пробитой головой. Его собратья из лесных стражей с ужасом смотрели на произошедшее, однако никто не рисковал начинать конфликт с человеком, только что убившего их лидера и величайшего воина.

— Повторяю ещё раз. Встаньте на колено, опустите оружие и расскажите мне о том, где я нахожусь. И тогда, быть может, вы выживите, — нахмурившись и уже не скрывая своего второго куска металла в руке, грозно ответил Примарх, начавший уверенно шагать вперёд. — Все меня поняли? Поверьте, вам не понравится встреча с моим гневом. Уверю, попытка ещё сильнее выбесить меня станет последней ошибкой в вашей жизни.

— И какие у нас гарантии, что ты просто не убьёшь наших лидеров, если мы расскажем тебе про них? — крикнула одна из лесных эльфиек, аккуратно начавшая двигаться назад от странного недочеловека.

— Никаких. Однако что вы можете сделать, чтобы остановить меня? То-то же, — без тени улыбки на лице, ответил Примарх. — А потому я предлагаю вам совершить то единственное, что может хоть сколько-то поднять моё настроение.

Эльфы ещё несколько секунд переглядывались друг с другом, однако стоило Пертурабо сделать шаг в их сторону и оторвать от своего доспеха ещё кусок железа, как воины тут же начали падать на колени, пусть и не скрывая лик омерзения на собственных лицах. Однако ради защиты своего дома они были готовы и не на такое.

— Во имя Великого леса, что ты такое?.. — с содроганием спросила одна из хранительниц леса, опуская голову и вставая на одно колено.

— Примарх, — с короткой усмешкой ответил Молот Олимпии, начавший шагать вперёд и осматривать пленных. — И уверяю, что скоро все будут знать это слово.

Глава 2. Королева фей

— …Ну так что, глупец? Не этого ли ты хотел? Узнать всё о месте, где оказался, и о той, кто заправляет всеми лесами, полями и чащами всех земель, стран и континентов? О той, кто воплощает собой начало и конец жизни? Ибо если так, то поздравляю. Ты убил моего защитника, и теперь можешь лицом к лицу встретить мой жгучий гнев! Имя мне Ариэль, Вечная Королева, Мать леса, Повелительница времён года и Длань Иши Жизнидательницы. И знай же, что моя богиня злится, просто смотря на тебя.

Произносившая эту речь женщина восседала на гигантском троне, который был особым деревом, за секунды выросшем на этом месте специально для неё. Высокая, достигавшая почти двух метров, с блестящей бирюзовой кожей, горящими белыми глазами и синими волосами, развевавшимися на лёгком летнем ветру, тут же появившемся вместе с королевой. Владычица эльфов отличалась от своих слуг куда сильнее, чем даже те отличались от обычных людей, однако её сопровождали не только эти пришельцы, но и десятки многометровых древолюдей, по щелчку её пальцев превратившихся из обычных растений в целую армию.

Окружённая золотым солнечным светом, она в один миг просто вышла из чащи, и сотни эльфов появились посреди тёмной гущи деревьев вместе с ней. Все пленные Примарха мигом ощутили величайшее облегчение после этого, упав на колени и с молитвой на губах припав к траве. Однако несмотря на их поведение, сын Императора прекрасно знал, что они в любой момент были готовы подняться и тщетно попытаться вонзить свои клинки в его горло.

Разумеется, сам Примарх даже не повёл бровью на попытки спровоцировать его со стороны нечеловеческой чаровницы, и нисколько не испугался её угроз. Не тому, кто видел кровавые битвы многомиллионных армий и дуэли величайших колдунов, бояться жалкой сотни ксеносов. И всё по одной причине — пока он знал, где слабое место врага и куда надо бить, он не мог проиграть.

— До того, как твои слуги рассказали мне о тебе, я понятия не имел, кто ты такая, — спокойным, будто бы даже незаинтересованным тоном произнёс сын Императора. — Меня никогда особенно не интересовало изучение редких насекомых… Хотя должен признать, что ты определённо бы хорошо смотрелась в моей коллекции, будучи прибитой иглой к доске.

Пертурабо был мастером находить слабые места в обороне противника. И хотя казалось, что именно прямой конфликт с атакой жизненно важных органов принесёт самую быструю и эффективную победу, но иногда удар по гордости был тем, что бил больнее всего и переводил опаснейших врагов в разряд самоуверенных глупцов. И судя по тому, как скривилась королева, он и сейчас ударил в самую точку.

— Разумеется, не имеешь, — нахмурившись и от гнева сжав руки, произнесла Ариэль. — Я чувствую зловонный запах твоей инородной души — она вся пропитана сожалениями, ревностью и чувством неполноценности. А также миазмами другой вселенной, полной насилия и жестокости. Ты пахнешь вечной войной и мраком… Всем, что я так сильно презираю в людях. И так как у меня нет ни малейшего желания, чтобы ты и дальше собой отравлял мои земли, я приказываю тебе уходить. Исполни мой приказ как верный пёс, и тогда не умрёшь от моей руки за все преступления, совершенные тобой на нашей святой земле.

— Не советую произносить угрозы, которые не сможешь воплотить в жизнь. Вам меня не убить, как бы вы не пытались, — покачав головой, ответил Пертурабо, в то же время начавший шагать к королеве. Сотни эльфов мигом направили на него свои орудия, однако поднятая длань их королевы быстро всех успокоила. На лице Ариэль также не было заметно и намёка на страх.

— Я прекрасно вижу, что ты не огр, великан и точно уж не обычный человек, а нечто искусственное и чуждое природе, отчего и выходящее за границы моего понимания. Однако то, что ты силён, не значит, что нет кого-то сильнее тебя. И, быть может, за пределами Великого леса ты бы и смог прервать мою жизнь, но здесь? В сердце моей силы, в храме моей богини и посреди армии моих вернейших клинков? Ты падёшь от нашей мощи, и станешь лишь удобрением для нашей земли и даром для нашей богини.

— Если бы ты верила в свою победу, то уже бы убила меня. Однако я вижу страх в твоём отсутствии действий. И он мне говорит куда больше, чем те жалкие речи, с помощью которых ты пыталась воодушевить мясо для бойни, называемое тобой «воинами», — сцепив руки в замок за спиной, с ледяным спокойствием произнёс Пертурабо. — Следовательно, ты либо опасаешься, что я смогу повредить твой драгоценный лес, либо обращу тебя и твою армию в кровавую кашу… Признаю, так бы и было. Однако я готов к переговорам.

Пертурабо холодно усмехнулся, оценивая мрачные маски, которыми нелюди скрывали свой страх. Попытки держаться за храмы и памятники культуры были той слабостью, которую сын Императора очень часто использовал при полноценных войнах. То была критическая слабость, часто заставлявшая людей и ксеносов мыслить не о собственных жизнях и будущем, а о бесполезном прошлом, по итогу лишь уносившем их вместе с собой в могилу.

И хотя лицо древней эльфийки не дрогнуло ни на мгновение, Пертурабо знал, что в том была её слабость — в навязчивой защите леса любой ценой. Насколько он узнал от своих пленных, в местной культуре вообще всё строилось на идее сохранить природу и порядок, построенный тысячи лет назад. Так что почти никаких технологий, никакой науки, развитой культуры или исследования мира за пределами — только защита кучки деревьев и мольбы выдуманным богам. Эти так называемые «эльфы» рождались в его пределах, вырастали и умирали, ничем более и не занимаясь, отчего и их привязанность к своему дому была превосходной возможностью влиять на них.

— Риски не нужны никому, — всё тем же уверенным в себе голосом произнесла Ариэль. — А потому мы готовы отпустить тебя и отправить к людям. Главное, чтобы ты более не приносил страданий и мучений моему народу, проливая кровь на святые земли…

— Этого мало.

После этой фразы Ариэль уже не могла сдерживать свой гнев, отчего и взлетела над землёй, начав тут же менять форму. Её кожа белела и будто бы покрывалась хитином, в то время как крылья за спиной росли и начинали испускать сияние, а глаза загорелись жёлтым огнём. Все древолюды позади неё сделали шаг вперёд, и тут же начали угрожающе горящими глазами смотреть на источник проблем в лице сына Императора:

— Моли о благодарности любых богов уже за то, что ты уйдёшь живым и без проклятий, что заставят тебя умирать в муках! — Ариэль не кричала, но усиливавшийся ветер разносил её слова подобно грому. — За то, что ты убил Аганатриэля тебя следовало бы мучать следующую тысячу лет, сделав так, чтобы корни деревьев прошли через твою плоть и кости! Но я не хочу больших жертв, а потому готова отправить тебя в большой мир, что принесёт тебе еще больше страданий! Так что уходи, и никогда более не смей оскорблять своим присутствием нашу святыню!

— Мне пленные донесли, что я не первый человек, который был схвачен в вашем лесу, — смотря прямо в глаза королеве, начал Примарх. — И будучи защитником человечества, я не могу допустить, чтобы они и дальше страдали в этом бесконечном кошмаре. Так что отпусти всех людей вместе со мной, и тогда мы разойдёмся без конфликта.

— Никогда и ни за что, — скрестив руки на груди, ответила нахмурившаяся Ариэль. — У тебя здесь нет власти, чтобы выставлять свои требования, но даже её было бы недостаточно, чтобы заставить меня отпустить глупцов и преступников, вошедших в наш лес со злыми намерениями. Те, кто рубят деревья и бурят недра земли в своей бесконечной жажде вырвать все ресурсы природы и добраться до источника всех богатств, ещё веками будут гнить здесь, пока не встретят свой ужасный конец. Точка.

— Быть может ваш вид и не дорос интеллектуально до этого, но добывая ресурсы, их затем используют для созидания. Из ваших деревьев делают дома и заборы, а из камня с рудой — инструменты с оружием. Так что не смей наказывать людей за то, что мы с куда большим умом используем ресурсы, на которых вы сидите, ничего не делая, — также скрестив руки на груди, произнёс Пертурабо.

— Для созидания? За тысячи лет своей жизни ни разу не слышала большей шутки, — со злобной усмешкой спросила Ариэль. — То, что вы называете созиданием, я зову злобным уродованием природы. Вы берёте ресурсы из земли и лесов, чтобы затем обратить их в свои ужасные каменные коробки и избушки, что всё равно однажды сгниют и вернутся к матере-природе… Знай же, чудище, что мой вид будет ещё тысячи лет процветать в этих землях, пока твой будет задыхаться в дыму, огне и ужасах, созданных вашими же руками. Из-за вашей бесконечной жадности вы отравите собственную воду и перерубите сук, на котором сидите. И когда вы начнёте задыхаться и подыхать с голоду, так как более нет чистой земли, способной прокормить вас, мы будем милостиво благодарить богиню за то, что она одарила нас своими дарами. Однажды природа заберёт своё, и Госпожа Иша жалостливо улыбнётся вашему виду в последний раз.

— Пощади меня от своей жалости, нелюдь, — холодным голосом ответил Примарх. — Разве ты не осознаешь ту шутку, которой является ваш маленький лес? Ты так восторгаешься своей связью с природой, своей изначальной мудростью, но что она вам принесла? Где ваши чудеса инженерии? Достижения науки? Хотя бы попытки разобраться в природе вселенной? Я разобрался во всей вашей культуре за короткий поход до твоего «трона», королева. И всё потому, что кроме природы и леса у вас больше ничего нет. Вот только даже в самом примитивном нашем состоянии, когда люди также были боящимися выйти из леса дикарями, мы всё ещё строили чудеса. Мы мечтали и творили! Не просто выживали и поклонялись палкам, а совершали великие путешествия и ковали эпос!.. И смешнее лишь то, что немногое, чего достиг ваш вид, ты всё равно приписываешь мудрости своей вымышленной богини. Она привязывает тебя к прошлому, служа поводком, который удерживает тебя немногим лучше дворняги и делает вас жалкой пародией на цивилизацию, лишенной той особой искры, необходимой чтобы стать чем-то большим. Однако именно то, что ты называешь людской жадностью, поднимет человечество к звёздам, пока вы так и останетесь копаться в грязи.

— Наша богиня куда реальней, чем ты можешь себе вообразить, червь…

— Я сотни раз слышал подобное от глупцов, отказывавшихся принимать власть Империума и до последнего веривших в своих богов. Однако ещё ни одна молитва не остановила рёв нашей артиллерии.

Ариэль молчала, поджав губы, однако природа вокруг неё воплощала в себе гнев полубогини. Чёрные корни начали прорастать из земли и окутывать поляну, стремительно терявшую весь свет из-за туч, резко заслонивших собой солнце. Ветер усилился десятикратно, за секунды превратившись практически в шторм. Следом ударил великий дождь, и последние из эльфов в страхе начали прятаться, не желая встретить ярость своей богини.

Молнии начали одной за одной ударять по земле, однако ни одно из деревьев не пострадало. Наоборот, они будто бы ожили и одновременно тысячи из них задрожали, начав угрожающе скрипеть и качаться в сторону Примарха. И даже сама трава припала к земле, пока Пертурабо продолжал стоять и смотреть вперёд, на королеву фей, которая в это время закрыла глаза и глубоко дышала. И спустя минуту, когда её природный гнев начал утихать, она в последний раз фыркнула и устало произнесла свою последнюю фразу:

— Я готова отпустить тех, кто просто заплутал в наш лес и отправить их вместе с тобой куда подальше. Но главное, чтобы ты поклялся никогда более не заходить в наши земли!

— Пока что мне хватит и этого, — кивнув, ответил Примарх. — Не буду благодарить, и скажу, что это был невероятно неприятный разговор.

— Поверить не могу, что говорю это, но соглашусь, — поджав губы, ответила королева. — За тысячи лет своей жизни я ещё ни разу не встречала более упрямого и настырного идиота, отказывающегося принять любой компромисс…

— Если тебе станет от этого лучше, в тебе я не нашёл вообще ничего примечательного и стоящего внимания, — после этого Пертурабо развернулся и направился к выходу из чащи, уже не обращая внимания на гнев королевы, которую сейчас старались успокоить все её слуги. Его план оказался успешен, и можно было переходить к следующей части.

Глава 3. Воин, маг и плут

Сделав шаг вперёд, Пертурабо вздохнул свежий чистый воздух, сразу же начав рассматривать просторные равнины и далёкие горные хребты, где уже точно не было того проклятого леса, который пусть и был занимателен своей натурой, но успел достать его своими обитателями. Атель-Лорен остался позади мужчины, и стоило тому только повернуться и взглянуть себе за спину, как лес уже оказался в нескольких километрах от Примарха. Казалось, что сама природа бежала от него, и это не могло не забавлять сына Императора.

Однажды он точно разберётся с этими ксеносами, но сейчас для начала требовалось хотя бы добраться до цивилизации и попытаться понять, где он находился и насколько сложно будет связаться с остальным Империумом. С высокой вероятностью он на одной из планет, ещё не открытых человечеством, а потому не присоединённой к их империи. И из-за этого шансы просто сесть на пустотный корабль и улететь были до жалкого низки.

А если местный уровень технологий был ещё ниже, чем он полагал, имелась ненулевая вероятность, что он даже не сможет построить источник сигнала о помощи. Как минимум, пока он не объединит эту планету под своей рукой и не поднимет людей до более высокого уровня развития…

— Gabh mo leithscéal, an féidir leat a rá liom cé hé tú?

Звонкий женский голос вывел его из мыслей. Повернув голову, он взглянул на тех, кого вместе с ним отправила Ариэль. То, разумеется, были не все люди, жизни которых он спас из хватки ксеносов, однако лишь они направлялись в сторону к ближайшему людскому городу и тем самым могли сопровести сына Императора. И хотя Пертурабо даже сам себя не назвал бы героем, но желание заполучить источник информации и языка оказалось достаточным поводом, чтобы спасти их жизни. И, конечно же, никакой другой подоплёки в его поступке не было.

— Cé tusa agus conas a tháinig muid anseo?!

Молодая девушка достигала метра семидесяти, из-за чего выглядела в два раза меньше Примарха, к которому гневно задавала вопросы. У неё были длинные чёрные растрёпанные волосы, доходившие до плечей, а также пурпурный берет, украшенный белым пером и укрывавший её голову.

Она была одета в лёгкую белую рубаху, прикрытую проклепанной кожаной жилеткой, в то время как руки с ногами были защищены с помощью всё тех же кожаных наручей и длинных сапог. Её шея была прикрыта красным шарфом, в то время как на поясе находилось несколько мешочков, часть из которых слегка звенела при ходьбе, пока другая испускала терпкий аромат трав.

В руках у девушки был длинный тонкий клинок, который сейчас скорее служил девушке опорой, чем оружием. Понимая их разницу в размерах, даже она не рисковала угрожать неизвестному гиганту. И понимая степень угрозы, которую представлял последний, её также старались успокоить два других мужчины, которые вместе с ней вышли из леса.

Первому можно было дать около пятидесяти-шестидесяти, судя по появившейся морщинам, лысине и усталости в глазах. Он был одет в серую робу и не имел при себе никакого оружия кроме посоха, который постоянно держал в руках. С самого момента выхода из леса он не показывал ни толики эмоций, сохраняя холодное спокойствие и самообладание, которое на мгновение пропадало лишь в те моменты, когда он с интересом настоящего исследователя осматривал Примарха.

Последним из леса вышел мужчина, полностью покрытый повязками, скрывавшими его шрамы. С короткими русыми волосами, без одной руки, ноги и глаза, он был одет в лёгкую рубашку с красно-золотой накидкой и свободными бурыми штанами. У него на поясе также находились украшенные символами льва ножны с клинком, на рукояти которого он постоянно держал свою руку. Мужчина молчал, оглядываясь по сторонам и изучая место, где оказался, лишь изредка бросая взгляды на великана возле него.

Разумеется, нелюди предлагали ему взять с собой больший отряд, и хотя в этом была логика, но Пертурабо понимал, что если до ближайшего города больше нескольких дней пути, то он может и не сдержать своего раздражения. Он был генералом, которому подчинялись миллионы, но весь тот опыт нисколько не научил его терпеть людей и их идиотизм. Особенно, если они были так близко к нему. В таком случае, трое было его пределом.

Хотя с учётом того, что девка уже начала выводить его из себя, вполне возможно, что он даже переоценил свои способности…

— An dtuigeann tú mé ar chor ar bith?

В очередной раз нахмурившись, он гневно сжал кулак, уже собираясь прикрикнуть на вставшую возле него дуру, однако его вовремя остановил старик, вежливо поднявший ладонь и тем самым привлёкший всеобщее внимание. Следом мужчина в жесте мира поднял вторую руку, чтобы затем свести их вместе в хлопке и начать заговаривать какую-то молитву на совершенно новом языке.

Через несколько секунд Пертурабо почувствовал, как что-то попыталось прикоснуться к его разуму и создать связь между ним и стариком. И, разумеется, Примарх одним усилием воли сбросил эту жалкую попытку, при этом вызвав у чародея резкую головную боль. Он свалился на колени и начал тяжело дышать, при этом пытаясь остановить кровь, пошедшую из его носа. Девушка с воином тут же подбежали к нему, и начали что-то кричать на своём языке, который всё также был совершенно непонятен сыну Императора человечества.

По итогу выходила до смешного нелепая ситуация — Пертурабо мог без проблем общаться с нелюдями, чей варварский язык выучил в своё время для проведения допросов, однако при этом не мог общаться с людьми, которых, так-то, должен был вести вперёд! И так как это безмерно выводило его из себя, он решил переступить через свои принципы и решить эту задачу по-своему.

Оторвав от своей брони очередной кусок металла, он припал на одно колено, чтобы затем разложить часть мусора, что у него имелась. Остатки выжженной электроники, немного превосходного адаманта и часть его личных вещей, которые находились в его карманах, расположенных под бронёй являлись единственными достойными материалами для ремонта. Ему требовалось привести в строй одну из поломанных частей доспеха, и пусть при таких условиях конечный результат по итогу выйдет и посредственным, но сейчас должно хватить и того…

Он работал пять минут, по прошествии которых старику стало куда лучше и тот даже смог самостоятельно подняться. Вот только прежде чем он подошёл к Примарху с извинениями, Пертурабо сам поднялся, повернулся к мужчине и выставил вперёд свою ладонь, начав при этом требовательно смотреть на чародея. И тот с непониманием глядел в ответ до тех пор, пока не увидел кустарно сделанный металлический шприц в другой руке великана.

Следом он положил свою руку на гигантскую ладонь сверхчеловека, и тот всего за несколько секунд аккуратно вставил иглу в вену мага, чтобы взять небольшую порцию крови. И когда весь процесс завершился, он вставил шприц в один из механических отсеков костюма, который не был повреждён из-за отсутствия электроники в этой части доспеха, пусть и лишь по одной причине — Пертурабо терпеть не мог прибегать к такому варварству, отчего добавил саму возможность поглощать чужую кровь просто на крайний случай.

Он лично никогда ранее даже не пользовался этой своей способностью, но всё равно прекрасно знал про то, что в теории мог получать часть знаний человека через поглощение его крови. Один из его братьев сильно любил эту их способность, пусть некоторые злые языки и сказали бы, что Конрад иногда заходил слишком далеко. Всё-таки, ему совершенно не требовалось буквально жрать всяких преступников, чтобы узнать, кто именно украл кусок хлеба.

Когда процесс копирования языка завершился, он открыл глаза, чтобы сразу же нахмуриться из-за того непрекращающегося девичьего трёпа, который теперь прекрасно понимал. И если ранее в неизвестном языке хотя бы можно было найти свою красоту и интересную загадку, теперь это просто бесило.

— …если моя судьба в том, чтобы умереть от какого-то железного огра, то у богов явно есть неплохое чувство юмора. Я всегда надеялась на то, что это сделает какой-нибудь великий дракон, или тварь хотя бы неплохая не лицо. Но чтобы вот так?

Пертурабо верил, что он был выше того, чтобы карать девушку, у которой явно были какие-то проблемы с головой. Он был героем и защитником человечества, и даже самая слабая на разум женщина была под его защитой… Однако чтобы сохранить этот настрой, он всем видом старался не обращать внимания на смертную, и вместо этого смотрел исключительно на мага, который среди всех присутствующих казался наиболее полезным для Примарха:

— Можешь не волноваться, игла была специально сделана из металла, который уничтожает микробы при прикосновении. Идеальный дезинфицированный инструмент был создан в моей личной кузне, так что никаких болезней ты не мог заполучить, — произнёс он, опускаясь на одно колено, чтобы лучше осмотреть мужчину и удостовериться в отсутствии у него ран. — Хотя согласно моему первичному анализу вам бы позаботиться сбросом лишнего веса и заняться тренировками, если вы не желаете погибнуть от болезни сердца в ближайшие пару лет.

— Теперь вы понимаете нас? Превосходно, — хмыкнув, произнёс старик. — Никогда не встречал такую магию вживую, но, признаюсь, никогда также не видел никого даже отдалённо похожего на вас, уважаемый…

— Пертурабо, Молот Олимпии, сын Императора человечества и владыка Четвёртого легиона космических десантников, — ударив себя кулаком в грудь, ответил Примарх. — Я волей случая оказался на вашей планете из-за атаки проклятых ксеносов, коварно ударивших по моей флотилии во время перегруппировки войск. И теперь необходимо, чтобы вы сопроводили меня до ближайшего человеческого города, где я смогу взять власть в свои руки и построит механизм, что уведомить галактику о моём местонахождении.

Троица людей ещё несколько секунд молча смотрела на великана, чтобы затем переглянуться и с очевидным непониманием удостовериться в том, что они все слышали одно и то же. И первой, в очередной раз, начала говорить девушка:

— Дед, ты точно там ничего ему не сжёг, пока копался в его башке? А то мне кажется, ты там точно что-то сломал, — наклонив голову, спросила мечница.

Примарх тут же перевёл суровый взгляд на девушку, которая почему-то не показывала ему того же уважения, что должна была. И дело было даже не в здравом смысле, заключавшейся в мысли не грубить трёхметрового воину, а в ауре подавления, которая была у всех сынов Императора.

В своё время слабые волей люди падали на колени от одного его присутствия, ибо просто не могли полностью осознать его сущность. И так как подобного сейчас почему-то не было, у него в голове было две теории: либо воздействие артефакта и переход в другой мир что-то изменило в самой его сущности, либо стоящие напротив него не были так слабы, как казалось на первый взгляд.

— Уверен, что разум нашего уважаемого господина является крепостью, которую так просто не взять жалкому слуге вроде меня, — покачав головой, ответил старик. — Однако и называть кого-то безумцем лишь из-за того, что не понимаешь его, является первейшим признаком собственной глупости. Так что, прошу, будь аккуратнее в своих словах.

Девушка закатила глаза, слушая волшебника, однако ничего не высказала в ответ. Вместо неё вперёд шагнул однорукий воин, который с куда большим любопытством и уважением начал осматривать их спасителя:

— Сын Императора? Очень интересно, — хмыкнув, ответил одноглазый мужчина. — Но в любом случае, позвольте и мне представиться — Рене де Монтерре, к вашим услугам. И я сразу же хочу вас поблагодарить за то, что вы вызволили нас из кошмарной ловушки этих эльфов. Во время странствия в горах на мой эскорт напали, отчего нам пришлось бежать в лес, где Феи ещё бы веками водили меня в иллюзиях, если бы не вы. Так что можно считать, что мы живы лишь благодаря вам.

— Воистину мудры слова истинного воина, — кивнув, сказал маг, после чего глубоко поклонился и слегка прикрыл глаза. — Георг Лютгер, также к вашим услугам. И я тоже хочу сказать, что искренне благодарен вам, и буду вечно признателен за спасение всех бедных людских душ. Моя миссия заключалась в том, чтобы исследовать Великий лес и его полуразумность. Как понимаете, неразумным глупцом, попавшим в ловушку, по итогу оказался я сам.

— А я тебя благодарить не буду, — скрестив руки на груди, ответила наёмница. — У меня в планах было гробануть их королевну, чтобы затем провести всю жизнь в пьянках и кутеже. Но теперь мне придётся топать обратно до того места, откуда я так-то бежала!

— Не позволишь ли ты провести некоторые исследования над тобой? Потому как меня очень сильно интересует феномен человека, совершенно лишённого благодарности, элементарного интеллекта и чувства самосохранения на биологическом уровне, — хмуро ответил Примарх, смотря на девушку. — Придётся провести вскрытие твоего мозга, но как я посмотрю, не то чтобы ты пользовалась им в первую очередь.

Девушка фыркнула, отведя голову в сторону, но ничего не ответила. Вместо этого она прищурилась, рассматривая горную гряду, после чего цокнула и развернулась на месте, оглядывая свою «команду»:

— Видите вон ту горную гряду с особенно острой вершиной? Я эти пики всегда узнаю, потому как сама там чуть не померла, пока убегала от орды гоблинов, целые сутки прячась в туше разделанного орка. Ну так вот, если я правильно понимаю, где мы сейчас находимся, то ближайшим городом к нам будет Куэньель. И если мы будем использовать горы как ориентир, то можем даже не потеряться по дороге и добраться до города где-то за два дня пути. По пути как раз ещё должны будем ещё добраться до речки, и вот после по ней дорога будет вообще как два пальца!

— Я очень хорошо знаком с местным графом, так что он обязательно устроит нам тёплый приём, — задумавшись, произнёс Рене.

— В таком случае решено. Идём к городу, — кивнув, ответил задумавшийся Примарх. — Вот только что вы знаете про это место? Какой стране он вообще принадлежит?

И первым, не скрывая гордости в голосе, ответил мигом подобравшийся Рене, даже вставший в стойку для этого:

— Великому королевству Бретонния.

Глава 4. Болото, боги и монстры

— Господин великан, я, конечно, понимаю, что вы невероятно сильны, умны и всё такое, но как вы собрались справиться с этой проблемкой? А то если вы всё время от нас не скрывали крылья, сомневаюсь, что мы с вами пройдём дальше, — с усмешкой произнесла девушка, аккуратно подошедшая к самому краю болота. Тёмная грязная вода не позволяла увидеть, что находится на дне, и даже отражение было практически отсутствовало из-за смешанных мха, торфа и ила с глиной.

Таковы уж были земли низменностей у подножья гор и речных долин, соседствующих с крупными реками и одним гигантским мистическим лесом. Покрытая туманами и многочисленными болотами, то была земля, отделявшая эльфов от всего человечества, редко рисковавших соваться сюда. И хотя обычные люди ещё могли безопасно пройтись меж редких троп с твёрдой землёй, однако никакая из дорог не была основана для прохода великана весом под несколько сотен килограмм, при этом полностью одетого в металлический доспех.

Пертурабо с сомнением несколько секунд рассматривал мутную воду, после чего хмыкнул и с интересом взглянул на одиноко стоящую рядом иву. Следом он одним движением схватился за дерево своей ладонью, после чего крепко сжал пальцы. Дерево мигом начало трескаться, и даже на самой коре появились отпечатки Примарха.

Однако всего через мгновение он раздался куда более громкий хруст, так как сын Императора одним движением вырвал его из земли и тут же начал один за одним отрывать от него корни и ветки, явно пытаясь создать себе идеальный посох. И хотя Примарх молчал, будучи погруженным в работу, троица его сопутчиков даже не думала о том, чтобы обходить произошедшее незамеченным:

— Э? — с шоком посмотрела на него девушка. — И зачем? Я бы могла сама достать простую палку?

— Если задуматься, дерево действительно ничем не отличается от обычной палки, — начав задумчиво тереть подбородок, сказал маг. — Просто оно довольно толсто и корнями держится за родную землю. Так что действия нашего мудрого лидера можно даже назвать разумными — где ещё он найдёт посох достаточно крепкий, чтобы выдержать его мощь?

— Ты настолько боишься нашего бугая, что уже готов покрывать даже его самые тупые действия? — с усмешкой спросила мечница.

— Истинная мудрость приходит с возрастом и опытом прожитой жизни, — хмыкнув, ответил Георг. — И вот мой тебе совет, дитя — не стоит обижать тех, кто может разорвать тебя одним лёгким ударом. Как можешь заметить, следуя этому принципу я смог дожить до почётного возраста. Но те, кто рисковал идти против этого принципа, уже отправились в иной мир, и закончили они уж точно не самым достойным образом.

— Я уж лучше умру и запомнюсь всем, чем сдохну серой незаметной блеклостью подобно тебе, пресмыкающейся перед всеми и вся. Таковы уж все вы имперцы — скучные, вечно сидящие на одном месте и не способные к настоящим вызовам и переменам, так как боитесь сказать даже слово своему императору. Я с крысолюдами имела куда более интересные разговоры, чем с вашей братией, — закатив глаза, ответила девушка.

— Вы не из Империи? — с искренним удивлением произнёс старик. — И не подскажите ваше имя? А то как-то неудобно обращаться к девушке вашего возраста, как к какой-то совершенной незнакомке. Не после нашего путешествия, и того опыта, что мы все пережили в царстве фей.

— Зовите меня Тил. Потому как Тилея заменила мне и мать, и отца, и имя с титулом, — хмыкнув и слегка поклонившись, произнесла девушка. Однако её слова были встречены лишь спокойным интересом мага, и ледяной усмешкой Рене. Она тут же бросила в его сторону раздражённый взгляд и, нахмурившись, с вызовом бросила свои слова в его сторону:

— У тебя какие-то проблемы?

— У меня проблема с пиратами, наёмниками без чести и жалкими торговцами, готовых продать хоть собственную мать за золотую. Я смею надеяться, что ты лучше тех тилейцев, которых я встречал, потому как было бы куда приятней странствовать с кем-то, кому я могу доверить свою спину, — покачав головой, ответил однорукий.

— А Бретонцы лучше? — с вызовом произнесла она, делая несколько шагов к уверенно стоящему Рене. — О, давай я буду перечислять ваши качества, и ты скажешь, когда я совру и оклевещу вас! Заносчивые, самовлюблённые фанатики, которые к своим мечам и титулам относятся лучше, чем к черни, кормящей и поящей их! Луччино и Мерально старше вашей леди и всего вашего королевства, но почему-то никто из торговых кланов не показывал даже десятой части той спеси, что вы? А всё потому, что хотя мы храним и гордимся своей историей, она не тянет нас на дно подобно камню!

— Ты хотя бы примерно представляешь, когда были основаны ваши города, а когда Леди снизошла до нас?

— Нет, но что мне мешает выдумывать факты на ходу? — пожав плечами, ответила она. — Так куда проще выиграть спор. Результат по итогу одинаково бессмысленный…

— Хватит, — резко произнёс Примарх, наконец-то закончивший свою работу и уверенно положивший дерево себе на плечо. — Я не планировал использовать дерево для проверки земли. Оно мне нужно всего лишь в качестве оружия с хорошей досягаемостью и импровизированного щита. Но вам нужно отступить, ибо вы только будете мешаться в битве.

— В битве? Господин, не подскажите, против кого?

— Против них, — Пертурабо кивнул в сторону мутной болотной воды, где сейчас ничего не было. Однако троица всё равно приняла его слова в качестве предостережения, отчего все они отошли подальше от берега.

И именно благодаря этому они остались живы, когда через секунду из воды резко поднялся уродливый зеленокожий великан под четыре метра ростом, тут же начавший изрыгать из своей пасти кислотную слюну, которая мгновенно начала плавить лежащие рядом обломанные палки и даже сам камень.

Примарх же защитился от этого потока благодаря вырванному дереву, принявшему на себя основной поток кислоты. Разумеется, дерево тут же начало плавиться и крошиться, однако прежде чем оно полностью разломалось, Пертурабо одним резким движением замахнулся и ударил им по голове монстра.

Его кривые острые зубы мигом повыпадали на землю, и ещё больше кислотной слюны покрыло болото и даже саму склизкую кожу чудовища, но оно всё ещё было живо. Однако существо всё равно застыло на мгновение из-за сотрясения мозга, и тем самым у Примарха был шанс нанести новую атаку.

Пертурабо никогда не был лучшим воином среди своих братьев. Даже он сам признавал, что, вероятно, был в пятёрке худших мастеров ближнего боя среди сынов Императора, превосходящей только самых мелких из его братьев. Вот только даже если он был одним из самых не натренированных Примархов, этого всё равно было достаточно для побед над одной тварью.

Взмахнув рукой, он за мгновение отправил прямо в голову этой твари заточенный кусок железа, к которому была привязана кустарно сделанная верёвка, созданная из перегоревшего и уже совершенно бесполезного провода, который он достал из своего доспеха. Максимально примитивная работа, которая была нужна по той причине, что адамант был ограничен и бесконечно разбрасываться драгоценным металлом он сейчас не мог. И во всём деле была лишь одна трудность — попасть так, чтобы кислота не расщепила и сам провод.

Кусок металла пробил правый глаз твари, отчего та тут же взревела от боли. Потянув руку, Примарх вернул кусок металла, и, самое главное, он заставил монстра выйти из воды и безрассудно помчаться к нему на землю. Пертурабо тут же сделал несколько шагов назад, чтобы заполучить немного пространства и удачно увернуться от безумного рывка твари. Но уже через мгновение он ответил новой атакой, с разворота перерезав горло монстру. Следом он одним ударом бревна ударил тварь по затылку, чтобы та упала плашмя и он смог куском металла пробить её затылок и тем самым прибить к земле.

Монстр ещё несколько секунд в судорогах пытался выбраться и спастись, однако Примарху требовалось лишь один раз наступить на его череп, чтобы тот хрустнул и земля окрасилась его мутной жёлтой кровью. Сын Императора ещё несколько секунд следил за каждым движением этой твари, но конец был предсказуем — со временем она прекратила подавать признаки жизни, и лишь остатки кислоты были напоминанием о её существовании.

— К сожалению, так просто с этим существом не разобраться, — покачав головой, произнёс Рене. — Тролли обладают превосходной регенерацией, и способны как отрастить оторванные конечности, так и восстать даже с травмой мозга…

Пертурабо ничего не ответил, и просто схватился за его шею, чтобы затем одним движением вырвать его позвоночник с черепом. Землю вокруг залило кислотой, однако адамантовые ботинки Примарха не пострадали.

— Вот это да, — присвистнув, произнесла Тил. — А ты реально сильный малый, да?

— Ваш интеллект и острый глаз действительно заслуживает упоминания в мифах, моя дорогая…

— Куда более серьёзной проблемой я считаю то, что речные тролли редко двигаются по одиночке, — нахмурившись, вновь взял слово нахмурившийся де Монтерре. — Чаще всего они двигаются группами от двух до шести, и хотя самый большой обычно атакует первым, где-то точно должны быть его собратья.

— Эти идиоты не способны и дважды два сложить, но думаешь, что они в состоянии на какую-то хитрую тактику? Я куда больше поверю, что это просто был какой-то отброс, потерявшегося от стаи, так как слишком хотел жрать. Иначе бы они уже напали на нас, и их всех добивал бы наш неуязвимый защитник.

— Однако имеется ещё один, самый неприятный для нас вариант — если некто иной управляет этими тварями, чтобы изучить потенциального врага и без проблем разобраться с какой-то мелочовкой. Вроде нас, например, если бы с нами не было уважаемого господина полубога… — подняв указательный палец, произнёс Георг. Однако прежде чем он продолжил, его остановил Примарх, скривившийся от одного его последнего слова.

— Никогда не называй меня так. Боги — это лишь выдумка людского мозга и больная фантазия, нужная слабым умам для защиты от страхов и неизвестного. Сама моя причина существования в том, чтобы крушить религии и нести свет прогресса к каждому человеку в галактике. И любые попытки держаться за богов являются главным препятствием в этом деле, которое нужно сокрушить любой ценой.

— Теперь я просто обязана остаться с тобой, великан, — с широкой улыбкой произнесла Тил. — Просто обязана увидеть, как ты отреагируешь на святилища Озёрной Леди и Сигмара.

— Я не лжец, и не собираюсь строить жалкие интриги среди вас, — невзначай ответил Примарх, больше внимания уделявший исследованию остатков монстра и земли вокруг. — Так прямо скажу, что как только я наберусь достаточно сил, вернув хотя бы часть своих технологий, как ваши страны и религии падут под моей дланью. Я повышу качество вашей жизни, излечу ваши болезни и сокрушу всех врагов человечества, только посмевших идти против людей. И так как религия всему этому будет только мешать, придётся её ликвидировать и вернуть людям место настоящих владык вселенной, а не жалких слуг выдуманных сущностей.

— Извините, господин Примарх, но разве не было бы более простой задачей объединить мир путём дипломатии и попыток хотя бы договориться с теми, кто наделён властью? — с куда меньшей уверенностью в голосе произнёс маг. — А то если пытаться сразу же уничтожить институты, на которых стоит наше общество, уверен, всё закончится великой кровью…

— Только в краткосрочной перспективе. Любая религия по своей сути — это обман и слабость разума, которая отвлекает человека от прогресса и движения вперёд. И попытки одними словами выкорчевать эту слабость могут занять целые десятилетия и века, что я считаю просто преступной тратой времени. И так как мне же необходимо как можно скорее поднять вас до космической эпохи, чтобы затем связаться с отцом и братьями, у меня нет другого варианта, кроме как действовать стремительно.

— Лорд Куэнеля является довольно религиозным человеком, глубоко почитающем леди. Не уверен, что он оценит ваши речи, — с сомнением в голосе произнёс Рене.

— Меня не волнует, что он оценит, а что нет, — хмуро ответил Примарх, припавший к земле и тщательно изучавший организм падшего тролля. Особенно сильный интерес он проявлял к его глотке, до сих пор испускавшей кислоту. — Если он откажется принять мою власть, его будет ждать лишь одна судьба. Когда стоит вопрос о выживании всего человечества, нет места компромиссам и заботам о какой-то одной жизни.

Рене и Георг переглянулись, и их взглядах читалось лишь сомнения, смешанные с самым настоящим страхом. И лишь одна девушка не обращала внимания на их чувства и испытывала настоящий восторг от всего того, что слышала:

— Скажу честно, добрый великан, сначала ты мне не особо нравился, да и потом стал только хуже, но теперь всё поменялось! Если ты действительно планируешь утереть нос этим снобам, то знай, что в твоей будущей армии есть уже минимум один клинок!

— Думаешь, все культы Телеи не будут затронуты этим крестовым походом? — уже без тени улыбки спросил Рене. Однако Тила лишь с ещё большей улыбкой развела руками.

— Лично мне боги ничего не сделали, так что и я не собираюсь и пальцем о палец бить, чтобы спасать их. Но чего вам бояться, святоши? Неужели не верите в то, что ваши боги не способны защитить самих себя? — с улыбкой спросила девушка.

— Я боюсь тех сил, что могут воспользоваться войной среди людей и ударить по нам в наш самый слабый момент, — покачав головой, тихо произнёс волшебник. — И я даже не говорю о тёмных эльфах, гномах или гоблинах. Уничтожением церкви Сигмара обязательно воспользуются твари куда более гнусные и опасные, чем мы можем себе представить…

Примарх остановил мага, подняв руку в воздух. После этого он сам медленно поднялся и стал внимательно оглядываться по сторонам. Следом он поднял дерево с земли, после чего замахнулся своим вторым импровизированным оружием и начал раскручивать лезвие прямо в воздухе.

И всего через секунду Пертурабо резко развернулся, рассекая пустой воздух вырванным деревом. В него тут же прилетело несколько кривых, выточенных из палок с каменными наконечниками стрел, но самое главное, что бывшая ива также зацепила несколько до этого невидимых метровых зеленокожих существ, которые тут же превратились в груду мяса, размазанного по земле.

Упавшие гуманоиды обладали длинными носами, ушами и тонкими конечностями с жёлтыми глазами, особенно контрастировавших с их кожей, и все как один были одеты в дрянные старые тряпки с максимально простыми кожаными доспехами, явно снятыми с куда более крупных людей и плохо подогнанных под монстров.

Следом Примарх взмахнул левой рукой, и лезвие разрезало воздух, а также всех скрывавшихся под магией тварей, которые следом пали на землю с перерезанными глотками. Однако гибель даже десятка гоблинов не привела ни к чему, потому как через секунду сотни их собратьев начали выходить из зарослей и подниматься из воды, верхом несясь на подконтрольных троллях. И прежде чем люди успели осознать, их окружила целая армия, вышедшая из иллюзий могущественного шамана, до сих пор невидимого обычному глазу.

Троица людей мигом достали свои орудия и встали спиной к спине друг к другу, вот только все их взгляды до сих пор были на одном единственном великане, стоявшем в центре всего окружения и спокойно рассматривавшем будущие трупы. Хотя он и не был лучшим воином среди братьев, но сын Императора человечества и Примарх — это не просто слова. И вскоре зеленокожие кровью запомнят их значение.

Глава 5. Гоблины, тролли и шаман

Пертурабо спокойно рассматривал всех выходящих монстров, что окружали их и явно готовились устроить бойню. Он закручивал в воздухе лезвие, в то же время держа бревно во второй руке и слегка размахивая им, собираясь принять поток стрел и прикрыть людей позади него. Потому как последние хотя и выглядели готовыми к бою, но из-за отсутствия хорошей защиты на ком-либо из троицы, страх так и читался в глазах.

Настоящее сражение началось стремительно и без каких-либо попыток устроить переговоры. Всё началось с единого бессвязного крика гоблинов и рёва троллей, рванувших вперёд в попытках первым делом разорвать самого опасного из «людишек».

Взмахнув бревном, Примарх защитился от двух десятка стрел, отбитых на землю и застрявших в коре, после чего он стремительно развернул корпус, провод натянулся и лезвие рассекло воздух, без проблем пробив висок гигантского тролля, на шее которого с удилами сидел маленький гоблин. И наездник прожил не сильно дольше своего «скакуна», потому как упавшее тело монстра раздавило зеленокожего и ещё несколько других гоблинов, прикрывавшихся тушей тролля.

Следом Пертурабо притянул лезвие к себе, и, используя его подобно короткому кинжалу, он начал молнией проноситься среди подступающих монстров, короткими взмахами вырезая десятки гоблинов буквально за секунды. Сын Императора двигался куда быстрее, чем человеческих глаз мог уследить, и для неопытных зеленокожих варваров, он был настоящим неостановимым вестником смерти. И единственная причина, почему они тут же не отступили и не бежали в страхи, была поддерживающая магия их шамана, а также вышедшие из воды тролли, тут же начавшие изрыгать в Примарха потоки кислоты. Ни одна капля даже не задела его доспех, и большая часть растворила самих гоблинов, бежавших к великану, но места для манёвров у него стало куда меньше.

Зеленокожие надеялись на своих лучников, но с ними Примарх также решил проблемы. Параллельно вырезая прочих гоблинов, в один момент он резко развернул свой корпус, чтобы затем просто со всей силы бросить в них это бревно. И вполне ожидаемо, что от не осознавших того коротышек осталась лишь кровавая пыль, растёртая по земле. Десятки прочих гоблинов вокруг них также начали кричать от боли, когда разлетевшиеся в стороны куски дерева и костей пробили их плоть и кожу, однако адамантин вскоре заткнул и их.

Расправив руку, Пертурабо затем замахнулся и растянул провод на всю длину, чтобы одним взмахом срезать головы всех гоблинских всадников. Свист раздался в воздухе, однако лезвие срезало лишь половину зеленокожих голов, по итогу застряв в черепе резко поднявшегося тролля. Следом Примарх просто схватился за ногу лежащего мёртвого чудовища, и просто бросил его в последнего выжившего кислотного гиганта. И предсмертные крики гоблинов были лучшим показателем его меткости.

Однако его отвлечением пользовались другие зеленокожие, попытавшиеся подкрасться к нему, и вонзить свои отравленные копья в сочленения в доспехе. Вот только прежде чем Примарх успел раздавить их своей ногой, глотки гоблинов оказались проколоты в нескольких взмахах клинком Тилы. Девушка тут же сделала кувырок в сторону, чтобы увернуться от набросившихся с кинжалами гоблинов, но ими тут же занялся сам сын Императора — один пинок, и особенно крупный гоблин кровавым мешком улетел в небеса.

Следом Пертурабо сделал очередной рывок вперёд, по результату которого не ожидавшие того гоблины просто оказались впечатаны в землю его железным ботинком. Остальные же потеряли свои головы после молниеносного взмаха лезвием, прошедшим в сантиметрах от застывшего на месте мага, который ещё секунду назад был окружён подошедшей частью орды.

— Благодарю. Прямо сейчас я несколько занят попытками найти источник наших бед, и, вроде бы, что-то даже получается. Кое-как, но я действительно чувствую разум местного шамана, — тяжёлым, запыхавшимся голосом сказал концентрировавшийся Георг. — У меня получается сдерживать его от атак по нашему защитнику и прочих массовых заклятий, но не уверен, как долго продержусь. Он невероятно силён…

— Советую поторопиться, и разобраться с ним, потому как без него орда побежит. Я не знаю, сколько ещё нам будет улыбаться судьба, позволяя жить.

После этих слов Рене, с удивительной ловкостью для своего состояния, сделал короткий выпад, благодаря которому пробил череп подбежавшего с дубиной гоблина. Защита себя и мага при помощи одной руки была тяжкой задачей даже для самого опытного воина, а с деревянным протезом, заменявшем ему ногу, он даже не мог повторять трюки девушки и уворачиваться от всех атак зеленокожих.

Вместо этого ему приходилось держаться исключительно защитной позиции и парировать каждую атаку нападающих, пока не пустивших его кровь лишь из-за низкого качества собственного оружия и практически нулевой подготовки. Они сражались безрассудно, практически не волнуясь о собственных жизнях, однако подобный подход нисколько не повышал их навыки и лишь делал их движения более предсказуемыми.

Гоблины напирали десятками, и с каждой секундой ещё больше тварей выходило из лесов и вод, однако спустя время, сами мёртвые тела их собратьев стали мешаться им использовать численное преимущество. Не говоря уже о том, что Пертурабо активно пользовался местностью, брёвнами и телами падших троллей, закидывая дальние ряды зеленокожих и тем самым ещё сильнее мешая им двигаться. Двигаясь сверхчеловечески быстро, он поспевал вырезать всех подошедших тварей, вот только некоторые из тварей стали быстро адаптироваться для битвы со столь опасным врагом.

Пользуясь ограниченным восприятием Примарха и тем, что он не мог быть в двух местах одновременно, гоблины толпами рвались вперёд с одной единственной целью окружить его и отвлечь ещё больше внимания великана. Однако всех единичных безумцев, добившихся своей цели, по итогу всегда встречала либо рапира Тилы, с идеальной точностью пробивавшей их жизненно важные органы, либо клинок Рене, без особых проблем разрезавший их конечности. Два профессиональных воина могли сдерживать беспорядочно подступавших гоблинов, но судя по тому, как тяжело они начали дышать, подобное не могло продолжаться вечно.

— …Я чувствую его разум. Знаю, где он прячется, ведя войска вперёд и подавляя их страх, — дрожащим голосом ответил имперский маг, чьё лицо уже покрылось потом, а глаза дрожали. — Сто шагов на северо-восток, он спрятался у большого мёртвого дерева и сейчас произносит какие-то чары, пытаясь выгнать мой разум…

— Можешь не продолжать.

Следом Пертурабо сделал новый рывок вперёд, на ходу давя дюжину гоблинов, после чего вновь вырвал из земли рядом стоящее дерево. Но вместо того, чтобы тратить время и превращать его в полноценное оружие, он просто со всей силы кинул его в нужную цель.

Новый треск раздался по округе, однако он был тут же заглушён новой порцией гоблинских криков о помощи. Живым после подобного вышел лишь один зеленокожий с горящими изумрудным огнём глазами, облачённый в длинный кожаный плащ с капюшоном, с крепким чёрным посохом и черепами висевшими на его шее, подобно амулету. И сейчас этот «великий» маг умирал из-за внутренних кровотечений и многочисленных переломов, чуть не убивших его на месте. Он медленно поднимался по телам своей бывшей стражи, принявшей основной удар на себя, но по итогу выглядел немногим лучше них самих.

Гоблинский шаман чудом пережил удар, оказавшись под временной защитой своих богов, однако он прожил не сильно дольше, ибо потерял жизненно необходимую концентрацию и его чары спали. Из-за этого не только вся армия гоблинов резко остановилась, потеряв бесстрашие и желание убивать врага даже ценой собственных жизней, но и сам шаман оказался подвержен атаке человеческого мага. И Георг, несмотря на свой вид, совершенно не сдерживался в своих методах.

Шаман с криками упал на землю, когда чёрная кровь пошла из его глаз и ушей. Он сделал ещё несколько шагов вперёд, продолжая бесконечно произносить имена своих богов, явно надеясь на их вмешательство и спасение, но по итогу он просто упал замертво, когда менталист окончательно выжег его разум.

После смерти своего лидера, уже не было никакой армии зеленокожих. Вся орда гоблинов, осознавшая то, что происходит, тут же развернулась, и с криками начала убегать в стороны, лишь бы сохранить свои жизни. Большая часть, которая успевала уйти от клинка Примарха, продолжавшего вырезать их десятками в секунду, уходила в леса и скрывалась среди деревьев, но самые рискованные даже пытались уплыть, прыгая в воды болота. Однако даже их по итогу забирал к себе ил.

Бойня закончилась за жалкие секунды, по результату которых лишь люди остались стоять на красной от залитой крови земле, усыпанной сотнями трупов. И хотя сражение прекратилось, никто ещё целую минуту не думал расслабляться и опускать клинки, ожидая нового врага. Вот только по итогу никто так и не бросил людям новый вызов.

— Это было… что-то с чем-то, — тяжело дыша, произнесла девушка, тут же присевшая на тушу мёртвого тролля, чтобы передохнуть. — Я не видела такую бойню со времён… да наверное никогда. К концу я уже буквально скользила по их крови и внутренностям… Боже, меня сейчас вырвет из-за этого запаха!

— К подобному никогда не привыкнешь, — покачав головой, произнёс Рене, тут протянувший девушке свой белоснежный платок. — Сколько бы не видел, и как бы не верил в свои силы, но нормальный здоровый человек всегда будет с отвращением реагировать на кровавое мессиво вроде этого. Мы должны благодарить небеса просто за то, что выжили и чудом спаслись.

— Что-то мне кажется, что я смогу без проблем назвать, кого нужно благодарить за наше чудо, — хмыкнув, произнесла девушка. — Слушай, великан, если у твоего императора есть другие сынишки, которые хотя бы в половину сильны как ты, думаю, нам даже нет смысла вам сопротивляться. Вы же целые отряды рыцарей можете сминать без особых проблем.

— Мой талант заключается не в клинке и искусстве боя, — холодно ответил Пертурабо, в это время продолжавший искать врагов в округе, судя по прищуренному взгляду. — В этом я посредственен, и судя по тому, сколько у меня заняли разборки с этим мусором, я даже хуже, чем представлял. Сангвиний бы уничтожил их всех за секунды.

— Классно. Даже ещё лучше. Вы принимаете в свои ряды? А то хочется оказаться среди победителей, — с усмешкой произнесла девушка. Однако суровый холодный взгляд заставил её замолчать. После всего произошедшего, пока она всё ещё ощущала стойкий запах разлагавшихся тел в воздухе, у неё было куда меньше желания острить.

— Хочу заметить, что ликвидация армии нисколько не помогла нам в проблеме перехода через болота. Земля здесь слишком рыхлая, а вода может достигать глубиной роста сразу десятка человек. И так как мы не хотим бросать господина Пертурабо, придётся обходить всё это болото…

— Это никогда не было проблемой. Я просто не желал сражаться с речными монстрами в воде, где у них было очевидное преимущество. Сейчас же я не чувствую врагов, а потому мы можем оправляться вперёд самым простым способом. К тому же, нам всем не помешало бы смыть кровь, и даже подобная вода сгодится для этого.

Следом Примарх обвязал оружие с проводом вокруг своей руки, после чего он без промедлений прыгнул в болотную воду. Однако вместо того, чтобы начать тонуть, он тут же начал стремительно плыть. Троица людей ещё десяток секунд стояла у берега и смотрела в сторону, куда плыл Примарх, будто бы отказываясь поверить в то, что видели их глаза.

— Дед, ты вроде бы тут главный умач? Скажи, а реально можно плыть в железном доспехе?

— Нет, но кто мы такие, чтобы рассказывать об этом господину Примарху? Нам вообще нельзя тратить время на бессмысленные разговоры, если мы хотим успеть за ним. Совсем ничего, и скоро мы дойдём до реки Бриенны, после которой до города будет как рукой подать. Так что предлагаю поспешить.

Глава 6. Куэннель, гордость и честь

Стоило группе людей наконец-то выйти из туманов, окружавших просторы вблизи Атель-Лорена, как вся земля вокруг кардинально изменилась. Более не было болот, и были видны лишь изумрудные поля, заполненные травой и редкими кустарниками, а также большая чистая река, чей правый берег даже не был виден с левого. Но сильнее всего выбивалась величественный город-крепость с высокими стенами и башнями, прекрасно видимыми из-за того, что замок был построен на большом холме.

— Ну вот, уважаемый Примарх, и тот город, к которому мы так долго шли. Куэнель является самой крупной крепостью и городом всего великого герцогства, а следовательно всей этой части Бретоннии, — не скрывая гордости в голосе, произнёс Монтерре. — Когда я только покидал замок, лордом был достойнейший Танкред Второй, который на веки прославил своё имя битвах с орками, скавенами и некромантами, осевшими в болотах. Он вычистил от них земли, однако до сих пор хранит предельно жёсткий порядок, опасаясь нового вторжения и распространения угрозы. Пусть он и не является самым праздным владыкой, допускающем всевозможные вольности, но под его рукой хотя бы есть мир, и крестьяне не гибнут от постоянных набегов…

— Как красиво ты описал строгого и прямого как палка фанатика, — с усмешкой произнесла Тил, прервав речь явно воодушевлённого Рене. — Насколько я помню, он является помешанным на теме орков и защиты от них, будучи готовым вырезать целые деревни, если хотя бы один из их жителей оказывался повинен в содействии зеленокожим или колдунам. Суровый и пресный как деревяшка старикан, который даже отменил карнавалы с праздниками из-за одних каких-то подозрений!

— Не помню, чтобы он отменял их при мне, но ладно. В любом случае, тот, кто помогает врагам рода человеческого, должен быть выжжен ради спасения остальных жизней. Думаешь, было бы куда лучше, если бы мы оставляли в покое всех предателей? Чтобы они затем ударили нам в спину в самый тёмный час? — с предельной серьёзностью спросил нахмурившийся рыцарь. — Доброта и милосердие относятся лишь к тем, кто заслужил их и кто не ответит нам чёрною платой за нашу честь. Вырезая тех, кто готов всадить в нас отравленные кинжалы, мы лишь спасаем самих себя и помогаем будущим поколениям.

— Теперь я догадываюсь, кто и как превратил тебя из цельного рыцаря в половинку оного, — с лёгкой улыбкой произнесла в ответ Тила. Однако холодный взгляд Рене быстро стёр её, оставив в воздухе лишь очевидное, пусть и не высказанное, предостережение.

— Прошу всех успокоиться, и перейти к более насущным вопросам. Например, насчёт того, кто что собирается делать дальше, как мы наконец-то доберёмся до города? Лично у меня были знакомые в этом месте, и если со времён моего входа в лес фей не прошло слишком много времени, они могут помочь мне добраться до Империи. Мне необходимо передать им кое-какую очень срочную информацию, — стараясь не глядеть на гиганта рядом с собой, максимально спокойным тоном произнёс Георг.

— У меня есть знакомые среди знати, а также родня, которую я не видел слишком давно. Я собираюсь встретиться с ними, — ответил до сих пор хмурый Рене, всё ещё не спускавший руки со своего меча.

— Знаю пару хороших людей среди местной швали, а также кое-кого серьёзного, так что думаю познакомить их с нашим великаном. Уверен, тому будет куда проще захватить этот городишко и начать свой поход, если весь преступный мир встанет на его сторону, и он получит доступ к ключевой информации.

Маг и воин одновременно повернули головы в сторону девушки, будто бы специально говорившую максимально невозмутимым и спокойным тоном. Однако они тут же повернули головы, когда заговорил сам Пертурабо.

— Прежде чем начинать завоевание, мне необходима информация о местных силах. Детальные карты, книги и разговоры с разнообразными людьми, имеющими доступ к самым своевременным сведениям о местной политике. Желательно также заполучить хоть какую-то ресурсную базу. Только ознакомившись со всем этим имеет смысл раздумывать о следующем шаге.

— Мудрое решение. Прежде чем безрассудно действовать, всегда хорошо потратить время на размышления, — кивнув, облегчённо сказал Георг. Вот только рядом с сыном Императора тут же оказалась Тил, которая на показ прикрыла рукой рот, чтобы затем не особенно тихим тоном начать заговорчески говорить с Примархом.

— Псс, великан, если ты не понял, то этот дед планирует рассказать о тебе своим дружкам, чтобы они привели сюда своих ребят и целой армией попытались тебя задавить.

— Я не идиот, и понимаю это, — тут же ответил Пертурабо, скрестивший руки на груди. — Вот только это уже ничего не изменит. Не говоря уже о том, что пока придёт армия, я буду готов встретить её и обратить в бегство, у меня очень большие сомнения в том, что чародей сможет добиться хоть чего-то. Престарелый и не добившийся ничего особенного маг, даже если он обладает особыми силами, не является мне угрозой по крайней мере по тому, что не обладает необходимым влиянием и властью, чтобы свести вместе два религиозных государства, и так уже занятых своими проблемами. И даже если он передаст свои воспоминания о нашей битве, людские королевства не бросят борьбу с чудовищами и прочими ксеносами ради победы над гипотетической угрозой. Люди никогда не волнуются о том, что будет в далёком будущем, пока перед ними есть проблемы здесь и сейчас.

— Вы не можете точно знать, что я не являюсь влиятельным придворным и не обладаю серьёзными связями. Но в любом случае, я постараюсь сделать вид, что не слышал ваших слов…

— Зря. Однако я в любой момент готов их повторить.

Маг нахмурился, но ничего не ответил Примарху. Вместо этого слово взял рыцарь, который с нескрываемым напряжением слушал все речи Олимпийца.

— Бретонния так просто не сдатся, и не падёт без боя. Дева защитит нас, — с полной серьёзностью в голосе сказал Рене. Но холодный проницательный взгляд Примарха сделал брешь в его уверенности.

— Это мы посмотрим, и проверим на практике. Если ваши боги действительно чего-то да стоят, они защитят вас, ведь так? Вот только, как думаешь, как часто я слышал подобные слова? И как часто именно я оказывался правым в конце?

Не говоря ничего больше, сын Императора начал идти вперёд, и мечница бежала рядом с ним, стараясь подоспеть под большие шаги огромного человека. Два оставшихся мужчины ещё какое-то переглядывались между собой, и хотя они хотели сказать, что у кого-то было решение их проблемы, но по итогу никто не произёс и слова.

. . .

— Ты что за существо такое? Какой-то худой огр или великан недоросток? В любом случае, мы не можем пропустить кого-то вроде тебя в город!..

Стоило Пертурабо нахмуриться и положить гигантскую руку на плечо и так взволнованного стражника, как тот мигом начал дрожать, при этом тут же выронив оружие на землю. Стоявшие рядом воины также ничего не говорили, стараясь отводить взгляды в стороны, чтобы даже не привлекать внимание многометрового чудовища, появившегося словно бы из ниоткуда. И хотя они тем самым нарушали свою клятву и предавали свой долг, но никто не остановил Примарха, когда он прошёл через ворота и их стражу.

Куэнель был богатым городом с многовековой историей, которая была вечно переплетена с войнами и верой, отчего город представлял собой бесконечные узкие улочки домов под два-три этажа в высоту, среди которых выделялись лишь церкви Владычицы Озера, а также районы аристократов в центре.

Однако весь этот городской район был построен вне стен действительно большой крепости, которая находилась в самом центре и возвышалась над всеми бесконечными домами бедняков, явно не процветавших под властью лорда, помешанного на войне. На улицах не было музыки, и даже сами разговоры людей были тихи, ибо стражи здесь было столь много, что нельзя было сделать и шага, не привлекая их внимания. Вот только пусть они все и смотрели на Примарха с испуганными глазами, никто не мешал ему двигаться и слушать единственную оставшуюся с ним девушку:

— …Если хочешь, я могу сразу повести нас к своему другу, который является местным главой контрабандистов и воров. Хотя эти снобы-рыцари и любят делать вид, что они все тут такие идеальные, но я лучше прочих знаю как часто они любят чуток нарушить закон ради личных желаний. Кто-то готов отдать очень много, чтобы свалить соперника на турнире и подпортить ему лошадку. Ну или просто ликвидировать слишком уж дерзкого «смерда», который посмел перейти дорогу аристократу. Официальный закон запрещает убийство торговцев и свободных людей без суда лорда, однако ничто не мешает дать мешок со звонкими монетами кучке бродяг, чтобы те сломали ноги дураку. И я как раз знаю людей, которые выполняют все эти капризы.

Пертурабо ничего не сказал, и просто молча кивнул ей. В это время он куда сильнее был вовлечён в изучение местности вокруг него, а также оценки, насколько этот город мог помочь ему подняться во власти и объединить людей. И местный технологический уровень его очень сильно не радовал.

В основном деревянные дома, с редкими вкраплениями дорогих каменных особняков богачей, с плохой и максимально примитивной мощёной дорогой, по которой в основном ходили бедно одетые люди. Чаще всего обычные городские жители, но порой можно было подметить и крестьян, пришедших в центр герцогства ради продажи продуктов со своих телег, либо, наоборот, для закупки чего-то специфического вроде инструментов или одежды.

Детально их рассмотреть Примарх не мог, потому как просто проходя по улице он занимал большую часть свободного места, и стоило всем его увидеть, как они тут же прекращали свои дела и начинали с ног до головы рассматривать, время от времени что-то обсуждая меж собой. И даже десятки подбежавших стражников не рисковали трогать того, кто одним своим видом заставлял колени многих дрожать.

Пертурабо же, разумеется, раздражало подобное поведение. Вообще, большинство вещей во вселенной выводило его из себя, и лишь погружаясь в различные технические задачи он мог хоть как-то справиться с нахлынувшими эмоциями. И конкретно сейчас, проходя среди улочек Куэнеля, он параллельно раздумывал как лучше всего захватить этот город.

Разумеется, самой простой тактикой было бы просто использовать их веру против них самих, притворившись посланцем богов, спустившимся с небес, чтобы объединить людей. При подобном подходе были неплохи шансы, что он соберёт все человеческие королевства без капли пролитой крови и в кратчайший срок станет самой великой угрозой ксеносам, живущим здесь. Однако самое простое решение редко является наилучшим.

Проще всего было бы просто пасть на колени, и начать молить тех же эльфов о защите, но он скорее умрёт, чем поступит подобным образом. Гордость и честь — это вещи, за которые нужно сражаться до последнего, если не желаешь сгинуть жалким червём без воли и силы духа трудом добиться хоть чего-то значимого в жизни. И приёмный отец Пертурабо, и его биологический, все они разделяли это мнение, которое передалось и Молоту Олимпии.

А потому он не отступится от своих принципов, и не станет вестником выдуманных и лживых богов. Он добьётся победы своими силами и умом, а не полагаясь на дешёвые приёмы и обходные пути, которыми могли бы воспользоваться его более недальновидные братья. Что уж говорить, если даже спустя десятки лет близкой дружбы с Магнусом, он и его легион до сих пор старались как можно меньше полагаться даже на чародеев и их нестабильные фокусы…

— Стой, где стоишь монстр! Именем великого лорда Танкреда Второго, сразивший великого некроманта, покорителя орков и истребителя скавенов, мы приказываем тебе остановиться! В противном случае ты познакомишься со сталью наших клинков!

Когда с проблемой пробравшегося великана не смогли разобраться обычные стражники, на службу пришли те, кто жил и процветал войной и конфликтами. Рыцари, одетые в полноценные латные доспехи и вооружённые длинными мечами с щитами, окружили его, пока самый высокий и громкий из них кричал на сына Императора тоном, за который в былые времена был бы мигом расстрелян. Но сейчас Пертурабо отказался от таких методов, которые по итогу лишь тратили его время ещё больше. Бои целых армий и попытки кровью заполучить власть никогда не бывают скоротечными.

А потому вместо кровопролития, он решил закрыть вопрос более просто:

— Я буду говорить только с вашим лордом, — спокойный, не выражающим эмоций тоном произнёс Пертурабо. — Если кто-либо другой желает меня пленить или убить, то пусть выйдет против меня в честной дуэли один на один. Насколько я усвоио, вы, Бретоннцы, уважаете это понятие? А потому надеюсь, что не пойдёте против своих принципов и не предадите свою честь из-за банальнейшего страха.

— Битва с огром вроде тебя будет шуткой над самим этим понятием! Ставлю, что ты и быка голыми руками разорвёшь на две части, — хмуро произнёс глава рыцарей. Однако Примарх лишь усмехнулся на его слова.

— Разве это моя проблема, что никто из вас не считает себя достойным для битвы со мной? Или вам просто не хватает храбрости и силы духа? Я собственными глазами видел великих воинов, что сражали существ в десятки раз больше самих себя. Однако, полагаю, те герои были настоящими воинами, которых я здесь не вижу.

Глава рыцарей гневно сжал кулаки, но промолчал. Он целый десяток секунд прожигал взглядом великана, а также девушку рядом с ним, лишь когда в глазах самого его отряда начали появляться сомнения, он тяжело выдохнул и гневно махнул рукой:

— Если мы проведём тебя к господину герцогу, тебе необходимо будет сдать всё оружие и доспехи, а также вообще всё, что может причинять вред. Не говоря уже о том, что вокруг тебя будет целая армия с баллистами, готовыми в любой миг разворотить твою тушу. И никакие отговорки, являвшиеся скрытыми оскорблениями, тебе тогда не помогут!

— Если ваша армия духом не отличается от того отряда, что я вижу сейчас, не вижу смысла бояться. Или, быть может, передо мной просто худшая и наименее бесстрашная часть вашего воинства? Лишь в таком случае я могу принять, что всё не так плохо…

— Уходи ты уже!

Глава 7. Лорд, полубог и человек

Замок лорда Танкреда, ожидаемо, был самым большим строением во всем городе, вот только Пертурабо не был впечатлён такой примитивной каменной конструкцией, у которой было столь много слабых мест, что ему в определённый момент даже надоело их считать. Тем более, что это было куда менее интересным времяпровождением, чем рассматриванием редких фресок и картин, украшавших это блеклое место.

Хотя местный лорд явно не был любителем искусства, однако история его собственных побед всё-таки была запечатлена в местных стенах. И пока Пертурабо вели через большие коридоры, он рассматривал историю жизни когда-то молодого и полного жизни мужчины, который провёл десятки лет в бесконечных битвах и сражениях со всеми врагами человечества, при этом всегда по итогу выходя победителем. И это одно уже немного подняло герцога в его глазах до категорию людей, заслуживавших хоть какого-то уважения.

Однако всё положительное мнение мигом исчезло, когда Примарх наконец-то дошёл до главного зала, и лично увидел его. А ещё сильнее испортилось его настроение, когда герцог открыл рот…

— …Так это ты являешься тем самым огром, пробравшимся в мой город? Должен признать, что ты сильно отличаешься от всех этих голодных идиотов, живущих в своих болотах. Никогда в своей жизни не видел никого вроде тебя, а потому просто обязан спросить — что ты такое? И какую угрозу ты представляешь моему герцогству?

Пертурабо с нескрываемой усмешкой оглядел пожилого седовласого мужчину, стоявшего напротив его. В отличие от прочих примитивных аристократов, которых Примарх встречал в своей жизни, он сидел на самом обычном деревянном кресле, расположенном посреди центрального зала замка, и смотрел на великана впереди себя без малейшего намёка на страх в глазах. Вот только хотя облачённый в железные латы высокий старик и казался грозным и сильным мужчиной для своего возраста, но в его глазах было видно, что он являлся лишь тенью былого воина.

Сын императора с одного взгляда понял, что тот уже устал от жизни и продолжал жить, только чтобы выполнить свой долг по защите людей и наведению порядка на своих землях. И хотя он даже несколько уважал этого лорда за подобную верность, но одного уважение мало, чтобы добиться его милости. Видя слабость столь влиятельного мужчины, он собирался использовать её для своей максимальной выгоды.

Пертурабо прекрасно понимал, что просто так люди не ломаются. Всегда есть причины, по которым кто-то устаёт от жизни и прекращает бороться. Следовательно, имелась какая-то тема, которая превратила героя и рыцаря в пустую оболочку.

А по каким причинам старый правитель может жить в тягучем мраке и продолжать цепляться руками за собственную власть? Если он не верит, что после его смерти его владения не погрузятся в полный хаос из-за отсутствия достойных наследников. И если дело обстоит так, то у него как раз имелась идеальная возможность заполучить этот город с куда меньшими усилиями, чем он изначально планировал. Необходимо лишь правильно надавить на гордость и сам герцог разыграет нужное ему шоу...

— Имя мне Пертурабо, сын Императора человечества, Примарх четвёртого легиона и Молот Олимпии. Я странствовал меж звёздами и вёл войну за спасение человечества, когда нелюди подло ударили по мне с помощью своих чар, и я оказался здесь. У меня не было никакого желания оказываться у вас, однако так сложилась судьба и я оказался возле ваших земель. Теперь же мне необходимы ресурсы, чтобы связаться со своим домом и вернуться к империи, которую мы с братьями строили среди бескрайних просторов вселенной, — в очередной раз повторил Примарх простую речь, реакция на которую среди местных всегда была одной и той же.

— Хм, забавные сказки, — не скрывая своего скепсиса, произнёс Танкред. — А теперь расскажи мне правду, если желаешь сохранить голову на своих плечах. Чем ты являешься? Экспериментом некромантов или колдунов в попытках скрестить человека и великана? Какой-то демон, создавший себе смертную форму?

— Я сделаю вид, что не заметил ваши оскорбления, и сохраню вам жизнь. Однако вы эту же секунду прекратите называть меня творением колдунов, потому как хотя мне и плевать на ваши слова насчёт моей природы, но те, кто смеют тронуть образ моего отца, долго не живут, — до скрипа сжав кулаки, максимально хмуро ответил Пертурабо.

— Ты смеешь угрожать мне, пока окружён сотнями моих воинов? Будь ты сильнее даже самого могучего огра, ты погибнешь раньше, чем успеешь осознать, — покачав головой, ответил лорд. И воины, за секунду доставшие из своих ножен клинки, были подтверждением его слов.

— Уморительно, что вы так искренне считаете. Но если вы так считаете, быть может, проведём небольшой эксперимент и на деле проверим, кто сильнее — я или вся ваша армия? Быть может, устроим небольшое соревнование и покажем публике, кто является сильнейшим? Битва, где ваши лучшие воины выйдут против меня одного? Обещаю их сильно не колечить.

— И какой для меня смысл во всём этом? — вопросительно подняв бровь, спросил Танкред. — В чём моя выгода, по сравнению с тем, чтобы взять и приказать забить тебя, подобно дикому зверю, не знающему понятия уважения? А то сейчас всё звучит так, будто бы являешься обычным подосланным монстром, задача которого отвлечь меня и ослабить защиту города, сразив лучших моих вернейших и лучших защитников.

— То, что если это будет не тренировочный бой, вся твоя армия обратится в гору трупов, если они посмеют рискнуть тронуть меня, — с нескрываемой улыбкой произнёс Примарх. — И это будет наихудшим исходом, так как от такого выиграют только орки, гоблины и прочие враги человечества. А вся моя цель существования в том, чтобы зачистить от них вселенную и гарантировать, что род людской будет жить в мире и порядке.

Герцог усмехнулся. Он начал проводить рукой по собственной бороде, и впервые за весь разговор, в его глазах появился огонёк настоящего интереса.

— Мне нравится твоя безрассудная и бессмысленая самоуверенность, — с улыбкой ответил герцог. — Она определённо погубит тебя, но признаю, что будет определённо лучше, если ты падёшь в битве с теми же орками, чем от стали моего клинка. Или, ещё лучше, если кто-то достойный сразит тебя и покажет силу своего духа! Так мы сможем определить достойнейшего из наших героев. И так как мы действительно уже давненько не проводили турнир и не вдохновляли толпу смердов нашими навыками, можно устроить небольшой праздник. Как раз подвяжем показательную расправу над тобой к празднованию Леди…

Пертурабо также не стал сдерживаться и скрывать свои чувства, отчего он напоказ всем закатил глаза, услышав про ложную богиню. После этого Танкред нахмурился куда сильнее прежнего, но ничего не сказал. Он уже дал слово позволить этому огру сразиться, а потому он уже обязан предоставить шанс даже чудовищу. Тем более, что тем он знал, каким образом можно использовать монстра на пользу своего королевства.

Сам Примарх понимал это, и пользовался слабостями герцога, которые пусть и были достойны уважения, но всё равно вели его к неминуемой кончине. Вскоре весь этот город падёт, и станет первой землёй Империума человечества на этой планете. И неважно, хотят того местные, или нет.

. . .

Рене не обращал внимания на красоты своего родного города, пока двигался к своей главной цели во всём Куэнелле. Наоборот, он скорее смущённо прикрывался собственным плащом, стараясь привлечь как можно меньше внимания, пока двигался к замку лорда. И всё потому, что позор с насмешками терзали его куда больнее, чем могли даже самые страшные раны тела.

И в замок он также пробрался никем не замеченным, благодаря сети тайных путей, известных лишь личным слугам лорда и его самым доверенным воинам. Подобные пути были во многих местах, часто попадавших под осаду нелюдей — таким образом у высшей аристократии всегда имелся шанс отступить и тем самым обхитрить врага.

Многие бы назвали это нарушение кодекса и предательством чести, но Монтерре и те, кто строил замок не были полными идиотами. Когда имеешь дело с орками и гоблинами, отступление от орды и спасение жизней раненых, женщин и детей является куда более достойным поступком, чем видеть смерть близких от рук чудовищ. Особенно если ты при этом клянёшься затем вернуться и насадить головы врагов человечества на клинки.

Однако лорд Танкред никогда не опускался до такого, и вырезал всех своих врагов лицом к лицу, при первой же встрече. А всё потому, что каждый житель города знал, что лорду неведомо самое понятие страха. И из-за этой же причины Рене встретил лорда без охраны и какой-либо обслуги — сидящей на кресле мужчина молчал, и в полном одиночестве смотрел в пустоту. Его легендарный клинок был вне ножен, лежа на коленях старого воина, и из-за падавшего света заходящего солнца даже была видна гравировка на клинке: «От сына к отцу, от достойнейшего к достойнейшему».

Рене вышел, не издав и звука, но Танкред знал, что он был рядом. Мужчина медленно повернул голову к неизвестному, и тут же его настроение полностью изменилось. Заместо пустоты в глазах пришло настоящее удивление и даже едва заметная надежда. Однако Рене не желал и дальше мучить лорда, потерявшего со временем слишком многое:

— Прошу прощения, мой лорд, — шёпотом произнёс он, тут опустив голову и упав на колени. — Простите меня, ибо я не смог выполнить свой долг и оказался навечнос обесчещен своим провалом. Я должен был защищать вашего сына, но культистов было слишком много. Они использовали преобразованных тварей, и целые легионы проклятых демонами слуг, превосходивших нас по численности один к двадцати. Мы сражались до последнего вздоха, вырезая тварей одну за одной, но в тот мрачный день даже всей нашей доблести оказалось недостаточно.

Танкред Второй молчал. Он с ног до головы оглядывал своего когда-то вернейшего слугу, от которого теперь осталась лишь тень былого потенциала. Однако когда их взгляды пересеклись, старик уже не смог сдержать вздох и опустить глаза. Пусть он и прошёл через сотни сражений, но смотреть на молодых воинов, потерявших самих себя в битвах, всё ещё было слишком сложно даже для него.

— Вижу, что ты уже получил кару за свой провал, и нет более ничего, что я могу сделать. Я не могу наказать доблестного воина за то, что он выжил в смертельной битве, стараясь до последнего выполнить свой долг. Если ещё что-то, о чём ты желаешь мне рассказать? Можешь говорить открыто. Сей день и так полон открытий, хороших и плохих, так что ничего более не сможет испортить моё настроение. В этом я уверен.

— Я явился сюда, чтобы предупредить вас об угрозе всему герцогству и даже Бретоннии. Примарх разорвёт вас, — на мгновение дрогнувшим голосом сказал воин. — Ему будет нипочём и вся армия, и всё наше герцогство. Он их всех разобьёт и даже не напряжётся. И после того, как народ увидит его богоподобную мощь, он придёт за вашей головой и короной герцога…

— Я не боялся, когда сходился в бою с настоящим ожившим мёртвым великаном, что уж говорить какой-то мелкой подделке, — покачав головой, с едва заметной улыбкой произнёс старик. — Не говоря уже о том, что я согласился перенести битву на завтрашний день из-за гостей, которые должны посетить меня. Пусть мы и планировали обсудить нечто иное, но, уверен, добрые друзья помогут нам в трудный час и не дадут инороднему чудищу нарушить устоявшийся порядок. Бретонния сражала и куда более опасных тварей, и не вижу, чем это отличает от прошлых вызывов нашей власти. Ведь пока Леди улыбается нам, мы не познаем поражения.

— Надеюсь на вас, лорд. Потому как мне кажется, что лишь истинное чудо Девы способно будет нас спасти и остановить катастрофу…

. . .

— Так, великан, я, конечно, понимаю, что ты крепыш и всё такое, но может ты всё-таки поспишь? За всё время, пока мы шли, ты ни разу не спал, работая часовым, но завтра всё-таки большой день. Ты хоть понимаешь, что на ваш бой сойдётся половина города? Тут настолько редко случается что-то интересное, что мало кто из местных упустит возможность сходить на турнир и посмотреть, как огра будут избивать сотня рыцарей!

Пертурабо не отвечал, и просто оглядел место, где сейчас находился. Невероятно большая для обычных людей комната оказалась настолько маленькой для него, что он вообще едва пролез сюда. Три с половиной метра были средними размерами для сына Императора, но для местных Примарх выглядел невероятно огромным.

И весил он соответствующе. Даже без своей брони, которая сейчас лежала в соседней комнате, специально выделенной местной прислугой для этого, сама кровать серьёзно прогнулась и скрипела, стоило ему только на неё сесть. Даже сам Примарх удивлялся, что она выдержала, отчего и отдавал мысленную дань уважения тому мастеру, что соорудил нечто столь качественное.

Но вот тот, кто создал стулья, явно не был таким чудотворцем — он развалился просто от одной попытки Пертурабо его взять в руки. Он собирался детально рассмотреть необычную древесину и просто изучить материал, и по результату это даже удалось с большей простотой — мелкие куски дерева куда проще изучать, чем цельную конструкцию.

Но в целом выходило, что жизнь внутри столь примитивного замка — это нечто очень далёкое от приятного, потому как ничто здесь даже отдалённо не было подстроено под жизнь кого-то таких размеров, как сын Императора. И это определённо будет одним из первых изменений, когда он заполучит здесь власть. Не только придётся избавиться от сотен слабостей в защите, но просто построить нечто хотя бы просто комфортабельное для жизни. Та же бесконечная пыль, которая покрывала здесь всё и вся, уже настолько надоела ему, что почти является достаточной причиной, чтобы стереть сам замок в порошок и на его месте построить нечто новое и лучшее.

— …Может, хоть что-то скажешь? — поставив руки в бок, и наклонив к нему голову, произнесла Тил. Примарх всеми силами старался не обращать на неё внимания, но лимиты имелись даже у него.

— Мне достаточно четырёх часов сна в неделю. Пока что я ещё держусь в порядке, — хмуро ответил сын Императора.

— А сколько ты не спал до того, как мы встретились? Ты же там воевал с кем-то, а следовательно вряд ли тратил время на сон, — продолжила свой напор девушка, показательно скрестившая руки на груди.

— Как ты пришла к такому выводу? — ещё сильнее нахмурившись, произнёс Примарх. Однако девушка лишь фыркнула.

— Да с тобой достаточно пять минут провести, чтобы разобраться во всём. Заносчивый перфекционист, педант и самый большой зануда в мире, чья дотошность и серьёзноcть могут двигать горы. Однако я помню, как ты защищал нас от той орды и с каким лицом говорил о защите человечества! Так что не прикидывайся самым неуязвимым и сильным, и просто ложись спать, — махнув рукой, ответила она. — Уверяю, быть может Танкред тот ещё идиот, но атаковать тебя во сне не будет. В этом можешь полагаться на его слово, прошедшее испытания десятилетиями войн. А я же, пока ты будешь набираться сил для завтрашнего шоу, кое-куда схожу и попытаюсь связаться со старыми знакомыми. Не только они помогут тебе заполучить здесь власть, но и позволят мне поставить на твою победу кое-какую очень хорошую сумму…

Пертурабо на мгновение усмехнулся, после чего опёрся спиной о стену и прикрыл глаза. Хотя он и не подчинялся ни чьим-то словам, кроме как самого Императора человечества и своей приёмной сестры, в этот раз он решил дать послабление. И, определённо, не потому, что эта слабая на ум девушка напоминала ему Каллифонию и то, как она спорила с ним на его родной Олимпии. Ему действительно требовался небольшой отдых. Однозначно и без каких-либо вторых мнений, то была единственная причина.

Глава 8. Леди, огр и победитель

Несмотря на то, что примитивный город вроде Куэннеля не мог похвастаться особенно большим населением, к которому привык Примарх, однако из-за редкого количества развлечений, на праздник показательную расправу над огром прибыло действительно огромная, по местным меркам, толпа. Из-за этого в воздухе так и стояли звуки бесконечных криков, обсуждений с переговорами, а также запахи еды и особых трав, сжигаемых в честь религиозного праздника.

Хотя сам Пертурабо с усмешкой оглядывал заполненный небольшой стадион, на котором вряд ли вмещался и десяток тысяч человек, но даже этого пока что было достаточно. С учётом того, что это чуть ли не каждый четвёртый житель столицы герцогства, и того, что ещё почти столько же ждало за пределами деревянных постаментов трибун, его выступление обещало пройти воистину превосходно.

Лишь один элемент во всём этом событии могло испортить его план, и эту погрешность местные называли «Пророчицей владычицы». Невысокая женщина, закутанная в светло-голубую лёгкую мантию, переливавшуюся серебром и слегка развевавшуюся на ветру. Голова женщины была окутана в белый платок, и на ней находилась полноценная золотая корона, украшенная блестевшими на свету кристаллами. И прямо перед началом сражений и всего праздника, женщина грациозно поднялась на самую главную трибуну, где рядом с ней сидел сам престарелый герцог, преклонившийся перед верховной жрицей Леди Озера.

Она сама не произнесла ни слова с тех пор, как достигла города, и всё время просто носила золотую чашу в своих руках, наполненную, как видел Пертурабо, обычной водой. Определённо как-то связанной с варпом и прочим чародейством, судя по холодной ауре окружавшей абсолютно спокойную жрицу, из-за которой обычные люди даже не смели подойти к ней, до этого не упав на колени.

Но сам Примарх, видя подобное убожество, мог лишь закатить глаза. Сотни раз он встречал псайкеров и магов, притворявшихся слугами выдуманных богов, путём выставления своих фокусов в качестве «божьего проведения». И каждый раз после того, как они пытались защититься с помощью своих молитв и призвать своих владык, по итогу они встречали лишь холодную сталь и жёсткий ботинок солдат его легиона. И эта жрица, как он был уверен, не станет исключением.

— …Перед началом праздника хочу первым делом поблагодарить великую леди Элинесс, которая почтила нас своим визитом в столь чудесный день! — стоило всем наконец собраться, Танкред Второй начал свою речь громогласным и полный энтузиазма голосом. Он стоял на самой большой трибуне, где отводились места самым важным лицам города. — Сегодня мы все будем равны перед ликом главной руки Леди, что очистит нас от всех грехов! В этот день мы возносим наши молитвы и благодарности той, кто охраняет воды нашего славного королевства, благословляет наши орудия и ведёт славных мужей на пути к Святому Граалю! И как подобают традиции, мы вознесём дары на закате, когда последний луч Солнца коснётся водной глади! Сейчас же необходимо готовиться к турниру, который в этом году мы решили начать с показательной кары того чудовища, кто посмел нарушить наши устои и открыто показать дань неуважения нашей вере, культуре и обычаям! Однако даже этого зверя мы встретили с честью, и предоставили возможность собственной кровью искупить свои грехи!

Рёв тысяч заполнил весь стадион, и вышел далеко за его пределы, однако сама жрица сохраняла молчание, холодным взглядом проводя по толпе. И простые люди мигом замирали на месте и начинали молиться богине и покровительнице всей Бретонии, встретив её блестящие голубые глаза. Вот только стоило ей встретиться с железным взглядом сына Императора, как замерла уже она сама.

Пертурабо не дрогнул ни на мгновение, и лишь усмехнулся, увидев женщину, которая будто бы не верила в то, что видела. Но прежде чем она успела повернуться к лорду Танкреду и задать вопрос, Примарх решил выйти вперёд на турнирное поле и взять инициативу в свои руки.

— Жалкое сборище, — оглядывая поле и солдат, выходящих на него, громко произнёс Олимпиец, при этом также смотря на воина, только что подошедшего к нему. — Когда за моими битвами следили целые звёздные империи, и победы моего легиона будоражили целые миры, но что теперь? Сражаюсь на потеху жалкой толпы, желающей лишь хлеба и зрелищ? Ну ничего, скоро всё изменится…

— Хорошо, что ты способен мечтать, монстр, — с усмешкой произнёс подошедший вперёд рыцарь, который вчера и встретил Пертурабо в центре города. Однако сейчас он выглядел куда увереннее себя прошлого, так как видел десятки своих собратьев по оружию, постепенно окружавших поле и великана в его центре. — Потому как это делает тебя хотя бы на шаг ближе к тому, чтобы считаться разумным и достойным чести существом. Чудовища не в состоянии мечтать о чём-то большем, чем о попытках устроить бойню среди людей. Хотя что-то мне подсказывает, что твои желания не сильно отличаются от таковых у какого-нибудь тролля?

Примарх не мог не хмыкнуть, видя столь безрассудно глупого человека. Разумеется, он самую малость уважал столь уверенного в себе самоубийцу, но слабый интеллект воина и его чрезмерная гордыня уничтожали любые шансы, что Пертурабо сжалиться над слабоумным. И перед началом боя он желал узнать ответ лишь на одно, чтобы окончательно удостовериться в своём плане:

— Откуда в таком маленьком, слабом и просто жалком человечке столько спеси и ни на чём не обоснованной самоуверенности? Как ты можешь не понимать, что я в состоянии разорвать тебя буквально одной руки?

— На моём счету не один огр, поваленный моим клинком, а потому страх больших и тупых существ исчез во мне очень и очень давно. А уж когда мой «Коготь», — рыцарь плавно взмахнул своим клинком, после чего на выпрямленной руке направил его на сына Императора, — пробил глаз настоящего великана, до которого тебе ещё расти и расти, во мне даже появилась жажда до возможности убить колоссов. Чем больше цель, тем больше честь от победы над ней.

— Понимаю, — кивнув, ответил Примарх. — Я видел множество достойных воинов на своём веку, что жили подобным принципом. И так как ты напоминаешь мне их, то при других обстоятельствах, я бы даже предложил тебе преклонить колено и стать моим верным воином. Но к твоему сожалению, я не допускаю идиотов в своих рядах.

— Ты кровью заплатишь за свои слова, — взмахнув клинком, и встав в защитную стойку, произнёс нахмурившийся рыцарь.

— Нет. Не заплачу, — отрицательно покачав головой, тут же ответил Примарх. И через секунду, когда прозвучал горн, Пертурабо с невероятной скоростью обеими руками схватился за его латный доспех, после чего одним молниеносным движением разорвал его на две части. Воин не успел даже взмахнуть мечом, когда сын Императора сначала лёгким движением отбросил оружие в сторону, а потом и самого рыцаря, пролетевшего почти два десятка метров, прежде чем он собственным лицом встретил стены конюшни легендарных Бретоннских лошадей.

Однако прежде чем не ожидавшие столь стремительно начала рыцари успели подняться на них, Примарх за мгновение добрался до них и первым делом схватил одного из воинов за ногу. Следом Пертурабо просто поднял мечника, и одним замахом ударил им по группе мужчин, использовав подобно булаве. Потом он также легко бросил рыцаря в замешкавшегося копейщика, пытавшегося подбежать к Примарху и поплатившегося за это десятком сломанных костей.

— …Вы нарушили правила! Горн должен был начаться после речи герцога и церемонии! Мы должны были успеть встать в боевую готовность и подняться на скакунов!

— А речи по вашему не было? Что тогда чуть не убило меня от скуки? — произнёс Пертурабо, параллельно разбрасывая ещё нескольких солдат парой лёгких ударов. — Да и не хотелось мне рисковать случайно навредить вашим превосходным лошадям. В отличие от всех вас, они действительно чего-то да стоят.

Следом он схватил говорившего рыцаря за торс, и бросил его как живой снаряд в отряд лучников, пытавшихся всё это время нацелиться на невозможно быструю цель. Раздался хруст костей, дребезг металла, и земля покрылась алой кровью. В воздухе стояли крики убегавших рыцарей, а также смятение толпы, явно не ожидавшей такого начала. И хотя местные явно не показывали наружу свою радость от того, что аристократов смешивали с грязью, но знающий человек всё прекрасно понимал. Несмотря на попытки держаться до чести до последнего, к простым людям Бретонцы не проявляли особого благородства.

Разумеется, Пертурабо бил так, чтобы никто не умирал. Хотя даже нескольких переломанных костей в это время достаточно, чтобы до конца жизни забыть о пути воина, но не в этот раз, пока рядом присутствовала верховная жрица, явно не смущавшаяся использовать чары прямо во время боя. Лишь специально приглядываясь можно было заметить, что она читала молитву, из-за которой раны павших воинов тут же зарастали, а кости с отвратительным хрустом вставали на своё место.

Но Пертурабо не волновался насчёт этого. Ему откровенно было плевать, что раны этих полудурков зарастут быстрее обычного, или что в их ударах появилась дополнительная сила, дарованная её «благословениями». Он был сильнее столь примитивной и самоуверенной армии, и этот разрыв не сократить обычными молитвами. Он носился из стороны в сторону так быстро, что просто человеческий взгляд не мог даже нормально его рассмотреть, и видел лишь смешавшийся в воздухе силуэт.

Примарх за секунды, показательно и даже не надев доспех, расправлялся со знаменитейшими рыцарями, голыми руками круша их «легендарное» оружие и сминая доспехи. Этот металлолом всё равно будет бесполезен при достижении прогресса, но столь показательный слом гордости местных защитников даст ему необходимую репутацию непобедимой силы.

Пертурабо узнавал слабые места во всём, что видел, и это не ограничивалось одними только машинами, крепостями и боевыми формациями. Проведя даже минимальное время в этом городе и поняв, чем Куэннель живёт, он разобрался и в его главной слабости — вере масс в силу рыцарей и мощи местной богини.

Стоит только подорвать эти два столба, как вся местная структура власти сложится идеальным образом, чтобы он тут же перехватил правление и предоставил людям альтернативу. Уж убедить кучку крестьян, уставших жить под сапогом аристократии, будет не самой трудной задачей в его жизни.

Но самое главное — показать разрыв между человеком и Примархом. Вся власть строиться на уверенности, что риски свергнуть её не стоят того, а потому и сейчас он показывал всем и каждому, что его просто нельзя остановить.

Он не уворачивался от десятков стрел, летевших в его сторону, но успевал ловить каждую из них, чтобы затем отбросить тупой стороной обратно в лучников. Пертурабо не использовал щиты, чтобы прикрыться от мечей и моргенштернов, а хватал орудия в замахе, и одним движением кисти ломал их на части. И даже далеко не самые честные попытки просто завалить его толпой ни к чему не приводили — даже десятка натренированных человек было недостаточно, чтобы сдвинуть его с места.

Зато вот ему хватило лишь один раз со всей силы топнуть по земле, чтобы та покрылась трещинами, и все стоящие в десятках метров от него либо дрогнули, либо падали на землю. И пока герцог со жрицей, нахмурившись смотрели за всем происходящим, Пертурабо вновь заговорил. Вот только в этот раз он расправил руки и начал громогласно говорить настолько сильным голосом, что тот расходился далеко за пределы одного стадиона:

— Теперь вы видите, кто я такой? Теперь понимаете, что значит сила Примарха? Я — сын единственного во всей вселенной Повелителя человечества, создавшего меня с одной целью объединить всех людей и истребить каждого нелюдя! Всё, ради того, чтобы гарантировать вечную безопасность нашему роду! И никакие боги более не будут нужны людям, которые сами станут владыками мироздания! Никаких более смертных королей и князей, которые держаться за власть исключительно из страха за собственную жизнь и желания жрать получше остальных!

Несмотря на то, что аура подавления никогда не была сильнейшей способностью Пертурабо, но на кучку крестьян и бедных городских жителей её хватало. Стоило Олимпийцу только захотеть и сфокусировать на этом свой разум, как все люди вокруг него ощутили неостановимое желание преклонить колени и опустить взгляды. И в этот миг дрогнула воля рыцарей, которые сами были шокированы такому разгрому, а также сила самой верховной жрицы, чья мощь уступала возможностям настоящего Примарха. И так как она сама также ощущала это давление, с каждой секундой всё сильнее влиявшей на её разум, она не могла сама не подняться со своего места и не закричать ледяным, но полным угрозы голосом:

— Дикий странник, ты никогда не должен был ступать на эти земли, и дышать этим воздухом. Ты против своей воли пришёл из мест, бесконечно далёких от нашего королевства, а потому одним своим существованием мешаешь обречённому грядущему стать настоящим. И даже тебе самому была уготована другая судьба…

— Ещё мне об этом расскажи, — хмыкнув, сказал Олимпиец.

— Ты не понимаешь, глупец! — его тут же прервала нахмурившаяся жрица. — Твоё появление здесь и сейчас, когда мир преступно близко подошёл к Концу времён и своему перерождению, которое приведёт к спасению хотя бы части разумных! Однако твой бессмысленный и безрассудный крестовый поход только увеличит количество смертей, и приведёт к гибели всего и вся от рук Пагубных сил! Миллионы мертвецов восстанут в войне из своих могил, и сойдутся в финальной битве с ордами крыс и вестникам настоящих тёмных богов!

— Когда жрецы говорят о конце света, чаще всего они имеют в виду падение собственной власти. Потому что без неё, зажравшиеся слуги бога больше не представляют своей жизни, где успех нужно добывать потом и кровью, а не молитвами.

— Ты ничего не понимаешь…

Пертурабо одним прыжком преодолел разделявшее их поле и добрался до самой Элинесс, стоявшей на расстоянии вытянутой руки от него. Десяток стражников герцога и сам мужчина мгновенно достали свои клинки, и приставили их к телу Примарха, но тот даже не повёл на них взгляд. Сейчас он смотрел исключительно в глаза злившейся жрицы.

— Уверена? А что ты сама понимаешь? Где сейчас твоя богиня? Как твоя вера может уберечь тебя от моего гнева?

— Сейчас ты увидишь…

Глаза женщины вспыхнули белым светом, и всего через секунду всё небо заволокли тяжёлые тёмные тучи. Ветер мгновенно усилился десятикратно, но важнее всего, что буквально из ниоткуда возник густой туман, начавший покрыть весь стадион и даже сам город.

Пертурабо мог за секунду переломить шею жрицы, и тут же убрать все эти «чудеса», но то не дало бы нужного эффекта. Чтобы по-настоящему захватить власть среди местных и предельно снизить шанс того, что он будет в дальнейшем тратить слишком много времени на подавления восстаний, ему требовалось сначала завоевать умы людей. А для этого богиня должна умереть у всех на глазах.

Глава 9. Вопросы, дар и смерть

За два часа до начала турнира.

— …Так, полудурки, пускайте меня внутрь, если не хотите, чтобы я рассказала Когтю о том, как вы себя тут ведёте!.. Погоди-ка, а вы кто такие? Я не помню, чтобы хоть кто-то здесь стоял кроме тех двух тупарей!

Два высоких и крепко сложенных мужчины, охранявших вход в один не особенно приметный склад, расположенный на окраине города, недоумённо переглянулись, после чего свели взгляды на слишком громкой девушке. И хотя та не скрывала клинок, который каким-то образом пронесла, не привлекая внимание рыцарей и стражи, но они сами также не были безобидны. Поудобнее схватившись за дубинки, висевшие на их поясе, пара мужчин гневно начали смотреть на слишком дерзкую мечницу:

— Ты кто такая, дура? Чего тебе надо? Вали отсюда, пока мы тебя в грязь не вбили! Ты забавная, конечно, но мы на работе так-то. Не до этого сейчас, — раздражённо произнёс первый.

— И какой к чёрту Коготь? Ты про деда Еперия, что-ли? Так он уже давно неудел, и уже кучу лет, как передал дело боссу. Ты откуда вообще свалилась? — с плохо скрываемым любопытством спросил второй. И услышав это, первый стражник начал и на своего друга смотреть с раздражением. Но тот просто пожал плечами.

— Ба-а-а-а… Этож сколько я у фей пробыла? Вот подонки! — девушка злобно топнула ногой, в то же время задумчиво почёсывая голову. — А какой вообще сейчас год?

— А мне-то откуда знать? Моя работа в том, чтобы стоять здесь, и прогонять всяких дур, не знающих своё место! И хотя ты забавная психованная, но будешь ещё буянить, как я тебе зубы точно пересчитаю! — начав слегка бить дубинкой о свою ладонь, с уже нескрываемой угрозой произнёс первый. Однако второй тут же положил ему руку на плечо и покачал головой, попытавшись успокоить. Тот мигом выдохнул, но так как сама девушка не думала успокаиваться, его мгновение умиротворения не продлилось слишком долго.

— Скажи хоть, кто у вас теперь главный? Может быть, я его знаю? У меня есть метка гильдии, а ещё я знаю пароль! «Серебро молчит»! — шёпотом произнесла Тил, при этом показывая серебряную монету, на обеих сторонах которой были изображены человеческие черепа. Второй стражник с видимым интересом начал разглядывать её, но первый тут же ударил дубинкой о рядом стоящую стенку, и гневно начал говорить, смотря прямо в глаза мечницы:

— Впервые слышу такой пароль! Вали ты отсюда уже! У нас есть работа!..

— Босса зовут Клыком, — тут же начал пояснять второй стражник, за всё время разговора не показавший и толики гнева. — Но это всё, что я могу тебе сказать. Да и посуди логически, даже если ты в далёком прошлом встречалась с боссом, пока он был моложе, ты не можешь быть уверена, что он был тебе союзником или врагом. А потому даже если мы заведём тебя внутрь и станем вместе ждать его прибытия, с одинаково высокой вероятностью тебя могут как казнить за предательство и уход из-под руки старика Епирея, так и за старые обиды, оставленные в далёком прошлом. Наш глава не из самых милосердных личностей, а потому я бы даже больше поставил на последнее. В лучшем случае ты проживёшь момент допроса и попыток узнать, чем ты занималась всё это время. Так что уходи подобру-поздорову, и не возвращайся ради собственного благополучия. Мы в любом случае передадим информацию о твоём прибытии боссу, и если его действительно заинтересует встреча с тобой, вы обязательно увидитесь.

Тила с расширившимися глазами смотрела на произнёсшего целую речь мужчину, а затем и на его друга. Тот же лишь раздражённо качал головой, да делал вид, будто подобное поведение его уже совершенно не смущало. Очевидно, что к такому он уже давно привык.

— Чо-то ты какой-то слишком умный для стражника, — с хорошо видимым сомнением произнесла девушка. — Тем более для бугая, который на голову выше меня… Но ладно, спасибо и за это.

Следом девушка развернулась, и начала тихо двигаться меж домов района складов, порой скрываясь за полуразваленными телегами и кучами мусора, оставленными торговцами. Каменная брусчатка здесь была отвратной даже в её времена, но теперь количество ям стало таким, что в некоторых из них она могла спокойно спрятаться от проходящего мимо отряда охраны. Вот только личности, честно выполнявшие свою работу, не заходили в конкретно этот район.

Разумеется, здесь было предостаточно достойных стражников, однако имелось не меньше куда менее честных личностей, занимавшихся не самым легальным делом. Пусть Танкред и произносил громкие речи, что является великим и честным лордом, но даже он закрывал глаза на некоторые дела «бесчестных» торговцев, благодаря которым его город рос, процветал и, самое главное, получал необходимые средства для своей вечной войны.

Плохо в этом всём было то, что Тила, очевидно, уже вряд ли знала хоть кого-то среди местных дельцов. А потому что она могла сделать, чтобы помочь наказать всех местных заносчивых полудурков? У неё имелась лишь одна идея, как помочь великану в предстоящей битве, но и та была довольно спорной. С одинаковой вероятностью Пертурабо мог как поблагодарить её, так и вдарить хорошего такого подзатыльника…

Однако она же никогда не узнает, если не попробует?

. . .

За тридцать минут до начала турнира.

— …Ты что тут делаешь? Скоро начнётся великий турнир! И моя задача в том, чтобы вовремя дать сигнал, который оповестит о начале соревнований! Это невероятно важная обязанность была возложена мной самим бургомистром, и я не собираюсь позволить какой-то девке испортить мой шанс…

Тила с усмешкой осматривала молодого паренька, который только вышел из своей коморки, где несколько слуг целый час одевали его в традиционный наряд горниста. Он уже держал в руках старинный горн, сделанный из кости какого-то особенного большого монстра и украшенного классической росписью герцогства. Выглядело действительно достойно, и девушка даже признавалась самой себе, что если бы великану не нужна была эта штучка, она бы сама просто стащила её и продала кому надо. Куш получился бы поистине легендарный…

Но так как её жизнь была для неё важнее золота, она решила побыть порядочной девочкой, которая поможет своему спасителю. Поэтому он просто ударила парня по голове плоской поверхностью клинка, и тот вырубился на месте.

— Ха, это оказалось куда проще, чем я думала. Но не буду жаловаться, — пожав плечами, с улыбкой произнесла девушка, тут же начавшая осматривать толпу тех, кто видел её.

А подобные имелись. Слуги, также начавшие выходить из коморки, с расширившимся от страха глазами смотрели на девушку, непонятно каким образом прошедшую через всех стражников и десятки рыцарей, однако та не стала их трогать. Тила лишь поднесла указательный палец к губам, после чего забрала горн с тела и начала спокойно идти в сторону от лежащего тела. Хотя рыцари постоянно и трындили про честь, долг и защиту граждан, мало кто из обычных граждан действительно был готов рисковать своей жизнью ради каких-то мелочей. Тем более, когда всю вину можно будет свалить на вырубившегося дурака…

. . .

Буря и неостановимо надвигавшийся туман испугали лишь толпу простых людей, однако даже обычныерыцари могли держать себя в руках. Они не бежали с поля боя, и, наоборот, только готовились к предстоящему сражению с неостановимым монстром. Разумеется, часть из них уже не могла подняться, ощутив на себе удар полубога, но даже оставшиеся лучшие воины Куэннеля не думали сдаваться даже при таких условиях. Не когда сила самой богини наполняла их тело, давая шанс подняться и отправиться в бой ради Леди!

Сам Примарх с усмешкой смотрел на верховную жрицу, которая с каждой секундой лишь наполнялась божественной силой, и ждал нужного момента. И из всех присутствующих ненадолго развлечь его мог только шокированный герцог, который с неверием смотрел на то, как символ его веры проигрывал какому-то монстру:

— Чего ты желаешь добиться чудовище? И кто подослал тебя? Демоны? Культисты? Так знай же, что ничто на всей Земле не сможет сломить нашу веру и наш дух!

Пертурабо бросил в его сторону насмешливый взгляд, однако всё равно ответил. И хотя вокруг него разрастался настоящий шторм, а ветер с каждой секундой бушевал всё сильнее, его мощный голос слышал каждый человек вокруг:

— В отличие от вас, я думаю в первую очередь о людях и их выживании. Не о богах, о чести или долге перед какой-то там короной — а о выживании и процветании всего человечества. И просто так получилось, что ваши земли стали первыми, которые я посетил. Но не думайте обо мне, как о каком-то жадном завоевателе, интересующемся лишь своим положением. Клянусь собственным именем и честью, что стоит мне взять власть в свои руки, как я первым делом займусь повышением качества жизни, а затем создам такую армию, которая и без бессмысленных трат людской жизни сможет искоренить угрозу пришельцев.

— Мы не можем доверить важнейшую из задач тому, кто бесконечно далёк от духовного и отвергает ту, кто задаёт нам цели в жизни и направляет к Граалю…

— Мне даже даром не нужно ваше доверие. Я пришёл сюда, чтобы заполучить ваш город, армию и всё остальное, что пригодится в моём походе ради объединения человечества и истребления ксеносов, — Пертурабо повернул голову в сторону старика, и начал прожигающе смотреть в его глаза, на всю используя свою ауру. — И я хочу узнать у вас герцог, — разве не этого вы так отчаянно добивались? Вы построили всю свою жизнь на принципе вечной защиты от новых нападений, но разве вы сами не понимаете, насколько это бессмысленно? Невозможно выиграть войну, будучи неготовым атаковать в ответ и желая лишь отсидеться в своей дыре подобно крысам, ждущим гибели хищника от старости. И в этом мой план, герцог — собрать такую армию, которая сотрёт всех нелюдей раз и навсегда. Насколько же вы против него?

— Вашими действиями вы лишь погубите всех людей. Потому что пришли из мест, где дипломатия, сотрудничество и взаимопомощь в битве против единого врага являются пустыми для вас словами, — хмуро произнесла жрица, чей голос стал в десяток раз сильнее, а в глазах стал виден серебряный обжигающий свет.

— Именно к этому всё и шло, да? К разговорам о союзе людей и нелюдей, готовых вбить нам клинок в спину в то же мгновение, как мы ослабнем? Ожидаемо, — с усмешкой произнёс Примарх, который через мгновение развернулся от жрицы и герцога, чтобы взглянуть на людей, ещё не покрытых бесконечным туманом. — Видите, о чём говорят твари, претворяющиеся богами? О раболепстве и контроле! Но к чему он ведёт? К тому, что всех детей, обладающих даром чародейства похищают и уводят в леса? В те самые леса, где длинноухие правят благодаря своим собственным чарам, которым местные ничего не могут сделать из-за отсутствия своих колдунов? Или всё дело в том, что здесь правят жрицы, которые сами собой выходят из чащ деревьев, когда они, очевидно, проходят обучение подчинению у проклятых эльфов?! Да каким идиотом надо быть, чтобы не догадаться, что культ богини леса и озёр, проповедующий о рыцарстве и «чести» и зародившийся в самом близком к эльфам людском городе может быть связан с этими проклятыми ксеносами? Я потратил всего сутки, общаясь с вашими людьми и читая ваши книги, и мне хватило этого сполна, чтобы свести все нити воедино!

— Столько громких слов и обвинений, но к чему всё это ведёт? Ты просто желаешь силы, с помощью которой истребишь всех, несогласных с твоей политикой или просто неподходящий по лицу. Или хочешь сказать, что если власть придёт к тебе, ты не узурпируешь её, чтобы устроить бесконечную бойню? — со злобной усмешкой произнесла верховная жрица, уже воспарившая на несколько сантиметров над землёй. Изумрудная трава начала расти под ней, однако стоило ростку попытаться обвить ногу Примарха, как тот задавил его своей железной стопой.

— Власть никогда не интересовала меня, — махнув рукой, ответил сын Императора. — Как только я истреблю последнего нелюдя и свяжусь с отцом, тут будут править люди, а не я. Меня куда сильнее интересует прогресс и все возможности использовать вас лес в деле. Например, уверен, из ваших святых деревьев выйдет отличная подпорка для моих ног.

— Ты ничего не добьёшься, монстр, потому как сейчас настанет конец твоей истории, полной бойни и жажды доказать себя! — прикрикнул герцог, чьё тело уже начало угрожающе клониться к земле. Находясь так близко к Примарху, более не сдерживавшем свои силы, даже самым сильным ментально личностям становилось тяжко. Легендарные рыцари Бретоннии не падали на колени лишь благодаря своим щитам и и мечам, которые помогали им опереться о землю. И лишь аватар богини чувствовал себя абсолютно спокойно рядом с этим существом.

— Сделай худшее, чудище, на что ты только способна, — расправив руки, с поддельной улыбкой произнёс Пертурабо, — Однако будь уверена, что если я останусь стоять и не погибну, то шея этой жрицы окажется переломана моей рукой.

— Леди не является богиней войны и разрушений, так как её таланты кроются в другом. В искусстве куда более тонком, — тихо ответила жрица, чья фигура тут же вспыхнула ярким светом, практически ослепившем всех смотрящих.

Весь туман, уже покрывший собой почти всю арену, тут же изменил свою форму и резко окружил Примарха. Тот мигом ощутил, что мог сопротивляться воздействию, но сейчас им мотивировали два желания: любопытство исследователя, заинтересованного необычной силой, а также железная уверенность в то, что он сильнее любых божественных трюков. И даже сам Пертурабо не мог точно сказать, чего конкретно в этот момент было больше.

— Я не буду проливать твою кровь, ибо ты ещё в состоянии помочь нам предотвратить апокалипсис, и являешься чуть ли не единственным, кто в силах единолично остановить Владыку Конца времён. А потому я решу проблему по иному, — руки жрицы коснулись висков застывшего Примарха, и всего через мгновение сами её пальцы начали испускать очищающий свет. Сын Императора тут же нахмурился, прикрыл глаза, а всё его тело даже слегка начало дрожать в судорогах. — Вместо насилия, богиня покажет тебе то, чего можно добиться миром. Пусть всего на мгновение, но я попытаюсь сбросить оковы, поставленные твоим отцом в попытках сделать тебя его верным инструментом. Я освобожу твой разум от ненависти в сторону нелюдей, а также всех неуверенностей, сомнений и излишней гордыни, которые могли отравлять великую душу. Я покажу тебе, что чувствуют те, кого ты желаешь так сильно убить, и тогда, надеюсь, дар эмпатии и взаимопонимания засияет и в твоей душе…

Прежде чем женщина успела договорить, рука Примарха с невероятной скоростью добралась до её шеи. И прежде чем она успела хотя бы осознать, что происходит, раздался хруст. Туман вокруг его мигом рассеялся, облака разошлись, но одна странность осталась неизменной — весь стадион до сих пор был погружён в гробовую тишину. Вот только сейчас она была вызвана шоком от тысяч людей, увидевших, казалось бы, невозможное.

— Вот как это делается. И никакие боги не помогут, — отбросив тело в сторону, произнёс продолжавший сильно хмуриться бледный Примарх. Однако всего через десяток секунд, когда ему стало заметно лучше, он повернулся к людям и оглядел всех тех, кто окружал его. А после его громогласный голос разнёсся по всему стадиону, и далеко за его пределами. — Теперь, как понимаю, возражения отсутствуют? Все готовы признать мою власть как единственного спасителя человечества и вашего владыки? Кто против, пусть встанет и скажет мне лично.

Более не имея помощи со стороны молитв жрицы, рыцари попадали на землю, будучи прижатыми аурой Примарха. И даже сам герцог сейчас не мог сопротивляться его подавляющей силе. Точно не после того, как он увидел величайший грех из всевозможных, и как дух людей треснул от смерти верховной жрицы…

Только три смертных во всём городе сейчас имели силы стоять. Один старый серый маг, который готовился как можно скорее уходить из города. Безрукий рыцарь, неверяще смотревший вперёд и державшийся лишь благодаря своей искусственной ноге, зацепившейся за бочку. А также одна мечница, спокойно расхаживавшая по трибунам и трубившая в горн, который ей так сильно понравился.

Глава 10. Бюрократия, воры и закон

Пертурабо сидел на троне и, как обычно, хмурился. А всё потому, что смотря на тех, кто пришёл к нему, по-другому просто было нельзя. Сын Императора в принципе радовался собственной выдержке, позволившей ему не разрывать на части всех тех, кто явился с самыми разными предложениями стать советником и правой рукой «уважаемого Примарха».

И всё дело в том, что к нему пришли лишь бывшие бандиты, головорезы, контрабандисты и прочие личности, которых раньше он бы и за грязь не считал. Вот только время, когда он правил достойнейшими кончилось, и теперь приходилось работать с тем, что есть.

Разумеется, он знал, что просто сразив верхушку, власть так просто не заполучить. Его аура и способности позволяли держать людей в железном кулаке, но только пока они находились рядом с ним и ощущали его мощь. Но стоило людям покинуть его, как к ним возвращался здравый рассудок и они начинали мыслить о том, действительно ли стоит вообще возвращаться под руку грозного великана? Ведь каким бы могущественным и сильным он не был, не в его силах сейчас поймать всех, кто решит сбежать из города или страны. Скорость никогда не была его самой сильной стороной.

Страх не являлся самым лучшим мотиватором, потому что он не вечен. Разумеется, порой он был жизненно необходим для поддержания дисциплины, но на одном нём не построить жизненноспособное общество. Абсолютно любая система, построенная на одном единственном элементе, поддерживающем всё существование, мигом рухнет, стоит этой поддержке исчезнуть. И так как Пертурабо в любом случае не собирался остаток вечности проводить на этой планете, ему требовалось придумать другой способ, с помощью которого можно будет держать народ под контролем, пока не прибудут силы Империума.

Пусть речи даже не шло о доверенных лицах, но ему нужен был хоть кто-то, способный заняться управлением городом и решением всех тех бюрократических вопросов, которые он сам всегда ненавидел. Пертурабо в первую очередь был генералом, инженером и учёным, и только в самую последнюю — чиновником.

А потому ради поиска тех дураков, готовых заняться этой неблагодарной работой, он и собирался потратить своё драгоценное время и выслушать тех, кто пришёл к нему на коленях, просить о толике власти. И Примарх всей душой надеялся, что он скоро найдёт нужного человека, потому что его терпение было не вечным…

— Кто такой, и почему мне не стоит отправлять тебя чистить выгребные ямы или просто запереть за клеткой, как я сделал со всеми рыцарями и прочими «умниками», пытавшимися обмануть меня? — прищурившись, спросил Олимпиец, рассматривая нового рискнувшего. Число тех, кто самостоятельно решил прийти к нему было невелико, а потому он мог детально расспрашивать каждого храбреца.

— Потому что, уважаемый лорд, кто-то должен сторожить тюрьму. Боюсь, что хоть идея и выглядит заманчивой, но посадить всех за решётку не выйдет ни у кого, — с усмешкой произнёс темноволосый мужчина с короткой бородкой. Ему было приблизительно сорок лет, и был он одет в аристократические чёрные брюки вместе рубиновой рубашкой и алым плащом на плечах. — И так как я являлся вторым по влиянию человеком в городе, логичной кажется идея предоставить эту обязанность мне. Человеку опытному и абсолютно подчиняющегося вам. За то, что вы наконец-то показали аристократии своё место, я готов верно служить вам до своего последнего вздоха. Мои люди называют меня Клыком, но вы можете называть меня по моему официальному имени…

— Погоди, так это ты Клык? Так это же Клод! О-о-о-о! , — резко взбудоражившись, произнесла Тил, всё это время стоявшая по правую руку от Примарха и даже не скрывавшую свою скуку. — Я же помню, как ты ещё совсем шкетом был! Вот таким мелким! И даже не верила, что ты хоть до совершеннолетия доживёшь, не говоря уже о старости. Всегда казался тем ещё крысёнышем, знающем в какой угол безопаснее всего прибиться, но я была уверена, что тебя раньше забью!

— Спасибо за вашу хвалебную характеристику, леди, — полным яда голосом ответил мужчина. — Госпожа, вы же здесь уже не один день находитесь, как же вы ещё раньше не разобрались, что прошли десятки лет с вашего исчезновения?

— Ну и зачем мне этот город сдался, чтоб его так рассматривать? Таверна с дешёвым сидром всё ещё стоит на месте, и этого мне хватит.

— Какая… уникальная точка зрения. Ваша проницательность определённо заслуживает увековечивания, леди. Подобных вам действительно не найти…

— Хватит, — подняв руку, резко произнёс Примарх. — Что конкретно ты предлагаешь? И давай без тщетных попыток обмануть меня. Если я почувствую твою ложь, то ты выйдешь из этого зала без языка.

— И так как моя голова ещё прекрасно помнит, как ты украл мой мешок с монетами, я буду невероятно рада привести приказ в действительность, — показательно положив руку на меч, произнесла Тил. Клод нахмурился, перевёл взгляд с великана напротив него на раздражавшую девушку, а затем вернулся к самому Олимпийцу, ждущему его ответа. И чтобы дальше не испытывать его терпение, он начал скоро говорить.

— Я являюсь представителем гильдии торговцев и тех, кто заправлял не самой легальной стороной жизни в городе…

— Воры, убийцы, контрабандисты и прочие бандиты, притворявшиеся наёмниками, — тут же прервала его девушка. Примарх недовольно посмотрел на неё, но не сказал ни слова. Пусть он это и не показывал, но ему нравилось обходить все эти политические игры словами, и сразу переходить к делу. Ради этого она тут и стояла, соответственно, — на ходу ломать планы всяких идиотов, решивших воспользоваться Примархом.

— Всё сильно изменилось с тех пор, как я взял власть в свои руки, — практически рыкнув в сторону девушки, ответил мужчина. — Теперь мы следуем закону, который лично обговорили с бывшим владыкой города. Он был суровым мужчиной, озадаченным вопросом потенциальной войны, а потому разрешил проворачивать мне мои дела с учётом того, что я буду верно отдавать процент прибыли ему. Также в мои обязанности входила подготовка опытных людей для речного флота, постоянно пополнение продовольственного запаса на случай осады, а также неформальный контроль всех прибывающих в город. Хотя уверен, что у него была своя сеть осведомителей, именно благодаря мне Танкред знал действительно про всё, что происходит в городе. А моих «пташек» порой даже использовал для того, чтобы ликвидировать тех, кого не позволял рыцарский кодекс.

— Вот вам и честный герцог. Просто образец рыцарства, — без тени улыбки, произнесла озадаченная мечница.

— Но это ещё далеко не всё, чем я могу вам помочь. В моих руках находится власть над всей теневой стороной города, и я с радостью готов предоставить её всю вам, став вашим верным слугой за кое-какие… преференции.

— Того факта, что ты уйдёшь отсюда живым для тебя уже мало? — подняв бровь, спросил Примарх. Но мужчина лишь усмехнулся и покачал головой.

— Боюсь, что да. Какой толк от жизни, если собираешься провести её в нищете и без надежды возвыситься? Я уж лучше умру, но хотя бы попытаюсь подняться. Однако зачем мне вообще покидать этот мир, если уважаемый господин Примарх может использовать мои навыки для достижения своей цели? Тем более, разве владыка не высказывался о желании отдать этот мир обычным людям, как только мир окажется очищен от угрозы нелюдей? В таком случае, вам желательно уже начинать выращивать достойнейших личностей, которым вы сможете с уверенностью передать это место.

Пертурабо хмыкнул, после чего по-новому оглядел мужчину. И хотя тот всё ещё оставался слабым и полным уязвимых мест человеком, но Олимпиец также видел немало сильных черт, которые ему пригодятся.

— А ты любишь риск. Это забавляет. Вот только дело в том, что верность нельзя заработать простыми словами. Мне нужны доказательства того, что ты не предашь меня, и не продашь тому же королю.

— Прекрасно понимаю, что подобное не так просто заслужить, но я всё равно сделаю всё, что только в моих силах, — поклонившись, с ещё большей улыбкой произнёс Клод. — И первыми же примерами того, насколько я могу быть полезен, является два важных «слуха». Первый связан с грозящим восстанием, а второй с армией, отправленной королём на подавление ваших сил. И в этот раз речь идёт не о расслабленных рыцарях герцога Танкреда, недооценившего вашу мощь, а о тысячах профессиональных солдат. Высший свет практически всей Бретоннии идёт за вашей головой, господин.

— Я не чувствую в твоих словах лжи. Любопытно, — качнув головой, произнёс Примарх. — Вот только раз ты располагаешь такой информацией, то почему высказываешь её мне? Неужели у тебя не появилось желания воспользоваться ею, чтобы помочь сокрушить и лишь увеличить свою власть в городе?

— Разумеется, подобные мысли на мгновение поразили и мой разум. Однако стоило моему рассудку прийти в норму и подлым мыслям отойти, как всё стало невероятно просто, милорд. Дело в том, что я знаю, что вы победите.

После этих слов Пертурабо не мог не усмехнуться.

. . .

Даже самая лучшая кузница всего Куэннеля была чем-то максимально примитивным по меркам Пертурабо, однако в этот раз у Олимпийца с этим не было проблем. А всё потому, что одного пара, раскалённого металла и жара в воздухе ему было предостаточно, чтобы успокоиться и хотя бы на мгновение забыть обо всех проблемах.

Пусть всего на секунду, но он будто бы вернулся во времена своего юношества. Олимпия пусть и не была настолько отсталым миром, но и продвинутым его дом было не назвать, отчего мастерство кузнечного дела он изучал в схожих условиях. И к удивлению для самого себя, но Примарх чувствовал настоящую ностальгию по тем простым годам, когда заботы о семье и захвате каких-то князей заботили его больше всего…

— Ну и что ты собрался здесь делать, великан? У тебя, как бы, там целый город, который практически погрузился в анархию и который совсем скоро окажется в осаде? Но ты всё равно собираешься потратить своё время на игры в кузнице? — спросила Тил, облокотившаяся о входную дверь и с сомнением осмотревшую содержимое кузницы при замке. — Ты ничего не понимаешь, женщина, — махнув рукой, ответил Олимпиец, чей взгляд уже метался от одного места к другому. — То, что я делаю в кузнице лишь последний глупец может назвать «игрой». На самом деле, занимаюсь настоящим искусством.

— Ага-ага, точно поверила. Ну и что такое ты сможешь создать из кучи железок и деревяшек? У меня есть пара друзей на родине, которые как-то пытались мастерить с кораблями, но во всём, связанном с железками я, считай, не умнее обычной крестьянки. А может и хуже, так как те могли хоть что-то узнать про дело, пока развлекались с кузнецами на сеновале…

Пертурабо не обращал внимание на нескончаемый трёп мечницы, и просто приступил к самой работе. Разумеется, ему потребовались несколько секунд, чтобы разобраться, где что лежит, и как именно лучше создать его первые творения в новом мире, но со стремительной скоростью он погрузился в своё дело.

Тила всей душой хотела бы сказать, что её поразил труд Пертурабо, однако смотря за сконцентрированным сыном Императора, она чуть не умирала от скуки. В своей голове она представляла, что полубог кузнечества смог бы парой ударов молота создать легендарный артефакт. Ну или хотя бы смять в руках холодный металл, чтобы сделать аналог знаменитых имперских мушкетов или хотя бы пистолетов.

Вот только работа Пертурабо была монотонной, обычной и лишённой чего-либо, что девушка могла бы назвать чудом. Подобно самому обычному кузнецу он разжигал мелкие щепки и солому, постепенно подкидывая уголь и нагнетая воздух мехами для поддержания температуры…

Что было дальше, Тил не видела, так как ей просто было слишком скучно. Вместо продолжения наблюдения, она вышла из кузницы, оглядела не менее безынтересные земли в пределах замка. Разумеется, именно здесь была лучшая кузня, но это также значило, что и ничего интересного здесь не будет. Как-никак, им же сказали, что скоро грозит новое восстание? Так почему бы в первом же ряду не посмотреть, как оно начнётся?

Глава 11. Спасение, машины и пар

Тила усмешкой оглядела толпу стражников и бывших солдат, которые совсем неподозрительно собрались перед входом на внутреннюю территорию замка, и с улыбкой помахала им. Разумеется, два десятка мужчин, без повода одевших стёганые кожаные куртки и державшие руки под ними, не могли не вызывать подозрений.

— Ну привет, полудурки. И что вы тут делаете? — подмигнув, произнесла она самому высокому и крепкосложенному из мужчин, который с явным сомнением осмотрел ту мечницу, что всегда носилась рядом с Примархом. — И как тебя, кстати, зовут? Хочется хорошенько тебя запомнить.

— Жак, — мужчина практически выплюнул слова в её сторону. — Ничего особенного мы не задумали. Просто собираемся встретиться с тем монстром, что забрал в свои руки власть в городе. У нас к нему накопилось много претензий и вопросов, которые требуют скорейшего ответа.

Сразу же после этих слов один из мужчин будто бы специально повернулся к ней и тем самым показал нож, спрятанный в его кармане. Но вполне ожидаемо, что Тил была совершенно не впечатлена подобным. Её переполняли совершенно другие, куда более близкие к стыду эмоции.

— Ага-ага, очень понятно, очень всё ясно… Ох, уж эти «герои», — покачав головой, сказала девушка. — Желания сражаться и умирать за правое дело хоть отбавляй, но ума явно недостаточно… Скажите, а вы откуда-то недавно пили что-то странное? Или, быть может, съели что-то не то?

— Нет, а почему спрашиваешь? — спросил нахмурившийся Жак, который явно напрягся и ещё крепче схватился за что-то внутри своей жилетки.

— Да просто интересно, откуда столько самоубийц взялось. Просто не понятно по-другому, как не понимаете, что он вас просто на части разорвёт, если вы попытаетесь восстать против него?

— Лучше достойная смерть, чем жизнь на коленях! — с хорошо слышимым сомнением прикрикнул Жак. — К тому же почему мы с тобой вообще разговариваем? Ты же одна из тех предательниц, которая пошла на поводу этого монстра! А потому можешь стать хорошей разминкой перед настоящим представлением…

Мужчины начали обходить девушку ещё до того, как разозлённый Жак закончил свою речь. И, разумеется, Тил тут же начала с волнением переводить взгляды с одного на другого, уже положив руку на рукоять своего клинка.

— Думаю, вы все на коленях как раз и умрёте, если не прекратите этот цирк, — пытаясь скрыть страх, слишком быстро произнесла она. — Неужели вы реально верите, что я буду с вами сражаться? А не просто проколю кому-нибудь из вас глотку и не сбегу? И чтобы избежать этого недоразумения, просто дайте мне выйти, и я вас больше не побеспокою. Можете хоть сразу идти к великану, и выговаривать все свои претензии. Так как сейчас он занят и погружён в работу, он даже вас быстро и безболезненно убьёт…

— Как ты уже заметила, мы все — Бретонцы! Нам не ведом страх смерти, если мы погибнем за правое дело!

— Ну разумеется. Вот же идиоты, — выдохнув, устало произнесла Тил, тут же одним быстрым движением доставая свой клинок и направляя его вперёд. Вот только все мужчины также стали доставать свои клинки и дубинки, параллельно подходя к ней всё ближе и ближе.

Тил не была дурой, и понимала, что она не сверхчеловек и с целой толпой в одиночку не справится. Идея прорываться через одного и бежать была неплохой, но слишком рискованной, так как они все стояли довольно плотно друг к другу, а потому имелся шанс, что ей придётся для начала расправиться с двумя или даже тремя мужчинами для успешного побега. И в этом случае подобное бы просто равнялось её смерти. Не говоря уже о том, что она не была до конца уверена, что сможет скрыться от горожан в их же родном городе…

— …Но бежать никуда и не придётся. Потому что честь настоящего воина Леди никогда не позволит мужчине напасть на даму, имея при этом ещё и численное превосходство. Таким образом можно сразить наших врагов и искоренить их число, но кем мы тогда станем? И будем ли вообще хуже тех врагов, ради которых наши предки проливали свою кровь и жертвовали жизнями?

Однорукий рыцарь, вышедший из-за угла ближайшего дома, всего несколькими предложениями привлёк всеобщее внимание. И так как он оставался последним свободным рыцарем Куэннеля, они слушали и покорно подчинялись его приказам, склонив голову. Быть может они не хотели этого, но Танкерд хорошо вбил в своих солдат умение следовать приказам вышестоящим, при этом даже не думая оспаривать их.

И Рене потребовалось всего несколько слов, шёпотом переданных Жаку, чтобы тот взял всю свою компанию и отправился в таверну на другом конце города. Сам же одноногий мечник повернулся к девушке, которая даже благодарственно поклонилась своему спасителю:

— Какие люди! Честно говоря, не ожидала тебя здесь увидеть! Каким образом тебя ещё не посадили вместе с остальным рыцарям? Но в любом случае, ты просто не представляешь насколько я рада тому, что ты здесь!

— Я хотел сесть за клетку вместе с моими братьями по мечу, но Примарх, оценив моё состояние, только цокнул и сказал, что я не поднимал против него свой меч, а потому не нарушил новый закон, отчего свободен. Странная логика, на мой взгляд, но не мне было её оспаривать. Подозреваю, он просто не считал меня угрозой.

— Ну, по крайней мере, хорошо, что всё так закончилось. Так что будь рад, рыцарь, потому что ты уже спас одну деву от очень большой беды, — пожав плечами, произнесла мечница, из которой уже исчез весь страх и волнение. Но последнее лишь вывело рыцаря куда сильнее.

— Как ты можешь так легко к этому относиться? — нахмурившись, спросил Монтерре, повернувшийся лицом к девушке. — Как ты не понимаешь, что город пылает, и всё, что ждёт нас в будущем — это кровь и бессмысленные жертвы? И неважно, с какой стороны они придут, потому как-либо армия короля обратится в пыль, либо сам город окажется завален телами. По итогу пострадают невинные люди, и только монстры будут пировать над нашими могилами!

— Чего-то ты какой-то слишком мрачный, — хмыкнула девушка. — Понимаю, конечно, что у тебя мало причин радоваться, но я хотя бы думала, что слухи о прибытии королевской армии тебя успокоят. Или веришь, что король также испугается, и попытается решить дело миром, отдав город со всем герцогством нашему огру?

— Смерть верхновной жрицы не простят, — покачав головой, тут же ответил Рене. — Если на пленение престарелого герцога ещё могли закрыть глаза и разойтись миром, оценив угрозу Примарха, то вот ради вестника Леди будут идти до последнего. Несмотря ни на какие угрозы, попытки договориться или прийти к миру. Король бросит сюда все силы, что у него есть, лишь бы добиться головы Примарха.

— Но ты понимаешь, что он сотрёт их в порошок? — подняв бровь, спросила Тил.

— Я уже оценил поразительные способности человека, спасшего нас. И буду честен, когда скажу, что верю в его победу над армией. Однако чего хорошего в этом будет, если королевство окажется без защиты? Орки, гоблины и крысолюды с культистами точно обрадуются, но у нас не будет причин радоваться. Даже если господин Пертурабо объединит все наши земли, земля станет алой от количества жертв.

— Ну и что ты тогда предлагаешь? Наш великан не отступит от своей цели как минимум потому, что он желает вернуться домой. И согласно его же словам, для этого ему нужны ресурсы целых стран, если не всего мира. Мы же тут точно ничего сделать не сможем. Только руки разводить.

— Если он действительно говорил про звёзды, то да, вернуть его домой может быть невозможной для нас задачей, — начав тереть подбородок, произнёс рыцарь. — Как-никак мы являемся обычными людьми, обделёнными даже дарами магии. Мы ничего не сможем сделать…

— Но эльфы, которые, согласно словам самого гиганта и отправили его к нам, могут быть в состоянии и вернуть его обратно, — заключила Тила, свёдшая руки у груди.

Глаза Рене тут же расширились, он на мгновение лишился речи, и только через несколько секунд по-новому взглянул на свою спутницу.

— Подожди, а ты разве не хотела, чтобы он сокрушил королевство? Зачем ты мне вообще помогаешь?

Девушка усмехнулась, и подняла голову, начав смотреть на чистое синее небо, где сейчас не было и тучки. Она мгновение так стояла, после чего опустила взгляд и вновь посмотрела на рыцаря, стоявшего перед ней.

— Хочется вернуть благодарность за то, что ты меня спас. Да и если нашего знакомого можно будет отправить обратно к звёздам, то я бы не отказалась присоединиться. Всегда мечтала на них посмотреть вблизи. Уверена, там есть дела куда интереснее, чем простая возьня в грязи здесь.

— Очень… любопытная мечта. Необычная.

— Какая есть, — пожав плечами, с улыбкой ответила девушка.

. . .

Пертурабо трудился целые сутки, день и ночь, чтобы в кратчайший срок закончить свой шедевр. И хотя он не устал ни физически, ни ментально, но по итогу работы он всё равно облегчённо выдохнул. Слишком давно он работал в подобных условиях, а потому уже отвык от того, как медленно всё происходило. За то время, что он потратил здесь, с былыми ресурсами он бы мог целый пустотный корабль построить. И подобные траты драгоценнейшего ресурса бесили его до невозможного.

И лишь необходимость работы хоть немного успокаивала его. Боевое искусство клинка и щита никогда не было его стороной, а потому на случай встречи кого-то действительно сильного ему требовалось хоть какой-то аргумент в сражении. Само рукопашное оружие он всегда оценивал низко, считая скорее любопытным произведением искусства и игрушкой, которая никогда не сравнится с настоящими машинами войны. Как-никак, сама история показывала, что те, кто дрался клинками, стали по итогу лишь почвой для тех, кто обращал в пыль целые города с помощью артиллерии.

Но создать подобные машины за сутки было невозможной для него задачей. Всё-таки, он не один из его братьев вроде Феруса или Вулкана, чтобы творить артефакты из кучи мусора. Его навыки строились на обычной науке, понимании слабых мест противника и того, как целые армии могут использовать его дары. Пока остальные его братья творили единичные произведения искусства, недоступные простым смертным, он создавал оружие, которое затем пускалось на заводы и использовалось по всей галактике.

Единственный, кто в подобном деле мог с ним сравниться, был его брат Дорн. Однако Пертурабо предпочитал даже не вспоминать про этого гордеца, идиота и его главного соперника — единственный плюс этого мира как раз был в том, что Олимпиец мог не видеть его. И уже за это всё положение Пертурабо было не таким уж плачевным…

Медленно поднявшись, он попробовал заново пройтись в своём доспехе, изменённом для лучшей работы в этой эпохе. Конечно, вся электроника осталась выжженной и бесполезной, однако по этой самой причине он вырвал её всю и заменил на нечто пусть и более примитивное, но всё ещё работающее. Если его подвела сложная техника, он решил в этот раз довериться чему-то более стабильному — самому обычному пару и механике.

Чертежи экзоскелета, созданного на основе двух этих принципов он когда-то получил от одного из своих братьев, в шутку предложившего заменить типовую броню Империума на нечто более дешёвое и лёгкое в производстве. Пертурабо тогда юмор оценил, даже кивнул, что понял, но теперь, к собственному удивлению, сам реализовал подобное в металле и под свой рост.

Ему пришлось приложить весь свой сверхчеловеческий гений, чтобы сотворить подобное под себя, и то по итогу пришлось создавать небольшой «рюкзак» за спиной, где находился двигатель и сервоприводы. Примарх мог спокойно двигаться в доспехе и без его помощи, но вместе с элементарным экзоскелетом его возможности возрастали на двадцать-тридцать процентов. И учитывая его и так высокие базовые способности, это было очень неплохо. Теперь его доспех не сковывал его движения и не мешался, вместо этого превратившись в самую главную защиту Примарха.

В этой эпохе и с технологиями местных адамант был неуязвим для всего кроме сильнейшего чародейства, и делал Примарха ещё большей неостановимой машиной войны, которая могла бы в одиночку выходить против целых армий обычных людей. И к его сожалению, альтернативу подобному пока что трудно было найти. Однако лишь дурак будет считать, что обороной можно выиграть войны. А потому он также создал два оружия, идеально подходящих для войн в столь примитивные времена.

Первым он с гордостью достал гигантский молот, до этого остывавший в солёной воде. Однако Примарх уже видел, что оружие получилось достойным по местным меркам. Практически чёрный, сделанный из лучшего металла, что имелся у местных мастеров, его можно было бы назвать произведением искусства, учитывая абсолютное отсутствие каких-либо микротрещин, неровностей или вообще любых недостатков. Крупный тяжёлый молот с длинной рукоятью пусть и был чем-то максимально примитивным, но в то же время в нём просто не было изъянов. Молот Олимпийца был идеален, отчего даже удостоился одобрительного кивка от Примарха.

Второй вещью, созданной им, был большой арбалет, который для обычного человека скорее походил на странную ручную баллисту, обладавшую при этом самым настоящим барабанным магазином, сделанном из железного короба, где сейчас хранилось двенадцать болтов. Идеальное оружие для дальнобойнего пробития любой местной брони, а также превращения даже «великих» чародеев в трупы до того, как они успеют что-либо понять. Автоматическая стрельба с перезарядкой были элементарными модификациями для Пертурабо.

Финальным продуктом его работы были разнообразные гранаты, которые он едва успел создать в срок. Пришлось опять же импровизировать и использовать множество специфических реагентов, которые можно было создать в короткий срок, но разнообразие приёмов также было хороших аргументов. В грядущем противостоянии он как раз сможет опробовать их всех и решить, что лучше всего подойдёт для последующего массового внедрения в его личную армию. Полевые испытания всегда были самой любимой частью его работы. И скоро у него их будет сполна.

Глава 12. Война, король и Львиное Сердце

Пожилой мужчина, одетый в серую мантию, с опаской и усталостью смотрел на двух мечников, которые окружили его при выходе из личного особняка. За его спиной уже шли несколько слуг, собравших его вещи для скорейшего отъезда, а потому любое промедление он считал подобным смерти. И задумчивые взгляды этой парочки не сулили ничего хорошего. Георг покачал головой паре своих охранников, и те остановились в моменте до того, чтобы начать вытаскивать орудия.

— Безумно рад вас видеть сегодня, друзья мои, но, к великому сожалению, сейчас я не доступен для разговоров. Появились кое-какие непредвиденные проблемы в Империи, и я должен вернуться как можно скорее…

— Георг, ты нас-то за дураков не держи, мы всё понимаем, — положив ему руку на плечо, произнесла девушка. — Понимаем, принимаем и желаем тебе удачи добраться до дома прежде, чем город станет полем боя. Но перед самым отправлением у нас есть к тебе одна крохотная просьба…

— Нам, городу и всей Бретоннии и с Империей жизненно необходимо, чтобы ты связался с кем-то среди высших эльфов насчёт всего происходящего кризиса. Если на всей земле есть кто-то, способный отправить нашего гостя в его родные края, уверен, на это способны либо они, либо сами боги, — не скрывая серьёзности и срочности, сказал Рене. Он смотрел прямо в бегающие глаза старика, и пытался всем своим видом показать, что сейчас он не шутил.

— Я всеми своими силами постараюсь сделать вид, что неправильно вас услышал, друзья, — сделав максимально серьёзное выражение лица, ответил маг. — Вы серьёзно думаете, что я, честный слуга Империи, имею такие связи с эльфами?

— До того, как ты настолько нервно произнёс эту фразу, не была особенно уверена. Но теперь знаю точно, что ты с ними знаком.

Георг гневно посмотрел на сказавшее это девушку, но через несколько секунд раздражённо мотнул головой и повернул взгляд в сторону. Однако Рене так и продолжал прожигать его своими глазами, пока пожилой маг не сломался и не начал говорить:

— Информация о Примархе уже достигла нужных лиц, и если Сигмар улыбнётся нам, Империя успеет подготовиться к войне с этим неостановимым зверем. Но передавать эту информацию эльфам? Это внесёт слишком много хаоса во всю ситуацию, и мы можем окончательно потерять любое подобие контроля. Кто знает, что они попытаются сделать, узнав о нём? Среди них немало достойнейших личностей, великих учителей и воинов, но также немало и тех, кто воспользуется нашими страданиями ради собственного блага. В их духе было бы использовать уничтожение Бретоннии и Империей и растянуть конфликт как можно дольше, чтобы построить оборону… Тем более, если господин Пертурабо узнает о наших действиях, то, уверен, смерть нам покажется освобождением.

— Подобная судьба постигнет тысячи душ, если мы ничего не будем делать. Разве подобного вы желаете? Выжить, но увидеть, как целые семьи оказались разрушены из-за того, что вы побоялись в нужный момент сделать один правильный поступок?

Маг некоторое время мялся на месте, но под напором двух мечников даже спустя минуту сдался и тяжело вздохнул. Он взмахнул рукой своим слугам, и тем стали возвращать его вещи и сундуку с реагентами для ритуалов на место.

— У меня нет прямой связи с элитой Ультуана, и ритуал настолько далёкой связи умов потребует всех моих ресурсов, ментальных и духовных, а потому мне будет нужна ваша помощь. Не говоря уже о том, что после передачи сообщения вы должны будете прекратить попытки остановить меня и поможете покинуть город в безопасности.

— Мы сделаем всё, что можем.

— Очень надеюсь на это…

. . .

Хотя Пертурабо и было не привыкать к подавлению восстаний и искоренению бунтовщиков, в этот раз он решил поступить не настолько жестоко. И причиной того был не откуда-то взявшееся у него сочувствие — этой слабости он никогда не имел. Всё дело было в том, что даже у него не было желания марать свои руки и оружия в крови этих идиотов.

Толпа из нескольких десятков крестьян и горожан, вооружённых только вилами и ржавыми ножами, собралась у замка и на протяжении почти часа выкрикивали самые разные оскорбления в сторону нового владыки города.

Они ни на кого не нападали, и даже не решались хотя бы вырубить стражу — те, кто всё ещё продолжал служить Примарху, боясь его силы и видя новый шанс подняться, обладали настоящим оружием. А они же не покрыли свои клинки кровью бунтовщиков лишь из-за приказа того же Пертурабо. Сын Императора желал решить конфликт по своему.

— …Мы более не собираемся терпеть диктатуру этого нелюдя и захватчиков, забравшего наши земли к себе! Мы вернём власть тому, кому она полагается по праву!

— Всё сказал? Я теперь рот закрыл, упал на землю, и свёл руки за спиной. Стража заберёт тебя под замок, а также всех, кто поддерживает твои взгляды.

— Хорошо…

Пертурабо усмехнулся, смотря насколько «тяжкой» задачей было подавить восстание. Стоило ему только выйти из-за ворот своего замка и бросить в сторону этого сброда один хмурый взгляд, как они все мигом потеряли боевой настрой.

Олимпиец предпочитал править железным кулаком, но даже он понимал, что вырезая всё население за малейший просчёт, он не добьётся никакой эффективности. Вещи вроде децимации или убийства верховной жрицы нужны в ограниченных и редких случаях, чтобы вбить в людей страх и повиновение.

Продолжая же на них давить и вырезать всё больше врагов среди своих слуг, он лишь вобьёт в них веру, что они тоже могут скоро стать жертвами. А люди, уверенные в своей неминуемой кончине, могут пойти на такие вещи, которые станут проблемой даже для него…

— Видите, владыка, что проблема почти решилась? А всё потому, господин Примарх, что я вовремя потянул нужные ниточки и заранее начал пропагандистскую компанию, чтобы осветить ваш образ и связать его с переменами, которые так жаждет общество. Разумеется, учитывая малый срок, который прошёл с вашего прибытия, результаты пока что не столь впечатляющие, но только подождите, и как люди сами будут бежать к вам со всех городов и деревень, лишь бы стать под ваше знамя! Несмотря на то, как лорды пытаются всё скрыть, в Бретоннии много проблем, которыми население очень недовольно…

Двигаясь по улицам, Примарх даже не обратил внимания, когда к нему присоединился его ближайший новый «советник», тут же начавший отвлекать его разговорами. Полезным, без сомнения, но всё равно раздражающими.

— У тебя настолько много людей в городе, чтобы держать его в порядке? И знать всё это, — подняв бровь, спросил Пертурабо.

— У меня предостаточно хороших друзей в страже и среди наёмничьих отрядов, любящих меня и блеск золота. Местное общество само по себе аморфно, и требуется лишь показать наличие власти и порядка, чтобы бывшие верноподанные Танкреда превратились в ваших ярых последователей. Им важен лишь сам закон и стабильность и нет разницы, кто именно его поддерживает. Проблемой является тот факт, что вы убили высшую жрицу Леди, отчего особенно яро верующая прослойка общества теперь считает вас, мягко говоря, не самым праведным индивидом. Но, уверен, даже эту проблему можно решить со временем и хорошими вложениями ресурсов.

Пертурабо не желал комментировать последнюю фразу, хотя очевидно понял намёк. Работа со смертными, вечно жаждущими богатств и власти, являлась не самой его любимой частью завоевания галактики, но была столь необходима, что он уже почти свыкся с ней.

По крайней мере компании лизоблюдов любили восторгаться его подвигами и вслух произносили все благодарности ему и его сынам за их честный труд. Те, кому ничего не требовалось от Олимпийца, редко превозносили его заслуги, предпочитая разговаривать о достижениях его более общительных и харизматичных братьев.

— Согласно донесениям твоих друзей, через сколько до нас доберётся армия короля?

— Учитывая, что вашу угрозу считают ударом по чести всех верующих в Леди, а захват второго по величине города королевства считается самым большим поражением за последнюю сотню лет… Где-то через неделю до вас дойдёт самая большая армия в известной мне истории Бретоннии. Нынешний король не из дураков, а потому он будет бить всем, что есть, и как можно скорее. Мои шпионы доносят мне этот срок, но могу поверить в задержку в один-два дня из-за того, что мы находимся на самом краю королевства.

— Численность? Боевая подготовка?

— Предположительно пятнадцать-двадцать тысяч обычных ополченцев, наскоро собранных из крестьян, а также две-три тысячи кавалерии профессиональных рыцарей, представляющих настоящую угрозу. Бретонния является феодальным королевством, и в отличие от той же Империи, не может быстро собрать все свои войска во время кризиса. Тем более в сезон, когда уже пора собирать урожай, отсутствие которого считают куда большей проблемой, чем любые враги.

— И никто из нас не выиграет, если человеческие ресурсы королевства начнут быстро таять. А потому необходимо будет победить одним ударом, чтобы затем не разбираться с вечными волнами повстанцев и новых пополнений, которые будут мешать моему продвижению, — задумчиво ответил Примарх. — Что насчёт нынешнего короля? Характер и привычки?

— Луэн «Львиное Сердце» Леонкёр считается одним из величайших королей Бретоннии в её истории, и единственным, кто может сравниться с Великим Объединителем. Искусный на поле боя, мастер тактики и стратегии, согласно всем собранным мною слухам, никогда не знал поражений. На его мече кровь тысяч монстров и врагов человечества, которых он сразил в личных битвах без помощи своих слуг. Весь народ и дворянство почитает его, а его слава выходит далеко за пределы королевства. Говорят, нынешний король эльфов лично встречался с ним, и считает его своим близким другом и достойнейшим из смертных.

— Достойная личность, — хмуро ответил Олимпиец. — И откуда в королевстве столько проблем и недовольных, если правит такая личность?

— Король один, а жадных аристократов много, — пожав плечами, сказал Жак. — И хотя Луэн хороший воин и дипломат, администратор и бюрократ из него откровенно посредственный. Говорят, он просто презирает это дело, и предпочитает сражения сидению за своим столом.

— Вспыльчивый и лишённый терпения фанатик? Просто отличное сочетание, — хмыкнув, ответил Пертурабо, в то же время поднявший голову и начавший задумчиво смотреть в сторону. — В теории, им можно будет легко манипулировать, но этот план стоит обдумывания. Есть ли у него какие-то известные слабые стороны?

— Хоть у меня и есть агенты по почти всему королевству, но они всё равно не вездесущи, мой лорд. К сожалению, мне известно лишь то, что он давно желал заполучить под свой контроль Мусильон, который давно восстал и превратился в землю туманов, нежити и самых страшных уродов, которые преобразились в монстров из-за неизвестного проклятия. Но пока что даже он не решался вступать на земли, где тьма пропитала собой воздух с водой.

— Займусь этой проблемой в будущем. Сейчас орда нежити и страх местных перед мутантами мне ничего не даст, — махнув рукой, раздражённо ответил Пертурабо. — У тебя есть что-то ещё?

— Я могу отправить своих людей в лес, чтобы они попытались найти ведьм…

— Магия и чудеса не спасёт нас. Особенно, если её владеют личности, которым нельзя доверять. Я едва ли доверял сынам своего брата, чересчур любившим магию, что уж говорить о каких-то неизвестных колдунах, скрывающихся в лесах?

— Моя роль вашей слуги в том, чтобы помогать вам, само решение принимаете вы, достойнейший, — поклонившись и прикрыв глаза, произнёс Жак. Примарх же даже не смотрел в его сторону, и вместо этого направил взгляд в сторону выхода из города и главных стен, веками защищавших город от вторжений. Людских и нет.

— Значит неделя до полноценной битвы, — задумчиво произнёс Олимпиец. — Если я запрусь в кузнице и начну бесперебойно творить оружие для обычных людей, получится вооружить небольшую армию. Но точно не ту, которая будет способна сокрушить двадцать тысяч человек. Даже не говоря о том, что потеря всех этих жизней будет бессмысленной тратой ресурсов.

— А вы не можете повлиять на всю эту толпу таким же образом, как повлияли во время битвы на стадионе?

— Часть армии падёт на колени передо мной, но точно не вся. Кроме того, я уверен, что в этот раз ваша проклятая ложная богиня не станет ждать, и вмешается, чтобы помочь своим рыцарям. Так что придётся искать другое решение. И пока что у меня в голове имелось только одно.

— И что же это, милорд?

Примарх усмехнулся, после чего наконец-то остановился перед местом, до которого всё это время шёл. Довольно большим особняком, также являвшемся крупнейшей аптекой и алхимической мастерской во всём городе. Жак стоял возле многометрового Примарха, и с искренним интересом следил за своим господином, в чьём взгляде было видно нескрываемое любопытство.

— Так как обычное оружие никак здесь не поможет, можно обратиться к чему-то более необычному. К химическому.

Глава 13. Перец, горчица и Биоквис

Пертурабо с усмешкой смотрел на сотни знамён и десятки тысяч солдат, осадивших стены его города. В былые времена он даже не посчитал бы за угрозу столь уморительно крохотную армию, но теперь приходилось считаться с каждой человеческой душой. Как-никак, именно с помощью ресурсов этого королевства он планировал продолжить своё завоевание этой планеты.

Разумеется, конкретно среди местных, ему стоило больше всего ориентироваться на обычных гражданских, которых собрали с полей и вооружили всяким мусором, необходимым только для поддержки кавалерии, сейчас оказавшихся, ожидаемо, практически бесполезными. Рыцари, пусть и считавшие себя оплотом благородства, считали своих рабов и крепостных не более чем за малополезный ресурс, однако теперь сами, по плану Пертурабо, превратились в балласт, малополезный в грядущей осаде.

Сам сын Императора видел роль обычных людей куда большей. Всё-таки, стоит ему заполучить хотя бы год или два мира, и с помощью ресурсов даже одного города он сможет создать основу промышленной базы, то получит армию, которая покорит мир. Двинув местные технологии на пару сотен лет вперёд и начав массовое воспроизводство хотя бы элементарного огнестрела с порохом и взрывчаткой, стены местных замков падут перед ним с невероятной лёгкостью. И кто же будет держать созданные с его помощью ружья, если не сами бывшие крестьяне и прочие бедняки?

Но чтобы подобное произошло, ему нужна их верность и готовность отдать души за идеи Примарха. И заполучить их также было плёвой задачей — в местной эпохе требовалось только дать толчок к созданию продвинутых печатных аппаратов, а также обучению идеологов для просвещения нужных идей всех безграмотных, как народ пойдёт за ним. Стоит правильно надавить на несколько болевых точек Бретоннии, вспомнить старые обиды и найти общего врага, как народ сам снесёт рыцарство и сомнёт короля, чтобы поставить нового, куда более достойного на его место.

Время было главным ресурсом, которого нехватало Олимпийцу. Имея столько знаний, ему требовалось лишь реализовать их и воплотить его идеи в жизнь, чтобы любые армии даже не представляли для него угрозу. И сегодня он собирался выиграть это время…

— Здорово, великан, — махнув ему рукой, произнесла Тил, поднявшаяся к нему на одну из крепостных стен. — Долго ты ещё будешь стоять? Вечер уже, они сегодня не будут штурмовать. Даже они не настолько идиоты, чтобы идти на такое. Как-никак, их кони по крепостным стенам не поднимутся.

— Интеллекта тебе не занимать, — нахмурившись, ответил Примарх. — Однако есть тысячи способов, как помешать защитникам города даже без прямого удара. Этот треклятый город имеет тысячи слабых мест, и так как у меня не было времени их исправить, я должен находиться на передовой и держать в голове все детали, чтобы не допустить удар туда, где мы ждём меньше всего.

— Может быть, самые поганые из рыцарей и использовали бы какой-нибудь грязный трюк, если бы не было короля и жриц Леди, но сейчас даже худшие из них будут вести себя как святые. Никто не станет рисковать своей репутацией ради, как им кажется, местечкового подавления восстания каких-то еретиков, — разведя руками, произнесла девушка. — К тому же, какая разница? Людей мы всё-таки нашли, и пусть они того ещё сорта и качества, но все проходы в город и самые уязвимые места под их надзором. Жак, быть может, и та ещё крыса, но даже он знает, что не выживет в случае предательства. Или тебе не нравятся пополнения из местных?

Пертурабо нахмурился ещё сильнее. Ему совершенно не нравилась идея полагаться на наёмников и фанатиков, которые появились за прошедшие дни. Пусть их и было не особенно много, но достаточно, чтобы заменить почти всю стражу. И хотя часто среди тех, кто верил в него, как в нового бога, и были профессиональные военные, чаще всего это были обычные бесполезные необразованные горожане.

— Что там с эльфами? Когда они уже прибудут? — спросил Примарх, переводя тему.

— Георг сказал, что должны прибыть со дня на день. Понятия не имею, как именно, если его слова об их далёком острове правдивы, но если сказки правы, то они невероятно могучие чародеи. В таком случае, не удивлюсь, если они прямо посреди воздуха возникнут.

Олимпиец лучше прочих знал, что магия этих нелюдей была чем-то, стоящим внимания. Среди всех ксеносов, о которых их предупреждал отец, именно они являлись угрозой, которую требовалось истребить в последнюю очередь. Из-за того, насколько тяжёлый отпор могли дать практически бессмертные чародеи с веками опыта, а также потому, что многие из них также относительно близко работали с самим Императором, имелась пусть и близкая к нулю, но надежда, что у них имелись хоть какие-то знания о том, где он находился и насколько близок Империум.

Разумется, ни о каких просьбах о помощи не могло идти и речи. Он был Примархом, и никогда бы в своей жизни не опустился до подобного… Но дипломатия была сложной вещью. И в обмен на эту информацию Пертурабо мог бы, к примеру, сокрушить орков, согласно слухам также находившимся на этой планете. Конечно, он бы в любом случае это сделал и истребил их всех, но без соглашения он сделал бы это только после того, как последний эльфийский дом оказался бы разрушен зеленокожим.

Олимпийца пусть часто и называли не самым великим мастером переговоров среди сынов Императора, но сам он не считал себя полностью безнадёжным.

. . .

Стоило солнцу подняться достаточно высоко и осветить предстоящее поле боя, как мужчина, чью голову уже начала покрывать седина, размеренно прошёлся по лагерю. У него были голубые глаза, чёрные волосы с бородкой и мощная фигура, возвышавшаяся практически над каждым из его воинов и рыцарей. Король Бретоннии достигал практически двух метров, и на фоне крестьян он казался практически великаном. Закованным в латные доспехи, и носившем на себе три самых легендарных артефакта всего королевства.

Древнюю золотую корону, украшенную блестящими под солнечными лучами сапфирами и изумрудами, большой алый щит из железа и золота, украшенным изображением лилии Бретоннии, а также мифический меч Куронны. Воистину легендарное оружие, выкованное из лучшего сильверита королевства и закаленное в водах одного из озёр, скрытых в глубине великих лесов, оно было благословлено самой богиней. И сейчас клинок, отражающий и усиляющий сам свет, был готов пролить кровь очередного чудовища, посмевшего оспорить её святость и власть.

Луэн нёс своё оружие с гордостью, но несмотря на это, он не показывал ни намёка, что считал обычных солдат хуже себя. Вместо этого он, наоборот, проходил по лагерю и по памяти называл имена солдат, проверяя их готовность и боевой дух. И каждый солдат, кто видел его перед собой, действительно загорался уверенностью и готовностью сражаться. Ибо такова была сила величайшего короля Бретоннии со дня её основания.

— …Владыка, я понимаю, что наша верность вам не имеет пределов, и мы пойдём за вами хоть в саму бездну, но разве это действительно разумное решение? Согласно всем донесениям, огр-еретик обладает просто поразительной силой, а также какими-то магическими силами, влияющими на сознание. Безусловно, его угрозу нельзя недооценивать...

Луэн отмахнулся от слов своего верного оруженосца. То был молодой мужчина из одного из самых знатных домов всего королевства, отчего уже в юном возрасте тот обладал довольно большой властью. Но не той, чтобы менять решения короля.

— Богиня направляет мой клинок, и пока моё сердце полно храбрости, чести и достоинства, я не паду. Грааль ведёт меня вперёд, и ничто не способно свести воина с праведного пути! Пока мы рвёмся вперёд, чтобы доказать свою честь, даже всех сил бездны не хватит, чтобы сокрушить нас! Пока мы проливаем кровь, чтобы защитить свою землю и добиться мира для наших сынов и дочерей, наши руки не дрогнут и мы сразим любого противника!

Подняв свой клинок к небу, великий король одним своим видом и громогласным рёвом воодушевил целую армию. Разумеется, он уже был немолодым чемпионом, каким когда-то, но огонь бодрости и боевой готовности всё ещё горел в нём невероятно ярко. Вот только его верный сквайер не испытывал подобных чувств. Смотря в сторону замка и видя гиганта, до сих пор стоявшего на стене, он не мог испытывать ничего кроме животного страха, убеждавшего его бежать любой ценой.

Но король будто бы не замечал всего этого, и просто готовился к очередной великой битве. Издав громкий свист, он призвал своего скакуна, на которого запрыгнул одним резвым движением. Вот только вместо обычного коня, у него было животное, куда более экзотичное. Крылатый зверь, похожий на смесь орла с лошадью, был так называемым гиппогрифом, прозванном Биоквисом и являвшеимся сильнейшим и самым крупным из живых представителей своего вида. Он был единственным достойным спутником для короля, и взлетая на нём в небеса, Луэн произнёс свой финальный клич перед боем.

— Во славу нашей Леди! До почтим же мы её милость и доброту собственной доблестью! Ринемся же вперёд, и сразимся так, чтобы потомки гордились нашими именами и помнили даже спустя века!

Король взлетел, и тем самым дал армии сигнал о начале осады. Разумеется, тысячи солдат не просто двинулись к стенам, а начали первым делом следить за работой специальных механизмов. Пока осадные башни постепенно подъезжали к стенам города, требушеты с баллистами выполняли свою работу, пробивая бреши в стенах, уничтожая парапеты и уменьшая число защитников замка. Вот только не успел ещё никто из последних пострадать, как свой ход сделал Примарх.

С абсолютным спокойствием подняв свой арбалет и будто бы направив его в сторону короля, Пертурабо за первые несколько секунд потратил половину своей «обоймы». Однако если сперва и казалось, что Луэн уворачивался от всех болтов, то вскоре стало ясно, что не он был их целью.

Все шесть болтов попали в жриц, которые своими молитвами пытались поддержать солдат. Но после своей кончины эффект был практически обратным, так как воины совершенно не ожидали столь быструю и жестокую расправу над божьими слугами. И особенно подобному был не рад разъярённый король. Ещё раз взмахнув мечом и создав яркую вспышку света, он полетел прямо на Олимпийца, при этом даже не показывая и толики страха.

Пертурабо мог такое уважать. Если бы он был одним из своих не самых умных братьев, почитающих искусство битвы, он бы, быть может, даже сошёлся с этим чемпионом в честной схватке… Вот только Луэну сильно не повезло, что перед ним предстал Молот Олимпии. Он был мастером быстрых и абсолютных побед, которые не собирался делать исключения даже перед самым достойным из людей.

Даже не поднимая своё оружие, Примарх одним движением достал со своего пояса гранату, которую тут же кинул в несущегося короля. И тот, как подобает мастеру меча, десятками лет, одним стремительным и сверхчеловечески быстрым взмахом разрезал её на две части до того, как она долетела до него.

Клинок Куронны был покрыт многими чарами, и возможность прорезать саму магию была лишь одним из многих способностей одного из величайших клинков в мире. Сотни магов тщетно верили, что их огненные шары, молнии, флаконы с зельями или другие проклятия смогут достать до тела святого короля, вот только по итогу ничто даже не наносило и царапины на его броне. Десятки раз самонадеянные чародеи выходили вперёд, веря в силу своей магии, и каждый раз Луэн одним ударом меча разрушал их чары и обезглавливал их, останавливая войны до того, как они смели начаться. И в его глазах огр-чародей немногим отличался от них.

Вот только граната, лишённая и капли магии, являлась чем-то совершенно новым, против чего у Луэна не было опыта борьбы. И хотя взрыв бы только слегка навредил ему, бомба была другого рода. Наполненная газом, созданным из смеси перца, горчицы, а также Белены, она в первую очередь воздействовала на гиппогрифа, чьи глаза и нос были многократно более чувствительны, чем у человека. Луэн, защищённый чарами самой Леди, даже не заметил эффект слезоточивого газа, но вот его скакун никакой подобной защитой не обладал.

Биоквис тут же начал брыкаться и вертеться прямо в воздухе, отчего сам король перевернулся и остался держаться только благодаря упряже, за которую успел схватиться в самый последний момент. Однако прежде чем он успел успокоить своего скакуна и подняться обратно, арбалетный болт пробил поводья в самом слабом месте, отчего легендарный король Бретоннии начал стремительно лететь к земле.

Разумеется, Леди защищала своего чемпиона, да и не стоило забывать о его легендарных доспехах… Однако преодолеть несколько десятков метров в полном облачении и просто выжить — это уже легендарный подвиг. С хлопком приземлившись о землю, король поднял целое облако пыли, которое на время закрыло его фигуру. Разумеется, к нему тут же прибежали десятки слуг, прикрывавших его собственными щитами и телами, пока раненного короля не довезли до его личного шатра, где уже ждали медики.

Трудно было недооценить моральный удар по армии от столь стремительного поражения легендарного короля, однако Пертурабо не планировал останавливаться на достигнутом. И когда новый болт отправил на другой свет новую жрицу, всем стало ясно, что простой и быстрой победой эта осада точно не закончится.

Глава 14. Достойный, бесчестный и предупреждённый

Покрытый перевязками король сидел на своей постели и активно ел кашу из обычной деревянной тарелки и закусывал слегка чёрствым хлебом, которого было полно в провианте армии. Его ближайший оруженосец с недоумением качал головой, видя, как величайший из рыцарей Бретоннии наслаждался чем-то столь простым и примитивным.

Однако сам Луэн не обращал внимания на его взгляды, и вместо этого полностью фокусировался на разговоре со своими советниками и рассматриванию карты Куэннеля. И теперь в его взгляде больше не было той лёгкости и уверенности в себе, которая была в самом начале осады. Теперь в нём была только настороженность.

— …Необходимо признать, что угроза оказалась куда более опасной, чем мы изначально предполагали. Все из нас совершают ошибки, и я не исключение. Этот великан оказался настоящей угрозой, и если в нашей войне ничего кардинально не поменяется, боюсь, нам придётся отступить.

Все люди в королевском шатре шокировано посмотрели на своего господина, но никто не смел что-то высказывать против его слов. Никто, за исключением его самого близкого и доверенного советника и друга, с которым они прошли не один десяток войн. Высокий мужчина с рыжей бородой и длинным мечом на поясе не испытывал страха в разговоре со своим королём:

— Но почему? Разумеется, осада пока идёт медленно и мы не добились мгновенных успехов, однако так скоро говорить о поражении? Мы ведь даже ещё не приступили к полноценному штурму?

— В том-то и дело, что в нынешних обстоятельствах любые попытки штурма обернутся для нас кровавою ценой. Сколько жриц мы уже потеряли, пока их лидер отстреливал их подобно каким-то животным в лесу? Без их молитв и благословений наши войска не могут восстанавливаться от ран, сражаться со святой яростью и, самое главное, защищаться от его ядовитого тумана, который он пускает при каждом подходе. Или, быть может, вы уже сами догадались как противостоять его колдовству? Не бросать же вперёд нашу армию с завязанными глазами и закрытыми ртами?

Великие рыцари и советники короля смущённо переглянулись, так как действительно не знали ответа на этот вопрос. За последние три дня было совершено три попытки штурма и трижды защищающие использовали при защите газ, от которого глаза начинали безбожно слезиться и жечься, отчего никто из пытавшихся пробиться солдат не мог продолжать бой.

И хотя они были на специальных лестницах, по которым можно подняться на стены, или на самой осаждающей башне, но проклятому туману было плевать. Лишь повязки могли защитить от него, вот только как кто-либо мог в них сражаться?

— …Не говоря уже о том, что победа над самим великаном будет невероятной тяжёлой и трудновыполнимой задачей, учитывая его поразительную силу, — продолжил размышлять король. — Быть может, если бы мы сражались в открытом поле, у нас имелся бы шанс задавить его числом, но в узких коридорах крепостных стен и врат? Не удивлюсь, если при таких условиях он может в одиночку сокрушать целые армии. Судя по тому, с какой лёгкостью он сокрушал всех, смевших подходить слишком близко к нему, мы ещё даже понятия не имеем, где находятся пределы его возможностей.

— Однако что если начать переговоры? В таком случае, как нам могут успеть прибыть подкрепления. Святые девы со всего королевства начинают странствие к нам, следуя воле Леди. С их-то помощью и очищающими молитвами, любые вражеские чары окажутся бесполезными, — щёлкнув пальцами, предложил один из мужчин в кольчужной рубахе, стоявший по правую руку от короля. Однако его идею тут же решил дополнить один из оруженосцев, шёпотом произнёсший то, о чём думали все:

— И если мы сможем выманить огра на переговоры, чтобы затем избавиться от него и отомстить за всю кровь, пролитую им…

— Переговоры являются хорошим ответом, но предательство наших идеалов недопустимо. Даже если речь идёт о победе, — железным и не терпящем возражений голосом сказал Луэн. — Я отрекусь от трона, если переговорщик со стороны врага будет убит. Потому как если моё слово может быть так легко нарушено, то как мне могут доверять мои подданные? Если у меня нет силы защитить даже обычного дипломата, то о какой защите королевства может идти речь? Без доверия короне и его чести, вся Бретонния будет обречена сгинуть подобно армии, где солдаты потеряют веру в своё командование.

— Но у него же нет никакого достоинства и чести! Скольких жриц он безжалостно расстрелял, насмехаясь над нами? Сколько достойнейших сынов пали от его проклятых бесчестных уловок?

— Даже если у врага нет чести, не значит, что нам необходимо уподобляться ему, — ударив кулаком по столу, жёстко сказал Луэн. — Мы — это последний щит перед наступающей тьмой, которая стремится поглотить всё человечество! Весь порядок, достоинство и то, что делает нас людьми, а не обычными дикарями и зверьми! Мы боремся за нас самих, и среди всех сражений, нет никакой судьбы хуже, чем проиграть это сражение!

Все находившиеся внутри шатра замолчали. Сам же король Бретоннии аккуратно закончил со своим завтраком, после чего спокойно поднялся и оглядел всех собравшихся внутри. И хотя в его взгляде была видна железная уверенность, в нём не было гнева на своих подчинённых.

— Мы либо победим, либо примем поражение с достоинством. Ведь что оно означает? Что мы были недостойны, слабы и недостаточно готовы. Слишком горделивы и недостаточно прозорливы, чтобы разглядеть угрозу. И даже если силы наших клинков окажется недостаточно, мы научимся на своих ошибках, станем сильнее и лучше себя вчерашних. Таков путь не глупых гордецов, отрицающих реальность, а истинных воинов, желающих стать лучше себя прежних. И чтобы у вас более не было веры, что мы непобедимы и не можем принять поражение, у меня даже есть одно предложение насчёт того, кто именно отправится на переговоры…

. . .

Пертурабо с усмешкой смотрел на то, как очередная попытка штурма крепости обернулась полным провалом. Его душа наполнялась удовлетворением, когда он видел, что его идеи обернулись успехом. Пусть у него и не было достаточно времени, чтобы построить нерушимую идеальную оборону, но даже того, что удалось добиться за жалкую неделю, хватило для одной победы за другой.

И что армия этого короля собиралась сделать сейчас? Судя по сообщениям глашатая, прокричавшего предложения переговоров, то обсуждать своё неминуемое поражение. И, разумеется, он собирался принять его, смотря прямо в глаза тех дураков, что со всей душой верили в свою богиню, которая должна была принести им победу…

— Э? — Тил издала один единственный звук, когда увидела, как Примарх уверенно двигался к воротам. — Великан, я, конечно, говорила про то, что бретонцы не решатся на удары в спину или попытаются убить тебя за пределами замка, но они вряд ли посчитают бесчестным, если город сам восстанет, пока тебя не будет. А тут, как бы Жак не пытался вычистить всех крыс, всё равно предостаточно недовольных твоей власти. Что уж говорить, если наши тюрьмы просто ломятся от заключенных тобой рыцарей? Что мы будем делать, если они каким-то образом вырвутся, а ты будешь за пределами замка? В народе всё ещё предостаточно лояльных старикам, которые боятся штурмом брать тюрьму только из-за страха перед тобой.

— А кого тогда ты предлагаешь отправить на переговоры? — вопросительно подняв бровь, спросил Примарх. — Тебя? Боюсь, что даже во всех ста тридцати шести языках, которые мне известны, не найдётся достаточно точного термина, чтобы описать насколько я против этой идеи. Ни за что и никогда.

— Жака? — явно не веря в свои слова, всё равно предложила девушка.

— В таком случае я без своего же ведома окажусь не в своём городе, а в чужом. Пусть этому преступнику и можно доверить управление мелкими задачами, но пока что он не заслужил моё доверие, чтобы решать настолько серьёзные вопросы, — тут же ответил. — Куда больше меня интересует идея привлечь короля сюда. Говорят, что он бесстрашен, да? Ну что же, я желаю проверить этот титул на деле.

— Если ты ликвидируешь его, вся Бретонния ринется штурмовать эти стены. И неважно, помрут здесь сотни тысяч или нет, но они просто завалят тебя телами ради него…

— Я не идиот, — нахмурившись, ответил Олимпиец. — К тому же, за кого ты меня считаешь? За варвара, не знающего ничего о собственном достоинстве, негласных законах войны и защите дипломатов? Если бы он действительно представлял угрозу, я бы ликвидировал его куда раньше и на порядки более простым способом. Но мне нет никакой пользы от мученика и религиозного символа борьбы со мной, которым его сделают после смерти. Я должен обернуть народ против него, а не сплотить их вокруг его могилы.

— Ага-ага, — кивнула Тил. — Ну так насчёт чего вы планируете договариваться? Мне трудно представить людей, столь противоположных друг другу… Кстати, а тебя вообще можно считать человеком?

Пертурабо даже не смотрел в сторону мечницы, и вместо этого направил взгляд в сторону поля и сотен шатров, среди которых точно должен был быть один королевский. Примарх видел сотни слабостей в обороне своих врагов, и тысячи способов как ликвидировать целую армию всего несколькими точными ударами.

Первым шагом его плана был захват крепости и города, чтобы заполучить ресурсы и точку для обороны. Вторым был подрыв морального духа солдат и постепенное уничтожение враждебных жрецов и чародеев, которые были элементом, что почти невозможно предсказать. К тому же Молот Олимпии показал свою серьёзность и силу, отчего теперь каждый из десятков тысяч людей навечно запомнит несокрушимый образ Примарха, которому не страшно ни одно из людских орудий. Они запомнят и разнесут его легенды на все земли, что пригодится в будущем.

Третьим шагом его плана была дипломатия и использование главной слабости короля, заключавшейся в его излишнем помешательстве на тему чести и достоинства. Именно чтобы не предстать перед этим рыцарем в качестве монстра или варвара, Примарх не использовал свои самые жёсткие и эффективные тактики, борясь с этой кучкой крестьян. Всё ради того, чтобы в нужный момент переговоров Луэн не был настроен против него и оказался достаточно слаб духом, чтобы принять хотя бы предложение временного перемирия.

Очевидно, что король попытается собрать куда большую армию, чтобы через год или два уничтожить Пертурабо, но он ещё не знает, что встретит в будущем. Потому как ему хватит и года на создание армии, что покорит мир.

. . .

Переступив через медленно открывшиеся ворота, Луэн с искренним любопытством оглядел город внутри крепостных стен, после чего перевёл взгляд на противника, которого уже однажды видел вблизи. Однако в прошлый раз всё кончилось не лучшим образом для короля Бретоннии, отчего улыбка на его лице была не самой искренней. Но сам Пертурабо ухмылялся вполне естественно, видя своего врага перед собой.

— Приятно познакомиться, уважаемый, — сделав шаг вперёд и протянув руку, произнёс Луэн Леонкёр. — Пусть мне и неизвестно, каким именно богам вы поклоняетесь, однако я всё равно уважаю вас и надеюсь, что они хранят вас и благословляют ваш путь. Как минимум, ваше боевое мастерство заслуживает упоминания в легендах.

— Никому я не поклоняюсь, и никогда не поклонюсь. Лишь мой отец заслуживает того, чтобы я склонил перед ним голову, и только потому, что он делом заслужил признание. Ваши же боги скорее походят на одну большую несмешную шутку… В общем, тоже приятно познакомиться.

Луэн хмыкнул, однако всё равно прошёл внутрь, и без малейших сомнений полностью зашёл за пределы городских стен. Не выражая страха, он также смотрел за тем, как медленно закрылись толстые дубовые врата за его спиной, после чего перевёл взгляд на самого Примарха. Король смотрел прямо в глаза великана, и будто бы искал что-то в них. Пертурабо никогда не любил, когда кто-то оценивал его, а потому тут же взмахнул рукой и начал говорить:

— Перейдём в замок, где обсудим условия вашей капитуляции? Как раз там вы также сможете встретить и господина Танкреда, который уже совершил главную ошибку в своей жизни. Он не посчитал меня кем-то достойным своего внимания, за что и поплатился. Надеюсь, вы не пойдёте по его стопам.

— Я предпочитаю называть это мирным соглашением, — наставительно взмахнув указательным пальцем, произнёс Луэн. — Ещё неизвестно, кого из нас двоих история будет считать проигравшим, а кого победителем. Как показывает опыт, подобное редко видно сразу.

— И что же мы будем обсуждать? Ваша армия не в силах справиться даже со мной одним, что уж говорить об остальных моих силах? Ваши люди устали, боятся и, самое главное, уже более не верят в вас. С моей точки зрения, единственное, что может сделать достойный король, так это признать поражение, когда надежды на победу уже нет. И как вы могли заметить, вы и ваша армия пока что не добились даже капли моей крови.

— Сила армии и наших клинков — это не единственное, что решает исход войн. Доступные люди, лояльность воинов, снабжение с припасами, и, конечно же, факт наличия союзников. Это всё является частью того сложного клубка нитей и интриг, которые мы сегодня будем развязывать, чтобы найти решение, что устроит нас обоих. Ведь не скажете же, что вы будете считаться победителем, если у вас не останется никакой поддержки за спиной? Быть может, вы и сотрёте мою армию, но вас в лучшем случае можно будет назвать владыкой выжженной земли, если я подниму все ресурсы королевства в бой.

— А вы сможете снять людей со сбора урожая? Оставить тылы неприкрытыми, пока орки активизируются, а земли той нежити становятся всё больше и больше? Боюсь, вы просто не в состоянии направить в мою сторону больше сил без потери чего-то ещё. И прежде чем вы скажете, что быстро расправитесь со мной, стоит собрать достаточно сил, то скажу сразу — лучше даже не пытайтесь.

— Хочу вам напомнить, что вы пролили кровь многих верных дев, служащих Леди. Немногие короли прошлого вообще бы согласились мириться с вами после того, что вы сделали, — нахмурившись, ответил Луэн. Однако Примарх даже не обратил внимание на его смену настроения.

— Я «невероятно» ценю вашу рассудительность, а потому и готов предоставить вам совет, не требуя ничего взамен. И вот он — если попытаетесь продолжить своё наступление, вас ждёт только смерть.

— Как благородно предупредить об этом… Уверен, наши переговоры пройдут отлично.

Глава 15. Человечество, короли и фениксы

Луэн сидел за столом, расположенным в главном зале замка и когда-то подаренном Танкреду самим королём. Сам же Примарх расположился напротив него и сидел на железном стуле, созданный лично им из-за постоянного крушения всей остальной мебели, не выдерживавшей его веса. И оба мужчины долгое время молча смотрели друг другу в глаза, прежде чем начать переговоры.

Леонкёр пусть и казался спокойным и рассудительным мужчиной, однако то был лишь фасад, который он выставлял своим слугам и тем, кто не знал его ближе. На самом деле мужчину можно было назвать страстной и эмоциональной личностью, которая иногда слишком ярко может отреагировать на некоторые события.

Поэтому, пусть подобные чувства и нельзя было увидеть на лице политика со стажем в многие годы, однако внутри Луэн был в ярости от того, что стало с невинными жрицами Леди. И хотя он старался бороться с этими чувствами, чтобы не показать их и тем самым не опозорить своё имя, однако с каждой секундой пребывания вблизи Примарху, ему всё тяжелее было справляться с этим.

Пертурабо раздражал его тем, что показывал абсолютное пренебрежение перед королём Бретоннии и избранного Божественной Девы. Казалось, он видел перед собой самого обычного и раздражающего его смертного, который лишь чудом вынудил Олимпийца уделить ему внимание.

Конечно, из-за того, что на кону стояли жизни его подданных и тем, кто принял власть Луэна, он не мог высказать всё, что думал. Пусть по своей натуре Леонкёр и был воином, но когда дело доходило до переговоров и поисков мира, он умел сдержать себя ради тех, кто доверился ему. И именно по этой же причине он решил первым задавить свою гордость и начать диалог:

— Я понимаю, что наше знакомство задалось не с самой приятной стороны, однако у меня всё равно есть желание попытаться ближе понять вас и ваши идеалы. Именно на взаимопонимании строится дипломатия и только так можно действительно договориться о мире, а не просто отсрочить войну не неопределённый срок. А потому, искренне прошу вас, скажите, чего вы желаете? Ради чего вам этот город, люди в нём и вся власть в принципе?

Пертурабо с усмешкой поднял бровь, однако несмотря на своё отношение к смертному напротив него, он ответил.

— В первую очередь меня интересует выживание и процветание всего человечества. Не конкретно одной страны или города, а всех людей как целое. Вне зависимости от веры, цвета кожи, пола или личных убеждений. Даже если эти сами люди не желают того, чтобы их спасали и наставляли правильно жить. А всё потому, что абсолютное большинство является теми ещё идиотами, неспособными думать о будущем, а не о сиюминутной выгоде. Люди воюют друг с другом, воруют друг у друга и убивают своих братьев и сестёр, тем самым ослабляя самих себя, чем и пользуются всякие нелюди. Я же желаю остановить всё это, и спасти человечество.

— В таком случае, вы и меня внесли в список тех, кого желаете защитить? — улыбнувшись, будто бы в шутку спросил Луэн. Однако Примарх был предельно серьёзен.

— Да. С моей точки зрения, вы всего лишь один из бесчисленного множества местечковых королей, который я встречал на своём жизненном пути. Ничего особенного. Просто обычный смертный, который вместо того, чтобы объединиться с остальными людьми и зачистить мир от тех же орков, дрожащими руками вцепился в крохи, называемые властью. Я недолюбливаю ваш класс, однако как вы можете заметить, Танкред и весь его рыцарский свет живы. И только потому, что они являются воинами, которые уже сразили немало нелюдей и могут сразить не меньше в будущем.

Луэн начал бить пальцами по столу, обдумывая слова Молота Олимпии. Его слова были чем-то необычным для короля, не слышавшего такой ксенофобии даже от фанатичнейших имперцев и самых рьяных его рыцарей, истреблявших орков сотнями. Точкой зрения, о которой он не задумывался, хотя в то же время не мог не признать в ней зерно истины…

— Очень любопытно, — спустя время размышлений ответил Луэн. — Признаю, что среди всех восставших и еретиков, которых я видел в своей жизни, вы являетесь самым необычным и, буду предельно честен, достойнейшим из них. Однако не могу не спросить в этом случае про кое-что иное — откуда в вас такая жажда крови жриц и неприятие всего божественного? Леди на протяжении веков помогала человечеству, и не приносила никаких бед…

— Сейчас нет никакой публики, а потому можете быть честны. Только идиот бы не догадался, что все жрицы, выходящие из лесов по совершеннолетию, являются теми самыми маленькими девочками, обладающими даром чародейства, которых эльфы воруют по всему королевству. Уже за то, что вы допустили подобный грех вас бы стоило убить на месте, но перед этим я желаю услышать вашу точку зрения. По какой причине вы позволяете нелюдям воспитывать одно из высших сословий вашего королевства? Неужели эльфы подкупили и вас? Несмотря на все ваши слова о благородстве и достоинстве?

— Такова жертва во имя высшего блага. Во имя спасения всего человечества, — нахмурившись, ответил Леонкёр. — Тем более, они не страдают, а союз с жителями Атель-Лорена выгоден всем. Феи никогда не покидают пределы своего леса, а мы защищаем их от всех напастей, которые могли бы явиться из окружающего мира. В ответ они передают нам свои знания и помогают в час нужды. Такова суть любого союза.

— Продажа детей ксеносам в Империуме является высшим преступлением, за которые мы караем безжалостно, — холодным голосом произнёс Примарх, прожигая Луэна взглядом. — Мой брат любил исхитряться и придумывать целые новые пытки для подобных вам. Так что вам сильно повезло, что к вам попал я, а не Ночной охотник.

— Однако договариваться мне нужно именно с вами. И мы должны прийти к какому-то исходу, если более не желаем бессмысленного кровопролития, ибо, как вы уже сказали, орки и скавены обязательно воспользуются моментом нашего конфликта, чтобы как можно сильнее вонзить клинки в спины обычных людей. Невинные пострадают из-за наших разногласий, что я считаю абсолютно недопустимым. А потому я хочу спросить вас напрямую о том, что для вас важнее? Выживание и спасение человечества, или попытки защитить свои домысли о том, что правильно, а что нет?

Прежде чем сын Императора успел вставить своё слово, в комнату аккуратно постучались. И хотя подобное нарушение этикета явно не понравилось королю Бретоннии, но Пертурабо позволил своему советнику войти внутрь. Пусть Примарх и не желал, чтобы Луэн считал его монстром и продолжил свою войну, но даже все эти факты не могли заставить его вежливо обращаться к предателю человечества, которого так сильно презирал. Тем более Олипиец знал, что раз их смели потревожить, то новости должны быть действительно чрезвычайными:

— Дрожайше прошу прощения, но делегация эльфов из самого Ултуана прибыла к воротам города. И они просят принять участие в переговорах. Их представитель говорит, что их дело имеет невероятную важность.

Оба мужчины мигом повернули головы в сторону говорившего. И вместо того, чтобы продолжить, они оба поднялись, решив встретить представителя новой стороны. Все понимали, что эта встреча могла кардинально изменить положение сил в одну из сторон, и никто не желал упускать шанс победить в этой игре.

. . .

Группа высших эльфов, прошедшая через главные врата, состояла из шести женщин-стражниц, окруживших и защищавших своего лидера, шедшего в самом центре. Высокий, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами, а также вытянутыми конечностями он двигался с абсолютной грацией, недоступной обычным людям. Одетый в лёгкую лазурную рубаху с мантией, в руках он держал золотой посох, украшенный навершием в форме полумесяца и звезды в центре.

Мужчина с лёгкой улыбкой осматривал людей вокруг него, однако не произносил ни слова до тех самых пор, пока его взгляд не встретил настоящего гиганта, мощно возвышавшегося даже над ним.

Примарх даже не скрывал то презрение, которое он испытывал при виде нелюдя, однако ничего не говорил. Даже он был вынужден признать, что среди всех рас в галактике, эльдары и прочие подвиды этой рас были полезнее прочих. Как-никак, последние в списке на истребление.

Их культура была чем-то любопытным даже по его меркам. Как-никак, миллионы лет существования империи бессмертных чародеев и пророков могло породить такое нечто, которое самую малость впечатляло даже его. И учитывая тот факт, что Император вложил во всех своих сынов презрение и ненависть ко всем пришельцам, то было впечатляющее достижение.

Как-никак, будь их труды и распросы пленных менее интересны, он не выучил бы их сложнейший язык, который не поддавался почти никому даже среди сынов Императора. Никому кроме него самого! Очень долго он использовал этот факт, чтобы указывать его нелюбимому брату Дорну на его недальновидность в плане военной стратегии и невозможность считаться величайшим умов среди всех Примархов...

И интересуясь этой расы, он специально выделил часть своего драгоценного времени, чтобы разобраться в их силах на планете. Благодаря текстам местной библиотеки, он выяснил устройство местных эльфов и подтвердил тот факт, что на этом мире они также, как и в большой галактике, были разделены на три разных фракции. Жители лесов, предпочитающие уединение и покой вдали от цивилизации, которых он уже видел. Тёмные безумцы, пираты и рейдеры-культисты, которые промышляют работорговлей и пытками. Ну и «высшие», самые цивилизованные и связанные с остальным миром, что жили на собственном континенте, однако часто отправляли своих торговцев и дипломатов к людям.

С первого взгляда невозможно понять, к какой именно фракции принадлежал конкретно этот эльф, однако Пертурабо это сейчас мало волновало. Единственное, для чего они были ему полезны был вопрос звёздной навигации и, пусть и маловероятно, но помощи при разговоре с королём Бретоннии. Однако уверено можно будет знать только переговорив с ним…

— Приветствую, уважаемые, — поклонившись, произнёс эльф, тут же повернувшийся к вышедшему Примарху — Пусть боги благословят вас и ваш жизненный путь. Сам великий Король-Феникс отправил меня к этим далёким землям, чтобы познакомиться с сыном Золотого Бога. И как полагаю, это вы? Творение Императора звёзд?

— Сейчас я не в самом лучшем настроении, а потому не советую портить его ещё больше подобными оскорблениями меня и моего отца. Он не бог, и точка, — ответил хмурый Пертурабо. — Что куда интереснее, так это несовпадение вашего поведения и причины вашего путешествия сюда. А то насколько я знаю, вас сюда позвали, чтобы сокрушить меня и всех последовавших за мной. Однако вы выглядите так, будто подобная задача вас не особо волнует.

— Потому как мы не видим в подобном наше будущее. И можете доверять нам в этом деле, потому как наш род гордится родами пророков, которые способны видеть истину и грядущее в самих звёздах. Ветра Азир с древнейших времён направляли нас по верному пути, и сейчас мы также достигли вас раньше всех во многом благодаря дарам магии. Вас ждёт великая судьба, Сокрушитель Олимпа, и мы просто желаем обсудить совместное сотрудничество Ултуана и величайшего завоевателя, которого видели наши земли и сам небосвод! Наш мир утопает от врагов и угроз, разобраться с которыми способны лишь вы.

Пертурабо усмехнулся словам посланника, практически преклонявшегося перед Примархом, однако лицо короля Бретоннии было куда менее радостным. Он-то прекрасно понимал, что если горделивые эльфы и были способны подобным образом склонить голову перед кем-то, то он был действительно важен им.

И будь то ложь с манипуляцией, или действительное преклонение, сейчас не было никакой разницы. Если Примарх является важной частью их планов, то его война с королевством может слишком стремительно перерасти в нечто действительно ужасное, если Высшие решат поддержать его. Луэн, знакомый с богатыми торговцами и могучими магами среди их рода знал, насколько опасными врагами могут быть эти древние существа, которых поддерживала сила старых богов.

— Нет нужды грустить и печалиться, о достойнейший, — с улыбкой произнёс эльф, тут же повернувший голову к Леонкёру. — Потому как наш союз будет выгоден всем. Ведь даже в самой Бретоннии спит угроза, которая в один день может утопить всё королевство в крови. Боюсь, в одиночку вы с ней не справитесь.

— Впервые в своей жизни встречаю кого-то из вашего рода, столь почтительно относящиеся к кому-то, не из своего рода. Я даже на мгновение не поверил, что вы искренни, однако даже ложные слова могут обрадовать. А потому почему бы нам не пройти внутрь и не обсудить всё теперь вместе? Раз тут уже собрались столь влиятельные личности, которых в другой ситуации будет собрать куда сложнее, — скрестив руки на груди, ответил Примарх. Эльф кивнул, а сам Луэн лишь с непониманием оглядел пришедшую группу и задал вопрос, который волновал его с самого прибытия новой группы.

— Буду честен, благопочтенные странники, но я удивлён, что моя стража вообще пропустила ваш вперёд. Без моего-то приказа…

— Боюсь, никто из ваших слуг не знает, что мы достигли стен города. Ветра скрыли наш приход во избежание ненужных проблем. Надеюсь, вы поймёте, что это были необходимые меры во имя высшего блага, — с благожелательной улыбкой невзначай произнёс эльф, будто бы даже не видя в подобном проблемы. Однако Луэн не мог не нахмуриться, услышав как умы его людей оказались подчинены магией нелюдей.

— Какая хорошая и правильно подобранная фраза, — хмыкнув, тут же сказал Примарх. — «Во имя высшего блага»! Полагаю, королю Бретоннии явно не привыкать слышать её от эльфов? Уверен, поэтому у него не будет никаких претензий к нашим дорогим гостям.

— Быть может, будем держать всю эту беседу в более официальном и культурном тоне?

— Подобное возможно лишь с тем, кто заслужил уважение. Подобное только впереди.

Впервые за весь разговор Луэнкер сбросил маску политика и показал своё искреннее недовольство. Однако сыну Императора было плевать на мнение того, кого он не уважал. Учитывая новые обстоятельства в лице эльфов, у короля Бретоннии всё равно будет немного вариантов кроме как принять любой мир. Однако Пертурабо только собирался озвучить все условия.

Глава 16. Решение, итоги и споры

— Я требую полной независимости города, всех земель вокруг него, а также официального признания меня в качестве его единственного и полноправного правителя. Вместе с этим идёт полная свобода в торговле, проход по главной дороге королевства, а также полную амнистию меня перед всем, что ваша шутка над законодательством считает преступлением. В ответ я также готов пойти на уступки — выдачу части пленных среди знати, а также разрешение некоторыми жителям Бретоннии посещать мой славный город. Разумеется, не каждый удостоится такой чести, однако это уже большее, на что я способен пойти ради заключения перемирия.

— Учитывая размеры вашего «королевства», а также число его жителей, последние ваши уступки скорее походят на необходимые требования к выживанию Куэннеля. Вам в любой случае понадобятся люди, ибо их уже недостаточно, чтобы сторожить всех, кого вы посадили без какого-либо официального повода. Всё, в чём виноват уважаемый Танкред, так это в попытке защитить свой дом от незванного гостя и захватчика.

— Танкред виновен перед всем человечеством за свои проступки, а потому тот факт, что он уже жив, является величайшим проявлением моего милосердия, — тут же оспорил слова Лэун Примарх. — И если вы желаете, чтобы старик продолжал дышать нашим воздухом, советую не пытаться найти границы, где оно кончается. За сговоры с нелюдями другое непозволительно.

— Так ли это? Что же тогда наши гости желают сказать в ответ на эти «обвинения»?

Луэн тут же перевёл свой злобный взгляд на делегацию эльфов, однако последние оставались абсолютно спокойны. Несмотря на то, что Примарх явно наслаждался насмешками над их лесными родственниками в их присутствии, они сохраняли молчание и не произносили ни слова против него. Что, разумеется, выводило Леонкёра, всегда стоявшего за честь и правду, практически до бешенства.

Он прекрасно понимал, что эльфы задумали каким-то образом использовать Олимпийца ради собственной выгоды, однако это нисколько не помогало вестнику Божественной Девы, который в первую очередь думал о своём королевстве и собственных подчинённых. И в отличие от большинства другой знати, даже внутри самой Бретоннии плевать хотевших на чернь, он думал даже об их выживании и процветании.

— Прошу прощения, но мы не в ответе за наших далёких братьев и сестёр, давно бросивших Ултуан ради местных земель. И хотя мы искренне переживаем за их жизни и процветание, однако в первую очередь необходимо думать о всех тех невинных душах, что пострадают, если продолжить этот кровопролитный конфликт. А потому мы также выступаем за перемирие любой ценой. Конечно же, для него потребуются уступки с обеих сторон, но конечный результат, уверен, устроит обе стороны. Худой мир лучше доброй войны.

— У уважаемого Примарха буквально даже не было формального повода объявлять войну. А потому мне и трудно принять объяснение, почему именно он заслуживает заполучить этот город…

— Со мной плохо здесь обращались и планировали посадить в тюрьму, — тут же ответил Пертурабо, скрестив руки на груди. — Уже одного этого достаточно для наказания высшей меры, однако в своей бесконечной милости я могу забыть про старые обиды. Если, разумеется, вы отдадите достаточно земель и будете достаточно благоразумны, чтобы не пытаться удержать их кровью своих солдат.

Луэн всеми силами старался сдержать достойную маску политика, однако сейчас для него это испытание было сложнее схватки с любой тварью, которую он видел в своей жизни. И ни вид спокойно сидящих рядом эльфов, формально не имеющих никакого отношения к этому конфликту, ни самодовольный вид Примарха не помогал его внутренней борьбе.

— Я ни в коем случае не могу отдать земли всего герцогства, — тяжело выдохнув, ответил Леонкёр. — Даже забыв о колоссальной негативной реакции знати и жречества, если я это сделаю, часть нашего королевства окажется просто отрезана от нас. Что, учитывая постоянные нападения орков, гоблинов и огров с некромантами, засевших в горах, будет подобно смерти для всех жителей этих мест. А потому лучшее, что я могу предложить, так это отдать земли в пределах графства вокруг города, которые всё равно смогут прокормить граждан города. Часть также станет под вашим контролем, и уверен, что благодаря такому соглашению, вы сможете жить лучше абсолютного большинства аристократов…

— И что я буду делать на этом крохотном куске земли? Нет, мне нужно куда больше, — покачав головой, ответил Примарх, скрестивший руки на груди. — Но учитывая ваши слова, решение кажется ещё более очевидным, чем мне казалось изначально. Я готов отдать часть «чистых» от монстров земель на западе и севере, если вы отдадите больше земель на востоке и юге. Можете забирать свои пахотные поля и речки, пока я забкру к себе все земли у Ирранских гор. Границу проведём по реке, отчего Менак, Малнербе, Паило, Боурджа-Райна, а также все горные крепости заберу я. Можете быть уверены, что я не брошу их гнить и превращу их в несокрушимые оплоты, в то время как вы сможете забрать себе крестьян и их мусор.

— Вы хотите земли, постоянно подвергающиеся нападению? Вы же даже не подчинили их!

— В отличие от вас, я не планирую оставлять угрозу нелюдей нетронутой и тем самым позволять невинным людям гибнуть от чужих клинков. А потому после того, как эти земли станут моими, я тут же стану готовиться к походу, который очистит горы от нечеловеческой угрозы. Разумеется, они потом также будут принадлежать мне.

— Звучит, как отличное предложение, — тут же хлопнув в ладоши, с улыбкой произнёс эльф. — Подобным образом нам удастся не только добиться мира, но и в будущем искоренить проблемы, которые веками докучали вашему королевству. Не так ли?

— Разумеется, — всё пребывая в прострации, ответил Луэн. — Потребуется некоторое время, чтобы я лично переговорил с защитниками и жителями этих крепостей, однако до этого хочу спросить — вы точно уверены, что желаете взять на себя такую ответственность? Среди них множество достойных воинов, которые останутся оберегать человечество даже под вашим контролем, вот только многие достойные клинки всё равно покинут эти земли. И в таком случае я не уверен, что даже у вас хватит сил остановить орду, которая может спуститься с гор, чтобы пожнать человеческие души.

— В этом даже не может быть сомнений. Потому как я дышу и существую, чтобы истреблять нелюдей и всех прочих врагов человечества…

— Думаю, это самый прекрасный момент, чтобы окончить эту встречу и вместе отпраздновать конец войны. Мы же все договорились, да? — резко поднявшись, произнёс эльф прежде, чем Примарх мог продолжить свою речь.

Олимпиец, конечно же, понял это и тут же усмехнулся, однако ничего не сказал. Луэн так и продолжал задумчиво смотреть на сына Императора, и размышлять об исходе их соглашения. Потому как хотя королевство и теряло землю, однако это было малой жертвой в противостоянии с этим монстром, отдалённо похожим на человека. И если сам монстр действительно желал искоренить других врагов человечества, то он не собирался ему мешать. Проблемой лишь оставалось окончить формальное подписание мирного договора, однако насколько сложной могла быть эта формальность?

. . .

Луэн Леонкёр пусть и был опытным политиком, однако несмотря на все свои тренировки и достижения, он всё ещё оставался человеком. А потому он уже не скрывал своего раздражения, которое испытывал по окончанию столь неприятных и непривычных ему переговоров. Многочасовые формальности были идеальной возможностью для Примарха высказать всё своё мнение прямо в лицо королю Бретоннии, и тот не был особенно рад этому проведённому времени.

Политика королевства и целых регионов была сложным клубком интриг и отношений между конкретными индивидами, из которых и выстраивалась политика целых стран. А потому в попытках сохранить этот хрупкий баланс, прямые неприкрытые оскорбления и грубое поведение считалось неприкрытой слабостью и столь серьёзным нарушением этикета, что даже самые влиятельные короли бы потеряли головы за половину того, что произнёс великан.

Однако тот чувствовал за собой силу, а потому не сдерживался. И в этом плане Примарх в глазах короля Бретоннии больше походил на одного из орочьих вождей, который знал лишь насилие и подчинение сильных. Разница лишь в том, что Пертурабо однозначно знаком со всем тонким искусством дипломатии, однако почему-то считает, что местные не достойны того, чтобы их считали равными для достойных переговоров.

— …Мой лорд, — припав на одно колено и прикрыв глаза, произнёс Рене, встретивший Леонкёра, когда тот уже подходил к вратам на выход из крепости. Вокруг, разумеется, была стража и личное сопровождение, следили за безопасностью Луэна, однако никто из них не остановил покалеченного рыцаря, когда тот хромая приблизился к своему господину. — Прошу прощения за мою слабость и то, что я привёл это существо на земли Бретоннии. Я не могу даже описать всё то жгучее сожаление, что теперь отравляет мою душу, когда вспоминаю всех падших героев, ушедших слишком рано из-за моей ошибки. И я отдаю свою жизнь в ваши руки, так как знаю, что вы единственный из всех людей, способный осудить меня…

— Мы все совершаем ошибки по незнанию, и не мне карать тебя за то, что ты делал, не видя будущего. Лишь богиня способна осудить наши души после нашего ухода в иной мир, и не мне пытаться притворяться, что я владею той же властью. А потому встань, достойно подними голову и с той же решительностью посмотри в будущее. Ибо когда начинается эпоха трудностей, лишь на силу собственного боевого духа мы можем полагаться до последнего, — устало улыбнувшись, ответил Луэн. Он никогда не умел долго злиться на кого-то, признающего свои грехи.

Даже если ещё совсем недавно они были причиной того, что его жизнь в следующие месяцы станет куда сложнее из-за всех необходимых попыток успокоить аристократию и рыцарство, готовое пожертвовать своими жизнями и утопить Куэннель в крови, лишь покарать предателя веры. И не скажешь же им по простому, что по итогу они только ослабят корону и помогут врагу…

— Благодарю вас, — поднявшись и ударив себя в грудь, ответил Монтерре. — Но моя жизнь всё равно принадлежит вам и только вам. А потому я готов выполнить любое ваше приказание. Какую бы миссию вы мне не представили, я постараюсь сделать всё, чтобы оправдать ваши ожидания. Лишь так мне удастся найти свой собственный Грааль.

— Миссию? — с интересом произнёс король, пока гигантские ворота открывались перед ним. Он тут же одним незаметным взмахом руки показал своим слугам, что всё с ним было в порядке, после чего ответил напрягшемуся молодому рыцарю. — У меня есть одна идея, что ты можешь сделать, чтобы добиться душевного прощения и помочь короне. Однако твоё испытание точно будет довольно специфическим…

. . .

— …Ладно, теперь выкладывайте, зачем вы прибыли и почему желаете заполучить моё расположение, — эту фразу тут же произнёс Примарх, стоило королю Бретоннии покинуть стены замка и оставить эльфа и Пертурабо наедине. И несмотря на недавнюю победу, Молот Олимпии больше не улыбался, вместо этого хмуро смотря на нелюдя.

— Раз вы того желаете, — кивнув, ответил эльф. — Однако позвольте мне для начала представиться как следует. Беллидор, первый ученик Белланаера Мудрого и представитель великого Короля-Феникса, который послал меня в качестве ближайшего дипломата, способного заключить союз с творением истинного человеческого Императора. Наши пророки веками видели практически неминуемый конец света и угрозу, которая исходит как из глубины наших собственных душ, так и пределов материального мира, однако совсем недавно грядущее переменилось. И как мы понимаем, именно ваша роль в грядущей истории будет ключевым элементом, что может спасти весь наш мир от угроз демонов, нежити и тварей, живущих глубоко под землёй.

— Очевидно, что это я. Однако чего конкретно вы желаете от меня? Если так хотите, то встаньте всем видом на колени и примите мою власть. В таком случае, так и быть, клянусь спасти вас.

— Пожалуй, не в моей власти решать подобные вопросы, — вежливо отказал эльф. — Мы не знаем точно, когда начнётся Конец Времён, но чувствуем его скорое приближение. А потому мы и просим вашей помощи в ликвидации тех индивидов, которые представляют величайшую угрозу всему нашему миру. Пока они ещё не вступили в свою полную силу, мы ещё сможем с ними разобраться, однако если силы зла объединятся, сомневаюсь, что даже вы справитесь с угрозой…

— Ваша первая ошибка в том, чтобы сомневаться в моих возможностях. Вторая же заключается в том, что вы сказали подобное мне в лицо, — более не выражая никаких положительных эмоций, ответил Примарх. — Но о чём конкретно вы говорили? Или, вернее, о ком?

— О многих угрозах, однако если взять за основу ближайших, то я могу рассказать вам о немёртвом Красном Герцоге, спящем в лесах Бретоннии, и жаждущем испить кровь всего королевства, как и о Скавенгниле, подземные туннели которого ведут прямо к тем землям, что совсем недавно попали под ваш контроль. И уже если разобраться хотя бы с двумя этими угрозами, будущая война за судьбу мира станет задачей куда более лёгкой.

— Если вы желаете использовать меня как оружие и живой щит против нелюдей, то желательно, чтобы вы предоставили мне некоторую поддержку и ресурсы в обмен. Потому как с ними я куда быстрее смогу заняться ликвидацией этих тварей.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, — поклонившись, со всё той же блестящей неизменной улыбкой ответил прищурившийся эльф.

Пертурабо усмехнулся, ожидая подобный ответ, однако ничего больше не сказал. Пусть он и не был мастером дипломатии, вот только когда враг сам помогал ему ковать оружие, что окончит его жизнь, он не собирался тому мешать.

Глава 17. Разговоры, переговоры и искусство дипломатии

Находясь на самой высокой башне замка, Пертурабо с гордостью осматривал город, у стен которого более не было вражеских сил, и где больше не держали сотни преступников, постоянно служивших головной болью для него. Теперь весь Куэннель был в его полной власти, став первым клочком земли Империума человечества на этом мире.

И как бы странно это не было, но действительно гордился захватом этого места. Пертурабо не пошёл против своих принципов, ища более лёгкую дорогу, и добился успеха там, где остальные бы могли только мечтать! Подобная пусть и небольшая победа, но напоминала ему о детстве, когда его приёмный отец использовал Примарха в качестве идеального орудия для захвата подобных примитивных городков, чью кровь он проливал без единого слова возражения. Однако теперь успех полностью принадлежал ему самому!

Вселенная всегда давала ему самые тяжкие и трудные испытания, за победу над которыми никогда не следовало достойное почитание, но это не значило, что Олимпиец сломается и прекратит совершать невыполнимое. Сделав это, он уже никогда не сможет смотреть на собственное отражение в зеркале без желания плюнуть туда.

Разумеется, не обошлось без проблем. Немалая часть населения покинула город вместе с уходящей опозоренной армией короля, но большая часть осталась на месте, где они родились, выросли и обрели какое-никакое состояние. В местную эпоху любая миграция была связана с риском стать рабом, умереть или превратиться в вечного должника, отчего даже жизнь под контролем «еретика» не казалась самой ужасной судьбой.

Ему хватит и всех тех, кто преклоняется перед ним. Одного года будет предостаточно, чтобы на их основе создать если на армию, то хотя бы сердце будущего крестового похода, который покорит весь мир. Ибо там где есть люди, есть руки, способные создать оружия войны, невиданные местными!

Он добился достойной победы, сломив дух захватчиков и самого короля, отчего хотя бы на время можно было выдохнуть. Первая часть его плана окончилась успехом, и теперь наступал промежуток времени, где он будет занят всего лишь административной работой в совершенно чуждом для себя месте, смешанной с кузнечным делом, созданием артефактов с оружием, а также разработкой всей техники, что сокрушит соперников. В общем, дальнейшая жизнь обещала быть довольно неплохой и ненагруженной.

По сравнению с его распорядком во время похода, посвящённого захвату целой галактики, местные проблемы можно было даже назвать давно заслуженным отдыхом для Олимпийца. Когда он исчез, человечество и так почти стало полноправным владыкой Млечного пути, отчего его потеря не будет столь уж критической проблемой для Империума. Он уже сотню раз заслужил отпуск, но пока его братья спокойно оставляли свои обязанности ради личных интересов, Пертурабо даже во время отдыха присоединит новый мир к их империи.

Однако во всей этой идиллии была ровно одна проблема…

— …Ну и когда собираешься устроить праздник в честь победы? Людям явно не помешает небольшой отдых, а также подъём духа, чтобы справиться в эти хаотичные времена!

Стоявшая возле Примарха девушка источала радость с весельем, но даже несмотря на всю атмосферу вокруг Тил, Пертурабо оставался неприступен. Несмотря на все её попытки, он так и продолжал сохранять каменное и несменное выражение лица, по которому читалось лишь то, как все раздражают его. Вернее, он показывал именно это.

— Мы можем устроить небольшой пир и фестиваль в честь этого события. Поддержка морали действительно важна, — тут же ответил Пертурабо, мгновенно обдумавший идею. — Вот только всё равно необходимо внимательно следить за всеми нашими расходами, так как в ближайшее время мы точно вряд ли найдём новые богатства. Даже с конфискацией всех ресурсов местного рыцарства, придётся экономить, чтобы приготовиться к будущим войнам…

— Какой ты скучный. Разве тебе самому не хочется потанцевать в честь победы и искупаться в аплодисментах толпы? И какой будет лучший способ показать своим новым подданным настоящего себя, чем через выражение своих чувств в движениях? Так ты точно отделишь себя от чёрствого Танкреда или даже того же Луэна!

Примарх бросил в сторону девушки самый холодный взгляд, на который только был способен. Однако несмотря на всё это, она лишь слегка дёрнула плечами. Что, разумеется, не понравилось Олимпийцу ещё сильнее.

— Нет. Не хочется. Я не танцую, — не терпящим возражений голосом ответил сын Императора.

— Ну и зря. Однако ты всё равно просто обязан провести парад! Ты ведь полностью заслужил чествование! Ну а народу, который держал оборону крепости, пока ты использовал свой проклятый туман, также необходимо знать, что они поступили правильно, став частью твоей армии. Так что возьми их, и пройдись по улицам города как человек, который полностью заслужил владеть им.

Примарх с интересом посмотрел на девушку, однако ничего не сказал. Ему не было привычно принимать от людей положительную оценку его способностей, а потому и сама идея, какой бы хорошей она не звучала, смущала его. Пертурабо всю свою жизнь провёл от одной войны до другой, и хотя большинство его сражений в сотни и тысячи раз превосходили масштабами жалкую победу в Куэннеле, сама мысль о чествовании его имени звучала странно. Маняще, но всё равно странно.

. . .

Расположившись в особом зале, созданном Танкредом специально для обсуждения планов обороны герцогства и атаки нелюдей, Пертурабо с неприязнью во взгляде рассматривал аристократов и рыцарей, собравшихся со всех земель, попавших теперь под его контроль. И судя по явному недовольству и омерзению в их взгляде, их чувства, когда они смотрели на Примарха, были взаимными.

— …Сразу скажу, что меня нисколько не радует идея того, что я вынужден теперь подчиняться вам. Однако великий король Луэн уже передал вашу идею очистить горы от нелюдей, с которой я полностью согласен. Я сам годы назад предлагал королю начать тотальную зачистку всех тварей, засевших здесь, однако количество зеленокожих, крысолюдов и гномов-психов там такое, что даже всей армии Бретоннии не хватило бы для победы. И пусть у вас самого также нет шансов очистить их, однако я буду рад, если вы разменяете вашу жизнь на тысячи других убитых нелюдей. В таком случае и земли быстро вернутся под контроль короны, и от вас хоть какая-то польза будет.

— Очень рад, что вы так высоко оцениваете мои способности, однако должен разочаровать. У меня нет никаких планов умирать. По крайней мере, в ближайшее время, пока вся вселенная не станет владением моего отца, — с ещё большей, чем обычно, хмуростью, ответил Примарх.

— Представляете, как часто я слышал эти слова? Ну кроме последней безумной части, — с усмешкой ответил седой рыцарь, стоявший до этого в стороне. — Но я понимаю вас. Вы довольно сильны и умны, раз смогли забрать кусок земли у нашего блистательного короля. Я лично знаю Луэна, а также прекрасно представляю, насколько сильно он не любит копаться во всей политике и играх с аристократами. А потому и понимаю, что если вы смогли заставить его потратить следующие полгода в бесконечных встречах с разъярёнными фанатиками среди их числа, то вам действительно удалось его впечатлить. Так что вынужден признать, что ваше достижение через призму этих фактов выглядит действительно впечатляюще.

— Рад, что вы так высоко оцениваете мои способности, но с этих пор вас должно интересовать мнение не какого-то жалкого королька, а меня. Именно я сокрушил его, и практически бескровно победил в войне со всей Бретоннией, — не показывая и толики положительных эмоций, ответил Примарх, скрестивший руки у груди.

— Скорее, вы просто убедили короля, что война с вами принесёт меньше пользы, чем разрешение вам жить и готовиться к великой войне против нелюдей. К тому же, мы наслышаны о всех падших жрицах, которых сразило ваше оружие. Их смерти являются куда более страшным грехом, чем убийство обычного сброда челяди, — нахмурившись, ответил уже другой аристократ. — И сразу скажу, что если вы и дальше собираетесь осквернять образ Леди, то никто из присутствующих не будет терпеть вашу Ересь…

Одним стремительным движением руки Пертурабо сорвал со стены гобелен, изображающий серебряную чашу с чистой водой внутри, после чего столь же быстро бросил его на землю. А следом, прямо перед всем рыцарством, Примарх вытер собственные ноги символом Божественной Девы. И прежде чем шокированная священная аристократия успела сделать что-либо, сын Императора человечества с нескрываемым раздражением обратился ко всем слушающим его:

— Если вера в эльфийскую тварь, называющую себя богиней, для вас важнее жизней людей, то сразу уходите ради собственного блага. Мне не нужны подобные личности, потому как мне просто не нужны идиоты и потенциальные предатели в армии. Устроил бы децимацию, да только вас самих слишком мало…

Один из самых крепкосложенных рыцарей попытался напасть на Примарха и своим клинком пробить ему шею, но Пертурабо потребовалось лишь слегка двинуть корпус, чтобы уклониться от атаки. Следом же он просто взмахнул рукой, будто стараясь задеть надоедливую муху. И очевидно, что ему это удалось, судя по тому, как тело «достойнейшего» слилось вместе с полом, покрасив тот в красный.

Сам Олимпиец в это время аккуратно обошёл остатки рискнувшего, после чего со всё тем же мрачным ожиданием оглядел всех тех, кто не видел его возможностей во время осады или убийства верховной жрицы. И он был очень доволен, видя искренние страх и опаску в глазах даже самых опытных и храбрых воинов Бретоннии.

Страх — это далеко не лучший инструмент для контроля нации, но он всё равно необходим. И полезнее всего он как раз в первое время после завоевания новых земель, пока люди помнят все те ужасы, которые могут встретить при нарушении его законов. Будущие поколения ещё могут позабыть о былой жёсткой руке, если та не будет постоянно напоминать о себе, но пока что эффект был превосходный.

Большинство рыцарей были влиятельными аристократами, представлявшими собой высшее общество королевства и считавшими себя практически неприкосновенными, пока они соблюдали установленные законы. Однако стоит показать, что даже они все смертны и равны перед непреодолимой силой и подавляющей аурой Примарха, как даже самые заносчивые личности начинали активно использовать голову.

Также он желал заполучить положительную реакцию от тех немногих, кто поднялся до уровня владык крепостей путём заслуг, а не достижений собственных предков, богатства и влияния. Как бы Пертурабо не относился к Леонкёру, но у него было немало положительных качеств, среди которых ярче всего блистало умение видеть таланты в обычных людях и раскрывать их в дальнейшем, превращая никому не известных офицеров в настоящих мастеров своего дела.

Среди них было множество опытных воинов и талантливых полководцев, отбивших не одно нападение с гор, а потому вычищать всех он не планировал. Опыт является тем ресурсом, который определённо пригодится в ближайшие годы, и Примарх не собирался расстрачивать его без повода.

Но послушание всё равно необходимо, отчего и небольшие жертвы…

— Мы готовы сделать всё в наших силах, но вы также должны понимать, что обычный солдат не может воевать и рисковать своей жизнью без какой-то идеи, заставлявшей его двигаться вперёд и смотреть смерти в глаза. Мы до этого искали Грааль и следовали учению Леди, однако что можете предложить вы? Будь вы даже самым харизматичным человеком на всей земле, мало кто решится проливать собственную кровь по одному вашему слову.

Пертурабо также признавал, что некоторые слова его новых «советников» иногда были логичны, и к ним стоило действительно прислушаться. И слова конкретно Рене, также оказавшегося в совете из-за своей близости к прошлому герцогу и прекрасно знакомого Примарху по их совместному путешествию, были вполне логичны. Кроме страха и кнута, всегда должно быть ещё какое-то поощрение, мотивирующее двигаться вперёд и сражаться за то, что имеешь.

— Идея? Я её вам предоставлю, — с усмешкой ответил Олимпиец. — И придёт она не только в форме простых слов, а в виде лекарств, богатств, удобрений и совершенно новых орудий, принесённых мной со звёзд. Империум человечества, даже только вступив на эти земли, создаст утопию на фоне остальных жалких государств. А потому советую также вложиться в будущие открытия, что принесут невиданную прибыль всем нам. Мы на заре нового века железа и пара, и у вас есть лучший шанс стать первыми, кто приложит руку к его созданию. Ну а те, кто откажутся, будут вынуждены глотать пыль и украшивать собой пол. Есть те, кто против?

Примарх с усмешкой оглядел весь зал, где не было ни единой поднятой против руки. Ожидаемо, что превосходный дипломатический талант Пертурабо в очередной раз не подвёл. Никто и не думал, чтобы возразить ему и его щедрым предложениям.

Глава 18. Время мира и поиска союзников

Первые шесть месяцев управления захваченным городом были самыми трудными и переполненными событиями за всё время с момента попадания Примарха в этот мир. И по их окончанию даже сам Пертурабо был вынужден признать, что большинство трудностей возникали на ровном месте из-за того, что он стоял за свои принципы до последнего.

Первой и самой главной трудностью, ожидаемо, были люди. И даже если забыть про всех тех безмозглых, которые постоянно тщетно пытались его убить путём отравления или прямого удара в спину, его подчинённые не слишком сильно были лучше них.

Невозможно в короткий срок создать армию верных и компетентных слуг, из-за чего приходилось выбирать между этими двумя качествами. Самые близкие к сыну Императора личности, которым он мог более-менее доверять, почти все были фанатиками, видевшими в нём нового бога или нечто схожее с этим термином. И нужно ли было Олимпийцу говорить, насколько сильно он «уважал» подобных идиотов? Несмотря на то, что они были полезны его делу, но от этого его мнение насчёт них не улучшалось.

Они все падали на колени при его виде и покорно выполняли каждое его слово, но обладателей даже среднего, по местным меркам, уровня интеллекта среди них было прискорбно мало. А так как ему требовались грамотные советники, чтобы построить крепкую базу в этом мире, Примарху приходилось скрипеть зубами и терпеть всяких идиотов.

И как ни странно, но именно преступники и бандиты были чуть ли не лучшими среди тех, кто ему присягнул по личным причинам! Они покорно исполняли его приказы, искренне боялись гнева Пертурабо, отчего трудились, не отлынивая и при этом действительно выполняя достойную работу. Шпионы, наёмные строители, мелкие торговцы с ремесленниками, которые раньше платили за «защиту» тёмных владыкам города — все теперь верно служили Примарху.

Их единственными недостатками была чрезмерная страсть ко всем попыткам заработать любым из доступных способов, а также верность именно главе преступной группировке, а не сыну Императора. Разумеется, они не говорили это в лицо, боясь даже поднять взгляд, чтобы посмотреть Пертурабо в глаза, но он чувствовал это. Интуиция так и кричала, что он окружал себя стаей гиен, которые в любой момент могут рискнуть наброситься на него. И хотя никто из них, очевидно, не переживёт подобное восстание, но когда идиотизм останавливал людей?

Куда сложнее было с рыцарством и местной аристократией. Практически все из последних также были первыми, а потому и отношения у «достойнейших» из людей с практичным Олимпийцем сразу не задались. Абсолютно каждый из воинов Божественной Девы видел в нём чуть ли не демона во плоти! Великого еретика и нечеловека, который только желает разрушить их веру и само королевство. И хотя они, фактически, были во всём правы, но Пертурабо всё равно не нравился их тон.

К тому же, они оспаривали буквально каждый его приказ, и вообще отказывались выполнять их без его личного присутствия! Пусть первое время он устраивал показательные казни самых больших безумцев, которые скорее умрут, чем склоняться перед ним, но вскоре их пришлось прекратить, потому что Примарху стало ясно одно — рыцарство Бретоннии скорее вымрет, чем станет работать под страхом.

Чтобы не потерять всех людей, ему пришлось раньше изначально заготовленного срока начать массовое просвещение своих идей о доминации человечества, начале эпохе прогресса и развитии технологий, которые облегчат жизнь всех и вся. И так как он прекрасно понимал, что аристократов совершенно не интересует жизнь обычных крестьян и рабов, он сделал уклон на первых двух аспектах.

Нелюдей в лице крысолюдов, орков и гоблинов с троллями не любили во всём королевстве, отчего он и решил заработать репутацию путём массовой зачистки земель от их напасти. Причём ему приходилось самому принимать участие в сражениях с целыми армиями, чтобы местные воители считали его хоть кем-то, достойным уважения.

И одним ударом перемалывая даже самых великих огров и троллей, он становился в их глазах по крайней мере великим воином, к мнению которого желательно прислушиваться. Подобные походы в горы и леса забрали солидный кусок его времени, но по крайней мере вокруг него начала формироваться группа воинов и полководцев, которые многое потеряли от прошлых войн с нелюдями, отчего сейчас желают поквитаться с ними любой ценой. Что уже было хоть чем-то.

Во-вторых, Примарху помог его блистательный интеллект, которому почти не было равных во всей галактике тридцатого тысячелетия. Пертурабо всегда среди своих братьев был главным инженером и учёным, который мастерски разбирался в большинстве наук, отчего в столь примитивной технологической эре даже с крошечной долей ресурсов он уже начал свою великую технологическую революцию. И первым её даром, разумеется, была медицина.

Жрицы Леди известны своими возможностями очищать еду от ядов и исцелять большинство болезней, однако их «чудеса» являлись не более чем проявления слабого чародейства, скрытого под религиозными знаками. А их из-за специфики их способностей, они не всесильны и не могут лечить каждую болячку даже настоящих рыцарей. И как бы не пытались того скрыть аристократы, но они также были смертными людьми, способными умереть от заражения крови, венерических заболеваний и проблем с зубами.

Человечество давно научилось решать подобные проблемы, и ему, Примарху, в которого буквально вложили подобные знания, было легче простого использовать несколько элементарных рецептов, датируемых ещё сто двенадцатым веком, чтобы начать массово производить лекарства для сотен и даже тысяч страдающих людей. А стоило ему договориться с влиятельными торговцами о поставках подобного в соседние страны, где не было своих жриц, как в его казну потекла золотая река.

Однако богатства долго не задерживались в казне, потому как всё уходило на создание оружия и обучение армии, что вскоре должна будет сначала вычистить горы от нечеловеческой угрозы, а затем покорит весь мир. И пусть уже очевидно, что весь этот процесс затянется на долгие годы, но он прекрасно умел ждать.

Не говоря уже о том, что эксплуатирование слабых мест противника и взятие самых тяжёлых крепостей являлись буквальным смыслом его жизни, ради которого он был создан и продолжал дышать. А потому он точно не будет скучать в процессе.

Со временем все люди преклонят перед ним колено, и признают, что только Империум может спасти этот мир. Однако пока что — время недолгого мира, который надо использовать на полную…

. . .

— Приветствуем вас, уважаемый Примарх. Я и моя делегация представляют интересы великой Империи, а также самого Императора Карла-Фарнца Первого. Мы прибыли с миром из самого Альтдорфа, чтобы обсудить отношения Империи с вашей новообразованным государством. Так называемым, «Империумом», которому мы желаем яркого и блестящего будущего, — произнёс лидер группы дипломатов от Империи Сигмара, самого крупного государства Старого света, после чего глубоко поклонился. Однако Пертурабо не собирался повторять его действия и раболепствовать.

— Империум появился задолго до того, как ваш грязный псевдо-божок вышел из диких лесов и научился говорить. И именно им правит один единственный истинный Император всего человечества, по сравнению с которым ваш Сигмар меньше самого жалкого жука.

Представитель Империи с хорошо скрываемым недовольством посмотрел на Примарха, однако не стал отвечать грубостью на грубость. Он был профессиональным дипломатом, обученным ведению переговоров с любыми разумными, а потому его сдержанность была совершенна. Не говоря уже о том, что давление, исходившее от Пертурабо, способно охладить даже самые горячие головы.

— У нас есть проверенные временем и фактами достоверные доказательства божественной сущности Сигмара. А потому, как человек разума, вы должны понять, что наша религия не беспочвенна. Мы даже готовы с радостью предоставить вам доказательства его существования и наличия возможностей, превосходящих всё, на что способны иные смертные.

— Множество варп-тварей называют себя богами или демонами, хотя на самом деле являются не более чем обычными чародеями, живущими в другом измерении чистой магии. Я встречал миллионы культистов, приносящих кровь и черепа своему «богу», который в ответ давал им силу. Вот только это не делало его и на каплю настоящим всемогущим и вездесущим существом — только на более жалкую подделку на оную… Однако если вы так щедро предлагаете свою литературу, то я не против принять ваш дар. Как-никак, именно просвещение является величайшим из добродетелей, — кивнув, спокойно ответил Примарх. Как ни странно, но никто не ожидал такой реакции Пертурабо на, казалось бы, просто вежливую попытку разрядить обстановку.

Стоявший рядом с Примархом Рене также не мог не нахмуриться, слыша эти слова. Монтерре уже смирился с тем, что Олимпиец рьяно желает разрушить любую церковь и уничтожить сам факт существования религий, однако видя разницу в его отношении между Сигмаром и Леди Озера, нельзя было не задать некоторые вопросы.

Вот только сам Пертурабо не мог соврать и сказать, что его не интересовала история Сигмара. Ложный Император человечества, который века назад из ниоткуда появился в каком-то диком человеческом племени, при этом уже с рождения обладая колоссальной физической силой и, согласно словам жрецов, настоящими божественными дарами привлекать людей и сражать даже опаснейших монстров. Именно он объединил первых людей и построил самую большую человеческую империю на этой планете, и больше, чем кто-либо другой, он походил на одного из братьев самого Олимпийца.

У истинного владыки рода людского было двадцать сынов, более-менее равных по возможностям Пертурабо, однако он знал только про восемнадцать из них. Остальные два считались пропавшими и исчезнувшими со страниц истории. Из-за ментального блока, поставленного лично его отцом, он сам не помнил, какая именно история окутывала двух Примархов второго и одиннадцатого легиона, но капля интереса всё равно присутствовала. И Олимпиец был бы не против её утолить подобным, не нарушающим слов Императора, путём.

И если Сигмар действительно окажется его братом, исчезнувшим и теперь считавшимся местными божеством, он почтит его память и даже не станет особенно сильно сокрушать Империю. Как-никак, попытка её построить могла быть всего лишь инстинктом, вложенным в него отцом. Либо вообще договором с самим Императором человечества — он мог найти эту планету во время похода, забрать с её поверхности своего сына и заключить с ним сделку, которую заключал с многими другими Примархами, где сверхчеловек уходил с отцом, но сама планета оставалась нетронутой влиянием Империума.

Однако этот вопрос требует детального изучения, отчего он и согласился получить литературу от источника, где её должно было сохраниться более всего.

— …Мы предоставим вам всё, к чему мы имеем доступ. Уверен, свет Сигмара также поразит и вашу душу, — искренне улыбнувшись, ответил мужчина. — Однако я также желаю обсудить торговые и военно-политические соглашения. Нас интересует ваша политика в регионе, а также, ещё сильнее, слухи насчёт вашего потенциального похода в Ирранские горы, чтобы разобраться с угрозой нелюдей. Крысолюды-скавены очень долгое время уже досаждают всему роду людскому, и мы готовы помочь, если вы действительно желаете их истребить или просто сократить их число.

— Ну давайте обсудим, — с улыбкой ответил Примарх, широко расправляя руки.

. . .

Хотя сын Императора и считал, что на всей этой планете нет никого, стоящего его внимания, он, к его собственному удивлению, даже здесь нашёл исключения. И Пертурабо смотрел на них собственными, полными уважения глазами.

Достигавший где-то метра в высоту, бородатый и коренастый гном с нерушимой волей во взгляде смотрел в ответ на Пертурабо. Рядом же с ним расположилось несколько примитивных артиллерийских орудий, которые явно были созданы с мыслью частых выстрелов ценой уменьшения силы удара и дальности поражения.

Однако куда сильнее Примарха впечатлило иное — он смотрел на эти орудия, и не видел ни единой слабости или огреха в их структуре. Тот невысокий кузнец-торговец, что прибыл в город в качестве представителя своего клана, привёз творения столь гениального кузнеца, что даже сам Олимпиец не мог его не уважать. Это было не просто оружие, а настоящие произведения искусства, которым и он сам мог гордиться. И тот факт, что он впервые увидел свою любимую артиллерию, даже в такой примитивной форме, только сильнее смягчало его сердце.

— …Впечатляет, — кивнув на гигантский молот Пертурабо, кратко сказал начавший курить рыжий гном. Его лицо не выражало никаких эмоций, и только по блеску в глазах можно было заметить, насколько кузнец был поражён совершенному во всех аспектах оружию перед собой. Никогда ещё он не видел ничего столь идеального и при этом созданного не-гномами.

— Тоже, — качнув головой в сторону орудий, ответил Примарх. Гном ничего не ответил и просто спокойно кивнул, будто принимая оценку своего мастерства. — Желаешь присоединиться к моему походу по зачистке гор от крыс и гоблинов?

— Почему бы нет? — пожав плечами, ответил гном. — Только с кланом надо поговорить. Быть может, кто ещё с нами пойдёт.

Пертурабо с улыбкой ему кивнул. Впервые в этом мире он нашёл кого-то, с кем можно поговорить по делам, и он был действительно рад этому открытию.

Глава 19. Эльф, гном и крысолюд

Пертурабо с усмешкой оглядывал всех находящихся на его военном совете, и особенно он наслаждался удивлением в глазах его «союзников». Было вполне очевидно, что до начала планирования зачистки гор они ни разу не встречались, отчего мало кто мог поверить в возможности Примарха собрать столь разношёрстную, и самое важное, влиятельную компанию.

Представители Империи и Бретоннии сидели за одним столом и вели спокойную беседу с обсуждением политики региона и происходящих вокруг стремительных изменений. Дипломаты двух самых крупных человеческих государств, к удивлению даже самого Олимпийца, не испытывали проблем к своим соседям и обращались друг к другу практически как к настоящим союзникам. И судя по тому, какие специфичные взгляды они бросали в сторону Пертурабо, сейчас они также были готовы встать плечом к плечу ради борьбы с общим врагом.

Куда менее дружелюбно и более специфично проходила встреча эльфов с гномами. Уже знакомый Примарху гениальный кузнец даже не произносил слов и просто прожигал взглядом эльфийского дипломата, параллельно куря что-то из своей трубки. Сын Императора не сильно интересовался историей нелюдей этого мира, однако даже он знал, что эти два вида связывает древняя и очень кровопролитная война, недовольные исходом которой остались до сих пор. И именно из-за этого длинноухие долгожители с лишёнными эмоций ликами смотрели в сторону, будто даже не замечая мелкорослых старых врагов.

Среди его личных слуг были только Рене, возглавлявший группу хмурых рыцарей, больше всех желавших зачистки гор, а также Тила, сейчас болтавшая с улыбающейся и богато выглядящей женщиной в тоге, прибывшей прямо из Тилеи. Города государства по ту сторону Тирранских гор также желали наконец-то разобраться с вечной угрозой монстров, спящих в тех тёмных и мрачных пещерах, а потому предложение похода восприняли положительно. И хотя у Примарха были слабые надежды на то, что наёмница добьётся хоть чего-то, но, к своему удивлению, та быстро нашла язык с этой дамой.

Даже ему было забавно наблюдать за всеми этими группами, которых он смог объединить за столь до смешного малый срок. Быть может, его братья были правы, когда говорили, что дипломатией можно решать проблемы лучше, чем жарой орудий?

Олимпиец желал больше поразмышлять над этой идеей, но только после зачищающего крестового похода, в котором он выжжет всех нелюдей, засевших в регионе, что законно принадлежал Империума. Пусть ксеносы и не знали, что они своим существованием нарушают законы царства людей, но это были их проблемы. А потому пора начинать…

— Уважаемые, — привлекая всеобщее внимание, поднял голос Примарх, при этом выходя в центр зала. — Буду честен и скажу, что искренне рад встретить вас всех, объединившихся ради нашей великой миссии! Не со всеми из вас мы успели построить благоприятные отношения, но я всё равно рад, что вы оказались достаточно благоразумны, чтобы согласиться принять участие в нашем великом походе. Ибо от его результатов весь мир станет лучше. Потому как я планирую лично истребить величайших орочьих воевод, а также разрушить само сердце империи скавенов. Последние пусть и являются новым для меня врагом, но не встречал я ещё такого противника, которого нельзя сокрушить совместной работой и превосходящей огневой мощью.

Хотя Пертурабо и был куда ближе знаком с угрозами зеленокожих и троллей, но именно двуногие крысолюды были объективно главной угрозой Старому свету и всем человеческим государствам. Бесчисленные мелкие твари не только являются переносчиками чумы, но также опаснейшими и бесчестными монстрами, всегда сражающихся с численным преимуществом и использовавших самые грязные трюки в попытках выжрать себе больший кусок власти.

Интриганы и невероятно опасные инженеры, чьи технологии пусть и были созданы из полного мусора, но при этом оказались до удивительного развиты. И опаснее всего то, что эта быстроплодящаяся раса обитала в основном в горах и под землёй, где подобно злокачественной опухоли, быстро развивалась и росла, пожирая и так ограниченные ресурсы. И тот факт, что они могут в любой момент построить туннель под практически любым городом, чтобы попытаться тот тихо захватить, был лишь заключительным гвоздём в их гроб.

— …Даже мы обладаем лишь примерным представлением насчёт того, где находится Скавенгниль. Столица их империи окружена просто невообразимым количеством варп-камня, которые эти существа очень сильно любят использовать везде и во всём. И конкретно он сильно мешает нашим провидцам и пророкам, чтобы точно определить их местонахождение, — поклонившись и аккуратно взяв слово, произнёс представитель делегации эльфов. Однако стоящий рядом гном лишь хмыкнул на его слова.

— Ну а мы прекрасно знаем туннели до их главного логова, так как эти твари из века в век пытаются взять под контроль наши горы и захватить себе Убежища. Мы сможем указать вам дорогу до этого проклятого места, а также предложить всю необходимую помощь всего клана, чтобы сокрушить их. Слишком долго они мешали нам и слишком много крови пролили, чтобы оставить их в покое.

— …Как я и говорил, наши пророки не могут их увидеть, — будто даже не замечая гнома и его слова, продолжил свою речь эльфийский дипломат. — Однако мы можем предоставить своих магов, которые воспользуются их зависимостью от варп-камня и превратить последний в оружие, что принесёт нам победу. Если нам дадут время создать специальный ритуальный круг для проведения ритуала перенасыщения энергии, мы, возможно, даже сможем полностью подорвать весь их город и похоронить скавенов под ним.

— Империя также предложить боевую группу с целым отрядом наших лучших боевых магов. Скавены слишком долго пили кровь нашего государства, отчего мы должны если не истребить их вид, то хотя бы нанести удар, от которого они не скоро оправятся!

Эльф ничего не говорил о том, что думал насчёт людских магов, однако по его мягкой улыбке можно было понять, что он был не самого высокого о них мнения. Однако Пертурабо это сейчас не волновало, так как он был полностью сфокусирован на оставшихся двух союзниках.

— …Я уже обсуждала идею похода с другими главами городов-государств, и они все единогласно решили поддержать поход финансами и отправкой специальной армии наёмников. За последние десять лет мы трижды подвергались нападениям этих нелюдей, так что по-другому поступить просто не можем, — слегка пожав плечами, ответила женщина, продолжавшая с интересом осматривать Примарха с ног до головы.

— Наш король пока что занят делами королевства, но он готов отправить лучших из лучших ради столь важного дела, как зачистка этих проклятых монстров. Наша армия отправится в поход на эти порождения, и свет Леди будет направлять нам путь. Множество жриц уже согласилось, получив знамение Девы, — обжигающим взглядом смотря в сторону Пертурабо, ответил рыцарь. Однако сам Примарх совершенно не обращал внимания на этого недалёкого.

— Отлично. Хотя враг, без сомнений, безумно опасен, но с такими силами у нас будет шанс разгромить даже его. Я предлагаю начать поход прямо через месяц, когда все смогут подвести свои силы к Куэннелю. Отсюда мы отправимся сокрушать силы зла и очищать землю для тех, кто заслужит её.

Во взгляде всех присутствующих были отчётливо видные немые вопросы в сторону Пертурабо, но никто не решался высказывать их вслух. Ведь вопросы насчёт того, кто именно заслуживает землю, могут привести к скоропостижной и очень трагичной смерти заговорившего. И не один единственный сын Императора из присутствующих мог стать причиной подобного, так как регион, где сходились интересы сразу нескольких империй, был лакомым куском для слишком многих.

. . .

Пертурабо с интересом рассматривал женщину, зашедшую в его кабинет после всех разговоров. Причём судя по тому, что она проскочила незаметно для всей его стражи, перед ним была не обычная торговка и аристократка, а некто, обладающий хоть какими-то стоящими навыками. И Примарх куда больше уважал мастеров своего дела, а не тех, кто жил за счёт того, что правильно родился и наслаждался трудами других.

— …Вы не представляете, насколько приятно познакомиться с разумным вашего уровня влияния и силы, — томным голосом начала говорить черноволосая загорелая дама, подошедшая к сыну Императора. — Только представляете, каково постоянно находиться среди полных идиотов, лжецов и слабаков? Порой это выматывает куда сильнее, чем настоящее сражение с достойным противником. Последний хотя бы может заслужить уважение…

— У меня в голове ровно две теории. Либо вы слишком глупы, чтобы пытаться меня убить или завлечь своим телом, либо достаточно умны для попытки использовать меня в своей интриге. Нужно ли мне говорить, какая из версий меня интересует больше? И в каком из вариантов вы остаётесь живы и целы после нашей беседы?

— Вы довольно жестоки…

— Такова моя природа, — не показывая и толики положительных эмоций, хмуро ответил Пертурабо, скрестивший руки на груди. — Я создан для войны и следующих завоеваний в бесконечном цикле кровопролития и смертей. Вокруг меня умерло уже столько блистательных людей, что прекращаешь следить за конкретными личностями. А потому я не привык тратить время на людей, что не проживут и сотни лет. Говорите честно и открыто — чего вы желаете?

— Тилея уже который век находится в состоянии, когда многочисленные города государства конкурируют друг с другом под видом обычной торговли. Наша земля и ресурсы не безграничны, и их точно не хватает для утоления вечной жажды истинных владык этих мест. И я — это одна из многих подобных, кто желает куда большего. Не контроля над одним жалким городом, а власть над всем регионом. И если вы дадите мне своё слово, что поможете с этим, то согласна стать вашей верной слугой. Пока эти земли под моим контролем, они будут под вашим, ибо я готова принести вам вассальную клятву.

Пертурабо усмехнулся, после чего свёл руки за спиной и задумался. Вернее, сделал такой вид, так как подобный сценарий он проходил уже тысячи раз в своей жизни, отчего прекрасно знал, что будет делать дальше.

На большинстве захваченных им миров находились подобные личности, которые желали воспользоваться союзом с ним в собственных интересах. И хотя у Примарха сейчас не особенно много ресурсов в распоряжении, но сама аура вокруг него и факт того, что для победы над ним потребуется целая армия, давал умным людям пищу для размышлений и плетения интриг. И пусть Олимпиец был не лучшего мнения о подобных индивидах, готовых продать абсолютно всё ради собственной выгоды, но так как они были объективно полезны, он терпел их и активно использовал в своих планах.

— Цена моей помощи может быть чрезвычайно высока для вас. Да и откуда мне знать, что заполучив власть, вы не станете желать большего? Жажда власти — это опасный зверь, который в один момент может погубить всё, что имеет прямо здесь и сейчас.

— То, что вы можете убить меня прямо здесь и сейчас? — нервно усмехнувшись, произнесла она. — А также в любой другой момент, как того пожелаете. Ну и также потому, что я лично готова рискнуть всем, чтобы взобраться на вершину. Так что можете ожидать моих полных инвестиций, если согласитесь. Стоит вам провалиться, и я также останусь ни с чем.

— Если вы так уж просите отдать мне всё, что имеете, чтобы я подчинил ваши земли, то кто я такой, чтобы отказать? — с краткой усмешкой спросил Примарх. — Однако для начала вы расскажите мне все детали политики своего региона и назовёте несколько имен, которые больше всего помешают объединению. Перед походом нужно будет кое-что сделать…

Глава 20. Сборы, поход и сорок семь орков

Тила с нескрываемым интересом рассматривала огромную армию, что собралась у стен Куэннеля. И не только ей было приятно уже от того, что тысячи солдат не желали захватить это место и убить всех, кто стоял рядом с Примархом, но и просто забавно наблюдать за тем, как бывшие враги теперь были на их стороне.

Готовность чванливых эльфов сражаться плечом к плечу вместе с горделивыми гномами практически сводила с ума, однако, как ни странно, именно решения обычных людей смешили её больше всего. К её личному удивлению, рыцари Бретоннии оказались куда более предприимчивы и сговорчивы, когда поняли, что их клинки не могут принести им победу.

— …Король Леонкёр умён и мудр, он не будет тратить жизни его верных слуг на войну, которую не в состоянии выиграть. Именно подобное понимание отличает хорошего лидера от заведомо проигравшего.

— Неужели меня настолько просто считать? — с усмешкой произнесла девушка, тут же повернувшаяся спиной к окну и лицом к Рене. Вот только Монтерре явно не оценил её шутливого настроя.

— Ты не понимаешь, что мы встретим в этих горах, — сохраняя серьёзность, произнёс Рене. — Я видел там такие ужасы, что даже мощи целых армий не хватит для победы. И я говорю не только про легионы мутировавших крыс и обычных орков с гоблинами. Во тьме пещер этих древних гор скрываются такие твари, что даже сам наш Примарх может дрогнуть перед их напором…

— Знаешь, меня довольно давно интересовало — а как ты так ловко скачешь, будучи порезанным на кучу кусков? Будь ты даже самым богатым аристократом, способным оплатить работу зачарователей, ты не смог бы найти эти волшебные деревяшки вдали от цивилизации. Однако ты явно намекал, что потерял их во время какой-то своей миссии в горах. Следовательно, мне интересно знать, в какой именно промежуток между своим бегством и встречей с нами ты обрёл их? Неужели феи оказались достаточно милосердны, чтобы найти тебя и даровать новые конечности? А то как-то не верю, что ты бы добрался до леса на своей одной.

— Это не твоё дело, так как оно не имеет никакого отношения к тому, что грядёт. Будь они прокляты или заражены чёрной магией, как их давно бы заметили, — нахмурившись, махнул целой рукой аристократ, которому явно не нравилась поднятая тема. — Те, кто мне даровал возможность ходить, не прячется в глубинах столь мрачных и тёмных, что даже боги не решаются туда заглядывать. Там обитают те твари, против которых Примарх желает бросить кучку неготовых будущих смертников.

— Ну и чего ты тогда хочешь от меня? — скрестив руки на груди, произнесла также начавшая злиться девушка. — Чтобы я уговорила одного невероятно упрямого полубога не проводить поход, который обязан принести ему мировую славу, при этом удвоив, если не утроив размер его земель? Боюсь, что даже настоящим богам подобное было бы не под силу.

— Просто будь рядом с ним. Если с ним будет обычный смертный человек, который будет напоминать ему о хрупкости людских жизней, быть может, тогда он образумится в нужный момент.

— Готова поспорить на всё, чем владею, что подобное не произойдёт, однако ладно. Для меня это несложно, так как ничего не потребует и ни к чему не приведёт.

— Благодарю хотя бы за это, — устало выдохнув и опустив голову, произнёс Рене. — Ведь я также планирую сделать всё в своих силах, чтобы мы добились победы и не положили при этом целую армию ради этого. Пусть благословлят нас боги…

. . .

Пертурабо с хорошо скрываемой радостью глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Пусть армии, которые теперь находились под его контролем и были лишь бесконечно малой каплей по сравнению с тем, чем он заведовал ранее, но ему нравилась скорость его развития. Сейчас он управляет представителями величайших армий мира, а завтра будет править также и их землями.

И основание для подобного завоевания уже строилось на его глазах. Для начала ему нужно захватить и очистить эти горы, перейдя через которые он доберётся до Тилеи, которая также падёт перед ним подобно карточному домику. Раздробленные и воюющие друг с другом города государства были бессильны перед Примархом, который завоевал подобные ещё во времена, когда сам был практически ребёнком.

Но именно после их падения перед Олимпийцем их возможностей вместе со всеми ресурсами горных недр будет достаточно, чтобы создать полноценную технологичную армию, что захватит как Бретоннию, так и, возможно, саму Империю. За прошедшие недели он многое изучил о Сигмаре, но всё ещё не был уверен в том, что тот являлся его братом. Слишком много мистики и очевидных искажений фактов было в его истории, чтобы достоверно знать это по тем крупицам пропаганды, предоставленных ему.

Однажды Пертурабо дойдёт до их столицы и изучит самые хорошо скрытые манускрипты, но пока что подобное было лишь далеким планированием. Сейчас перед ним стояла задача добраться до самого крайнего аванпоста в горах, ранее принадлежавшего Бретоннии, а теперь ему. После этого им придётся детальнее ознакомиться с картами и донесениями разведчиков, отправленных исследовать проходы, про которые рассказали гномы.

Скавенгниль даже по одним словам отдалённо видевших это место представлял собой воистину безумное место. Расположенная в Гиблых топях прямо за Ирранскими горами, столица была окружена бесконечными болотами, переполненными нежитью и самыми разными мутантами, готовыми разорвать любое живое существо, рискнувшее достичь их земель. А ведь согласно прочтённым Примархом свиткам, когда-то это место было территорией людского государства, что только относительно недавно стало центром необъятной империи крысолюдей и прочих порождений их проклятого «бога».

До столицы скавенов можно было добраться двумя способами: либо самоубийственной попыткой двигаться под землёй, где крысолюды обладали неоспоримым преимуществом в знании своей родной территории, либо с помощью науки и чародейства обойти все трудности пересечения огромных отравленных болот.

И если техническая часть подготовки была на самом Пертурабо, с последним ему должны были помочь имперские и эльфийские маги, группы которых специально прибыли к его армии, чтобы создать стабильный проход к Скавенгнилю.

Вот только сын Императора не был безумцем, чтобы отправлять свою армию на эту бойню, а потому весь план уничтожения столицы крыс опирался на две составляющих — использовании малого отряда для подрыва тысяч тонн варп-камня, окружающих город, а затем следующей постепенной зачистки всех крыс, что вылезут и сами направятся к ним при сокрушении их «священного» города. И держать оборону в горах будет уже не настолько невозможной задачей.

Согласно донесениям гномов, верхняя часть города являлась огромным храмом и сборищем заводов с домами крысиной «аристократии», и именно под землёй сокрыты бесчисленные полчища тварей. И они будут готовы к тому, чтобы вычистить всех порождений, которые в бешенстве бросятся, чтобы истребить «еретиков», посмевших сокрушить символы их безумного бога.

В ходе похода они также будут вырезать всех попавшихся им на глаза орков, гоблинов и троллей, но то была второстепенная задача. Хотя зеленокожие и являлись заметной угрозой галактики, но здесь их влияние было сильно урезано. И как подозревал Примарх, во многом из-за самих крысолюдов, которые одним своим числом задавливали даже самые опасных и могучих орочьих лидеров.

Стоит угрозе скавенов если не полностью исчезнуть, а хотя бы значительно ослабнуть, как зеленокожие нелюди тут же могут поднять свой клыкастый лик и начать всеми силами пытаться закрепиться в этих землях, но и на этот случай Пертурабо был готов. Как-никак, он уже целыми веками сражался с орками, а потому прекрасно знал, как разбираться с этой угрозой самым эффективным из способов. И его армия только поможет в этом деле…

. . .

— …Что значит, они перегородили нам путь? Вы идиоты? Какой размер разведывательного отряда впереди и самого авангарда? Как вы ещё не смели каких-то жалких орков? Одного залпа орудий хватило бы, чтобы превратить их в кучу мяса!

— Господин, желаю напомнить, что именно вы отдавали приказ, требующий того, чтобы о любой встрече с потенциальным врагом предупреждали вас. Формально, эта группа всё равно является вражеской группировкой…

— Пять десятков орков — это не армия!

Если не врать самому себе, Пертурабо самую малость уважал этих безумных и не знающих ничего рационального варваров. Орки — это настоящее живое оружие войны, которое желает лишь разрушать и проливать кровь. У них нет культуры, цивилизации или даже настоящего страха перед смертью. Все они рождались и умирали воинами, которых сам Примарх бы с радостью встретил в рядах своей армии. Более идеального живого мяса для проверки поля боя на мины и прочие ловушки просто не найти.

Однако они были заклятыми врагами человечества, и именно чаще всего именно зеленокожие великаны доставали ему проблемы во время великого галактического крестового похода. А потому искусство их убийства он отработал уже до такого идеала, что сейчас искренне негодовал от того, что кто-то смел оставить их в живых!

— …Формально, мы насчитали ровно сорок семь орков, — поправив очки, произнёс один из его советников, ранее являвшимся каким-то лидером отряда наёмников, которые остались в Куэннеле и согласились работать с Олимпийцем. — Но они просят встречи с вами. Вернее, «с самым бальшим и сильным челавеком в вашей армии». Насколько я понял, они желают отправиться вместе с нами в поход, так как хотят отомстить крысам за убийство их воеводы. Я подумал, что, в целом, пол сотни хорошо вооружённых профессиональных воинов нам точно не помешают. Они также сообщили о том, что полностью снаряжены и готовы сражаться вместе с нами.

— Ты с ними там беседы что ли вёл?

— Они предложили переговоры, отпустив наших людей невредимыми. Я посчитал это достаточно необычной реакцией с их стороны, чтобы она могла вас заинтересовать.

Пертурабо совершенно не нравилась идея и дальше разбавлять его войсками отрядами ксеносов. Разумеется, Империум использовал редких наёмников среди нелюдей, а также призывал пришельцев, добровольно вступивших в величайшее государство галактики, но орки очень редко становились этим самым исключением. Они никогда не были готовы признать власть человека над собой, и лишь покупка услуг орочьих наёмников могла заставить их воевать друг с другом или прочими нелюдями.

Но чтобы они сами просились присоединиться к его силам? Это было уже что-то очень странное. И, возможно, действительно стоящего внимания самого Примарха. Ведь кто кроме него самого сможет разгадать ловушку до того, как орки приведут её в действие? Пусть они никогда не хвастались интеллектом, но нельзя недооценивать непредсказуемость безумного нечеловеческого разума.

— Хорошо, я лично встречусь с ними, — нахмурившись, спустя несколько секунд раздумий ответил Пертурабо. — Посмотрим, что там задумали эти чудовища. Однако если эта окажется их обычная манипуляция с попыткой быстро ликвидировать лидера армии, отвечать будешь лично ты…

. . .

— …Ну хорошо, признаю. Это действительно что-то новое. Даже по моим меркам.

Примарх с искренним удивлением смотрел на ровно сорок семь хорошо вооружённых орков? стоявших на одном колене перед ним. Зеленокожие были закованы в крепкие железные доспехи, чья грудь была украшена знаком клыкастой зеленой головы, пересечённую чёрным крестом. И все кроме одного орка также опустили к земле свои головы к земле. Только их лидер смотрел в сторону Пертурабо, пусть и не рискуя поднимать взгляд и смотреть прямо в глаза сыну Императора.

— Мы просим присоединиться к вашей священной войне, — на идеальном имперском без толики акцента произнёс самый большой орк, у которого был огромный шрам посреди лба, будто бы тот вскрывали и перешивали. — Шаманы говорили о великой войне, что покроет землю кровью подземных тварей, и мы желаем стать её частью. Пока мы не отомстим за нашего лидера и братьев, падших от их рук, мы не будем знать покоя!

— А ты удивительно умён для орка, раз можешь так говорить, — с интересом произнёс Примарх, детальнее приглядываясь к зеленокожему. Он видел множество слабых мест, из которых состояло его тело, но конкретно мозг и его несколько отделов отмечались в разуме Пертурабо отчётливо ясно. С его разумом, а также головами всех присутствующих орков, точно было что-то не так с физической точки зрения.

— Можете звать меня Грык. И подобный уровень интеллекта мучает меня с тех самых пор, как крысы поймали меня и использовали в своих экспериментах. Даже мне неизвестно, что стало со мной, однако я не желаю встречать правду. Мной движет желание разорвать их на части и отомстить за все муки! Меня, как и всех моих братьев, которые когда-то были частью куда большей орды, падшей от их подлых клинков!

— И вы согласны встать под моё командование? — подняв бровь, спросил Пертурабо. — Того, кто также убил множество ваших сородичей?

— Нам плевать на каких-то неназванных и неизвестных нам братьев. Мы желаем отомстить за свою банду и ваиводу!

Рёв пяти десятков орков был слышен, вероятно, даже самому последнему и далёкому солдату грядущей армии. Пертурабо же рассматривал их скорее с научной точки, желая узнать, как именно неизвестные учёные-крысолюды добились подобного успеха.

Ведь он сам вполне желал повторить его и создать лояльных себе, но невероятно сильных и стойких марионеток, которые бы рисковали своими жизнями заместо обычных людей. Сам Император человечества часто поднимал идею существования подобных воинов, когда заходила речь о своих сынах, а потому Пертурабо был бы не против воплотить подобное в жизнь. Ну или заранее раскрыть план скавенов, если те желали подобным образом внедрить своих шпионов в его войска — на этот случай он также будет готов перевернуть план и использовать его к своему благу.

— Чтобы стать частью моих войск, вы должны принять мою власть над вами и принять мои законы и порядки. Готовы ли вы на подобное? Соблюдать дисциплину, а также не трогать никого из моих слуг?

— Если вы клянётесь сокрушить этих поганых тварей, то мы пойдём хоть в саму бездну за вами! — подняв голову и ударив себя кулаком о грудь, уверенно рыкнул орк. Примарх же покачал головой, но всё равно не стал оспаривать слова этого безумца. Мало что в своей жизни он любил больше, чем наличие верных ему солдат, готовых отдать жизни по его приказу.

Глава 21. Грык

Сама дорога до гор и путешествие в их долинах прошла, к удивлению Пертурабо, невероятно легко. Имея в распоряжении эльфийских магов, способных видеть будущее и исследовать местность на сотни километров вокруг, ни одно нападение орков с гоблинами не стало для них неожиданностью. А благодаря имперским чародеям, все вопросы с тяжёлой дорогой и горными переходами решились с помощью контроля земной тверди.

Вот только Примарху никогда не нравилось так полагаться на силы магов. Даже во время Великого Крестового похода, когда он вёл миллиарды на завоевание сотен и тысяч планет, он старался не строить планы на основе нестабильных возможностей колдунов. И несмотря на то, что его брат-чародей всеми силами старался привить Олимпийцу хотя бы принятие полезности возможностей чародеев, он отказывался меняться.

Магия и все прочие дары варпа были по его мнению лишним инструментом, мешающим истинному прогрессу. И их горный переход был лучшим показателем подобного — сколько технологий не появились за историю этого мира, так как люди полагались на нестабильные чары вместо использования собственной головы? Какой толк от воздушной разведки, если псайкеры могут создать невидимый глаз прямо над лагерем орков? В чём смысл развивать технологии горной добычи, если маг мог взмахом руки добыть больше камня, чем сотня обычных людей?

Разумеется, чары всегда несли риск, что волшебник взорвётся из-за малейшей ошибки, но даже с такими рисками люди предпочитали полагаться на возможности жалких колдунов. И это выводило Пертурабо из себя…

Однако это чувство пропало в тот же миг, когда они наконец-то достигли крепости, где его разум тут же переключился на обдумывание новой темы. А именно замка Руж, самой крайней крепости в его подчинении, что расположена буквально посреди самих Ирранских горах.

Высокое белокаменное строение, построенное прямо на горе, даже по меркам Пертурабо казалось достойной крепостью. Вот только гигантские каменные башни и высокие стены на самой горе, защищающие внутренний двор не были самой высоко оценённой им частью. Куда больше ему нравилось то, что вся гора представляла собой одну огромную крепость, ставшую такой из-за сотен вырытых внутри туннелей, из-за которых взять штурмом такое произведение инженерного искусства было практически невозможно.

Разумеется, так как его строил обычный человек, а не мастер вроде Олимпийца, то в нём всё ещё имелись слабые места и возможные обходы обороны, но ничего, что он не решит за пару недель. А уже после них он сможет создать такую нерушимую крепость, что с местным уровнем технологий даже величайшим армиям мира придётся серьёзно потратиться, чтобы взять её.

Всё ещё оставалась угроза со стороны магов и сапёров, что могли попытаться подорвать крепость и все туннели внутри, но для Примарха подобные попытки были детской игрой. Ещё со времён своего детства, когда он в своей голове проводил разные варианты осады и защиты крепостей, Пертурабо нашёл один любопытный способ защиты…

— …Наши войска уже готовы занять крепость. Что вы прикажите делать с диверсионным отрядом?

Пертурабо нахмурился, так как его выбили из размышлений. Однако он быстро переключился и начал раздумывать над планами. Пусть механика осад всегда захватывала его сердце, которое билось практически только из желания Примарха строить и творить величайшие произведения инженерной мысли, но он никогда не забывал о настоящей работе.

— Сегодня всем дадим день отдыха, но завтра отправимся в Миральяно, — спустя секунду ответил Олимпиец. — Это будет наша последняя точка, перед отправлением в царство нелюдей. А потому пусть все наберутся духа и подготовятся к тому, что будет дальше. Каждый отобранный нами боец должен быть готов к тому, что может не вернуться из следующей части похода, отчего сегодня им допустимо устроить небольшой праздник.

Его советник кивнул, после чего направился на выход из шатра Примарха, который никогда не прекращал думать о будущем. И сейчас его план строился на двух частях — использовании диверсионного отряда для подрыва Скавенгниля, а также следующей зачистке всех подземных крыс, что вылезут на землю из желания отомстить Примарху.

Такова была натура этих поганых скавенов, которых он уже успел изучить по описывающим их книгам и рассказам всех, кто видел их вживую. Предатели, махинаторы, однако всё равно фанатично верящие в своего тёмного бога. И даже прекрасно понимая, что они полягут в этих землях, ксеносы всё равно будут ордами бросаться вперёд, лишь бы забрать жизнь Примарха. И единственной проблемой во всём его плана было быстрое отступление от топей до их крепости.

Всей армией идти в болота было бы полным безумием, а потому туда отправится лишь небольшой отряд, состоящий из магов и самых сильных представителей их похода, способных защитить первых. Не больше сотни, так как у всех других формирований слишком низкие шансы пройти незамеченными до самого сердца крысиной империи, а затем вернуться обратно до того, как их поймает полчище тварей.

Но не слишком быстро, разумеется — скавены подобны диким хищникам, а потому их нужно вести в ловушку, подставляя спину и показывая слабость. Только в таком случае эти трусливые монстры решатся на осаду Ружа, а не просто обойдут крепость и пойдут разорять его земли.

Разумеется, план не был лишён рисков, но он выполнял три его главные задачи. Не считая очевиднейшего уничтожения крупнейшего города скавенов и убийства многих десятков тысяч этих тварей, атаки нелюдей на горы очистит их от угроз зеленокожих и троллей, которые станут кормом разъярённой армии, что пойдёт к Ружу. И вот там их встретит личный «подарок» Олимпийца, который он готовил уже не один месяц. Вместе с его новым оружием массового поражения, огневой мощью гномов и чарами магов, он не оставит от ксеносов и следа.

Однако до этого прекрасного дня ещё нужно дожить. А до того, как они вообще достигнут пределов Скавенгниля, им также необходимо будет добраться до ещё одного города, где жили те, кто годами более-менее успешно сражался со скавенами. И не только им нужно будет пополнить припасы, но также перетянуть на свою сторону несколько профессионалов, которые могут поделиться своими знаниями и заработанным кровью опытом. И жители Миральяно для этого подходят идеально.

Этот город находится по ту сторону Ирранских гор, и является Тилейским городом-государством, наиболее знакомым с угрозой скавенов из-за ближайшего расположения к их столице. Старинный город является главной торговой точкой Бретоннией и Тилеей, и расположен прямо на перевале Новалоне — единственным доступным маршрутом через горы. И хотя он богат, но постоянные войны и угрозы со стороны нелюдей не позволили ему достичь гегемонии в регионе.

Первоначально, Пертурабо даже раздумывал, чтобы использовать его в качестве оборонительной точки, где примет основной удар скавенов, которые будут в ярости от уничтожения своей столицы, однако по итогу отказался от этой идеи из-за всех трудностей, что будут связаны с попыткой обороняться в крупной и густонаселённом городе.

В отличие от крепости, такое большое место, где и в мирное время постоянно замечают скавенов, обладает бесчисленным количеством слабых мест, которые Примарх не успеет ликвидировать даже в случае полного захвата власти.

Да и провернуть подобное при наличии представителей эльфов, гномов и имперцев с бретонцами будет замороченной задачей. И из-за всего этого он желал посетить это место исключительно ради того, чтобы заполучить наёмников «крысоловов», которые специализировались именно на борьбе со скавенами.

А то его нынешние войска пусть и впечатляли своим числом и разнообразием, но ему хотелось увеличить число людей в их рядах. С его нынешней «палитрой», Пертурабо уже начал сомневаться, не расслабил ли его этот примитивный мирок. Пусть его идеалы вечно будут крепкими, и он никогда не предаст идей отца, но выйти за границы допустимого? Даже сам Молот Олимпии был вынужден вечно следить за собой, чтобы подобного не произошло.

. . .

Грык с высоко поднятой головой смотрел на гигантский замок вдалеке, буквально вырытый в горе. Орк никогда не был настоящим воеводой, а потому даже не думал о тактике его взятия. Вместо этого он размышлял о том, сколько бы крови он с братьями бы пролил, пытаясь взять это нерушимое место. То была бы воистину великая битва, пусть и последняя для остатков их орды.

Однако в самый последний момент, когда перед его глазами уже встали картины умирающих защитников замка, Грык тряхнул головой и со всей силы сжал кулаки. Отдав клятву верности Примарху, он поклялся не вредить обычным людям. И как бы это не шло против его природы, но он сдержит своё слово, лишь бы отомстить своим истинным заклятым врагам. После этого он может собственным клинком покончить со своей бесчестной жизнью, но до этого пока ещё рано…

Он был вынужден прервать свои размышления, когда к нему на край горного обрыва подошли два человека. И хотя они были вооружены и не должны были здесь находиться, Грык принял их спокойным кивком, даже не прикасаясь к своему оружию.

— Не думаю, что у меня когда-нибудь выдастся более удачная возможность поговорить с кем-то из вас, а потому сейчас хочу переговорить с тобой и задать столько вопросов, сколько смогу.

— Поверить не могу, что ты заставила меня тебя сопровождать. До чего я только опустился? — покачав головой, произнёс Рене, стоявший рядом с девушкой и орком. И судя по тому, как его целая рука лежала на клинке, он был готов в любой миг покончить с жизнью нелюдя. Однако Грык лишь кивнул, увидев это, и принял обеспокоенность человека. Орк лучше прочих знал, насколько может быть опасен для слабого и хрупкого юдишки.

— Рад видеть вас здесь, но всё равно не могу не задать ключевой вопрос. Зачем вы пришли ко мне? Разве вы не должны праздновать и наслаждаться последним днём перед отправлением в бездну?

— Меня мутит праздновать в такой компашке, что там собралась. А его даже не взяли в поход и приказали остаться здесь, — с усмешкой произнесла Тил, кивнув в сторону нахмурившегося Рене. — Так что оставим невероятно интересные беседы имперцев с бретонцами, а также опустим все обмены колкостями между гномами и эльфами. Я хочу знать всё про вас!

— Рад видеть такой интерес в сторону нашей культуры, но быт моего народа действительно не стоит долгого обсуждения. Мы — это орудия войны, которые не знают ничего кроме неё. И даже несмотря на то, что мой разум повреждён, я всё равно осознаю это.

— Какой-то ты скучный для орка, — хмыкнув, с улыбкой произнесла мечница. — Где ваши глупые словечки? Где любовь к пиву? Ну не поверю, что вам ничего кроме войны и крови не нравится. Ну чтобы совсем ничего-ничего?

— Мы любим есть. А также золото, что хорошо блестит, — задумчиво подняв взгляд, произнёс Грык. — Мы уважаем ваивод и следуем за ними до последнего. Настолько, что он всегда должен быть у орды, чтобы она могла расти и продолжать свой поход. Без него нет и надежды на то, что мы выйдем победителями из достаточно большой войны. А как может получиться хорошая драка, если мы знаем, что не можем победить?

— Так почему сейчас вы просто не поборитесь, и не выберите нового воеводу? Или вы их по росту выбираете? — с искренним интересом спросила девушка. Однако Грык лишь покачал головой.

— Ты не понимаешь. Это будет не то, — покачав головой, ответил Грык. — Для начала мы должны отомстить за него, и именно тот, кто убьёт больше всего крысюков, заслужит звание называться нашим лидером и ваиводой. Таков порядок нашего клана!

— Странные вы ребята. Пусть и забавные, — пожав плечами, произнесла девушка. И орк ответил ей понимающим кивком.

— Какие есть. Таков закон орды…

. . .

Пертурабо не участвовал в празднике, и просто смотрел на него со стороны. Он никогда не любил праздники, и даже те редкие мероприятия, что проводились в его честь, часто проходили без его присутствия. Олимпиец прекратил любить подобное ещё со времён своей молодости, когда его приёмный отец проводил подобные пиры по каждому завоёванному городу. Их было столь много, что все смешались в одну нелицеприятную картину лицемерия и лжи…

— …А вы любите побыть в одиночестве, да? — спросил его подошедший эльфийский дипломат, сейчас державший бокал с вином. — У вас есть все возможности прямо сейчас выступить и окунуться в почитание окружающих, которые будут лебезить перед вами, однако всё равно держитесь в тени.

— Вы не понимаете, и никогда не поймёте. Мне без нужды незаслуженное почитание. Я заработаю почёт собственным трудом и достижениями. И вы уж точно не сможете его оценить по достоинству, — нахмурившись и скрестив руки на груди, ответил Примарх. Однако эльфийский дипломат только с пониманием поклонился и мягко улыбнулся.

— Я бы сказал, что вы их уже заработали, но давайте отталкиваться от вашего личного мнения. Просто задумайтесь — вы являетесь защитником человечества, и для вас я не более чем потенциальный враг. Однако разве мы сейчас не сражаемся ради одной цели? И не стоит ли прислушаться к мнению того, кто поставил очень многое на ваше выживание и успех? Ведь именно в моих интересах, чтобы вы выжили и победили, отчего я готов говорить правду и только правду.

— И что же такого умного вы можете сказать?

— То, что вам, как и многим другим из присутствующих, необходим этот праздник и отдых, — указав рукой в сторону блестящего мраморного зала, заполненного людьми, гномами и эльфами, ответил дипломат. — Ваш разум впечатляет, признаю, но ни один великий разумный не может жить без почитающего признания его действий. И пусть вы и верите, что личности в зале и будут вам лгать, но вы ведь умеете отличать ложь от правды? Так пойдите, услышьте слова тех, кого собрали, и проверьте, сколько из них лгут, а сколько будут искренне восхищаться вашим гением. Думаю, вы удивитесь, сколько из них будут искренне благодарить вас за возможности, появившиеся только благодаря вам… А если вам мало одной эмоциональной благодарности, так хотя бы узнаете, кому можно искренне доверять, а кому нет. Пусть ваша прагматичная сторона тоже будет спокойна.

Примарх перевёл взгляд в сторону зала, после чего обратно на эльфа. По его лицу было прекрасно видно, что ему сильно не нравилось слова ксеноса и то, что он фактически учил того. Однако Пертурабо был не из тех, кто устраивал бы истерику на ровном месте — он был куда выше этого. Поэтому он сделал вид, что понял слова эльфа, кивнул ему, а затем повернулся и направился к делегации в стороне. И не показывая и толики раздражения, Олимпиец подошёл к гномам, которые в это время вели воодушевлённую беседу о разных видах металла и их применении в кузнечестве. И Пертурабо присоединился к ней с первого же вздоха.

— …Ну и зачем я это только что сказал? — устало вздохнув, произнёс эльф, прежде чем залпом опустошить свой бокал.

Глава 22. Миральяно, топи и крысоловы

Миральяно был прекрасным городом узких улочек, изящных каналов и бесчисленных каменных дорог, однако не эти красоты больше всего впечатлили прибывшего туда Примарха. Более всего ему понравились головы крысолюдей, насаженные на пики, которые встречали любых странников, подошедших к стенам укреплённого города. И то была не какая-то дюжина пик с несколько головами на каждой — нет, по пяток черепов нелюдей было насажено на сотни копий, всаженных в земли возле главного прохода.

Пертурабо также нравилось то, с какой тщательностью и усердием местные подошли к планированию обороны. Так как сам город расположен на болотистой местности возле топей, сама осада в принципе была затруднена неудобной почвой.

И если дурак, строивший на такой местности, мог из-за такого слабого места повалить целые части крепости, то местный гений смог найти способ сделать их достаточно стабильными и даже использовать свойство земли для создания специально наклоненных башен, создававших прекрасное место для обстрела всей территории вокруг города. Но попытки взобраться на это место также были куда более затруднёнными по сравнению с обычными крепостями.

И всё было настолько достойно устроено, что Олимпиец сам начал признавать, что сильно недооценил местную защиту. Этот тилейский городишко явно был полностью готов в любой момент столкнуться с крысиной угрозой.

Сама внутренняя красота сотен дорогих особняков, статуй неизвестных ему личностей и посредственных фонтанов даже близко не так впечатляла его, как это делали идеальные детали обороны, которые мог ухватить только натренированный и привыкший к осадам глаз.

Где-то он встречал правильные тупики с железными клетками, ведущими в канализацию, куда можно было отступить при захвате города, либо, наоборот, поставить хорошую оборону против наступающих из земли крыс. Ну а где-то высокие и хорошо укреплённые церкви явно служили опорной точкой для сбора и наблюдения за большей частью города с высоты.

Тилейцы также ему нравились, несмотря на первое смешанное впечатление, оставшееся от Тилы. Проходя по городу, он видел загорелых и радостных людей, которые проводили своё свободное время в беседах, активных разговорах и даже, иногда, публичным чтением книг.

Мало какое примитивное общество могло позволить себе не только настолько высокий уровень грамотности среди всех, кто не принадлежал высшему сословию, но также само книгопечатание до изобретения специального пресса было дорогим удовольствием. Так что, либо местные учёные обогнали своих собратьев из Бретоннии и придумали средства удешевления печати, либо Миральяно был куда богаче земли рыцарей и Божественной девы. И он не отрицал, что обе из этих теорий были верны.

А ведь он ещё не видел самых любопытных ему личностей — наёмников-крысоловов…

Пертурабо лишь сильнее убедился, что Тилея будет идеальным центром завоевания мира. Не только это богатый и процветающий регион, расколотый на множество городов-государств, которые легко будет захватить в час нужды, но здесь также имелся самый важный ресурс из всех — умные и образованные люди, что станут прекрасной опорой Олимпийцу.

Да и культурно этот регион очень уж походил на его родной мир, что также играло на их пользу. А с учётом того, что здесь у него уже имелись знакомые, которые сами предлагали посодействовать и помочь с завоеванием, то он уже даже представлял, во что именно сможет в кратчайший срок обратить этот перспективный регион…

Их небольшой парад, привлёкший внимание, кажется, всех жителей города, окончился в самом центре Миральяно, возле гигантского многоэтажного особняка, барельеф фасада которого изображал змею, окутывающую башню.

То был знак местных владык города, а также фамильный герб той женщины, которую он уже однажды видел и с которой провёл одну продуктивную приватную беседу. И черноволосая загорелая дама в дорогом шёлковом платье с лёгким аристократичным поклоном и вежливой улыбкой встретила его у самого входа. Но не сказав ещё ни слова, они оба зашли внутрь особняка, оставив своих слуг за пределами здания. Таковы были странные традиции Тилейцев, и Примарха было слишком наплевать на них, чтобы как-то противиться. Куда проще было сразу перейти к разговору:

— Рада приветствовать вас, уважаемый и бесконечно дорогой, господин. Долчеллата Белладона к вашим услугам. И если вы до сих пор чтите наше соглашение, то можете мне верить в широкий спектр моих возможностей, которые в таком случае являются вашими, — певучим голосом произнесла улыбающаяся женщина, начавшая вести сына Императора к своему кабинету.

— Мне понравился ваш город, — кивнув, произнёс Примарх, подошедший к дорогому рабочему столу из чёрного дерева. Он сам был заставлен различными драгоценными статуэтками, которые свидетельствовали о богатстве женщины. — Человек, планировавший его оборону был истинным гением.

— Таков великий Леонардо де Миральяно. Как понимаете, мы невероятно чтим и ценим его достижения, — кивнув, ответила женщина. — Однако также высоко оценим и ваши, если вы преуспеете в своём походе. А потому мы готовы предоставить свою помощь в качестве припасов и обещанных мною наёмников. Дюжина лучших крысоловов, каждый из которых убил сотни скавенов на своём веку…

— Смехотворные цифры. Мне нужно куда больше.

— Наш город является одним из торговых центров всей Тилеи, и его защита должна быть соответствующей. Особенно если вы действительно разворошите скавенов достаточно, чтобы они полезли из всех щелей. Из-за близкого расположения Миральяно, наш город обязательно попадёт под атаку.

— Когда я сокрушу сердце их поганой империи, вам больше не придётся волноваться об угрозе каких-то крыс. Но чтобы это произошло, мне необходимы все силы, которые вы можете предоставить без серьёзного ослабления города.

Женщина хмыкнула, после чего подошла к деревянному винному шкафу. Быстро разлив вино по двум бокалам, она молча предложила один из них Примарху, который отказался от него, покачав головой. Однако сама женщина всё равно взяла свой. И после одного глотка, она начала свою речь:

— Вы знаете, в чём самая главная опасность скавенов? Их число безмерно, тёмное колдовство смертельно опасно, а безумные технологии не поддаются людским умам. Однако именно их бесконечная подземная империя, представляющая собой тысячи связанных туннелей, делают их опаснейшей угрозой. Вы можете сейчас разрушить всю их столицу до основания, но всех крысолюдов, скрывающихся под землёй, всё равно не перебьёте. Даже в случае полной вашей победы, они затаятся, начнут плодиться и уже через пару десятилетий вы встретите восстановившийся рой, который уже будет знаком с вами и всеми вашими приёмами. И, можете верить мне, они ударят в самый неприятный момент, когда вы будете совершенно не готовы. Такова их коварная сущность.

— Я разобрался в их биологии, и эту их особенность также учёл в своём плане. А потому можете быть уверены, что после того, что я сделаю, эти крысы даже в лучшем для них случае будут восстанавливаться веками. Однако если пройдёт как надо, их угроза уже никогда не вернёт былую численность.

Белладона дрогнула, когда ощутила на себе подавляющую ауру Примарха. Хрупкой женщине и так было непросто, находясь в компании трёхметрового великана, но до этих пор она старалась держаться. Вот только из-за и так горящего в ней желания уничтожить крыс, она была вынуждена сдаться и кивнуть. Жительница города, что веками страдал от этой напасти, была готова на очень многое, чтобы наконец-то истребить своих заклятых врагов.

— Мы готовы предоставить половину наших крысоловов. Больше не можем отдать, так как в таком случае город может пасть от неожиданной атаки из канализации.

— Уже куда лучше. Но не волнуйтесь, я вернусь с победоносными новостями. Что чистка земель от вредителей прошла успешно, — с холодной усмешкой ответил Примарх.

. . .

Дорога от Миральяно до края Гиблых топей заняла всего несколько часов, отчего выйдя утром, они дошли к середине дня. Однако в месте, где из-за смога даже нельзя было увидеть солнце над головой, а воздух был лишён ветра и наполнялся кислотным нестерпимым запахом отходов, было трудно различить полдень и вечер. Вот только благодаря созданному Примархом компасу, они смогли добраться до нужной точки, где их движение кардинально изменится…

— И мы должны двигаться здесь? А места получше точно не найти? — едва слышно произнесла Тил, которая всё ещё не привыкла носить противогаз и костюм химической защиты. Было вообще чудо, что Пертурабо успел создать их аналоги с учётом местных технологий, однако именно на удобстве он срезал все углы. Лучше быть живым, пусть и в максимально неудобной одежде.

— Если бы разобраться с этими крысами было легко, этим бы давно кто-то занялся. Однако посмотри какие силы пришлось собрать, просто, чтобы заполучить шанс на победу?

— Понимаю, но я бы всё равно предпочла, чтобы мы добрались до города по воздуху, а затем также просто вернулись обратно. Ты же проводил какие-то эксперименты с летающими шарами и железными птицами — ну так и где результаты?

Пертурабо раздражённо махнул головой. Он действительно всё это время пытался создать продвинутый воздушный транспорт, но пока что ничего из его творений не могло сравниться с самым обычным магом, поднимающим себя в воздух.

И хотя далеко не каждый чародей обладал подобными навыками, но перфекционист внутри Пертурабо не мог себе позволить выпустить посредственное средство. В чём вообще была бы от него польза, если маги способны создать лучшие решения?

Единственное, что останавливало Примарха от создания продвинутой авиации, было полное отсутствие промышленности и достаточно развитой науки.

И хотя он знал в какую сторону нужно двигаться, срезая многие углы путём использования технологических решений типичных колонистов примитивных миров, но даже сам сын Императора не мог за год сделать то, на что требовались многие века. В лучшем случае, пока что он мог создать технологию, опережающую остальной на пару-тройку столетий вперёд.

Но куда большая проблема была в том, что Болотные топи были покрыты ужасающим ядовитым смогом, а также отравленной, практически кислотной водой, которая убьёт обычного человека после первого глотка. Однако даже просто прикасаться к ней было плохой затеей из-за всех болезней, проклятий и химикатов, наполняющих место жительства бесчисленных подземных тварей.

Лететь в этом смоге было практически невозможно, так как он мешал любому не магическому обзору. Но если забыть про тот факт, что силы чародеев не бесконечны, то также вставала проблема того, что даже с помощью чар было тяжкой задачей добраться до нужной точки из-за количества варп-камней вокруг, мешающих любому тонкому чародейству.

Запечатанный в минерал магический хаос желал любой ценой изменить всё, что попадалось в его радиус, и даже самые стойкие чары не были исключением. А потому особенно высок был риск, что они просто упадут с высоты на землю, если подлетят к особенно большому куску нестабильного в плане волшебства камня.

Двигаться под землёй было ещё большим самоубийством, а потому приходилось использовать самый прямой, пусть и неудобный вариант. Тот, который вынуждены использовать сами скавены…

— Сами крысюки редко двигаются по топям, и чаще всего проходят под землёй, — хмуро произнёс один из крысоловов, подошедших поближе к гнилому берегу. — Но редкие патрули тут всё равно имеются. Они же для переправы используют деревянные плоты, бочки и скелеты обглоданных черепах. Я знаю примерный маршрут этих проверяющих, а потому мы сможем обойти их всех, если не встретим какие-то неожиданные проблемы по пути.

Примарх одним кивком приказал слугам готовить их плот, части которого всё это время несли его слуги. Чтобы перевезти около сотни гуманоидов, потребуется немало подобных плавательных средств, отчего Пертурабо решил специально разработать модульную систему, где из кучи деревянных и железных пластин, соединяющихся специальными болтами. Их Олимпийцу также пришлось создать самому.

Однако и результат долгой работы оправдывал себя — всего за полчаса они успели создать десяток укреплённых плотов, которые не только хорошо защищают находящихся внутри, но также позволяют перевозить многочисленные припасы с собой. Его ключевое оружие находилось на плоте, который был в полном распоряжении самого Пертурабо, не подпускающего к нему никого. И хотя из-за этого ему самому пришлось грести, но гарантия выполнения их плана стоило того. Победа стоила всего.

Глава 23. Ещё больше болот

Несмотря на все приготовления, путешествия по мёртвым проклятым топям нельзя было назвать приятным опытом. Во многом, разумеется, из-за ядовитого смога, из-за которого было практически невозможно разглядеть, куда именно плывёшь и какие угрозы могут поджидать совсем рядом.

Как и самим скавенам, объединённым войскам приходилось полагаться на специальные устройства вроде компасов, а также на самый обычный слух. Но будучи полностью покрытым в специальные костюмы химической защиты, последний был не настолько точен, как обычно.

Плохой была и идея заглядывать и смотреть в чёрную липкую воду, по которой они плыли. Даже не касаясь самой воды и мутировавших преображённых растений, так и жаждущих поймать живую плоть, слишком долгое наблюдение за этой непроглядной водной бездной могло привлечь самых ужасных тварей, что населяли самое проклятое болото мира.

И пусть наука со здравым смыслом и твердили, что ничто не должно выжить здесь, но никогда не стоило отбрасывать такой вариант. Особенно не в месте, что известно миллионами тварей, способных выжить везде и при каких угодно условиях.

Пертурабо никогда не любил сражаться в болотах. У него в принципе был ограниченный опыт водных сражений, которые он никогда не ценил. Сражение на земле, воздухе или в космической пустоте не зависели так сильно от неустойчивых и невозможных к предугадыванию элементов вроде погоды или движения волн. Олимпийцу совершенно не нравилось, что под ним не было твёрдой опоры и что стоит им случайно наткнуться на мель, как всё их запланированное движение застопорится.

Не говоря уже о том, что тут имелись и другого рода противникам, которые могли сильно помешать им…

— Северо-запад. Потребуется помощь «жриц», — практически выплюнув слова, произнёс Примарх, всё это время уверенно смотревший в непроглядный смог и прислушивавшийся к каждому движению. Его сверхчеловеческая биология была неуязвима к местным ядам и токсинам, отчего он носил лишь минимальную защиту от кислот и маску, защищающую глаза. А потому как его слух оставался остр, как никогда, он смог заранее заметить плывущих к нему оживших мертвецов, вздувшихся и мутировавших из-за влияния местной воды.

И пусть ему сильно не нравилось даже просто приказывать слугам ложных богов, но сейчас то был самый эффективный вариант. Стоило несколько скованным в защитных костюмах монахиням кивнуть и тут же схватить друг друга за руки, как после этого они начали в унисон читать молитву. И прежде чем нежить добралась до первого плота, поток белого света покрыл тела мертвецов, чтобы затем в одной вспышке очистить их от всякой скверны, испепелив на месте.

Сын Императора даже понятия не имел, кто мог поднять этих существ, но сейчас ему было точно не до этого. Первые появившиеся немёртвые были лишь знаком того, что они приближались к городу крысолюдей, а потому требовалось сфокусироваться на другом.

С высокой вероятностью, они могли наткнуться на патрули или случайно плывших прочих крыс, что своим писклявым криком выдадут их местоположение тысячам тварей. Из-за этого их арбалеты уже были наизготове — в случае обнаружения требовалось убить всех крыс до того, как они откроют свои пасти.

Никто из плывших потому и не разговаривал, сохраняя кристальную, пусть и напрягающую тишину. Они спокойно плыли, двигаясь к своей цели и с каждым метром даже лишённые дара чародейства всё сильнее ощущали давление, исходившее от столицы скавенов. И лишь далёкие чёрные столбы, возвышавшиеся до самого неба, начинали проглядываться через туман. Вот только даже через несколько часов странствий он не стали ближе — их колоссальная фигура, приглядывающаяся даже через туман, лишь казалась всё более устрашающей.

Всё изменилось ровно в один момент, когда все лодки одновременно остановились, увидев знак Примарха, приказывающего об этом. Каждый из сотни воинов концентрировался на звуках и морской глади, но даже спустя несколько минут ничего не произошло. А потому личности, наименее стрессоустойчивые и готовые к подобному, начали сдавать:

— …Мы прибыли? — шёпотом спросила Тил, наклонившаяся к эльфийской чародейке, что сидела на плоту рядом с ней. Та покачала головой, и ещё более тихо ответила только спустя несколько секунд.

— Ещё нет. Впереди засада. Я чувствую их проклятые души.

Пертурабо новым взмахом руки остановил все переговоры. Все тут же замолчали, пока он сам стал внимательнее прислушиваться к писклявым, едва слышным голосам, которые были слышны где-то вдалеке.

Он слышал несколько лодок, что двигались примерно в их сторону, однако за несколько минут до столкновения, те резко остановились. Примарх не был идиотом и понимал, что это могло произойти только по двум причинам — либо их нашли и сейчас пытались передать информацию об этом, либо у рядом проплывавших скавенов появились собственные проблемы.

Несмотря на то, что именно крысолюды властвовали на этом болоте, их вид любил устраивать бесконечные сражения друг с другом, из-за чего некоторые, когда-то великие кланы, могли за ночь исчезнуть во внутренней борьбе с десятком группировок иных крыс. И так как скавены не были самыми разумными индивидами, жадность некоторых особенно мало интеллектуальных крыс могла заставить их напасть на смотрителей границ их же государства.

А потому нужно было быстро решать — атаковать или продолжать прятаться? Пертурабо мог и сам отправиться, чтобы исследовать проделки скавенов, но пусть местный воздух и был для него практически безвреден, вода могла стать проблемой даже для него. Всё-таки, его дар был связан с его интеллектом и умением находить слабости, а не стойкостью и сопротивлению сильнейшим ядам, как у одного другого его брата.

Поэтому сейчас ему приходилось рисковать по-другому, и использовать одно творение, которое было создано в содействии с гномьими инженерами. Для него самого было слишком муторно с нуля создавать достойный порох, а потому закупив у них часть, он смог создать несколько достойнейших разрывных гранат.

И бросив их в сторону плотов крысолюдей, все через несколько секунд раздался оглушительный взрыв, крики с визгами, а также мольбы на неизвестном, явно нечеловеческом языке, когда подводные болотные твари стали доедать тех, кому не повезло упасть в мутные тёмные воды.

Как ни странно, но именно подобный грубый метод решения проблем был наименее подозрительным способом разобраться со скавенами на их территории. В месте, где взрывы и работающие на безумном колдовстве технологии каждый день убивали своих изобретателей, подобный случай с гибелью крыс не будет волновать абсолютно никого.

Даже если эти скавены вели с кем-то войну, их противники только отступят, не желая встречаться с поднявшимися из глубин монстрами. И пусть силы Похода, собранного Пертурабо, также будут вынуждены несколько изменить свой маршрут, но отсутствие проблем по пути однозначно стоило того. Они должны были экономить свои силы, так как бездна, что ожидает их в конце дороги, не потерпит слабости…

. . .

Скавенгниль даже издалека походил на гигантскую язву на теле земли — очевидно неестественную, испускающую пары неизвестного зелёного газа и смердящую даже через специальные защитные маски. Ядовито-жёлтое свечение исходило из трещин в земле, и бесконечные крики заполняли пространство города, что состоял из бесконечных чёрных зданий, похожих на кривые гвозди, вбитые в недра земли и окружённые высохшими мёртвыми деревьями.

Вокруг него уже не было непроглядного смога, но, казалось, крысолюды специально приложили усилия, чтобы убрать его на самой территории своего «священного города». У Примарха было чувство, будто они даже гордились уродством своей столицы и сотнями статуй огромной рогатой крысы, что должны воплощать их проклятого бога.

Самих нелюдей в городе было столько, что даже сыну Императора потребовалось время, чтобы оценить их число. Десятки, сотни тысяч метровых грязных тварей, которые вели совершенно непознаваемый для обычного человека безумный образ жизни. Их торговля и обычная жизнь скорее походила на непрекращающуюся бойню, где одни твари пожирали других, тут же пытаясь занять место ещё повыше. Абсолютный беспорядок и хаос, где невозможно достоверно понять, кто и где кого предаёт. И их внешний вид совершенно не улучшал положение.

Скавены были отвратительны даже по меркам Пертурабо, встречавшем за свою жизнь множество уродливых ксеносов. Прямоходящие невысокие крысы с выпуклыми красными глазами, маленькими головами с гнилыми длинными зубами, которые постоянно щёлкали. Чаще всего их вытянутые грязные руки обладали кривыми пальцами, заканчивающимися острыми когтями, однако в плане конечностей скавены были очень разнообразны. Из-за мутаций, которыми мог похвастаться чуть ли не каждый второй крысолюд, количество пальцев практически у каждой из особей разнилось от трёх до шести или даже семи.

Но хуже всего было наблюдать за «творениями» этих тварей. И Пертурабо даже не имел в виду уродливых пухлых самок, что прямо на улицах города рожали новое потомство — как кузнеца и инженера его лично оскорбляли те чёрные безумные машины, пускавшие в небеса ядовитый смог и отравленные пары.

Примитивные механизмы пусть порой и превосходили творения местных людей, но абсолютно каждая из машин имела десятки, если не сотни нестабильных мест, из-за чего каждое устройство могло взорваться и убить своего создателя в любой момент. Из-за этого Олимпиец с первого же взгляда начал презирать этих ксеносов куда больше, чем кого-либо, кто ещё не вымер от его собственных рук.

Однако презрение не означало, что он их недооценивал. Изначально Пертурабо интересовала идея пробраться в самое сердце этой гнилой империи, чтобы выкрасть все секреты крысолюдей, но, оценив риски, он всё-таки отказался от затеи. Слишком высоки были риски застрять в этом месте и положить большую часть его союзников, если хотя бы одна достаточно громкая крыса узнает об их существовании. Не говоря уже о том, что пусть он и сильнее хоть миллиона этих тварей, но что будет если они бросят на него ещё больше своих гнилых тел?

Вместо проникновения в самое сердце, они планировали добраться до одной конкретной точки, где хранятся самые большие запасы варп-камня, детонация которого приведёт к катастрофическим последствиям для крыс. Ритуал, что проведут эльфы, сокрытые маскировкой имперских магов покажет порождениям, что происходит, когда молодая раса начинает огрызаться на всех остальных

Главная проблема была в самой нестабильной структуре варп-камня, что мог взорваться прямо посреди ритуала. Но для этого и нужен был Пертурабо вместе со жрицами Озерной богини — его возможность с одного взгляда видеть слабые места во всём позволяли ему предупредить магов о том, что может произойти какая-то проблема. Слуги Божественной Девы же могли своими молитвами попытаться хотя бы на время стабилизировать застывший хаос.

Это был самый рискованный момент во всём их плане, и Пертурабо он особенно не нравился тем, что если всё пойдёт по наихудшему сценарию, фактически, они ничего не могли поделать.

Однако подобное бы заставило его всё бросить и перестроить планы только если бы он всё ещё оставался молодым и неопытным генералом, который боится взять малейший риск. Риск раздражал его и выводил из себя, но любой разумный с опытом понимает, что порой он просто необходим. Особенно если на кону стояла великая победа…

Стоило их плотам добраться до потонувших бывших руин человеческого города, что когда-то процветал здесь, как Примарх отдал всем приказ о начале второй части их плана. Здесь их было особенно тяжко обнаружить, так как даже крысолюди редко задерживались в районе, где всё ещё практически отсутствовала твёрдая поверхность, а все туннели было тяжко прорывать из-за твёрдого грунта и развалин из неизвестного Пертурабо минерала, что не развалился даже под действием кислотной воды.

Когда все разумные скрылись за руинами, Примарх отдал отмашку людским магам, чтобы те начали свои заготовленные чары. К нему специально послали подобных профессионалов скрытного проникновения, так как именно от них было бы больше пользы в такой ситуации. И мастера Синих мантий тут же доказали это, обратив десятки плотов невидимыми, а также скрыв их запах и все звуки, исходившие от них.

Подобная магия была наиболее стабильна от всего местного безумия, так как даже в худшем случае, скавенов не удивить каким-то визуальным странностями. В месте, где галлюциногены являлись неотъемлемой частью воздуха, отсутствие подобного, наоборот, только бы смутило местных жителей.

Пертурабо был единственным, кому не требовались подобные чары. И подобное было совершено не только из-за желания сэкономить не бесконечные силы чародеев — ему просто не требовались какие-то. Когда Примарх желал скрыться, он мог это сделать даже на прямой зоне видимости. Именно ему предстояло вести своих воинов вперёд, а потому он не собирался полагаться на какие-то чары. Его личных возможностей уже было предостаточно.

Часть войск останется здесь, чтобы оберегать их способ к отступлению, и лишь треть потребуется, чтобы сокрушить этот проклятый город. И сын Императора человечества не собирался упускать такую превосходную возможность лично плюнуть на все достижения этих «инженеров».

Глава 24. предатели, мутанты и подлецы

Согласно донесениям крысоловов и магов-прорицателей, два самых больших скопления варп-камня можно было найти в самом главном храме Рогатой крысы, проклятого божества скавенов, а также глубоко под землёй в специальных рудниках, где его в основном и добывали. И пусть идея разрушить церковь омерзительного бога казалась Пертурабо невероятно манящей, но даже он был вынужден признать, что даже в лучшем случае, из центра и самого защищённого здания в городе лишь он выйдет живым. Все остальные его соратники останутся лежать холодными телами под ногами неисчислимых легионов.

А потому их целью были шахты. И хотя казалось, что взрыв глубоко под землёй не настолько повредит городу, но на самом деле он куда сильнее ударит по цивилизации крысолюдей, чем простое разрушение надземных зданий. Ведь стоит только дестабилизировать землю и подземные туннели, как весь Скавенгниль начнёт провалиться и тем самым собой задавливать все строения под собой. А это были многие километры трущоб и заводов, заполненных ничем кроме крыс…

Но и попасть под землю было не самой простой задачей. Даже несмотря на то, что с территории руин благодаря разваленным зданиям и остаткам плотной земли можно было без помощи лодок добраться до города, с каждым шагом люди и эльфы всё сильнее ощущали давление безумия, будто бы пропитавшего саму суть этого города. И обычный распорядок дня скавенов, казалось, идеально вписывался в эту атмосферу.

Тысячи мелких крысиных гуманоидов неразборчиво носились из стороны в сторону, что-то противно пищал и иногда даже сражаясь друг с другом. Чаще всего подобное происходило из-за воровства одной крысы у другой, но иногда смертельные битвы разгорались, казалось бы, без какой-либо причины. Крысы просто набрасывались друг на друга, и раздирали противника до тех пор, пока последний не переставал двигаться и тем самым больше не мешал другому съесть себя.

Гротескный образ некоторых крысолюдов также мог испугать даже самых опытных из членов похода. Пусть большинство скавенов были невысокы, грязны и обладали горящими глазами-точечками, порой встречались и настоящие гиганты, скорее походившие на огров, которых мелкие крысы вели за самый настоящий железный поводок. Покрытые шрамами и с металлическими штырями, выбивающимися из кожи, эти стражники смотрели на всех остальных крысолюдов с такой жаждой и голодом, что даже самые безумные из нелюдей не рисковали к ним подходить.

Были заметны и жрецы, что гордо шли меж огромных каменных шпилей в окружении десятков стражников, закованных в костяные доспехи и вооружённых чем-то вроде ржавых пик. Закутанные в тёмно-зелёные мантии и державшие свои «священные» текста в грязном кожаном переплёте, вестников Рогатой крысы буквально окружала аура гниения и разложения.

И когда взгляд Пертурабо пересёкся с взглядом этой особенно важной крысы, последняя нахмурилась и уже открыла рот, чтобы завизжать. Но прежде чем что-либо успело произойти, Примарх одним броском камня размозжил ей голову, после чего тут же скрылся в тенях между камней. Стражи вокруг уже мёртвого жреца закричали и зарычали, тут же начав бросаться на всех окружающих крысолюдей и разрывать тех на части. Однако никто так и не заметил сына Императора.

Олимпиец редко пользовался этим своим навыком сверхчеловеческой скрытности, и всё потому, что раньше ему не требовалось так близко к лицу встречать угрозу и разбираться со всем с помощью собственных же сил. Слишком это был варварский и неэффективный подход при наличии целых армад и многомиллионных армий… которых у него сейчас не было. А потому не было и другого выбора.

Но у подобного опыта было и нечто хорошее — лично поработав «в поле», он стал куда больше ценить своих братьев, которые постоянно занимались подобным. И пусть раньше Пертурабо невероятно гордился своим даром, что делал из него величайшего генерала и учёного Империума, но теперь он куда сильнее желал дары своих братьев.

И если раньше его просто раздражало то, что с самого открытия дара он постоянно видел бреши в реальности и ошибки во всём вокруг, то теперь он просто понял, насколько полноценная невидимость или предвидение были бы полезнее. Некоторые его братья смогли бы в одиночку по самим улицам пройти до самих рудников, оставшись при этом абсолютно незамеченными. У него же отсутствовала такая возможность, отчего порой приходилось работать грязно и прятаться где получится. Полезный опыт, но только из-за понимания собственной слабости в этой сфере Пертурабо и не бросил всё и не начал бойню.

В любом случае, они всё равно успешно продвигались, так как крысиному народу было глубоко плевать на всё вокруг них. Скавены были погружены в свои личные разборки и, казалось, сама концепция того, что кто-то кроме них самих может представлять для них угрозу, казалось им совершенно невозможной. Именно из-за этого все их меры защиты были сделаны против других крысиных кланов. Однако Пертурабо был только рад воспользоваться их самомнением.

Их путь лежал через окраинный рынок работорговцев, вплоть до территории конкретного клана, заведовавшего основным спуском до шахт. Конкретно он был одним из богатейших среди всех крысиных знатных домов, но его внутреннее устройство и многое другое было уже известно Примарху, отчего проникновение не было невозможным. Пусть из сумасшедших крысолюдов действительно тяжело вырвать информацию, вот только за десятки лет конфликтов крысоловы Миральяно научились даже подобному тонкому навыку.

А потому они знали заранее, каких именно охранников необходимо было ликвидировать из арбалета до того, как те успели бы поднять тревогу. Пертурабо расправился с десятком бронированных нелюдей менее чем за две секунды, после чего смог взмахнуть своим союзникам и тем самым позвать их за собой. Те тут же полезли из теней и стали заходить в одну из разрушенных стен замка, которая сейчас скорее походила на одну большую заваленную груду камня и которая была переполнена кислотными отходами, мусором и трупами сотен знатных скавенов.

Когда-то одно из инженерных достижений человечества теперь служило кладбищем для крысиных богачей, а также единственным способом незаметно провести его отряд вперёд. И пусть отвратительные виды заставляли содрогаться даже древних эльфов и опытных крысоловов, но то был единственный вариант. А потому они двигались вперёд, несмотря ни на что.

Порой приходилось останавливаться, так как крысы за стенами устраивали какую-то возню и кричали друг на друга особенно громко, но по итогу их странствие прошло успешно. Они достигли очередного гигантского чёрного каменного штыря, угрожающе торчавшего из земли, вокруг которого постоянно крутились бронированные крысиные стражники и огромные крысоогры, вооружённые кирками и молотами. И вот их всех уже невозможно будет быстро перестрелять и подставить всё похожим на нападение конкурентов, так как те могли быстро забежать в свою крепость и забаррикадироваться.

И хотя можно было положиться на магическую маскировку, но Пертурабо всей душой не желал полностью полагаться на чары. А потому он воспользовался старым, как сам мир, трюком. Сорвав с пояса несколько дымовых гранат и бросив их в сторону крыс, он затем сделал нечеловечески быстрый рывок в чёрный смог. И хотя скавены кричали от непонимания, но его молот быстро заставлял их заткнуться.

У Олимпийца был достаточно хороший слух, чтобы даже без зрения найти всех писклявивших и орущих ксеносов, а потому и точность его ударов была превосходна. Менее чем за десяток секунд, все уже валялись на земле. А его союзники могли спокойно пройти через каменные ворота, украшенные гигантским черепом очередного крысиного мутанта.

И последним, что увидел Пертурабо перед тем как зайти — так это ещё больше крыс, что набросились на мёртвые тела, стоило смогу развеяться. Абсолютно никого не заботило потенциальное проникновение, так как все были заняты каннибализмом и мародёрством, из-за которого началась ещё большая бойня. Причём, как он заметил по доспехам некоторых пришедших скавенов, среди желавших заполучить вещи падших были и прочие представители этого же клана.

Таковы были странные обычаи крысолюдов. Пока они не знали, что к ним явился враг из внешнего мира, их нисколько не волновали смерти своих сородичей. Для каждого скавена были важны только две вещи — собственное благополучие и их бог. А потому стоит им только узнать, что кто-то посмел покуситься на земли их проклятого покровителя, как все бывшие ссоры мигом забудутся, кланы объединятся и пойдёт на верную смерть, лишь бы забрать жизнь своего врага.

По-своему эти странные обычаи были главной силой и слабостью крысолюдей. С одной стороны мало кто мог сравниться с их яростью во время подобных «святых походов», однако в мирное время их угроза была заметно снижена из-за бесконечных внутренних раздоров и борьбы за власть.

И понимая это, Пертурабо мог только усмехнуться — в отличие от них, человечество было куда более сплочено и едино. Стоит их Великому Крестовому Походу окончиться, и всем врагам Императора исчезнуть, как вся галактика заживёт в абсолютном мире и гармонии…

Закрыв за собой большие каменные ворота, Примарх и вся его команда оглядела место, что скорее походило на пещеру в гигантской горе, в которой трудом необразованных рабов вырыли полноценное помещение. Слишком неровными были стены, и слишком много слабых точек Олимпиец видел в этой конструкции, которая держалась на одной лишь вере крысолюдов. Ну а также на их собственных телах, чьи хребты буквально поддерживали собой столбы этого разваливающегося помещения. Примарх определённо оценил подобную любопытную идею.

С помощью магии обойти обычных, едва ли разумных крыс, оказалось лёгкой задачкой, сразу же после которой они отправились по коридорам вглубь тёмных шахт. Чем ближе они подходили к залежам варп-камня, тем сильнее начинали сбоить чары, и тем сильнее становилось давление, окружавшее всё это место. И пока у обычных людей просто начинала кружиться голова, а зрение будто бы сужалось, то у полноценных мастеров магии всё было куда хуже…

— Я слышу голоса, — с дрожью в голосе произнесла одна эльфийка, когда они прошли очередной патруль, охранявший проход к лестнице, по которой можно отправиться ниже. — Нерождённые души, что молят о том, чтобы я впустила их в своё тело и дала им шанс на жизнь. Они просто умоляют меня стать их матерью, что подарит им плоть и кровь…

— Ко мне пришли голоса, обещавшие мне вечную жизнь и избавление от любой боли. Они клялись, что более ничего в жизни не будет волновать меня, когда Он отдаст мне частичку своего бесконечного могущества. А ещё, кажется, я слышал мольбы моей умершей жены, что просит меня спасти её, — ответил нахмурившийся пожилой чародей, что сейчас со всеми силами сжимал руки и гневно смотрел в пустоту. Причём некоторые из людей готовы были поклясться, что видели в его глазах отражение утонувшей и плачущей женщины, которой не было в реальности.

— А я слышу, как меня обещают чему-то научить. Какому-то дару, что сделает богатейшей смертной из когда-либо жившей. Я буду править целыми городами и нациями, и со временем весь мир будет разделён между мной и ими. Говорят, что это честный обмен, — с придыханием произнесла Тил, чьи глаза сейчас слегка горели изумрудным огнём. Однако прежде чем порождения успели забрать чьи-либо души, Пертурабо одним словом привлёк всеобщее внимание к себе. И когда его аура придавила всех вокруг, видения отступили и сами демоны затаились. Остался слышен лишь его твёрдый, уверенный в себе голос:

— Ваша обязанность быть сильнее. Пока миссия не окончена, я запрещаю вам умирать и поддаваться пагубному влиянию местного колдовства. По крайней мере до того, как мы не победим, никто не имеет права мешать заданию.

— Умеешь же ты подбодрить…

Однако это всё равно помогло, и они продолжили свой путь. Стоило давлению, исходившему от его фигуры, как каждого будто бы облили холодной водой. И даже сами потусторонние сущности отступили, боясь гнева Примарха.

Спускаясь по длинным тёмным туннелям, освещённым лишь редкими зелёными фонарями, горящими на неизвестном даже Олимпийцу масле. Время от времени они убивали слишком любопытных крыс, но в месте, где постоянно происходило что-то странное, мало кто обращал внимание на какие-то странности. Местным просто было слишком плевать, чтобы осматривать вокруг и приглядываться к странно поднявшейся пыли. И даже дрожание воздуха из-за постепенно сбоивших заклинаний невидимости только заставляли крыс забиться в угол и не вынимать голову до тех пор, пока ужас не пройдёт.

Однако по итогу они достигли своей точки назначения. Это было видно по ставшим появляться горящим зелёным кристаллам, которые вызывали головную боль от просто взгляда на них. Вот только Пертурабо чувствовал лишь естественное отвращение от чего-то подобного. Застывший в кристалле чистый хаос был противен самой его сущности и всему, что заложил в него Император человечества. А потому он мог произнести лишь одну фразу…

— Начинайте подготовку к ритуалу. Пора подорвать всё это место.

Глава 25. Бойня, расслабление и крысиный король

Стоило эльфийским магам выйти вперёд, как они тут же все взялись за руки и начали в унисон произносить слова на своём нечеловеческом языке, явно зачитывая текста неизвестного заклинания. Пертурабо прекрасно разбирался в наречии этих нелюдей, но сейчас его совершенно не интересовала такая ненужная ему информация. Его разум был полностью сфокусирован на восприятии окружающего мира и попытках узнать, нет ли рядом кого-то.

И к несчастью для всех, этот кто-то был здесь. Писклявое и уродливое нечто, что на своих мелких, скребливших по неровной каменной поверхности, ножках безумно неслись в сторону вторженцев. Примарх пока что не знал, что именно выдало их, но он, разумеется, был готов к такому исходу. После всего того, через что они прошли, лишь бы добраться до этого места, он даже искренне желал, чтобы их нашли — только так можно было быстрее всего выпустить его гнев.

Но прежде чем они достигли их, Олимпиец одним ловким движением снял со своей спины металлический рюкзак, который всё это время нёс с собой как раз на подобный случай. Его последнее творение было слишком хрупким устройством, которое при нынешних отсталых технологиях заняло вечность для создания и настройки. Но Пертурабо верил, что весь труд окупится кровью столь противных ему нелюдей.

Цельнометаллическая коробка была около метра, но благодаря тонким антеннам и небольшому горну, которые Примарх аккуратно спрятал внутри, в полностью развёрнутом виде конструкция стала куда больше. А так как внутри ещё был особый примитивный электрический двигатель, то после включения особое оружие также начало издавать протяжный глубокий гул.

Сын Императора с гордостью рассматривал своё изобретение, но стоило ему вспомнить о том, что окружает его и для чего оно нужно, как он тут же нахмурился. А после, взяв в руки свой арбалет с молотом, Олимпиец повернулся к оставшимся своим людям и бросил в их сторону одну единственную фразу:

— Готовьтесь встретить новых гостей. Охраняйте магов, пока я займусь зачисткой. И используйте чары по минимуму, чтобы не испортить ритуал. А также не обращайте внимания на шум.

Следом Примарх сделал шаг вперёд и встал прямо посреди коридора, что вёл к крупному скоплению варп-камней. И из их единственного выхода из туннелей к ним сейчас неслась неисчислимая смешавшаяся орда чудовищ самых разных форм и размеров, у которой было лишь одно общее качество — крысолюды всей душой жаждали разорвать врага, решившего покуситься на их драгоценности.

Но Пертурабо лишь усмехался этому движущемуся комку плоти. А всё потому, что стоило скавенам достаточно приблизиться к прибору позади Примарха, как они тут же остановились, начали пищать от боли и стали тщетно пытаться вырвать содержимое своих черепных коробок. Ультразвук и специальный звуковой резонанс был той немногой вещью, к которой они не успели выработать сопротивление даже в местном аду, и Пертурабо собирался воспользоваться этим на полную.

Он неделями пытался воспроизвести этот прибор, и если бы не вложенное в него знание, как в шестьдесят третьем веке один человеческий гений догадался максимально упростить производство таких генераторов звука, даже с его гением вряд ли что-то бы вышло. Но Император понимал, какая информация могла помочь его сынам во время их походов по завоеванию целых миров при минимальных ресурсах, и, как всегда, оказался во всём прав.

Крысолюды, до этого полные чистейшего гнева, теперь бились в припадке. Но прежде чем они успели сбежать, стальной болт Пертурабо насквозь пробил сразу пятерых скавенов. Следующий снаряд вышиб мозги гигантскому крысоогру, чья упавшая туша тут же завалила ещё нескольких чудовищ под собой. А когда следующий выстрел пробил руку невысокой крысы в железном костюме, державшей в руках гранату без чеки, то все скавены тут же начали бежать в стороны. Но взрыв всё равно был быстрее любого из них.

Первых нескольких крыс, решивших броситься прямо к Примарху, последний разнёс одним широком взмахом своего молота, не оставившего от нелюдей и следа. Следующая подбежавшая пятёрка исчезла вслед за ними, оставшись лишь красным пятном на полу. И следующая дюжина за ними. И следующая за этими…

Пертурабо сам удивился, как быстро просторы подземного туннеля заполнились телами павших скавенов. Даже он едва успевал махать своим молотом и сокрушать бесконечно прибывающих монстров, которые становились абсолютно беспомощны вблизи генератора. Порой на него бросались огромные мутанты, что лишь немногим уступали Примарху в силе, но он всегда побеждал их за счёт скорости и своего интеллекта.

Твари пытались пробить его доспех, но сыну Императора хватало ума, чтобы за миллисекунду направить в их сторону арбалет и затем прошить их крохотный мозг. Таким образом не только образовывались естественные преграды для остальных крыс, но также всё сильнее вгрызался страх в их крохотные нечеловеческие сердца.

Скавены были безумцами, но даже они волновались о собственной жизни, следуя собственным примитивным инстинктам. И пусть одной ауры Примарха было достаточно, чтобы они дрожали и волновались, просто подходя к нему, но картины того, как он стремительно отбивал брошенные в его стороны гранаты, а также копья с примитивными пулями, что не оставляя даже царапин и приносили истинное беспокойство в сердца даже самых отчаянных крыс. Они понимали, что встретили врага вне их весовой категории, а потому боялись Примарха как своего естественного хищника.

И тот оправдывал свою появившуюся репутацию. Полностью покрытый кровью этих существ, он с ледяным взглядом смотрел в сторону бесконечно прибывающих легионов, которым уже самим было трудно проходить по телам своих павших товарищей. Однако сам Пертурабо двигался без особых проблем, собственными тяжёлыми шагами утрамбовывая падшие тела.

Его молот также уже стал тёмно-алым, и лишь болты пока оставались более-менее чистыми. Примарх успевал их быстро менять, пока крысы перегрупировавылись или тщетно пытались сбежать. Пусть оружие и было эффективнее, но иногда Олимпиец разбирался с подобными трусами одним ломающим кости пинком.

Пусть он и не хотел признавать этого, но Пертурабо находил подобную бойню удивительно расслабляющей. Раньше он постоянно ругал своих братьев, которые лично спускались, чтобы разбить каких-то местечковых пришельцев, так как это было далёким от эффективного методом решения проблемы. Но теперь имея возможность самому провернуть подобное, сын Императора был вынужден признать — расправляться со злобными нелюдями-мутантами было хорошим отдыхом для ума. Перед ним была лишь одна задача, и его тело практически на автомате справлялось с ним.

И эльфы с людьми позади него даже не рисковали двинуться в сторону разогревшегося Примарха, который сверхчеловечески стремительными движениями молота перемалывал каждую новую поступающую волну крыс до того, как они успевали осознать свою смерть. Люди лишь окружили чародеев, продолжавших читать слова ритуала, и следили за тем, чтобы никто не прошёл мимо Пертурабо. А также за тем, чтобы ничто не вылезло из ещё больших глубин шахт.

Однако хотя тут и было предостаточно крыс-рабов, но никто из них не решался даже подступить к территории, которую окутывала аура Примарха. По крайней мере до тех пор, пока не появился кто-то, способный достаточно надавить на них и дать достойный отпор Олимпийцу.

Равный Примарху в росте и телосложении, гигантский крысиный король под три с половиной метра был лишен какого-либо доспеха, и лишь огромный костяной шлем, сделанный из чьего-то рогатого черепа, защищал его голову и горящие красные глаза. Даже сами скавены обходили это существо стороной, и с первого взгляда было очевидно, что не зря — куда бы он не ступал, плоть и сама земля гнили буквально за секунды.

С копытами вместо ног, с длинным плотным хвостом, оканчивающимся костяным отростком, и большим ржавым двуручным мечом в руках, это существо слегка склонилось, будто бы пытаясь обнюхать Примарха. Однако когда последний выпустил в порождение арбалетный болт, крысиный король без каких-либо усилий схватил снаряд прямо в полёте. А после того как он отбросил снаряд в сторону, крыса оскалилась и заговорила на чистом человеческом без малейшего акцента. Лишь голодное рычание выдавало порождение:

— Ты вмешался в наш порядок, и за это умрёшь. Твоя плоть станет отличной закуской для меня и едой для молодого поколения. Твои кости станут наконечниками наших копий, а кровь заменит нам воду…

— Много кто говорил о своём величии за секунды до своей смерти. И я среди тех, кто обычно слушал этих обречённых безумцев. Так что давай не портить традицию, — с холодной усмешкой произнёс Пертурабо, уже вставший в боевую стойку и приготовившийся к битве. И не зря, так как конкретно этот скавен явно был кем-то особенным для своего вида.

Крысиный король с невозможной для прочих скавенов скоростью рванул к Примарху, который, однако, уже был готов встретить первого достойного противника. Красный клинок прошёлся по доспеху, пробил металл и оказался в сантиметрах от того, чтобы ранить уклонившегося Олимпийца. Но его собственный молот также не смог нанести завершающий удар — крысолюд достаточно изогнулся, чтобы удар прошёлся по касательной.

Пертурабо тут же попытался развернуться и нанести новый удар с неожиданной стороны, но крысолюд спокойно принял удар его молота, просто подставив под эту свою левую руку. Кости хрустнули, конечность гиганта тут же повисла мертвой плетью, вот только король всё равно лишь безумно ухмылялся. Спокойно выбросив свой меч из рук, он тут же схватился за арбалет Примарха, который не выдержал встречи с клыками столь могущественного существа.

Олимпиец не растерялся, и просто голым кулаком ударил по лицу чудовища. Глаз последнего заплыл, залился кровью, но прежде чем Пертурабо успел закончить дело, в него тут же прилетела полноценная, пусть и примитивная ракета. И находясь так близко к столь опасному противнику, он не смог увернуться.

Изумрудное пламя разворотило часть его брони, и даже слегка опалило шкуру крысолюда, пусть тот всё ещё был готов сражаться. Из-за его спины тут же выпрыгнула пара крысогров, что сразу же попытались забить Пертурабо гигантскими железными дубинами. Примарх просто быстро поднял клинок и рассёк головы тварей, но его самый главный враг был рад и этому.

Его плоть за секунды будто бы ожила, покрылась кучей опухолей, и всего через мгновение с треском и хрустом рука встала на место, полностью восстановившись. Глаз так и остался кроваво-красным, но было очевидно, что чудовище так даже больше нравилось.

— Ты мертвец, если считаешь, что победишь. Быть может, ты и силён, но рой не обращает внимания на силу одного. Нас легион, и мы — тьма, что пожрёт весь мир во имя Его. Даже если ты сильнее меня одного, ты не сильнее нас всех. И уж точно не сильнее нашего бога.

Пертурабо перевёл взгляд и посмотрел на сотни скавенов, сейчас скрывавшихся в полумраке и с горящими глазами, голодно смотревшими на Примарха. Все они до сих пор не выносили звук, исходивший от его машины, но силы пришедшего порождения заставляли их чуть ли не против собственной воли идти даже на полноценное самоубийство. Всё ради своего короля и вестника их бога.

Пертурабо пытался использовать свой дар на этом существе, но тут он был бесполезен из-за, как ни странно, своей эффективности. Чудовище совершенно не заботилось о своей защите и обладало десятками слабых мест, атака в каждое из которых приведёт к очень серьёзным травмам… на пару секунд. Во время которых на Примарха тут же набросятся орды, готовые на всё, лишь бы выбить своему господину мгновения на восстановления. И так до тех пор, пока сам Олимпиец не подставится под удар, не окажется завален телами и не проиграет.

Но был один путь к победе — убить короля до того, как тот успеет восстановиться. И хотя Пертурабо никогда не был мастером боя, один приём он всё-таки усвоил у своего брата, который обладал куда большим опытом подобных сражений.

Сделав очередной рывок в сторону скалящегося короля, Пертурабо широким замахом попытался задеть крысолюда. И так как последний понимал, что Примарх имеет превосходство в скорости, то даже не стал пытаться увернуться. Вместо этого он просто расправил руки и с вызовом готовился принять любой удар, пока орды за его спиной всё активнее двигались вперёд.

Но для начала Олимпиец со всей силы бросил меч в своей другой руке, отчего тот аж пробил грудь крысолюда и прибил его к стене напротив. И Примарх вместо того чтобы ударить по самому нелюдю, ещё сильнее вбил меч в стены. А затем он вновь сделал рывок в сторону от обездвиженного монстра, успев при этом произнести всего одну фразу:

— Я тут тоже не один.

И последнее, что увидел крысиный король, были множество стрел и ослепляющий поток чистого света, что были отправлены боевым кругом, охранявшим эльфов и заметивших знак, который заранее дал Примарх.

И пока остальная орда была ослеплена, а плоть короля догорала, Пертурабо смог закончить дело — одним тяжёлым ударом молота по голове порождения Рогатой крысы. Как ему когда-то говорил его брат, Феррус — любого врага можно сокрушить и без всякой тактики, если просто сильно ударить по его голове.

Глава 26. Шанс

Пусть устать для Примарха было невероятной тяжкой задачей, но даже ему со временем может надоесть убивать бесконечные потоки пребывающих крыс. И когда последних стало достаточно, чтобы собственными телами перекрыть практически весь туннель, ведущий к ним, уже любому было ясно, что в узком пространстве с сыном Императора не справиться. Они могли бросить хоть миллионы подобных тварей, но пока он держал эту точку и тем самым его нельзя было задавить массой, Олимпийца не сокрушить.

Пертурабо был с ног до головы покрыт их кровью, однако из-за этого крысолюды лишь ещё больше страшились его фигуры. Вся их тактика в основном строилась вокруг тотального численного превосходства и использования экспериментальных взрывных устройств, однако ничто из этого в узких туннелях, где добывали важнейший для них минерал, нельзя было применить.

Пусть безумным скавенам и было наплевать на территорию одного из собственных кланов, но даже они не рисковали подрывать сотни и тысячи тонн варп-камня, заложенных под своим священными городом. А потому, когда великий крысиный король с раздавленной головой пал на землю, они решили изменить тактику. Временно отступив и явно решив перегруппироваться, они с опаской смотрели на гиганта, с чьего молота ещё капала кровь их собратьев и сестёр.

— …Ещё желающие есть? — громко крикнул Примарх, пытавшийся через горы трупов разглядеть новые подкрепления среди нелюдей. И сильнее всех выделялся новый крысиный жрец, что был одет в грязную серую мантию и держал в руках толстый переплёт из кожи. Причём, как с первого взгляда заметил Олимпиец, кожа до этого принадлежала другому крысолюду.

— Мы хотим договориться-договориться, — писклявым высоким голосом и с уже заметным акцентом, произнёс взволнованный жрец. — Вам не сбежать отсюда живыми, однако если вы прямо сейчас сдадитесь, тогда мы вас обязательно отпустим-отпустим. Никому не нужно лишнее кровопролитие…

Примарх даже не стал дослушивать особенно противного ему скавена, и просто пробил ему голову своим арбалетным болтом. Их у него оставалось совсем немного, однако конкретно в этом случае ему было плевать на трату ресурсов. Убийство важного нелюдя, да ещё и почитателя проклятого божества, полностью оправдывало столь мелкие затраты.

И это убийство стало причиной начала новой волны, при которой едва продвигающиеся вперёд крысы умирали сразу, как заходили достаточно близко, чтобы молот Примарха мог до них достать. И так как ни один из скавенов не мог выдержать более одного удара, со стремительной скоростью их тела пополняли небольшие просторы туннеля, который и так уже утопал в плоти падших.

Даже Примарху становилось тяжко разбираться во всей куче тел и отходов, отчего со временем он уже практически прекратил полагаться на глаза. Его слух был достаточно остр, чтобы слышать писк и биение их мелких сердец. И ощущение того, как они прекращали биться, казалось сыну Императора величайшей песней.

В это время ритуал за его спиной с каждой секундой становился всё ближе к своему грандиозному концу. Камни вокруг начали сиять и постепенно покрываться рунами на языке столь древнем, что лишь немногие из эльфийских чародеев вообще понимали его. Однако сейчас и не требовались сложные конструкции и долгое зачарование — для создания взрывной цепной реакции не требовалась особая точность.

Была только одна проблема, заключавшаяся в том, что у скавенов также имелись свои чародеи и жрецы. И хотя Пертурабо смеялся над способностями этих примитивных колдунов, но недооценивать сотни объединившихся магов было бы смертельным просчётом. Даже не понимая смысла их речей и зазываний, Примарх чувствовал, как тьма и ядовитый смог сгущались вдалеке, и жалкие минуты отделяли их от действительно серьёзной ответной атаки крыс.

Но главный вопрос всё равно оставался в другом — в побеге из этой крысиной ловушки, имея при этом за спиной целые пещеры, заполненные нестабильным и взрывоопасным варп-камнем. Изначально Примарх планировал скрытно вернуться вместе со своим отрядом также, как он и прибыл, однако реальность была против его планов.

В теории, он мог бы бросить своих союзников и просто сбежать, но это было бесчестным поступком даже по его меркам. Бросить эльфов было бы легко, но оставить собственных людей на верную смерть? Примархи были рождены, чтобы защищать род людской, а потому подобное, как бы эффективное это ни было, противилось самой его сути. Не говоря уже о том, что это может сильно ударить по его репутации, на которой и строилась большая часть всей его империи.

А потому так как прорваться вперёд было невозможно, им придётся рискнуть и провернуть более опасный трюк, лишь бы выжить. И как бы Пертурабо это не нравилось, но сейчас лишь чародейство могло спасти жизни его подчинённых. И когда гул позади него наконец-то стал достаточно громкий, а сами камни практически ослепляли из-за переполненной энергии, он дал отмашку начинать запасной план.

Варп-камень был хаосом во плоти, нестабильно влияющем на любую магию вокруг себя, но он также мог послужить и отличным усилителем любого колдовства или тёмной техно-магии тех же скавенов. Риск его использования почти всегда приводил к мутациям, взрывам или чему-то подобному очень неприятному, но это всегда был именно что риск. А так как варп мог влиять на почти все вещи во вселенной, манипуляция вероятностями также была в пределах его возможностей. И именно по этой причине они и взяли с собой одну девушку, которая даже не осознавала, каким редким даром обладает…

— Просто возьми свиток в руки, и прочитай вслух его содержимое. Мы сделаем всё остальное, — произнесла взволнованная эльфийка, после чего вручила Тиле нужный клочок бумаги.

— Эм-м-м, ладно? — взяв листок в руки и тут же быстро пробежавшись глазами по тексту, произнесла девушка. Она сразу начала зачитывать слова особого ритуала телепортации, который пусть и был в местных условиях невероятным риском, однако всё равно являлся их единственной надеждой.

Пертурабо часто общался со своим братом насчёт варпа и разных видов чародейства и чародеев. В основном его интересовало боевое применение магии, однако Магнус время от времени рассказывал любопытные детали о других типах врожденного колдовства. И особенно Примарха зацепили слова о том виде, которым обладали лишь те маги, что даже не догадывались о наличии у себя рудиментарного дара. Сверхъестественная удача была настоящим, пусть и максимально простым и примитивным талантом, свойственным самым слабым псайкерам.

Невозможное везение девушки возле него давно смущало Олимпийца, но только поговорив с настоящими волшебниками и мастерами ветров магии, он удостоверился в своей теории. Мечница не могла зажечь даже самое слабое и жалкое пламя, так как её дар был максимально слаб и незначителен, но в обычной жизни порой хватало и одной только удачи. Как и сейчас, им нужно было лишь что-то подобное — настолько элементарное, что даже чистый хаос не мог с ним ничего сделать.

А потому, когда вокруг Примарха уже не было никаких живых крыс, он сделал стремительный рывок назад, к своей группе. Скавены тут же попытались броситься вперёд, но движение по телам падших родственников замедляло их достаточно, чтобы девушка успела произнести последние слова со свитка. И когда это произошло, группа из людей и эльфов тут же исчезла в блестящей лазурной вспышке. Ну а самим ордам скавенов осталось лишь оглядываться и с опаской осматривать начавшие загораться варп-камни.

Потому как стоило только одному камню вспыхнуть и взорваться от переполнившей его силы, как все рядом находившиеся с ним также начали взрываться по реакции. И до того, как жрецы успели вознести свои молитвы о прощении своему богу, изумрудное пламя распространилось по всем туннелям.

. . .

Выпав из светлой вспышки, Примарх тут же упал на одно колено, пока вторая его нога начала проваливаться в тягучее болото. Отравленная вода тут же начала окислять его доспех и покрывать ржавчиной превосходный металл, отчего Пертурабо с невероятной скоростью достал свою ногу из трясины, оперевшись на большой кусок камня, который и стал местом его приземления.

— …Неплохо для первого прыжка, но в следующий раз надо будет точнее выбирать место, — пробурчал Примарх, стряхивая грязь с ботинка и оглядываясь.

Вокруг него никого не было. Он явно всё ещё был на этом проклятом болоте, но теперь будучи полностью одинок. И хотя это было очень плохим исходом, который сильно замедлит их планы, но такова цена спасения, и Примарх был готов с ней работать. Хотя он и предпочёл спокойное и запланированное завершение миссии, но такова была цена победы. А судя по горящему зелёному смогу, что он видел вдалеке, они действительно добились своего.

Риск — это одно из необходимых условий победы. Без него невозможно составить ни один стоящий план, и без готовности идти на риск нельзя добиться хоть какого-то действительно значимого достижения. И тот факт, что он потерял группу своих союзников пусть и был неприятен, но такова цена выполнения поставленной цели. В любом случае, это куда лучше, чем если бы они сдались или попытались бессмысленно сражаться с крысами в туннелях, надеясь на невозможную победу. У них имелся один единственный шанс спастись, и такова их удача…

— …А-а-а-а!

Заранее услышав крик, Примарх выставил руку в бок и ловким движением поймал девушку, что всё это время падала с небес. Встреча с его рукой всё равно плохо сказалась на Тил, отчего та чуть не выплюнула свои внутренности, однако по итогу она оказалась жива. И уже этого было достаточно Пертурабо.

— …Там ещё летят, — глухо произнесла Тил, всё ещё пытавшаяся прийти в себя. — Их закинуло ещё выше, чем меня.

— Инерция убьёт их, даже если я попытаюсь их схватить. Шансы есть лишь у чародеев. Однако важнее сейчас другое — ты видела места, где должны быть наши лодки?

Примарх и сам мог определить куда двигаться благодаря горящему городу, видимому даже через местный дым, но такой вопрос заставил её переключиться от боли и начать думать головой.

И это действительно помогло. Девушка через силу утвердительно кивнула, после чего начала тяжело дышать. Она была жива лишь благодаря тому, что её химический костюм остался цел после переноса, и из-за этого её было только хуже. Отсутствие возможности сделать хотя бы единственный полноценный вздох для того, кто совершенно не привык к такой защите, была для неподготовленного человека той ещё пыткой.

Но Пертурабо на все эти трудности сейчас было наплевать. Она выжила, и это уже было достаточно по его стандартам. Сейчас им необходимо было добраться до лодок, или хотя бы места, где согласно плану они должны были проплывать обратно, а также попытаться по пути спасти всех, кого можно. Тем, кому не повезло телепортироваться под воду уже ничем не помочь, но у падающих с небес ещё есть прозрачный шанс.

А потому, кое-как оглядевшись и попытавшись через смог найти хоть какие-то клочки земли, Примарх поднял девушку на руки, после чего сделал сверхсильный рывок до ближайшей твёрдой поверхности. В теории, он мог попытаться со всей силы прыгнуть куда большее расстояние, но это идея была максимальным идиотизмом.

Причём, не только из-за плохой видимости — прыгая с кем-то на руках, из-за инерции после приземления он бы остался только с трупом. И тут никакая сверхъестественная удача девушки бы не помогла — потребовалось бы настоящее чудо.

Глава 27. И даже эльфийку

Не сдерживаясь, Примарх одним ударом молота разнёс на клочья голову гигантской мутировавшей крысы, что попыталась разорвать Пертурабо на части, пока тот перемещался по болоту. Вот только пусть пятиметровая тварь казалась непобедимым монстром для мелких и пугливых крыс, но для Олимпийца они были лишь самым удобным способом перемещаться по топям.

Их огромные тела позволяли ему перескакивать с одного места до другого, отчего Примарх двигался немногим медленнее, чем на лодках. И что было лучше всего, так это то, что всё новые умершие порождения привлекали лишь больше потенциальных «платформ», заинтересованных в новом лёгкой добыче. И поскольку всё болото дрогнуло и оживилось после разрушения Скавенгниля, большая часть тварей в это время не спала на дне проклятого болота, а активно искала, чем поживиться.

Единственное, что можно было назвать трудностью в его положении, были два человека и одна эльфийка, которые сейчас держались за его спину. Только троим из них повезло телепортироваться наверх, а не под воду, при этом оказавшись в пределах местонахождения Пертурабо. И хотя ему было бы куда проще бросить их, но для успешного выполнения его задания ему нужны все силы, что он мог собрать. Впервые в жизни имея серьёзно ограниченные ресурсы, он стал куда внимательней относиться даже к самой мелкой крупинке силы, которая у него имелась…

На чистой интуиции сделав новый рывок, Примарх тем самым успел вовремя схватиться за колоссально огромную тварь, что только вылезла из воды и издала сокрушающий рёв. Троица на спине сына Императора тут же сжалась, однако сам Олимпиец только хмыкнул, видя мутировавшего колосса.

С десятком щупальцем и чем-то вроде хитина, заменившей шерсть этому осьминогу-гиганту, подобное порождение было столь странным и невозможным с научной точки зрения, что в Пертурабо разгорался огонь настоящего исследователя, пока он смотрел на него. Конечно, этот огонь не мешал ему голыми руками разрывать чудовище на части, пока то кричало от боли и пыталось скрыться в недрах ядовитой воды.

В эти моменты ему помогали два мага на его спине, которые пусть и были сильно истощены после ритуала и попыток спастись от падения с огромной высоты, но всё ещё умели что-то. За мгновения до того, как Пертурабо бы погружался в воду, его тело резко становилось на порядок легче, а движение быстрее. И дальше было достаточно одного рывка в сторону, чтобы оттолкнуться от туши сбегающего монстра и допрыгнуть до новой твёрдой опоры.

Разумеется, он также не передвигался слишком резво, и порой замирал, скрываясь за большими валунами или костяными горами, составляемых, видимо, местными жрецами или прочими психами. Пусть Примарх не боялся никаких ксеносов, но даже он не особенно желал встречаться с ордой из сотен кораблей и тысяч скавенов, которые с безумной решительностью искали главного еретика и преступника, уничтожившего их святыню и прибыльные территории. И в таких случаях им помогала не только сверхчеловеческая скрытность сына Императора, но также и удача девушки, из-за которой все крысы всегда смотрели не в ту сторону.

Забег против всей орды скавенов, объединившихся ради желания их растерзать был пусть и предельно экстремальной, но всё равно одной из забавнейших миссий, которую Пертурабо проводил в своей жизни. Это не было классическая задача по захвату крепости, которую просил провернуть его приёмные отец, и не создание стратегии по захвату планеты, которой часто заставлял заниматься его биологический создатель.

Это был новый опыт для Примарха, ранее почти всегда сидевшего в штабе, и достигшего почти предела в этом искусстве. Пертурабо искренне верил, что был лучшим генералом человечества после своего отца, а потому ему уже почти не было куда развиваться и расти. Однако здесь и сейчас он практически чувствовал, как становился лучше с каждой секундой и как его навыки заострялись.

Он видел бреши в обороне и разведке крысолюдей, отчего мог проходить незамеченным для их патрулей, и благодаря чему любые их машины для его слежки были для него детскими игрушками. Он разбирался в их устройстве за мгновения, и за такой же срок он создавал в своей голове планы, как их преодолеть и остаться нераскрытым.

И пока он двигался, в его голове сам формировался план, как по возвращению к Империуму можно было улучшить тактики их личных разведчиков и ликвидировать некоторые слабости, видимые только теми, кто работает в поле.

Вообще, после уже даже одного года жизни здесь, Пертурабо признал, что попытка тёмных эльфов убить его, возможно, только принесла человечеству больше пользы в долгосрочной перспективе. И речь даже не о целом плодородном мире, который станет отличным дополнением владений человечества.

Стоит ему вернуться и принести местную систему магии, которую практиковали в Империи и, частично, в Телеи, как человечество сможет почти поставить на поток создание неплохих чародеев. И пусть ему самому всё равно не нравилось полагаться на их нестабильные методы, но его брат-волшебник явно сильно оценит подобный подарок. И хотя Пертурабо было откровенно плевать на всё, что не касалось военных походов и усиления рода людского, но Магнус был той редкой личностью, ради которой Примарх был готов на время закрыть глаза на свои предрассудки. На очень небольшой, практически незаметный промежуток времени.

…Сделав огромный прыжок, благодаря которому он смог перескочить один водоворот, каким-то образом появившийся в проклятом болоте, Примарх одним ударом кулака вбил свою конечность в твёрдый камень. И сильнее прижавшись к нему, Примарх на целую минуту замер, начав смотреть в пустоту. Он мог мыслить о многих вещах, пока двигался, но при этом никогда не забывал о главной цели.

Когда из смога вышли лодки, Олимпиец не стал скрываться перед ними, и просто подал специальный, заранее обговоренный знак. И так как гигантскую фигуру сына Императора нельзя было не заметить в такой вблизи даже при плохой видимости, отчего они тут же подплыли к нему. Но уже через несколько секунд все люди с эльфами были на лодках, и могли отправляться дальше.

— Ну ничего себе, ты угадал, — стараясь скрыть свои эмоции, произнесла поражённая Тил, которая всё ещё с трудом справлялась со всем произошедшим. Обычная наёмница, которая редко в своей жизни сталкивалась с проблемами более серьёзными, чем разборка с несколькими должниками или бандитами, явно ещё не привыкла к конфликтам такого масштаба.

— Спланировал. Угадывают дураки и идиоты, а я спланировал, — хмуро ответил Пертурабо, с невозможной для своих размеров ловкостью вернувшийся на свою лодку, где сейчас кроме него также находилось несколько людей.

Но сейчас было недостаточно времени, чтобы перегруппироваться, отчего он просто махнул на них рукой. У них не было времени на разговоры, так как весь их план строился на скорости. А также том, что они не умрут, прежде чем успеют выполнить его хотя бы на половину. Или, что куда хуже, их поймают маги и жрецы твари, которые явно не были рады разрушению своего алтаря…

— Я чувствую невероятное возмущение ветров магии. Я даже не понимаю, как описать это, кроме как шторм невероятной силы, что собирается с центром на сожжённом городе, — через силу ответила истощённая эльфийская чародейка, которая едва была в сознании. И судя по кивку сидевшего рядом имперского мага, это не было простым. — Кажется, сама бездна и природный хаос сорвались с цепи, и теперь пожирают всё, что их окружает. И я не знаю, остановиться ли вообще этот могучий зверь.

— Поэтому я и не люблю вас, чародеи. Как будто вас кто-то обязывает говорить мутными и непонятными метафорами, — нахмурившись, ответил Примарх, тут же взявшийся за запасные вёсла. — Мы следуем согласно плану. Движемся по маршруту с повышенной осторожностью, и скрываемся до самых пор, пока не покинем это чёртово болото. После него уже будет плевать, главное добраться до Миральяно.

— Не совсем идиоты, поняли, начальник, — едва сдерживая содержимое своего желудка, произнёс сидевший в соседней лодке гном. — Только что нам делать, если эти чародеи всё-таки найдут наши следы и кинутся за нами?

— А зачем, думаешь, вы нам тут вообще сдались? Доставай взрывчатку, и готовься использовать её на деле. Лучший способ избавиться от свидетелей был и навсегда остаётся одним единственным.

. . .

— …А ты точно уверен, что это хороший план? Потому что чутьё и здравый смысл мне одновременно подсказывают, будто мы не сможем избавиться от прям совсем всех свидетелей?

— Молчи и стреляй. Можешь уже даже не прицеливаться. Всё равно не промахнёшься, — с усмешкой произнёс гном, который сразу же после этого выпустил несколько выстрелов из своего ручного арбалета. И, учитывая её невероятно быструю скорость перезарядки, удивительно продвинутую для всего того, что использовали даже другие гномы, не говоря уже о людях и эльфах. И услышав подобное, Тила могла только тяжело вздохнуть и уставшими руками поднять уже собственный лук.

Хорошо замахнувшись, Пертурабо с предельной точностью бросил примитивную разрывную гранату, созданную им при содействии с гномами. И хотя подобные предметы следовало использовать с осторожностью и точностью, сейчас до этого было совершенно никакого дела. Олимпиец бросил её в сторону жреца, который прямо сейчас находился на спине гигантской мутировавшей крысы, что неслась к ним через всё болото. Вот только божество пусть и было способно направлять своих слуг в сторону своих главных врагов, но от взрыва и гвоздей рогатая крыса не предоставила никакой защиты.

Стоявших рядом скавенов также разорвало на части, и даже сам мутант издал протяжный рык боли, после чего тут же ушёл под воду, чтобы залечить раны. Однако эта атака всё равно не изменила кардинально положение дел, потому как кроме этой группы, за ними также следовали десятки, если не сотни других отрядов нелюдей. И как Пертурабо рассчитывал в одном из своих худших планов, сам ложный бог этих нелюдей вмешался, чтобы забрать душу Примарха и всех его союзников.

Единственное, что спасало их сейчас, так это и так большой отрыв, которого успели добиться силы альянса, а также огромное преимущество в интеллекте, которое было у Олимпийца перед какими-то немытыми ксеносами. Ведь тот, кто умел лучше прочих видеть слабости во всём вокруг себя, мог с одного лёгкого толчка разрушить всю пародию на военную машину, которую имели крысы.

И пример с гранатой был идеальным — плевать, что он избавился от одного проклятого жреца. Куда важнее было то, что разгорячённые и ускоренные куски металла попали в оружия на соседних лодках, где пытались использовать что-то дальнобойное против Примарха.

Однако по итогу именно они сгинули в образовавшемся огненном шаре, что забрал с собой всех тварей в двадцати метров вокруг себя и серьёзно всколыхнул воды. Пертурабо понятия не имел, как именно они додумались до прото-ядерных боеприпасов, но броски подобных артефактов с помощью катапульт были уже чем-то чересчур даже для него. Хотя судя по тому, что вместо вспышки появилось только зелёное облако в форме рогатого черепа, он подозревал, что в технике крыс было столько же веры и помощи их бога, сколько безумной, непонятой науки.

Но главное, что их всё-таки оттолкнуло этой взрывной волной, отчего их деревянные, пусть и защищённые лодки, чуть не раскололись на части. Вот только важнее было то, что они наконец-то прибились к земле. И за секунду выбравшись на твёрдую поверхность, сын Императора тут же начал помогать выбраться всем остальным.

У них сейчас была важна каждая секунда, а потому не было времени заморачиваться о чьих-то чувствах и неудобстве. Примарх также в это время поднял руку вверх и бросил в сторону земли световую гранату, что должна быть сигналом всем силам, которые сейчас должны были патрулировать земли рядом, ожидая этого самого сигнала. Вот только им ещё придётся добраться до них, а времени и сил у них становилось всё меньше и меньше…

— Я не убегу. Ноги уже просто не слушаются. Они догонят нас, а у меня нет силы сражаться. Бросьте меня, — с тяжёлым дыхание и явной горячкой произнесла последняя в их группе эльфийская чародейка. Пертурабо ранее не особенно интересовался её состоянием, но теперь он видел — в её костюме была дыра в полсантиметра, явно оставленная во время перестрелки с крысами. А потому её тело, встретившее местный воздух, уже начало гнить изнутри.

Пертурабо не нужно было даже смотреть в сторону эльфийки, чтобы показать, что именно он думал о жалких и слабых нелюдях. Это было видно в самой его стойке и том, как он двигался каждую секунду своей жизни. Это ощущал каждый, кто находился рядом с ним, пока он не сдерживал свою ауру и не скрывал свои чувства. Вот только сейчас он смотрел на неё, как профессионал и генерал.

Он с первого взгляда разобрался в болезни и видел, что, теоретически, маги, и эльфы в особенности, были куда устойчивее перед её симптомами. А потому у неё были неплохие шансы выжить, если быстро предоставить ей помощь. И мотивация, какой бы примитивной и противоречивой не была, но она строилась на тех принципах, которыми он жил и дышал. На том, что делало его лучшим военачальником Империума…

— Пока мы часть одного отряда, мы спасаем всех, кого можем.

Пертурабо, не обращая внимание на реакцию окружающих, поднял девушку и положил её на своё плечо, после чего со стремительной скоростью рванул вперёд. И никто из его группы не думал стоять на месте и размышлять, пока к ним постепенно приближалась неисчислимая орда.

Глава 28. Мёртвые крысы, орки и величайшее биооружие

Целые сутки они двигались, прежде чем смогли позволить себе хоть какое-то подобие привала. И всё по одной причине — бесконечной орде, что двигались вслед за ними, будто бы не ведая страха и усталости. Скавены почти всегда были раздробленным и склонным к предательствам обществом, однако когда дело заходило до их рогатого бога, они все становились удивительно едины в своей фанатичности. И Примарх также строил свои планы с учётом этого.

Так как там, где проходила орда, не оставалось ничего съестного или вообще не приколоченного к земле, то он специально оставлял на своём пути многие ловушки, включавшие в себя мусор, полезный для механиков, но тайно начинённый элементарной взрывчаткой.

Самовлюблённые «гении» от крысиного рода любили использовать всё, что попадало в их грязные лапы, но немало этих инженеров встретили свой конец, когда специально собранные мины взрывались перед лицами тех, кто пытался разобрать хлам на части. И так как последние не редко разбирали мусор рядом с остальной своей, часто взрывоопасной, техникой, то вспыхивали скавены ярко. И уходили они также целыми сотнями, сгорая в изумрудном кислотном пламени.

Также силы Пертурабо по пути оставляли многие ложные следы, которые должны были сбить крыс с толку и направить их на ложный след. Вот только из-за размеров армии, гнавшейся за ними, трудно было точно сказать, насколько его план был эффективен.

Даже если те теряли десять или хотя бы пять процентов своей массы, ничего особенного со стороны не менялось, столь бесчисленной казалась та движущаяся тьма. Однако Олимпиец знал, что чем больше крыс разбредутся среди гор, то тем меньше станет их по итогу — природная жадность и желание забрать имущество собратьев было слишком сильно в моменты, когда за ними не следил никто из вышестоящих.

Но в любом случае, скавены застилали своей массой горизонт, пока их рёв разносился на многие километры вокруг. Запах от десятков тысяч грязных порождений, как ни странно, также выделял орду и делал так, что о недавнем шествии тёмных сил можно было узнать и после нескольких дней, как они сгинули.

Время от времени разрыв между ними и войсками альянса достигал менее пары километров, однако Пертурабо заранее построил маршрут таким образом, чтобы в любую минуту он мог взорвать за собой мосты или подорвать кусок скалы в горах, что завалит долину, замедлить их продвижение, а также заберёт с собой жизни тысяч крыс. Понемного, но он собирался истощить и обескровить эту орду.

Крысы не волновались о потерях и даже не обращали внимания на подобные жертвы, просто несясь вперёд, прямо по телам падших собратьев, и лишь иногда самые трусливые и голодные из роя рисковали полакомиться бесплатной плотью. Однако рогатые жрецы тут же делали из последних пример и напоминали всем, почему никто не смел отвлекаться от главной цели — великой мести.

И чтобы она не ослабла и крысы точно решили пройти огромные расстояния и растянуть свою линию снабжения, Пертурабо лично порой отрывался от армии и заметно отставал, занимая роль лазутчика и «охотника» за самыми опасными из тварей.

С помощью своего арбалета, а также сверхчеловеческой скорости с ловкостью, он вышибал головы самых больших и крупных жрецов, которые были слишком уверены в своей неуязвимости. Безосновательно, потому как Император человечества сделал своих сынов специально таким образом, чтобы ни одна молитва не могла защитить жрецов ложных богов от людского гнева.

Порой в Примарха в ответ посылал целые рои ракет, покрытых ядом стрел и совсем странных проклятий, но мало какая из крыс обладала нужной точностью или чародейской мощью, чтобы сразить Пертурабо в горах или на прочей пересечённой местности, схожей с той, где он вырос и возмужал. Они тратили свои ресурсы и лучшие орудия в тщетных попытках задеть его, и подобное полностью устраивало Олимпийца.

К тому же было важно то, что чем сильнее он погружался в их пусть странную, но всё равно довольно сложную и неочевидную постороннему культуру, тем он лучше начинал осознать своего врага. Его сильные и, самое главное, слабые стороны.

Изучал пусть и примитивный, но всё равно сложный в произношении язык, а также постепенно разбирался в том, кто является лидерами масс за счёт интриг и речей, а кто правил только за счёт голой силы, дарованной колдовством или мутациями.

Общая масса крыс была опасна, но только до тех пор, пока они были едины и двигались за ведущими их вперёд лидерами, уверенными в своей победе и выживании. Стоит умереть королям и проповедникам, как трусливые скавены мигом растеряют любое желание сражаться и начнут волноваться только о своих жизнях и ничем более. То есть, из опасной орды превратятся в мясо для бойни.

Всё это, а также самая крохотная часть всего плана, имели значение, но когда они наконец-то достигли нужных гор и добрались до своей крепости, его разум тут же переключился и начал подготовку к следующему, предпоследнему этапу его плану. Осаде, где большая часть тварей и сгинет со страниц истории. Ведь бездумные, ведомые чистыми эмоциями и любящие побеждать путём закидывания мяса скавены не были готовы к встрече с тем, кто имел десятки лет личного опыта и тысячи лет опыта людей, создавших стратегии против чего-то столь примитивного.

Пусть крысы и считали себя умными и хитрыми тварями, но по сравнению с природной человеческой жестокостью даже они были ничем.

. . .

Грык упал на одно колено, когда одна из стрел крысолюдов пробила его грудь. К счастью, она задела только внутренние органы орка, отчего ничего важного не пострадало. Как считали зеленокожие, пока они имели силы стоять на ногах и держать оружие, воин в целом был здоров. Больными считались неспособных встать, но всё ещё готовых сражаться хотя бы своими зубами и клыками, и только когда орк прекращал сражаться, его действительно можно было назвать мертвецом.

И сейчас каждый из орков был счастлив, как никогда, ибо никогда ещё в своей жизни они не видели такого количества врагов. Людская крепость занимала выгодное место внутри целой горы, отчего вид с неё распространялся на километры вокруг, и лишь прочие горы скрывали то, что было дальше — легионы за легионами мелких тварей, что осадили, казалось, невозможную для взятия крепость. Гора, ставшая главным оплотом обороны, была окружена целыми полчищами серой плоти, затмившими собой всю землю.

Сейчас Грыку было прекрасно видно, как десятки, если не сотни тысяч скавенов рвались вперёд, пытаясь подняться вверх по неровным горным скалам, пока всё больше их товарищей падали вниз, сражённые орудиями сразу нескольких объединившихся рас. И каждый из членов альянса показывал, что они не просто так могли называться достойными воинами. Уникальными, но всё равно не лишёнными чести.

Скрывшиеся за стенами гномы с помощью своей могучей артиллерии сокрушали задние ряды скавенов, поражая в первую очередь дальнобойные орудия крысолюдей. Каждый снаряд попадал в гротескные машины крыс и подрывал их немногие оставшиеся запасы варп-камня, тем самым вызывая целую реакцию смертей и детонаций. Имперские маги были отличной помощью в этом деле, так как их маги могли с невероятной точностью ощутить концентрацию кристаллизованного хаоса.

От ответных атак защищали эльфы, которые всего несколькими точными выстрелами могли попасть прямо в глаз наводчика на расстоянии с нескольких сотен метров, чтобы затем вновь скрыться за стенами человеческой крепости. Также немалую помощь предоставляли их маги, которые после длинного отдыха, могли защищать замок с помощью своих чар. Ожившие ветра отражали ракеты и бомбы обратно в отправивших их, целые каменные шпили вырывались из земли и протыкали насквозь крысиных великанов, пока остальные покрывали землю скользким льдом, либо поджигали вылитое масло. В долгой осаде не было места красивым взрывам, что тратили силы слишком быстро.

Скавены также пытались использовать свою версию химического оружия, заключавшегося в кислотно-ядовитых туманах и зелёной пыли, от одного вдоха которой мог пасть целый огр. Вот только единые в своей молитве жрицы Божественной Девы одни за одной создавали настоящие чудеса, очищающие мир от этой заразы и восстанавливавшие силы раненых воинов с невероятной скоростью. Пусть крысы и были бесчислены, отчего могли бросать раненых на верную погибель, но альянс дорожил каждой жизнью.

Ну а сами бретонские рыцари, вместе со слугами Примарха, имперскими воинами и наёмниками Тилеи были той силой, что держали крепость и не сдавались под бесконечным напором скавенов. У них из оружия были лишь щиты, копья, арбалеты, да редкие огнестрельные орудия из империи, и хотя в обычной ситуации они бы давно сломались под этим давлением, но пока рядом с ними был сын Повелителя человечества, каждый воин сражался с неистовством и бесстрашием, достойным легенд.

Стоя в первом ряду вместе с самими орками, Пертурабо принимал на себя основной удар орды, что жаждала вырвать его душу в самую первую очередь. Вот только Примархи также были созданы для подобных легендарных сражений, где целые армии сходились друг с другом.

Нескольких взмахов молота Пертурабо было достаточно, чтобы обратить в кровавую кашу даже самых могучих из крысиных мутантов, пытавшихся своей тушей сокрушить стены замка. Одного болта было достаточно, чтобы головы лучших крысиных чародеев взрывались, и все стоявшие вокруг крысолюды тут же начинали рвать на части уже друг друга, желая заполучить редчайшие артефакты с тела падшего шамана. И была необходима всего одна правильно брошенная граната, чтобы целые цистерны с взрывоопасной густой зеленой жидкостью взрывались и покрывали тела самих нелюдей, умиравших через секунды.

Главная проблема скавенов в том, что они пусть и были многочисленны, коварны и хитры, но не имели твёрдого руководства и доверия своим лидерам. Пертурабо специально заранее убрал самых харизматичных из крысиных вождей, оставив только то непотребство, что жаждало убить Олимпийца, но просто не была достаточно компетентна, чтобы преуспеть в этом деле. Вожди скавенов просто бесцельно посылали одну волну монстров за другой, не волнуясь о потерях и последствиях массовых потерь на мораль своих трусливых подчинённых.

Также очевидно, что скавены не ожидали действительно кровопролитной и тяжёлой войны. Они были готовы быстро совершить месть и догнать убегающую раненую жертву, отчего оказались неготовы к затяжному конфликту и осаде, где было важно время и терпение, которых у нелюдей оказалось в явном недостатке.

У них была нехватка еды с водой, из-за которой многие из крыс уже начали поедать друг друга, а также своих павших товарищей. Вполне ожидаемо, это не лучшим образом сказывалось на дисциплине, боевом духе и общем «товариществе».

Грык инстинктивно понимал все эти детали, пусть и не мог высказать или описать их словами. Понимание войны было в его крови, в самой его сути, а потому он даже не задумывался над деталями. Он верил большому человеку, и рвался вперёд, встречая каждого нового крысолюда как достойнейшего врага. Потому что Грык знал, что любой из легиона мог быть тем, что заберёт его жизнь и тем самым очистит от позора как его самого, так и весь клан.

Взмахнув своим мечом, зеленокожий на две части разрезал двухметрового крысоогра, чей труп тут же завалил собой нескольких скавенов, также пытавшихся забраться на стены замка. Ещё один замах и орк разрубил лестницу, по которой они поднимались и которая привела к гибели ещё полусотни нелюдей.

В него самого тут же попали десяток стрел, во многих местах сумевших пробить примитивный доспех, но орк лишь зарычал от ярости. Пусть в метре от него и была каменная стена, за которой легко можно было бы скрыться, но зеленокожих мало волновали такие детали, как собственное выживание.

Вырвав из своей шеи одну из стрел, он тут же бросил её в пытавшегося тихо заползти наверх скрытного крысюка, до этого притворявшегося мёртвым. Пусть на стреле уже не было наконечника, но кусок дерева всё равно оказался достаточно заострён, чтобы пробить его голову и тем самым прервать очередную короткую жизнь недостойной твари.

Но Грыку уже было не до этого, так как ему тут же пришлось голым кулаком пробивать грудь неудачника, которого прочие скавены бросили к нему на катапульте. Ожидаемо, что он также ушёл в иной мир с одним коротким писком. И через мгновение развернувшись, он поразил новую тварь. А за следующим убитым крысолюдом были ещё два подобравшихся, и ещё три за ними…

Когда гора убитых Грыком тел стала достаточно большой, чтобы крысы могли беспрепятственно забраться на стены и подойти к полностью погруженному в бой орку, последний сам сделал шаг вперёд навстречу орде скавенов. Вот только даже самые великие из крысиных королей не решались встречаться с тем, кто сейчас проводил через себя мощь действительно сильнейших богов этого мира. Его рёв распространялся среди целых горных хребтов, и каждый из бесчисленной бесконечно наступающей армии скавенов самой своей сущностью чувствовал его гнев.

Добивающий очередного крысиного жреца Олимпиец холодно усмехнулся, когда услышал этот рёв. Пусть Пертурабо и не особо заботился о выживании своих зеленокожих слуг, но он не был дураком, чтобы не воспользоваться одним из самых опасных орудий, только известных галактике. Быть может, прямо сейчас скавенов и было больше, чем сил альянса, но их ждал один маленький сюрприз, когда они узнают, что происходит с зеленокожими великанами во время великих сражений. Как человечество усвоило собственной кровью и потом, пытаться истощить орков бесконечной битвой — не самая лучшая идея.

Глава 29. Горка, Морка и Повелитель человечества

Одним пинком сломав череп очередной подбежавшей гигантской крысы, Пертурабо устало вздохнул. Война всегда занимала особое положение в его разуме, но он был вынужден признать, что даже она порой надоедала. Особенно, если была такой однообразной и повторяющейся, как борьба с вредителями вроде скавенов.

Лишь дурак бы не понял, что сотни тысяч разумных и коварных крыс не были одними из самых опасных противников для всех жителей поверхности, однако их сила также является причиной их гордыни, а потому и слабости.

Ни одна цивилизация на этой планете не справилась бы с угрозой крысолюдей, если бы те в один день вылезли из земли и начали разрушать города с деревнями, вырезая при этом мирных жителей. Крысиные короли и жрецы знали это, понимали свою мощь, а потому сейчас оставшиеся из их рода и выглядели столь удивлёнными, видя целые горы из тел падших крыс, которые теперь заволокли собой всю землю.

Скавены были мастерами интриг и предательств, но полноценная война была чем-то более сложным, чем просто приказ закинуть врага массой и взрывными устройствами. Никто из них никогда не интересовался или даже задумывался о том, как необходимо правильно сражаться, а потому сейчас, когда их единственная тактика не сработала, даже бесчисленный легион скавенов заметно потерял в числе и уже не выглядел, как неостановимая сила.

Без еды, воды и возможности хотя бы награбить что-то в пустынных и обезлюденных горах, скавены скоро были вынуждены пуститься в каннибализм и начать внутренние распри, которые не получалось остановить даже самым высокопоставленным шаманам и воинам. Ведь пусть они и могли пугать более мелких серых тварей, но голодные и лишённые морали монстры были готовы разорвать и собственных королей, лишь бы утолить свою жажду. И вполне ожидаемо, что после первых нескольких таких смертей армия погрузилась в настоящий хаос.

Ликвидация единого лидерства была вторым ударом по крысолюдам. Попытки штурмом взять крепость уменьшились в несколько раз, и вместо борьбы с людьми и эльфами, скавены теперь сражались друг с другом, лишь увеличивая число падших тел под собой и тем самым ещё сильнее подрывая свои возможности держать осаду.

Проблемы болезней и инфекций были третьим ударом. Жрицы Озерной Леди могли исцелять любые раны и очищать от каких-либо заражений, пока научный методичный подход Пертурабо, разбирающегося в медицине трёхсотого века, помогал справиться с более мелкими проблемами. Но вот скавены, какими бы привыкшими к чумам они не были, всё равно умирали как мухи, вынужденные питаться падалью, а также спать и пить на земле, укутанной смрадом от сотни тысяч мёртвых тел.

Всё это, а также невозможность пробраться в узкие коридоры замка, который охранялся полноценным Примархом и уже вкусившими крови орками, ударяло по самому важному боевому качеству — духу и желанию сражаться. Скавены были и так трусливы по своей натуре, и лишь желание сражаться за своего бога могло двинуть их совершать чудеса и жертвовать своими жизнями. Однако даже эта лояльность не была вечной и нерушимой, отчего каждый день крысолюды тысячами трусливо бросали свои орудия, бежали с поля боя и возвращались в свои грязные подземные дома.

Вот только так как Пертурабо знал, что сколько бы не убивали этих крыс, они всё равно вернут свою численность через несколько десятилетий и смогут вновь ударить, когда люди уже не будут того ожидать, то он был готов кардинально решить эту проблему. Олимпиец пытался гарантировать, что это не произойдёт и род крысолюдов больше не поднимет голову.

Первоначально, он планировал попытаться создать биологическое орудие, которое смогло уничтожить сам род крыс изнутри, и тем самым разрушить их демографию, но все попытки создать нечто подобное в кратчайший срок были откинуты, как совершенно невозможные. Он не был чародеем или колдуном, чтобы создать подобное, а потому пришлось применять менее приятный, но всё равно эффективный способ.

Абсолютное большинство скавенов были идиотами, а потому когда они видели мелкие зелёные споры, распространявшиеся по земле, они либо сразу же сжирали их, либо брали в свою коллекцию для следующей торговли. И когда тысячи спор начали вместе с бегущими крысолюдями постепенно скрываться под землёй, Пертурабо усмехнулся. Финальная часть его плана подходила к своему заключению.

Местные орки были удивительно слабы по сравнению с теми, которых знал Пертурабо, и, как подозревал Примарх, то было из-за отсутствия возможности устроить хорошую войну и тем самым вырасти над собой. Но даже деградировавшие зеленокожие обладали важным и самым ключевым качеством — они размножались через споры, которые могли вырасти в практически любых условиях. Под землёй или в телах самих крысолюдов — разницы никакой. Всего через несколько месяцев или даже недель, но подземные города и туннели тварей заполнятся зеленокожими чудовищами, способными дать отпор даже неисчислимым чудовищам.

Разумеется, это было не самое лучшее решение, так как ксеносы также были врагами человечества, и предоставлять им бесконечную войну было опасным ходом, что мог сыграть против самого Примарха и всего человечества, но это был рискованный эксперимент, что мог спасти куда больше жизней по итогу. Ведь он хотел узнать — передастся ли странная мутация «благородных» орков своим потомкам?

У зеленокожих нет школ и их никто не обучает, так как они просто перенимают знания предков в своей крови. Так что будет, если несколько сотен орков, которые люди могут использовать как собственное оружие, распространятся под землёй и посвятят свои жизни войне со скавенами? Зеленокожие обладали гибким сознанием, и если из их восприятия мира вообще вырезать людей и оставить только поганых крыс, орки могли стремительно адаптироваться и сфокусироваться на войне с одним конкретным типом врага. И в худшем случае они либо проиграют, но тем самым подрежут возможности крысолюдей, либо победят и восстанут против человечества.

Но у Пертурабо был многовековой опыт борьбы с ними, отчего он верил в свою победу. Однако что если орки победят и окажутся столь же послушными, как их предки? Человечество могло бы заполучить в свои руки величайшее оружие со времён рождения самих Примархов. Идеальные солдаты пусть и не заменят обычную имперскую армию, но в качестве мяса для бойни они бы подошли идеально.

Пертурабо был готов рискнуть ради такой возможности перевернуть положение сил во всей галактике. В любом случае, на следующие несколько десятилетий в таком случае можно было бы позабыть о крысолюдах и орков, занятых друг другом. А к тому времени, как будет выявлен победитель, силы Империума уже практически наверняка найдут пропавшего Примарха. А с ними у орков с крысами даже вместе взятыми нет и шанса на победу. Ведь человечество на десятки порядков многочисленней последних и яростней первых…

Когда Примарх голыми руками оторвал голову последней крысе, решившей броситься к нему, всё поле боя перед ним состояло исключительно из мёртвых тел, а также бегущих от него испугавшихся крысолюдов. И лишь один скавен остался стоять на своих ногах впереди.

Расположившийся на специальном движущемся механическом алтаре, этот крысолюд обладал двумя гигантскими рогами, выходившими из его черепа, а также горящими красными глазами без зрачков. Он держал в своей руке костяной посох, исписанным рунами на неизвестном Примарху языке, и вокруг которого постоянно витало облако мух. Алтарь был покрыт человеческими и эльфийскими телами, и сам трон верховного жреца состоял из черепов самых разных рас, на лбу каждой из которых был изображён треугольный знак самого проклятого бога.

— Ты думал, что победа так легко тебе достанется? Думал, что наш вид не обладает даже зачатками интеллекта, чтобы разобраться в твоём плане? Ты считаешь себя великим завоевателем и гением, но на самом деле всего лишь глупый инструмент и оружие без воли. Тебе повезло, что ты оказался на этом мире, а то тёмный пантеон давно бы забрал твою душу и использовал бы в качестве своей игрушки. Однако теперь ты истребляешь мой вид, и тем самым меняешь ход судьбы. И это меня невероятно раздражает.

Голос крысиного колдуна двоился и будто за писком невысокой твари скрывалось нечто, куда более могущественное и бесконечно более опасное. С каждым его словом все убегающие скавены падали на землю и погибали без какой-либо причины. Но судя по тому, с какой силой разгорался варп-камень в брошенных вокруг орудиях и машинах войны, эта тварь творила свои фокусы с помощью чистейшего варпа.

— К чему попытки казаться всезнающим и сильным, тем самым отвлекая меня, когда всё уже предрешено? — с холодной усмешкой спросил Пертурабо, тут же начавший двигаться в сторону мощного колдуна. — Вы проиграли, признайте это. Если ты веришь, что я не знаю про ваши попытки прорыть туннели под замок, то куда больший идиот, чем кажешься. К вашему несчастью, все ваши поганые инженеры уже завалены камнем и сдавлены нашими владыками земли…

— Всё-таки, ты идиот, — сплюнув, произнёс странный крысолюд. — Какое мне дело до кучки моих глупых детёнышей, что так и не усвоили правила войны с кем-то, кроме как своих братьев и сестёр? Они лишь пыль под ногами и в то же время плоть, что вскормит и взрастит новое поколение. Но ты не увидишь того дня, когда оно выйдет на поверхность и покроет собой весь мир. Ты обрёк наш мир на проигрыш от куда более страшного врага, отчего Конец времён теперь однозначно разрушит мир на осколки. Вся жизнь погаснет, когда немёртвый король восстанет, а врата распахнутся… И за всё это, ты познаешь мой гнев. Наш гнев.

Стоило скавену взмахнуть рукой, как арбалетный болт, отправленный Пертурабо, прямо в полёте сгнил и обратился в кучку пыли. Однако вслед за этим каждый из десятков тысяч скавенов, оставшихся на поле боя, без единого звука и знака мёртвыми тушами упали на землю. Тишина накрыла поле боя, и само солнце закрылось густыми тёмными тучами, появившимися будто бы из ниоткуда, пока крысиный колдун прожигал Примарха немигающим взглядом.

— Лишь мой род мог остановить угрозы, которые скрываются в иной реальности, либо спрятаны глубоко в песках, но ты всё испортил. И за это поплатишься здесь и сейчас.

Пертурабо пытался со всей скорости рвануть к этому крысолюду, однако как бы быстро он не двигался, всё казалось бессмысленным. Казалось, время будто бы застыло, когда существо подняло свой посох. А взмахнув им, весь мир тут же оказался окутан в целый рой ядовитого дыма и бесконечной саранчи, возникшей будто бы прямо посреди воздуха.

Пертурабо, разрабатывая план победы, был готов и ко всяким могучим колдунам с чародеями, которые, даже чисто статистически, должны были быть в большом числе среди настолько большой расы, полной всяких мутантов, живущих на горе с варп-камнями. Для борьбы с ними у них имелись собственные маги и целые ритуальные круги, вся цель существования которых в том, чтобы не позволить просто снести всю гору одним ударом.

Ну а ещё у них имелись орки. Зеленокожие обладали естественной сопротивляемостью враждебным чарам, даруемой их связью с собственными божествами. Подобно самому Пертурабо, который мог без следов отряхнуться от даже самого могучего чародейства, во время действительно великих войн они были практически неуязвимы колдовству, не связанному с двумя орочьими божествами. И хотя сам Примарх не верил в богов, и считал все их силы лишь пассивным проявлением их коллективной психической мощи, но Горку с Моркой он никогда не пытался свергнуть. Разозлённые орки были куда опасней злобных скавенов.

Однако любое сопротивление имело свои пределы, и достаточно могучая сила могло проломить практически неуязвимое существо. И серый провидец, самый одарённый псайкер и приближённый к Рогатой крысе скавен, в момент великого жертвоприношения обладал подобной силой. Пусть Примархи и были практически полубогами, но всё равно недоставали до мощи истинного божества, который пусть и на секунду, но обратил внимание на Олимпийца.

Пертурабо даже не успел осознать, что произошло. Просто в один момент его молот был в сантиметрах от лица скавена, а через секунду он сам уже лежал на земле и не мог подняться. Его доспех за секунды распался на куски, покрывшись ржавчиной буквально на глазах. Молот в его руках постигла схожая судьба — несмотря на превосходное качество, он просто разломился на куски и превратился в кучу пепла.

Однако что было дальше он не видел, так как весь мир перед ним на мгновение погрузился в абсолютную тьму, посреди которой раздавался лишь один звук — нескончаемый и не прекращавшийся крысиный писк. Казалось, он утопал в этой тьме, и чем глубже он погружался, тем сильнее невидимые путы сдерживали тело Олимпийца, что сейчас не мог двинуть и мускулом.

Но это было только началом его конца. Примарху через секунду стало критически не хватать воздуха в груди, и сама его голова резко начала раскалываться, будто бы что-то изнутри его черепа пыталось вырваться наружу. И вскоре всё это чувство распространилось на его тело — его внутренности горели, а кожа чесалась так, что он был готов разорвать её на части.

Писк всё усиливался, и со временем к нему присоединился шёпот и шум, едва ли слышимый на границе сознания. Казалось, голоса всех тех, кого он знал в своей жизни объединились, лишь бы предложить ему освобождение от боли и любых страданий, за бесконечно малую цену. Голоса предлагали ему власть с силой, как и возможность вернуться домой на Терру, где он мог бы снова править космосом.

Они предлагали вечное наслаждение или победу в любых войнах, но Пертурабо только гневно отстранялся от них. Каждая из тварей варпа любила подобные сделки, по итогу которых глупые смертные всегда оставались в дураках. Он сам пытался всеми силами оттянуть и своих братьев, что порой раздумывали о подобных сделках, а потому не мог сейчас позволить потерять гордость и согласиться на подобное. Сын Повелителя человечества знал, что и так в силах добиться всего, что могут предоставить ему эти силы, и даже больше.

Он помнил свет Императора, а потому мог только посмеяться над «всемогущими» тварями, которые на самом деле боялись одного только упоминания золотого владыки. Обитающие в варпе ксеносы сгорали при одном его появлении, а потому сейчас Пертурабо было достаточно лишь вспоминать своего отца, чтобы твари в его сознании тут же начали с болью шипеть и замолкать. Даже воспоминание о Его свете ослепляло и жгло их, а его путы ослабевали и будто бы даже распадались.

А потому через силу выдохнув и попытавшись очистить свой разум, Примарх следом попытался вспомнить тот самый миг, когда встретил своего отца в первый раз. Когда он только завоевал свой родной мир и уже не верил, что осталось хоть что-то, стоящее внимания или способного разбавить скуку. Именно тогда он впервые увидел спускающиеся с небес корабли, а также бесчисленные легионы Империума, впервые вступившие на его родную Олимпию. Его собственных сынов, облачённых в железные доспехи и тысячами шедших в идеальном ряду.

И вёл их вперёд великан, куда более высокий, чем любой из Примархов. В золотой броне, окружённой золотым солнечным светом и воплощавший в себе всё то, чего так желал Олимпиец — совершенство во плоти. Пертурабо тогда в первый и единственный раз в своей жизни упал на колени, преклонившись перед единственным, кто того заслуживал. А когда он произнёс своё первое слово…

— …Я создал тебя куда сильнее, сын. А потому вставай и подходи ко мне. Пришло время переговорить.

Глава 30. Ничем не хуже своего брата

— Отец, я так давно тебя не видел…

— Сейчас не время сантиментов, — прервав своего сына, неожиданно произнёс Повелитель человечества. И к удивлению самого Пертурабо, это были совсем не те слова, которые он помнил. — Если ты видишь это воспоминание, то значит, что сейчас одно мелкое божество пытается пробиться в твоё сознание, пока твоё тело лежит и умирает в грязных землях, слишком далёких от Терры. Если таким образом повернулась история, то ты должен внимательно слушать меня и следовать каждому моему приказу, когда проснёшься. Крысолюды и одна эльдарская богиня — это лишь малая угроза по сравнению с настоящей угрозой тёмных богов и одного слишком самоуверенного дурака.

— Я не понимаю, как такое возможно, — нахмурившись, ответил Примарх. — Это видение? Или я как-то связался с тобой?

— Личность моего уровня не ограничена смертной оболочкой. И время является не более, чем одной из физических и постоянно меняющихся переменных. Однако подобное сейчас не важно, а куда большее значение имеет тот мир, где ты оказался. Удивительное место, которое сможет пережить Конец времён только с твоей помощью. Так что слушай меня и запоминай, кого именно тебе необходимо остановить в кратчайший срок. Я не могу постоянно помогать тебе, и в состоянии вмешаться только сейчас, чтобы спасти в этот единственный момент и направить в нужную сторону.

— Но что насчёт крысиного псевдо-бога? Пока я лежу без сознания, оно перебьёт всех моих людей?

— Об этом можешь не волноваться, — улыбнувшись краем своих губ, произнёс Император. — Потому как эта проблема решается параллельно, пока мы общаемся. Насколько бы далеко ты не покидал меня, часть моего света и моей сущности всегда в вас. И главное достоинство этой земли в том, что проявлять свою силу здесь куда проще, чем на родных нам просторах.…

. . .

Тил даже сама не особенно понимала, каким образом она пережила атаку, которая мгновенно поубивала большинство защитников крепости и практически всех оставшихся на поле боя крысолюдов. Сначала она будто бы ощутила чью-то хватку на своём сердце, и только инстинктивно бросившись к уставшей эльфийской волшебнице, пытавшейся своим ритуалом защитить замок от магического воздействия, ей удалось избавиться от этого чувства.

Но вслед за ним пришла сама смерть. Люди, гномы и сами эльфы один за одним падали на землю, после чего тут же за секунды гнили и распадались в пепел. И наёмнице, так и не привыкшей к таким ужасам, оставалось только застыть и с животным страхом наблюдать за неминуемой погибелью.

Лишь немногие из них могли сопротивляться очевидному божественному гневу. Вкусившие настоящую войну орки, самые крепкие гномы, сильнейшие имперские чародеи и немногие эльфы, у которых ещё оставались крупицы силы, чтобы держаться на ногах.

С бретонцами же были всё куда сложнее — каждый из рыцарей остался цел и невредим, однако только из-за жертвы жриц, чьи глаза одновременно вспыхнули белым светом. Сразу же после этого женщины самых разных возрастов с бездыханными телами пали на землю, и оставшимся воинам Девы оставалось лишь окружить оставшихся выживших и вместе поднять щиты.

Однако их жертва выиграла всем лишь несколько секунд перед тем, как появившийся из ниоткуда зелёный газ не начал распространяться подобно голодному дикому зверю, пожиравшему как павшие тела, мгновенно разлагая их, так и немногих выживших. И судя по скорости, с которой он заполнял просторы крепости у них оставались минуты, если даже не секунды.

И хотя Тил провела довольно много времени с Примархом, который постоянно нудел про непринятие религий и богов, когда не оставалось никаких других вариантов, она прижалась спиной к холодной стене, закрыла глаза и, тяжело дыша, начала молиться. Ни кому-то конкретно, так как слишком волновалась и не могла собраться мыслями, а любому неназванному богу, что был готов ответить. Видя смерть перед своими глазами, она была готова обратиться к кому угодно…

И к её удивлению, ей действительно кто-то ответил.

Девушка даже не успела сначала понять, что именно произошло. Просто в один момент ей будто бы стало куда легче дышать, сердце прекратило попытки вырваться из груди, а всё её сознание заполнила невозможная, монументальная уверенность в том, что ни она, ни один другой человек больше не умрёт. Эта странная и несвойственная ей мысль набатом била в её разуме, и совсем скоро стало ясно, от кого именно она исходила.

Казалось, словно второе солнце родилось на земле в том месте, где когда-то сражался Примарх. Золотой свет выходил из окон, будто бы отгоняя любой дым или саму смерть, которые не рисковали подходить к источнику этого свечения.

И когда страх полностью покинул девушку, которая была всей душой уверена в словах ответившего ей, она спокойно подошла и выглянула из окна. Вместе с каждым человеком в крепости, одновременно избавившимися от любых намёков на страх и с единым порывом пошедших в сторону чего-то нового и невероятно могучего. Пока эльфы с гномами шокированно смотрели на резко активизировавшихся людей, последние были заняты наблюдением исторического момента.

На месте Пертурабо стоял великан, по сравнению с которым даже Примарх казался бы чем-то мелким и незначительным. Настоящий титан в тяжёлых золотых доспехах был окутан светом, однако он не обжигал и не ослеплял, а будто бы только окутывал девушку и всех остальных людей. Видя его, они не знали страха и сомнений — рядом с ним любая угроза казалась лишь временной помехой и задержкой Его планов.

Девушка также не могла описать лицо этого божества — казалось, оно постоянно переливалось на свету, отчего его черты плавно менялись и преображались. Но образ чего-то монументально уверенного и вдохновляющего оставался неизменен.

Большой скавен-альбинос на передвижном алтаре с явным шоком и страхом смотрел на поднявшегося бога. Он был последним живым крысолюдом на поле боя, и судя по тому, как нервно бегали его чёрные глаза, он не был готов к подобному повороту. Последнее было также ясно по его взволнованному и явно напуганному голосу:

— Тебе не место здесь! Это не твой мир! Ты не имеешь права! Ты даже не настоящий бог! Сигмар вообще и так занимает тут твоё место, так что ты даже не должен вмешиваться и защищать этого человечишку…

— Молчать.

Механическая крепость крысиного бога взорвалась и разлетелась на части после одного слова. Зелёный смог пропал, будто бы его сдуло ураганным ветром. И пока упавший на землю серый провидец пытался подняться и придумать хоть что-то, Император человечества тяжёлым шагом двигался вперёд:

— Моё внимание уделено сущностям на порядки куда более опасным и могущественным, чем подобные тебе, однако я поклялся истреблять ложную божественность во всех обличиях, и даже мелкое и жалкое божество не избежит моей кары, — ледяным, лишённым эмоций голосом произнёс спокойно шедший мужчина. — Ты воплощаешь всё, что я так презираю в жалких паразитах наподобие тебя — один большой пожиратель душ и молитв, волнующийся лишь о собственном выживании и росте. И приятно в твоём образе лишь то, что в отличие от прочих проклятых богов, прикрывающихся ложными обликами, твою сущность можно определить с первого взгляда. Жалкая зажравшаяся крыса.

— В меня верят миллионы разумных, и принадлежит в десятки раз больше душ…

— Уверен, что мне хватит одной моей души. И одной веры в собственные силы.

И не давая и шанса крысе, чтобы та могла продолжить, золотой великан одним движением вбил горящий клинок в тело крысолюда. И прежде чем последний успел сделать хоть что-то, кроме как закричать от боли, пламя мигом покрыло серого провидца, который после этого тут же вспыхнул и полностью покрылся пламенем. Менее чем через секунду от скавена не осталось даже пепла, а на самом небе также тут же исчезли тучи, дав возможность солнцу занять своё место над полем боя.

Повернувшись, великан в последний раз оглядел место, где совсем недавно пало немало достойных людей, а затем, подняв взгляд, он осмотрел и саму крепость. Переполненную телами павших защитников и героев своих рас, но всё равно выстоявшую перед невозможной ордой. И когда он увидел оставшихся в живых людей, заворажённых его светом, Император спокойно кивнул и прикрыл глаза.

Его образ исчез также резко, как появился. Весь свет мгновенно пропал, и на землю упало только бессознательное тело Примарха. И пусть он смог через несколько секунд открыть глаза и прийти в себя, но радости от встречи с отцом в его взгляде не было. Только злость и ледяной гнев.

. . .

Пертурабо чувствовал себя абсолютно отвратно. Всё его тело ныло и болело, и, учитывая его сверхчеловеческую выносливость, это говорило о многом. У него не было сил, чтобы даже вернуться в крепость и подняться до своего места — если оно вообще сохранилось после осады. А потому он присел у центрального входа, оперевшись о каменные руины и начав тяжело дышать. Он честно даже не знал, что его отец был способен на подобное, а потому в его голове до сих пор роем появлялись не самые приятные мысли.

Что если это и есть истинная причина его рождения и цель всей жизни? Всего лишь очень крепкий костюм для самого могущественного чародея на свете? Это были плохие и, откровенно говоря, еретичные мысли, что не нравились самому Примарху, но он ничего не мог с собой поделать. Его разум постоянно искал слабые места во всём и вся, что он видел, однако лишь сейчас он задумался посмотреть на самого себя.

Поддерживаемый своим богом крысолюдский колдун был слишком силён, и если бы не вмешательство его отца, от Олимпийца остался бы лишь один жалкий труп. Пусть Рогатый «бог» и не был настоящим божеством, но силой он обладал столь поражающей, что всякие Озёрные Девы даже рядом не стояли.

И в этом случае сравнение смертных было как нельзя точным — даже в лучшем случае, Примарх был кем-то вроде полубога, у которого мало шансов против пусть и ложного, но божества. А раз его единственный шанс на победу в том, чтобы провести через себя силу отца он по местным меркам мог считаться также и жрецом. Что, разумеется, одновременно раздражало Пертурабо, как и заставляло его о многом думать…

— …Ты шутил над мной, да?

Нервные слова Тил вывели его из размышлений, и заставили злиться на что-то другое. Он не любил, когда ему мешали думать, а потому сейчас это его особенно выбесило. Чему, однако, сейчас он был невероятно рад. Возможность переключиться нужна была ему как никогда:

— Я никогда не шучу. Но даже если бы я это делал, в последнее время было мало поводов для них, — не скрывая своего хмурого настроя, ответил Олимпиец. Но девушка лишь устало выдохнула и присела к нему, облокотившись об одну из разрушенных стен крепости.

— Ну вот как тебя не назвать полубогом после того, что делал твой отец? Это ведь был он? Извини, конечно, но он бог. Настоящий и всё такое. Пусть я и не встречала других в своей жизни, но он ну прям очевидно один из них.

— Ему часто это говорят. Особенно смертные, которым плохо даже от простого нахождения рядом с ним. Если уж я способен одной аурой ставить людей на колени, на что способен некто, создавший меня? — несколько раздражённо и откровенно гневаясь, ответил Примарх. Но девушка только хмыкнула и положила голову на гигантскую руку Олимпийца. Тот нахмурился ещё сильнее, но ничего не сказал.

— Это был какой-то ад. Я не хочу больше участвовать в подобном безумии.

— Крысы уже не наша проблема, потому как Орки разберутся с ними. Я уже послал весь их клан собирать все споры и идти догонять всех сбежавших. Судя по первому новому выросшему поколению, их действительно не интересует почти ничего, кроме как истребления этих вредителей, — ответил Примарх.

Пусть ему и не нравилось надеяться на нелюдей, но сейчас это даже было неплохо. Сразив десятки, если не сотни тысяч этих тварей, он уже вдоволь повоевал с ними. Ещё в прошлом ему не нравилось вести затяжные войны, слава за которые потом перепадала кому-то другому, и нынешняя ситуация ему казалась почти идентичной. Разница лишь в том, что славу получат не его братья, а его отец…

— Я в принципе про подобные войны, — качнув головой, ответила смертельно уставшая девушка. — Но у тебя ведь уже есть что-то схожее на уме?

— Да, — кивнул всё ещё раздражённый Примарх. — Сначала захватим Тилею, а потом отправимся на север за короной одного короля-лича. Захват мира придётся ненадолго отложить, чтобы сначала спасти его.

Глава 31. Лёгкое покорение

— …Да здравствует наш спаситель и победитель! Восхвалим же того единственного героя, который спас нас от угрозы, веками отравлявшей нашу жизнь! Все жертвы и все павшие защитники наконец-то теперь отомщены, ибо столица проклятых крысолюдей теперь не более чем разрушенное пепелище! Угроза скавенов пусть и не исчезла полностью, но теперь эти твари знают, что нас лучше не трогать! Да отпразднуем же величайшую победу!

Несмотря на эти слова стоявшей рядом с ним женщины, Пертубаро хмурился и не испытывал ни толики положительных эмоций. Пусть сейчас он и находился на параде в его собственную честь, на который пришёл чуть ли не каждый житель Миральяно, но у Примарха не было никакой гордости за свою победу и радости от признания. Что, однако, было особенно удивительно, учитывая его былую жажду восхваления толп.

Странствуя меж звёзд и завоёвывая бесчисленные миры, Олимпиец редко участвовал в подобных праздниках в его честь. Его легион был завоевателями и крушителями самых крепких крепостей противников, отчего на месте их победы редко оставался хоть кто-то, готовый отблагодарить его за победу и спасение.

И в отличие от своих более гнусных братьев, которые тратили драгоценное время Похода на нечто вроде постройки ненужных крепостей, Пертурабо никогда не имел возможности отдохнуть и заняться чем-то мирным, будучи вынужденным жить в состоянии вечной войны. А потому многие из мирных граждан Империума порой даже понятия не имели, кем он был и какие именно достижения возвели его имя в список величайших героев человечества.

Это невероятно раздражало Примарха, отчего, пусть он и не завидовал, но сильно гневался, когда кого-то из его братьев при нём превозносили больше заслуженного. А потому теперь он злился сам на себя, так как его называли победителем и спасителем, хотя весь его план был спасён лишь благодаря вмешательству его отца.

Теперь он сам получал славу вместо того, кто сделал самую главную работу, и это выводило Олимпийца из себя. Пусть его план и привёл к почти полной победе над скавенами, но какая разница, если сын Императора всё-таки совершил ошибку и не учёл вмешательство крысиного псевдо-божества? Он считал шанс подобного слишком низким, и слишком надеялся на способности своих союзнических чародеев, которых на деле было совершенно недостаточно. Император человечества любил говорить о том, как божества были недостойны почитания, но очень редко в своих речах он говорил о том, насколько космически сильны могли быть некоторые из них.

Это празднество было незаслужено, но по политическим причинам он не мог его отменить или отказаться участвовать в нём. Ведь именно сейчас был самый идеальный момент, чтобы объединить раздробленную Тилею, а также весь горный хребет, что теперь был очищен от угрозы ксеносов и принадлежал ему одному.

Ведь если в другое время ему пришлось проводить новую войну и большою кровью брать каждый из больших городов, то теперь богатые города-государства сами откроют перед ним ворота и на коленях попросят его править. Быть может, сами лидеры этих мест подобного не желали, но народ был на его стороне.

Он прямо на празднике видел это на лицах тилейцев — радостные и воодушевлённые люди давно мечтали о победе над угрозой скавенов с орками, и сейчас, чувствуя ауру Примарха, они ждали новых изменений и великих перемен. Пусть эти земли и были заполнены торговцами и продавцами всего и вся, но люди всё равно желали достичь величия Империи Сигмара или Бретоннии. И среди всех ходящих по земле, только Олимпиец мог возвысить их на этот уровень, и даже больше.

Если объединить одну из самых развитых цивилизаций планеты и его гений со знаниями технологий «будущего», за несколько десятилетий он без каких-либо проблем объединит этот мир и поднимет его на невозможный ранее уровень. А захваченные и очищенными его войсками Ирранские горы станут идеальным источником ресурсов для всей промышленной революции.

Не стой мир на границе тотального уничтожения, всё было совершенно прекрасно.

Император передал своему сыну обрывки знаний насчёт того, что грядёт в будущем, и ничто из рассказанного Пертурабо совершенно не нравилось. Ладно бы одни только безумные гномы со своими машинами судного дня или демоническими культистами, как всегда пытавшимся стать сильнее за счёт сделок с потусторонними тварями — но настоящая нежить, что собиралась убить всё живое на земле? Даже Пертурабо никогда не сталкивался с подобным, и имел лишь примерное представление, с чем имеет дело.

Но его отец никогда и не давал простых заданий. Поделившись самой поверхностной информацией, он доверился своему самому достойному сыну на выполнение миссии. И хотя Пертурабо куда больше предпочёл лично заняться захватом этого мира, без помощи лишних сторон, но он всё равно выполнит задание. Ради подобного он и был рождён.

. . .

— …Почему же я не вижу улыбку на вашем лице, мой лидер? Вы добились того, чего хотели? Ваша империя теперь не уступает Бретоннии в своих размерах, а ваше имя разносится по всем царствам, людским и нет, и становится известным на уровне самого Сигмара. Успех подобный вашему запечатляется в историях и превращается в легенды. Уверена, смертные будут веками помнить миг, когда вы явились как один из священнейших дней. Ваше имя будет на наших устах до скончания времён…

— Хватит дешёвой лести. Что насчёт захвата других городов? Что насчёт договорённостей с владыками остальных вольных государств? — произнёс серьёзно настроенный Примарх, стоило ему зайти в кабинет самой влиятельной женщины Тилеи. Однако Долчеллета Белладона только хмыкнула и слегка улыбнулась.

— Разумеется, торговые принцы не особенно желают отдавать свою власть, но на то они все и есть куча торгашей, которых хорошая сделка их всех может в миг убедить. И понимая, что вы можете легко свергнуть любого из них, как и осознание возможности получить защиту от угрозы вроде скавенов с орками, делает их покладистыми и готовыми к торгу. Наши люди любят говорить, что свобода и независимость в нашей крови и что мы никогда не склоним ни перед кем голову, но это просто следствие долгой раздробленности и политики аристократов. Стоит дать власть имущим достаточно золота, людям идею, ради которой можно объединиться, и они пойдут рядами, чтобы стать частью вашей империи и армии. И ваша идеология возвышения человечества, вместе с прогрессом, идеально ложится на наши устои. А уж ваши мысли насчёт массовой промывки умов и создания идеологии в качестве скрепляющего элемента общества показались мне истинно гениальными…

Пертурабо одобрительно кивнул женщине. Он успел о многом поделиться с этой интриганкой и владычицей Миральяно, и во многом он говорил о пропаганде и методах, которым Империум подчинил уже сотни тысяч миров. Пусть это и не было специализацией конкретно Олимпийца, но он никогда не жаловался на память. А потому просто вспомнил, что использовали его братья-дипломаты, и повторил здесь.

Большинство диких планет были примитивны и развиты немногим лучше местных государств. А потому и вопрос мирного захвата почти всегда был лишь вопросом времени — на умы людей из столь тёмных веков идеально ложилась развитая пропагандистская машина, которую разрабатывали и улучшали на протяжении тысяч лет. Всего нескольких правильно поданных идей было достаточно, чтобы создать целые империи и сокрушить старые. Тилея давно мечтала о подобном.

— …Так что в плане объединения городов, вам потребуется лишь провести несколько парадов и заключить пару-тройку формальных договоров с торговыми принцами, которые желают заполучить гарантии защиты своих территорий от скавенов, орков и гоблинов. Ничего сложного не должно быть, так как золото способно уговорить даже самого честного политика. Да и никто из них не дурак, и все понимают, что в случае отказа их головы слетят с плеч, — продолжила улыбающаяся женщина, попивавшая в то же время вино. — Но возникла другая непредвиденная проблема. Из пиратского княжества Сартозы к нам пришло письмо, что некто желает встретиться лично с вами. Причём, насколько мы поняли, этот некто является не человеком, и просит уединённой аудиенции у сына Императора Человечества. Будет прекрасно, если вы посетите этот город, ведь местные пиратские лорды довольно свободолюбивы и больше прочих правителей сопротивляются идее объединиться.

— Кучка слабовольных бандитов не проблема. Они падут на колени, как только просто увидят меня. Но кто именно желает встретиться со мной? Слишком это похоже на ловушку.

— Мы подозреваем, что так оно и есть, но, думаю, вас заинтересует природа этих неизвестных. Насколько верны слова моих тайных агентов в том рассаднике беззакония, то с вами желают встретиться тёмные эльфы. Причём кто-то очень важный из их рядов, учитывая количество длинноухих, что прибыли в то пекло. Бухта буквально заполнена их кораблями.

Пертурабо не мог не нахмуриться, услышав это. Было очевидно его мнение в сторону самых больших рабовладельцев и мастеров пыток из тех, что были только известны человечеству. А учитывая, что именно из-за представителей их рода он оказался вдали от Империума, его ненависть в их сторону была особенно сильной.

Единственная причина, почему он ещё лично не отправился их истреблять лишь в том, что они были на другом конце света и пришлось бы пересечь весь мир, чтобы просто добраться до них. И пусть он обязательно однажды сожжёт все их дома и вырежет последнего тёмного эльфа, но сейчас были проблемы куда больше и опасней. Кучка раздробленных бандитов и рейдеров была вредна, но не критически. Был только один вопрос…

— …Чего им от меня надо? Эльфы известны тем, как осторожно они относятся к своим жизням, так что не верю, что они просто решили самоубиться об меня. Даже они не такие идиоты, чтобы верить, будто смогут схватить меня.

— Никогда не стоит недооценивать чей-то идиотизм, — усмехнулась правительница целого города-государства. — Но вообще, среди них есть несколько могучих чародеев, так что могу поверить, будто здесь замешана магия. То ли их пророки оценили угрозу, что вы несёте, то ли они уверены, что смогут схватить вас с помощью чар. Эльфы также известны своей не знающей пределов гордыней. Тёмные любители жить на полную катушку — тем более. Но мне нужно знать — пойдёте ли вы туда?

— Разумеется, — без единого намёка на сомнения, ответил Примарх. — Я должен узнать, чего они желают и что планируют делать. Эти поганые отродья являются болезнью земли, которая всегда может принести проблемы, когда ты меньше всего подобного ожидаешь. Так что необходимо для начала разобраться в их мотивации. Только после этого я сотру их всех.

— Потребуется эскорт? Мы можем уже сейчас начать собирать добровольцев для вашей армии. Пусть среди пришедших будут лишь единицы профессиональных наёмников с настоящим боевым опытом, но мы можем закрыть проблему качества количеством. Да и можем уже начать тренировать их и готовить к серьёзному походу. После того, как угроза крыс исчезла, у нас остались большие запасы оружия и профессионалов без работы.

— Тогда начинайте. К тому же скоро я передам вам чертежи продвинутых орудий, которые превосходят всё, что есть на земле. Даже технологии гномов не сравнятся с этими образцами, и чтобы подобное сохранялось, нам необходимо не только устроить максимальный уровень секретности на производстве, но и воплотить их в металле как можно скорее, — ответил Примарх, быстро собрав в голове весь план. — И да, напоминаю, что я слежу за тем, чтобы не оказаться вторым в собственной же империи. И если вы попытаетесь взять слишком много власти в свои руки, наше сотрудничество закончится очень скоропостижно. Для вас, разумеется.

— Я не пробыла бы на вершине так долго, если бы не знала свои пределы, — хмыкнула женщина. — Да и какой смысл быть первой правительницей нескольких городов, если я могу правой рукой владыки всего мира?

— Приятно иметь дело с тем, кто понимает подобное.

Глава 32. Друкхари, тёмные эльфы и прочие твари

— …Приветствую, уважаемый господин! — нервно произнёс один из резко подбежавших «пиратских капитанов», увидевших прибытие большого торгового флота. Ну а также его не могла не смутить лично прибывшего человека, привлекавшего внимание всех вокруг. — М-мы всегда рады видеть влиятельных личностей, прибывающих в нашу обитель! И если вы ищете местечко, чтобы отдохнуть и остановиться, уважаемый перед вами может кое-что посоветовать… И так как вы столь влиятельные и уважаемы, это выйдет только в половину цены…

Одного ледяного взгляда Примарха хватило, чтобы чересчур храбрый мужчина заткнулся и испуганно опустил голову. Исходившая от Пертурабо аура давила на него, а также на всех людей в радиусе нескольких сотен метров, отчего, казалось, на короткое мгновение вся бухта будто бы застыла. Пираты с разбойниками совершенно не привыкли к нахождению вблизи личностей такого масштаба, отчего никто даже не знал что делать: бежать или падать ему в ноги. Однако Олимпийца сейчас выбесил бы любой вариант.

С первого взгляда было очевидно, что Сартоза была дрянным и грязным портовым городом. Остров-государство хоть и был превосходной крепостью, но Олимпийца смущали не хлипкие деревянные дома или каменные пародии на особняки, а обилие худших представителей рода людского, заполонивших просторы местных улиц.

Видя целые толпы бандитов, головорезов и просто падших личностей, Пертурабо хотел только сжечь этот город и построить на его месте что-то лучшее. Не место, где люди тратят свой потенциал и сгорают в своих грехах, а становятся лучше себя прежних. Он никогда не был против помочь падшим людям и предоставить им шанс, но всегда испытывал лишь омерзение в сторону тех, кто даже не думал о собственном развитии. Дисциплина его родного мира и всех будущих вековых походов приучала его к совершенно иному подходу к жизни.

Когда он в прошлом находил подобные пиратские конфедерации, чаще всего после него оставались только горы трупов преступников, а также вычищенное от всей грязи место. У подобных разбойников часто изымали все их средства, найденные артефакты и прочие сокровища, а потому задача перестройки места во что-то приличное почти всегда окупалась сполна.

Вот только, к сожалению, сейчас у него не было времени, чтобы всё перестроить и создать из этого острова обычную, но всё равно достойную морскую базу. Вопросы выживания всего мира казались куда более важными, чем судьба одного грязного городка…

Вот только это не значило, что Пертурабо будет от этого меньше раздражён.

Спустившись со своего корабля, который им подарили в одном из торговых городов, за ним следом спустилась целая делегация, в основном состоявшая из профессиональных наёмников, а также оставшихся вместе с ним бретонских рыцарей. По сути, ему не особо требовалась защита, но ради статуса приходилось постоянно ходить вместе с тремя десятками хорошо вооружённых человек, для которых не было ударом по чести разбираться со всякой мелочью.

И по своему подобная компания оправдывала себя — большинство прохожих боялись обходить его даже за сотню метров, отчего почти сразу же скрывались за полуразваленными домами или в густом смоге тумана. Ну а редкие оставшиеся исключения не были теми, кого был рад сейчас увидеть Примарх.

Его взгляд мигом подмечал всех казавшихся обычными людьми, чью сущность скрывали действительно превосходные чары. Всё ещё неспособные обмануть сына Императора, прекрасно видевшего поганую сущность тёмных эльфов, пытавшихся спрятаться от его взора. И пока они двигались к самому сердцу этого острова, Пертурабо успел заметить сотни вооружённых длинноухих, с опаской смотревших на Примарха. Пусть их и было больше, но Олимпиец даже на секунду не верил, что у них есть хотя бы призрачный шанс ранить него. Не с обычными острыми железками уж точно.

Тёмные эльдары, которых он помнил, были опасными и кровожадными врагами, но только из-за их редчайших артефактов, которые эти безумные разбойники рьяно искали на просторах всей галактики. И пусть они не были настолько могучими чародеями, как местные, но именно из-за одной из высокотехнологичных игрушек он и оказался здесь, вдали от родной ему империи. Больше не имея доступа к подобному, а также элементу неожиданности, эти нелюди были лишь мясом для бойни.

…Правда, во время этих размышлений, что-то кольнуло Примарха в груди. Очень редко он задумывался над собственными ошибками и поражениями, так как почти никогда не встречал их, но недавний провал заставил его усиленно размышлять. Единственная причина, почему эльфы победили — это то, что Пертурабо один раз их уже недооценил. И чтобы снова не повторить ту же ошибку, он должен прекратить недооценивать нелюдей. Даже таких примитивных и жалких как эти.

А потому он не стал тут же раскрывать тот факт, что маскировка против него бесполезна. Спокойно двинувшись вперёд, Пертурабо двигался к месту их собрания, осматривая собравшихся вокруг бездомных и больных, которые в отличие от бандитов, тянулись к нему и с трепетом задержали дыхание, смотря на Примарха. Он проходил мимо них, не обращая внимания ни на них, и лишь время от времени ловя взгляды голодных детей. И эта картина уже заставляла даже его сильнее сжимать кулаки и гневаться.

Объективно говоря, проблему подобных мест не решить, просто раздав еду и медикаменты. Тут были глубокие социальные проблемы, очевидно связанные с тем, что пиратской бухтой правила целая кучка головорезов и бандитов, интересующихся только своим состоянием и богатством. А потому отдай он местным еду, так сразу же после его ухода более сильные и жадные заберут её. И сейчас точно не время для социальных революций…

Но это точно не помешает ему провести один разговор с местными «владыками». И если они хотя бы не попытаются улучшить качество жизни людей, он скоро будет говорить с их наследниками.

. . .

Тёмная эльфика, решившая с ним встретиться, даже не скрывалась в отличие от большинства своих прочих слуг. Одетая в кроваво-красную мантию с редкими чёрными вставками, беловолосая эльфийка носила на голове золотую маску, закрывавшую верхнюю часть её лица. Только её алые глаза были видны Примарху, как и изломленная клыкастая улыбка.

Смотря на вещи и людей, он видел их слабости и уязвимые точки, но сейчас всё тело женщины напротив казалось одной большой уязвимостью. Будто бы он смотрел на одну большую опухоль, которая каким-то образом обрела сознание, чтобы своим существованием ещё больше отравлять мир.

Она однозначно была чародейкой, потому как он чувствовал запах ветров магии в воздухе вокруг неё. И все они были пропитаны кровью и муками тысяч замученных её душ. Что особенно контрастировало с тем фактом, что они встретились не в какой-то крепости или особняке, а в обычном чайном магазине. Примарх сперва понятия не имел, откуда на пиратском острове вообще найтись подобному месту, но вскоре он во всём разобрался.

Присмотревшись к некоторым из скрытых в стеклянных банках растениях, он заметил, что многие из растёртых трав или высушенных листьев должны были применяться не для употребления, а для ритуалов и жертвоприношений. Слишком от них несло той же проклятой силой, которую источали все чародеи.

Слишком часто в последнее время он имел дело с преображёнными варпом тварями, а потому и сейчас он лишь ещё сильнее нахмурился. Конечно, его мнение не помешало ему полностью зайти в небольшую комнату, аккуратно закрыть за собой дверь, а затем скрестить руки на груди, встав прямо перед пьющей чай тёмной эльфийкой. Та на время прикрыла глаза, но когда её чашка опустела, она повернула голову в сторону гиганта и наконец-то заговорила:

— Будь моя воля, ты бы уже был выпотрошен и выставлен на полки соседнего магазина, — с придыханием произнесла эльфийка, также поставившая чашку на стол. — Однако мир редко исполняет наши мечты, не так ли?

— Соглашусь. Я бы хотел раздавить вас одним своим ботинком, но вряд ли это случится. Слишком мне не хочется сейчас тратить силы на уничтожение оставшихся ваших сил.

— Правильное решение. Пусть я и знаю, что ты можешь оторвать мне голову, но мои люди успеют забрать жизни всех людей на этом острове. И когда чёрное пламя поглотит всю бухту с кораблями, и дети утонут в своих криках, вам придётся сильно задержаться на этом месте. А мы оба ведь не желаем подобного, ведь так?

— Зачем вы желали увидеть меня? — не скрывая собственного омерзения, произнёс Примарх. Пусть он и верил, что все нелюди не особо достойны жить, но тёмные эльфы были худшими из худших. Одна из причин, почему Империум истреблял практически всех нелюдей на своём пути — только чтобы не дать шанса появления кому-то наподобие них.

— Мой владыка знает, что вы надумали, и желает помочь, направляя моими руками. Король-лич является угрозой немногим меньше проклятого пантеона, и во многом из-за его вмешательства Конец времён обещает стать столь кровавым. Пусть окончательно Нагаша не убить, но отложив его воскрешение хотя бы на ещё тысячу-другую лет, будет лучше всем. Человечество, или мой вид, нет никакой разницы, когда речь идёт об ордах оживших мертвецов, желающих истребить любую жизнь.

Пертурабо был вынужден кивнуть. Примарх, разумеется, заранее изучил все текста про самого могучего некроманта этого мира, который века назад представлял угрозу чуть ли не всему мирозданию. Хотя он и должен был признать, что он чувствовал небольшую гордость за обычного человека, который смог подняться до самых вершин местных магических искусств. Насколько верны были источники Империи и Тилеи, первый лич и прародитель вампиров даже с Сигмаром мог сражаться почти на равных. Проиграл по итогу, но всё равно неплохо для обычного человека.

Однако перед врагом всегда лучше казаться менее опасным и умным противником, чем есть на самом деле, отчего Примарх, едва задавив свою гордость, решил подойти к разговору умнее:

— Но вам что не нравится в нём? Боитесь, что убив всю жизнь на континенте, не останется жертв и будущих рабов? Или не верите, что ваша проклятая магия защитит ваши души?

— Мы знаем, что она не сможет. Нагаш слишком близко подошёл к тому, чтобы стать полноценным богом, а великий Каин не может позволить, чтобы поток крови прекращался и наступала великая засуха. Безумный некромант желает обратить всю жизнь в пепел и подчинить одной своей проклятой воле, отчего абсолютно никто не выиграет от его победы кроме его самого. Даже некоторые из его безумных немёртвых слуг испытывают сомнения в идее его возрождения, ибо подозревают, что вместе с его возвращением, они вновь лишатся свободы. А тот кого боятся даже личи и вампирские лорды, заслуживает даже нашего общего внимания.

— Какой мне толк от союза с вами? Я знаю всё, что мне нужно для победы. В то время как ваша «помощь» всегда может обратиться в предательский удар в спину в самый неподходящий момент.

— Мы понимаем, что обладаем не лучшей репутацией, но и помощь готовы предоставить не людьми, а необходимой информацией. Будьте честны, вы ведь не знаете, что делать с его короной, как найдёте её? Известно ли вам хотя бы то, что она абсолютно неуязвима?

Пертурабо сильно сомневался в этом утверждении, но поспорить с первой частью не мог. Его отец рассказал, что далеко на севере, в Империи Сигмара есть корона, благодаря которой душа древнего некроманта до сих пор держится в этом мире, и её необходимо забрать, прежде чем культисты хаоса и разумная нежить не положили на неё руки. Что конкретно с ней делать он не говорил, и судя по его спешке во время их короткой встречи, вновь отца он услышит не скоро. А потому у него оставалось не так много вариантов…

— Я ни за что не буду с ней делать что-либо, что вы попросите. Доверять вам? Я скорее сам буду всегда носить её, чем позволю вам хотя бы просто быть рядом с чем-то подобным.

…Но Пертурабо ещё не настолько отчаялся, чтобы прислушиваться к проклятым нелюдям. Он был готов выслушать их, не убивая, но это максимальная выдержка, которую он выработал, живя на этом забитом ксеносами мире.

— Жаль, — хмыкнув, ответила женщина. — Разумеется, мы планировали тебя предать и убить всех твоих союзников, но пока с этим можно подождать. В таком случае, я готова просто поделиться с тобой информацией насчёт свойств этой короны, способов Нагаша возродиться, а также того, что грядёт с самого северного края мира. Мой владыка также не желает терять всех своих слуг.

— Сразу хочу спросить — в ваших словах будет хоть капля правды? Или вы желаете просто направить меня против своих врагов?

— Возможно, — пожав плечами и кровожадно усмехнувшись, произнесла эльфийка. — Но ты ведь всё равно отправишься вырезать еретиков и нелюдей? Так что какая разница, что я хочу, если наши мотивы совпадают? Мы оба желаем утопить мир в крови, и разница лишь в чьей конкретно.

Пертурабо хмыкнул, но не сказал ничего против.

Глава 33. Море, Арабия и Наггарот

Тил с усмешкой смотрела на хмурого Примарха, который вернулся на их корабль спустя почти целый день переговоров. Он был разгневанней и раздражённей обычного, что, разумеется, говорило об очень много. Пусть Олимпиец и любил делать вид, что он мастер всех дел и готов выполнить любую работу, но девушка-то знала насколько это далеко от правды. Дипломатия всегда была его наименее любимым занятием. Особенно, если приходилось говорить с кем-то, нерождённым человеком.

— Твои ставки, что ему там предложили? — с усмешкой спросила мечница, сидевшая на борту корабля и тут же повернувшаяся к бретонцу рядом. Но Монтерре со времён победы над скавенами закрылся и продолжал держаться в стороне от всех. Она видела страхи и борьбу в его взгляде, а потому пыталась поддержать, как только могла. Однако и сейчас он лишь тихо хмыкнул и продолжил рассматривать грязный никудышный городишка, куда они прибыли.

Честно говоря, Тиле даже почему-то нравилась эта дыра. Пусть здесь и не было той красивой картинки и высокой культуры, как в прочих Тилейских городах, которые они успели посетить за свой небольшой поход, но зато здесь чувствовалась настоящая свобода в воздухе. Не какая-то пародия на неё, которую любили продавать торговые семьи и политические семьи, целыми поколениями побеждавшими на выборах, а настоящая вольная гавань, где любой мог стать кем-то великими и важным.

Пусть княжества вроде Миральяно, Луччино и Вереццо и были богатейшими городами мира, в этой грязной канаве было что-то своё. Лично Тил предпочитала жить в грязи, но будучи полностью свободной, чем радоваться золотой клетке вокруг себя…

— Хватит тратить время на размышления, — прикрикнул в их сторону подошедший явно взбешённый Примарх. — Каждая секунда на счету, отчего нам необходимо уходить как можно быстрее. Я уже отдал приказ капитану корабля о подготовке к длительному плаванию, а потому не стоим на месте и готовимся к скорому отплытию. Скорее всего, мы будем плыть около двух или даже трёх недель.

— Куда в этот раз, капитан? — с усмешкой произнесла девушка. Но Пертурабо сейчас было совсем не до юмора.

— В самое сердце Империи Сигмара. Необходимо остановить конец света, — будто бы говоря о чём-то повседневном, невзначай ответил Примарх. И слыша это, Тила с Рене не могли не переглянуться.

— Мы отправимся туда с настолько малыми силами? Понимаю, что нечто серьёзное имперцы могут посчитать за полноценную армию, а потому и попытку вмешательства в их дела, но как мы будем противостоять любой серьёзной проблеме? Одних пиратов будет достаточно, чтобы обескровить нас, — резко подключившись, произнёс Рене.

— Я уже договорился, что нас поддержат на пути. Пираты нас не тронут, но что касается Империи… В царстве людей будет предостаточно одного меня. В теории, нам даже не придётся воевать, и если дойдёт до настоящей битвы, два десятка воинов или сотня — разницы не будет. Лучше уж заполнить трюм всей необходимой провизией, чем тратить место на кого-то абсолютно бесполезного.

По лицу Примарха было видно, что не будь всё так важно, он бы абсолютно никогда не согласился бы на то, на что пришлось. И видя, как резко вокруг их корабля начали собираться странные личности в чёрных балахонах, девушка поняла почему. Тёмные эльфы были владыками морей, а также самыми главными пиратами всего океана. И если договориться с ними, то даже самые могучие морские твари не решатся атаковать их во время путешествия. Эти работорговцы были известны своей любовью к пленению даже самых больших чудовищ.

Однако раз они с Олимпийцем о чём-то договорились, то значит их путешествие уже не будет таким уж плохим. По крайней мере, не таким, каким оно могло бы быть, будь Примарх тем же ярым противником нелюдей, которым она помнила его в самом начале.

. . .

Тилейское море всегда имело славу тихого и спокойного места, которое портилось лишь из-за личностей, бороздящих его просторы. Пираты Сартозы, корсары Арабии, разбойники тёмных эльфов, а также редкие скавены с орками, решившие вылезти из своих пещер, представляли угрозу обычных торговым кораблям, а также редким исследователям, решившим изучить более тёмные куски планеты.

Но для флота Примарха все эти проблемы были чем-то мелким. После их короткого разговора, где Пертурабо объяснил, что будет делать с теми, кто ему помешает, сартозийские головорезы молились всем известным своим богам, лишь бы случайно не наткнуться на его личный корабль. Быстрое и лишённое сомнений убийство местного короля-пиратов вправило мозги даже самым упрямым из пиратов.

Проблема эльфов же решалась несколькими десятками кораблей, который плыли в отдалении от флота Олимпийца. Во многом из-за того, что пусть тёмные эльфы и могли помочь в битве против своих собратьев или прочих пиратов, но если их заметят их светлые собратья из Ултуана, к Олимпийцу появится немало неприятных вопросов, отвечать на которые сейчас нет никакого времени.

Пертурабо совершенно не нравилось сотрудничать с настолько погаными ксеносами, но он также не был полным идиотом, чтобы отправляться в неизвестные воды, не имея никакой защиты. На воде его преимущество в скорости и силе было практически бесполезно, так как даже он не смог бы отбивать вражеские корабли, при этом не позволив своему затонуть. А переплывать несколько морей, чтобы добраться до нужного места? Это больше походит на занятие для его менее развитых братьев.

За время, проведённое в этом странном мире, где, казалось бы, каким-то образом ужились самые разные подвиды нелюдей, он научился куда лучше работать с этими самыми ксеносами. И хотя желание их всех истребить всё равно было где-то глубоко внутри него, давя на каждое его решение и выбор, но разум отклонял все бессмысленные порывы. Логичнее всего сейчас было скооперироваться, чтобы победить общего врага…

И только затем можно задуматься о том, чтобы захватить всех нелюдей и подчинить их власти Империума. Его отец иногда разрешал делать вассальные расы из некоторых пришельцев, и Пертурабо теперь был согласен, что в этом есть смысл. Всё ещё странный для него, но довольно прагматичный смысл.

Примарх раздумывал обо всё этом, расположившись на борту самого крупного корабля своего флота и смотря вперёд в бесконечную морскую гладь. Однако когда словно бы из ниоткуда вдалеке появился густой туман, Пертурабо резко перестал думать о чём-либо отстранённым и сфокусировался на настоящем.

— …Мне одной кажется, или туман как-то слишком быстро движется в нашу сторону? Да и что-то впервые я вижу, чтобы туман двигался одной плотной тучкой…

— Пираты, — уверенно произнёс Примарх, прекрасно видевший всё даже в искусственном смоге. — Причём, судя по дереву и типу строения кораблей, из Арабии. Дрянные судна, которым явно давно нужен ремонт, но всё равно их предостаточно, чтобы потопить всех нас. Удивительно большой флот для кого-то, охотящегося на обычных торговцев. Тем более для кого-то, чья страна известна своими бесконечными пустынями и бедными пустошами. Подозреваю, они занимаются рейдами на целые деревни и прибрежные города, которые затем сжигают, а всех людей берут в рабство. Мы для них кажемся лишь лёгкой добычей.

Стоящая рядом девушка хмыкнула, но ничего не сказала против такой теории. Арабия — это посредственное человеческое государство, которому было далеко до Империи или даже Бретонии. Во многом из-за своего жаркого и неприветливого к человеку климату, из-за чего государству всегда не хватало населения.

А тот факт, что их города были немногим менее раздроблены, чем Тилейские княжества, окончательно убивал любые шансы Арабии возвыситься. Они держались на торговле собственными ресурсами, а также бесконечными рейдами на торговцах. Хотя даже в этом деле тёмные эльфы их превосходили.

Пертурабо не было ни на каплю жаль подобных отбросов, которые жили за счёт убийства и пыток других людей, а потому он лишь махнул рукой и спокойно кивнул, смотря в сторону флота своих «союзников». Единственное, о чём он с ними договорился, так это о полном запрете брать людей в рабство. Те, кто не испытывал жалости и просто желал нажиться за чужой счёт, жили мечом и умрут от меча.

А потому всем людям на корабле оставалось лишь замедлить ход и сменить направление парусов, при этом дав место кораблям Наггарота. И несущиеся на полном ходу тёмные эльфы действительно оправдали свою репутацию лучших морских разбойников одним только ритуалом, развеявшим весь туман вокруг Арабийского флота. Ну а дальше была бойня.

Не ожидавшие того смуглые загорелые пираты, одетые в блеклые тряпки и вооружённые обычными мечами с редким огнестрельным оружием, были разорваны первыми отрядами тёмных эльфов, буквально прыгавших со своего корабля на вражеские. И благодаря ветрам магии подобные прыжки были возможны с расстояния в несколько десятков метров, к чему обычные разбойники точно не были готовы.

Даже дюжины эльфов, вооружённых одними скимитарами, было достаточно, чтобы за менее чем минуту вырезать большую часть пиратов, не успевавших даже среагировать на действия истинных профессионалов своего дела. Попытки стрелять или использовать примитивные бомбы с порохом лишь приводили к новым дырам в корабле, а также ещё большим смертям среди своих собратьев. Эльфы же лишь смеялись всей резнёй, двигаясь с просто невозможной для обычных людей скоростью.

Накаченные силой своего бога, жрецы Каина почитали сам факт убийства, а также всю льющуюся кровь, отчего довели своё дело практически до совершенства. Но долго наблюдать над этим не приходилось, так как скоро их корабли отплыли уже слишком далеко. Последним они видели лишь то, что ещё больше безумцев спрыгивали на абордаж кораблей, ничуть не беспокоясь о саблях Арабийских воинов. Воины с многовековым опытом нисколько не боялись вчерашних крестьян и кочевников.

Разумеется, сын Императора запомнил всех тёмных эльфов, устроивших это, и, конечно же, однажды он сотрёт их всех, и отомстит, но сейчас было не до этого. У них была куда более страшная и крупная цель на горизонте, чем мстить одним бандитам за убийство других.

. . .

Пертурабо не любил куда-то плыть. Не говоря даже о том, что во время морских странствий куда сложнее что-либо предсказывать и строить тактики, так и просто бесконечное движение с качанием выбешивали его своим непостоянством и отсутствием такта. Примарха в принципе бесило очень многое, но море с каждым днём странствия всё выше поднималось в этом списке.

Но обычное путешествие в штиль было ещё ничем по сравнению с настоящим странствием в шторм. Несмотря на то, что Тилейские мореплаватели были мастерами своего дела, даже они едва ли могли что-то сделать с штормом, возникшему будто из ниоткуда.

Волны каждую секунду накатывали на корабль и накрывали собой даже палубу, отчего несколько матросов уже были сброшены в бушующее море. Сильный ветер и резкие раскаты грома также не помогали в борьбе с разгневанной стихией. И хуже всего было то, что Пертурабо сейчас не мог как-то помочь, отчего был вынужден просто сидеть в стороне и не мешаться.

Его взгляд мог заметить любую слабость или пробоину в корабле, но кроме обычных предупреждений, Примарх ничего не мог с этим поделать. Уже было одно чудо, что он смог залезть в трюм и не ломал своими шагами деревянный корабль, однако о помощи в починке не шло и речи. Своим огромным туловищем он бы только мешал другим.

А потому ему приходилось только сохранять координацию, чтобы не свалиться и не сломать ещё что-то, а также гневно кричать в сторону остальных. И к несчастью для Тил, она была ближе всего к Олимпийцу:

— Я взял тебя с собой исключительно ради того, чтобы избежать таких проблем. Почему твоя удача не работает?

— Извиняйте, мистер великан, но я до сих пор едва понимаю, что это всё значит, — ударившись об стенку из-за новой волны, прикрикнула Тила. — Но такой же вопрос вам — разве полубог не должен быть полезнее во время обычного шторма? Нет у вас какой-нибудь железяки, чтобы остановить бурю?

Примарх не ответил и только сильнее нахмурился. После войны со скавенами, у него кончились почти все приспособления и устройства, которые он создавал на протяжении целого года. Всё-таки, управляя городом и создавая хоть какую-то администрацию, он не мог посвятить всего себя изобретательству. А потому сейчас кроме арбалета и лежащей вдалеке брони, у него ничего не было.

И этот цикл бессилия выбешивал его ещё сильнее. Он не мог никак помочь, никак не направить и никого сразить, чтобы прекратить это всё. Сыну Императора приходилось просто сидеть и ждать, когда шторм пройдёт, надеясь на силу и возможности обычных людей. Вот поэтому никто из всех двадцати сынов Императора и не любил воду.

Глава 34. Ещё один город на болоте

Хотя первый встреченный имперский город бесконечно не дотягивал до красот, виденных ранее Примархом в своих путешествиях по галактике, но после долгого водного странствия, он с искренней радостью встречал сушу. Вот только когда он детальнее разглядел место, куда они наконец-то приплыли, Пертурабо был вынужден вновь нахмуриться и разозлиться ещё сильнее.

Мариенбург едва ли можно было назвать полноценным городом из-за того, что он был построен посреди топей и множества небольших рек, из-за чего весь город походил на одну гигантскую паутину пересечённых мостов. Он был огромен по местным меркам, но во многом из-за того, что был разбит на десятки частей из-за бесчисленного множества каналов и островов, между которыми велась исключительно морская связь. Причём буквально всё было завязано на лодки, так как даже путешествие между двумя недалеко расположенными островами могло занять часы из-за бесконечно запутанной сети мостов. Переплыть на лодках было просто на порядок быстрее.

От того неудивительно также то, что местная вода была немногим чище того непотребства, которое они встречали под бывшей столицей Скавенов. Коричнево-серая грязная и заваленная отходами вода, сырой холодный воздух, приходящий с моря, а также бесчисленные тяжёлые серые тучи над головами только ухудшали настроение Примарха, а также всех людей на борту его корабля. А всё потому, что если у Олимпийца было плохое настроение, то скоро он делал таким же настроение всех вокруг:

— …Как только мы прибудем в город, отдаю приказ сразу же начать подготовку к дальнейшему путешествию по реке, — произнёс сын Императора, хмуро смотревший в сторону покосившихся деревянных домов. — Мы продолжим плыть, пока не доберёмся до нужного нам человека и не заберём у него кое-что. У вас ровно сутки на подготовку, пока я займусь дипломатией. Местные могут быть не особенно рады тому, зачем мы прибыли.

— Слушайте, капитан, я понимаю, что могу звучать безумно, но… быть может, вы попробуете сказать имперцам, что конкретно хотите? Ведь если вы желаете остановить конец света путём ликвидации какого-то мутного артефакта, вряд ли они будут сильно противиться.

Пертурабо бросил в сторону Тилы один холодный взгляд, чтобы затем повернуть голову и начать вновь рассматривать бесконечные мосты, сотни небольших лодочек, перевозивших людей от острова к острову и прочие «красоты» одного из крупнейших городов Империи. Для него было чистым оскорблением, что нечто столь примитивное взяло на себя имя столь схожее с его домом. В его восприятии могла быть лишь одна подлинная империя человечества.

Но кроме одних этих фактов, его, разумеется, также бесило то, что многие считали его идиотом, не способным думать и на два шага вперёд. И разные источники начинали постепенно складываться, отчего Примарх выглядел куда злее обычного.

— Я уже договорился с ними, заранее послав письмо нужной личности. И зная его характер, он вряд ли мне откажет, — проговорил он, продолжая хмуро смотреть вперёд. Но девушка рядом не желала сдаваться:

— Неужели сам Император?

— Лишь один человек во вселенной достоин носить этот титул, и его, к сожалению, здесь нет. А потому, чтобы случайно не вызвать войну с местными из-за оскорбления их царька, мне с ним лучше не встречаться. Лучше в принципе как можно меньше контактировать с ним и их прочими властями, так как до них мне сейчас никакого дела. От этих аристократов могут быть одни только проблемы.

— А ты можешь не оскорблять владыку самого большого человеческого государства? Даже если твой Империум куда больше и сильнее, ты-то на нашей земле находишься. И вряд ли ты скоро её покинешь.

Пертурабо хотел было уже ответить, но внезапно начавший идти дождь, из-за которого морское путешествие стало раздражать его ещё сильнее. И Тила уже честно хотела узнать — есть ли предел того, как сильно его могут разозлить все эти вещи?

. . .

— …Приветствуем вас, уважаемый. Сразу скажу, что хотя вы и являетесь формальным лидером целого королевства, которое было частично признано нашим императором, однако ваше нарушение кодекса об иностранных путниках всё равно не останется незамеченным. А потому, боюсь, вам сначала придётся заплатить штраф, чтобы только затем получить разрешение на проход дальше…

Пертурабо ледяным взглядом осматривал мелкого бюргера, который отвечал за проверку всех прибывающих в порт, и не мог в который раз не удивляться мощи человеческой глупости. Даже несмотря на то, что лысый мужчина был в почти в три раза ниже Примарха, он всё равно решался высказать ему свои претензии из-за нарушения каких-то бумажек. И если раньше он бы просто прошёл и не заметил эту мелочь, сейчас у него было превратнейшее настроение. А потому, сощурив глаза и присмотревшись, он затем на полную использовал свою ауру:

— Сходи к лекарю, как будет время. И советую поторопиться — я вижу, что у тебя его осталось немного.

Невысокий мужчина застыл от страха, после чего шокированным взглядом проводил Примарха, уходящего от него и шедшего в сторону одного из самых крупных особняков всего города. А для города, куда стекаются твари практически со всего мира, это говорило о многом.

Огромное каменное здание было по-своему инженерным чудом, учитывая то, что прибрежный город построили на топях, и одно это уже повышало репутацию его хозяина в глазах Олимпийца. Он уважал тех, кто заботился о хорошей фортификации даже в подобных местах.

И тот факт, что центральные врата в это поместье были украшены символом из серого, тёмно-синего и жёлтого лишь помогал смягчить Пертурабо — похожие цвета украшали и его собственный легион. И хотя Рыцарям Пантеры было ещё бесконечно далеко до их заслуг и подвигов, они всё равно были теми немногими, кого Примарх мог искренне уважать в этом мире.

Как-никак, это был крупный орден воителей, сфокусированный на защите людей от мутантов, ксеносов и различных культистов, слишком сильно веривших в пагубную силу варпа. Они часто совершали походы на север и восток, чтобы очистить земли от всех нелюдей и предателей рода людского, а также время от времени забирая с собой все проклятые сокровища и артефакты, что несли угрозу всему живому.

По сути, они занимались самым близким к тому, чему Примарх посвятил свою жизнь. Вот только в отличие от него или его сынов, это были обычные люди были лишены многовекового опыта, поддержки сотен миров и технологий трёхсотого века. Отчего и вызывали у него ещё больше уважения.

Технически, это не была резиденция самих рыцарей, и лишь одно из мелких мест, которыми они владели и где их рыцари могли осесть во время странствий и различных дипломатических встреч. Любой орден или дворянский род имел подобные не самые известные особняки, и отсутствие таковых было бы просто ударом по репутации. Настоящая знать не ожидает в тавернах, когда странствует по собственной стране, и уж точно не принимает важных гостей во всяких забегаловках.

И приняли его соответственно. Заранее предупредив о своём необходимом визите, он дал шанс хозяевам подготовиться и благодаря этому его встретил один из слуг поместья. Седовласый мужчина открыл дверь, с шоком оглядел многометрового мужчину, после чего всё-таки пришёл в себя и сделал несколько шагов в сторону. А затем, ничего не говоря, провёл по особняку к нужному человеку.

Олимпиец не успел рассмотреть все гобелены в коридорах, которые были слишком мелки для его размеров, отчего ему приходилось всё время пригибаться. Вот только когда он кое-как пролез через небольшую дверь, ему удалось наконец-то расправить плечи и вздохнуть полной грудью.

Большое помещение, где потолок был заметно выше головы Примарха, уже казалось чем-то удобоваримым по меркам сына Императора, однако заставленные у стен примеры орудий и доспехов, явно выполненные настоящими профессионалами, ещё больше смягчили его жёсткий настрой. Пусть работа и была несовершенна, ему порой нравилось оценивать и такие образцы людских стараний. Но вскоре ему пришлось переключиться и взглянуть на человека, который и был его ключом к получению нужного предмета.

Сидевший напротив него престарелый мужчина только хмыкнул, когда увидел Олимпийца. Он перевёл взгляд на место возле себя, однако они оба понимали, что попытка закончилась бы плачевно даже для лучшего кресла.

— Приветствую, — кивнув, произнёс Примарх. — Пусть мы и не знакомы, но, надеюсь, наше сотрудничество обернётся успешным. Ведь я прибыл сюда, чтобы спасти человечество и весь мир от угрозы возрождения немёртвого короля. И надеюсь, что вы поможете мне в этом деле.

— Я получил ваше письмо, — спокойно ответил мужчина, не показывая ни единой эмоции на лице. Он слегка откинулся на спинку своего бархатного кресла, после чего задумчиво положил руку на свою бороду. — Предлагаю сразу перейти к делу, потому как время бесценно для каждого из нас. Вы действительно желаете заполучить один из наших самых сокровенных артефактов, угроза которого была оценена даже нашими самыми уважаемыми лидерами и жрецами? Ту вещь, о существовании которой кроме нас знают только самые проклятые культисты и могущественная нежить? Отдать тому, кто в странных обстоятельствах появился всего чуть более года назад?

— Да, — кивнув, ответил Пертурабо без единого намёка на насмешку. Но старый воитель всё равно хмыкнул, внимательно следя за ним.

— Тогда нет, — пожав плечами, ответил рыцарь. — Мы не можем так рисковать и отдавать наше сокровище неизвестным. Прошу прощения, но таков принцип моего ордена. Мы оберегаем человечество от угроз, и охрана опаснейших артефактов входит в этот вечный долг. К тому же, мой добрый старый друг Георг однозначно высказался насчёт вас, как одной из величайших угроз самого существования Империи. И учитывая, что этот старина известен своей осторожностью в высказывании ярких и эмоциональных утверждений, я вынужден ему доверять. Прошу меня простить, но истина такова.

Пертурабо хмыкнул, но, удивительно, не показал и тени неудовольствия. Вместо этого он просто кивнул и продолжил спокойно общаться с мужчиной, который всё это время не переставал аккуратно держать руку на поясе, где располагался его меч. Пусть оба понимали, насколько это будет бессмысленно.

— Я хочу задать вам один очень важный вопрос насчёт того, что для вас важнее: выживание Империи или выживание самого человечества? И прошу думать об этом очень осторожно. Потому как от вашего ответа зависят жизни людей. Причём не только вашей.

— Только если вы ответите на один вопрос до меня — что важнее для вас? Выживание человечества или выживание вашего «Империума» — с усмешкой спросил седой мужчина. — Потому как если вы были воином и защитником своего королевства, то должны понимать меня и мой ответ.

— Я понимаю, — прикрыв глаза, кивнул Примарх. — А потому и жду вашего ответа. Потому как вы уже видите, что я помогаю местным, никак не связанным с моим домом.

— Но уверены ли вы, что сюда однажды не прибудут ваши люди? Честно говоря, я не совсем понял объяснения Георга насчёт того, как ваше царство может находится меж звёзд, но это сейчас не имеет значения. Куда важнее другое — спасаете ли вы людей потому как это правильно, или потому, что они могут стать слугами вашего отца?

Пертурабо нахмурился и скрестил руки на груди, но не ответил. Для него эти две идеи были идентичны и нераздельны. Одно не могло быть без другого, а потому выбирать было бессмысленно…

— …Вот и я думаю также, — поняв всё по одному взгляду, с понимающей улыбкой произнёс мужчина. — Для меня процветание Империи равно процветанию человечества. Это моя родина, и это мой долг. И я умру за неё…

— Но разница между нашими империями в той, что я уверен во внутренной стабильности своей, — с вызовом произнёс Примарх, перебив мужчину. — Однако вы? Вы можете сокрушить хоть всех нелюдей в мире, вот только какой в этом смысл, если ваша империя может развалиться на части и сгнить изнутри? Мой Империум от того защищён, но ваш дом — нет.

— На что вы намекаете?

— Не намекаю, а говорю прямо. В вашем государстве присутствует тайная сила, что жаждет ударить в вашу спину, лишь бы разрушить устои, на которых стоит ваше общество. И, как ни странно, именно за счёт вашей коллекции тёмных артефактов, они и желают добиться вашего падения… — Примарх скопировал ледяную усмешку своего собеседника, который терялся с каждым сказанным словом. Но Олимпиец не думал сдавать. — Ну что, быть может теперь я могу считаться достаточно доверенным источником? Неужели уважаемый Георг в своих невероятно важных советах не рассказал самое главное? Меня нужно слушать всем, кто желает выжить.

Рыцарь одного из древнейших орденов нахмурился, глубоко задумавшись, но не мог ничего противопоставить словам Олимпийца. Орден Пантеры не был из тех, кто не считал внутренние проблемы меньшей угрозой, а потому не могли пропустить из-за своего же долга. Какой бы это не был риск, но выживание империи стоило выше всего прочего.

И как бы Пертурабо не уважал их за готовность идти на подобное, он собирался использовать это слабое место на полную. Ведь у него тоже был свой долг.

Глава 35. Один рыцарь, одна богиня и затишье перед бурей

Рене не нравился воздух этого города. Морской бриз Мариенбурга пропах не только бесконечно сбрасываемыми в воду помоями, но и этим терпким ароматом Империи, который, как ни странно, будто бы действительно пропитал каждый клочок этой чужой ему земли. И хотя Примарх бы сказал, что так пахли гарь, порох и бесконечные стройки, Монтерре видел максимально чуждое ему общество.

В родной ему Бретоннии именно аристократия почти полностью состояла из достойнейших из достойных. Тех, кто собственной кровью и потом добился своего титула в бесконечных сражениях с врагами человеческими, при этом не посрамив собственного лица и достоинства на протяжении целых веков. Правили там, соответственно, также лучшие из лучших — только те, кто был благословлён как самим королём, так и Святейшей Девой.

Империя Сигмара же… Пусть Мариенбург из-за своей истории и сильно отличался от остального государства, но, как думал Рене, в нём как раз была сконцентрирована суть этого странного государства. Казалось, здесь всё бесконечно двигалось, отчего не было даже секунды остановиться и задуматься о смысле всего происходящего.

Здесь правили прагматизм и желание заработать, по сравнению с его домом, где царили другие, более высокие принципы. И дело даже не в практически массовом распространении магов, цветные мантии которых он успел заметить даже во время их короткого путешествия по покупкам всего необходимого. Империя просто была государством, где все бесконечно карабкались вверх, при этом строя и расширяясь без мысли о том, что будет завтра, и вообще стоит ли это.

Что уж говорить, если тут люди без длинной и доказавшей себя родословной могли подняться практически на вершину иерархии, критически близко приблизившись к самому Императору…

Рене было трудно принять подобные ценности, отчего он просто старался молча работать, занимаясь организацией покупок всех припасов для дальнейших странствий. Конечно же, это было выше его чести самому носить коробки, отчего он просто стоял возле одного из ближайших торговых домов и следил за работой. Однако даже восприятия одного из лучших рыцарей Бретоннии было недостаточно, чтобы заметить кое-кого, тихо подобравшегося к нему. Особенно её:

— …Давно мы не виделись, мой защитник, — звонкий радостный голос раздался за его спиной. И прежде чем он успел рефлекторно взяться за клинок, мягкая рука остановила его. — Как поживает мой дорогой птенец? Мои глаза рады видеть, что ты наконец-то добрался до этой чудной Империи. Прошу тебя не будь строг с их жителями. Сигмар слишком давно не отвечал на их молитвы и не вмешивался в их жизнь, отчего веры в их сердцах до печального мало. Но сердца многих всё ещё полны любви и надежды.

Рене с шоком смотрел на неизвестную, подошедшую к нему. На первый взгляд, она казалась максимально непримечательной пожилой женщиной, чью голову уже затронула седина. Однако Монтерре узнал её по одним глазам — каждый рыцарь Бретоннии мог бы сделать это с первого же взгляда.

Та забота и желание защитить, которое он видел в них, было столь бескрайней, что они скорее походили на два больших кристально чистых озера. Для каждого воина, ищущего свой Грааль, она выглядела по-своему, но каждый бы узнал эту Деву из тысяч других:

— Как?..

— Для меня открыты сердца каждого рыцаря, что ведёт поиски своего Грааля, — с улыбкой произнесла она, обходя мужчину и вставая по правую руку от него. — И ты не исключение из их числа, как бы не считал самого себя недостойным подобного. Однако мои слова не помогут тут, не так ли? Скажи, как ты чувствуешь себя? Всё ли хорошо?

Он всё понял, когда она коснулась его деревянного протеза. Спустя почти полтора года после потери конечности, он почти привык, но ключевое слово — почти. Пусть ему и сильно помогли с адаптацией, однако картины того, как он их терял, всё ещё пылали в его голове. Даже до этих дней.

— Неплохо, — сделав шаг в сторону, ответил рыцарь. — Однако моё состояние не имеет значения. Почему вы здесь? Что-то произошло?

— Неужели я не могу просто поинтересоваться жизнью моего защитника? — улыбнулась богиня. — Меня действительно волнует твоя судьба и твоё самочувствие. Ведь от него также зависит не только твоя жизнь, но и жизни всех, кого ты спасёшь. Разве одного этого мало?

— Лучше сразу обратитесь к Примарху. Он спасёт куда больше, чем я.

— Я и так помогла ему — пусть и незаметно, но именно мелочи меняют историю. Однако это не значит, что я не должна помочь тебе справиться с твоими трудностями. Вы все являетесь пусть и сложными, но достойными личностями, в чью силу я верю со всей искренностью.

— Примарх говорил, что не верит, будто вы являетесь человеческим божеством. Лишь эльфийским, что претворяется таковым, — нахмурившись, произнёс Рене. Но богиня даже на секунду не оскорбилась и не обиделась.

— А бог твоего лидера вообще отрицает, что его называют богом и очень злится, когда кто-то так делает. А знаешь сколько гномов и нелюдей всё равно верят в него? Бесчисленное множество, — улыбнувшись, ответила Святая Дева, начавшая активно крутить головой и рассматривать город вокруг. Монтерре резко как-то стало неудобно, что она нашла его в таком грязном месте, вот только это лишь больше позабавило богиню. — Как и он, я имею множество лиц, каждое из которых в чём-то схоже, а в чём-то отличается от другого. Покровительница фей и эльфов жестока и беспринципна как сама природа, но она также не связана жёсткими законами цивилизации. Я же воплощаю всю чистоту идеалов Бретоннии, и буду хранить её до последнего вздоха. Мы различаемся достаточно, чтобы это имело разницу… Да и разве бы жители того чудного леса помогли бы тебе, если кое-кто не подсказал им, что надо помочь одному рыцарю, до последнего исполнявшего свой долг?

— Всё равно не понимаю, причём тут я. Не думаю, что достоин божественного вмешательства. И разве богам вообще можно опускаться в мир смертных и общаться с ними? — покачав головой, произнёс Рене, тут же поднявший руку, заменённую протезом. Он чувствовал лёгкость и силу в своём теле, пока Она была рядом, хотя до сих пор не мог поверить, что именно он удостоился чести её увидеть. Ведь даже лучшие из богов чрезвычайно редко опускались до своих слуг.

— Нет, но если сильно хочется, то можно, — с улыбкой произнесла богиня, от прикосновения которой его меч покрылся лёгкой серебряной дымкой. — Многие из богов решают спуститься в самый последний момент, но я давно поняла, насколько это бессмысленно. Чаще всего попытка решить проблемы заранее приводит к лучшим результатам — даже если это потребует дополнительных усилий… Знай, что я верю в тебя.

Стоило Рене моргнуть, как богиня уже исчезла в порыве ветра. Никто не заметил произошедшего разговора, будто бы он прошёл лишь в разуме самого мужчины, однако даже этого ему было достаточно, чтобы облегчённо выдохнуть.

. . .

— …Великан, а ты знал, что на севере едят гнилую рыбу? Говорят, что эта традиция пришла от культистов, но вроде как даже обычные люди в голодовку научились такое жрать. Представляешь?

— Мои мысли заняты вопросами выживания всего рода людского, но именно из-за этого ты решила меня отвлечь от планов? — раздражённо спросил Пертурабо, отвлёкшийся от недавно купленной карты Империи. Она была куда точнее той, что у него была ранее, и показывала совершенно новый маршрут, что должен был сократить их дорогу на целых несколько часов.

Правда, теперь ему требовалось полностью изменить дорогу и подготовиться ко всем потенциальным проблемам, отчего он прямо сейчас стоял на пирсе и планировал все детали в своей голове. Вот только рядом с ним также был один сильно мешающий элемент:

— Я решила тебя отвлечь, потому что ты уже которые сутки только и делаешь, что думаешь и планируешь, не обращая ни на что другое внимания. Ты ведь знаешь, что даже твоя голова требует отдыха? — положив руку на бок, с вызовом спросила Тила. Пертурабо же недовольно посмотрел на совершенно не боявшуюся его девушку, после чего хмуро выдохнул.

— Я не люблю отдыхать. Я предпочитаю работать, и выполнять поставленные задачи. И особенно люблю, когда никто не мешает мне их выполнять. Надеюсь, ты поняла намёк?

— Поняла, — кивнула девушка. — И всё равно останусь здесь.

Примарх нахмурился, но всё равно попытался вернуться к работе, будто никого рядом не было. Однако Тила уже успела достаточно изучить Олимпийца, чтобы понять — даже одного маленького раздражающего фактора достаточно, чтобы вывести его из себя. А потому уже всего через пять минут, пока она молча стояла возле него и смотрела на него, сын Императора через зубы выдохнул и гневно сжал кулак:

— Ты понимаешь, что мы спешим? Мне едва удалось убедить этого старика позволить нам встретиться с хранителем артефакта в нужном месте. Думаешь, он станет к нам более расположенным, если мы опаздаем на встречу с ним?

— А ты думаешь, что если ты встретишь его таким напряжённым, то он с радостью отдаст тебе одно из своих опаснейших и величайших сокровищ? Откуда вообще такая серьёзность? Ты не так сильно волновался, когда нас штурмовала сотня тысяч крыс! Как будто нет разницы — умрём мы одни, или сгинем вместе со всем миром?

— Потому что это была моя миссия, а не задание от отца, — будто бы объясняя очевидные прописные истины, произнёс Примарх. — Последнее имеет бесконечно больший вес, чем что-либо, к чему я могу прийти своими стараниями. Я не могу позволить провалить его.

— Ну как бы да, очевидно, что тогда миру конец, но твой отец-то тут причём? Да он сильный, фактически бог, что бы вы тут не говорили, но его же всё равно тут нет? Вся задача лежит на тебе, так что если ты перетрудишься, то всё рухнет. И тогда уже никто нас не спасёт.

— Мне не нужен отдых. Когда от моих решений зависела судьба целых звёзд, я работал на порядок больше, и всё было нормально, — гневно ответил Примарх, махнувший в её сторону рукой. Но девушка даже не дрогнула и лишь усмехнулась.

— Учитывая, насколько злым ты был в первое время после нашей встречи, думаю, всё-таки был нужен… Слушай, мы в любом случае не сможем выдвинуться раньше, как вернутся все моряки, а потому, быть может, ты хотя бы на полчасика отключишь голову и расслабишься? Понимаю, что городишко не самый красочный, но часто ли ты вообще встречал подобное? — она развела руками, оглядывая доки вокруг, но Пертурабо только поднял бровь.

— Я видел целые миры, наполненные водой и ничем более. Думаешь, меня впечатлит эта дыра?

— Ну так ты же завоёвывал эти миры, но не отдыхал там и не изучал их? Вот тебе уникальная возможность — тут как раз есть мастерская по созданию твоих пороховых пушек! Разве она тебя не интересует? Ты же любишь заниматься всей этой скучной чушью и рассматривать чужие творения? Я прекрасно помню, как ты рассматривал те глупые часы, что тебе после победы подарили гномы!

Пертурабо хмыкнул, отведя в сторону взгляд от девушки, после чего на самом деле задумался, смотря в сторону.

— Я знаю в сотни раз больше об оружии, чем самые продвинутые местные эксперты… Но лучше ознакомиться с местным уровнем технологий тоже было бы неплохо. Необходимо точно понимать способности своих союзников, чтобы идеально работать сообща…

— Ага-ага, рассказывай больше, — улыбнулась девушка. — Главное, чтобы ты притащил мне оттуда какую-нибудь хорошую пушку. Думаю, пора переходить с арбалетов на нечто поновее.

— Если тебе необходимо обновить снаряжение, я всегда могу помочь. Мои творения превосходят что угодно, что можно найти на этих рынках, — хмуро ответил Примарх, тут же начавший думать над созданием особенного орудия. И видя это, Тила не могла не усмехнуться.

— Не откажусь.

Глава 36. Над смертью

Хотя Пертурабо ни под какими пытками не признал бы того, что ему действительно понравилась мастерская молчаливого часовщика, работавшего в уже осточертевшем ему городе. Он не улыбался, не произносил ни слова, пока исследовал маленький магазинчик, куда могли пролезть только его голова и часть торса. Примарху хватило всего нескольких секунд, чтобы всё осмотреть, кивнуть и одобрительно хмыкнуть.

Сразу же после этого он развернулся, и под непонимающий взгляд Тилы, направился к ближайшей кузнице. И пусть, формально, у него не было никакого права использовать местные инструменты без разрешения бюргеров, но никто не думал останавливать живую машину войны в его лице. Особенно на это не решался сам кузнец, в страхе отошедший от своей кузни, когда к нему залез Олимпиец.

И тот, вновь не говоря ни слова, взялся за небольшой молот, чтобы тут же погрузиться в работу. И пока его руки с невероятной точностью и тонкостью творили нечто новое, сам Примарх был погружён в собственные мысли. Он уже достаточно прожил на этой странной планете, и ему требовалось многое обдумать, пока имелся короткий момент передышки.

С первого взгляда было очевидно, что Империя являлась не более чем жалкой насмешкой над Империумом, который он вместе с братьями и отцом строил, покоряя небеса… однако здесь всё равно жили люди. Ради них, собственно, он и проливал собственную кровь с потом, чтобы построить нынешним и будущим поколениям лучшее будущее. И хотя местное государство было безмерно жалко по его меркам, это не значило, что он должен принижать их за это.

Когда-то и жители древней Терры были обычными дикарями, что только спустя тысячи лет смогли отправиться покорять галактику. И ознакомившись с многими из местных, он теперь стал куда лучше понимать, каким именно образом люди прошлого достигли вершин своего могущества. Умение не сдаваться и желание всегда двигаться вперёд были теми мотиваторами, что заставляли людей бороться до последнего и творить историю. Он видел подобное в упрямых рыцарях Бретоннии, в амбициозных Тилейцах, ну а теперь и в Имперцах, которые пусть и жили в той ещё дыре, но всё ещё не отличались от жителей Империума, защите которых он посвятил свою жизнь.

Часовщик был лишь одним из примеров местной культуры, которая всё больше напоминала ему о доме. Пертурабо видел все редкие ошибки и немногочисленные слабые точки в творениях седого старика, но часы всё равно были превосходны. Имея доступ лишь к местным примитивным технологиям и давно пройдя пик своей жизни, мужчина всё равно смог сделать что-то, стоявшее внимания Примарха. Обычные механические часы немногим отличались от тех, что Олимпиец создал ещё в далёкой юности, в подарок своему приёмному отцу.

И хотя тот редко использовал их по назначению, предпочитая хранить в рабочем столе, но самого факта, что отец отнёсся к его дару с таким признанием, было достаточно. Их отношения всё равно остались более деловыми, чем семейными, но Пертурабо был рад и такому. Он был должен ему образование и все возможности, предоставленные им жизнью в одной из богатейших семей планеты.

И вдохновившись этим, остаток вечера Примарх провёл в местной кузне, создавая одну очень особенную идею. Раздражающая сына Императора девица просила его об оружии, и хотя он с лёгкостью мог сотворить что-то предельно простое и эффективное, Олимпиец впервые за многие годы захотел сделать что-то более изысканное. Он уже десятилетия не занимался подобным, предпочитая создание чего-то полезного, а не изящного. С каждой новой войной на подобное, казалось, оставалось всё меньше и меньше времени.

Но сейчас он работал с полной отдачей именно из-за желания создать нечто, что запомнят и что будут почитать. Не просто потому, что клинок был идеально сбалансирован и предельно остер, а уже из-за одного факта, что Пертурабо приложил к нему свою руку. Он хотел создать что-то своё, что также получит достойное заслуженного признания.

Выкованный им тонкий клинок здесь бы назвали рапирой, хотя у жителей Олимпии было совершенно другое название для него. Далеко не самое эффективное оружие с учётом местных технологий и брони, но в идеальном гладком клинке с совершенным лезвием всё равно было нечто будоражащее воображение. Тихая, изящная красота идеального оружия, которое может с лёгкостью забрать чью-то жизнь… Пертурабо в собственной юности мог часами рассматривать коллекцию орудий его отца, изучая каждое из творений. И подобные рапиры часто интересовали его более всего остального.

В Олимпии такое оружие считалось предметом прошлого, оставшимся лишь символом, когда планета была дика, и цивилизация пребывала в упадке. С развитием огнестрельного оружия, ближнее оружие вообще утратило свой практический смысл, но всё ещё остались символы. И шпага была самым любимым из неэффективных орудий, по мнению Примарха. Но, парадоксально, именно по этой причине она почему-то нравилось ему больше прочих.

Ведь даже нечто несовершенное он мог превратить во что-то удивительное. Таким спустя несколько часов кропотливой работы и вышел клинок — с тонким, блестящим лезвием и серебряной гардой. Лёгкое, практически невесомое оружие, которое пусть и было чересчур лёгким для мужчины, но идеально подходило для девушки, слишком часто напоминавшей его сестру. Две назойливые девки никогда не относились к нему с подобающим авторитетом, однако порой это было неплохо. Далеко не всегда, но редкие моменты бывали.

А потому он с отсутствующими эмоциями на лице, вручил девушке это творение, когда они уже должны были отчаливать. Та с нескрываемым интересом смотрела на то, как Примарх всё время работал, и как он даже с неподходящими под свои размеры инструментами, творил что-то невероятное. Хотя её первые слова были совершенно не теми, которые ожидал Олимпиец…

— …Я так-то пистолет или арбалет просила. Но ладно, и так сойдёт, — пожав плечами, ответила девушка, тут же взявшая рапиру в руки. И уже с первого взмаха, вызвавшего свист и с лёгкостью рассекшего воздух, было ясно, что то был не обычный клинок. Императоры и короли бы не отказались от подобного, как и самые величайшие из смертных воинов, столь хорош он был.

Вот только как бы он ни выглядел, раздражённое выражение лица Олимпийца стоило небольшого преуменьшения талантов сына Императора.

— Твой клинок — это мусор, который был выкован за гроши. Не позорь меня, ходя с этой ковырялкой, — хмуро ответил Примарх. — А вот это стоит дороже сокровищ целых королевств. Некоторые бы убили за возможность держать в руках клинок, выкованный мной.

— Верю, но я не некоторые, — с усмешкой произнесла девушка, в это время практиковавшаяся с оружием. И по одному её взгляду было ясно, что он ей нравился. — Но за подарок всё равно спасибо. Хорошая вещица. Думаешь, пригодится во время наших морских путешествий? Понимаю, что ты всех записываешь в потенциальных врагов и всё такое, но кто-то вообще может догадываться, чем мы занимаемся? А то даже представить не могу, кто может на нас напасть в самом сердце Империи. Они, вроде как, хорошо оберегают свою главную торговую реку.

— Предсказать ничего нельзя. Противник может скрываться где угодно, и наш долг в том, чтобы быть готовым ко всему. Так что не откладывай руку с клинка и всегда будь готова ко всему… Но твой старый мусор всё равно выкини. Он может от любого неудачного удара сломаться на части.

— Ну хорошо. Как скажите, капитан, — усмехнулась девушка.

Олимпиец хмыкнул, но ничего больше не сказал. Даже он сам понимал, что этот мир, лишённый бесконечной войны, чересчур расслабил его, что было преступно опасно во время столь важной миссии, однако Пертурабо всё равно почему-то не желал менять свой быт. Любая техника требует отдыха и времени для ухода, и если его не давать, скоро работа на износ приведёт к поломке.

А когда от его решений зависела судьба мира, подобное для Примарха, как верно подметила девушка, было недопустимо. И из-за этого всего он был наконец-то готов признать — короткий отдых хотя бы раз в год действительно не был лишним. После нескольких часов в кузне, где его голова могла расслабиться, он чувствовал себя даже лучше прежнего. Можно отправляться дальше, и делать то, что он умел лучше всего — договариваться со слабыми жалкими людьми. И если там не будет проклятого, бесконечного дождя Мариенбурга, всё станет совсем идеально…

. . .

Пертурабо, каким бы сверхскоростным разумом он ни обладал, не был пророком. Отец не создавал его чародеем, и даже его брат, несмотря ни на какие свои попытки, не смог открыть в брате талант мага. И именно по этой причине у него, как и у многих других сынов Императора, оставалась одно неприятнейшее слабое место — во время неожиданных атак они могут легко победить почти любого врага, но не в состоянии защитить собственных союзников.

Примарх никогда не понимал, почему почти никто из его братьев не был одарён ничем, полезным для защиты других. Они были быстрейшими, сильнейшими и умнейшими существами галактики после своего отца, но лишь Магнус, единственный чародей среди них, мог защитить самых обычных смертных, ради спасения которых они и были рождены. И хотя Олимпиец чрезвычайно, до невозможного редко ругал своего отца, но этот день был исключением.

Сын Императора предсказал сто сорок два потенциальных нападения на их флот во время странствий, и для каждого из них он разработал свой план защиты. Разумеется, не идеальных, так как подобное при его ограниченных ресурсах просто невозможно. Идеальная оборона, что бы там ни пытался выдумать себе его менее интеллектуально развитый брат, просто невозможна — даже при полном отсутствии слабых мест, противник всегда может победить за счёт голой силы и подавляющего численного превосходства. Но на этот случай Примарх строил только один план — побег…

Один из их кораблей взорвался изнутри прямо после заката, когда они уже практически причалили к одному из пологих берегов этой проклятой реки. Причём проблема была не в порохе или магических ловушках — Пертурабо специально трижды обходил все корабли и проверял всё на наличие подобных ловушек. Единственное, что могло взорваться внутри трюма — это сами моряки, набранные в Тилеи. И учитывая, что взрывы сопровождались подозрительными алыми облаками, Примарх быстро догадался, кто мог прийти за их душами.

Изучая Нагаша, он также не мог не отметить и тех его порождений, которые были его величайшим оружием и неудачей одновременно. Бессмертные проклятые кровопийцы были бичом Бретоннии с Империей, при этом являясь теми тварями, что способны сохранить человеческий облик, будучи хуже многих ксеносов внутри.

Нелюди по своей натуре, вампиры были раковой опухолью человечества, которая буквально питалась кровью и плотью невинных жизней. А самые могучие из этих порождений были сильны настолько, что они могли подчинять своей воле саму жизнь со смертью. И вот это уже было настоящей проблемой по меркам Примарха, ненавидевшего сражаться с колдунами.

Будто бы из ниоткуда возникшие тяжёлые тёмные тучи мигом накрыли небо, и со стороны берега начала медленно двигаться легионы порождений, каждое из которых отвращало Олимпийца с первого же взгляда. Разваливавшиеся на ходу ожившие мертвецы в десятки раз превосходили всех солдат под контролем сына Императора, однако хуже всего, что это было лишь начало. Следом за ордой вышли личности в тёмных балахонах, скрывавшие свои лица и старавшиеся держаться вдалеке. Вот только Пертурабо сразу же ощутил их гнилую сущность, а также тут же почувствовал запах крови, сопровождавший их.

Вампиры были довольно ограниченными, но всё равно мощными чародеями, отчего он тут же отдал приказ обстрела их позиций, при этом приказывая отступать от берега. Вот только всё сейчас было бесполезно — истощённые тела людей один за другим падали на землю, когда сама жизнь покидала их тела.

Разумеется, сам Пертурабо даже не дрогнул, когда его накрыло мощное проклятие, но это и не было важно — целью нежити был не он, а его люди. Что, разумеется, невероятно выводило Примарха из себя. А потому до того, как немёртвые колдуны успели осознать, их головы были разорваны молотом Олимпийца. Не его легендарным творением, потерянным в битве со скавены, а лишь жалкой временной заменой, но даже его хватило, чтобы превратить вампира в кровавую кашу. А затем и прочих чародеев, стоявших рядом с ним.

Пусть они и обладали сверхчеловескими физическими возможностями, но Примарх стоял выше всех. Он мог двигаться быстрее пули и одним движением перепрыгивать сотни метров за секунды, отчего даже у мифических порождений ночи не было ни шанса против него. Вернее, против обычных представителей их вида…

Когда в его горло из ниоткуда направился клинок, Пертурабо успел лишь в последний момент увернуться и отойти в сторону. На месте остался стоять лишь вышедший из теней вампир, также скрытый в тёмной мантии. Вот только Примарх всё равно успел на мгновение увидеть его лысую бледную голову, алые глаза и полную клыков челюсть. Вот только несмотря на невзрачную внешность Олимпиец не обманывался — этот проклятый колдун был на порядке сильнее и опасней обычных представителей своего рода.

— Любопытный экспонат, — взмахнув длинным мечом, с усмешкой произнёс прибывший. Орды мертвецов тут же стали окружать его, явно пытаясь защитить своего усмехавшегося владыку. — Твоя кровь не похожа ни на что, видимое мной ранее. А представляешь, о чём это говорит? Об огромном, просто неслыханном и нереализованном потенциале. Но не волнуйся, скоро всё изменится и послужишь благому делу — моему возвышению.

Примарх не желал долго слушать бредовые разговоры этой нежити, отчего он просто рванул вперёд, пока тот ещё говорил. Но и тот лишь жадно улыбнулся, показывая свои клыки, видя это. Карштайны боялись мало чего в этом мире, и хорошая битва точно не входила в этот список.

Глава 37. Живые, мёртвые и кто-то посередине

Пертурабо никогда не любил отвлекаться и разговаривать посреди сражения, отчего и сейчас он молча набросился на улыбающуюся нежить, которая чересчур верила в свои силы, учитывая, против кого именно она решила выйти. И хотя уплывающая флотилия Примарха сейчас была бесполезна, отчего у нежити имелось невероятное численное преимущество, Олимпиец всё равно даже на секунду не сомневался в себе.

Потому как для него что сотня слабых врагов, что тысячи — абсолютно никакой разницы. Пертурабо со сверхчеловеческой скоростью разносил их в прах, круша молотом каждого подступающего ожившего мертвеца ещё до того, как они успевали сделать хоть что-то. И таким образом, менее чем за минуту всё поле под их ногами оказалось усыпано расколотыми костьми и тушами падших вампиров, также не поспевавших за сыном Императора. И только верховный некромант с улыбкой смотрел за всем происходящим:

— Силён. Признаю это. Кто ты вообще такой? Какое-то новое порождение Сигмара? Его попытка создать более полезных смертных? В любом случае, это неважно — я успею изучить тебя чуть позже. Из тебя выйдет превосходный образец…

Пертурабо совершенно не желал дальше слушать бредни этого безумца, отчего он без лишних раздумываний рывком добрался до него, чтобы тут же со всей силы опустить свой молот на его голову. Вампир, даже если он был одним из сильнейших представителей своего рода, и близко не мог сравняться по скорости с полноценным Примархом… Однако это сейчас и не требовалось — опытнейший маг его уровня всегда в первую очередь думал о защите.

А потому удар Примарха сокрушил только гору острых костей, что выросли из-под ног вампира, который тут же прыгнул в сторону и растворился в тенях. В битве двух существ, далеко вышедших за пределы любых норм, даже такой заминки было достаточно.

Пертурабо нахмурился, смотря как новые орды живых мертвецов начинают подниматься из земли и окружать его. Тактика противника была очевидна — использовать практически безграничные легионы нежити, чтобы истощить его ментально и физически ради последнего неожиданного удара, вероятно, с помощью каких-то тёмных чар. И это было небольшой проблемой.

Олимпиец редко выходил на поле боя, и ещё реже он сражался с чародеями. Ему куда больше нравилась идея просто отдать приказ об артиллерийском обстреле всех позиций волшебников, которые слишком сильно верили в свои силы и недостаточно в силу осколочно-фугасных снарядов. Однако сейчас у него в распоряжении была лишь тяжёлая железка на палке.

Жрецы и чародеи эльфов и так почти кончились после бойни, устроенной ради истребления скавенов, и вообще все оставшиеся покинули его, когда они достигли победы. Как бы Примарх не желал оставить себе оказавшихся довольно полезными магов и жриц, но они всё ещё являлись слугами других государств и особенно неприятных ему богов. А потому ему осталось лишь создать несколько заметок и планов насчёт будущего массового обучения псайкеров, когда появится свободное время и когда Империум спустится сюда. Пусть он всё ещё отказывался от массового использования их в войсках, небольшие ударные группы действительно могут быть полезны.

Но сейчас ему оставалось полагаться исключительно на свои силы. В теории, он всё равно мог попытаться перебороть врагов на чистой выносливости, либо попытавшись добить главного некроманта. Никто не мог творить могущественные чары бесконечно и без каких-либо последствий, а потому стоит ему продержаться хотя бы несколько часов, при этом обращая как можно больше нежити в серую пыль, что уже не восстанет, как победа будет за ним.

Истощённый вампир сможет лишь бежать в лес, вот только это бы лишь отсрочило его неминуемую смерть. С его взглядом его невозможно обмануть и завести в ловушку, а с огромными ногами он всегда будет быстрее какого-то там говорящего трупа. А потому у Примарха имелся вполне рабочий план как победить…

— …Всё ещё отказываешься разговаривать? — вновь раздался насмешливый голос из теней. — Сразу хочу сказать, что меня не интересует твоя смерть прямо здесь и сейчас. Разумеется, если ты испустишь дух, это будет прекрасно, но меня интересует потенциальная сделка, которую мы можем заключить…

— Зато она не интересует меня.

Пертурабо со всей силы ударил по земле из места, где исходил голос, из-за чего весь берег покрылся трещинами и сотни оживших мертвецов тут же попадали на колени. И это было только на пользу Олимпийцу — так давить нежить было куда проще. Однако голос из темноты никуда не исчез.

— А если мы сыграем вот так?

Ещё один корабль из флотилии Примарха разорвался на тысячу кусков после едва слышимого щелчка пальцев. Облако пыли и кровяного облака накрыло реку, пока остальные людские силы старались сбежать от непознаваемой угрозы. Вот только куда более явная реакция была на лице Пертурабо, который аж перекосился от гнева. И раздражающий голос насмехавшегося вампира только разжёг его гнев:

— Мне тебя не убить — это факт. Однако готов ли ты пожертвовать всеми своими людьми и драгоценным временем, лишь бы забрать мою жизнь? Или ты поступишь как здравомыслящий индивид и хотя бы послушаешь то, что я тебе предлагаю? А то знай — обычных смертных я могу взрывать по одному желанию. И никакая удача тут не поможет.

Пертурабо нахмурился, сразу же поняв намёк. И через секунду он разозлился настолько, что даже перестал уничтожать нескончаемую нежить. Ожившие мертвецы сами прекратили нестись в его сторону, почувствовав ярость сына Императора, и даже сам колдун на мгновение дрогнул, ощутив волну чистого страха и ярости, разошедшуюся от Олимпийца.

— А теперь слушай меня, нечисть, — железным голосом произнёс Примарх, до скрежета сжавший молот в своей руке. — Ты, видимо, не понял с кем имеешь дело и кому угрожаешь. А потому позволь мне показать на деле.

Сделав несколько шагов вперёд, Примарх полностью погрузился в тьму, после чего неморгающим взглядом осмотрел место, где скрывался могущественный колдун. И хотя обычно его взгляд плохо работал, когда дело казалось чародейства, но сейчас Пертурабо без проблем обнаружил проклятую гнилую душу, которая скрывалась в самой глубине теней.

И ему требовалось лишь сильно захотеть, чтобы его рука погрузилась во мрак и схватила не ожидавшего того вампира. А затем, сжимая того за горло, Олимпиец полностью вытащил его из теней и поднёс перед собой. Вот только даже в такой ситуации он не переставал ухмыляться:

— Забавно. Ещё секунду назад ты явно планировал брать меня на истощение. Однако что вот это было? Ты просто захотел и стал сильнее? Как-то нечестно. Хотя даже я не могу не признать, что довольно забавно! У тебя просто колоссальный потенциал к магии, хотя какой-то ограниченный в то же время! Будто бы я не с человеком общаюсь, а с какой-то искусственной химерой…

Пертурабо одним движением оторвал древнему вампиру руку, после чего спокойно отбросил её в сторону. Некромант раздражённо зашипел от боли, но в целом казался здоров. Вот только смотря в горящие от гнева глаза Примарха, прожигавшие его насквозь, даже он начинал ощущать нечто, похожее на страх:

— Любишь говорить? Хорошо, — ледяным голосом произнёс Примарх, ещё сильнее сжимая горло нежити, из рта которой тут же пошла струя крови. — Расскажи всё, что ты знаешь обо мне, и ради чего устроил эту ловушку. А также упокой всю эту нежить и прекрати любые попытки навредить моим людям. А то иначе я начну отрывать те куски плоти, что ты так просто не восстановишь.

— Какой грубый подход. Однако я не в том состоянии, чтобы сопротивляться, да? Так что подыграю тебе, — стоило вампиру слегка дёрнуть плечом, как кровь прекратила рекой литься из его оторванной конечности, да и он сам стал выглядеть куда здоровее. Однако видя это, Пертурабо только стал сильнее держать его. — Как ты мог догадаться, меня интересуешь ты сам, непонятно откуда взявшийся в нашем мире, а также то, зачем тебе сдалась одна очень важная корона. Я сам давно желал заполучить её для кое-кого, вот только это практически невозможная задача с учётом закрытости ордена. Но я верю, что у тебя получится. В кого-кого, но в тебя я верю.

— И почему же?

— Потому что ты можешь промывать их умы куда лучше, чем я? И чем любой другой знакомый мне «серый» маг? А это, поверь мне, говорит о многом! Пусть они сразу же не откроются тебе, и придётся провести несколько часов бездумных бесед, но это гарантированно. Они отдадут корону тебе, и это уже кардинально изменит положение нужных мне фигур.

— Но это всё равно не имеет смысла — зачем тогда нападать на меня до того, как я получил её?

— А! Вот это уже хороший вопрос! Это уже завязано на детали нашей небольшой игры! — подняв указательный палец на единственной оставшейся руке, ответил вампир. — Видишь ли, я не верю, что в состоянии сокрушить тебя при нынешних ограниченных ресурсах. Слишком про тебя мало известно за исключением того, что ты смертельно опасен для подобных мне. А потому мне куда выгоднее прямо сейчас задержать тебя на месте, чтобы в это время лично попытаться забрать необходимый артефакт. Конечно, придётся серьёзно потратиться и дёрнуть за слишком большое количество нитей за раз, чтобы добиться почти невозможного, но лучше уж рискнуть и потратиться, чем остаться сидеть и ничего не делать, когда мой великий план крушится на части… Так что давай, Примарх, проведём небольшое соревнование. Проверим, успеешь ли ты добраться до крепости ордена до того, как я разворочу её и заберу, что надо?

— Ты никуда отсюда не уйдёшь, — нахмурившись, произнёс Олимпиец. Вот только его глаз уже подметил, как быстро начало изменяться тело великого колдуна, на чьём лице расцветала улыбка.

— Формально, это так. Но хочешь узнать, в чём заключаются детали?

Примарх ничего не смог сделать, когда тело колдуна в его руках за секунды распалось в кровавую кашу. Однако мертвецы вокруг падать не думали — они всё так же продолжали сотнями окружать Пертурабо, который от прошедшего разговора стал выглядеть только более хмуро.

Для него не было проблемой сокрушить всех вокруг и мигом добраться до своего флота, но произошедшее задело нечто, что никто раньше не решался провернуть. Кто-то посмел покуситься на его людей, при этом рискнув бросить вызов лично ему. И всё это он не собирался прощать.

. . .

Остаток их скорого путешествия прошёл в тишине и спокойствии, при которой люди не имели моментов, чтобы соответственно провести падших в иной мир. Спасти жизни других сейчас была куда важнее. Не говоря уже о самом конце света, что настанет, если король-лич решит воскреснуть.

Пертурабо ещё сильнее недовольно нахмурился, обдумав эту мысль. Он посещал многие миры во время завоевания целой галактики, но мало где он встречал планеты, столь сильно переполненные самыми разными угрозами высочайшего уровня. Разумеется, часть из них можно было решить обычной орбитальной бомбардировкой, но самого факта это не меняло — почему-то он попал именно туда, откуда и улететь нельзя, и где его разум был вечно занят вопросами борьбы с бесчисленными врагами.

И он не мог не задуматься — вдруг это и был главный план тех, кто отправил его сюда? Либо столкнуть его с прочими монстрами, которые толпой имели шанс победить даже Примарха, либо занять его голову решением нескончаемых проблем? Единственное, что рушило эту теорию — это явление его отца, который дал отчётливый приказ решить проблему нежити пока не поздно.

Но это всё равно было странно, потому как Император человечества никогда раньше не проявлял интереса к каким-то местечковым неважным планетам. Хотя и нигде ранее не было никого похожего на Примарха, как этот трижды проклятый Сигмар…

— …Владыка, мы видим крепость. И, судя по всему, она в огне.

— Какое невероятное наблюдение. Да какое точное и своевременное при этом, — саркастично ответил Примарх, который подметил всё это ещё пять минут назад. Вот только так как с такого расстояния было невозможно что-либо сделать при помощи местных орудий, это имело мало значения.

Крепость Рыцарей Пантеры, где должна была произойти их встреча, пылала и явно держалась из последних сил, пока орды уже хорошо известной ему нежити штурмовали каменные стены замка, в которых уже были видны пробоины. Но больше всего, конечно же, Пертурабо из себя выводила закутанная в алую мантию фигура с уже запомнившейся ему бледной лысой головой и красными глазами. Олимпиец обладал доброй душой, отчего имел мало живых врагов, однако конкретно эта нежить быстро поднималась в его списке.

И больше всего она раздражала тем, что ему было непонятно, как победить столь специфического противника. Он не был слишком силён и не обладал воистину великой магией, и только по одному признаку он вообще выделялся — слишком уж сильно он своим видом выбешивал сына Императора. И он должен был выучить урок, почему добиваться подобной реакции от лидера Железного легиона — это наихудшее решение, которое он мог принять.

— Берёмся за весла и ускоряемся, — тут же он громогласным голосом отдал приказ, к которому прислушались остатки его флота. Пусть они были всего лишь наёмной силой из Тилеи, он всё равно не мог позволить какой-то нечисти забирать жизни его людей. И пусть он уже не мог спасти их, по крайней мере отомстит. — Движемся к берегу, на северо-восток, где расположена густая растительность. Нам потребуется сойти с корабля, чтобы подобраться к крепости с противоположной от основных сил вторжения части. Но дальше всё станет сложнее.

— Всем спускаться с кораблей?

— Центральный удар я нанесу один. Однако у меня готов план, и для его выполнения мне потребуется помощь небольшой команды. Думаю, вы сами поймёте, кто туда войдёт, как я расскажу детали…

Глава 38. Друзья, враги и искусство выводить из себя

Упав на одно колено, престарелый лысый мужчина в сером одеянии был вынужден схватиться за грудь, куда только что воткнулся отравленный наконечник стрелы, отправленный одной тварью из орды ожившей нежити. К счастью, он застрял в кожаном доспехе под мантией, отчего никакие жизненно важные органы не пострадали и Георг смог спастись, однако боль от пробития кожи и плоти всё равно не была чем-то, чему он был рад. Старый маг разума умел держать свои чувства в узде и под холодным контролем, но после уже шестого подобного удара даже ему становилось плохо. Даже у важного и сознательного мужчины его уровня были свои пределы.

Лютгер опечаленным и опустошённым взглядом осматривал просторы когда-то великой крепости, которая теперь постепенно сдавала под напором всё прибывающих орд восставших мертвецов. Он много лет сотрудничал с рыцарями Пантеры, как с одними из величайших истребителей монстров и защитников людей, а потому видеть как один из их домов падал, было разрушительно…

Не так, конечно, как видеть и ощущать собственную погибель, но Георг давно уже принял тяжёлую и безрадостную судьбу. Он всегда именно с помощью навыков и опытов выгрызал себе место в этом мире, пока удача подводила его больше прочих. Лишь один раз, как он считал, ему повезло — когда в нём нашли искру Дара. Однако если посмотреть, к чему привёл этот самый дар, то действительно ли ему повезло? Будь он обычным пекарем, как и его отец, быть может, он бы и дольше прожил, чем будучи «великим магом».

Вот и сейчас, когда его всего лишь попросили прибыть в качестве дипломата и эксперта, который знает Примарха лично, он лишь чудом и уговорами своего старого друга согласился прибыть. Переборов свой страх и вдохновившись той немаленькой кучей золота, которую ему предложили, он всё-таки отправился сюда, всеми силами при этом готовясь к пришествию нужного человека. Вот только кто знал, что не только они готовились к подобному?

Нежити было слишком много. Георг не видел конца и края поднятым ордам мертвецов, заполнившим земли возле крепости, и понятия не имел, кто именно мог быть настолько могучим некромантом, поднявшим их всех? Разумеется, кто-то из проклятой Сильвании, но кто именно? Он был старым магом, видевшим много на своём веку, но подобное — впервые.

Карштайны уже не те, что во время великой войны с нежитью, и только при возвращении кого-то из древних лордов подобный легион мог бы обрести силу и вторую жизнь… Однако если это правда, то Георгу совершенно не стоит ни о чём беспокоиться. Против величайших вампирских лордов он и так, не больше чем просто ходячий запас крови…

Лишь чудом вовремя отведя голову в сторону, он спас свою жизнь и собственный, невероятно важный ему череп. Серокожий, уродливый даже по меркам вампиров, лучник засмеялся, видя мечущегося волшебника, после чего стал размеренно двигаться к нему, поднимаясь по развалинам когда-то великого замка.

Нежить на горах собственных тел поднялась до стен, которые уже почти некому было защищать — могущественная магия смерти косила достойнейших рыцарей и обычных смертных с одной пугающей эффективностью.

Лишь маги имели шанс изменить что-то на поле боя, но их вырезали в первую же очередь. Мгновенно умерщвляющие проклятия, могущественная магия крови или самые обычные отравленные стрелы, отправленные лучшими из немёртвых лучников — вот цена убийства почти всех магов крепости. И хотя Георгу, как одному из последних выживших мастеров, следовало бы ринуться вперёд и пожертвовать собой ради хотя бы попытки задеть владыку орды, но у старого дипломата, не привыкшего сражаться, было иное мнение…

— …Кого я обманываю? — нервно проговорив про себя, произнёс испуганный маг. — Я хочу жить! Мне даже ещё семидесяти не исполнилось!

— Правда? Тогда отвратно же ты выглядишь, старый друг. Говорил же, что нужно заниматься развитием собственного тела, а не сидеть книжки читать!

Подошедший поиздеваться вампир погиб прямо во время заливистого смеха, когда длинный серебряный меч пробил его горло и одним движением рассёк голову нежити на две части. Взмахнув клинком и сбросив кровь, седой рыцарь в мятых и покрывшихся пробоинами доспехах, с усмешкой подошёл к своему старому другу, чтобы попытаться хоть как-то осмотреть его раны и понять, сколько он ещё протянет. Они оба понимали, что это была лишь формальность, и разницы между десятью и пятью минутами не так много, но всё равно они продолжали держаться и за столь малое:

— Вроде бы жив. Противоядие принимал? Зелья?

— Если бы не принял, уже давно бы присоединился к остальным, — сделав глубокий вздох и выдох, произнёс усталый маг. — Каковы наши шансы? Надежды на подкрепление?

— Отсутствуют, мой друг, — без единого намёка на печаль, произнёс улыбающийся рыцарь. — Само небо закрыто тьмой, а вода отравлена, так что уж говорить о возможности послать гонцов или зажечь факела? Это я тебя должен спрашивать, не получится ли тебе связаться с кем-то из наших верных товарищей?

— Не получится. Местный некромант использует действительно мощные тёмные артефакты, мешающие творить подобные чары. Быть может, замешан проклятый камень, но могу поверить и во что-то более специфическое. Возможно, некие вещи, что хранились со времён немёртвого короля и первых Карштайнов…

— Тогда славная же нас ждёт смерть, — положив латную рукавицу на плечо Лютергу, произнёс рыцарь. — Мы сгинем достойно, от рук тварей, что куда сильнее нас самих. Да при этом ещё и заберём кучу вместе с собой — что может быть лучше?

Георг не успел вставить вполне разумный и бесконечно долгий список вещей, что были лучше, так как новая орда нежити прорвалась к ним. Северо-восточные врата в крепость были окончательно сломлены, судя по последним угасающим крикам их защитников, отчего их часть крепости оставалась единственной, не сломленной в этой части замка.

Находясь в остатках последней каменной башни, откуда лучники когда-то поражали подступающих врагов, у них больше не было никаких способов к отступлению из-за разваленной позади стены — только проход вперёд, откуда и двигалась орда. И учитывая всё это, не трудно догадаться, что в таком случае их ждёт лишь быстрая и печальная судьба быть заваленными несущимися вперёд бездумными ордами.

— …Но мы продадим свои жизни как можно дороже!

— …Или попытаемся разумно сбежать, чтобы предупредить Империю о подобной угрозе. Думаю, от этого будет куда больше пользы, — прервав своего чересчур бодрого друга, произнёс Георг. Они оба уже видели первых поступавших к ним оживших скелетов, отчего готовились к своей последней битве. — Хотя шансы на подобное, с учётом постоянно маячавших вдалеке быстрых фигур, почти равны нулю. Кровососов мы точно не обгоним.

Его давний друг усмехнулся, после чего одним рывком добрался до первых мертвецов. Несколько взмахов мечом, и свящённый клинок окончательно успокаивает полдюжины тварей, только чтобы дать остальным шанс забраться по их трупам вперёд.

Георг отчаянно пытался добиться хоть какого-либо заклинания, но он слишком устал, чтобы и дальше совершать чудеса. К тому же ветер Улгу, которому он посвятил жизнь, не особенно полезен в битве с тварями, лишёнными кого-либо сознания. Ожившие мертвецы вряд ли поведутся даже на лучшие из его иллюзий и уловок…

Поэтому когда его старого друга завалили тела нежити, Лютергу пришлось вспомнить молодость, когда он не самым честным путём зарабатывал себе на хлеб. Сняв с пояса тяжёлую металлическую дубинку, он одним ударом проломил череп ближайшего к нему отродья. А затем ещё несколькими пинками откинул голодных упырей в сторону, отчего новые подбегавшие твари спотыкались и падали друг на друга. Пусть на мгновение, но они выиграли себе возможность прожить хоть чуток подольше. И его старый товарищ разделял его мысли:

— Любой ценой, чего бы это ни стоило — но имперцы будут стоять до последнего за то, что стоит борьбы, — сплюнув кровь, произнёс начавший подниматься воин. Его волосы слиплись и мешали ему смотреть вперёд, но старый воин, чьи серые глаза и так уже почти ничего видели, не обращал на подобное внимания. — Такова наша судьба, таков наш выбор! Мы сделали его, когда родились, и будем стоять за него до нашего последнего вздоха! И будь перед нами хоть сто, хоть тысяча врагов! Но мы рванём вперёд, несмотря ни на что! Потому как это единственно правое дело!

— Ты никогда не умел хорошо произносить речи, — устало усмехнувшись, произнёс Георг сразу, как его товарищ закончил говорить. — У тебя были десятки лет службы в ордене, но ты всё равно не научился даже столь малому. Жаль, что мне так и не удастся понять, как это вообще возможно.

— Важен дух, мой старый друг, — улыбнувшись, произнёс раненый воин, чья седина уже стала алой от пролитой крови. Его левая рука плетью опустилась вниз, отчего он был вынужден держать меч только в правой. Однако даже несмотря на это, он продолжал гордо держать его. — Он всегда был важнее всего.

Встав плечом к плечу и подняв оружие, они уже были готовы отправиться к Сигмару, когда десятки голодных упырей, наконец-то поднявшихся и успешно забравшихся на сломанные во время осады стены, рванули в их сторону. И так бы и было — два старых защитника Империи бы действительно сгинули, если бы не стремительная фигура, вылезшая из тени, одним ударом гигантского молота обратившая всю эту группу и каменную кладку под ними в пыль.

Часть замковых стен дрогнула, и последний проход на эту башню оказался окончательно разрушен фигурой, в тот же миг оказавшейся за спинами двух старых, ничего не понимающих мужей. Хотя Георг и прекрасно знал того, кто явился их спасти:

— А ты что тут забыл, старик? Неужели местные думали использовать тебя при переговорах со мной? Как жалко, — хмыкнув, ответил нахмурившийся Примарх. На его лице не было и намёка на страх, сомнения или неверие в собственные силы. Скорее, только раздражение из-за того, что всем этим ему приходится заниматься лично. — В любом случае, уходите отсюда в центр замка. Он ещё держится и не падёт, пока я тут. Но всё равно спрячьтесь.

И ничего больше не говоря, Примарх на невозможной скорости просто исчез посреди воздуха. Георг по направлению ветра понял, что он двинулся в самую бойню перед центральными вратами, однако ему ещё всё равно потребовалось несколько секунд, чтобы осознать произошедшее. Но его друг в этом деле был куда быстрее и сообразительнее него:

— Хороший малый. Зря ты про него так рассказывал, — хмыкнув, произнёс его обрадованный товарищ, тут хлопнувший своего друга по спине. И к своему собственному удивлению, старый маг не знал, что сказать против его слов. Получив шанс выжить, даже такой необычный, он собирался держаться за него до конца, чего бы то ни стоило.

. . .

Пертурабо с холодной усмешкой рассматривал орды слабых мертвецов, которые явно по чужой указке пытались поймать Примарха. Разумеется, всё шло по его плану, однако всё равно было приятно видеть, как враг сам затягивает удавку на своей шее, совсем не замечая ловушку.

Сын Императора рассчитывал победить некроманта на его же поле. И всё зависело от одного вопроса — как можно победить кого-то, кто искренне верил в своё интеллектуальное превосходство? Сыграть на его же слабости и заставить думать нужным образом.

Именно поэтому первая часть его плана была самой простой и заключавшейся в попытке воспользоваться интересом колдуна в сторону Примарха. Как можно добиться подобного без прямой конфронтации? Скопировать тактику одного из его братьев и начать вести удары из тени с последующими мгновенными отступлениями ради максимального психологического эффекта.

Первая часть была отличной идеей, так как у орды зомби с упырями не было никаких шансов против подобного. Олимпиец мог бы пули с артиллерийскими снарядами ловить голыми руками, что уж говорить о медленной нежити? Часто ему просто не требовалось достигать такой скорости, но когда дело доходило до жизней людей, он мог напрячься и двигаться так, чтобы эти фигуры нежити замирали в его глазах.

Ну а после этого шла ожидаемая бойня. Всего после нескольких десятков молниеносно быстрых ударов, за время которых он успел уничтожить больше сотни тварей, он наконец-то привлёк внимание самого главного некроманта и столь надоевшего ему врага. И именно тогда началась смертельная игра, где всё строилось на чрезмерной вере некроманта в свои силы.

Ведь пусть он мог послать за Олимпийцем целых гигантских костяных големов или настоящих вампирских слуг, но Примарх мог спокойно перепрыгивать с одной части разрушенного замка на другую, прежде чем они успевали сделать хоть что-то. А потому, пока великий вампир подобно охотнику, пытался загнать свою жертву в угол, Пертурабо каждый раз без проблем находил слабые места в его планах, через которые он затем выбирался на свободу. Разумеется, по пути круша нежить в пыль. И, как сын Императора предполагал, со временем это начинало выбешивать считавшего себя умнейшим колдуна настолько, что он сам решил вмешаться в это шоу:

— Хитрая же ты тварь, великан, — с усмешкой произнёс главный некромант. Его голос разносился по всей пылавшей крепости, из-за чего каждый слышал, насколько же раздражённо звучал некромант, пытавшийся казаться спокойным. — Однако что будет, если я начну брать пленников, которых начну убивать, если ты не остановишься? Мне плевать на жизни местных, а вот тебе? Можешь казаться холодным, но я вижу по твоим глазам, что ты тот ещё слабак…

Пертурабо не отвечал на его манипуляции, и просто продолжил скакать из одной части замка в другую. И кроме уничтожения нежити у него появилась новая задача — спасение людей в самый последний момент перед тем, как орды успевали их схватить. Всё-таки, замок был не таким большим местом для трёхметрового гиганта, который был способен обогнать любой наземный транспорт на земле.

Олимпиец специально двигался достаточно, чтобы нежить и вампиры успевали осознать, что произошло, однако при этом были не в состоянии что-то с этим сделать. А всё потому, что если вампир мог видеть глазами своих слуг, то видя подобное оскорбление и насмешку, он бы стал только злее. И судя по тому, как дёргано начала двигаться орда, он был прав.

— …Это не смешно, — вновь раздался бестелесный голос вампира. И сейчас он уже даже не скрывал собственного раздражения. — Я пришёл, чтобы зачистить всю эту крепость и забрать необходимое сокровище, но почему-то вынужден заниматься подобным! Имей хоть каплю чести и сражайся подобно настоящему воину! Уверен, ты мог бы в одиночку истребить орду, если бы захотел! Так зачем же этот фарс?

Пертурабо не отвечал, и просто продолжал свою тактику выведения вампира из себя. Разумеется, с каждой новой атакой это становилось сложнее — сложная структура Имперского замка после массированных атак заклинаниями и осадными орудиями привела к тому, что вся крепость превратилась в хаос из разваленного камня и десятков непонятно куда ведущих коридоров. И заклинания, которыми колдун пытался замедлить Примарха также не помогали — он, разумеется, даже не чесался от них, но всё равно неприятно.

Но в том также был плюс для Примарха — чем ближе нежить подбиралась к нему и чем больше сил тратил сам колдун, тем сильнее был его гнев, когда Олимпиец в самый последний момент сбегал из его ледяной хватки. И для вампира, привыкшего к честным сражениям с рыцарями и аристократами, такое было величайшим оскорблением, отчего он отправлял только больше ресурсов на поимку Олимпийца.

Не столько, чтобы полностью забыть о своей главной цели, но предостаточно, чтобы большая часть орды сфокусировалась на одной сверхбыстрой цели, которая без внимания колдуна могла бы уничтожить и весь легион. И хотя разумом Олимпиец понимал, что всё это было необходимо ради другой части его плана, но в бесконечном малом моменте даже он был вынужден признать — выбешивать врагов было не самым худшим отдыхом.

Глава 39. Удача, победа и поражение

— …Знаешь, если так задуматься, а почему мы вообще выполняем приказы этого великана? Да и зачем вообще мы следуем за ним? Как будто, мы могли прямо сейчас находиться на другом конце света, лежать в тёплой кроватке и не заниматься подобным…

— Лично я следую его приказам потому, что хочу, чтобы мир, где я живу, не развалился на куски, — шикнув, раздражённо ответил Рене. — Не знаю, как насчёт тебя, но у меня нет особых планов что делать дальше, если вся планета сгинет во тьме.

— Какой ты суровый. Шуток что ли не понимаешь? — отведя взгляд в сторону, произнесла Тила. И хотя в любой другой ситуации она бы продолжила обмен острот, но сейчас даже ей было не до этого. А всё потому, что если в плане Пертурабо, самому Примарху досталась достойная роль истребления нежити и отвлечения внимания некроманта, они занимались кое-чем куда менее достойным.

Прямо сейчас они ползли внутри одной из канализационных труб, про существование которых они узнали только совсем недавно. Девушка сама не понимала, как Олимпиец с одного взгляда узнал об их существовании, но стоило этому произойти, как он тут же отдал приказ паре готовиться к «удивительному путешествию». Прямо через всю грязь и отходы, им нужно было через этот потайной проход пробраться внутрь крепости, чтобы затем доставить корону куда надо. И, разумеется, даже дурак бы понял двусмысленность этого приказа Примарха.

Учитывая, что нежить готова хоть всю орду здесь положить, лишь бы забрать сокровище, с высокой вероятностью, эта крепость падёт. А потому, как сама девушка полагала, их единственной надеждой останется лишь отступление и последующий уход на кораблях. Смогут ли колдуны повторить свои трюки и взорвать их, если они уйдут достаточно далеко? Согласятся ли рыцари, что посвятили свои жизни защите артефакта, отдать его первым мутным встречным? И вообще, не помрут ли они от первого встречного воина, что может зашибить их на одних рефлексах?

Тила нервничала, думая о любом из этих исходов. Для неё всё происходящее было просто чересчур. Ранее она занималась только лёгкими заказами на сопровождение обозов или охраной каких-то особняков богачей, но теперь? Она даже не совсем понимала, кто такой Нагаш и что конкретно будет, если он вернётся… Однако дело было важным, а потому она, как и все, выкладывалась на полную. К тому же, это было лишь её видение. План великана заключался в совершенно другом, и даже она сама не знала полностью, как он должен завершиться. Поэтому она просто выполняла свою часть.

— …Но всё-таки, надеюсь, мы не умрём. Думаю, мало чего хорошего в том, чтобы быть мёртвой, — произнесла усталая девушка, когда она в очередной раз чуть не подскользнулась и не упала. И как бы Рене не желал помочь в этой ситуации, но он также был полностью сфокусирован на деле, отчего произнёс всего одну короткую фразу:

— Как говорил великий герцог, всегда надейся на лучшее, но готовься к худшему.

Девушка плохо видела в темноте, но судя по следующему удару о металл, они наконец-то достигли конца. И несмотря на своё состояние, Монтерре смог выбить железную дверь, которая вела в какую-то заброшенную тёмную кладовую. Как она думала, один из старых и заброшенных потайных выходов из замка на случай обречённой осады. И хотя у рыцарей Пантеры ещё имелся незначительный шанс на победу, но довольно скоро они всё-таки могли решиться пойти на подобный побег. И вот это уже было бы очень серьёзной проблемой для пробравшейся сюда пары.

— Ну и что теперь? Вряд ли они не знают о собственном проходе. Скорее всего, нас по выходу из этой кладовки уже ждёт пара-тройка рыцарей, готовых отрубить головы любым умникам, что решатся так пробраться внутрь. Может, спрячемся и как-нибудь тихо проскочим? — шёпотом спросила девушка, пролезшая вперёд вслед за своим напарником. Она до сих пор удивлялась, как он мог подобным образом ловко двигаться с его-то состоянием, но сейчас подобное было даже не в десятке самых вопросов в её голове.

— Скрываться сейчас бессмысленно, — покачав головой, ответил Монтерре. — В замке, который сейчас и так находится под осадой, это практически невозможно. Вместо этого выйдем в открытую, покажем письма и знаки, что мы от Примарха, и понадеемся, что этого хватит, чтобы добраться до местных лидеров и убедить их передать корону в чужие руки.

— Уверен, что нас не прибьют на месте? — тихо спросила всё ещё нервничавшая девушка. Но Рене только удивлённо посмотрел на неё.

— А зачем, думаешь, ты вообще тут нужна? Мы все полагаемся на твою невозможную удачу. Лично я не особо верю, что она хоть как-то поможет, но и не я составлял план. Так что открывай дверь и надейся на лучшее. И сильно советую не оплошать, если хочешь выжить.

Тила нахмурилась, явно желая всё высказать этому бретонцу, но по итогу не стала спорить. Шагнув вперёд, положив руку на покрывшуюся пылью ручку и сделав последний вздох, она с едва сдерживаемой дрожью открыла дверь. Как она и думала, в подобном месте уже имелась охрана. Вот только она совсем не ожидала увидеть не обычного стража, а кое-кого знакомого…

— …Георг? А вы как тут оказались? — с расширившимися глазами спросила девушка. Но лысый мужчина, несмотря на свои многочисленные перевязанные раны, лишь хмыкнул, увидев её, да вежливо поклонился.

— У меня абсолютно тот же вопрос к вам, молодая девушка. Хотя это ведь как-то связано с Примархом, не так ли? Диво, что творится. Мы с моим старым другом относительно недавно видели его, когда он спас нам жизнь. Только благодаря его помощи мы вообще добрались до центральной крепости, однако, полагаю, теперь наш черёд протягивать руку помощи?

— Нам необходимо встретиться с местным лидером, — взяв слово, уверенно произнёс Рене. — Или кем угодно, кто может предоставить нам доступ к короне немёртвого короля. У меня есть все бумаги, подтверждающие, что Примарх планирует использовать её, чтобы сокрушить местную орду и главного некроманта. Однако она должна будет покинуть пределы крепости.

— Можешь не волноваться насчёт бумаг. Даже лучшим из шпионов будет трудно обмануть и обычного мага разума, не говоря уже обо мне. Так что я знаю, что вы — это вы, — усмехнувшись, произнёс Лютерг. — Что же касается короны… Конечно, будет непросто заставить главных вынести её, но, к счастью, я достаточно хорошо знаком с местным руководством, чтобы преуспеть. И если у вас есть план, как остановить происходящее безумие, думаю, я смогу убедить их послушать вас. Всё-таки, будь они даже достойнейшими из людей, умирать не хочет никто. Так что рассказывайте — какой план?

. . .

— …Знаешь, меня это уже даже не бесит, — в воздухе вновь раздался голос великого вампира. Однако спустя десяток минут бесконечной погони, в нём отчётливо стала слышна усталость. — Просто выматывает, что спустя такие усилия и планирование, ко мне не относятся с подобающим уважением. Мне неизвестно, из какого места ты прибыл, но разве у вас нет чести? Вам незнакомы правила подобающей войны? Разве можно тебя назвать легендарным воином, если всё, что ты делаешь, это убегаешь и уклоняешься, нанося в ответ лёгкие порезы вместо серьёзных ударов?

Пертурабо не поддавался на попытке колдуна задержать его, и вместо этого одним ударом разнёс многометрового костяного голема на куски. По тяжёлому вздоху некроманта было понятно, что он не был обычным порождением. А потому Пертурабо с нескрываемым удовольствием перепрыгнул через несколько десятков метров, чтобы затем одним ударом сокрушить ещё одного такого же. Раздражённое рычание, раздавшееся в воздухе, было лучшей из наград для сына Императора.

Вот только как бы ему не нравилась подобная тренировка, однако всё хорошее подходит к концу, и угроза проклятого колдуна должна была исчезнуть. И знаком начала следующей части его плана был раздавшийся на севере взрыв, а затем последующая контратака рыцарей Пантеры, у которых благодаря Примарху теперь появился настоящий шанс сокрушить остатки легиона. Вот только усталый голос вампира источал только разочарование:

— Думаешь, я настолько примитивен, чтобы повестись на столь простую уловку? Серьёзно? Ложная атака с параллельным отступлением до кораблей и попытки отплыть вместе с короной? Мой опыт исчисляется веками, а разум хранит опыт тысячелетий бесконечных войн, однако ты всё равно думаешь, что способен поймать меня столь примитивным способом? Честно говоря, я разочарован. Но я не из тех личностей, что не воспользуются глупостью и наивностью врага ради собственной выгоды. Так что прощай.

Стоило последнему слову разлететься, как земля тут же задрожала, и новые орды оживших мертвецов начали подниматься, со всё той же бесконечной жаждой плоти в горящих глазах. Пертурабо, разумеется, уничтожал любого, кто попадался ему на глаза, но не это сейчас было важнее всего.

Он не желал дать нечисти сокрушить саму крепость, а потому он в первую очередь нёсся к прорывающимся вперёд рыцарям, которые, не считаясь с собственными жизнями, старались забрать с собой как можно больше нежити. Вот только даже уважая их храбрость, Олимпиец не хотел излишне проливать людскую кровь, отчего несмотря ни на что прорвался через силы нежити, чтобы добраться до первых рядов людской армии, которую возглавлял седой, непонятно как стоявший на ногах старец. И тот, увидев Примарха, только усмехнулся. Что, однако, только стало причиной громогласного смеха древнего вампира:

— Мои силы уже окружили всю крепость, и вскоре возьмут на абордаж и твой флот, великан, — ледяным тоном продолжил бестелесный голос. — Никто не сможет покинуть пределы этой крепости без моего ведома, а потому все ваши попытки сбежать с короной бессмысленны на уровне самой задумки. Печально, что я переоценил твои силы, Примарх, и потратил слишком много ресурсов на эту битву. Однако результат всё равно стоил того. Чтоб ты знал, мои слуги уже нашли эту парочку, что сейчас тщетно пытается убежать с короной в лесную чащу. Я через глаза своих слуг вижу, как мои сыны хватают их и без трудностей вырывают сумку. Слишком наивно верить, что я не почувствую подавляющую силу короны. Мало что может сравниться с ней… А это что такое? Где корона?!

Пусть нематериальный голос и не имел лица или тела, но Пертурабо так и ощущал искренний шок на лице древнего вампира, который тщательно пытался найти нужный артефакт в сумке, однако не находил ничего, кроме связанных вместе черепов зеленокожих.

Но переведя внимание обратно на поле боя возле центральной крепости, он тут же обратил внимание на Олимпийца, который остановился в шаге от седого рыцаря. И сейчас сын Императора держал в руках невзрачную на вид сумку, за движением которой сейчас следил весь легион. А всё потому, что некромант уже понял, что его обвели вокруг пальца.

— Не это ли ищешь?

Пертурабо с нескрываемым отвращением поднял вверх черную корону с несколькими тёмно-зелёными драгоценными камнями на ней. Холод исходил от неё, а также противное всему живому отвращение. Пертурабо бы с радостью разбил её на осколки, вот только даже сейчас он понимал, что это не будет простой задачей. Да и нынешний план заключался в кое-чём совершенно ином.

— Как это возможно? — раздался голос вампира. — Я чувствую эманации чистой смерти, исходящие прямо из двух мест!

— А ты думал, что корона — это единственное, что у нас есть в закромах? Мы веками собирали подобный мусор, и старая орочья игрушка лишь немногим хуже шапки лича, — с усмешкой произнёс седовласый рыцарь, который и отдал Примарху нужную сумку. — Мы забрали её пару веков назад у одного сильного шамана, который собрал особенно большую орду собратьев. Знаешь, мы тут храним много разных и опасных артефактов, но если ты научился управляться с орочьими богами, можешь забрать её себе. Только лишнее золото на защиту сэкономим.

— Глупый, идиотский план. В нём столько дыр и слабых мест, что меня раздражает сам факт, что он практически сработал, — не скрывая гнева, произнёс взбешённый вампир. И судя по тому, что даже сама нежить начала медленнее двигаться, пока он потерял часть контроля, сейчас его эмоции были полностью искренними. — Вам просто повезло, что я рассредоточил внимание на контроле орды и поиске первого артефакта, отчего не заметил её. Но в любом случае, чего ты добился, идиот? Того, что я сейчас просто возьму и прикажу своему легиону разорвать тебя, всех местных и забрать эту корону?

— Вроде как мы уже установили, что попытки побороть меня количеством бессмысленны, — холодной усмешкой, ответил Примарх, крепче сжавший могучий артефакт. — Ты можешь послать хоть сотню тысяч, хоть миллион слабой нежити, и я сокрушу её всю без единой капли крови. Однако что тогда произойдёт? Ты останешься один, истощённый, без союзников и способов отступления. И если ты убьёшь нужных мне людей, ничто и никто на этой земле не спасёт тебя от моего гнева. А потому тут же упокой мертвецов, прекрати бойню и можешь бежать так далеко, как только сможешь. Потому как если через минуту я не прекращу ощущать твою проклятую сущность, я забью тебя этой же короной. Как тебе такая игра?

Никакой голос более не раздавался, когда все силы нежити будто бы застыли в одном единственном мгновении. Всё поле боя застыло, пока два лидера просчитывали следующие шаги противника и оценивали риски побега и продолжения бойни.

И когда Пертурабо уже обдумывал способы быстрее всего добраться до своих людей, весь легион нечисти, как один, свалился на землю, пока немногие выжившие вампиры и колдуны со всей скоростью начали убегать в сторону тёмной лесной чащи. Навечно прокляв, загрязнив её, а также создав невероятно неудобную гору плоти и костей для пересечения, но это уже было второстепенным. Выжившие единицы, защищавшие место, радовались и такой победе, как ничему другому в жизни.

Но за исключением двух личностей, стоявших ближе к открытому полю, сейчас заваленному трупами. Пертурабо всё ещё с сомнением осматривал местность, будто бы ожидая подвоха и ответной атаки, пока рыцарь возле него устало опустил клинок к земле. Они победили, но конкретно два этих человека не чувствовали себя победителями. И они оба знали почему:

— Зря ты так, — вздохнув и будто мигом постарев на десятилетие, ответил старый воин. — Пусть и не сейчас, но Карштайны вернутся и их ярость погубит новые жизни. Наши жизни не стоят того, чтобы давать ему сбежать.

— Я бы мог убить его только пожертвовав всеми, кто тут находится. И выбирая между ликвидацией всех своих подчинённых, убийством одного противника, и сохранением ресурса на будущее, я выберу последнее. Впереди ещё не одна битва, чтобы разбрасываться доверенными людьми. А одному мне не сокрушить целую армию, — без тени эмоций, холодно произнёс Олимпиец. Сам же воин хмыкнул, но ничего не ответил Примарху. Они так и продолжили стоять и смотреть, как солнце постепенно выходило из-под тяжёлых тёмных облаков, накрывая поле боя светом.

Глава 40. Север, гномы и гномы похуже

— …Искренне благодарю вас за помощь в решающий момент, и признаю, что все мы сейчас живы исключительно благодаря вашему вмешательству. Однако даже несмотря на величайшие заслуги, не могу не поднять вопрос, волнующий всех и каждого в нашем ордене. Как мы разрешим судьбу короны?

Пертурабо нахмурился, слушая рыцаря, который явно слишком много думал о себе и своих «братьях по оружию». Примарху нравилось побеждать, но дипломатия и разборки после? Это было чуть ли не худшей частью любой войны, которую он презирал всей своей душой. Ведь всегда находились подобные люди, которые несмотря на всю оказанную им помощь, желали стоять до последнего за свои глупые принципы. И вся благодарность которых будто бы заключалась в обычных словах, лишённых какого-либо веса.

Однако как бы сам Олимпиец не относился к воину напротив него, эта тема всё равно должна была подняться. Пусть и не сразу, а как только они перевели дыхание и убедились в отсутствии угрозы неожиданной атаки со стороны вампиров, но особенно сложного разговора было не избежать. И больше всего Пертурабо раздражало объяснять очевидные истины, которые были ясны любому, кто хоть на минуту использовал свою голову:

— Немёртвый король является одной из главных угроз мира, и я намереваюсь разобраться с ним до того, как он попытается вернуться в мир живых. И для этого мне нужна его корона. Пусть шанс его возвращения полностью не исчезнет даже после её уничтожения, но без неё это точно будет на порядке сложнее. И даже в худшем случае, он уже никогда не вернётся к прежнему уровню сил… Мой брат в своё время часто занимался вопросами подобных жалких чародеев, боявшихся своей смертности и решивших из-за этого пойти на крайности, отчего я кое-что понимаю в теме. Однако, видимо, даже это немногое больше того, что знаете вы.

— Достойное начинание, но даже если забыть тот факт, что мы отдали вам её временно, и не можем полностью выпустить из-под нашего контроля, как вы планируете это сделать? На всей земле нет мага его уровня, и лишь величайших из когда-либо живших — Сигмар — мог сразить это проклятие рода людского. И наши самые великие чародеи со жрецами тщательнейшим образом изучили этот артефакт и дали железную в своей уверенности оценку, что корона неразрушима. А потому угроза возвращения падшего будет всегда, и наша задача лишь в том, чтобы быть неостановимыми стражами, которые вечно будут следить за всеми попытками, при этом предотвращая их из всех наших сил…

— Ваши «эксперты» могут говорить что угодно, вот только они всё равно даже близко не подойдут к моему уровню в плане поиска слабых мест, — раздражённо ответил сын Императора, который считал совсем другого человека «величайшим». — Что угодно можно разрушить и разломать, стоит только заполучить в руки правильный инструмент. Нагаш может быть хоть самым настоящим божеством, но как нет такой крепости, что я не смогу взять, так нет и чего-то, лишённого уязвимостей. И как я вижу, эта корона не исключение.

— Но как?..

— Прямо сейчас у меня нет нужного инструмента, но не вижу проблем в том, чтобы создать подобный. Это потребует время и ресурсы, которых не найти ни в вашей империи, ни в моей. Однако одни мои новые знакомые подсказали, что есть место, где могу найти достойную кузню. Знакомы ли вам Краесветные горы? И те, кто населяют эти земли?

— Гномы, значит? — задумчиво произнёс старый рыцарь, начавший тереть свою бороду. — Среди них немало достойнейших воинов и защитников, да и кузнецы, разумеется, лучшие из лучших… Вот только что в ответ они просят за столь безрассудную, пусть и достойную, идею, как разрушение проклятой короны?

— А вот это вам уже знать не обязательно, — скрестив руки, произнёс Примарх. — Да и они ничего не должны делать, кроме как предоставить мне кузницу с ресурсами. Пусть они и хороши, но всё равно немногим недостают до моего уровня. Однако я договорился с ними, и это главное. Потребуется совершить небольшое путешествие на север, чтобы побить кое-кого, но это вас не касается. Ликвидация угрозы Нагаша — вот, что главное. Я уверен, что могу избавиться от короны, и вам остаётся лишь отдать её мне для этой миссии.

— А если мы откажемся? — сощурившись, произнёс седовласый воин, который не показывал ни толики страха даже стоя перед многометровым сверхчеловеком. Пертурабо уважал подобное. Вот только он всё равно даже не думал сдерживаться из-за одного только уважения.

— Вы умный лидер. Я вижу это. Поэтому сами догадаетесь.

Сотни людей тут же упали на колени, когда аура давления Примарха придавила их к земле. Лишь сам старый рыцарь остался стоять на ногах, только пошатнувшись на месте и оперевшись о собственный клинок, сейчас вбитый в землю. Но когда по желанию Олимпийца это давление также неожиданно исчезло, рыцарь так и остался стоять, склонившись перед Примархом. После боя, выжавшего из него все силы и дух, ему требовалось время, чтобы отдышаться, чтобы просто прийти в себя.

— Не дурак, намёк понял, — спустя минуту, ответил тяжело дышавший рыцарь. — И раз дело действительно праведное, думаю, нет смысла противиться. В борьбе против общего врага мы должны быть едины и идти плечом к плечу, а не бездумно сражаться друг с другом. Бремя сильного тяжело лишь тогда, когда нет с кем его разделить. А потому обещаю, что сделаю всё в своих силах, лишь бы мы были с вами, когда вы добьётесь легендарной победы.

— Это такой намёк, что готовы отдать корону лишь в случае присутствия ваших людей? Допустимо. Я согласен, — холодно хмыкнул Примарх, тут же развернувшийся на месте и лишь самую малость повернувший голову в сторону седого рыцаря. — Сейчас мне необходимо вернуться к своим людям. Однако уверен, что мы вскоре встретимся, чтобы обсудить детали. Удачи вам всё тут чистить.

Воин с усмешкой оглядел гору мяса и крови, залившей собой всю видимую землю. А затем он посмотрел в сторону уходящего Примарха, и осознал весь масштаб работ, который им придётся провести. И уже после этого даже вечнопозитивный рыцарь прекратил улыбаться. Сражаться в первом ряду и жертвовать собой ради других — это просто. А вот убираться потом не хотел никто…

. . .

— …Ну какие гномы? Ты в курсе, что нам отсюда до них целую вечность идти? Ты бы ещё в джунгли к ящерицам нас отправил! Мы и так чуть не померли от нежити, но теперь хочешь, чтобы мы вообще в самое пекло направились?

— У вас будет время на отдых и перерыв, — махнув рукой, ответил Олимпиец. — Наши ресурсы всё равно истощены, отчего требуется пополнение как личных запасов еды с оружием, так и самих людей. Для следующей миссии мне нужны как умелые и доверенные люди, так и настоящие чародеи, без которых сражения становятся слишком рискованными и затянутыми. Поэтому пока из моих земель не прибудут нужные личности, мы будем вынуждены сидеть в крепости и планировать с местными рыцарями наш следующий шаг. Союзники с их стороны мне также не помешают.

— Но гномы всё равно так далеко-о-о, — устало произнесла девушка. — Мы можем целый месяц отсюда топать даже просто до самих Краесветных гор! А сколько по ним самим карабкаться?

— Если всю землю заполонит орда нежити, даже всё время мира окажется бесполезным. Поэтому мы и отправимся к ним, несмотря ни на что, — закрыв тему, ответил Примарх. Он с отношением профессионала рассматривал собственные доспехи, покрывшиеся царапинами и вмятинами после многочисленных сражений. И хуже всего то, что у него не было нужных инструментов, не то чтобы создать новую и лучшую, а хотя бы починить существующее. А любое понижение его боеспособности было недопустимо.

Ведь сколько бы у него не было союзников, Примарх не обманывался — в конце концов, именно он сам был главным «супероружием». И хотя Олимпийца забавляло впервые в своей жизни почувствовать себя именно что великим воином, а не просто лучшим из лучших генералов, но это всё равно было противно его сущности полководца. Однако он мог стерпеть очень многие вещи.

— Конечно, понимаю, что ты прав, но всё равно неприятно, — вздохнув, ответила Тила. — Ты хотя бы уверен, что твоя «империя» не развалится без тебя?

— Я буду отсутствовать суммарно всего около трёх-четырёх месяцев. Даже если все предадут меня, и моё государство исчезнет со страниц истории, для меня не будет проблемой всё заново завоевать. Да и какая эта империя, если она так скоро и просто падёт без моего присутствия? Проверка прочности при отсутствии лидера является немаловажным испытанием для молодого государства. К тому же я в основном скопировал большую часть местного административного аппарата, отчего всё не должно пасть просто из-за того, что я временно отсутствую. До того, как я пришёл, всё же не разваливалось?

— Неплохое такое испытание, — хмыкнула девушка. — Но хотя бы ты уже веришь в назначенных людей. Уже неплохой прогресс.

— Вынужден верить. Мой отец в своё время потратил целые века, чтобы вырастить на Терре достойных управленцев. И, как ни странно, с ними до сих пор проблемы. А потому приходится использовать тех, кто есть, — ответил нахмурившийся Олимпиец. Скорее всего, ему придётся либо возвращаться к рыцарям Пантеры, чтобы починить доспех, либо вообще отчаливать к ближайшему городу или даже простой прибрежной деревне. И желательно было второе, потому как защитники империи точно не возьмут золото за свои услуги. А быть кому-то должным Примарх не желал.

— Знаешь, а мне вот почему-то интересно стало — а как ты опишешь своего отца? Ну то есть, я понимаю, что он невероятно великий, сильный и, фактически, полноценный бог, но ты явно знаешь его куда ближе. Так и каков «Император человечества» вблизи?

Примарх резко остановился, после чего повернулся и с ничего не выражающим взглядом осмотрел девушку. Он явно глубоко задумался над ответом, из-за чего целую минуту молча смотрел в пустоту, прежде чем смог найти нужные слова. И девушка, понимая с какой скоростью мог размышлять Примарх, Тила удивлённо хмыкнула.

— Он — лучший, — всё также неожиданно разорвав тишину, как замолчав, уверенно произнёс Примарх. — Воплощение совершенства. Древнейший из людей, а потому мудрейший и опытнейший. Именно он направлял род людской, пока мы были в абсолютной тьме безграмотности и невежства, и именно благодаря ему человечество смогло однажды добраться до самих звёзд. Нет лучшего примера для подражения — как и худшего. Никто не сравнится с ним, однако даже одного желания уже достаточно, чтобы вечно двигаться вперёд.

— Ну а как отец?

После этого вопроса Пертурабо молчал куда дольше. И ответил он с куда меньшей уверенностью в голосе, чем была ранее:

— Без него, я бы не появился на свет и не смог бы объединить Олимпию. Без его пришествия я бы так и остался гнить на том проклятом мире, где у меня не было конкуренции и какой-либо причины развиваться. Я бы так и остался жалким владыкой одной крохотной планеты, которая однажды бы пала от нашествия орков или прочих нелюдей. Однако после его пришествия, я стал молотом, что сокрушает целые миры и завоёвывает звёзды. И пусть он не из тех, кто открыто проявляется чувства, но лишь потому, что это слишком низко для него. Он помогает таким образом, каким не может никто другой.

Девушка понимающе кивнула, после чего сделала несколько шагов в сторону выхода из трюма корабля. Пусть она и не была самой умной и мудрой, но кое-что она точно знала — лучше всего сейчас оставить Примарха наедине. Потому как слишком уж серьёзно он смотрел в пустоту, явно думая о чём-то своём.

Глава 41. Чуть менее великий Крестовый поход

Пусть Пертурабо и говорил, что он спокойно относится к ожиданию и долгому путешествию, но умение врать не было чужым даже сынам Императора. И во всем была виновата всего одна вещь — жгучее понимание, что каждая впустую потраченная секунда его жизни шла на помощь врагам. А подобное было недопустимо даже в обычных небоевых условиях — не говоря уже о нынешних.

Целых десять дней он пробыл, скитаясь на корабле по ненавистной ему реке, пока к нему в кратчайший срок не прибыли нужные маги и не прибыли подкрепления рыцарей Пантеры. И то, подобная невероятная скорость была возможна лишь благодаря тому, что он заранее договорился с эльфами о поддержке его союзников во время морских странствий, а также рьяного желания имперского ордена отомстить врагу, чуть не сокрушившему и опозорившему их. И хотя самого Нагаша второй раз не убить, уничтожение его короны может навечно ослабить немёртвого короля. Понимая, насколько важна эта возможность, Империя Сигмара и её защитники не поскупились на ресурсы.

Сам же Примарх в это время был вынужден с помощью местных примитивных инструментов чинить свои латы, при этом пытаться создать примитивнейшее оружие, что поможет в битве с нежитью, или худшими из гномов. Пусть последние пока были неизвестным для него противником, но даже по одним донесениям и рассказам он начал примерно представлять, с кем имеет дело.

У него был договор с одним из лидеров гномьих клана, что помогли ещё во времена войны со скавенами, и если Пертурабо удастся разобраться с угрозой короны лича, ему придется затем встретиться лицом к лицу с самой продвинутой расой этого мира. Жителями севера, которые из-за чересчур переполненного варпом региона обратились к настоящему демонопоклонничеству и жертвоприношениям кровавым богам.

И пусть сам Пертурабо рассматривал этих богов и демонов не более как хитрых ксеносов, живущих в Имматериуме и питавшихся душами идиотов, но силы они всё равно могли дать немало. Проклятые машины, осквернявшие землю и выкачивавшие из неё все ресурсы были лишь малыми дарами, по сравнению с тем, что могли предоставить действительно могущественные порождения иной реальности. Не просто так многих культистов Империум уничтожал путём орбитальных бомбардирок, без единых попыток штурма.

Но гномы хаоса — это лишь потенциальные враги, а ему также необходимо думать о настоящем. И планирование всей логистики похода было второй вещью, занимавшей его разум все эти дни.

И пусть это не было столь же красочно, как битвы за судьбу человечества, но именно сытые и отдохнувшие солдаты выигрывали войны. И он должен был все идеально подготовить перед тем, как они отправятся туда, где многими неделями невозможно будет просто так наполнить запасы. Полноценный горный поход, даже со всей помощью со стороны Империи будет долгим мероприятием. Невероятно важным, но от того не менее выбешивающим Примарха.

Ведь кроме самой закупки всех вещей и проверки каждого нового подступающего под его контроль человека, ему, ради заполучения этих самых ресурсов, время от времени приходилось общаться с личностями, чересчур уверенными в своей важности и вообще в собственных силах…

— …Приятно познакомиться с вами, высоко уважаемый Примарх, — произнёс среднего роста мужчина в полном доспехе, поверх которой была белая ряса. Он ударил перчаткой по собственной груди, после чего немного поклонился стоявшему напротив Олимпийцу. — Вся Империя слышала про ваши похождения, и то, как весь Старый свет начал содрогаться под вашей дланью. Пусть вам ещё и далеко от достижений великого Сигмара, но никто из жителей нашего мира не схож с ним также, как вы. А потому я, а также весь Культ Сигмара, желает ближе узнать вас. Имя мне Родрик, и я воин-священник Ордена Серебряного Молота, был послан сюда самим архи-лектором, чтобы помочь вам в достойной цели победы над проклятой нежитью. Я и мои братья по ордену предоставят вам всю помощь, на которую мы только способны.

Пертурабо с нескрываемым сомнением осматривал жреца, который, казалось, действительно желал только мирного содействия. И видя это, Примарх мог только усмехнуться — он видел подобное уже сотни раз, когда завоёвывал религиозные миры.

Пусть всегда находились идиоты, желавшие сражаться за своих богов до последнего, но имелись и более умные личности, догадывавшиеся объединиться с Империумом ради выживания своих верований. И пусть это всё равно было недопустимо согласно законам его царства, вот только уже сам факт использования мозга в деле повышал мнение Пертурабо о хотя бы пытавшихся добиться компромисса индивидах.

А учитывая то, что Пертурабо до сих пор не был уверен в сущности Сигмара, он даже не стал особенно спорить с этим жрецом. Что-то долго обсуждать также не стал — просто кивнул и сказал, куда и когда должны прибыть силы церкви, после чего развернулся и занялся своими делами. Разумеется, священник нахмурился из-за подобной грубости, но сын Императора даже не обращал на неё внимания — сам факт, что он не стал вбивать жреца в грязь уже был величайшим проявлением его добродетеля и новообретённого смирения.

Только стоявший рядом с Примархом Георг тяжело вздохнул. Этот чародей, назначенный работать дипломатом при дворе Примарха, не мог просто так объяснить, насколько подобное отношение было проявлением милосердия со стороны Олимпийца, а потому ему приходилось находить более «мягкие» термины. Хотя жрицы Озёрной Девы в своё время встретили Пертурабо с совершенно иным настроем.

Георг мог только вздохнуть, положить руку на плечо жреца, чтобы затем отвести его в сторону и начать долгую речь со всеми объяснениями. И это при том, что он сам не был уверен, что понимал всё, но такова была его работа — гарантировать, что война с нежитью не окончится так, что Примарх затем захочет смять и саму Империю. И вес настолько монументальной задачи, разумеется, серьёзно сказывался на старом маге, слишком долго выполнявшем свой долг. Сейчас он был даже рад тому, что давно лишился волос — хотя бы не видно, как бы быстро они бы выпадали под таким стрессом.

. . .

— …Все еще уверен, что странствие стоило того? — скрестив руки на груди, произнесла Тил, только что прекратившая осматривать войска Примарха. — Не хочу тебя ещё больше бесить и выводить из себя, но, думаю, ты сам признаешь, насколько вся ситуация забавна. Напомни ещё раз, против чего конкретно ты там выступал, когда мы только встретились?

Стоявший рядом с девушкой Пертурабо не ответил. Нахмурившийся Олимпиец пусть и не был прекрасным актёром, но всё равно умел скрывать свои эмоции, когда того требовала работа. Дипломатия по своей сути немногим отличалась от политических игр и интриг, где каждый играл свою роль.

Вот только Олимпиец всё равно был плохим игроком и актёром, потому что ему не нравилось принимать чужие маски. Он любил быть самим собой, и никем более. А потому хотя сейчас и было бы логично сдержаться и проигнорировать слова девушки, он просто не мог, не хотел и не собирался это делать.

Ведь на то она и была ему нужна. Чтобы говорить неприятную правду, на которую Примарх бы в другом случае закрывал глаза. И этот случай был определённо одним из таких.

Оглядывая небольшую армию, собравшуюся под его рукой, Олимпиец не совсем понимал, когда он свернул не туда? Потому что если отряд из рыцарей Бретоннии, ордена Пантеры, а также обычных наёмников из Тилеи и Империи, был обычным делом, то вот небольшая группа, состоявшая из эльфов, рядом с которой сейчас находился отряд боевых жрецов Сигмара?

Буквальные ксеносы и слуги бога, которых когда-то он вдавливал в землю, теперь служили под его началом. И если во время войны с ксеносами это казалось краткоживущим компромиссом, во второй раз уже было не до шуток. Слишком часто и слишком прямолинейно он в последнее время начал разрушать догмы, заведённые его отцом, что и подметила девушка. И Примарх впервые за долгое время не мог найти слов, чтобы всё высказать.

— Мне невероятно многое не нравится в этой жизни, но слишком часто ради общего блага надо принимать то, что мы ненавидим. Да и вокруг нет никого из Империума, чтобы осуждать меня. А потому пока что это неважно, — и произнеся эту фразу, Примарх тут же повернулся к рядом стоявшим Рене и Георгу, которые сейчас явно желали слиться с местностью, чтобы их не заметили. Вот только раздражённый Примарх не собирался обделять их вниманием. — Когда мы сможем отправиться? Все силы уже собрались?

— Нужно провести ещё несколько часов на подготовку, но по её окончанию, думаю, мы можем отправиться. Отправившись немного дальше по течению реки, мы можем добраться до главного тракта, по которому удобнее всего будет двигаться до гор. Как раз также сможем пройти через несколько крупных городов, где можно будет закупиться, при этом встретившись с некоторыми влиятельными личностями Империи. Много кто из аристократии и церкви был бы не против встретиться с вами…

— У меня нет ни малейшего желания тратить драгоценное время на пустые разговоры, — резко взмахнув рукой, ответил Примарх. — Ни с кем не буду говорить. Просто купим припасы и поедем дальше. Если кто-то желает встретиться со мной, то пусть предоставят солдат и оружие для похода. И никак более! Мой отец не тратил своё время во время своего Крестового похода, и я не буду тратить его во время своего.

И громко произнеся последнюю фразу, Пертурабо повернулся и отправился к своему личному шатру, поставленному недалеко от руин замка Пантер. И никто не решался последовать за раздражённым Примархом. Вместо этого все стали с куда большим интересом обдумывать и обсуждать его слова о Крестовом походе. Ведь разница между обычной дипломатической миссией и настоящим священным походом здесь была очень серьёзной…

. . .

— …Знаешь, а этот поход действительно был хорошей идеей, — с усмешкой произнесла улыбающаяся Тила. — Когда бы ещё у меня получилось увидеть настолько кислую гримасу на твоём лице? Забавно видеть тебя грустным во время невероятной победы. Это часто в последнее происходит, не находишь?

Примарх не отвечал. Пертурабо уже даже не хмурился, а с холодным гневом рассматривал свою армию, которая в практически полтора раза увеличилась с момента начала движения меж городов Империи. Почему? Потому что его слова все восприняли не как повод для Примарха исключить любые бесполезные встречи, а как приглашение для присоединения к, фактически, новому священному походу, отмеченному самим Сигмаром.

Ведь что могли ещё подумать аристократы и обычные крестьяне, когда великан под три с половиной метра проходил через ворота крупнейших городов Империи, двигаясь вместе с целой ручной армией рыцарей и жрецов?

Даже не говоря о том, что многие считали его новым воплощением Сигмара, спустившемся на землю ради окончательной победы над силами нежити и демонов, множество аристократов, наёмников и просто молодых людей, жаждущих добиться лучшей жизни. А потому за прошедшие недели к его войску практически бесперебойно вступали новые и новые личности, жаждущие стать частью его похода.

И если в первое время Примарх принимал практически всех, прошедших проверку лояльности и умевших держать клинок с пистолетом, скоро пришлось проводить отборы по-настоящему лучших из лучших. А всё потому, что горный поход не был чем-то, где можно было наплевать на численность армии и взять кого попало, отчего численность их войск имела вполне жёсткий предел.

Однако отбор привёл также к тому, что спустя несколько недель большая часть его армии состояла из жрецов, фанатиков среди наёмников, а также имперских рыцарей, собравшихся к Примарху, как к второму Сигмару. И не трудно догадаться, что несмотря на собранную силу, такой контингент был далёк от тех, с кем Пертурабо предпочитал иметь дела.

Религиозные фанатики, жрецы, нелюди и рыцари неподконтрольных ему орденов — раньше Примарх бы только сокрушил их всех. Но теперь его голова была занята другой мыслью — как лучше всего реализовать этот потенциал? И как расширить его в будущем?

Ведь идея воспользоваться образом Сигмара ради мягкого завоевания Империи звучит не так уж плохо. Пусть подобная тактика не подходит его легиону и скорее близка духу его более «склизких» братьев, но нельзя не признать её эффективность. Стоит Олимпийцу только на полную включить свою ауру, да затем пройтись по столице, как сам император со всем первосвященством падут перед ним, как перед своим вернувшимся богом.

Практически всё человечество будет под его контролем, и вопрос подчинения Бретоннии, как и всех других нечеловеческих царств, станет лишь вопросом времени. А стоит ему наконец-то очистить эту планету от всех ксеносов, культистов и прочего мусора, весь этот мир практически гарантировано станет подконтролен ему одному. А с ресурсами и знаниями, что он хранит, в предельно короткий срок даже сами звёзды и ближайшие планеты падут перед Примархом.

И если рассматривать всё под таким ракурсом, будет ли это вообще считаться предательством идеалов Империума? Его отец разрешал многие вольности тем, кто объединял миры, и, как Примарх считал, он конкретно больше всех заслужил подобное послабление за счёт многих веков превосходной работы.

Ведь ещё одна мысль сильно заинтересовала его — если он быстро расправится со всеми местными врагами и очистит планету от угроз, сколько времени он проведёт, пока до этого места не доберутся силы Империума? Вполне возможно, что десятки, если вообще не сотни лет. А потому ему, как минимум, нужно заняться развитием местных систем связи и космических странствий. Чтобы Империум встретил не примитивный разрозненный мир, а нечто достойное. Что-то не хуже других космических империй, которые были у его братьев, которым повезло куда больше, чем Пертурабо.

И, конечно же, тут не при чём все идеи о грандиозном строительстве, которые он уже многие годы разрабатывал, да никак не мог применить на деле из-за бесконечных войн. Разумеется, лишь с целым миром под его контролем он сможет их реализовать, однако то было лишь стечение обстоятельств. Ради которых и можно было забыть о некоторых догмах Империума.

Глава 42. Демоны, пепел и порождения ночи

Краесветные горы — это не просто хребет, а полноценная граница континентов. Стена меж цивилизациями, которую решались преодолеть очень многие, и еще меньше успешно это делали. И практически никто не обходился без серьёзных жертв.

Монтерре с сомнением осматривал их, потому что знал, что поход в горы — это всегда тяжёлое испытание, и когда он в последний раз пытался совершить такой подвиг, он кончился для него печально. А ведь они даже не пытались полностью пересечь сами горы — лишь немного через них сократить дорогу…

Но по итогу сократили их всех, и его самого.

А все потому, что в этом мире любое странствие за пределы родной, хорошо исследованной земли является настоящим прыжком в пропасть. Даже если забыть обо всех угрозах природы, никто не знал, что именно они могли встретить в неисследованных темных пещерах и какие порождения могли вылезти, чтобы напасть на них прямо посреди ночи.

Хотя гномы и утверждали, что правили здесь, вот только то могло быть верным тысячи лет назад — но точно не сейчас, потому как гоблинов, орков, троллей с крысолюдами, а также самых разных демонических культистов, здесь было чуть ли не больше, чем самих невысоких владык гор. Что уж говорить об их влиянии на самой границе горного хребта, докуда почти не доходила власть их кланов и куда боялись идти даже самые безрассудные глупцы…

Однако они все равно шли вперед. И только со стороны заметив огромную человеческую армию, собравшуюся на самоубийственную миссию, Рене смог осознать, что именно сделал Примарх.

Впервые на его веку, люди из самых разных государств объединились с одной целью и все благодаря ему. Наемники из Тилеи и самые обычные добровольцы, по собственной воле пожелавшие следовать за Олимпийцем, фанатики Империи и те немногие несчастные бретонские рыцари, для которых долг был превыше жизни и смерти. И Рене, будучи истинным сыном своей родины, был одним из последних.

Если первую битву против скавенов, где вместе сошлись народы, ещё можно было назвать исключением, то теперь было ясно, что Пертурабо одним своим существованием сближал вместе тех, кто и думать раньше не мог о совместной работе.

И как Рене только недавно осознал, именно благодаря Примарху он сам поднялся так высоко, как раньше и мечтать не мог. Фактически, он был вторым по влиянию во всей армии и имел такую же власть, как сам представитель ордена Пантеры. Во многом из-за своего высокого происхождения, но во многом также из-за того, что работал с Примархом дольше, чем кто-либо еще, потому и лучше прочих разбиравшихся в сложном характере полубога.

Лишь Тила была вне рангов и категорий. Никто не мог сказать, чем конкретно она занималась, но абсолютно все сходились в одном — лучше ей не мешать. Учитывая то, что Олимпиец становился куда менее злым и агрессивным в ее компании, только самоубийца бы решился покуситься на неё.

Еще сложнее это было бы из-за того, что многие из фанатиков, видевши в Примархе вернувшегося Сигмара или вообще нового бога, уже начали аккуратно подходить к Монтерре и узнавать, не высказывал ли Пертурабо какие-то новые догм или святые истины. И вспоминая как часто последний говорил о борьбе с религией, Рене пока что хранил таинственное аристократическое молчание. Он поддерживал порядок с дисциплиной, но за такое уж точно не отвечал.

Голова молодого мужчины и так полнилась постоянными заботами о конфликтах между жителями разных стран, языковым барьером и вечным вопросом еды, воды и теплой одежды. Горы не были теплым местом в это время года. Пока что была еще осень, но совсем скоро мог пойти первый снег, и тогда движение станет в разы тяжелей, а пополнять продукты будет просто негде.

Но Рене верил, что Примарх был готов и к этому исходу. Вообще, чем дольше он с ним общался, тем больше понимал, что тот, несмотря на свой грубый характер, действительно волновался об обычных людях.

Пусть он не хотел показывать это, но бретонец все видел и слышал. Слишком уж серьёзно Олимпиец подходил к каждому, даже самому мелкому вопросу, который касался выживания его солдат и качества их жизни. И то было не обычное желание держать своё оружие заточенным — пусть Пертурабо не хотел того признавать, но ему нравилось, когда он видел людей, благодаривших его за спасённые жизни.

Примарх всеми силами старался не показать этого, но мало что он искал также сильно, как признание. От своего отца, о котором он часто говорил, или от обычных людей — Рене не думал, что для Олимпийца была особая разница. И поэтому в его глазах тот уже был не самым плохим правителем.

. . .

Вид бескрайних гор, будто бы подпиравшиих собой синее небо, искренне нравился Примарху. Он напоминал ему о родном доме, где он вырос и обучился воинскому мастерству с прочими науками, а также именно небо с горами были тем, что он покорил в своём первом великом походе. Вся планета тогда стала его троном, и впереди оставались нетронутыми лишь небеса…

Вот только сейчас эту прекрасную картину портил невысокий бородатый оборванец, ставший посреди единственной дороги вперёд, и не дававший прохода ни под какими угрозами. И какой бы мелкой эта проблема не казалась, Пертурабо решил сам показательно с ней разобраться. О чём, правда, он вскоре пожалел.

Пертурабо смотрел на невысокого бородатого гнома перед ним, и лишь судом он мог сдержать свой гнев. И во многом потому, что хотя он уважал этих мастеров-кузнецов, иногда их спокойствие выводило куда сильнее открытых оскорблений.

— …Ну и что это все означает?

— Проход дальше завален, — кивнув в сторону неровного тракта позади себя, ведшего к большей горе, ответил гном. — Меня отправили от клана, чтобы встретить вас и провести мимо ловушек, засад и прочих проблем. И я говорю, что вы должны развернуться и пойти за мной.

— По нашим договорённостям, мы должны были встретиться позднее. Что изменилось с тех пор? — уже явно понимая, к чему идёт речь, с усмешкой спросил Примарх. Он желал узнать, зачем нужен этот фарс, а потому было бы неплохо растянуть разговор с очевидным противником.

— Тогда говорили одно, теперь говорим другое. Следуй за мной, порождение Анафемы, и доберёшься до нужного тебе места куда быстрее, — флегматично ответил гном, на чьем лице не было заметно ни единой эмоции. Вот только Пертурабо лишь стал серьёзнее и собранней, услышав эти слова.

— Как ты меня назвал? Вы за идиота меня принимаете? Разочаровывает, что мои враги такие идиоты… Думаете, я попадусь в настолько простую ловушку? Кто тебя вообще послал?

— Я сам посылаю себя. Куда хочу, туда иду, — пожав плечами, ответил гном. Пертурабо так же заметил красный огонек в его темных глазах, которые сейчас походили на горящий уголь. — И сейчас я хочу на практике проверить, какая у тебя скорость реакции.

Пертурабо без особых проблем увернулся от нескольких пуль, выпущенных из пушек и винтовок, скрытых далеко в горах, за пределами его взора. Обычного человека подобное бы обратило в фарш, но Пертурабо мог снаряды голыми руками ловить — такая скорость была для него шуточной.

— Жалкая ловушка.

И когда он прямо перед гномом раскрыл ладонь, из той тут же на землю упали все пули, выпущенные в него. Вот только сам нелюдь только хмыкнул, видя всё это.

— Но попробовать-то стоило? — гном хмыкнул, пожав плечами. — Мне достаточно того, что я увидел. Да и если мы с тобой разберемся, нам жить станет куда проще, так что не бери на свой счёт. Ничего личного, просто всем будет лучше, если ты сдохнешь.

— До сих пор не скажешь, кто ты такой?

— Думаю, ты сам скоро узнаешь, — гном улыбнулся, показав острые клыки в своей пасти. — Но перед тем, как мы попращаемся, скажи мне — на что ты готов, лишь бы вернуться домой?

— Безумно с твоей стороны считать, будто ты сможешь уйти от меня, — нахмурившийся Пертурабо без каких-либо проблем схватил гнома за его горло, после чего с лёгкостью поднял его перед собой. Однако тот лишь продолжал ухмыляться.

— Ой ли?

Всего через секунду гном рассыпался на кучу пепла и золы, распавшейся прямо в руках хмурившегося Примарха. Пертурабо сразу понял, с кем имел дело, а потому стал выглядел ещё более раздражённо. Ведь ответ был очевиден…

— …Демон, — хлопнув в ладоши, он стёр любые остатки проклятой твари, после чего стал с куда большим усердием рассматривать местность вокруг себя. Встретить подобных ему, он сейчас желал в последнюю очередь.

«Демоны» были неприятными врагами, пусть и не настолько могучими, как их показывали примитивные мифы. Здесь их называли так, как и на многих примитивных мирах, которые посещал сын Императора. Сам же Империум относил их к категории чрезвычайно опасных ксеносов-чародеев, живущих в других измерениях и время от времени лезших в их вселенную, чтобы устроить бойню и набрать слуг-рабов. Очень неприятные враги, хотя ничего невозможного в их убийстве нет.

Больше всего проблем вызывали их слуги, которые часто действительно считали своих господ богами, а потому и умирали за них с фанатично преданностью. И самые услужливые из их слуг часто были одарены опасными силами.

Насколько он понял, гномы на севере были из таких. Продавшие души порождениям варпа и построившие им памятники и храмы, чтобы получить крупицы их знаний и могущества. Они были ровно теми личностями, которых Пертурабо бы и без приглашения гномов с радостью бы обратил в пыль. Однако раз ему предлагают помощь, какой смысл отказываться?

В любом случае, сперва надо разобраться с другим врагом, и учитывая появление новых противников, необходимо слегка изменить планы и действовать куда осторожнее. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что скоро на них вновь нападут в попытках остановить. Вот только как и для всех остальных врагов человечества, пытавшихся провернуть подобное, у Пертурабо был один ответ — и он одновременно прекрасно как вмещался в его руку, так и крушил черепа этих самих врагов.

. . .

Несмотря на всю свою суровость, ночь в горах была прекрасна. Даже Примарх был готов это признать, ибо ничего в этой жизни он не уважал также, как запах свежего горного воздуха, звёздное небо над своей головой и бесконечную обволакивающую тьму вокруг подножья горы, у которой они устроили привал. Лишь их костры освещали это место, да светило над головой, отчего все и каждый за исключением стражников спали, ожидая рассвета. А потому ледяная тишина опустилась на лагерь, будто бы замерший в одном мгновении. Пертурабо любил такие моменты.

Всё портила лишь проклятая вторая луна этого мира, которая своим неестественным зелёным свечением освещала землю. А всё потому, что Олимпиец отчётливо чувствовал, что это было далеко не обычное свечение. Оно явно было как-то связано с проклятым варпом, отчего вся природа реагировала соответственно, позволяя худшим из своих порождений поднять взгляд, чтобы взглянуть наверх.

Тёмно-зелёные, сокрытые в чёрные балахоны существа, начали вылазить из самой земли и гор, где скрывались их норы, чтобы тут без единого звука начать двигаться к человеческой армии. Ночные гоблины были вооружены отравленными кинжалами и длинными копьями, идеально подходящими для быстрой и смертоносной атаки по неожидавшей того жертве. А затем, как прольётся кровь, в дело пойдут луки и истинная кровавая магия, дарованная их жаждущими бойни богами. И всё, чтобы насытить их вечный голод, подготовиться к следующему разбою и начать всё по кругу. И так до скончания времён…

Вот только ещё до того, как первый из них смог подобраться к неудачно заснувшему смотровому, гоблин был вынужден резко остановиться. И не только из-за резкой волны страха, накатившей на саму его сущность, но и из-за тяжелого как молот голоса, ударившего по нему:

— Удивительно, как на такой крохотной планетке можно найти такое множество нелюдей. Причём в самых разных цветах и формах, — холодно произнеся, хмыкнул Пертурабо, чей голос, казалось, раздался из самой темноты. Стоявший позади всех гоблинский шаман тут же начал крутить головой, пытаясь найти врага, но всё было тщетно.

Его оторванная крохотная голова пробила собой нескольких лучников, которые также через секунду обернулись, чтобы начать рассматривать тьму. Вот только смерть настигла их слишком быстро, чтобы они успели что-либо осознать и помочь своим собратьям, только сильнее погрузившимся в пучины ужаса.

Ночные гоблины пусть и были закалёнными убийцами, имевшими годами опыта сражений во тьме, но к такому никто не мог подготовиться. А потому они начали паниковать, когда вся их группа начала постепенно уменьшаться, пока хищник из тьмы забирал себе новых жертв. Один за одним, гоблины скрывались, будучи безвучно утащенными живой тенью, будто бы пришедшей из самой глубины бездны, чтобы покарать их…

И так продолжалось до тех пор, пока один единственный гоблин не остался стоять на холодном снегу, недавно сошедшем с горной вершины. Он с дрожащими руками направил вперёд своё копьё, уже даже не волнуясь о скрытности. Сейчас его волновало лишь собственное выживание и спасение от демона во плоти, пришедшего за его душой.

Но когда огромная железная перчатка медленно сжала пальцы на его шее, гоблин понял, что сопротивление бесполезно. Он лишь обессилено опустил копьё, чтобы затем медленно повернуться и посмотреть в глаза своей смерти. И Примарх не стал оскорблять врага, каким бы малым он не был, и подарил её, мгновенно свернув шею гоблина.

А затем он мгновенно вернулся в ту же тьму, из которой вышел. Ночь ещё не кончилась, и никому кроме самого себя он мог доверить охрану в подобном месте. Он знал, что ещё больше монстров придёт на запах крови, но то будет их последняя ошибка в жизни. Примарх был готов это гарантировать.

Глава 43. Торгрим Злопамятный

Пертурабо с ледяным спокойствием опустил свой молот, когда последний враг перед ним наконец пал. Сотни тел зеленокожих лежали под его ногами в холодном белом снегу, сейчас окрашенном алой кровью орков и гоблинов. И видя всю эту бойню, Примарх не испытывал ничего, кроме раздражения от самой необходимости тратить собственное время на нечто столь примитивное.

Слишком уж замороченным делом была бойня для кого-то его уровня, и лишь тот восторг и признание, что он получал от людей, наблюдавших за его подвигами и лёгкими победами, мотивировали сына Императора продолжать устранять врагов собственными руками. В теории, он мог бы ещё быстрее разбираться с зеленокожими, если бы просто вызывал обвалы с гор, однако то был не только рискованный ход, но и не настолько впечатляющий.

Поход в горы кроме необходимости ликвидировать угрозу Нагаша, также служил способом через его армию распространить по всей земле легенды о его могуществе и подвигах, которым действительно нет равных. Среди живых людей нет никого, кто мог бы в одиночку сразить сотни зеленокожих, одним ударом победить орочьего лидера или во тьме ночи без единого звука голыми руками разорвать целую армию ночных гоблинов.

И с каждым новым его свершением всё меньше оставалось тех, кто относился к нему, как к обычному завоевателю, и всё больше начинали верить в него как в настоящего полубога или воплощение самого Сигмара, наконец-то спустившегося с небес, чтобы навести порядок на своих владениях.

И как бы Пертурабо ни нравился такой подход, но он мог не признать его эффективность. Люди, что ещё вчера плевались в его сторону, считая каким-то монстром и всего лишь чересчур умным огром, сегодня падали на колени и предлагали всё своё имущество и даже собственные жизни в его полное владение. Потому как каждый хотел хотя бы немного, но прикоснуться к чему-то действительно божественному. И он был для многих единственным доступным вариантом.

Если раньше он строил сложные планы насчёт того, как бы мог в будущем покорить Империю наименьшей кровью, то теперь было очевидно, что можно взять любую крепость без единого выстрела и пролитой капли крови, либо просто заранее пустив туда своих «проповедников», либо лично показав самого себя. А всё потому, что самой главной уязвимостью в людских городах и замках были не стены и тяжелые ворота, а те, кого они защищали.

С таким подходом его путь к объединению местного человечества займёт куда больше времени и принесёт куда больше без ненужного сопротивления. Ему не придётся, как в случае с Бретоннией вырезать административный аппарат, всеми силами противоборствующий ему и не придётся сражаться с местной элитой, не желавшей отдавать и крупицы собственной власти кому-то со стороны. Распространение собственной «идеологии» — так ради успокоения своей души он предпочитал называть то, что местные звали религией — само в кратчайший срок превратит его бывших врагов в ближайших союзников.

И тогда он определённо сможет вернуться домой к отцу и братьям куда раньше, чем в случае старого завоевательного подхода. А что было важнее этого? Пертурабо не мог ответить на этот вопрос, но сейчас он и не особо хотел.

Пока что его голова была занята этим странным, далеко не исследованным миром и ним одним. Тем более он уже был очень близок к выполнению хотя бы первой из частей его плана по спасению мира, отчего нельзя было отвлекаться. Первым делом шло выполнение его слова, а уж дальше…

. . .

— …Что значит здесь я не смогу использовать вашу кузнецу? Вы вообще помните, о чем именно мы договаривались?

Пертурабо не мог не гневаться, смотря на делегацию гномов, стоявших напротив него. Пусть перед входом в большую каменную крепость и расположилось больше сотни хорошо вооруженных воинов, прикрывавших своего седовласого лидера, Примарха не напугать чем-то подобным. Гнев из-за нарушенного договора был куда сильнее любых его чувств.

Изначальный договор между Пертурабо и гномами заключался в том, что он первым делом должен добраться до крепости на севере, где они затем проведут более детальные переговоры с обсуждением условий использования их ресурсов и что конкретно придётся сделать за них. Гномы были тверды в своём желании помочь ему, однако только при условии того, что он поможет в борьбе с их противниками и предателями из их рода. Что было вполне допустимой платой для Олимпийца.

Вот только когда Примарх наконец-то увидел нужную каменную крепость, выбитую в самой горе, он на мгновение позволил себе ощутить сомнения в том, насколько легко все прошло. Ведь было очевидно, что всё не могло быть так просто. Как-никак, вселенная всегда была жестока к нему.

— …У меня есть ощущение, что я уже был в подобной ситуации, — хмуро произнёс Примарх. — Эта и есть ваша великая крепость, где я могу создать нужное оружие? Скажу честно, я думал, она будет более впечатляющей. Издалека она казалась больше.

— Нет, — нахмурившись, ответил ему стоявший впереди гном. Закованный в лучшие доспехи из тех, которые Примарх только видел в этом мире. Даже он сам почти не был бы оскорблён носить нечто подобное. Почти. — Это просто одна из промежуточных крепостей, где наши разведчики следят за регионом. Одно из мест, где вы можете создать нужное орудие находится на севере. Однако чтобы добраться до одной из лучших кузниц, которые только видел этот свет, придётся хорошо поработать. Потому как мы помним и чтим наше соглашение, однако без нашей помощи любое действие с нашей стороны будет бессмысленно. Ведь если мой народ падет, мне плевать, если весь мир вслед за этим сгинет в пучине хаоса. Так что сначала вы поможете нам, и только потом мы поможем вам.

— Мы договаривались на другие условия, однако я готов вас выслушать, — скрестив руки на груди, произнес Олимпиец. — Что вам надо?

Гном заметно вздохнул, сжав кулаки от раздражения и на мгновение потянувшись к тяжелому молоту на поясе, но по итогу он остановился. Кем бы его ни считали соперники и завистники, король Торгрим был достаточно мудр, чтобы не поддаваться своим эмоциям.

— Мы просим вас помочь нам разобраться с угрозой орков на севере, взявших одну из наших древнейших и самых больших крепостей в свои поганые руки. Карак-Унгор является тем самым местом, где вы можете создать своё чудо. И мы поможем вам всем, что в наших силах, если вы сокрушите трижды проклятого орочьего вождя Гримгора, занявшего её! За его голову я готов лично заплатить трижды её веса.

— Я не какой-то охотник или наемный убийца, чтобы проливать кровь за гроши. Однако ваши люди передавали, что дело в ваших собратьях-предателях?

— Они также являются очень большой проблемой, потому как все доклады наших шпионов говорят о том, что они разгоняют свою промышленность на полную, готовясь к новой великой войне. А первой целью их похода уже скоро станет эта самая крепость, держащая за собой врата как в Империю, так и в наши дома. И даже не буду говорить обо всех ресурсах, которые она может предоставить во время полноценной войны!

— Прямо сейчас говорите, предлагая мне отправиться прямо в бездну. Слишком это походит на ловушку и слишком большим рискам может привести…

— Вы не пойдете туда один. Я вместе со своей армией также отправимся туда, чтобы стереть это пятно позора со страниц нашей истории. И умрем ли мы пытаясь или добьемся успеха — разницы нет. Впереди битва за наше выживание и потому мы не можем стоять в стороне. Однако с вами наши шансы на победу точно возрастут. Никто из моих воинов точно не способен победить Гримгора, вряд ли кто-то будет в состоянии расправиться с владыкой предателей, если тот решит осквернить своим воплощением этот мир.

— Однако я смогу, — уверенно продолжил за короля Пертурабо. — Но если они так сильны, не получится просто свести их вместе чтобы затем добить ослабленного победителя?

— Шансы на такое имеются, но никогда не стоит играться судьбой. А в таком деле мы не можем рисковать, — положив руку на свою бороду, признал Торгрим.

Пертурабо же в это время нахмурился, глубоко задумавшись. С одной стороны, его выбешивала подобная недоговорённость и явное преуменьшение угрозы до того, как он не подобрался к ней так близко.

С другой — король гномов был прав. Если силы культистов разобьют орков и займут эту часть гор, ничего не помешает им затем ударить и по Империи в обход северных крепостей. Непонятно, конечно, почему они так резко активизировались, но у Олимпийца была одна теория — он собственным появлением заставил демонов действовать куда активнее. Потому что они не могли не понять, что чем раньше они ударят по человечеству, тем меньше сил будет у него самого, чтобы выжигать эту нечисть.

Из-за этого было вполне логично объединиться с гномами в этой миссии. Слишком многое он терял, если отказывался из-за собственной глупости и нрава. А потому, даже если ему не нравилось играть в чужие игры, приходилось идти на компромисс. Как бы сыну Императора ни нравилось это слово.

— Ладно. Я согласен на эту сделку, — закатив глаза, ответил он. — Вот только когда мы сможем отправиться туда? И как скоро подойдет ваша армия? Мы относительно спокойно добрались до этого места, но что будет ждать впереди?

— Орда Гримгора охраняет его обитель, и так как у него очень немало шаманов и верных ищеек, двигаться в основном придется туннелями. Вы никого серьёзного не встретили лишь потому, что двигались практически по прямой, встречая лишь крошечные куски огромной армии зеленокожих, сейчас очищавших свои земли от поганых двуногих крыс. Поверьте, стоит вам добраться до действительно опасных земель, как даже вашей карманной армии не хватит, чтобы пройти над вами землей и выжить. Так мы будем двигаться под ней. Мои воины гарантируют безопасность.

— Можете предоставить хотя бы одно доказательство, что вы не ведете нас на убой, как-то пытался сделать демон, притворявшийся одним из вас?

— Если бы я желал вашей смерти, вся ваша армия уже была бы мертва, — без намёка на шутку или сомнения в собственные слова, произнёс гномий король. — Однако мы оба знаем, что и я не ушел бы отсюда на своих двоих.

И будто бы появившись посреди воды, еще сотни гномов начали выходить из своих укрытий и нор, держа арбалеты и ружья, направленные на Примарха и его людей. Но тот только усмехнулся, видя все это.

— Не все вышли. На северо-западе на меня направили пушку, все еще веря, что я ее не вижу.

— Вы человек многих талантов. Надеюсь, я не пожалею, что понадеялся на них, — пробурчал Торгрим, также явно не обрадованный прошедшему разговору. Пусть король и понимал, что союзы порой необходимы, гномья гордость никуда не уходила.

. . .

Гномьи туннели отличались от тех, которые прокладывали скавены, как небо и земля. Если крысолюдам было совершенно плевать, что каменные столбы могли развалиться уже через день и тем самым придавили бы сотню их собратьев, то гномы делали даже не на века, а на тысячелетия.

Причём их каменные туннели были не узкими проходами, где даже обычному человеку порой нужно было тесниться, а огромными подземными путями, где спокойно могла перемещаться целая армия. С крепкими стенами, толстыми столбами и удивительно ровной дорогой, из-за которой само путешествие немногим отличалось от путешествия по лучшему тракту Империи.

Во многом даже лучше, так как стены туннелей часто были украшены фресками и силуэтами дварфийских мастеров. И лишь одна вещь портила эту снежную картину инженерного гения…

— Гоблины, — будто выплюнув это слово, произнёс Олимпиец. А все потому, что их орды практически затопили своей массой проходы. И пусть Примарх без проблем обращал их в пыль, но сам факт, что они портили собой такое место, выводил его из себя.

Из хорошего было то, что гномы также с радостью занимались очисткой своих владений от случайно пролезших сюда паразитов. В этом плане это народ также ему нравился — они были одними из немногих, кто понимал Примарха и его отношение к миру, в котором было слишком много различных раздражающих его элементов. Гномы хорошо помнили обиды, и как Олимпиец видел своими глазами, они всегда по итогу приходили мстить тем, кто в них виноват.

Ведь даже просто когда они двигались вперёд, гномы так и источали вокруг себя крепкое как сами гор желание и убеждённость, что они разберутся с врагом, чего бы это ни стоило. И если люди двигались вперёд, либо просто следуя за Примархом, либо искренне веря в шанс победы над великим врагом, гномы просто делали то, что правильно.

И что любопытно, даже сам Примарх не понял, что они дошли до нужного места, когда остановились у одного из тупиков в туннеле. Вот только стоило гномьему королю подойти к стене, нажать на одну из скрытых плит, как задвигались древние шестерни старинного механизма, годами не получавшего надлежавшего ухода.

Но прежде чем Пертурабо в очередной раз разозлился из-за подобной халатности, сами стены медленно разошлись в стороны и явили собой вид на расположенную вдалеке колоссально огромную крепость, фактически являвшуюся полноценным потухшим вулканом, внутри которого построили настоящий замок. Однако даже издалека были заметны бесчисленные костры орков, а также знамена их кровожадных богов, изуродовавшие символы былой империи гномов.

Олимпиец мигом оценил предстоящую работу, после чего одобрительно кивнул. Гномы были хорошими мастерами и умели как ковать достойные вещи, так и строить крепости. Вот только как бы он не уважал их, но пришло время показать на деле, что до его уровня им всё ещё далеко. Эти стены падут и ни орки, ни демоны с нежитью, не смогут остановить его и новый мир, что он построит. Никто не сможет.

Глава 44. Все собрались

— …Какие наши шансы тайно пробраться в эту крепость до того, как орда поднимется и устроит бойню? — оценивая ситуацию и уже строя в голове планы, спросил Пертурабо.

Торгрим стоял рядом с ним, отвечая на все вопросы, ответы на которые только могли быть известны гномам. К удивлению Примарха, король хорошо разбирался в техническом устройстве крепости и был отличным экспертом во всём, что касалось войны и тактики её ведения в горной среде. В былое время он мог бы даже стать хорошим смертным советником для Олимпийца, которых он направлял решать мелкие вопросы, пока сам был занят чем-то важным.

Единственной его проблемой была гордость и такой злобный взгляд на Примарха, будто он считал себя ничуть не хуже самого Олимпийца в военном деле. Хотя сам Пертурабо по-своему даже уважал разумных, веривших в подобное, но неумение принять объективную реальность всё равно было слабостью. Пусть сам Олимпиец уже признавал, что не был экспертом в большинстве сфер жизни, в одной он до сих пор верил в своё превосходство. И практически никто во всей вселенной не мог изменить его мнение.

— …Карак-Унгор переполнен туннелями, которые пусть порой и завалены, но не всегда требуют большого труда для очистки. Кое-где мы сможем управиться буквально за полчаса, при этом не подняв ни единого зеленокожего. Загвоздка в том, что слишком долго занимаясь своими делами под землёй, мы рискуем привлечь внимание порождений Рогатой крысы. Они до сих пор в хаосе после того, что ты устроил, но не стоит недооценивать их мощь. Даже во время гражданской войны, смешанной с попыткой остановить зеленокожих, у них предостаточно сил, чтобы напасть на кого-то, рискнувшего погрузиться слишком глубоко.

— Вы боитесь крысолюдов в собственных же туннелях? Под своими же горами?

Король гномов гневно посмотрел на Олимпийца, что-то невнятно проговорил, сжав кулаки, но по итогу сдержался. Всё-таки он был уже достаточно стар даже по меркам своего народа, а потому за долгую жизнь он приобрёл крупицу мудрости и спокойствия. По гномьим меркам это уже было легендарное достижение.

— Тебе сильно повезло, что я не хочу записывать твоё имя в книгу. Слишком муторно будет вычёркивать твоё имя оттуда, — раздражённо ответил Торгрим. — Я не идиот, чтобы рисковать жизнями своего народа только из-за собственной бессмысленной гордости. Будь я таким, то просто бы отправил защитников царства на убой, чтобы затем на их трупах подняться до вершины. Подобное бы не оценил никто из моих предков. Если у тебя другое мнение, то это твоя личная проблема.

— Просто мне необходимо знать, с кем имею дело. И вы прошли мою проверку, доказав, что являетесь достойным разумным, — холодно усмехнувшись, ответил Пертурабо. Он даже не поворачивал голову, продолжая смотреть на крепость вдалеке, пока говорил с королём и обдумывал план. А вернее то, на какие именно риски он был готов пойти ради его выполнения. Однако для уверенного решения ему критически недоставало информации. — Что ещё вы можете рассказать про Гримгора? Насколько сильно он отличается от обычного зеленокожего?

— Самый примитивный и прямолинейный орк, которого только видел этот мир. Чистейшее воплощение того, чем они являются по своей сути, — без малейшей задержки произнёс раздражённый Торгрим. Его глаза источали чистую ненависть, направленную в сторону этого монстра, действиями заслужившего этот титул. — Зелёный мясник не знает жалости, милосердия и даже самого понятия доброты. Полуразумное животное, которое интересуется лишь бесконечной бойней и войной, на которой желает найти достойного для себя противника и ничего больше. Но из-за того, что на всей земле не было ещё никого, способного даже просто навредить ему, его армия выжгла дотла целые регионы и завоевала королевства. Под его контролем неисчислимое множество гоблинов, огров и самих чёрных орков. Уверен, ещё пара лет и проклятое царство северных предателей падёт, когда он явится к ним, чтобы поднять на восстание легионы орочьих рабов.

— Из-за этого они и желают сокрушить его фигуру, пока он не стал ещё сильнее? Бояться, что его орда способна стереть их самих? Любопытно. Они не пробовали использовать демонов в борьбе с ним?

— Подобное мне неизвестно. Секреты проклятых изгоев слишком омерзительны, чтобы мы смели к ним притрагиваться. Да и нет у меня уверенности, что даже самой проклятой твари хватит, чтобы сокрушить аватара зелёного божества… — Торгрим прервался прямо посреди своей речи, когда вдалеке раздался грохот одной из стен, развалившейся прямо на глазах из-за колоссального удара изнутри. И сразу после этого звуки барабанов войны начали разноситься по окрестности, пока гоблины, орки и огры с рёвом бросались на пока что невидимого врага. Всё происходило внутри крепости, отчего даже Примарх не мог точно понять, что происходит. Однако что-то определённо резко изменилось. — Это что ещё такое? Атака? Невозможно! Мы бы заметили приближение орды или поганых предателей!

— Быть может, кто-то решил бросить вызов зеленокожему монстру за главенство над ордой? Или кто-то из соседних племён решил попытать удачу за главенство. Подобные варвары часто бросаются в самоубийственные атаки, по глупости считая, что могут победить.

— Но как бы они пробрались внутрь крепости? Даже орки не такие идиоты, чтобы забыть оставить стражу вокруг места своего жительства. Вероятно, ночные гоблины могли бы рискнуть пробраться внутрь, чтобы затем тайно ударить по Гримгору, пока тот был в своём самом уязвимом положении, но хватило бы у них на это духа? Сильно сомневаюсь. Тут явно замешано что-то более тонкое, чем мы полагаем… — и прежде чем Торгрим продолжил, вдалеке раздался новый взрыв. С каждой секундой всё больше криков доносилось со стороны крепости и было отчётливее ясно, что орда с кем-то вела ожесточённую битву. Причём пока совершенно не было ясно, могла ли она выйти из неё победителем. — Хотя одна идея у меня есть. Ты ведь дотла сжёг проклятый Скавенгниль? Выдавив крыс глубоко под землю, ты тем самым создал для многих из них угрозу умереть под землёй из-за недостатка еды, воды или простой внутренней грызни между собой. А потому какие-то из крыс могли из-за своего бесконечного голода попытаться напасть на один из крупнейших складов с запасами пищи в регионы. У огров и орды в целом предостаточно еды подобного после того, как они вырезали всю живность в горах. Так что не удивлюсь, если какие-то из этих поганых пожирателей были вынуждены сражаться даже с этими зверьми за еду, после того как их выгнали с более насиженных мест.

— Тогда мой гений заслуживает куда больше признания, чем я получаю, — хмыкнул Примарх. — Потому как мы можем воспользоваться этим моментом, чтобы нанести удар прямо по сердцу орды, пока они заняты борьбой с новым противником. Я имею опыт устранения орков, и если всё пройдёт по плану быстрой ликвидации их лидера, вся армия погрузится в хаос и станет лёгкой целью для наших клинков. Зеленокожие сильны, однако слишком уязвимы и неуправляемы, если обезглавить их руководство. А для подобного сейчас необходимо всего лишь пробраться внутрь и ударить в спину главной твари. Скавены могут стать проблемой для скрытного проникновения, но у меня уже разработан способ, как скрытно проходить мимо них. Если нет свидетелей, нет проблем.

— А силёнок-то хватит, чтобы победить Гримгора? — с усмешкой спросил король. — Ты наш единственный вариант, но я всё равно не уверен, что ты на это способен. Всё-таки, это не какой-то обычный орк, а сильнейший из их вида. Он сокрушал полноценных великанов, которые были куда больше тебя и, если верны слухи, даже побеждал драконов. Что ты с ним вообще будешь делать?

— Я не собираюсь проводить с ним честную дуэль, чтобы выяснить, кто сильнее. Нам необходимо убить его, и ничего более. И для этого порой хватит одного неожиданного удара из темноты. У всех есть слабые места, и в деле их поиска мне нет равных, — нахмурившись, ответил Олимпиец. Пусть Пертурабо и сам был готов признать, что некоторые орки могли дать даже ему достойный бой, произносить это вслух он не собирался. Гордость главного защитника человечества не могла позволить сказать что-то подобное.

Однако он всё равно был в состоянии думать, отчего понимал, насколько странным совпадением было то, что идеальный момент для атаки открылся как раз тогда, когда они прибыли сюда. Пертурабо видел, что у врага имелось идеальное слабое место для удара, но всё казалось слишком наигранным и поддельным. Будто кто-то специально подставился и открылся, чтобы затем подловить Олимпийца и нанести ему удар в ответ.

Это было элементарной тактикой, которую Примарх сам бы догадался использовать против самого себя. Очевидная попытка манипулировать им, а также его эго. Ведь как он мог упустить возможность сокрушить кого-то, оставившего за собой уже несколько выжженных стран?

Будь Примарх тем же самоуверенным гордецом, которым он попал сюда, сын Императора, быть может, и попался бы в такую ловушку. Вот только с тех пор мир не раз показал ему, что даже на него здесь найдётся управа. И благодаря этому он отчётливо осознал, что даже веря в свои силы, нельзя абсолютно никогда недооценивать своего врага. Уже не один раз это стоило ему всего.

Именно поэтому вслух Пертурабо не высказывал никаких своих мыслей Торгриму, на случай, если он является одним из тех, кто устроил это шоу. Пусть подобное и было маловероятно, но он должен был учитывать все варианты. Ведь одно из главных правил борьбы с демонами и культистами заключается в том, что никому никогда нельзя доверять. Даже тем, кого, казалось бы, знаешь лучше всех.

. . .

Изучив один из туннелей, которые вёл к крепости, Примарх быстро убедился, что теория гномьего короля была близка к реальности. Из очевиднейших доказательств было не только наличие крысиных следов, которые он заметил по пути, но и целая гора мелких нечеловеческих тел, покрывших собой землю.

Причём что поверхность, что самые высокие горные скалы, что глубокие подземные туннели — тела гоблинов, орков и крысолюдов были абсолютно везде. И судя по количеству всё прибывающих из глубин земли нелюдей, бойня, видимая ими вдалеке, была ещё далека от завершения.

Тысячи зеленокожих воинов сражались бесконечной ордой, которая в десятки, если не сотни раз превосходила первых. Вот только сколько бы голодных крыс не рвалось вперёд, против гоблинских шаманов, с помощью магии взрывавшихся крысоогров изнутри, настоящих гигантов, топтавших мелких порождений в кашу, и самих орков, разрывающих всё и вся, она была бесполезна. Армия справлялась вполне неплохо, Даже без самого Гримгора, которого пока не было видно.

Но следя за всем этим, только росло подозрение Примарха, видевшего во всём этом бессмысленное кровопролитие, которое при этом было слишком плохо организовано даже по меркам скавенов. Даже самые примитивные из крысиных полководцев бы догадались, что пытаться завалить орков мясом в узких коридорах будет гномьей крепости будет не лучшей идеей.

Именно поэтому первым делом он решил не рваться вперёд, как безумец, а воспользоваться чарами и с помощью ветров магии узнать, что конкретно происходит внутри крепости. Если раньше шаманы могли помешать этому, то сейчас было ясно, что у них есть дела поважнее. И хотя это занимало куда больше времени, чем простая разведка, однако сейчас не было намёка на то, чтобы скоро бойня прекратилась. Казалось, она была только в самом начале бесконечного кровопролития.

Вот только и переданная имперскими и эльфийскими магами информация нисколько не обрадовала Примарха. И дело было даже не в орочьем лидере, который расположился глубоко в сердце крепости, прямо перед самым крупным подземным туннелем и в одиночку превращал прибывающих крыс в гору трупов. Тот факт, что Гримгор был занят любой бойней был сейчас даже неплох.

Куда сильнее его обеспокоил тот факт, что целые этажи крепости были залиты кровью, пролившейся с обеих сторон. Вот только количество трупов явно не соответствовало числу тех, кто там пал. Настолько, причём, что казалось, будто бы часть из них сама собой поднялась и ушла…

— …Больше всего от происходящей бойни выиграют не орки или крысолюды, а те, кто смогут воспользоваться бесчисленными падшими телами. И пусть мне неизвестно, возможно ли вообще поднять всех павших в качестве оживших мертвецов, но трудно представить место, которое бы подошло лучше для создания новой армии. И для всего этого потребовался бы один хитрый некромант, способный с помощью тех же чар направить одних нелюдей на других, — держа руки в замке, произнёс Примарх расположившемуся напротив него Торгриму.

Они оба сейчас были в главной шатре командования, и пока сын Императора анализировал полученную информацию, гномий король общался со своим главным рунным мастером. Гномы обладали естественной стойкостью к чарам, а потому не могли творить чары таким же прямым образом, как другие народы этого мира. Вот только они также нашли обходные пути. И судя по тому, как король хмурился, информацию его мастер принёс не лучшую.

— …Помнишь, как говорил, что в случае пришествия изгоев, мы узнаем об этом заранее? Ну так вот, мы узнали. Армия предателей явится сюда где-то через половину дня. В лучшем случае через день, если они займутся полномасштабным истреблением гоблинов по пути. Однако я бы не стал верить в это и надеяться, что боги нам сегодня улыбнутся. Проклятые машины, легионы рабов и ещё больше культистов с, вероятно, настоящими демонами, что движутся прямо сюда.

Закончив говорить, Торгрим взял трубку, протянутую ему его экспертом, и тут же закурил. Пертурабо же в это время молча обдумывал полученную информацию, а также то, в каком положении в принципе они находились. Орда зеленокожих, армия скавенов, вероятный легион мёртвых, а теперь ещё и демоны с проклятыми гномами, идущими осаждать горную крепость, которую можно считать полноценным подземным городом… И со всем этим он должен расправиться с помощью смехотворно малыми силами, состоявшими из фанатиков, наёмников и других гномов. Без техники, без возможности отступить и с практически отсутствующим снабжением?

Когда Торгрим протянул ему свою трубку, Пертурабо не стал отказываться.

Глава 45. Все раздражены

Голыми руками разорвав очередного крысогра на куски, зеленокожий великан издал громогласный рёв, который разнёсся по всем туннелям огромной крепости. Каждая крыса на миг замерла, почувствовав ярость зелёного мясника. Вот только прежде чем они успели даже подумать об отступлении, босс востока одним взмахом своей секиры обезглавил ещё дюжину скавенов, чья кровь тут же покрыла его с ног до головы. Гримгор продолжил свою бойню, и ничто сейчас не могло его остановить.

Величайшему воину Горки с Моркой было совершенно плевать на то, с кем именно ему сейчас приходилось сражаться, потому как он уже полностью погрузился в океан чистой ярости, питавший его и дававший силу крушить целые горы. Не говоря уже о тысячах слабых крыс, тщетно пытавшихся завалить его толпой и повалить на землю, или о редких предателях, которые пользовались бойнёй, чтобы ударить ему в спину.

Однако спустя пару часов кровопролития, даже Гримгор начал с раздражением удивляться тому, как некоторые огры и особенно толстые скавены, помершие на его же глазах, уже в третий раз восставали из мёртвых, чтобы наброситься на него с голыми руками. Иногда, причём, даже без них.

Гримгор, разумеется, всё равно давил всех без раздумий и сомнений, но когда этой нежити стало чуть ли не больше, чем самих бесконечно подступавших крыс, он издал гневный рык и развернулся, при этом со всей силы взмахнув своей секирой. Ещё несколько мёртвых огров разделились на половинки, которые, однако, продолжили существование и свои тщетные попытки повалить сильнейшего орка. И только когда чёрный орк буквально сожрал их головы, лопнувшие в его огромной пасти, твари прекратили своё тщетное движение.

Однако сразу же после этого сама кровь, залившая собой весь бескрайний каменный пол, начала дрожать и подниматься, формируя алый силуэт. В это же время насмешливый голос начал разноситься меж стен, исходя прямо из оставшихся павших трупов.

— …Признаю — впечатлён. Конечно, вас, зеленокожих, та ещё морока поднимать, но не помню, когда в последний раз встречал кого-то столь же сильного, как ты. Поэтому можешь успокоиться и быть полностью уверенным, что хорошо постараюсь, чтобы подобный тебе стал моей новой игрушкой и новым клинком, которым я сниму скальп с головы того великана недоростка, посмевшего испортить мои планы. Ты станешь величайшим пополнением моей коллекции…

До того как Карштейн закончил говорить, в его голову уже прилетел кулак Гримгора, отправивший силуэт древнего вампира на десяток метров назад. Вот только так как его самого здесь не было, это не причинило его фигуре никакого вреда. Что, разумеется, только сделало орка злее.

— Заткнись. Не люблю, когда жратва со мной разговаривает.

И прежде чем Карштейн успел сделать хоть что-то, чёрный орк вновь раскрыл свою челюсть, чтобы одним укусом затем поглотить половину кровавого тела. А остатки алого силуэта он раздавил, просто топнув собственной ногой. Вот только вполне ожидаемо, что раздражённый голос никуда не пропал.

— Ты правда настолько тупой, что думал, будто меня можно подобным образом убить? Прошу…

— Бесишь.

Гримгор не стал слушать вампира и просто начал с рёвом разрывать тела вокруг себя, пока не осталось абсолютно никого и ничего, способного хотя бы открывать рот. Скавены же пользовались этим моментом, чтобы в ужасе начать отступать. Потому как хотя у них было множество отрицательных качеств, их умение инстинктивно чувствовать угрозу было несравнимым. И сейчас каждый из них понимал, что даже всей их орды не хватит, чтобы выжить после столкновения нескольких разгневанных титанов.

И особенно того, чья тень постепенно накрывала собой всю землю.

. . .

Пока орки, крысолюды и нежить перемалывали друг друга, иная сторона, что двигалась в сторону крепости в то же время проводила один из нечестивейших из ритуалов. Гномы хаоса были мастерами проклятий и тёмных артефактов, и сейчас тысячи их рабов не просто так шли вперёд на верную гибель. С помощью выкованных из крови демонов цепей, они везли за собой тёмные врата, от простого приближения к которым всё громче становился слышимым лишь в тишине шёпот. Демоны готовились вступить на землю, проводя соответствующие для этого ритуалы.

Там, где шёл легион, умирала сама земля там, где шли вестники тёмного бога Хашута. Его священники сыпали пепел и соль на земную твердь, чтобы навечно погубить её и принести тем самым великую жертву своему владыке. Каждый шаг они вскрывали по новой хобгоблинской глотке, чья кровь лилась на землю и отмечала шествие проклятого легиона. И из-за всего этого мрак и тьма с каждой секундой всё сильнее сгущались вокруг сердца армии, где колдуны хаоса готовили великий ритуал. Всё, лишь бы одним ударом сокрушить их величайших врагов. И для этого им нужен был собственный чемпион, посланный самими богами.

…И он же прямо сейчас находился по ту сторону реальности, будучи окружённый сгустком теней, каждую секунду менявших свою форму и размеры. Кричащие от ужаса лица каждую секунду формировались и исчезали, пока закованный в чёрные доспехи воин общался с теми, кто обещал ему силу и власть. Однако всё ещё не абсолютную, что выводило его из себя.

— …Где моя корона? Где почитание, которое я заслужил более, чем кто-либо иной из когда-либо живших? Я прошёл через ад и саму бездну, чтобы добраться до самой вершины и стать вестником конца, так не заслуживаю ли я финального подтверждения моих сил и намерений? У нас был договор. И вы знаете, что среди всех смертных и бессмертных, нет никого более достойного, чтобы опустить клинок на голову гнилой Империи и самого Сигмара. Лишь я в состоянии вести силы пантеона на финальный бой!

Тьма сгустилась вокруг чемпиона хаоса, когда из смога начали формироваться отчётливые лики существ, которым не было места в материальном мире. И к удивлению самого Архаона, впервые за многие годы изучения их, он увидел страх в глазах демонов.

— Ты получишь её, но только после того, как разберёшься с порождением Анафемы… Чемпион Сигмара… Владыкой мёртвых… и кровавым слугой немёртвого короля… Великая битва грядёт, и предвещает собой Конец всего сущего. Так собери же первую жатву и тогда ты будешь достоин называться нашим королём.

Архаон молча кивнул, принимая своё последнее задание. В его глазах это казалось куда более лёгкой задачей, чем очередные попытки убедить хаотичных порождений подчиниться ему. Если он принесёт головы их главных угроз, сами боги не смеют сказать, что кто-то иной достоин вести вперёд их легионы и представлять волю самих богов.

Хотя тот факт, что его всё равно до сих пор не признают в качестве владыки хаоса, не мог не раздражать величайшего из падших рыцарей. Но он справлялся, пусть это его и раздражало без меры. Главное, что у него было на ком выразить свой гнев.

. . .

— …Скажу честно, довольно непривычно смотреть, как все сражаются, пока мы просто стоим и ждём в стороне. Эффективно, но всё равно по-своему странно, — Торгрим усмехнулся, после чего перевёл взгляд прямо на стоявшего рядом с ним раздражённого Примарха. — Но главное ведь эффективность, да? Пока наши враги разрывают друг друга, совершенно позабыв о нас, мы можем просто ждать идеального момента для удара.

Пертурабо гневно посмотрел сначала на гномьего короля, а потом и на саму крепость, которая за прошедший день успела превратиться в полноценный филиал ада. Нежить, орки, гоблины, крысолюды и огры сражались друг с другом в таком хаосе, что было просто невозможно разобраться, кто где и за кого сражается. И видя весь этот беспорядок, Примарх невероятно злился.

Не только потому, что он всей душой ненавидел хаос, но также из-за того, что Пертурабо ненавидел бессильно сидеть в стороне, ничего не делая. Даже если это было стратегически разумно, его разум был сфокусирован на осадах, поисках слабостей врага и их активном использовании. Века опыта меняли личность даже столь великую, как его, и придавали ей особые качества. Как видно, не всегда полезные.

— …Нам все равно желательно вмешаться до того, как некроманты смогут поднять легионы нежити из павших тел, или до того, как культисты воспользуются пролившейся кровью для проведения могущественных ритуалов. Мы не можем позволить одной стороне победить в этом кровопролитии, потому как мы просто не справимся с ними тогда. Они сомнут нас также, как всех остальных.

— Подобное будет только если мы дадим им шанс перевести дыхание и восстановиться после нашей атаки. Однако если мы сразу же ударим в их спину, как они разберутся с последним врагом, мы выйдем победителями, — подняв указательный палец, наставительно произнёс Торгрим. — К тому же, орков практически невозможно поднять в качестве нежити. Их боги защищают своих порождений от подобного, и чем сильнее зеленокожий, тем сложнее будет процесс. Не думаю, что даже сам немёртвый король смог бы подчинить Гримгора, не получив при этом по голове от самих Горки с Моркой. Что же касается культистов… Что же, если они желают пожрать орочьи и крысиные души, то пусть. Потому как подобное лишь сильнее выбесит Рогатого и зеленокожих божков.

— Ну и что нам тогда делать? Просто сидеть и трусливо ждать, пока кончится осада и боги разберутся друг с другом? Чтобы добить выживших?

— А почему бы нет? Это наиболее эффективное решение. Или ты думаешь, что мы можем выжить, если ринемся в самое пекло? Нас просто сомнут. И не знаю, как насчёт тебя, но я не отправлю своих воинов на убой.

— Мы должны действовать, потому что наши враги становятся сильнее, пока мы — нет. Это основа любой войны, что действие является главным ключом к победе. Поэтому я предлагаю не просто сидеть, разрабатывать план, а готовиться к атаке…

— У одного из восточных народов популярна фраза, что иногда лучше переждать и ничего не делать, чтобы затем встретить труп своего врага, проплывающего мимо по реке. И мне кажется, что тебе самому также стоит научиться терпению и смирению. Порой лучше любой осады может быть обычное ожидание.

Олимпиец раздражённо скрестил руки. Пертурабо понимал слова короля, но это не значило, что он был готов с радостью их принять. Сама его сущность противилась подобному потому как отец создал его другим — с вечным желанием двигаться вперёд и действовать. И идея остановиться прямо в тот миг, когда он разогнался ради финальной битвы и победы, было для него чуть ли не настоящей пыткой.

Однако он также был рождён с интеллектом, достаточным, чтобы понимать необходимость подобного. А потому он с раздражением стоял, прокручивая в голове все потенциальные проблемы и их решения. Он разрабатывал контрмеры каждому возможному противнику, пусть это и было чрезвычайно, просто невероятно раздражающе. Но всё равно это было необходимо.

. . .

В десятый раз разорвав противника, Гримгор издал яростный рёв, полный его гнева и раздражения. Ещё никогда в жизни великого мясника ничто не выводило его из себя так же, как сражение с одним бессмертным вампиром, использовавшим слишком поганые трюки для честного поединка.

Карштейн не сражался напрямую, понимая, что не выдержит и пары ударов чёрного орка, а потому он просто создал из крови свои силуэты, прыгая из места в место и тем самым натравливая Гримгора на последние остатки скавенов, чьи тела затем служили идеальным ресурсом для самого некроманта. И хотя Гримгор в своей ярости часто обращал их в бесполезную кровавую кашу, но большая часть оставалась идеальными образцами для владыки мёртвых.

И уже было очевидно, что всего ещё пару тройку часов подобной бойни, у него накопится предостаточно тел, чтобы завалить уставшего орка одной массой. Пусть тот и был силён, но несколько десятков тонн мяса и костей были определённым перебором даже для него…

Вот только прежде чем вампир успел в очередной раз направить зеленокожую машину войны в нужную сторону, Карштейн ощутил разлившийся в воздухе мрак. Это была не привычная ему смерть, а нечто куда более гнилое и противоестественное. Вкус пепла распространился по его рту, когда он ощутил прибытие сил хаоса, как всегда явившиеся в самый неудобный момент. Ведь это изменение сильно мешало его филигранному плану по ликвидации всех его врагов.

— …Неприятно, — абсолютно спокойный голос раздался меж тёмных пещер во многих километрах от крепости, где велась кровавая бойня. Карштейн не был из тех, кто рисковал собой и рвался вперёд, как его менее развитые братья. Именно поэтому, соответственно, он и был жив в первую очередь. — Почему судьба всегда вмешивается, когда я становлюсь в шаге от победы? Вероятность объединения наших сил имеется, но шанс того, что я выживу после встречи с потенциальным чемпионом нерождённых… Да, слишком низок. С учётом рвения этих порождений, скорее всего, я совершенно потеряю всё, что имею и буду вынужден вернуться в Сильванию… Только чтобы потерять всё заново, когда легион начнёт свой поход по сжиганию мира до тла. Что без короны в моих руках обернётся для меня абсолютным провалом… Досадно. Без тела Гримгора у меня нет шансов сразить Примарха, но Чемпион не станет заключать со мной сделку, не зная того, что я могу предложить. Да и даже временный союз ударит по его авторитету среди сил его проклятой братии, только и живущей за счёт уважения и страха перед сильным. Но сильные не заключают союзы. Только набирают подчинённых. Неприятно…

Вампир резко прекратил размышления, когда прямо из стены рядом с ним начали ссыпаться куски камня и появляться трещины. Разумеется, к этой точке мигом подбежали кровавые птенцы, приготовившиеся защищать своего господина. И они успешно выполнили свою миссию по защите господина, когда прямо из стены вырвалась кучка гоблинов, с безумием в глазах начавшая рваться вперёд, лишь бы исполнить волю своих богов. Вот только капля их проклятой крови, задевшая его плащ, была куда большим оскорблением, чем столь жалкие существа имели малейшее позволение.

— Раздражает, — оскалившись, с чистейшим гневом произнёс он. Взмахнув рукой, вся кровь вокруг тут же сформировалась в один большой шар, пока сами тела гоблинов начали подниматься в качестве его марионеток, как и сотни других трупов на километрах вокруг. И пусть прочие некроманты не могли и мечтать о такой мощи, он не был кем-то обычным. И видимо, впервые за очень долгий промежуток, ему действительно пора показать миру, почему его гнев ничем уступает ярости его братьев. А во многом даже превосходит.

Именно Маннфред Карштейн будет тем, кто иссушит этот мир до последней капли крови.

Глава 46. Архаон, пиво и Гримгор

Подступив к горной крепости, силы хаоса предусмотрительно заняли высокую позицию со стороны одной из гор, достаточно близкой к Карак-Унгору. Гномы прекрасно понимали, что сражение с орками в низине или в узких горных проходах привело бы к бойне даже с их ресурсами, а потому они заняли самую выгодную точку, на которой их орудия без проблем обратят в пыль даже сильнейших из зеленокожих. Не говоря уже о том, что взобраться к ним будет тем ещё испытанием даже для мелких проворных гоблинов. Для массивных орков и огров при постоянном обстреле это было вообще практически невозможно.

А потому машины проклятых гномов тут же впились в землю и камень, когда слуги хаоса начали подготавливать почву к долгой осаде. Сама крепость их интересовала мало по сравнению с ликвидацией угрозы орды и самого Гримгора, из-за чего они готовились к полной зачистке и уничтожению, а не обычной осаде и захвату. И именно по этой причине они не сами занялись подобным заданием, а пошло на поклон, лишь бы получить единственного воителя, способного сокрушить могущественнейшего из орков…

И расположившись на холодном белом снегу горной вершины, Архаон с ледяным спокойствием осматривал бойню на самой низине в горах, которые сейчас были залиты кровью. Орки безрассудно сражались с крысами и нежитью, восстававшей из только что павших трупов. Из-за этого всё поле сражения за многие часы превратилось в полноценный филиал хаоса, где совершенно ничто не было понятно.

Закованный в чёрные доспехи воин сжал руку, ощущая, как в воздухе с каждой секундой всё сильнее нарастал мрак. Кровь проливалась реками, кричащие души погибали каждую секунду, а о разложении и смертях не стоило даже упоминать. Шёпот бесчисленных нерождённых с каждой секундой становился всё громче и громче, и он своим третьим глазом видел, что уже совсем скоро они явятся в этот мир, чтобы забрать свою жатву. Сначала жизнь каждого, кто смел встать на пути разрушительных сил, а затем и всех, населяющих этот мир…

Однако пылающий взгляд Архаона резко сфокусировался на взрыве, раздавшемся у подножья крепости. И к удивлению для самого будущего короля Хаоса, из разрушенной стены на невероятной скорости вылетело нечто, тут же полетевшее в его сторону. Причём с такой силой, будто его закинул настоящим великан или целый дракон.

По итогу сама фигура приземлилась всего в десятке метров от самого воеводы, который впервые видел удивительное нечто, походившее на сгусток крови, принявший гуманоидную форму. Который тут же поднялся, отряхнулся и повернулся к чемпиону Хаоса. И тот, разумеется, ничего не понимал, отчего выглядел лишь собранней, а оттого и опаснее…

— …Неизвестный демон? Или очередная магическая уловка? В любом случае, я знаю, как решать проблемы с тем, что я пока что не понимаю, — взявшись за клинок, могильным голосом произнёс Архаон. Вот только прежде чем он продолжил, его неожиданно прервали.

— О, это ты! Наконец-то! — резко произнёс невидимый голос, раздавшийся прямо посреди воздуха. — Я уже устал разбираться с этим уродцем, пока ждал, как ты прекратишь своё экстравагантное позирование. Теперь твоя очередь с ним разбираться! А меня ждут иные дела.

И поклонившись ничего не понимающему воеводе севера, кровавый силуэт следом распался на тысячу алых капель, окропивших землю. Чемпион Хаоса же так и продолжил недоумённо смотреть под ноги, пытаясь понять, что произошло, однако уже через секунду ему пришлось переключиться на иную проблему — на огромный зелёный кулак Гримгора, вылетевшего из той же дыры. Причём хотя до крепости и было немаленькое расстояние, разгневанный орк летел с достаточной невероятной скоростью, чтобы добраться до самого Владыки конца времён.

И хотя Архаон считался могущественнейшим из воинов Хаоса, свою корону с признанием всех богов он ещё не получил. Он ещё не стал единственным избранным вестником проклятого пантеона и пока считался лишь один из лучших и достойнейших из их воинов. Но всё ещё только в шаге от того, чтобы стать величайшим из них.

А вот Гримгор был первым и единственным чемпионом для своих двух покровителей. И как бы боги Хаоса не называли себя могущественнейшими и сильнейшими, даже сами настоящие воплощения войны, совершенства, изменений и смерти не рисковали злить Горку с Моркой. На то были очень веские причины…

Архаон успел лишь схватиться за клинок и встать в защитную стойку, когда в него прилетел удар Гримгора. Чемпион Хаоса был с ног до головы покрыт в проклятые артефакты из мифов и легенд, которые он собирал все эти годы, исследуя самые мрачные части света. Легендарные доспехи Моркара, видящее будущее Око Ширана, расположенное в центре его шлема, а также Убийца королей в его руках, успевший уже забрать многие тысячи душ. Архаон вечность готовился к грядущему бою, а потому

Гримгор же был Гримгором. И этого ему было достаточно.

После встречи с зелёным кулаком на легендарном доспехе появилась первая небольшая трещина, пока сам лидер великой армии был откинут на несколько метров назад. Однако он быстро собрался, остановил движение, пробив клинком твёрдую горный камень, после чего с чистейшей яростью во взгляде посмотрел на своего врага. Огромного чёрного орка с гигантской пастью и незамутнённой жаждой крови в глазах. Сознание Гримгора уже давно отошло на второй план, уступив место боевым инстинктам и чистой орочьей ярости.

— Как ты посмел, отродье, — взмахнув клинком, произнёс Архаон. Да с такой уверенностью в голосе, словно произносил смертный приговор. — Ты умрёшь. И твой череп станет лишь доказательством того, что во всём Океане душ нет никого, кто мог бы оспорить могущество единственно верных богов…

Гримгор не стал слушать, и просто зарычал так громко, что даже воины позади Архаона дрогнули и замерли. Однако чемпион хаоса сам махнул им, запретив вмешиваться. Это был его личный бой.

И Гримгор оценил хорошую дуэль. Со всей силы прыгнув вперёд, его когтистая лапа прошлась в сантиметрах от глаз чемпиона Хаоса, успевшего вовремя увернуться. Архаон следом сделал идеально точный разворот по скользкому снегу, после которого нанёс размашистый удар по лицу орка. Он рассёк бровь нелюдя, отслепя того на один глаз постоянно подступающей кровью, после чего вовремя разорвал дистанцию с ним, сделав кувырок в сторону. Удар Гримгора вновь промахнулся по падшему рыцарю, и вместо этого просто покрыл трещинами огромный участок горы. После этого орк рванул на Архаона, но тот благодаря своему третьему глазу смог вовремя согнуться, заранее предвидев действия босса востока. А потому орку только оставалось бить воздух, когда Убийца королей рассёк ему брюхо.

— …Тебе меня не победить животное. Ты ослеплён яростью, а не используешь его как топливо для своей силы, — на мгновение отступив назад, Архаон тут же сделал резкий выпад вбок, благодаря которому смог увернуться от нового удара Гримгора, в то же время нанеся точный удар клинком в шею орка. Мясник рефлекторно взялся за своё горло, тем самым открывшись под новый удар принца Хаоса. — Твои движения точны, но в них нет совершенства. Имеешь разум воина, но в нём нет силы стратега. А вся твоя стойкость не стоит и гроша, если ты не можешь превратить боль в готовность биться до последнего…

Архаон без проблем наносил десятки порезов, крутясь вокруг огромного чёрного орка, и с каждым новым ударом он был всё уверенней в своей победе. Каждое движение нелюдя он видел заранее, отчего тот не мог нанести ни единого ответного удара. Гримгор просто тратил силы и становился всё злее и злее, пока чемпион искал момент для финального удара. Кровь орка покрыла собой недавно выпавший снег, и оставались мгновения, пока сама его туша не падёт с вершины горы.

И когда чёрному рыцарю удалось в очередной раз сделать кувырок вперёд, уйдя от атак монстра, зелёный мясник слишком медленно и неуклюже повернулся к своему противнику, отчего Убийца королей уже был выставлен вперёд. Так что Архаону потребовался всего один выпад, чтобы его клинок пробил грудь монстра и зашёл по самую рукоять, пробивая доспех и кости чудовища, забравшего десятки и сотни тысяч жизней. Однако несмотря на это, Гримгор издал рёв боли, ничем не отличавший его от самого обычного орка.

— Вот конец, которого ты достоин, чудовище, — сделав ещё один шаг вперёд и прокрутив рукоять, со злорадством произнёс Архаон. Он смотрел прямо в глаза орка и упивался его яростью, смешанной с болью. — Умереть подобно дикому зверю, коим ты и являешься. Ибо лишь бездумная тварь может рискнуть пойти против Вестника конца и величайшего воина тёмных богов. Имя мне — Архаон. И моя судьба принести конец этому миру…

— Зато я Гримгор. И этого мне достаточно.

Когда воевода севера увидел, как две огромные зелёные руки через секунду схватят его, он на миг замер, не зная, что делать. А всё потому, что он просто физически не успевал отодвинуться из-за того, что орк оказался слишком близко к нему. Так что чемпиону Хаоса не оставалось ничего, кроме как просто смотреть на то, как огромный нелюдь, стоявший впритык к нему, со всей силы мотнул своей головой, ударив лбом прямо о лоб Архаона. И к ужасу для Владыки конца, через секунду он услышал предательский треск.

Око Ширана трескнуло, после чего просто рассыпалось на земле мелкими жёлтыми осколками, будто было обычной стекляшкой, а не легендарнейшим артефактом. И это столь сильно разозлило Архаона, что тот двумя руками взялся за свой клинок, после чего со всей силы потянул Убийцу королей вверх. И какой бы стойкостью не обладал бы Зелёный мясник и его доспех, чемпион Хаоса был сильнее.

Две идеально ровные половинки бывшего чемпиона Горки и Морки упали на холодный снег, пока Архаон стоял над ними и тяжело дышал. Он смотрел на орду вдалеке, и хотя без своего лидера она не будет и на пятую часть столь же опасной, предчувствие смерти было до опасного близко к нему.

Архаон понимал, что находясь в шаге от победы, он должен быть куда осторожнее. Потому что пройдя через весь ад и бездну, падший рыцарь не имел права проиграть сейчас. Ни тогда, когда он был так близок к становлению тем, кем должен был со своего рождения.

Он заслужит свою корону, и принесёт этому миру конец, которого он уже так долго заслуживал.

. . .

Развеяв очередные чары, Карштайн усмехнулся. Кровавый круг под ним наконец-то рассеялся, а тела принесённых в жертву молодых девушек наконец-то лишились последней капли крови. Пусть он и был могущественным магом, но даже он не отказывался от того, чтобы использовать подходящий «инструмент» в нужной ситуации, чтобы облегчить всю работу.

— Превосходная работа, — с улыбкой выдохнув, про себя произнёс могущественный вампир. Конечно, у него оставалось предостаточно сил, но сражение со столь надоедливым орком всё равно серьёзно его истощило. Всё-таки, Гримгор был слишком силён, чтобы использовать простых марионеток. — …Но Архаон, скорее всего, всё-таки победит. Сильно вымотается, окажется ранен, но победит. И этим необходимо воспользоваться, так как лучшего момента для поднятия армии и похищения короны просто будет не найти… Хм? А это что ещё такое?

Древний некромант прямо замер на месте, когда ощутил тысячи кровавых мешков, которые стали ощущаться в опасной близости под землёй. Щёлчком пальцев он тут же приказал своим слугам приготовиться, хотя сама угроза и казалась ему мелкой. Но он всё равно не был из тех, кто недооценивал своих врагов, каким-то образом сумевших его найти. Даже таких мелких, о которых он думал.

Стоило первому серому крысолюду вылезть из земли, как его мелкие серые глаза тут же встретились с алым взглядом вампира. Однако в отличие от прошлых их переговоров, сейчас представитель скавенов не показывал страха. Вместо него в глазах зверя была видна ярость.

— Обманщик. Предатель. Убийца! — хор крысиных голосов смешивался воедино, отчего Маннфред был вынужден сморщиться. Их писклявые голоса раздражали его просто невероятно, и чем больше крысиных голов вылазило из земли и горных пород, тем сильнее портилось его настроение. Хотя ему всё равно было немного любопытно услышать этих тварей и то, что они задумали. — Ты обещал нам еду-еду! Обещал место для жизни! Однако мы стали лишь кинжалом в твоих руках! И ты поплатишься за это собственной кровью-кровью!

— Смехотворно. Вы предаёте друг друга буквально ежечасно, но мне нельзя вами воспользоваться всего-то один единственный раз? Могли бы уже и привыкнуть, — махнув рукой и закатив глаза, ответил Карштайн. — Тем более, к чему всё это представление? Вы не сможете победить меня. Вы даже не смогли сокрушить того остолопа-огра, появившегося в этом мире год назад! А он не смог дотронуться до меня и пальцем. Ответьте мне лучше на другое — как вы меня вообще нашли? Хорошо, конечно, что вы сами принесли нужные мне тела, но в чём секрет?

— Примарх победил нас благодаря помощи своего проклятого бога. Однако мы знаем, что никакие боги не защищают тебя, мертвец-мертвец, — крысиный смех заполнил просторы пещеры, пока голос глашатая с каждой секундой становился всё громче и громче. — И наш владыка сказал где тебя искать. Он рассказал нам, что если твой план вернуть немёртвого-немёртвого короля обернётся успехом, нам всем будет плохо. Так что мы разберёмся с тобой здесь и сейчас.

Карштайн с усмешкой оглядел будущих мертвецов, самих пришедших к нему, вот только всё его хорошее настроение мигом пропало, когда он ощутил предательски знакомую силу, шедшую вместе с бесконечно прибывающими крысами. Зелёный свет исходил из пастей, глаз и тел десятков крыс, подошедших к нему слишком близко. Вот, называется, подпустил к себе неопасных тварей, захотев без лишних трудностей заполучить в руки тысячи тел…

Древний вампир попытался скрыться с помощью чар перемещения, вот только его попытка привела лишь к появлению кучки зелёных искр. Потому как находясь рядом с огромными сгустками варп-камня, любая попытка управлять ветрами магией была тем ещё испытанием. И хотя скавены потеряли свою главную шахту, у них всё ещё было предостаточно этого минерала, чтобы использовать его как оружие.

А ещё у них было предостаточно железного мусора, взрывоопасных веществ и идиотов в своих рядах, которые были готовы принести бомбы прямо к порогу врага. В собственных же телах, чтобы Карштайн не смог увидеть, пока не стало слишком поздно. И пусть даже подобное не убьёт его окончательно, но планы подпортит очень сильно…

. . .

Пертурабо хмыкнул, когда увидел, как целая гора вдалеке разлетелась на осколки. Их пещера лишь немного задрожала от подобного, но ничего критичного. Орки и гномы, сражавшиеся вдалеке, даже не заметили подобного в пылу своего сражения. Они так и продолжили свою бойню, которая в виду своего нескоро конца быстро перестала интересовать Примарха. Поэтому он вернулся к своему собеседнику.

Они с Торгримом сидели в своём шатре, расположившись друг напротив друга и распивая лучший гномий эль с пивом, которые те по какой-то причине привезли с собой. Взяв в руки удивительно подходящую под себя кружку, Пертурабо не мог не хмыкнуть. Всё-таки, очень редко он находил что-то под свой размер.

— Откуда у вас подобное? Что-то не заметил среди вас великанов.

— Не недооценивай любовь огров к пиву. А также наше нежелание часто бегать и доливать, — с усмешкой ответил ему гномий король. Возле него стояла такая же огромная кружка, которая, однако, уже показывала дно. — Но давай уже обсудим вещи поважнее. Когда, думаешь, нам пора будет делать свой ход? Хорошо, конечно, вот так сидеть, но врагов уже всё меньше и меньше. Скоро вообще кончатся.

— Думаю, что завтра, под конец дня. Орки будут сражаться до последнего, но даже они не могут выиграть три крупных сражения подряд без малейших перерывов. Завтра культисты окончательно разберутся с ордой, крысами и остатками нежити, после чего настанет наш черёд нанести удар по силам хаоса… Победа будет нашей, пусть вкус у неё окажется пресным, — хмуро ответил Олимпиец, продолжавший смотреть в свою кружку. Но король гномов только хмыкнул на это.

— А ты пиво пей, чтобы вкус был нормальным. Война нужна для того, чтобы защищать то, что у нас есть, а не быть каким-то развлечением. Главное уменьшить жертвы — всё остальное посредственно.

— А разве гномы не желают оставить свои имена в истории, чтобы потомки вечность их помнили? — с усмешкой спросил Примарх. Торгрим кивнул, не желая спорить.

— Кто-то желает. Но я просто хочу сохранить жизни тех, кто пошёл за мной, чтобы вернуть земли, которые когда-то принадлежали нам. Тут закопаны мои предки, и я должен сохранить их наследие. Однако не ценой будущего поколения. Думаю, ты сам это понимаешь.

— Я был рождён ради войны, и, вероятно, умру, занимаясь ею. Ничего другого мне в этой жизни не дано, — без былой улыбки, заметил Пертурабо. Но гномий король только покачал головой.

— Если бы это было так, ты бы не строил империю, которая простоит и без тебя, а жил бы с ходячей армией, питаемой бесконечными походами. Ты отправился крушить крыс, так как они были угрозой. Отправился ломать корону, так как она является ключом для Нагаша вернуться в наш мир. И мне помогаешь потому, что хочешь разобраться с угрозой Севера, лишь бы построить лучший мир.

— Боюсь, после того, как я разберусь с очевидными угрозами, начнётся новая пора войн…

— Тебе подчинена уже одна страна, пока вторая в шаге от того, чтобы сделать тебя возвращённым богом. С бретонскими любителями лошадей, думаю, ты как-нибудь тоже управишься. Подозреваю, что даже миром, так как их король не был известен за свой идиотизм. Он не может понимать, к чему приведёт конфликт с тобой, — Торгрим усмехнулся, пока наполнял кружку новым пивом из бочки из своей личной коллекции, которая не уступала ему самому в размерах. Причём делал он это сам, без малейшей помощи или даже намёка, что такая могла ему потребоваться. — А я же предлагаю тебе союз. Совместный, где мы сможем защищать друг друга от проблем и угроз, которые не различают людей и гномов. Демоны, нежить или орки — разницы нет, ибо они для нас общие враги. Но если ты сможешь объединить людские царства, да сделать это бескровно, вместе мы сокрушим и их. И тогда наша книга обид станет раза в два короче, а записывать туда кого-то нового может вообще не придётся.

— Удивительная вера в мои возможности дипломата. Никто ранее такого не проявлял, — задумчиво ответил Олимпиец, обдумывавший идею союза. И как бы он не крутил мысль в голове, выглядела она отлично — с такой поддержкой, для него совершенно не будет проблем по-настоящему получить контроль над Империей и, наверняка, даже Бретоннией. Весь Старый свет станет под его контролем, и в таком случае он сможет развернуть свои навыки строителя и изобретателя так, как не мог никогда раньше…

Думая об этом, Пертурабо не заметил, как Торгрим протянул ему свою кружку, предлагая чокнуть.

— Думаю, мой новый друг, просто ты стал лучше в этом деле. Давай же и выпьем за это. Всегда нужно отмечать момент, когда избавляешься от своих слабых мест.

Примарх усмехнулся, но больше сопротивляться не стал. Он ударил кружкой о кружку, после чего с настоящей улыбкой поднял её вверх.

— Выпьем.

Глава 47. Горы, снег и важный выбор

Сделав очередной взмах клинком, Вестник конца спокойно сделал шаг вперёд, пока очередная зеленокожая гоблинская голова шамана упала перед его ногами. Вот только чемпион Хаоса уже даже не обращал внимания на то, сколько их у него собралось и сколько осталось позади него. Спустя почти сутки нескончаемой бойни, где он истреблял крысолюдов, орков, огров и гоблинов с нежитью, даже Вестник конца времён был вынужден признать, что он начинал уставать от этого разнообразия. Не физически, разумеется, но ментальное состояние несущего Апокалипсис также было невероятно важно.

После гибели Гримгора никто из этих нелюдей не имел ни малейшего шанса сразить его, однако кровь всё равно должна литься во имя его богов, и с каждой унесённой жизнью в их честь, дары, что он получит, будут лишь слаще и величественнее. И трудно представить, чего он сможет достичь, если весь этот мир он принесёт в жертву силам, стоявшим над всеми богами и смертными. Даже сам Сигмар станет ничем по сравнению с истинным избранником Хаоса…

Вот только до этого ещё требовалось дожить. А кем бы Архаон ни был, он никогда не расслаблялся на половине пути, пока победа ещё не была в его руках. Тем более, ни тогда, когда он знал о том, что последний достойный противник всё ещё разгуливал по земле и был настоящей угрозой всему его грядущему походу.

Падший рыцарь не обманывался — голова Олимпийца была проблемой немногим меньше угрозы самого возвращения Сигмара или попытки прочих ложных богов остановить его. Даже если все демоны и культисты говорили ему, что он без проблем сразит Примарха, Архаон не верил, что всё будет так просто. Многие чемпионы падших сил так и сгинули, уверившись в собственной неуязвимости, но он не повторит их ошибок.

Поэтому сразу же после того, как высшие силы выдали ему задание расправиться с Примархом, он воспользовался своими связями и потянул за многие нити, чтобы узнать о нём как можно больше. Всё-таки, явившийся из ниоткуда могущественный сверхчеловек был угрозой, которую нельзя недооценивать. Он уже сразил скавенов и прочую мелочь, но Архаон чувствовал — проблемы от него были как от командира, так и от обычного воина на поле боя. А потому ключ к победе над ним был совершенно другим — не физическим, а более тонким…

Именно ради этого, он сейчас и проливал кровь всех жалких нелюдей, которые окружили силы его войска. Именно ради этого его рабы и собирали падшие тела, а также которые затем свозились к наскоро построенным вратам, привезённым из Жарр-Наггрунд — самого сердца тёмного царства гномов. И именно поэтому ему пришлось немало времени потратить в разговорах с особенно раздражающими демонами, не желавшими отдавать ему свои секреты. Однако угрозы Примарха и некого Императора было достаточно, чтобы даже сам Белакор решился помочь ему в этом деле, приоткрыв парочку очень любопытных секретов.

Таким образом, врата в иной мир, пусть и специфические, были созданы. Конечно, даже не десятая функционала того, который имелся у великих чародеев прошлого, но недооценивать таланты тёмных богов также нельзя было. И оставались жалкие мгновения до того, как они откроются и их проблема сгинет навсегда…

— Говоря о ней, — сщурившись и сжав кулак, ледяным тоном произнёс Архаон, когда в него полетела первая дюжина пушечных снарядов. Разумеется, он без особых проблем уклонился от каждого из них, но вряд ли кто-то считал, что подобное действительно сможет его задеть. Скорее, просто так можно было назвать формальное объявление войны от стороны, до последнего ждавшего момент, когда силы Хаоса будут уязвимее всего.

Конечно же, Архаон предсказывал, что такое произойдёт, и именно поэтому он ещё во время продолжавшейся бойни орков приказывал всё время разворачивать оборонительные строения на горе, которую они заняли. Особенно в месте, где и так когда-то существовала целая сеть туннелей для защиты Карак-Унгора. Для гномов подобное было сродни тому, чтобы дышать, отчего уже спустя сутки они расчистили большую часть старых туннелей, а затем понастроили примитивные, но всё ещё эффективные стены-заграждения, стоявшие рядом с наскоро построенными башнями для наблюдения и огневыми точками, большей частью скрытыми за горной каменной массой.

Проблема была в том, что гномы в стане врагов, с практически стопроцентной вероятностью, поступили точно так же. Как бы не говорили два народа, насколько они отличаются и как ненавидят друг друга, выработанная за тысячелетия тактика у них часто оказывалась абсолютно идентичной. А потому, если забыть про небольшой отряд, спустившийся с гор, целью которого была попытка атаковать самого Архаона, основные силы гномов и людей скрылись в собственных укреплениях. В тех самых бесконечных туннелях, где вести войну было бы настоящим адом для каких-угодно сил.

Разумеется, у отдохнувших и готовых к бою сил людей с гномами было больше шансов прорваться через уставших культистов и их укрепления, которые и так уже заметно пострадали во время сражения с орками, но суть войны в горах была в том, что атака здесь всегда на порядок сложнее обороны. Так что, в целом, в этой осаде они оставались на равных условиях. И если он успеет подняться на гору, даже попытка обстрела окажется совершенно бесполезной…

Когда земля под ним разверзлась, Архаон успел лишь в самый последний момент увернуться от огромного молота, который чуть не снёс его голову с плеч. Огромный, под три с половиной метра великан с невозможной для своих размеров скоростью вылетел из земли, тут же начав наносить удар за ударом по уворачивавшему чемпиону Хаоса. И тот сейчас не мог не признать, насколько подобное раздражало.

Пусть Архаон и был погружён в искусство оккультизма и колдовских чар, истинная магия до сих пор была его наименее развитым мастерством. Особенно, если кто-то был готов использовать столь прямым, хотя и всё ещё эффективным способом. Нетрудно было догадаться, что чародеи его врагов с лёгкостью могли потратить всё своё время на подготовку массивного удара по их позициям, но это был риск, который чемпион Хаоса был готов принять. Ни одна победа невозможна без жертв, и падший паладин Сигмара понимал это, как никто другой.

Конечно, Архаон также понимал, что истинный воин не должен терпеть удары как какой-то идиот, но иногда просто не было иного выбора. Таким образом, те же сражения с большим тяжелобронированным врагом всегда для Архаона сводились к тому, чтобы он был вынужден уворачиваться и прыгать из стороны в сторону, подобно какому-то жалкому зверю, загнанному в угол. Что, разумеется, не лучшим образом сказывалось на его репутации того, кому было суждено вести вперёд войска всего Севера, чтобы затем принести долгожданную погибель проклятой Империи…

— Остановись, — сделав кувырок в сторону, и увернувшись от очередного удара, покрывшего землю сетью трещин, с напускным спокойствием произнёс Архаон. К нему в это время начали двигаться его воины и слуги, но Пертурабо не показывал и намёка, будто он о них волновался. Последовавший через секунду массивный артиллерийский обстрел, что начал превращать войска Хаоса в груду мяса, показал почему. Архаон понял, что хотя бы на время, но он был вынужден справляться самостоятельно. Из-за чего пришлось раньше положенного обратиться к его главному аргументу. — Я не желаю сражаться с тобой, странник, потому как нам нечего с тобой делить. Ты являешься чужеродным элементом для нашего мира, и если ты желаешь вернуться в свой дом, лишь я могу тебе помочь…

После очередного кувырка, Архаон попытался развернуться, чтобы с помощью Убийцы королей ударить по предплечью Олимпийца таким образом, чтобы выбить молот из его рук. Вот только резко развернувшийся Олимпиец сам уклонился от удара, чтобы тут же самым обычным кулаком ударить в ответ. Прямо в то место, куда ранее попал Гримгор. И хотя Архаон выстоял, его ноги пропахали землю на несколько метров, а на самом его доспехе появились новые вмятины. Бил Олимпиец мощно.

Чемпион Хаоса нахмурился, после чего вновь взмахнул клинком и сделал шаг назад, чтобы разорвать дистанцию с великаном. Сам же он крепче схватился за рукоять меча, который с каждой секундой будто бы раскалялся изнутри. Если его основной план не сработает, у него всегда имелся другой вариант, как убедить источник его…

— Слушать подобных тебе и тем более заключать с ними сделки — это ошибка, на которую пойдёт только идиот. Так что заткнись и сдохни, — с абсолютным спокойствием произнёс Пертурабо, стремительно махнувший молотом по доспеху Всеизбранного. Однако Архаон не показывал ни толики страха, продолжив говорить и держать защитную стойку. И тот факт, что после последнего удара Примарх он отлетел ещё на десяток метров, даже помог ему. Было больше времени, чтобы разговорить Олимпийца.

— Я не прошу тебя о многом — просто посмотри на вершину горы за моей спиной, и осознай, какой именно дар я привёз исключительно для тебя. У меня к тебе нет никаких проблем, потому как тебя просто нет на полотне судьбы этих земель. Ты являешься чужестранцем на неродной тебе земле, где проливаешь кровь и пот во имя чужих стран и незнакомых тебе людей. Однако просто пройди через врата, и ты вернёшься в родную вселенную…

Пертурабо на мгновение поднял взгляд, оглядев огромные каменные врата из чистого обсидиана, хмыкнул, но сразу же после этого вернулся к Архаону. И начав уверенно шагать к чемпиону Хаоса, Примарх начал высказывать свою оценку работе культистов. Пусть он и желал истребить их, но не оценить чей-то труд он не мог:

— Неплохая работа, жаль, что потрачена впустую. По просьбе брата, я однажды занялся изучением устройства пространственных путешествий в варпе, и могу с уверенностью сказать, что эти врата работают по иным принципам. Они не перемещают меж звёздами, а откроют врата в глубокий варп. Понятия не имею, куда, но вряд ли в нашу вселенную. Я уж лучше воспользуюсь услугами пустотных кораблей, которые однажды сами спустятся сюда с самих небес. И если я не буду отвлекаться на подобных тебе, произойдёт это довольно скоро.

— Уверен? А где ты, вообще, думаешь, оказался? — с усмешкой произнёс Архаон. — Мир вокруг тебя — это одна бесконечно огромная сфера, где боги играют в свои игры и решают, кому достанутся души смертных. Сигмар, орки, эльфийские порождения или мои покровители — разницы нет. Мы все являемся пешками большой игры, в которой я желаю поставить последнюю точку. Вот только ты сам никак с ней не связан, потому что исходишь из вселенной, где живут другие игроки и ведётся совершенно иная игра…

— Ложь.

— Голоса шептали, что ты умеешь видеть слабости в окружающем мире. Так просто оглядись вокруг и скажи мне — схожа ли эта вселенная с той, которую ты покинул? Видишь ли ты те же созвездия, которые захватил твой Империум? Видишь ли Око Ужаса, через которые нерождённые проникали в твою прежнюю вселенную? Видишь ли ты хотя бы свет своего отца, который здесь отсутствует?

— Я могу просто находиться на краю галактики, в каком-нибудь изолированном кластере…

— Ложь, — с нескрываемой насмешкой произнёс Архаон. Он слышал шёпот тысяч голосов за другой стороной мироздания, и сейчас ему требовалось лишь стать их проводником, чтобы ударить в слабое место Олимпийца. — Ты не идиот, чтобы не заметить подобные изменения с самого момента своего попадания сюда. Однако по какой-то причине всё равно отказываешься признавать это? Быть может, ты так скрываешь душевную радость от того, что теперь на тебе не лежат былые ответственность с долгом? Или то, как ты рад тому, что вновь являешься «лучшим» и величайшим из ходящих по земле, а не одним из множества равных братьев? Или что над тобой более нет отца, который никогда не считал тебя своим лучшим сыном? Вечно разочарованный в том, что ты так и не смог вырасти из обычного завоевателя пустошей, нуждающегося в чужом признании и похвале, в самостоятельную личность вроде того же Дорна…

Когда Пертурабо нанёс удар молотом, Архаон смог вовремя сделать шаг в сторону, уйдя от удара, после чего одним лёгким взмахом рассёк молот на две части. Убийца королей хранил в себе силу одного из могущественнейших демонов, отчего и неудивительно, что даже творение целого Примарха было для него ничем.

Также вполне очевидно, что после этого Пертурабо не стал выглядеть лучше. Он лишь стал выглядеть более хмуро, смотря то на падшего рыцаря, то на рукоять своего молота, оставшуюся в его руках. И пока он так стоял, Архаон продолжил говорить.

— Перед тобой выбор, от которого зависит вся твоя жизнь, Примарх. Либо прими свою судьбу героя своего Империума и вернись домой, либо сразись с ней и умри. Потому как хотя от твоей крови мне нет толку, но если ты встанешь против моей судьбы — ты познаешь как мой гнев, так и остроту моего клинка…

До того, как Архаон успел договорить, как он был вынужден повернуть голову, чтобы посмотреть на источник звука за своей спиной. Одно короткое мгновение, вызванное вылезшими из той же ямы, что и Примарх, небольшой группой воинов, состоявших из сборища эльфов, людей из самых разных наций, а также самих гномов. Архаон был профессиональным воином с десятилетиями опыта, отчего он прекрасно понимал, что как открывать спину, так и просто отвлекаться во время боя было критическими ошибками. А потому он в то же время сделал шаг в сторону, чтобы занять более удобную оборонительную позицию на случай атаки Примарха, либо для столь же стремительной ответной атаки по силам подкрепления. У Примарха как раз не было с собой дальнобойного орудия, так что план был довольно неплох…

Вот только он не учёл то, что Пертурабо не был каким-то северным дикарём, монстром или даже демоном, с которыми привык сражаться Архаон. И не в плане физической силы, которая вряд ли превосходила такую у настоящих драконов, огров и их смесок. А потому, что прежде он сам уже привык быть тем, кто ломает чужую оборону с помощью хитрости и коварства. Ранее на случай подобных непредвиденных случаев его спасал его третий глаз, но за его разрушение Гримгор и весь его вид будут страдать тысячекратно.

Так что Архаон никак не мог предсказать то, что Примарх без каких-то попыток поддержать легендарную дуэль, просто достанет с пояса мелкий крепкий камень, найденный им ещё во времена их похода по горам, после чего со всей силы запустит его прямо в чемпиона Хаоса. И какими бы талантами не обладал вестник тёмных богов, он даже не понял, что делать, когда запущенный камень просто попал по его доспеху, тут же рассыпавшись кучкой пепла.

Осознание пришло потом. Ровно через секунду, когда доспех Меркара издал предательский треск. Трещины начали расходиться по древнему артефакту, который когда-то держал дух прежнего чемпиона Хаоса. И хотя в обычной ситуации доспех должен был просто помяться, но оставить чемпиона защищённым, Пертурабо знал, как и куда надо бить для максимальной эффективности. Порой для просто сверхчеловеческой и невозможной никакими другими средствами.

И прежде чем Архаон успел адаптироваться и встать в более подходящую стойку, силуэт Примарха уже на невероятной скорости растворился в воздухе. И до того, как чемпион Хаоса успел даже просто повернуться, фигура великана появилась рядом с ним. Прямо с занесённым перед лицом падшего рыцаря кулаком…

— Я уже давно сделал свой выбор.

Глава 48. Вестник конца

Отпрыгнув в сторону, чемпион Хаоса увернулся от кулака Олимпийца, чуть не пробившего ему грудь. Следом Архаон слегка наклонился в сторону, припав на одно колено, тем самым уйдя от очередной атаки и получив шанс ударить в ответ. Убийца королей пусть и с трудом, но всё равно прошёлся по касательной по доспеху Олимпийца, пробивая металл и сверхчеловеческую плоть, из-за чего впервые за весь бой пролил ему кровь. Пертурабо с раздражением посмотрел на свой окровавленный бок, но останавливаться и дальше отвлекаться во время боя он не стал.

Новый пинок гиганта попал в плечо воеводы севера, отчего тот даже отлетел на пару метров назад. Благодаря разорванной дистанции, он успел сгруппироваться и сделать новый кувырок в сторону, отчего брошенный Пертурабо острый кусок железа не пробил его череп и лишь оставил позорную царапину на его шлеме. Но падший рыцарь уже даже не обращал на такое внимания, и тут же рванул вперёд, уклоняясь от всех атак Примарха, чтобы накопить силу для финального удара. С каждой секундой мрак вокруг них сгущался и завеса меж двумя мирами становилась всё тоньше, отчего он всё отчётливее чувствовал силу в своих руках. И скоро её станет достаточно для завершающего удара.

Несмотря на разницу в размерах и чистой физической силе, Архаон мог достойно держаться в прямой конфронтации с самим Примархом. Десятилетия тренировок и сражений с настоящими демонами дали ему нужный опыт для битвы с кем-то заметно сильнее, быстрее и, возможно, даже умнее него самого. Вот только несмотря на всё это, пока Примарх сражался сам по себе, Архаона поддерживали мириады голосов на той стороне, многие из которых были готовы поделиться каплей собственной силы ради победы над ним. И скоро эти потоки должны были обратиться в целые реки чистой силы, которая превратит его из смертного чемпиона в настоящего короля…

Почувствовав резкий прилив сил, Архаон наконец-то прекратил заниматься раздражающими его уклонениями, и перешёл в наступление. Во всём мире вряд ли был хоть кто-то, обладавший таким же мастерством клинка, а потому неудивительно, что против безоружного великана он справлялся на отлично. Переступая с места на место и уходя от ответных ударов кулаком, чемпион Хаоса наносил один порез за другим.

Удары по рукам, ногам, торсу и даже попытки задеть шею — когда Архаон превратился в полноценный ураган ударов, Пертурабо не оставалось ничего, кроме как защищаться и пытаться уклониться. Вот только несмотря на своё положение, лицо Олимпийца не выражало ни единого намёка на то, чтобы он испытывал страх или позор. Олимпиец был абсолютно спокоен и сфокусирован на сражении, отчего Архаон только становился злее. И когда голоса иного мира стали достаточно громки, он наконец-то решился.

Сделав выпад с вытянутым клинком вперёд, от которого, ожидаемо, Пертурабо уклонился, Архаон тут же развернулся на месте с нечеловеческой скоростью, чтобы попытаться нанести широкий финальный удар по торсу Олимпийца. Покрытый кровью Примарха, Убийца королей сейчас сиял густым алым светом, от которого прямо исходила ярость заключённого внутри великого демона. Весь гнев и жажда крови нерождённого были сфокусированы на одном конкретном желании убить Олимпийца, отчего практически ничего не могло остановить чемпиона Хаоса от завершения миссии его жизни…

Именно поэтому, когда вместо предсмертных хрипов он услышал звон удара металла о металл, падший рыцарь не понял, что вообще произошло. Потому что он сначала даже не смог опознать небольшую блестящую железную корону, которую Примарх явно всё это время скрывал от взора чемпиона Хаоса. И хотя она остановила удар, но паладин мог только усмехаться такой жалкой и тщетной попыткой выжить:

— Хитро, — с усмешкой произнёс Архаон, оценив ситуацию. — Вот только бесполезно. Даже Убийца королей не может разрушить вместилище этого немёртвого идиота. Так что моими руками ты не добьёшься своих целей, Примарх. И долго защищаться этой штукой ты точно не сможешь.

— А кто сказал, что меня сейчас интересует разрушение короны? — с холодной усмешкой спросил Пертурабо. — С этим я и сам как-нибудь разберусь. Куда важнее тот факт, что заточённый внутри твоего клинка демон сейчас фактически коснулся души одного могущественного чародея. И я задам всего один вопрос — как думаешь, что дух Нагаша сделает с демоном, коснувшимся его филактерии?

Архаон успел лишь расширить глаза от осознания, прежде чем произошло ожидаемое. Тёмно-зелёная волна самой смерти вырвалась из короны, в первую очередь ударив по самому клинку и тому, кто был заточён внутри него. И хотя даже для могущественного смертного чародея было бы глупо верить, будто он даже на своём пике мог бы сразить высшего демона, Нагаш давно перестал быть «обычным». Тот, кто на равных сражался с самим Сигмаром, не был им даже в дни, когда ещё не прикоснулся к ветру смерти.

И за многие века без своего тела, множество колдунов и демонов пытались схитрить, чтобы принести его артефакты в жертву своим тёмным богам и демонам, претворявшимися подобными. Вполне ожидаемо, что подобное дух верховного лича всегда пресекал предельно жёстко. Так, чтобы остальные даже подумать о таком не могли.

Так что к ненависти избранца Хаоса, его собственный клинок, верно служивший ему многими годами, на его же глазах обратился в пепел. С громогласным криком умиравшей твари внутри, а также с запахом серы, распространившимся в воздухе. И прежде чем потерявший свой последний артефакт чемпион успел сделать хоть что-то, в него прилетел новый кулак Примарха, тут же отправивший Архаона в полёт.

Однако прежде чем падший паладин прилетел и коснулся земли, двигавшийся на невероятной скорости Пертурабо уже стоял там и ожидал его. Так что прежде чем Архаон успел собраться и сгруппироваться для удара, в него прилетел новый удар. Разумеется, снова отправивший его в полёт. А затем подобное повторилось ещё несколько раз, отчего уже к пятому удару он прекратил ориентироваться в пространстве. Всё равно уже было ясно, что в чистой битве у него не было никаких шансов, чтобы надеяться хоть на что-то…

Наконец-то коснувшись поверхности и открыв глаза, Архаон сразу понял, что он лежал на земле и холодном белом снегу, пока прямо над ним возвышались хорошо знакомые ему обсидиановые врата. А медленно повернув голову в сторону, он заметил, как союзники, которых он взял с собой, наконец-то стали хоть в чём-то полезны. Пока чемпион тёмного пантеона приходил в себя, Пертурабо был занят систематической ликвидацией всех доверенных лиц, которых Архаон взял с собой. Разумеется, у всей армии гномов не было никаких шансов против кого-то, способного двигаться быстрее выпускаемых ими снарядов. То была самая обычная бойня.

Воевода севера не был идиотом и понимал, что сам он также не справится, а потому, чтобы выжить, придётся пойти по пути, который он презирал всей душой — просить помощь у союзников. Конечно, за годы подготовки к сожжению мира он собрал договора со многими демонами и королями варпа, которые могли прийти к нему в момент нужды. И пусть плата будет высокой, но точно уж не дороже его жизни. Не жизни того, кому было суждено принести конец всего и вся в этом мире.

Именно поэтому, пока Примарх был отвлечён, Архаон со всей силы сжал острый осколок брони в своей правой латной перчатке. И когда кровь окрасила его ладонь, он потянулся к вратам. Но даже с полностью вытянутой рукой до них оставались жалкие сантиметры, отделявшие его от иной вселенной, полной самых страшных кошмаров, которые только видел людской род. И он станет их королём, который поведёт демонов на последнюю войну…

Если бы не Он.

— …Думаешь, я «случайно» тебя сюда забросил? — наступив на протянутую руку Архаона, с ледяным спокойствием произнёс Примарх. И даже когда раздался хруст его костей, чемпион Хаоса не показывал признаков боли, вместо этого с холодной ненавистью принимая свою судьбу. Он не был идиотом и понимал, к чему всё идёт. — Просто мне хотелось наглядно показать тебе, а также всей твоей армии и твоим «демонам», какая судьба ждёт того, кто решит пойти по-простому пути разрушения вместо созидания. Думаю, если бы я также слишком сильно сфокусировался на попытках впечатлить своего отца и завоевать весь мир, то недалеко бы ушёл от тебя самого…

— Мне не нужна твоя высокомерная «похвала» и ложное понимание! — словно оскорбления выплюнув свои последние слова, произнёс Архаон. — Ты — ошибка на лице мироздания, которая меняет судьбу этой планеты одним своим существованием! Убив меня, ты сведёшь мир с курса, к которому он шёл и которого давно уже заслуживал!..

— Я знаю это, — без тени гордости произнёс Пертурабо. Следом он взял серебряный клинок, переданный ему подошедшим со спины одноруким мечником, после чего покрутил его в руках для лучшей хватки. Архаон не боялся обычного орудия, от которого его могли спасти дары Хаоса, но конкретно это оружие вполне могло. Сама его сущность противилась очищающему белому свету, исходившему от него. Потому что благословлённое богиней оружие было тем, после чего он точно не переродится для мести. — И я планирую создать из этого места кое-что лучшее. Пусть и не что-то совершенное, но это будет хотя бы лучше того, что ты ему приготовил. Этому миру далеко до своего конца.

И до того, как Архаон успел ответить, осенённый Озёрной Леди клинок пробил его грудь в районе сердца. И в свои последние мгновения жизни, пока он захлёбывался собственной кровью, ему оставалось лишь слушать смех с оскорблениями со стороны демонов, а также смотреть за тем, как Примарх тут же перевёл взгляд на чёрные врата. И когда Архаон ощутил сотни невидимых рук, начавших биться друг с другом в попытках забрать душу Всеизбранного, звук крушащегося камня был последним, что он услышал. Олимпиец даже не использовал молот — он крушил врата с помощью одних своих голых рук и кулаков.

И пусть Архаон прекрасно знал, что ждало его на том свете, стоит ему закрыть глаза, на мгновение ему показалось, что он увидел вспышку золотого света. И если раньше он бы только больше разозлился из-за того, что его лишили судьбы сокрушить Сигмара, сейчас он только усмехнулся. Если он так и не стал вестником конца мира, то и о конфликте с королём человечества не могло уже идти речи. Вместо этого падший паладин думал о другом — быть может, множество лет назад, Сигмар всё-таки услышал одного своего рыцаря, молившего о том, чтобы тот дал ему шанс пойти против своей судьбы? Было бы хорошо…

. . .

Звонкий удар молота о металл разнёсся по кузнице, пока все замерли, смотря на Пертурабо с видимым ожиданием в глазах. Гномьи рунные мастера убирали пот с собственных лбов, следя за результатом их труда, стоившего многих недель работы на их самом пределе. Эльфийские и людские чародеи стояли рядом с ними, читая мантры для создания лучшей защиты вокруг Примарха, творившего сейчас историю. Жрицы Леди Озера также читали молитвы, чтобы Олимпиец преуспел и не пал под внезапной атакой немёртвого короля.

Вот только ничего плохого не произошло. Пертурабо в последний раз ударил недавно созданным молотом по короне, как на ней появились первые заметные трещины. Его инструмент сам сейчас был покрыт рунными цепочками, которые были смесью отданных ему гномами, а также теми, что помнил по прошлой жизни вместе со своим братом.

И пусть артефакт Нагаша был невероятно крепкой и стойкой вещью, но немёртвый король мог защититься лишь от того, о чём он имел представление. А благодаря бесконечной болтовне своего брата, которого Пертурабо иногда считал слишком уж раздражающим, Олимпиец знал очень много о варпе и том, как бороться с творениями чересчур самоуверенных чародеев с самых разных уголков галактики. И пусть Нагаш был силён, он не разбирался в варпе также, как родной брат Пертурабо.

И хотя раньше он не считал это знание важным, отчего порой даже выговаривал брата за лишнюю трату времени на исследование магии, но теперь он испытывал самое близкое к сожалению, что только ощущал в своей жизни. Потому что Пертурабо был готов признать, что с Магнусом рядом, его жизнь была бы куда проще. И, возможно, даже лучше.

Ещё раз ударив молотом, Пертурабо бесцеременно разрушил изумрудный камень в центре короны. Шепоты и угрозы духа из иного мира тут же начали попытки достать Примарха, но каким бы не был сильным Нагаш, даже ему без тела не добраться до Олимпийца, которому помогали десятки и целые сотни магов. А без одного из необходимых для своего возрождения артефактов, скорее всего, уже никогда и не станет такой же угрозой, какой был. И Пертурабо был рад тому, потому что он уже не желал продолжать эту бесконечную войну со всеми и вся. Впервые в жизни, он желал другого…

— …Готово, — совершив новый удар, сокрушивший корону в груду железа, ответил усталый Олимпиец. Он тут же положил молот на собственное плечо, после чего повернулся к своей «группе поддержки». — Пусть он всё равно может вернуться, если соберёт совершенно все остальные артефакты, но уже никогда не придёт с полной силой. И если мы разрушим ещё хотя бы парочку остальных, думаю, что угроза Нагаша исчезнет навеки.

— Отлично, — кивнув, ответил стоявший рядом и наблюдавший за всем Торгрим. И прямо сейчас гномий король не хмурился, а полностью искренне улыбался. — Предлагаю отпраздновать эту победу! Карак-Унгор возвращён в наши руки, а без своего воеводы, эти предатели с севера могут только бежать в тщетных попытках добраться до своего дома. Однако если сообщения наших шпионов верны, после смерти Гримгора многие из чёрных орков начали восстания рабов, массово истребляя этих тварей. К ним из-под земли также вылезли ещё какие-то подкрепления в виде других зеленокожих, ранее воевавших с крысами, так что, уверен, их угроза тоже скоро исчезнет. Хорошо, что разом можно будет вычеркнуть множество имён из книги. Благодарю тебе от собственного имени, и имени моих предков!

Пертурабо лишь с уважением кивнул гномьему королю. Он догадывался, кто именно мог вылезти, чтобы разобраться с гномами-предателями, и, если его мысли о ранее знакомых ему орках верны, он может получить новых союзников на севере. Единственный способ предотвратить появление новой орды и нового Гримгора — это получить контроль над их Боссом. И если направить его в сторону оставшихся скавенов, весь Старый свет может впервые за очень долгий срок встретить настоящий мир…

Пертурабо раздумывал над тем, что делать дальше, когда к нему подошла Тила, слегка ударившая его локтём о броню. Она тут же согнулась и начала грязно ругаться из-за того, насколько ей было больно, на что Примарх только усмехнулся. Девушке это сильно не понравилось, судя по тому, как она нахмурилась, но свой вопрос она всё-таки задала:

— …Ну-у-у, и что дальше, великан? Пойдём орков на севере крушить? Ну или, в принципе, мы можем поплыть к тёмным эльфам и избить того их мутного короля-чародея. Хотя это как-то некультурно будет после того, как мы с ними вместе досюда плыли…

— Нет. С меня хватит войн. По крайней мере, на время, — покачав головой, ответил Олимпиец. Следом он опустил молот на землю, после чего начал тереть руки. Пусть ему и было непросто устать, но порой случалось даже такое чудо. — Я достаточно навоевался и заслужил мир. Дальше одной дипломатии хватит, чтобы объединить Старый свет — и на время хватит и этого. Слишком долго война служила просто оправданием того, чтобы начать заниматься чем-то, что я действительно хочу. А именно постройкой чего-то великого. Даже на моей родине, я так и не успел заняться тем, чем желал…

— И что есть в проектах?

Пертурабо хмыкнул. Чего-чего, а за многие века его службы, у него накопилось множество идей. Но только одна из них ощущалась как что-то, заслуживающее того, чтобы стать его первым великим творением. И пусть это не было оружием и никак не помогало обороне, но лично для него оно было куда важнее всего перечисленного. Важнее вообще всего.

Глава 49. Последняя глава, конец и эпилог

Местность вокруг Куэннеля соседствовала с большими болотами и неустойчивой почвой, которая пусть и могла прокормить большое население герцогства, не особенно подходила для постройки великих сооружений и архитектурных чудес. Даже сам замок, вокруг которого и разросся город, был создан с невероятными рисками и тратами огромных ресурсов на то, чтобы он просто не провалился под землю и потенциальный враг не развалил его с помощью обычного подкопа. Во многом его постройка была возможна только благодаря помощи лесных эльфов и богини, благословившей город своих защитников.

Вот только построенная возле главных врат огромная белоснежная статуя молодой улыбающейся девушки всё равно уверенно стояла и без всякой помощи со стороны богов, приветствуя каждого, кто входил в столицу новой человеческой империи. Пертурабо не просто так потратил огромную часть своего времени и усилий, чтобы добиться невозможного и построить что-то, с первого взгляда впечатляющее всех и каждого, кто её увидит. Совершенная во всех своих деталях и навсегда остающаяся в памяти каждого входящего — статуя его сестры не заслуживала меньшего.

Сам город жил в новом для себя быстром ритме, который стал по-странному привычным в последние годы. Старинные каменные дома и постройки времён, когда здесь правила Бретонния, до сих пор оставались в старых районах города, но большая часть Куэннеля пребывала в состоянии вечной стройки. Город бесконечно расширялся, пока его население росло стремительными темпами из-за всё прибывающих людей и общего развития медицины. На что Пертурабо совершенно не жалел денег и ресурсов, так это на развитии больниц и уменьшении детской смертности любой ценой. Дети были одной из немногих вещей в его жизни, смотря на которых он мог, пусть и самую малость, но по-настоящему улыбнуться.

Следующим изменением было общее развитие технологий и начало создания полноценной промышленности. В отличие от той же Империи Сигмара, где прогресс пусть и не стремительно, но двигался вперёд, Бретонния всегда была землёй, где аристократия останавливала любые попытки уйти от идеалов рыцарства и того, что продвигала Святая Дева. Однако с приходом нового государства пришли и новые порядки.

По ровным асфальтированным дорогам теперь двигались механические повозки, которые пока что были лишь первыми результатами начинавшейся механизации. Разумеется, люди даже за прошедший десяток лет ещё не привыкли к тому, как быстро всё развивается, но помогало то, что Примарх не мог сразу создать великие технологии и был вынужден развивать всё постепенно. Так что у людей было хоть какое-то время привыкнуть к тому, что теперь всё и всегда менялось.

Из прочих изменений было то, сколько не совсем людей появилось на улицах города, который когда-то даже несмотря на свою близость к великому лесу, почти никогда не встречал кого-то, кроме людей. Однако более тесные отношения с гномами, начавшими открывать торговые филиалы своих кланов во всех крупных городах Старого света, а также с эльфами, открывшими постоянное посольство в Куэннеле, многое изменили. Отношения последних с людьми и своими далёкими родственниками также хорошо сказались на жизнеспособности трёхстороннего союза человечества, эльфов и гномов. Орков туда решили не включать также по взаимному согласию.

Устроить все эти перемены было сложно даже с репутацией и силой Примарха, так что он не стал и дальше играть с судьбой и ещё больше раздражать элиту, потерявшую очень многое из-за него. Пусть у него всегда имелась поддержка церкви Сигмара и личного культа в Тилеи, как и союзов с эльфами и гномами, но даже Пертурабо со временем надоели вечные разборки с аристократами, отчего вместо их полного вырезания, он занялся медленным, но верным их экономическим удушением. Многим не нравились новые порядки, но также началось появление достаточного количества амбициозных людей, берущих каждую возможность в свои руки и тем самым вытесняющих старую элиту с насиженного места. И эпоха великих перемен предоставляла множество подобных возможностей.

Так что заниматься делами с оставшимися позади истории аристократами Примарх не имел ни малейшего желания, отчего с последних нескольких лет Пертурабо начал передавать их все своим ближайшим советникам, более заинтересованных в этом деле. А именно Рене, который уже стал известен как голос Примарха и тот, кто занимался большей частью внутренней политики новой империи, а также Георгу, помогавшему ему держать всю информацию. Маг разума и иллюзий был очень умелым политиком и мастером-переговоров. Даже без помощи какой-либо магии, талант к такому у него был всегда.

Разумеется, Пертурабо никогда не опускал полный контроль, но подобные мелочи его мало интересовали. Большую часть времени он был занят постройкой многих строений и памятников, до которых никогда ранее не доходили руки, а также развитием промышленности и постоянными правками новых построек, которые вырастали по всей империи. Ну и внешней политикой, конечно. Которая, несмотря на все попытки Примарха отстраниться, всё равно достигала его даже в его личных покоях.

И после изобретения и внедрения массовых средств связи, это стало только хуже. Потому что теперь Пертурабо был вынужден терпеть подобные раздражающие его разговоры даже в моменты своего заслуженного отдыха. Так, например, он едва держал себя в руках во время разговора с одним далёким королём, пока сам был занят уходом за собственным садом. И пусть будучи окружённым множеством деревьев, искусно посаженных цветов и изумрудной травы, Примарх был куда спокойнее обычного, но у всего есть пределы. И Пертурабо невероятно бесил сам тот факт, что он был вынужден стоять прямо над грядкой и слушать одного короля-дракона, возомнившего о себе слишком много…

— …В который раз надо повторять то, что я не ответственен за все действия орков? У меня договорённость с их воеводой, и он сейчас занят помощью в обороне севера… Нет, Кислев не падёт от нескольких тщетных атак культистов… И нет, я не могу отдать их в чьё-то управление! Они действуют сами. Просто я направляю им и говорю, где находятся самые большие и опасные враги… Хмм, ладно. Крыс они действительно могут пойти уничтожить. Однако даже в лучшем случае это будет небольшая часть орды, а не полноценная армия! Большего скавены всё равно не заслуживают.

И когда к нему подошла прекрасно знакомая ему девушка, Пертурабо даже обрадовался, так как появился настоящий повод бросить трубку. Что он, разумеется, сделал, даже не особенно попрощавшись с драконом востока. Сейчас у него были куда более важные дела, чем общение с каким-то мелким императором — Примарх размышлял о том, как стоит улучшить состояние растущих у него овощей и как с местными технологиями проще всего будет создать массовую систему ирригации. Пусть и до смешного примитивное изобретение, но эффективность его в плане производства еды будет невообразимой.

Но он всё равно был вынужден прерваться, когда Тила, всё это время нёсшая вместе с собой какой-то скрытый в тряпках предмет, начала с улыбкой и гордым видом разворачивать его. Пертурабо задумчиво поднял бровь, смотря на всё действо, но не мешал ей. Всё-таки, любопытство всегда было одной из его немногих слабостей. Вот только бы он хотя бы понимал, что она ему принесла…

— Картина! — громко произнесла девушка, одним пафосным движением убравшая скрывавшие её тряпки. Следом она развернула её и показала Примарху, до сих пор не скрывавшего свой скептицизм. Вот только девушку это нисколько не трогало, так как она сама уже была горда проделанной работе. — Помнишь, ты говорил, что после того, как убрали все старые портреты тех бретонских королей, в твоём кабинете какие-то чересчур пустые стены, на которые нечего повесить? Вот я и решила это исправить! Конечно, таланта гениального художника у меня нет, но всё равно получилось неплохо. Критика не принимается, кстати.

Пертурабо хмыкнул, рассматривая изображение самого себя, одного лысого старика и рыцаря с молодой мечницей, стоявших вместе на фоне прекрасно знакомого ему леса. Вот только его идеальная фотографическая память также говорила ему, что когда они выходили из леса, никто из них так не позировал. Хотя попытку он определённо засчитал.

— Явно есть потенциал для улучшения, — спустя десяток секунд рассматривания, ответил Примарх. — Пропорции не те, я так не хмурюсь, да и у меня не такая броня. Почему вообще, провода уходят в подбородок?.. Но всё равно получилось неплохо. Название у сего «шедевра» имеется?

— Я думала над некоторыми вариантами, но как-то ничего особенного не выделилось. Думала привязать к тому массовому празднику, что ты думал провести на годовщину своего прибытия к нам. Как его там звали? «Век Железа»? Или наоборот?

— Хмм, — Пертурабо задумался, подняв глаза к чистому синему небу, однако через десяток секунд только покачал головой. — Я не просто тогда отказался от названия. Глупо звучит. Железо и до меня здесь применялось. Адамантий было бы логичней использовать, потому что я планирую ввести его в производство в ближайшие пару-тройку десятилетий. У меня есть идеи, как упростить рецептуру его создания…

— Скучный ты, — закатив глаза, ответила девушка. — Когда там кстати, космические корабли? Можешь не пытаться меня обмануть, я помню, как ты мне их обещал!

— Всему своё время, — коротко ответил Примарх, по самому настоящему усмехнувшись. — Не хочу спешить. Сейчас у меня есть куда больше идей насчёт того, что можно построить здесь и сейчас. Если желаешь, можешь набросать что-нибудь, пока я занимаюсь уходом за садом. Скорее всего, всё будет бесполезно, но согласно теории вероятности, с большим количеством есть шанс на успех и появление какой-то удобоваримой идеи. Каким бы малым этот шанс не был.

Девушка закатила глаза, но всё равно с улыбкой кивнула, после чего просто села на землю, поставила картину возле себя и достала несколько листов бумаги с карандашом. Пертурабо хмыкнул, видя как она начала работать, но ничего не сказал. Примарх был серьёзным достаточно долго, чтобы заслужить отдых. И он определённо желал провести его занимаясь тем, что всегда хотел, рядом с теми, кому было не наплевать на него.

. . .

Две фигуры, находившиеся бесконечно далеко от материального мира, прямо сейчас сидели за парящим в пустоте столом и спокойно играли в шахматы. И хотя обычно каждого из них можно назвать настоящих титанов и даже богом, в этот редкий момент мира два Императора находились в своих самых обычных человеческих формах. Потому что даже настоящим владыкам человечества время от времени необходим отдых.

Вот только в отличие от всех прочих редких моментов, когда они просто отдыхали и обсуждали незначительные мелочи, сейчас у них имелась очень необычная тема разговора. Из-за которой высокий крепкосложенный мужчина улыбался и выглядел предельно радостно, а его собеседник, престарелый длинноволосый мужчина с серыми глазами, напротив, держал холодную маску. Вот только Сигмар не был бы богом, если бы не мог читать за неё. Несмотря на свой многовековой опыт великого актёра, Император не мог скрыть истинные эмоции в своих глазах. Хотя он и сильно пытался:

— …Всё равно разочаровывает, что он не отправился за головой Малекита. Тёмные эльфы что здесь, что у меня всегда вызывали раздражение немногим меньшее, чем от самых проклятых культистов. Они являются слугами Хаоса, лишь притворяющимися, что играют в собственную игру. Так что мой сын ещё сильно поплатится за то, что он не захотел разбираться с этой угрозой. А уж если вспомнить тех ящериц на юге…

Сидевший напротив него великан громко засмеялся, на что Император человечества только закатил глаза. Он не любил общаться с теми, кто называл себя богом, но он также уважал тех людей, что смогли с помощью собственного духа и силы воли подняться до самой вершины. Возможно, это было наибольшим, что он вообще уважал в этой жизни. Только поэтому и терпел разговоры с этой выскочкой.

— Не будь столь строг, — усмехнулся ему бог-защитник человечества. — Он не погиб, и у людей теперь есть шанс самостоятельно разобраться с угрозой Тёмного Феникса или вообще любого, кто посмеет оспорить новый мировой порядок. Всё равно вышло куда лучше, чем могло бы быть, не помоги ты забросить его сюда. Однако можно всё-таки узнать, почему? Ты мог просто спасти его от той бомбы эльфов, но зачем-то сделал всё это.

— Потому что он заслужил такую жизнь, — без малейшего промедления и раздумываний, ответил очень старый и могущественный чародей. — Все мои сыны заслуживают счастья, которое иногда я просто не могу дать в полной мере. Пертурабо желал строить нечто великое, а также быть нужным и любимым. Как можно понять, если с первым всем я ещё мог помочь, то последнее — вне моих сил.

— Ну хорошо… Сыграем ещё раз?

Император оглядел доску с уже расставленными фигурами, после чего коротко хмыкнул. Разумеется, у него имелось множество дел, которые требовали его прямого вмешательства, но не заслужил ли он сам небольшого отдыха? Спустя тысячи лет бесконечной работы, уж точно. Можно вновь поменять фигуры местами, разработать новую стратегию и посмотреть, что будет. Быть может, даже вбросить какой-нибудь новый элемент в старую игру, чтобы посмотреть, как всё пройдёт…

— Можно.

Конец.

Вот и всё:> Железный век всегда задумывался как более простая и близкая к земле история, чем Скованный и Слабость плоти, где и так было предостаточно эпических вещей (но зато и сама концовка наконец-то вышла не мрачной). Да и меня забавляет сам тот факт, что именно Пертурабо досталась менее пафосная и более лёгкая история. Мне он просто всегда нравился как персонаж, но слишком уж мрачный у него финал в каноне. Как и у самой Фэнтези вахи, Конец Времён которой мне совершенно не понравился. Так что одним камнем две цели.

Я также не писал про Катай и драконов потому, что Пертурабо не умеет телепортироваться и топать до тех земель ему столько, что это возможно лишь в случае, если он забьёт на людей, которых оставил позади. Возможно приплыть на корабле, но что-то мне подсказывает, что один император-дракон достаточно умный, чтобы потопить весь флот ещё на половине пути. С рептилиями и тёмными эльфами также - я просто не вижу способа и причины, как Пертурабо может решить проблемы с ними, сначала не построив базу на Старом свете. Но уже после этого неинтересно, потому что мощная индустриализированная армия с развитой системой чародеев и Примархом во главе крушит всех и вся. Ну а что ещё Пертурабо мог сделать? Вампиров всех не истребить, крысами займутся орки, а до всех остальных далеко. Да и весь смысл Олимпийца как персонажа в том, что каким бы крутым завоевателем он не был, строить он любит больше. Хотелось дать ему как раз шанс на это.

И да, разрыва между этим и следующим фиком почти не будет, он выйдет уже на следующей неделе. Впервые возьмусь за страну восходящего солнца, от которой всё время бегал из нежелания разбираться в японщине. Но слишком уж мало нормальных фиков по одной из любимых мной манг/аниме, где один конкретно персонаж мне понравился особенно сильно. Кибернетика, некромантия, а также боевые Мехи с «магией» и марионетками — убойная смесь…

В любом случае, буду рад, если кому-то понравился фик, и невероятно благодарен всем, кто поддерживал меня :) Спасибо всем:

Claude Frollo

Beyond

Avaritia

(sad face)

Alex Levkovsky

Zamir Bezvoinov

Sneakyfox

павел засоба

дэн чик

Drazhar

Виталий Вяльцев

Сергей Коноплёв

Юрий Литвак

Евгений Кукушкин

Вектор

ostapenkodenis69

Глеб Талашов

Вишейт

Александр Бажайкин

Vorentoch

Igor Ivanov

Ayaz

Валентин иваннов

Robinam

Александр Гусев

Алексей Стрелков

Merihim

Руслан Федоров

Михаил Храмцов

Даниил Якимов

И, конечно же, самые мощные меценаты — Slava Parshin, LiTe, Vasiliu Vasiliu, Hexxian, Леонид, Андрей Волков, Jony Mnemonic, chm0nya russian cat, Moody Sun, Андрей Константинов, Armen Martirosyan.