Железный посох Лисьей деревни

Глава 1

Мастер Ся задумчиво смотрел сквозь открытые двери зала на внутренний дворик, который младшие ученики с фанатичным старанием приводили в порядок. Он всегда считал, что дом – это отражение внутреннего мира человека, а поскольку достойный человек внутри не должен содержать никакой грязи и мусора, то и дом должен блестеть чистотой. Себя Ся считал очень достойным человеком – все-таки глава одной из четырех школ, которым указом господина Пу, владетеля этого уезда, даровано право обучать боевым искусствам в этом городе. Поэтому младшие ученики без устали вручную убирали сухую траву, опавшие листья и мелкий мусор, занесенный непочтительным ветром на территорию его двора. Конечно, можно было дать им грабли, а не нагружать подопечных бессмысленной работой, но как тогда вырабатывать упорство и почтительность?

Еще лет пятнадцать назад мастер Ся и мечтать не мог о том положении, которое он занимал теперь, не смотря на свою богатую фантазию пятнадцатилетнего подростка, каким он тогда был. Тогда во всю длинноносые варвары продвигали свой прогресс, убивая почтительность к старшим у молодежи и губя великую культуру его страны. Боевые искусства приходили в упадок, караваны с товаром заменяли железные дороги, а флот и армию Императора, когда Его терпение лопнуло, и он решил запретить опиумокурильни, играючи разметали ряды варварских солдат с ружьями и пушками при поддержке кораблей, изрыгающих черный дым.

А потом боги пошутили. Или не пошутили, а разозлились – не важна причина, важен итог: врата Нижнего мира открылись – и те, кого варвары считали просто сказками, вышли в этот мир. И никакие дышащие паром механизмы, никакие пулеметы и винтовки не смогли им помочь – сложно сражаться с демонами, когда патроны взрываются в подсумках, а корабли со всеми их пушками взлетают в небеса в столбах огня и пара. Северным варварам срочно пришлось вспоминать свои традиции и заново осваивать копья и мечи. Ся мало волновало выжил ли кто-либо в варварских странах, главное – они убрались с земель Срединной Империи и за это он каждую неделю возносил хвалу богам. Ну и за то, что теперь боевые искусства снова стали востребованы, поскольку от них снова стала зависеть жизнь. Конечно, благословенные земли его родины тоже пострадали, но в отличие от северных глупцов на складах было достаточно мечей, луков и пик, а благодаря рельсам разобранных железных дорог (хоть за то, что делали рельсы из качественной стали варварам можно спасибо сказать – хоть какой-то прок с них) запасы оружия удалось увеличить. Конечно, пока опасных тварей не истребили и не загнали в глухие места, полегло немало солдат… Но, не зря говорится: «из хорошего железа не делают гвозди, из хороших людей не делают солдат» - поэтому мастер Ся не считал подобающим достойному человеку забивать голову мыслями о гибели всякого отребья, ибо такие мысли тоже есть мусор, захламляющий его внутренний Зал. Самое главное – мастера боевых искусств, подмочившие свою репутацию во время восстания ихетуаней, когда не смогли противостоять европейским винтовкам, смогли восстановить уважение в народе, ибо против демонов их умения вполне работали.

И вот теперь он сидит в своем зале как всеми уважаемый Мастер Ся, а не «господин Ся» на каком-нибудь богами забытом полустанке, что раньше могло стать вершиной его карьеры. И к нему приходят заниматься очень уважаемые люди, отдают своих детей в обучение, платят ему за то, что эти самые дети наводят порядок в его зале «ладони небесного спокойствия» (а не он уборщикам платит, прошу заметить!), с ним раскланиваются горожане и приходят просители. Кстати о них.

Мастер Ся поморщился: плавное течение мыслей сделало круг и вернулось к тому, от чего он так хотел отстраниться. Мастер вздохнул и вновь посмотрел на просителей. Те так и стояли на коленях, согнувшись в поклоне. Хотя, им не привыкать – крестьяне. Они всю жизнь, на рисовых полях, согнувшись ходят. Им привычно. Эти выглядящие как городские попрошайки, хотя, по их мнению, они надели все самое лучшее, люди пришли просить отправиться с ними и обучить деревенских парней боевым искусствам. А если Великий Мастер не может сам, то хотя бы ученика отрядить им в помощь.

- Нет. Я никак не могу согласиться на вашу просьбу, уважаемые. Возможно, кто-нибудь из старших учеников согласится?

Он посмотрел на пятерых лучших своих бойцов, тех, кому он доверял начальное обучение не очень богатых учеников. Все пятеро весело засмеялись над шуткой учителя. Склоненные в поклоне крестьяне, от звуков смеха вздрогнули и, казалось, попытались сжаться.

- Не обижайтесь на смех моих учеников, уважаемые. Они смеются не над вашими посулами оплатить за обучение кровом и едой. Они смеются над вашим невежеством. Вы хотите, чтобы ваших деревенских увальней обучили за полгода? Да начальным стойкам, ударам и работе с энергией учат два года! ДВА! И это до того как ученик начнет постигать искусство перемещения! Если бы я согласился, пообещав, что обучу – это был бы обман. А достойному человеку не подобает лгать. Поэтому нет. Не могу ничем вам помочь.

Мастер Ся замолк, давая понять, что беседа закончилась. Крестьяне поднялись с колен и, так и не разогнув спины, попятились к выходу. Когда за ними закрылась дверь, младший из старших учеников обратился к мастеру.

- Учитель, позвольте задать вопрос?

- Да, Ху, что тебе осталось непонятно в беседе?

- Почему Вы не согласились? Ведь они готовы были заплатить. Да, большинство монет еще времен господства северных варваров, но серебро всегда серебро. За полгода обучения неплохие деньги. Кроме того мы смогли бы присмотреть пару-тройку крепких увальней, сманить их к себе и выставлять на бои.

Ся вздохнул: Ху, боги наделили тебя силой нескольких быков, но живости ума не дали, видимо, для равновесия. Деньги, что они готовы нам были заплатить, мы получим за годичное обучение четырех учеников в городе. Если мы хорошо их подготовим за полгода, то у наших клиентов встанет вопрос: зачем мы их обучаем десять лет? Если мы подготовим их плохо – это бросит тень на нашу школу. Пойдут слухи, ученики побегут к нашим противникам – нам это надо? Ну и негоже представителям уважаемой школы якшаться с крестьянами – это уронит нашу честь. Тем более общение с крестьянами из деревни с таким названием… Лично я не хочу, чтобы многоуважаемый господин Пу, когда в следующий раз придет выпить сливового вина спросил у меня: «мастер Ся, а зачем вы обучаете тех крестьян из деревни с таким подозрительным названием? А не связались ли Вы с лисами-оборотнями, мастер Ся? А может вы еще и с красными джонками связь поддерживаете? Наверное, Вам, мастер Ся, надо познакомится с господином Жуанфэнем. И Вам и Вашим ученикам. И не слушайте сплетен, что он палач! Нет-нет! Он просто специалист по задушевным беседам. Уверен, Вам понравится беседовать с ним!». Судя по тому, как ты побледнел, Ху, тебе тоже не хочется беседовать с Жуанфэнем?

- Абсолютно не хочется, Учитель! Прошу просить меня за мою глупость, породившую сомнения в Вашей прозорливости и столь дерзкие вопросы!

- Ничего, Ху. Еще поумнеешь. Если не свернешь себе шею на помосте раньше. Так! Хватит рассиживаться! Пора готовится к занятиям!

Ученики дружно поднялись, слажено поклонились и вышли. Ся провожал их с улыбкой. В его глазах светилась гордость. Гордость за то, каким великий мастером и достойным человеком он стал.

***

- Ну и что нам теперь делать? Это была последняя школа – во всех получили отказ. Только зря время да деньги потратили. Говорил надо было к господину Сяо идти – у него есть свой отряд самообороны и он бы помог!

Чжэнь Цзинсун мысленно застонал, услышав этот голос: староста отправил вместе с выбранными уважаемыми жителями деревни своего 17 летнего младшенького – Ма Юна. Староста это объяснил просто: «пусть смотрит и ума набирается», но создавалось впечатление, что сын старосты единственное чем занимался – это вызывал изжогу у господина Чжэня своим стремлением в любой ситуации высказать своё мнение. В первой посещённой школе пришлось долго извиняться перед мастером, от позора во второй спасло то, что еще до входа господин Чжэнь попросил Ма помолчать и пресек возражения хорошим подзатыльником. Подзатыльник был настолько хорош, что в оставшихся трех школах невероятно важное мнение сына старосты не вырывалось из его уст. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончилось и благотворное действие подзатыльника.

- Что ж ты свои идеи отцу не высказал?

- Он бы их и слушать не стал.

- А я, значит, должен твои глупости с почтением слушать? Молчи! Иначе твой затылок снова познакомится с моей ладонью! Молчи и слушай. Да, у уважаемого господина Сяо есть свой отряд самообороны. И он бы нам помог и за те деньги, что у нас есть, выделил бойцов до сбора урожая. Вот только кормили бы мы их сами. А поесть они любят. И выпить тоже. А когда выпьют, любят удаль свою показать. А еще они девушек любят. Не боишься, что за твоей невестой начал бы кто-нибудь из этих удальцов ухаживать? Вот то-то. Теперь дальше слушай. Вот как ты думаешь, краснобородые нахрапом полезут на деревню или сперва постараются узнать, что в ней да как?

- Конечно постараются все узнать. А как про людей господина Сяо узнают, то и нападать не станут.

- Ага. Не станут. А на следующий год мы, на что людей нанимать будем? И мастера ты уже тоже не наймешь. Не будет у нас денег на это. А бандиты останутся. И придут. И это мы еще самое неприятное не рассматриваем. Когда краснобородые не нападут, а нападут люди, нанятые самим господином Сяо.

- Зачем ему? Его же люди нас охранять будут?

- А затем, что разыграют они битву, в которой люди, нас охраняющие, победят, но вот «бандиты» успеют поджечь амбары. Вот ведь горе какое. И господин Сяо, войдя в наше положение, одолжит нам зерно. И возьмет даже не много. Всего полтора мешка вернем за каждый мешок, что он нам ссудит.

- Но это же низко и бесчестно!

- Зато выгодно. Поэтому к господину Сяо мы не пойдем. Сейчас в харчевню сядем, поедим и подумаем: как дальше быть. Может солдата, какого бывшего, найти получится, может еще кого. В любом случае – на голодный желудок я не собираюсь мотаться по этому городу.

Оставшийся путь до Южных ворот, на радость Цзинсуна, они проделали молча. После того как демоны были побеждены, но все еще представляли существенную угрозу, Император издал закон обязывающий все города возвести стены и даже ввел дополнительный налог для их постройки и надлежащего содержания. Но подданные не роптали – они отлично помнили, что бывает, когда волки-оборотни или, упаси боги, тигр-оборотень врывался в город. Тогда не роптали, а сейчас... Сейчас тварей стало меньше, нахрапом они не лезли, а предпочитали действовать хитрее, славные охотники из Ху-цянь-ин - «Тигриной роты» Императорской гвардии - вовсю рыскали по Срединной империи, уничтожая демонов, вольные охотники от них не отставали, да и священники с монахами вносили свою лепту, и народ начал считать стены бессмысленным сооружением, призванным вытянуть последние вэни в мошну чиновников. Некоторые чиновники считали так же. Поэтому, хоть налоги и собирались, но за стенами никто не следил, а в некоторых городах они так и остались недостроенными. Не менее удручающе выглядела и эта стена, возведенная второпях из необожжённого кирпича и, лишённая ухода, грозившая теперь обрушится от любого достаточно сильного ветра.

Именно под этой угрозой, в прямом смысле нависшей над ней, и стояла харчевня. Она же – постоялый двор для путешественников. И именно ее владелец больше всего стонал и призывал богов покарать нерадивых чиновников каждый раз, когда платил «крепостной налог».

Заплатив потертой серебряной монетой оставшейся со времен господства длинноносых варваров, за съем комнаты на пару дней, с возможностью обедать и ужинать в харчевне, посланники деревни Хулинь сели за стол в ожидании заказанной еды.

- И что дальше?

- Дальше мы будем сидеть и есть.

- А потом?

- А потом мы закончим есть.

- Но отец послал нас…

- Я отлично знаю, зачем нас послал твой отец! И я очень надеюсь, что ты не будешь отвлекать меня глупой болтовней и дашь подумать и осмотреться. Да и сам понаблюдай за посетителями.

- Зачем?

Цзинсун, мысленно застонав, вознес молитву Гуань Инь с просьбой дать ему терпения.

- Как ты думаешь, куда чаще всего заходят бывшие солдаты и свободные от работы охранники караванов?

- Так мы тут не просто поесть зашли? Мы ищем того кто деревенский отряд учить будет, да?

- Да. А теперь помолчи. Вон, наш заказ несут, и я очень надеюсь, что ты проявишь сострадание и не станешь вызывать у меня изжогу своими вопросами.

К большой радости уважаемого Чжэнь Цзинсуна, Юн ел молча, но при этом все время вертел головой и так пристально разглядывал постояльцев, что это могло вызвать если и не драку, то скандал – уж точно. И ладно если его примут за молодого забияку, нарывающегося на ссору, а если за наводчиков разбойников? Доказательство своей невиновности в полиции могло очень сильно истощить запас серебра, выданный на наём мастера.

К счастью для обоих, скандала не случилось, поскольку внимание всех посетителей отвлекло более интересное событие – в харчевню зашел даосский священник. За его пояс была заткнута мухогонка, а на плече висели ножны с мечом цзянь, рукоять которого была отделана нефритом.

Оглядев зал, даос подошёл к владельцу и о чём-то с ним пошептался, после чего поднялся по лестнице на второй этаж, где были комнаты для приезжих. Хозяин харчевни, побледнев, с тревогой проводил его взглядом. Все посетители, оторвавшись от еды и выпивки, ждали: что же будет дальше. Не прошло и пяти минут, как их любопытство было вознаграждено визгом, похожий на визг свиньи, после чего с лестницы кубарем скатился тощий взлохмаченный человек и метнулся к выходу. Следом, не тратя время на спуск по лестнице, мощным прыжком метнулась фигура даоса. В правой руке он держал занесенный меч. И хоть всё происходило стремительно молодой Юн успел разглядеть, что лезвие меча сделано из дерева и инкрустировано перламутровыми звездами, складывающимися в какие-то созвездия. Несмотря на кажущуюся игрушечность, удар деревянного меча с легкостью рассёк одежду и срезал кожу со спины беглеца. Человек упал. И вот тут у всех волосы зашевелились на головах, поскольку дальнейшее явно показало: это существо отношение к людям не имеет. На полу, выпутываясь из слезающей мешком кожи, пыталось уползти уродливое существо, все так же оглашая таверну истошным визгом. Следующим молодецким ударом даос снес бесу голову и насадил её на меч. Тело беса немедленно превратилось в густой дым и поплыло к выходу, но священник отточенным быстрым движением извлек из сумки флягу из тыквы и, выдернув зубами пробку, метнул в центр клубящегося дыма. Как будто втянутый вдохом мощных легких дым засосало внутрь тыквы.

Уже не торопясь, даос поднял флягу, плотно заткнул горловину пробкой и сунул в свою суму. Туда же отправилась и голова беса. После чего он вытер меч и убрал обратно в ножны. К нему тут же подошел трактирщик.

- Не желает ли достославный господин отобедать? За счет заведения, конечно, же.

- Желает. И комнату тоже желает. Ту, которую эта тварь снимала. Там теперь всю ночь ритуалы очищения придется проводить. Да, и деньги, которыми она расплатилась, тоже принеси. Их уничтожить надо.

- Да как же я их теперь отличу то?!

- Отличишь, не сомневайся. Я уверен, что они уже превратились в черепки глиняные или гнилушки.

В стоне, что издал хозяин, казалось была сконцентрирована вся скорбь владельцев таверн и закусочных, которым жуликоватые посетители, пообедав, не заплатили или заплатили фальшивыми монетами.

- Ты лучше радуйся, что так легко отделался – засмеялся даос – пожил бы этот бес у тебя пару дней и начались бы у тебя сплошные беды. До пожара дойти могло.

На лице трактирщика пронесся вихрь эмоций – в начале ужас бледной тенью наполз на его лицо, а следом красной волной его лик затопил гнев. Вот так, то бледнея, то краснея, бормоча благодарности даосу, которые перемежались проклятиями солдатам гарнизона, которые проморгали беса, и сборщикам налогов, он повел священника за лучший стол.

Юн, с радостно заблестевшими глазами, повернулся к Цзинсуну.

- Может его наймем?! Он вон точно драться умеет!

- Нам отряд самообороны для деревни нужен, а не отряд даосских священников. К тому же где ты на всех найдешь мечей цзянь? Нет. Нам нужно что-то простое, чем мы сможем наших людей точно обеспечить.

Но поспорить Юн не успел, хотя уже собирался, поскольку его отвлек громкий смех, а после и все его внимание завладела компания людей, вошедшая в таверну. Судя по их внешнему виду, это были охранники караванов – бяо - только что закончившие свой контракт, получившие плату и радостные из-за этого.

Однако, само появление бяо в придорожной таверне не могло вызвать того удивления, что отразилось на лице Ма Юна – причиной его был тот, кто шел в центре этой группы вооруженных мужчин с обветренными лицами. Это был человек-гора, более чем на две головы возвышающийся над своими товарищами по ремеслу, его мощная фигура делала его похожим на быка в центре стада овец или на гору в центре соснового леса. Его густая черная борода, воинственно топорщилась, а черные глаза из-под густых бровей сверкали настолько свирепо, что все поспешно опускали головы не рискуя встречаться взглядом с богатырем. За его спиной висел большой меч – дадао, в правой руке он держал окованный медью посох, на шее виднелся семизвенная цепь. Войдя в помещение первое на что посмотрел – это на служанку, торопливо убирающую в корзины все то, что осталось от беса. Затем он, нахмурившись, завертел головой, как будто выискивая кого-то и, только наткнувшись взглядом на даосского священника его лицо просветлело. Он расстроено хлопнул себя ладонью по бедру и сказал своим друзьям: - Ну вот! Из-за этого нерасторопного приказчика, который так долго выдавал заработанное нами, мы пропустили бесплатное представление! Придется ограничиться только едой и выпивкой!

Молодому Юну показалось, что это не человек говорит, а гром гремит внутри огромной бочки. Он готов был поклясться, что от звуков этого голоса в окнах дребезжат стекла, а чашка с его едой едва не лопнула.

После того как вся компания уселась, богатырь крикнул:

- Хозяин! Дай-ка нам поскорее выпить и закусить!

Трактирщик и пара служанок тот час же принесли всем бяо чашки, палочки для еды, блюдо с горячими закусками и большой кувшин вина. После чего хозяин лично налил богатырю полную чашку, которую тот выпил одним духом. Следом свои чаши осушили остальные охранники.

- Да, винцо крепкое – сказал человек-гора и его слова поддержали дружным гулом его друзья – Хозяин, а нет ли у тебя чего-нибудь более основательного на закуску?

- Есть вареная говядина, - сказал хозяин.

- Вот и хорошо! – обрадовался охранник – Отрежь-ка каждому по два цзиня.

Хозяин удалился на кухню и вскоре вернулся с большим блюдом, наполненным нарезанным полосками вареного мяса. Бяо выпили по второй и накинулись на угощение.

Из состояния восхищенного созерцания Юня бесцеремонно вырвал сильный тычок в плечо. Встрепенувшись, молодой человек возмущенно уставился на Цзинсуна, тот, не дожидаясь очередного потока слов, протянул ему несколько монет.

- Иди, возьми кувшин вина и блюдо вареного мяса.

- Мы уже и так поели! Знайте – я обязательно расскажу отцу, как Вы транжирили собранные деревней деньги вместо того, чтобы выполнить наказ общины! Собираетесь сидеть и пить вино вместо того, чтобы подойти к этому богатырю и поговорить с ним?!

- Ты собрался к нему подходить с пустыми руками без подношений? Ну, вперед. А я посижу да посмотрю - что у тебя из этого выйдет.

Из Юна, казалось, внезапно выпустили весь воздух. Он замолчал, покраснел, даже как будто стал меньше, схватил деньги и поспешил выполнить наказ своего спутника.

Сун Чао, по прозвищу Цзицзин, «Разящий» – именно так звали могучего бяо – с интересом разглядывал двух крестьян. Те рассказав ему свою историю молча сидели, ожидая, что он им скажет.

- Значит, во всех школах побывали и в каждой отказали?

- Да, уважаемый.

- А Лягушонок Ся про десятилетия изучения ушу вещал?

- Мастер Ся действительно говорил про долгий срок обучения… Но... господин Сун, почему Вы назвали мастера «лягушонком»? – спросил младший крестьянин.

- Да ты вспомни его рот! – захохотал охранник – Мы его с детства так дразнили. Ему правда и тогда оно не нравилось – до слез его доводили: он все грозился отомстить, когда вырастет. А сейчас и подавно не любит это прозвище. Правда, он теперь птица высокого полета – когда идёт всем видом показывает, что не видит и не слышит. Хоть на всю улицу кричи: «Эй, лягушонок Ся! Пойдем, вина выпьем!» - ни бровью не поведет, будто и не ему кричишь.

- Но.. Он же мастер.. Глава школы! Неужто не выполнил свою угрозу?!

Здоровяк засмеялся так, что, казалось, сейчас потолок рухнет: Ой ты шутник! Ой, уморил! Лягушонок мстит за то, что его Лягушонком назвали!

Смех Сун Чао поддержали и остальные охранники. Просмеявшись, здоровяк налил себе вина.

- Вы простите за смех – забываю, что вы не из наших мест и не знаете эту историю. Мы же вместе занимались. Лягушонок никогда не был лучшим учеником у мастера. Худшим тоже не был, если по правде. Так – серединка на половинку. Усердие есть, а таланта нет. А когда демоны вышли, мы с радостным гиканьем понеслись им рога крутить. Славы всем хотелось, ну и еще кое-чего. А Лягушонок в городе остался – начал учить горожан единоборствам. К нашему возвращению завоевал право школу в городе открыть. Знаете, как у него старшие ученики появились? Он ездил по разным деревням да находил молодых и амбициозных, деньги предлагал за то, что они скажут, что это он их обучает. А потом их и выставлял в поединках с другими школами. Сейчас то, конечно, появились у него и свои ученики, но вот старшие пять – это все пришлые и техникой, которого Ся наш Мастер учил, не владеют. Да он их и не учит – надо же иметь за пазухой пару ножей, про которые никто не знает – вдруг, кто из учеников решит вызов кинуть да школу отобрать.

А про месть за «лягушонка» - некоторые горячие головы из его школы пытались по этому поводу прийти «за честь учителя выступить». Раза три приходили, да, парни? Ну вот. И уходили с намятыми боками – мы то не годами дышать в позе всадника учимся. Мы ежедневно практикуемся в защите жизни и товара нашего нанимателя. Ну, и в защите целостности своей шкуры тоже – не без этого. В общем, запретил им Лягушонок с нами связываться – очень уж плохо сказывается на репутации школы то, что старших учеников какая-то голытьба их охраны каравана по пыли ногами катает да палками охаживает.

А то что вам в местных школах отказали – не переживайте. Неправильные тут школы, ибо нет в них четырех драгоценностей зала боевых искусств!

- А что это за ценности, уважаемый Сун?

- Ну как же?! Первая – меч цзянь, вторая - гусли- гуцинь, третье сокровище – вино, ну а четвертое – красивые девушки!

Соратники богатыря при последних словах радостно закричали и приветственно подняв чаши с вином выпили.

- Так вот: в наших школах максимум вы найдете цзянь, да и то далеко не точно это. А значит, школы эти внимания таких добрых молодцев как мы с вами недостойны. Кстати, а почему вы к соседям своим не обратились с просьбой помочь?

- Да в соседних деревнях тоже мастеров нет…

- Да я не про деревни – поморщился здоровяк – судя по тому как деревня называется в вашей округе должно быть много лис-оборотней.

- Ну… раньше много было, да…

- Раньше? А теперь?

- Так ведь... Лет десять тому назад – потупившись, начал рассказывать Цзинсун – облава большая на них была. Со всей Поднебесной охотники приехали... Ну, и мы тоже участвовали…

- Лис-оборотней убивали? – заинтересовался один из бяо, даже отставив в сторону недонесенную до рта чашку с вином.

- Нет! Что вы, уважаемый! Мы только в загонщиках были.

- Эх… Жаль. И с лисами отношения испортили, и свой источник не укрепили – вздохнул спрашивавший охранник, сразу потеряв всякий интерес к разговору, возвращаясь к еде и выпивке.

- Тут Ма прав – кивнул головой Сун Чао – лисы бы вас могли научить многому.

- Да чему они бы их обучили? Из засад дротиками да ножами кидаться?

- А им оно самое то, Ма. Да и в рукопашной хвостатые неплохи. Хотя, они любят оружие которое отряду самообороны бесполезно – что спицы эмейские, что рога оленьи, что летающий дротик… Но вот засады и ловушки – это может отбить у любого бандита всякое желание нападать на деревню.

- И что же нам делать теперь? – подал голос молодой Юн

Чао опрокинул в рот очередную чашку вина, взял винный кувшин, убедился, что он пуст, задумчиво посмотрел на свою пустую чашку, а затем, как будто принял какое то решение, хлопнул ладонью по столешнице (от чего довольно толстые доски стола протестующе затрещали) и сказал:

- Что делать? Берите еще вина, мясо, закусок. Отведу вас к своему Мастеру. Если повезет – застанем его дома, а там уже от вашего везения будет зависит – согласится он или нет.

- А если не застанем?

- А если не застанем, то сами вино под хорошую закуску выпьем! Не пропадать же добру – сказал богатырь и радостно засмеялся.

Он поднялся, поправил пояс, взял в руку свой шест и, не оглядываясь, направился в сторону выхода. Чжэнь Цзинсун двинулся следом, а молодой Юн кинулся к трактирщику за подношениями мастеру.

Глава 2

Такого хорошего настроения у господина Чжэнь не было уже давно. Причиной тому было не только предвкушение успешного выполнения задачи, возложенной на него общиной, но и то, что весь поток слов, льющийся из Ма Юна несокрушимой плотиной, принял на себя Сун Чао. Сейчас, идя на пару шагов позади разговаривающих охранника и юноши, Цзинсун слушал в пол-уха их разговор. Со спины казалось, что идут двое братьев, и старший терпеливо отвечает на непрекращающиеся вопросы младшего. Сам бы Чжэнь уже давно прикрикнул на молодого Юна, а может и пустил бы в ход руки, чтобы получить благословенную тишину. А великан идет и терпеливо рассказывает, если юноша не понимает - чуть ли не на пальцах начинает объяснять.

- Господин Сун, а почему ваш товарищ так заинтересовался, убивали ли мы лис-оборотней, и сразу интерес потерял, когда узнал, что мы этого не делали?

- Так он же сказал про укрепление источника.

- Какого источника? И причем тут демоны и то, убивали мы их или нет?

- Эх, младшенький! Да ты вообще не знаешь ничего? Даже слухи у вас не ходят?

- Ну.. Говорят, что если убить демона и его печень правильно приготовить, то силы увеличится.. И даже сможешь по воде бегать.. Или летать, там…

- Ахаха! Печень демона съесть! Ну, вы там насочиняли! Ой, надо к вам приехать – погостить! На пару дней, а то больше не выдержу – от смеха лопну. Фуууух… Ладно, ты давай дыши, дыши! А то надулся и покраснел что, того и гляди, из ушей кровь пойдет. Дышишь? Кровь не пойдет? Точно? Ну, тогда слушай.

У любого человека есть разум, источник и энергия Ци. А теперь представь, что вот твое тело – эта такая долина. Тогда источник – это.. запас энергии внутри тебя, из которого бьет родник. Когда энергия проходит через него и выходит в долину твоего тела, этот родник превращается в Ци. И энергия эта в нашей долине будет подобна воде, наверное... Да. Пусть водой будет. Энергия Ци, подобно воде течет по каналам и питает всю эту нашу внутреннюю долину. Пока понятно? Ага, ну хорошо, тогда слушай дальше.

Если не ухаживать за собой, не развивать себя, то и родник зарастет травой, заболотится, берега каналов оплывут, они обмельчают, и местами там образуются заводи. В общем, ничем хорошим для человека не закончится. А вот постоянно тренируя свое тело, закаляя его, мы, как бы, отделываем и источник камнем, организуя водохранилище, и каналы расширяем, укрепляем, делаем дополнительные каналы, чтобы живительная вода добиралась до самых укромных уголков тела.

- Но ведь источник может иссякнуть.

- Все верно. Как иссякнет – так и умрешь. Но ведь вода в ваши каналы на полях не только из колодцев попадает?

- Нет, еще дожди есть. Тающий снег.

- Вот так и с телом – Ци мы не только из внутреннего источника получаем, но и с воздухом и с пищей. Слышал, что есть люди, которые умудряются получать все необходимые количество Ци из воздуха, заперев свой источник и живя вечно. Но вживую таких не видел.

- Уважаемый Сун, а вы еще говорили про разум.

- Разум – это самое важное. Разум – это система шлюзов из источника в оросительные каналы. И если шлюзы у тебя гнилые и заржавевшие, то ты не сможешь хорошо регулировать потоки Ци. Поэтому развивать разум – так же важно, как и укреплять тело.

- А как?

- У мастера спросишь потом.

- Это все замечательно, но причем тут демоны?

- О, юноша! Эта самое внезапное открытие всего мира Рек и Озер. Ты поединки на помосте видел? Нет? Понятно. В общем, в конце каждого поединка, если конечно никто не умирает, победитель с определенным ритуалом преподносит проигравшему чашу крепкого вина. Знаешь, зачем это делается? Чтобы баланс восстановить. Потому что победитель своей победой как-бы вырывает часть силы из источника проигравшего. Если в ходе поединка баланс будет очень сильно нарушен, то проигравший может заболеть и умереть.

Именно поэтому тот, кто победил мастера, забирает его школу. Потому что мастеру придется долго-долго восстанавливать свой внутренний баланс. А вот победитель, если у него хорошо развит разум, источник, и укреплены каналы, может не только силу для источника получить, но и навыки побежденного.

- А проигравший боец навыки забывает?

- Нет, но, зачастую, сил для их выполнения у проигравшего не будет долго. Так было, пока врата Нижнего мира не открылись. А когда открылись, и первого демона убил представитель нашей боевой братии, выяснилось, что при убийстве демона можно подчерпнуть очень-очень много энергии для своего источника. Ну и воинские умения тоже некоторым доставались, да.

- А полеты, превращение в животных, дыхание огнем?

- Вот тут не знаю: с одной стороны не предназначены у нас тела для этого изначально, а с другой – легенды о мудрецах, которые были способны летать… И у христиан есть рассказы о человеке, который воду моря мог руками развести в стороны. Так что, думаю, все это возможно, если достаточно развить свое тело и разум.

- То есть, если я убью какого-то мощного демона, я стану подобен великим мастерам?!

- Нет. Скорее всего, тебя разорвет на части.

- Почему?!

- А ты попытайся залить в кувшин воду больше, чем позволяет его объем. Или если сравнивать с системой орошения: представь, что будет, если воды в водохранилище будет больше, чем сможет сдержать плотина?

- Вода перельется через плотину и, скорее всего, разрушит ее, залив все поля, снесет постройки и смоет плодородный слой почвы.

- Вот примерно так и будет, если попытаешься зачерпнуть больше, чем твое тело принять сможет. Но такое очень редко бывает. Для этого твой разум должен быть очень сильно развит, а воля такая, что пока до такого уровня ее разовьёшь, тело свое укрепишь соответственно. Ибо, чем же еще укреплять волю, как не изнуряющими физическими упражнениями!

- А что же будет тогда если демона убить?

- Ну, ты зачерпнешь столько, сколько сможешь. Окружающие тоже – собственно, поэтому и ходят на демонов командой: каждый что-нибудь да получит в награду. Ну а все, что не возьмут ваши источники, растворится в окружающем мире, чтобы потом все могли ее из воздуха и еды преобразовывать в Ци.

- Зачем же мы от ружей и пушек отказались? Ведь демона из них можно убить так же, как мечом, но при этом куда быстрее и безопаснее? Дед рассказывал - у западных варваров было очень-очень мощное оружие. Да и грохотало оно, говорят сильно. А мелких бесов даже простыми петардами изгнать можно?

- Тут, опять-таки, спасибо западным варварам, – усмехнулся Сун, – это их демоны любят огонь, серу и взрывать все, что может взорваться.

- Так это их демоны! Мы же в Срединной империи!

- Мы-то в Поднебесной, вот только и у нас наших землях есть люди, что верят в их бога. И поэтому врата в их Нижний мир открылись на территории Срединной империи. Ну а там, где были носители наших традиций – появлялись наши звери-оборотни, даолао, яогуаи и прочие. Говорят хуже всех было варварам на восток за океан. Там не только наших соотечественников много было – туда еще и черных людей привозили. И можешь представить, что там творилось первое время?

- Черные люди?! Такие бывают?

- Говорят, бывают. Сам не видел, но те, кто про них говорил, никогда в сочинительстве небылиц замечены не были.

- Но сейчас же демоны в большинстве своем изгнаны или уничтожены, так почему бы не вернуть ружья?

- Потому что люди есть люди. А у людей бывают не самые благие помыслы, а через плохие мысли и плохие поступки можно открыть лазейку для беса. И бес может быть западных варваров. А где больше всего пороха и людей с не самыми светлыми помыслами? Правильно – в армии. Но есть и плюс: разбойники вообще не рискуют пороховым оружием.

- Скажите, господин Сун, а боги спускались?

- А ты что? Решил бога убить? – засмеялся здоровяк.

- Нет, что Вы! Но ведь боги могут одарить какими-либо способностями, силой…

- Может и могут. Вот только ты дарованной богами силы сможешь принять столько же, сколько и при убийстве демона. Так что можешь и не мечтать найти бога и стать великим бойцом. Все только через упорный труд над собой – по-другому никак. Да и богов я, если честно, не встречал.

Внезапно для себя Чжэнь заметил, что заинтересовался тем, о чем рассказывал богатырь.

- Господин Сун, Вы хотите сказать, что в таверне даосский священник получил жизненную силу беса? Но… с ним же ничего не произошло…

- А вы, господин Чжэнь, думали, что поглощение жизненной силы сопровождается молниями, громом и хором небесных дев? – засмеялся бяо. – Нет, внешне это редко когда сопровождается какими-то видимыми изменениями, по крайней мере, сразу. Это человек изнутри чувствует. И осознает, что новые навыки появились. Но осознать одно, а вот научится пользоваться – это опять практика и еще раз практика. Да и вряд ли он его прям там смог уничтожить. Вот что там произошло?

- Тело беса превратилось в дым, а потом этот дым засосало во флягу из тыквы.

- Ага. Ну, значит не убил еще. Заточил, не дал сбежать и восстановить тело – да. Но пока не убил. Их вообще убивать сложно – на это вот так запросто только настоящие герои или святые способны. Помнится, когда я был моложе и ходил с одним охотником на демонов по деревням, зашли мы в одну деревню, где у брата старосты было помутнение разума. Зашли мы тогда в комнату, начали в котлы бить, оружием бряцать, кричать, а охотник с большим горшком стоял и ждал. Что? Зачем горшок, молодой Юн? А ты слушай дальше, не перебивай и все узнаешь. Ну так вот, зашумели мы, и из-под кровати метнулся зверь. Размером с некрупную собаку с ярко-красной шерстью. Попытался он в окно выскочить, но охотник не сплоховал – поймал его в горшок и чашкой горлышко закрыл!

Замазали мы чашку глиной и неделю она у нас так стояла. Мы все это время в деревне столовались. Ну так вот – через неделю горшок разбили. А зверь тот как будто железная статуя стал. Вроде и живой, но двинуться не может, и на ощупь холодный и твердый. В общем, изжарил наш охотник его на железном противне. Запах стоял ужасный. И вот когда он в золу распался, брат старосты сразу поправился. Ну а нам крохи жизненных сил достались. Вроде с зернышка риса, но чувствуется как оно горячей волной в твоем источнике растворяется… Почувствуешь – ни с чем не спутаешь.

- Подождите, но согласно Вашим словам, если убить пару-тройку деревень, то можно поднять свой уровень, а уничтожив несколько городов – сравняться по силе с героями древности?

- Если бы все было так просто, то бандиты в горах стали самыми сильными, – усмехнулся великан. – Нет, господин Чжэнь, это так не работает, к счастью. Если сила не культивируется, ну, или как в случае с демонами, если изначально силы не море, то она просто развеется в окружающем мире. Так что в этой забаве участвуют только мастера кулачного искусства, да демоны. Ну, может еще боги – бяо подмигнул смутившемуся Юну.

- Скажите, а зачеммы мясо и вино Мастеру несем в дар? Разве мастера едят мясо? Разве они не придерживаются строгой дисциплины и не избегают хмельного?

- Глупость какая! – махнул рукой громила. – Запомни, как говорили еще в древности: «Не ешь мясо – откуда возьмется мастерство, не пьешь хмельное – откуда возьмется дух, избегаешь женщин – откуда возьмется энергия?».

- Но монахи монастыря Шаолинь - известные войны, и многие школы ведут от них свою родословную, – вступил в полемику Чжэнь, – а они буддисты. Да еще и монахи и...

- И им императорским эдиктом разрешено есть мясо, – перебил Сун Чао. – Есть практики позволяющие взрастить силы своего источника, которые требуют аскетизма и отказа от многих вещей, и если человек идет по этому пути – честь ему и хвала. Но мясо наиболее простой источник материала для укрепления тела, дабы усилить свой источник и суметь вмещать больше энергии.

- А что с хмельным? – снова встрял Юн.

- А что с ним? Вон – в кувшинах плещется! А если серьёзно, хмельное - это квинтэссенция мужского начала Ян. А когда заходит речь об Инь и Ян главное – это сохранение баланса. Это как с тем же полем: мало воды и много солнца – плохо, мало солнца и много воды – ничуть не лучше. Вот видел же парней, которые как выпьют, начинают ко всем задираться, да повода для драки ищут? Вот у них в сторону Ян сместился баланс. А на утро колесо повернется и будет избыток Инь – и ходят они зеленые, колени дрожат и даже пушинку поднять не могут. А если постоянно пить, то из-за нарушение баланса и органы отказывать начнут. Так что, маленький Юн, если есть возможность не пить – то и не пей. А если есть возможность пить – пей! – бяо снова захохотал.

- Вы так много знаете... Это вас мастер всему научил?

- И мастер, и многие другие. Когда охранником с караванами ходишь, много интересных людей встречаешь, разговариваешь. Да и в охотниках на нечисть тоже есть один два ученых мужа, если конечно это не молодые дурни, которых первый же встреченный оборотень на тот свет отправит. А хорошая беседа тоже есть тренировка разума. Особенно, если еще и запоминать что тебе говорят. Так что можешь меня поблагодарить за тренировку, что я тебе провел!

- Спасибо большо...

- Да пошутил же я! Не надо благодарить. Лучшая благодарность будет, если ты это себе на пользу применишь.

- Хорошо, господин Сун! Я постараюсь.

- Вот и молодец. О! А вон уже и дом мастера! Как гладко стелется дорога под хорошую беседу!

Чжэнь действительно увидел невдалеке небольшую усадьбу, окруженную кирпичной стеной. Но вот то, что он увидел ещё, повергло его в уныние, поскольку из ворот, раскланиваясь с кем-то невидимым отсюда, выходили три человека – староста соседней деревни и два его сына. И, насколько он мог судить, все трое были очень довольны тем, чем закончился их визит.

- Ех, уважаемый Сун! Кажется, придется нам выпить это вино и съесть все угощения без вашего мастера.

- Это еще почему? Из-за того уважаемого господина и двух молодцев?

- Да. Это наши соседи. В то время, когда я, как последний глупец, ходил по городским школам цюань-фа, они поступили мудрее – сразу пришли сюда.

- А их деревня далеко от вашей?

- День пути по дороге и полдня через лес, если бы в нем бандиты не хозяйничали.

- Ха! Так наоборот, мой многоуважаемый друг! Это увеличивает ваши шансы на успех! И не надо на меня так удивленно смотреть – сами посудите: мастеру куда выгоднее тренировать бойцов в двух деревнях, чем в одной!

- Это, простите как?

- А вот так. Неделю тренирует бойцов одной деревни. Затем дает задания еще на неделю и идет во вторую деревню. Потом возвращается, смотрит, как выполнили его наставления, поправляет ошибки, обучает новым элементам, дает задания и снова идет к соседям.

- Но разве этого будет достаточно? – удивился Юн.

- Да. Если вы с прилежанием заниматься будете. Вообще, сносно научить человека махать мечом можно и за пару дней, но это надо с утра и до вечера, а вас Мастер учить будет только по ночам и всего по несколько часов.

- А ночью – чтобы никто не подсмотрел и не украл его техники, да?

- Ты что? Совсем глупый? – от удивления богатырь аж остановился и уставился на юношу. – Днем вы в полях работаете, а то чем вы зимой питаться будете? Так вот, чтобы одному человеку с большим шансом выжить в поединке достаточно двух дней. Но вам же еще надо научиться действовать всем вместе, вот на это большая часть времени уйдет. Ты пойми: у вашей деревни сейчас задача подготовить достаточно бойцов, которые будут отрядом действовать. А не одного-двух хороших бойцов. Ну и чего ты погрустнел так? Поговори с отцом – может он тебе отдельно обучение у Мастера оплатит.

Уже возле самого входа Сун Чао остановился и строго посмотрел на своего молодого спутника.

- Так, молодой-болтливый, теперь слушай еще один урок. Как войдем – вперед не лезь, рот держи закрытым. Разговор дай вести господину Чжэню. Если уж сильно будет любопытно что – спросишь у меня, но только шепотом! Все понятно? Вот и хорошо.

Со всей возможной аккуратностью богатырь постучал в ворота – доски створки, в отличие от столешницы в таверне, даже не затрещали. При этом, как для себя с удивлением заметил Чжэнь, здоровяк-охранник выглядел смущенным и смотрел на ворота со страхом. Казалось, этого быть не может, но это было так. Еще не встретившись с Мастером, деревенский посланник проникся к нему уважением и понял главное – если он согласится тренировать деревенских сорвиголов, то сможет их приструнить и заставить тренироваться с полной отдачей.

Через несколько минут за воротами раздались шаги. С приближением шагов гигант-бяо все больше начинал походить на подростка, который боится, что плохо выучил заданное учителем и сейчас отведает его палки.

Калитка в воротах открылась, и перед посланниками деревни Хулинь предстал абсолютно лысый старик, загоревший до черноты. Невысокий и не впечатляющий размахом плеч, он, в то же время, поражал своей мощью. Он походил на старый кряжистый дуб, выросший на склоне продуваемого холма, чьи корни крепко держатся за землю и чьи ветки сломать не под силу даже налетевшему урагану. Даже не глянув на Чжэня и Юна, обращая внимание только на уменьшившегося в размерах великана, жестким и сухим, чуть хрипловатым голосом сказал:

- А, Бык-хохотун. Что? Вернулся в город? Чего вдруг решил своего старого наставника проведать?

- Что ж вы такое говорите, уважаемый Гэ Хун! Когда такое было, чтобы я в первый день возвращения в город и к Вам не зашел?! Да и вот – просителей к вам привел.

Казалось, только тут мастер заметил, что кроме бяо у ворот еще кто-то стоит и повернул к ним голову. Крестьяне поспешно поклонились.

Хозяин дома хмыкнул:

-Ну, коль пришли – заходите. Не было такого, чтобы хороший разговор в воротах случился.

Вслед за мастером бяо пропустил Чжэня и только потом пошел сам.

- Бык-хохотун? – изумленно спросил Юн глядя на великана.

Тот пожал плечами:

-Ну… Ни у одного Лягушонка прозвище было.

***

Все положенные поклоны были отбиты, ритуальные фразы положенное количество раз произнесены, дары вручены и благосклонно приняты, согласие от мастера получено, и теперь мастер Гэ и Чжэнь обсуждали условия проживания мастера и то необходимое, что к его приходу, должны подготовить крестьяне, дабы начать тренировки ополчения.

Юн откровенно скучал. Ему никогда не было интересны все эти хозяйственные тонкости, а рассматривать в доме мастера было решительно нечего. Сидеть же в сторонке рядом с охранником, не привлекая к себе внимание, было очень сложно. Сразу то спина чесаться, то в носу свербеть, то ногу сведет. В конце концов, юноша не выдержал вынужденного молчания.

- Господин Сун, а почему у мастера так бедно? – шепотом спросил Юн.

Бяо не повернул голову и, кажется даже не шевеля губами, лишь немного приоткрыв рот, прошептал (Юна поразил факт того, что этот здоровяк может так тихо шептать):

-А зачем ему тут роскошь, если мастер почти все время странствует по деревням? А перезимовать ему много не надо.

- А почему они про мечи дао и шесты говорят?

- Потому что учить вас будут мечами дао рубить, да шестами махать.

- Это я понял. Но почему шестами? Надо же копьями!

- Ты совсем глупый?! По-твоему, зря говорят: «Месяц на шест, год на меч дао, жизнь на копьё»? Нет у вас времени копье осваивать. Это раз. Улочки у вас в деревне узкие? Узкие. Так и оружие вам нужно такое, чтобы на улочке боец сманеврировать мог и не зацепиться за стены – это два.

- Ну, так можно же строем с копьями.

- А может вас сразу построению генерала Ци Цзигуана обучить? С волчезубыми метелками, трезубцами?

- Было бы неплохо…

Бяо скосил на юношу глаза, выдохнул и тихонечко покачал головой.

- Нет времени вбивать в крестьян дисциплину, чтобы копейным строем сражаться. А без этого превратятся копья на ваших улочках в бесполезные палки с наконечниками.

В это время мастер повернул в их сторону голову. Сун Чао тут же поднялся и подошел к своему наставнику, наклонился, внимательно слушая, что он ему втолковывает. Затем взял небольшой узелок у Чжэня, поклонился мастеру и пошел к выходу.

- Хохотун! – крикнул старик – Мальчишку с собой возьми.

Великан остановился, повернулся к Юну и, махнув ему рукой, вышел. Юноша поспешно вскочил и кинулся следом, в последний момент остановился, повернулся к старикам, поклонился и снова кинулся за Бяо, уже выходящим за ворота. Он уже не видел, как двое за столом переглянулись, и, синхронно качая головой, вздохнули.

- Господин Сун! Не бегите так! Я за вами не успеваю!

- Я не бегу. Я быстро иду.

- Прошу – идите помедленнее! Кстати, а куда мы идём?

- В трактир, конечно. Где еще можно купить вино и закуску!

- Опять вино?! Да сколько же пить можно! Неужели господину Гэ мало того, что мы уже принесли?!

Сун Чао остановился так резко, что Юн врезался в его спину и, не удержавшись на ногах, сел. Великан, разглядывая его с нескрываемой жалостью спросил:

- Ты совсем-совсем глупый, да? Вам мечи дао нужны?

- Ну.. Если Мастер Гэ нас будет учить ими пользоваться, то да

- Они у вас в деревне есть?

- Нет.

- Значит надо их достать. А где их можно достать?

- В кузнице?

Чао вздохнул:

- И сколько мы будем ждать, пока 30 мечей сделают? Нет. Мечи дао можно достать на складе гарнизона. А что лучше всего отогревает сердце старого солдата?

- Деньги.

- Вино и хорошая компания! А деньги – это подношение за беспокойство! Вставай давай и пошли.

Минут пять Юн молчал, стараясь не отстать от здоровяка. Потом не выдержал.

- Вы меня три раза уже глупым назвали.

-Не нравится? – усмехнулся бяо.

- Нет!

- Так умнеть начинай!

Глава 3

Цао Инту вышел из леса и остановился, перевести дух, и посмотрел со склона горы. Внизу, в долине лежала деревня, дальше виднелись поля. Цао вздохнул, поправил веревки, впивающиеся в плечи, и начал спуск.

Год назад он приехал сюда со своим дедом, решившим проведать младшую дочку. Это их и спасло – вся их деревня погибла при нападении бандитов – озлобленные на оказанное сопротивление, нападавшие убили всех, а потом устроили огромный погребальный костер из деревни. Дед пережил погибшую родню на полгода. От пережитого горя он быстро угас. Так, в свои неполные 16 лет, юноша стал сиротой и приживалой в доме у родственников. Нет, в глаза ему это никто не говорил, но вот косые взгляды мужа своей родственницы замечал, как и его ворчание, что еды мало, а ртов все больше. Он старался помогать, как мог, чтобы доказать родственнику, что он не нуждается в их подачкой он брался за любую работу, в плату принимая еду.

После того, как в их краях появились банда, основной работой, что ему давали, была заготовка дров. Ходить сами в лес жители опасались, а если сгинет сирота – ну что ж? Значит, так боги решили. Цао все это прекрасно понимал, но где-то в глубине души, не признаваясь даже самому себе в этом, считал себя немного героем и смельчаком. Он делал то, что боялись делать другие.

На такой работе тело его стало жилистым, плечи раздались, ладони от рукояти топора загрубели, а выносливостью он мог поспорить с десятком мулов.

Пройдя по безлюдным улочкам – почти все население было на полях – он подошел к дому семьи, нанявшей его сегодня, и постучал в ворота. Вскоре послышались шаркающие шаги, и ворота открыла старуха.

- Здравствуйте, Матушка! Вот – принес вам дров, как договаривались.

- Аааа, молодой Цао! Вот спасибо! Проходи-проходи! Сюда можешь положить свою ношу. Какой ты, все-таки, молодей! Отрадно, что еще есть настоящие мужчины! Когда я моложе была я и больше, бывало, приносила, а вот сыновья мои... Эх, мельчает народ! Ты не стой – проходи! Сейчас я тебя накормлю.

Инту любил старую Ма. За то, что она всегда окружала заботой, да и за то, что старалась дать еды больше чем обычно давали другие наниматели. Как-то её старший сын, попытался попенять за то, что она к бобам дала сироте мясо, после чего юноша наблюдал картину как здоровый мужчина бегает по двору, пытаясь увернуться от ударов бамбуковой клюки старушки, громко прося прощение за непочтительность.

Усевшись на крыльце и с удовольствием вытянув гудящие от усталости ноги, он слушал рассказы женщины о старых временах, когда люди были нечета нынешним, про то какой она была красавицей и как свататься к ней приезжали из самых отдаленных уголков провинции. Но выбрала она парня из своей деревни - самого лучшего, сильного и красивого. И как жили они душа-в душу, пока боги не забрали его.

Под эти же рассказы он начал есть, стараясь при этом делать это культурно, сдерживая желание скорее утолить свой голод. Он, конечно, любил и уважал старую женщину, но выслушивать ещё и рассказы какие раньше были люди воспитанные, не то что сейчас – желания не было.

Но спокойно поесть Инту не дали: в ворота бесцеремонно заколотили и детский голосок закричал: Матушка Ма! Матушка Ма! Цао у вас? Там Цао староста требует! Матушка Ма!

Старушка, качая головой и причитая о падении нравов молодежи, пошла к воротам. Открыв их, она попыталась отчитать мальчишку, но тот, не слушая её, ужом прошмыгнул во двор и кинулся к крыльцу.

- Цао! Ты чего тут расселся?! Заканчивай бездельничать! Тебя староста требует – пришел к нам и тебя требует!

- Доем и пойду.

Отношения с младшим сыном своей тётки у Цая не складывалась: то, что у старших было в головах, у ребенка было на языке. Видя отношение своего отца к сироте, мальчишка открыто называл своего двоюродного брата «бездельником», который «только и делает, что ест за чужой счет». Наказания матери не могли изменить ситуацию, поскольку ребёнок чувствовал молчаливую поддержку своего отца. Единственное, чего удалось добиться наказаниями – при матери подобные слова отцовым любимцем больше не произносились.

- Сейчас же иди! Тебя там люди ждут, а ты тут прохлаждаешься! Я все... Ай!

Последний крик был вызван тем, что матушка Ма подкралась к нему и, схватив за ухо, начала его выкручивать.

- Ай-ай-ай! Матушка, больно! Ой, отпустите, пожалуйста!

Старуха, не слушая причитания сорванца, волокла его к воротам.

- Молодой Цао будет сидеть и есть здесь столько, сколько захочет! А тебе должно быть стыдно! Все твои предки рыдают, видя, как ты их позоришь! Не мудрено, что демоны гуляют по земле, когда почтение к старшим умерло!

Доведя мальчишку до ворот и выпихнув его со двора, госпожа Ма заявила: Можешь здесь ждать! Или можешь пойти к старосте и пожаловаться. И пусть он сам приходит и поговорит со мной! – после чего захлопнула дверь перед потирающим распухшее ухо ребёнком.

Юноша вздохнул: конечно, староста не будет связываться с Матушкой Ма – это, все-таки, его мать, регулярно вбивающее в него почтение к себе с помощью клюки, но вот самому Инту дразнить ее старшего сына было очень рискованно. А то, не ровен час, самому придется от палки старосты бегать.

Быстро доев и поблагодарив добрую старушку, парень вышел на улицу и двинулся в сторону дома своей тётки и её мужа. Сзади сопел его двоюродный братец, всё ещё потирая красное ухо. Но Инту было не до него. Его больше занимало, зачем он мог понадобиться старосте? После того как уважаемый Чжэнь Цзинсун и сын старосты, Ма Юн, вернулись с радостной вестью - мастер найден и в ближайшее время прибудет тренировать ополчение – на него свалилось много работы. Он помогал приводить пустующий уже давно старый дом на окраине деревни в порядок и расширять внутренний двор, заготавливал дерево на шесты, помогал строгать деревянные копии мечей дао для тренировок. Всё порученное он выполнял в срок и так, чтобы никаких нареканий от старосты не могло быть. Значит, зовут его не отчитать за нерадивость? Тогда что господину Ма нужно?

Придя к дому, он обнаружил, что и тётка и её муж дома – видимо, прибежали из-за столь невероятного события, как визит старосты в их дом. Сам господин Ма сидел за столом в доме и пил чай.

Увидев юношу, хозяин дома кинулся к нему. Было видно, как «уважаемый дядюшка» волнуется – его руки мелко дрожали, а по лицу катились крупные капли пота.

- Ты где так долго пропадал?! – прошипел дядюшка, хватая парня за руку и волоча в дом.

- Дрова для Матушки Ма заготавливал – спокойно ответил юноша. Услышав о матери старосты, дядюшка немного успокоился. По крайней мере, дрожь прошла. Натянув на лицо улыбку, он, кланяясь, затараторил: Вот, господин Ма. Он пришёл. Может ещё чаю? Нет? Ну, хорошо. Вы только скажите – мы тут же всё сделаем.

Инту тоже поклонился старосте и замер ожидая что тот скажет.

Староста же отставил в сторону чашку и разглядывал юношу. Он явно о чём-то размышлял, взвешивая доводы «за» и «против». С таким лицом прицениваются к быку на рынке – почему-то подумалось парню. Казалось, староста оценивал – не съест ли парень больше, чем принесет пользы?

Затем староста кивнул каким-то своим мыслям и сказал:

- Ты, конечно же, в курсе, что на днях в деревню прибудет мастер тренировать наш отряд самообороны. Можешь не отвечать. Это не вопрос. Я ещё не выжил из ума и отлично помню, что сам тебе давал поручения, связанные с его приездом. Молчи и слушай.

Было большой глупостью отправлять младшего сына в город. Он теперь вбил себе в голову, что ему обязательно надо стать великим мастером. Я, как мог, пытался его вразумить, но упрямство – это, кажется единственное, что он унаследовал от меня. Каждый день я молился предков подсказать: как мне поступить. И вот, сегодня утром я проснулся с мыслью - а ведь если мой сын обучится цюань-фа, то в следующий раз нам не надо будет нанимать мастера, чтобы обучить бойцов. А их придется обучать. Кто-то состариться или погибнет, отражая нападение бандитов, на их место подрастут новые парни. А раз мы все равно наняли мастера, так почему не убить двух птиц одной стрелой?

Но моему сыну нужен будет кто-то, с кем он сможет тренироваться, пока остальные ополченцы работают на полях. А мастеру нужен будет кто-то, кто будет убирать в доме, готовить еду и ходить за дровами для очага. Так почему бы это не быть одному и тому же человеку, подумал я. И этим человеком будешь ты.

Господин Ма замолчал, испытующе смотря на юношу. Тот тоже молчал – ждал продолжения. Староста усмехнулся и продолжил.

- Жить будешь в дома Мастера, думаю, угол он тебе выделит, питаться там же. Плюс ты получишь навыки бойца. Согласись, это хорошая плата за твою работу. Да и твой дядя будет рад избавиться от лишнего рта.

Дядюшка действительно, слушая речь старосты, просветлел лицом и едва не подпрыгивал от радости. Поймав же на себе насмешливый взгляд господина Ма, попытался придать себе более пристойный вид и протестующе замотал головой.

– Ну что Вы, господин Ма! Мы всегда рады помочь нашему родственнику, оказавшемуся под таким жестоким ударом судьбы! – но тут же замолк, повинуясь жесту руки старосты.

Господин Ма же, глядя в глаза парня, спросил: Ну? Что скажешь?

- Я так понимаю, по окончанию обучения мне надо будет уйти из деревни?

- Молодец, соображаешь. Да. Я не хочу, чтобы авторитет моего сына подрывало наличие в деревне ещё одного мастера единоборств. К тому же он ещё молод и горяч… Да скажем прямо – и глуп. Будет очень плохо, если жизнь нашей общины будет омрачена его попытками строить тебе козни из-за ревности. Пусть уж будет единственным с такими умениями, чем наломает дров, в желании стать единственным. Конечно, сразу уходить тебе не придется – сможешь перезимовать у нас, в том же доме, что мы приготовили для мастера. Весной я дам тебе рекомендательные письма – сможешь устроиться в охранную контору или примкнуть к охотникам на демонов. И так, твое слово?

- Я согласен, господин Ма – пожал плечами Инту – честно скажем, выбор у меня не большой. А охранником у меня больше шансов чего-то добиться, чем приживалой в семье крестьян.

Ма согласно закивал головой. После чего встал. Поднялись и юноша с дядюшкой и тёткой, чтобы поклониться уважаемому человеку.

Уже перед самыми воротами староста обернулся и сказал.

- Да, Инту. Если осядешь неподалеку – пришли весточку. Мало ли как сложится дальнейшая жизнь. У моего сына могут взыграть амбиции и он решит пойти в восьмизнамённую армию, сдавать экзамен на офицера. Или податься в чиновники. И тогда нам снова понадобиться мастер цюань-фа, чтобы обучать молодёжь защищаться от бандитов и демонов.

***

День, когда мастер должен был прийти в деревню, выдался серым, холодным и весьма суетным, для Инту. Казалось бы, за то время, что он дал согласие старосте прислуживать мастеру, пока он будет жить в деревне и, заодно, помогать Ма Юну в освоении боевых искусств, он привёл двор и дом в порядок. Он вычистил все углы, отмыл всё что можно отмыть, вымел двор, начистил всю посуду, заготовил дров на неделю вперед. Но, на его беду, проверять староста пришел со своим сыном. Молодой Ма лез в каждый угол, всюду находя к чему можно придраться. Цао стирал несуществующую пыль, снова подметал двор и старался ни как не высказывать раздражение. Наверное, так бы длилось до самого прихода мастера, если бы терпение не лопнуло у старосты. Когда Ма Юн заявил, что дров явно мало и надо сделать запас больше, Ма-старший не выдержал.

- Хватит, сын! Ты только забираешь у всех время, тратя его на бесполезные вещи.

- Но, отец! А если мастеру не понравится дом и то, в каком он состоянии? Что если он откажется обучать меня?!

- Если откажется – будешь обучаться вместе со всеми! И постоянно надоедать мастеру, просьбами обучать. Днями на коленях можешь стоять и поклоны бить, если захочешь. А хочешь – сам можешь в услужение пойти и наводить порядок?

- Не хочу! Я хочу стать великим бо…

- А раз не хочешь – так хватит вести себя как человек, желающий очернить соперника, чтобы встать на должность садовника! Прояви свое рвение там, где оно может сослужить хорошую службу – проследи за готовкой к праздничному столу.

- Но…

- Никаких «но»! Вон!

Дождавшись, когда сын уйдет со двора, староста повернулся к сироте.

- Спасибо, Инту. Я доволен, как ты все здесь обустроил. На сына моего не обращай внимания – третью ночь не спит от волнения – все боится, что мастер откажет его учить. Сегодня отдыхай – скорей всего, мастер после праздничного ужина останется у меня ночевать. А завтра начнется твоя служба у мастера.

Потом, нахмурившись подумал о чем-то, пожевал губами, и добавил: Если ты и учится будешь так же усердно, как выполняешь всё, что тебе поручает, то очень жаль, что тебе придется уйти. Для всей деревни жаль – потом резко развернулся и решительно вышел.

Сирота вздохнул: он прекрасно видел, каких мук стоит старосте выбирать между верностью семье и благом деревни. Видел, что господину Ма требуется сильное моральное усилие, чтобы сделать выбор в пользу интересов семьи.

Юноша покачал головой – ни за что он не станет тем, кто должен отвечать за большую общину. Упаси боги от бремени такого тяжелого выбора.

Когда день перевалил за свою половину, в деревню пришел мастер. Ма Юн, к тому времени, уже успел получить нагоняй от своей бабки: восприняв слова отца - проследить за готовкой к праздничному столу – в серьез, он кинулся командовать приготовлениями, из-за что ему пришлось проявлять чудеса ловкости, чтобы избежать знакомства своих боков со знаменитой бамбуковой клюкой. Самого старосту от нагоняя спасли уважаемые люди, пришедшие в дом, но Матушка Ма пообещала, что они ещё серьезно поговорят, когда посторонних не будет. А пока не будет ронять его авторитет в глазах посторонних.

Мастер пришел пешком, опираясь на потемневший от времени шест. Одеждами он не сильно отличался от крестьянина, но спутать его с крестьянином мог только слепой, либо дурак. И причиной тому был не только меч дао, подвешенный к поясу, но и то, как путник вел себя, уверенность, с которой шёл по дороге. Казалось, что идет тигр – внешне спокойный, но чутко следящий за всем вокруг и готовый стремительно ответить на любую опасность.

Долгожданного гостя встретили на окраине деревни. После всех положенных приветствий и знакомств, мастера со всем возможным почтением проводили сперва до дома, в котором он будет жить, а затем и в дом старосты, где всё уже было готово к торжественному ужину.

Дальше были заздравные речи, подношение даров, после чего по условному знаку отца молодой Ма Юн встав на колени, и склонив голову до земли, попросился в ученики к Мастеру. Мастер великодушно согласился и самый страшный кошмар последних дней для юноши, наконец-то, закончился.

Это событие привело к тому, что все начали вспоминать истории из жизни различных мастеров. Матушка Ма, послушав эти разговоры, насмешливо сообщила, что мужчины нынче измельчали и только и могут, что языком чесать. Затем она встала, вышла во двор и, продемонстрировала свое умение обращаться с клюкой.

- Отец, – шепнул Юн – а бабушка владеет цюань-фа?

- Конечно. Думаешь почему она до сих пор нас по двору гоняет? – усмехнулся староста.

- А почему же она не обучала ни меня ни тебя?

Староста недоуменно посмотрел на сына: Тебе от радости совсем ум отказал? Это их родовая техника. И её от отца к сыну передают. То, что она её знает, не даёт ей право учить своих детей. Вот был бы твой прадед жив и не погибни твой дед. Не оставив наследников – мог бы у них попросить. Хотя… Моего отца они учить отказались – не из их семьи, сказали.

Матушка Ма же, закончив демонстрацию и тяжело сидя, под приветственные крики и аплодисменты вернулась на свое место.

- Уффффф. Вот как надо про воинские искусства беседовать, а не языком чесать! Вот была бы лет на пять помладше – показала б ещё как мотыгой меня отец учил от шеста отбиваться.

- Я бы с удовольствием вам в этом помог – поклонился мастер. Судя по лицу, ему понравилось то, как Матушка Ма выполняла технику. Старушка это отлично видела и, естественно, ей это было лестно.

- Ну, ничего у нас есть ещё время – может летом, когда кости не будет так ломать, вернемся к этому разговору.

Далеко за полночь гости начали расходиться. Мастер, как и уважаемые гости из соседней деревни, остались ночевать у старосты.

Рано же утром Мастер, вместе с отчаянно зевающим Ма Юном пришли к дому, предоставленному мастеру для проживания. Цао, уже вставший встретил мастера с поклоном, поприветствовал и спросил будет ли тот завтракать.

- Как тебя зовут, парень?

- Цао Инту, достопочтимый господин.

- Меня звать Гэ Хун. Для тебя господин Гэ или Мастер Гэ. Завтракать буду. Вы же двое тоже можете быстро перекусить и приступать к работе.

- Мы будем тренироваться, мастер Гэ?! – с надеждой в голосе спрсил Юн.

- Нет. Вы будете вкапывать столбы и устанавливать чучела.

- Но как же так… Как это поможет освоить искусство боя? – парень растерянно смотрел на Гэ Хуна: с одной стороны если мастер сказал, что это надо, то придется выполнить. Но боевое значение вкапывания столбов ускользало от юноши. Ему казалось ещё чуть-чуть и он постигнет значение этого упражнения, ибо решение же очевидно! Оно назойливой мухой крутится рядом, но никак не даёт себя поймать.

Страдания парня прервал мастер.

- Если ты хочешь стать мастером, то должен знать и то, как устроить место для тренировок. А теперь – хватит болтать. Чем дольше вы тут стоите, тем меньше у вас времени на еду!

Затем парни долбили землю, вкапывали столбы и клали сверху перекладины, делали вязанки из хвороста, десять из которых подвесили к этим перекладинам. Затем они вкопали пятнадцать столбов без перекладин и привязали к ним оставшиеся охапки веток, связанные верёвками.

Затем в углу, у стены, они сделали стойку для шестов и тренировочных мечей дао, укрыв их сверху соломенным навесом. Затем они вкопали ещё четыре столба в углах двора и протянули между ними верёвки, на которые подвесили фонари, чтобы тренировочная площадка хорошо освещалась.

Когда они закончили у них оставалась ещё пара часов перекусить и отдохнуть, до того как будущие ополченцы древни придут на своё первое занятие.

В сумерках к дому мастера по одному и целыми группами начали подтягиваться мужчины. Всего их набралось пятьдесят человек. Глядя сейчас на всю эту толпу во дворе дома, Инту радовался, что дом находится на самом краю деревни. Иначе двор не удалось бы расширить, чтобы вместить всю эту толпу.

В свете фонарей к пришедшим вышел мастер. Мужчины поклонились ему, он поклонился в ответ.

- Меня зовут Гэ Хун. И я, по просьбе вашего старосты, буду обучать вас искусству сражаться мечём дао и шестом. Вы отлично знаете, что в ваших краях появились бандиты. Знаете и то, что осенью они могут наведаться к вам. Поэтому, я надеюсь, что вы внимательно воспримите ту науку, что я вам преподам и со всем усердием будете тренироваться. Кроме вас, я буду обучать и ваших соседей. Перед уборкой урожая мы проведем турнир, чтобы вы увидели свои сильные и слабые стороны в подготовке и обрели уверенность, встретившись в поединках с людьми, незнакомыми по технике и непривычными по манере боя. Вопросы есть?

- Да!

- Слушаю. Выйди и задай свой вопрос.

Из толпы вышел здоровенный детина и заявил:

- Я Чао Хун. Меня тут все знают и мои слова подтвердят. Я сам каждый день осваиваю меч дао, ибо мой отец служил в войсках Императора и передал мне это умение. Так зачем мне заново учится тому, что я и сам умею?

- Умеешь значит?

- Да.

- Ну тогда возьми меч и продемонстрируй, что ты умеешь.

Здоровяк подошел к стойке, взял деревянный меч и направился к столбу. Подойдя, примерился к нему, перехватил поудобнее учебный клинок, замахнулся и с громким выдохом обрушил удар на вязанку веток. Те затрещали, ломаясь под клинком.

- Ха! – новый удар ломает ветки с другой стороны.

И снова и снова:-Ха! Ха! Ха!

Обломки сыпались на землю, вязанка начала болтаться, а после очередного удара веревка не выдержала и лопнула. Оставшиеся ветки осыпались на землю.

Крестьянин победно посмотрел на мастера.

- Ну что ж – сказал мастер Гэ – неплохо. А теперь иди сюда. Он подвел его к вязанкам, подвешенным на перекладине.

- Повтори свой подвиг с этим – сказал мастер и качнул вязанку.

Пренебрежительно фыркнув, Чао Хун по шире расставил ноги и ударил по мишени. Та затрещала, но вот потом случилось то, что не ожидал ни Хун, ни зрители. От удара мишень начала качаться сильнее, и следующий удар пришелся вскользь. Однако удар немного изменил движение вязанки и третий удар пришелся вообще в скользь. Следующий удар пришелся плашмя.

- Ну что ж – сказал господин Гэ потерявшему свою былую уверенность здоровяку – если на деревню нападет дерево и вероломно вырастет посреди улицы, то ты вне всякого сомнения сможешь защитить деревню.

Но, если твой противник начнет двигаться, то я уже не уверен сможешь ли ты справиться. И ведь это твой противник ещё не бил тебя в ответ, а просто качался из стороны в сторону.

Запомните все – обратился мастер к крестьянам – чтобы научиться драться недостаточно изо дня в день бить по неподвижному дереву, самому при этом уподобившись дереву и не двигаясь с места. А теперь перейдем к занятию. Мы и так потеряли много времени.

А ты – обратился господин Гэ к Чао Хуну – помоги привести испорченную тобой мишень в порядок.

Глава 4

И, подобно неспешной полноводной реке, потянулись дни обучения. С утра мастер тренировал юношей, а вечером приходили остальные члены деревенской самообороны.

Попытки молодого Ма выторговать дни отдыха были категорически пресечены мастером. Господин Гэ заявил: «нельзя один день ловить рыбу, а два сушить сети» - после чего закрыл эту тему, оставив Юна недоумевать: при чем тут рыба и сети?

В первые пару дней Цао Инту вставал ещё до первых петухов, работал по дому, готовил еду, мастер в это время стоял в позе всадника во дворе и дышал. На третий день мастер цыкнул и недовольно произнес: «так дело не пойдет!» Теперь Юноша начал вставать ещё раньше, но уже с мастером, для занятий практиками. А уже после них – занимался по хозяйству. Наскоро сполоснувшись холодной водой, они шли во двор, Цао вставал в стойку и дышал, а мастер, прохаживаясь рядом с бамбуковой палкой, поправлял ученика. Когда со словами: «Тяни макушку к небу! Дави ногами в землю!», иногда показывая палкой, какой недостаток убрать: «не поднимай локти! Плечи опусти!», а когда - и хорошим шлепком: «Подтяни ягодицы!»

После того как с внешней формой стало более менее получаться, и тело само удерживало нужное положение, мастер перешёл к внутреннему наполнению. Он заставлял почувствовать, как с каждым вдохом его внутренний источник наполняется энергией. Затем Инту волевым усилием должен был отправить потоки Ци, вышедшие из источника, по всему телу.

Научишься контролировать потоки сейчас – потом сможешь в любое движение сделать наполненным - поучал мастер.

Раздражающие сперва упражнения, после того как стали получаться правильно, стали приносить радость и, как с удивлением отметил юноша, наполняли энергией. Если изначально он ощущал себя выжатым и уставшим после утренних занятий, то теперь они приносили бодрость. А в один из дней он вдруг осознал причину: его внутренний источник, из которого бил ключ Ци увеличился и стал вмещать куда больше запаса энергии. И если изначально упражнения по управлению энергией истощали его, то теперь в нем оставалась энергия. Кроме того даже не контролируя процесс разумом, он тем не менее наполнял его при каждом вдохе. Пусть на каплю, но непрерывно. И вот тогда он испытал страх: а что если источник наполнится до краев? Не повлечет это ущерба для него?

Как-то утром он поделился этим страхом с учителем. Тот похлопал его по плечу и засмеялся.

- Не о том беспокоишься. Ты постоянно расходуешь Ци. И куда больше чем пополняешь при простом дыхании. Даже если бы ты целыми днями сидел и медитировал – даже тогда часть запасов уходило бы на замену еды и питья. Во время тренировок же ты при ударах и защитах выплескиваешь энергию ещё в больших количествах. Ну и, наконец, от практик твой центр сосредоточения энергии тоже растет и может вмещать больше энергии.

- Растеткаждый раз?

- Да. На величину зернышка, но растет.

- То есть у меня скоро будет как у тех статуй монахов?

Учитель непонимающе уставился на парня. Потом в глазах старика появилось понимание, и он расхохотался.

- Конечно! А ты думал, почему монахов рисуют такими пузатыми?! Это все от того, что их переполняет благость. Вот видишь, какой у меня огромный внутренний источник – он похлопал себя по поджарому, твердому как высушенная древесина животу.

Отсмеявшись, мастер уже серьезным тоном сказал: Судить о количестве энергии человека по его фигуре удел глупцов. У маленького человека он может быть полноводнее Янцзы, а у большого – с миску для риса.

- А как можно определять?

- Со временем такое умение придет и разовьётся в тебе. Смотри на то, как человек двигается. Даже если он будет пытаться выглядеть полым неумехой, его каналы развиты и несут куда больше Ци. Все его действия наполнены энергией, у него нет пустых движений.

- То есть он не делает ничего без цели?

- Да нет же! Они наполнены энергией. Вот ты можешь отличить пустой бурдюк от него же, но наполненного водой?

- Да.

- Вот так и тут сможешь.

- Но вот полный горшок от пустого не отличишь, пока в него не заглянешь или не возьмешь в руки…

- Движение не горшок. А вот люди – да. Но когда они начинают двигаться – тогда ты внутрь них и заглядываешь. И видишь – есть там вода или нет. Хотя встречал я одного мастера… У него был поразительный контроль разума над энергией. Он мог пустить по каналам лишь тонкие ручейки, выглядел как тот пустой кувшин или те умники из городов, чьи удары по силе подобны бросанию цветков в противника. А потом, когда он выпускал свою Ци - становилось уже слишком поздно для его противников. Его нанимали, когда надо было убить какого-нибудь мастера.

- И что с ним стало?

- Я убил его. Мне повезло – вначале слухи о том, что есть такой человек доходить стали, а потом я случайно видел, как он тренируется не притворяясь. Поэтому, когда он пришёл ко мне в образе пустого горшка я не поверил глазам, а поверил памяти. Это меня спасло.

- Учитель, а почемуЮн с нами не занимается?

Мастер пожал плечами: Я дал ему упражнения. Если он не хочет приходить так рано, то может заниматься сам. Я могу поставить на дорогу, но шагать по дороге человек может только сам.

После завтрака приходил Ма Юн. И вот тогда начитались настоящие занятия. Пусть они и казались юношам странными и ненужными.

Первые дни мастер ставил или садил парней, позволял занять им удобную позицию и учил расслаблять все тело – шею руки туловище ноги. Когда это начало получаться он начал учить их делать то же самое, но максимально быстро по внезапной команде.

Затем мастер заставлял их стоять в крайне неудобных позах.Например, как лучнику без лука. Но при этом одна рука должна была тянуться вперед, толкая воздух, а вторая – тянуть воздух назад. Мастер же ходил вокруг и беспрестанно поправлял, когда словом, а когда – и палкой.

В самом начале Юн пытался стонать и жаловаться, но бамбуковая палка быстро его отучила это делать. Теперь он только делал мученическое лицо и закатывал глаза, когда мастер не видел. Постепенно, время, которое парни могли в такой позе постоять увеличивалось. Мастер же при этом приговаривал: Запомните – важно не то, сколько вы сможете простоять, а правильное исполнение. Не надо жульничать и расслаблять руки! – после чего незамедлительно следовало наказание в виде удара по ослабевшей части.

Потом шли упражнения с различными снарядами: поднятие мельничных жерновов, упражнения с каменными замками, подбрасывания и ловля мешков набитых бобами. Так же мастер заставлял их толкать изо всех сил стену, или, обняв ствол, пытаться выдернуть дерево из земли.

- Учитель! Но это же бесполезно! – однажды не выдержал Юн - мы не сможем выдернуть дерево или передвинуть стену.

- А я и не хочу, чтобы вы его выдернули. И уж тем более стену подвинули. Я хочу, чтобы вы научились прикладывать усилие. Чтобы не только руки задействовали. Но и ноги и спину. И не забывайте направлять Ци в напряженные части тела!

После всех этих упражнений мастер делал им массаж, снимавший мышечную усталость, давал немного отдохнуть и, к великой радости Юна, парни переходили к безоружному бою, работе мечем и шестом. Потом Цао готовил обед, Юн, как правило, уходил домой, а мастер оттачивал свое умение владеть шестом или мечем.

Иногда к ним захаживала Матушка Ма. Она не забыла своего обещания наставнику парней и в первый же свой визит вошла во двор, гордо опираясь на мотыгу. В такие минуты учитель останавливал парней, и они втроем садились смотреть на техники, демонстрируемые старушкой. Юн просто наслаждался возможностью посидеть и дать отдых уставшему телу, а Цао внимательно следил за движениями Матушки, пытаясь увидеть движение энергии.

Потом, в свободные минуты, за домом он пытался повторять формы, которые увидел. Правда,мотыгу он заменил шестом. Как-то раз за этим делом его застал мастер. Он ему ничего не сказал, лишь усмехнулся. Зато в следующий визит поведал об этом Матушке Ма. Та засмеялась.

- А ну-ка, молодой Цао, покажи, что ты там запомнил?

Красному от смущения парю ничего не осталось, как взять протянутую ей мотыгу и, под взглядами трех пар глаз, сделать то, что отрабатывал в тайне.

- А ничего. Похоже. Часть элементов ты привнес явно из шеста, которому тебя учит досточтимый Гэ, но общий рисунок сохранил. Хотя сразу заметно, что изначальное твое оружие шест. Ну да ладно. Смотри, запоминай, пробуй. Я не против. Нашу семейную школу ты не выучишь, а свою технику разнообразишь.

С тех пор так и повелось – во время своих визитов мать старосты демонстрировала какие-то элементы из формы боя мотыгой, а затем требовала у Цая их повторить. Затем учитель требовал сделать техники шеста, которым он его обучал с помощью посоха. А потом то же самое его заставляли сделать с посохом. Пока он, обливаясь потом, исполнял эти элементы, стараясь не просто махать, а наделить каждое движение смыслом, старики спорили что у него получилось хорошо, а что ну совершенно не то, что было изначально. Через некоторое время сирота с удивлением стал замечать, что его техника отличается от того, что выполняет Юн. Нет, Цао тоже мог выполнить формы, следуя канону школы Гэ Хуна или неплохо исполнить форму в стиле, что показывала Матушка Ма, но когда приходил черед действовать свободно – всплывал на поверхность сплав этих двух техник, собранной из элементов этих двух школ и притертых друг к другу постоянной практикой.

После обеда юноши снова брались за мечи или шесты и работали на манекенах. Когда же наступали сумерки – приходили крестьяне и вновь были занятия по технике меча или шеста. Юн, в это время, как правило, уже уходил домой – недельными жалобами, от которых не помогала даже бамбуковая палка – он выбил себе право не заниматься тем, что они с Цао уже изучали днём. Больше всего этим был не доволен староста – господин Ма. Он хотел заставить сына ходить на вечерние занятия, даже если бы ему лично пришлось тащить его туда за шиворот. Но мастер его отговорил. Занимаясь без желания, он не только зря потратил бы время, но и мог небрежным исполнением испортить то, что уже наработал. Поэтому староста решил вечером заставлять сына изучать трактаты военных мыслителей древности: если сын решит пойти экзамен на военного чиновника сдавать – пригодится.

А вечером после тренировок, за поздним ужином, были долгие беседы с учителем. Ма Юн, к тому времени уже рыдающий от трактатов, снова приходил к учителю. Всегда с каким-нибудь угощением от старосты, которое тот обязательно поручал сыну отнести, «чтобы бесцельно ноги об землю не стирал».

Во время этих бесед Юн понимал у кого гигант – бяо научился такому терпению в разговорах. Учителю можно было задать любой вопрос, и получить обстоятельный ответ. Зачастую, к концу ответа, задавший сам уже понимал, какую глупость он спросил. Эти разговоры давали очень много для понимания смысла и назначения того, что мастер заставлял юношей делать.

- Мастер, а зачем мы так много времени уделяем ненужным упражнениям? – спросил как-то Юн – Я понимаю поднятие тяжестей: они развивают силу чтобы сильнее ударить. А эти все стояния, выдергивание деревьев из земли?

- Потому, что обучение искусству включает два аспекта. Цюань – всё то разнообразие боевой техники что есть - и Гун, или вспомогательные техники. Связаны они неразрывно. Без цюань – гун просто укрепляющие тело упражнения. Без гун цюань превратится в танцы. Запомни мудрость: «Не используешь в кулачном искусстве гун – до старости останешься пустым местом». Все эти упражнения делают человека ловким, сильным, быстрым. Это внешнее содержание этих упражнений. А внутреннее содержание - они позволяют научится управлять потоками Ци. Не научившись чувствовать своё тело и не заставишь все его части работать согласовано – ты не добьёшься успеха. Твои движения останутся пустыми.

Многие забывают, а некоторые и не знают, о значимости гун. Они тренируют формы день за днем, но про таких говорят: «Кулаки летают – словно цветы в танце порхают, ноги бьют – словно вышивальные иглы снуют: приемы красивые, но проку от них – никакого».

- Но может всё-таки уменьшить их? Мы так много делаем дополнительных практик, а вот боевого всего ничего. Ведь вы из кулачного искусства даёте всего пять ударов рукой, да три удара ногой. А я слышал в кулачном искусстве техник десятки тысяч!

- И зачем тебе десятки тысяч? Что ты с ними делать будешь – усмехнулся мастер – В бою ты применять будешь то, что в твое мясо и кости вошло знанием. Тебе эти пять ударов отрабатывать и отрабатывать. И не забывать при этом кулаки укреплять. Руки должны быть крепкими настолько, чтобы вы моги по деревьям бить в полную силу и руки не травмировать.

- Зачем?! Человек же не дерево – он мягкий.

- А ты по лбу себе постучи.

- Мастер, но я же понять хочу, а вы насмехаетесь – обиделся Юн.

- Так я со всей серьёзностью тебе отвечаю. Постучи по лбу. Он у тебя не мягкий. Знавал я одного мастера по прозвищу «Бычья шея». Шея у него, и правда, была очень крепкая – ни один удар в голову не мог свалить его на землю. Так он, в бою, кулак на лоб принимал. А потом делал с противником, который от боли не мог сопротивляться, всё что хотел. Поэтому кулаки должны быть крепкие!

- Мастер – вмешался в разговор Инту – а почему именно кулак? Почему не ладонь? Так же удобнее, например, после удара захват сделать?

- Потому, что оружие твоя первая защита. Сможешь ударить ладонью, когда в руке меч?

- Нет.

- Вот то-то.

В те недели, когда мастер Гэ уходил в соседнюю деревню, Инту продолжал заниматься в доме. Для него в жизни ничего не менялось, разве что беседы с мастером были заменены простым ужином, да и Матушка Ма заглядывала реже в такие недели. Юн же, приходя в тренировочный двор, больше сидел в теньке, наблюдая за тренировками Инту, и вслух размышлял о том, что он совершенно не так представлял занятия боевыми искусствами, и он бы очень много убрал, как ненужные.

В один из дней Юн внезапно спросил своего напарника по тренировкам: Скажи, Инту, а что ты думаешь делать дальше?

- В каком смысле? – оторвался сирота от упражнений с мельничным жерновом.

- В прямом. Вот смотри: через три месяца учитель от нас уйдет. За это время он вряд ли нам даст все знания, которыми обладает. Значит надо будет идти искать мастера.

- А зачем искать? Можно к нему и идти учится дальше.

Юн скривился.

- Был бы он хорошим мастером - не по деревням ходил, а школу в городе имел. Неееееет. Надо искать такого мастера, с рекомендательными письмами которого можно пойти на хорошую должность. А то и забрать его школу, вызвав на поединок. Есть тут у меня одна мысль… Я пока все обдумываю, но думаю она очень дельная – меня на нее один бяо натолкнул. Позже тебе расскажу.

Инту пожал плечами и продолжил свои занятия.

Шли дни, складываясь в недели и месяцы. Некоторые упражнения парни делали, как и прежде, другие мастер заменял на более сложные. От одиночной отработки действий с оружием перешёл к отработке форм с ним. А на основе форм - к поединкам.

И на уровне форм, и на уровне поединков мастер требовал концентрации и работы с энергией. Зачастую, наблюдая за работой Юна, мастер вскакивал, подбегал и кричал: «Что ты сейчас делаешь? Удар наносишь? Нет! Ты просто палкой машешь? Опять наполненности нет! Куда мыслями ускакал? Пока не сможешь без контроля разума энергию направить куда нужно – все мысли должны быть о том, что делаешь!». Но несмотря на всё недовольство мастера, все крики и удары бамбуковой палкой по спинам нерадивых учеников, юноши на голову превосходили остальных бойцов отряда самообороны.

Глава 5

- Не так!

Гэ Хун стоял возле Ма Юна, едва не подпрыгивая от гнева. Юноша же, прекратив выполнять форму с мечом дао, непонимающе смотрел на мастера.

- Но я же делаю всё, так же как и всегда!

- Ты делаешь только внешние движения! Хватит пустые движения делать! Где твой разум прибывает?!

Юн вздохнул. Действительно, с самого утра мыслями он был не здесь. Приближался период сбора урожая, а там – и окончание обучения у господина Гэ. А дальше что? Оставаться в деревне и тренировать ополчение? Но это значит остаться в этой дыре. А ведь где-то там – на просторах Поднебесной – могут ходить боги. А боги – это божественная сила, которой они могут поделиться. А даже если нет богов, то есть демоны, которых можно победить и забрать их силу. А значит надо идти или в армию, или основывать свою школу в городе. Армия большого восторга не вызывала – элитные части для Юна закрыты на данный момент, а идти в части зеленного знамени… Попадешь в гарнизон какой-нибудь дыры – и зачем тогда из деревни уходил? Школу основывать – так тут тоже связи нужны, да и поддержка в виде тяжелых кулаков. Можно Инту предложить, но вдруг он сам захочет оттеснить и руководить школой?

В общем никакого желания тренироваться не было. Парень ждал наступления вечера, чтобы посоветоваться с отцом. Требования учителя же раздражали.

- Вернись умом в тело! – Хун встряхнул юношу, глядя ему в глаза – Какое бы будущее не выбрал, оно зависит от твоего усердия сейчас.

Юн ошарашенно уставился на мастера. В глазах читался испуг и благоговейный ужас.

Мастер усмехнулся.

- Нет. Не читаю я мысли, не надо на меня так смотреть. А вот молодым и сам был, так что могу представить, о чем ты думаешь. Так что давай – заново и не забывай о наполненности движений. Удары не должны быть пустыми.

Отвлекшись от Юна, мастер обернулся к сироте.

- Цао, оставь на время свой ненаглядный шест и возьмись за дао! А то скоро забудешь как им врага рубить.

- Не забуду, мастер. Я с шестом и формы дао отрабатываю.

- Да смилостивятся надо мной боги! Да за что мне такое наказание?! Вы можете хоть иногда делать то, что вам говорит учитель, а не то, что вы решили себе сами выдумали?!

Однако тираду мастера самым бесцеремонным образом прервала служанка старосты, ворвавшаяся в тренировочный дворик. Волосы ее были растрепаны, глаза расширенные от ужаса. Еще толком не переведя дыхание, она закричала: Господин! Там! Там демоны! Что же теперь будет, господин?! Они такие страшные!

- А ну прекратила причитать! Говори – где они?

- Так к дому старосты подошли! Там матушка Ма….

Парни, не дослушав служанку, первыми ринулись к воротам. Изо всех сил они неслись по улице, сжимая в руках то, с чем только что тренировались. Юн шептал благодарность богам, что учитель последнее время заставлял его заниматься с боевым клинком, а не с тренировочным. Значит, не пришлось тратить время на смену оружия. А, значит, они еще могут успеть. Должны, нет – обязаны успеть. Они обязаны, если и не остановить демонов, то задержать до тех пор, пока ополченцы не придут с полей и не возьмут оружие.

Тяжело дыша, парни вылетели на площадь перед домом старосты. Юн застонал, Инту тихо выругался. Они успели до того, как демоны начнут нести разрушения деревни, но вот Матушка… Она лежала на земле сломанной куклой у стены дома. Рядом с ней валялась ее любимая мотыга.

Юн перевел взгляд на троицу, виновную в гибели его бабушки. Второй раз в жизни он видел выходцев с нижнего мира. На этот раз зрелище не было таким шокирующим, но не стало от этого менее неприятным своей противоестественностью.

Крайним слева стоял карлик, почти темная кожа была покрыта редкими пучками красно-рыжей шерсти. На вытянутой верх голове выделялся один, налитый кровью, глаз, расположенный над переносицей. Кроме одного глаза, вместо двух, неправильность карлика дополнялось одной рукой и одной ногой, со ступней развернутой назад. В руке уродец сжимал дубинку.

Справа стоял демон - тощий и длинный. Вместо человеческой головы его шею венчала лошадиная голова с белыми бельмами глаз. Однако, по поведению было понятно – чудовище не было слепым. Дополнительную нереальность демона дополняли клыки, способные поспорить своими размерами с кинжалами. Они торчали из-под верхней губы, влажно поблескивая. В правой руке человек-конь сжимал шест.

По центру возвышалась мощная фигура третьего выходца из мира демонов. Над горой мышц возвышалась рогатая бычья голова. В мускулистых руках, достающих почти до земли, демон сжимал парные мечи-крюки шуангоу.

Глядя на него становилось понятно – Матушка Ма погибла не зря. По первых на груди виднелась рана, истекающая черной, густой как смола, кровью. Еще одна рана виднелась на правом плече. При движении было заметно, что быкоголовый демон припадает на правую ногу.

- Хах! Еще пара глупых людишек пришла! – захохотал бык-демон.

- Ну эти хоть моложе – значит и мясо нежнее – хмыкнул демон с лошадиной головой.

Позади парней раздались торопливые шаги. Инту обернулся – к ним подходил мастер, сжимая в руках девятизвенную цепь.

- Так, парни. На поля служанка побежала. Нам надо продержаться до подхода ополчения. Потом эти уродцы будут вынуждены убраться отсюда.

- Нет! – прошипел Юн, с ненавистью глядя на троицу с Нижнего мира – Никаких убраться! Они убили мою бабку. Они должны умереть!

Мастер внимательно посмотрел на юношу, встретился взглядом с Инту. Вздохнул и пожал плечами.

- Ну, значит, так тому и быть. Я возьму быка. Инту – возьми лошадь с шестом. Юн, горный карлик – твой. Не спорь! У тебя меч, ты с ним быстро справиться, и сможешь потом со спины быку зайти. Все всё поняли? Ну, тогда вперед. И постарайтесь не умереть.

Поудобнее перехватив оружие, парни начали веером расходиться от мастера, который начал раскручивать свою цепь, начав сближение с демоническим быком.

- Ну что ж, мясо, давайте поиграем! – прорычал главарь демонической троицы.

Инту осторожно приближался к демону, которого он окрестил для себя «Лошадиная голова». Тот стоял подобно статуе, перехватив шест обратным хватом возле одного конца. Глаза лишенные зрачков не давали понять куда демон смотрит. «Ну что ж – подумал сирота – значит будем реагировать на движение его тела».

В ту же секунду монстр взорвался вихрем движений. Он резко воткнул шест в землю и, опираясь на него руками, выбросил вперед обе ноги, заканчивающиеся копытами. Тело его на секунду замерло практически горизонтально земле, после чего приземлившись на землю «лошадиная голова» по широкой дуге обрушил посох перед собой сверху вниз, следом последовал круговой взмах, тычок вперед два дуговых удара. Единственное что парень мог – это уворачиваться от этого града ударов. Но он отлично понимал, что так долго продолжаться не может: рано или поздно он устанет и пропустит удар. И тогда все. Инту взяла злость на себя – полгода тренировался изо дня в день, а когда дошло до дела – ничего сделать не может?!

Разорвав дистанцию с демоном, юноша осмотрелся – как там дела у товарищей? Мастер держа дистанцию норовил поразить руки демона с бычьей головой. И судя по тому, что предплечья монстра покрывали кровоточащие раны, а два пальца на левой руке были неестественно вывернуты – все у него шло согласно выбранной тактике. Юн же гонял одноногого карлика пытаясь попасть по нему дао. Мелкий демон проявлял чудеса ловкости – в большинстве своем, даже не пытаясь блокировать удары дубинкой, он уклонялся, прыгая по площади. Последнее больше всего разозлило Инту: «Да что ж я себя веду как эта рыжая одноногая обезьяна?! Ну что ж, посмотрим: чего стоят мои занятия с энергией».

«Лошадиная голова» в этот момент вновь кинулся в атаку – сметающим ударом намереваясь переломать сироте ноги. Однако, на этот раз, юноша не стал уклоняться. Он, воткнув шест в землю, крепко держа его за верхний конец, а ту ногу, по которой должен был прийтись удар, поднял и согнул в колене – даже если удар демона и проломит шест, то нога будет спасена. И в самый последний момент, перед столкновением шестов, Инту выплеснул свою энергию через руки в шест.

С ужасным гулом шесты столкнулись. Первое мгновение казалось, что шест юноши не выдержит и разлетится щепками. Однако шест даже не завибрировал от удара - будто по вековой сосне ударили бамбуковой палкой. Для юноши это оказалось приятной неожиданностью. Для демона же – неожиданностью неприятной. Не дожидаясь пока враг опомнится, Инту сделал шаг перед поднятой ногой, подцепив песок и мусор с земли, швырнул их в глаза монстру и тут же нанес колющий удар в голову демона. Ослепленный выходец из Нижнего мира не успел среагировать, и шест сироты врезался между ноздрей лошадиной морды.

Над площадью раздался полный боли и негодования вопль. Демон отпрыгнул. Из его ноздрей текла черная вязкая кровь. Инту удовлетворенно усмехнулся. Он пустил демону кровь. А тот ему – нет. А значит, его можно победить! С этой мыслью он кинулся вперед. И чудом отбил в сторону удар демона, чуть было, не потеряв инициативу, сохранив ее только тем, сто ухитрился ударить нижним концом шеста в колено противника. «Так – одернул себя юноша – зарываться не надо! Победить я его могу, но и погибнуть по глупости тоже».

Теперь демон не только шмыгал разбитым носом, но и припадал на поврежденное колено. Он теперь, в основном, защищался, иногда огрызаясь короткими атаками. Инту же старался зайти со стороны повреждённой ноги и закончить уже с врагом. Парень чувствовал, что скоро свой источник он вычерпает и движения его станут пустыми, а там уже и защиту его можно будет пробить. А значит надо скорее заканчивать бой.

Возможность появилась совершенно неожиданно: со стороны демона-быка внезапно раздался жуткий, полный боли и ужаса рев. Лошадиная голова вздрогнул и отвлекся посмотреть, что же там произошло. Инту же, хоть тоже был ошарашен криком демона, волевым усилием подавил желание посмотреть – как же там мастер? Он атаковал. Хлестким ударом он поразил руку демона, сжимающую шест. Раздался хруст костей, шест, удерживаемый теперь одной рукой, скользнул вниз. И, прежде чем враг смог отпрыгнуть, Инту нанес колющий удар демону в грудь, выплеснув в шест всю оставшуюся энергию.

Эффект оказался неожиданным. Шест, проломив грудину, взорвался щепой, оставив один обломок в руках юноши, а второй – в груди демона. Инту, тяжело дыша, смотрел как на морде выходца с Нижнего мира проявились вполне человеческие эмоции: непонимание, а затем ужас. Его тело вдруг начало распадаться хлопьями пепла, которые подхватывались легким ветерком и уносились в сторону леса.

И тут парня накрыла волна. Волна энергии, теплом разливающейся по телу, смывая усталость и наполняя практически высушенный до дна внутренний источник. Вместе с энергией пришло и понимание, что он знает пару десятков новых связок работы шестом, не похожие не на школу Матушки Ма, ни на школу мастера Гэ Хуна.

Отбросив обломок шеста, Инту схватил палку, оставшуюся от демона, и осмотрелся.

Предводитель троицы демонов катался по земле, потихоньку затихая: оказалось, мастер Гэ, заставив демона считать, что будет атаковать только с дальней дистанции, внезапно эту самую дистанцию сократил и ударом заточенным звеном цепи пробил бедренную артерию.

Одноногий карлик из-за крика своего подельника замешкался и не отпрыгнул вовремя от удара. Поэтому был вынужден заблокировать удар дубинкой, в которой дао Ма Юна завяз. Юноша же не стал тратить время на попытки меч высвободить – он просто ударил ногой в лицо однорукого. От удара мелкий демон повалился на землю, а Юн, освободив меч, начал методично рубить врага, вымещая на нем всю ненависть за смерть своей бабки.

Инту подошел к мастеру. Тот, тяжело отдуваясь, смотрел как тело его противника превращается в дым.

- Мастер, вы как?

- Неплохо. Если учесть сколько мне лет. Ох, стар я уже для таких подвигов.

- А почему этот дымом изошел, а мой пеплом рассыпался? О! и у Юна в дым превратился…

- В пепел?! Ты, в удар, сколько силы вложил?

- Да почти все что оставалось…

- Вон оно как… Пеплом он рассыпался, потому что ты своего убил безвозвратно. А мы своим только тела уничтожили, изгнав из нашего мира. Поэтому ты и силу демона всю получил, а мы так – треть, наверное.

Подошел Юн.

- Эх, жалко не было у нас таких фляг, как у того даоса в городе! Поймали бы гадов! А так… Теперь я знаю как это – когда энергия при победе переходит! Прав господин Сун – ни с чем не спутаешь! Ух ты, инту! Это у тебя шест демона? Можно посмотреть?

- Да, пожалуйста. Смотри.

Инту протянул шест Ма Юну. Тот взяв его в руки тут же с криком уронил шест на землю.

- Ай! Он жжется! Как будто раскаленный прут взять попытался!

Мастер с интересом посмотрел на парней.

- А ну ка, Юн, оберни руку полой куртки и попробуй поднять этот шест.

Юноша, опасливо косясь на деревяшку выполнил указание мастера.

- Ну? – спросил учитель – Ты чего там возишься?

- Не могу поднять! – пожаловался Юн. Лицо его покраснело, по лбу катился пот. Но даже взявшись двумя руками за демонический шест он не смог оторвать его от земли.

- Таааааааак… Инту, возьми эту деревяшку. Взял?

- Да, мастер.

- И поднял спокойно и не обжигает руки?

- Так и по весу он как мой старый и не горячий он.

Сирота с недоумением смотрел то на мастера, то на Юна.

- Поздравляю – усмехнулся мастер – шест признал тебя хозяином. Теперь тебе надо научиться им повелевать и смотреть, чтобы он уже твоим хозяином не стал.

Глава 6

Матушку Ма похоронили, все необходимые траурные мероприятия были выполнены, и жизнь потекла дальше. Погрузиться в скорбь парням не дали навалившиеся события.

Первым таким событием стало то, что в деревню пришла команда охотников на демонов. Оказывается, демоны явились из соседней провинции, оставив за собой кровавый след в нескольких деревнях, по которому за ними и шла эта команда. И, возможно, они могли бы даже успеть, но, решив срезать дорогу и сэкономить время, они пошли через холмы. Там демоноборцы наткнулись на разбойников. Понеся некоторые потери, охотники смогли отбросить банду, но идти вперед – значило нести новые потери. Поэтому пришлось возвращаться и обходить.

Как бы это не прозвучало цинично по отношению к погибшим, новость о стычке с бандой крестьян воодушевила – значит, если произойдет нападение, банда будет ослаблена, и отбить ее нападение будет проще.

Следом явился господин Сяо в сопровождении своих бойцов – ведь кроме того, что он был крупнейшим землевладельцем данного района, он был чиновником, который отвечал за данный район. Первоначально даже подтверждение охотников факта присутствия демонов и победы над ними в Лисьей деревне вызвали у него скепсис: голов нет, тел нет, а выплатить вознаграждение за убийство порождений Нижнего мира, подрывающих спокойствие и благополучие Поднебесной, по закону надо. Только демонстрация необычных свойств посоха, доставшегося Цао Инту в качестве трофея, убедило господина Сяо в том, что демоны действительно были и действительно были изгнаны из этого мира. Правда, чиновник тут же нашел способ сэкономить казенные средства: поскольку никаких доказательств, что демоны были сильными, нет – то и выплату произвести по низшему разряду. Ах, охотники гнались за ними аж из соседней провинции, где эти порождения Нижнего мира вырезали несколько деревень? Ну тогда это меняет все… Если есть доказательства, что тут были именно те демоны. Нет? Ну, тогда господин Сяо может только развести руками и посочувствовать, но заплатить больше – не может никак. Ни на тысячную долю ляна.

На предложение объединить усилия и устроить рейд на разбойников господин Сяо посетовал на то, что все его силы рассеяны – охраняют дороги, поля самого Сяо и поместье и нет никаких гарантий, что пока они будут гоняться по лесам за бандой, сама банда может напасть на поместье или разграбить караван каких-либо купцов. Этого господин Сяо, как чиновник допустить ну никак не может. Но вот вы сами, объединившись с соседями, вполне можете устроить охоту на негодяев. Защита деревень? Ну, за небольшое вознаграждение, господин Сяо готов рискнуть и пожертвовать безопасностью своих полей и выделить часть своих бойцов.

От столь «щедрого» предложения господин Ма вежливо отказался – сославшись на то, что крестьянам, состоящим в отряде самообороны, нужно возделывать поля, иначе деревня рискует, и без помощи банды, оказаться без еды. Чиновник согласно покивал головой и заверил, что если вдруг господин Ма и жители деревни все-таки решат устроить облаву на разбойников, и из-за этого деревня останется без урожая, то он готов ссудить им зерна, чтобы благополучно пережить зиму и весной засеять поля.

Кроме денежного вознаграждения парням достались по два документа: один от предводителя демоноборцев о том, что такой-то действительно не только выжил в схватке с демоном, но и лично демона убил. Вторая бумага была от господина Сяо – подтверждение что такой-то получил вознаграждение за убитого демона, а так же устную благодарность за спасение деревни от порождений Нижнего мира.

Перед убытием господин Сяо намекнул, что он с удовольствием примет таких храбрых юношей в свою дружину, а такого искусного мастера штатным наставником цюань фа в эту же дружину.

После ухода помещика к парням подошёл глава команды охотников, похлопал парней по плечам и заявил, что с такими бумагами их возьмут не только к Сяо, но и в любой гарнизон, полевое подразделение армии. Ну и, конечно же, любая команда охотников за демонами. Возможно, парни даже смогут свою собственную команду сколотить. На этих словах Ма-старший закатил глаза и мысленно застонал, предвкушая новую волну прожектерства от своего сына.

После того как деревню покинули все незваные гости, привлеченные победой над демонами, пришло время осуществить то, о чем старосты договорились на похоронах Матушки Ма.

В центре деревни поставили вышку, на которую теперь отправляли дежурить по очереди подростков. Там же установили жаровню с запасом топлива для дымового сигнала и подвесили большой бронзовый гонг, неизвестно с каких времен пылившийся в доме старосты. Точно такую же вышку поставили и соседи. Теперь в случае нападения можно было дымом (или огнем ночью) подать сигнал соседям, а ударами в гонг оповестить всех крестьян, не тратя время на посыльных. Также все члены отряда самообороны теперь ходили на работы со своим оружием и по сигналу гонга должны были прибывать на главную площадь.

А по входным все трудились над укреплением деревни: копали ров, из бамбука делали вокруг деревни изгородь. А дорогу, пронизывающую населенный пункт насквозь, было решено перегородить рогатками, возле которых ставили дежурить пару деревенских ополченцев.

И, конечно же, ежевечерних занятий у ополченцев никто не отменял. Более того – увидев реальность опасности и то, что навыки, которые им дают, смогут помочь даже против демонов, они с удвоенным рвением тренировались.

Юн и Инту продолжали тренироваться целыми днями. Правда, в программу были внесены изменения: надо было освоить «наследство», доставшееся от поверженных демонов.

Сам мастер осваивал парные крюки - шуангоу, размышляя о том, как их вплести в технику школы. Цао Инту тренировал удары ногами, доставшиеся ему от побежденного демона и приручал посох.

Когда глава охотников на демонов осмотрел трофей, он прямо сказал парню – посох придется подчинить своей воле. Пусть сейчас он и признал сироту как хозяина, но, демон, пытаясь спастись от гибели, часть своей сути втиснул в этот кусок дерева. И теперь посох может время от времени пытаться выйти из под контроля. Или того хуже – попробовать самому стать хозяином для Инту, постепенно пожирая его душу.

Теперь Инту с еще большим рвением отрабатывать техники и формы с шестом. А Юн, послушав рассказ домоноборца, сразу же перестал завидовать приобретению Инту. Кроме того, внезапно даже для себя, Юн выяснил и собственное наследие, доставшееся от побежденного демона.

В один из дней он пришел к мастеру с удивленно-растерянным лицом и выпалил:

- Мастер! Я могу прыгать!

- Все могут – пожал плечами мастер – ты в этом не уникален.

- Да нет же, мастер! Я чувствую, что могу запрыгнуть хоть на крышу, хоть через полдеревни прыгнуть могу! Но… И не могу при этом – растерянно закончил Юн.

- Понятно, - сказал мастер и ушел куда-то за дом.

Не успел молодой Ма удивиться, как мастер вернулся и вручил ему лопату со словами: Копай!

- Что копать?

- Яму копай. Глубиной до колен.

- Но... Мастер, зачем??

- Будешь учиться прыгать. Выкопай яму, встань в нее и выпрыгни. Тут же без перерыва запрыгиваешь обратно. Когда сможешь это сделать 108 раз подряд – закрепим на ногах утяжелители. Сможешь выпрыгнуть из ямы 108 раз с утяжелителями – углубишь яму, чтобы она была до пояса.

Как ни странно, но такие занятия очень быстро пришлись Юну по вкусу. Именно благодаря освоению этих умений он научился контролировано направлять Ци туда, куда ему было нужно. К концу второй недели он уже с легкостью выпрыгивал из ямы, глубиной больше его роста, не смотря на закрепленные, на его ногах, каменные замки.

Больше всего в новой способности молодому Ма нравилось то, что он может легко демонстрировать свои умения, и они действительно впечатляли окружающих. Ну и, кроме того, с помощью обретенных способностей он мог не тратить время на то, чтобы обойти дома, обнесенные забором. Можно было просто прыгать по крышам.

Но и тут все оказалось не так просто. Когда Юн первый раз преодолел путь до мастера, прыгая, как блоха, по крышам и заборам, и предстал с гордым видом перед своим учителем – ему внезапно стало плохо. Очнулся он уже дома у своего отца рядом сидел встревоженный отец и задумчивый учитель. После того как служанка накормила его мясным бульоном и вышла из комнаты отец и учитель на пару устроили ему хорошую головомойку. Слушая льющиеся с двух сторон на него потоки ругательств, Юн радовался только одному – хоть руки не распускают.

Выпустив пар, отец и мастер наконец-то смогли спокойно объяснить, что их так встревожило. И теперь уже проняло Юна. Оказывается, увлекшись прыжками он, оказывается, не заметил, как почти досуха исчерпал свой источник. Так что осталось радоваться тому, что он остался живым, а так же несколько ближайших дней посвятить тому, чтобы пополнить запас энергии с помощью еды, дыхательных упражнений. И даже забыть о прыжках, тренировках и вообще любом поднятии чего-то тяжелее чашки с мясным бульоном.

Время неумолимо приближалось к моменту, когда мастер должен был уйти. Решив, что раньше сбора урожая разбойники не нападут, старосты деревень решили, что надо устроить большие проводы мастера, на который должны прийти дружины обоих деревень. За одно и устроить демонстрации умений лучших бойцов обоих дружинах.

Главные споры вызвало то, в какой деревне проводить данное мероприятие. Споры были закончены в пользу господина Ма, который выложил главный козырь – турниром бойцов предложено было почтить Матушку Ма, которая погибла в бою с демонами, защищая деревню. Здесь уже спорить стало неприлично, и соседи согласились.

Теперь вся деревня готовилась к столь важному событию. Заготавливалась еда, на площади сбивался помост для турнира, а бойцы готовились к выступлению. Особенно большие надежды староста возлагал на своего сына и на Цао Инту.

Глава 7

Такого количества вооруженных мужчин Лисья деревня не знала очень давно, а точнее - со времен облав на лис-оборотней в этих лесах. Каждый боец, пришедший в тот день на турнир, отдел самое лучшее из своих одежд. Оружие было начищено, некоторые украсили шесты и мечи лентами.

Изначальная идея начать турнир с боя «стенка на стенку», после размышления была отметена. Был большой риск, что для индивидуальных выступлений не останется бойцов без травм. Да и допустить выбывание бойцов перед возрастающей с каждым днем угрозой нападением бандитов – это играть с судьбой в игры, где ставкой будет выживание деревни.

Поэтому решили открыть турнир индивидуальными выступлениями с демонстрацией навыков и силы.

Первым был молодой парень из соседней деревни, известной под названием «деревня Чёрных горшков». Для него вынесли стойку, на которой на веревках висели деревянные плашки. Ассистенты, что есть силы, раскачали деревянные мишени и отбежали в сторону. А парень начал метать ножи. Он делал это с невероятной скоростью, каждый раз оборачиваясь вокруг себя на 360 градусов. Ни один нож не прошел мимо мишени, хотя в некоторых из них клинки засели у самого края.

Выступление было встречено дружными аплодисментами. Юноша, поклонившись, ушел к своим товарищам. Теперь они ждали: чем же ответит отряд Лисьей деревни?

Стойку для метания ножей заменили крестовинами с шестами, на каждый из которых были примотано по две свиные туши. Руководил расстановкой этих шестов здоровяк, что, полгода назад, показывал мастеру, как он умеет сражаться с деревьями.

После того как шесты были расставлены и помощники ушли с площадки, здоровяк в стал в центр площади, извлек из ножен пару мечей и, прикрыв глаза, глубоко задышал. Через минуту глубокого дыхания богатырь с протяжным выкриком «Ээээээй!» одним слитным движением прошелся по кругу, разрубая пополам все туши, вместе с шестами, к которым они были привязаны.

Бойцы Лисьей деревни захлопали и радостно закричали. Но вот соседские аплодировали неохотно и смотрели на своих конкурентов с нескрываемой насмешкой на лицах.

Причина такого поведения стала понятной, когда на площадку вынесли три коровьи туши и сложили их одну на другую. Затем появился человек чьи габариты наталкивали на мысль – а не был ли его дед или прадед из горных великанов саоюн?

Мастер Гэ нахмурился и, наклонившись к старосте Чёрных горшков спросил:

- Что-то я не помню у себя такого ученика. У меня он не занимался. Откуда он?

Довольный староста, сверкая как новенькая серебряная монета, ответил:

- Бывший солдат, уволенный со службы. Неделю назад пришел в деревню и пошел помощником к нашему кузнецу. В работе неутомим. А как машет дао! Ммммм! Вы, Мастер, оцените!

Гигант тем временем вытащил свой меч. В его руке он не казался внушительным, но вот если взять этот кусок стали, да поставить отдельно от великана – тут любому другому мечу станет стыдно за свои скромные размеры. Шириной у основания он был в две ладони, а к острию расширялся до трех с половиной ладоней. Длиной, вместе с рукоятью, он был до подмышки гиганта, то есть почти в рост взрослого человека.

Насладившись произведенным впечатлением, великан закинул меч на плечо и неспешным шагом направился к коровьим тушам. Подойдя, осмотрел туши, поправил верхнюю, еще раз придирчиво осмотрел мясную гору. Затем встал поустойчивее, широко расставив ноги, перехватил рукоять двумя руками. Глубоким вдохом он наполнил свою похожую на бочку грудь воздухом и, рыкнув как сто тигров опустил свой гигантский клинок на туши. Клинок прошел до самой земли как сквозь масло – его не остановили три позвоночника – и вонзился в землю. Собратья по деревенскому отряду радостно закричали и зааплодировали. Со стороны бойцов Лисьей деревни послышалось недовольное ворчание.

- Однако, уважаемый друг, насколько это честно – приглашать человека со стороны на эти состязания? – усмехнулся господин Ма.

- Почему же со стороны? Он живет в нашей деревне.

- Неделю? Право слово, надо было попросить задержаться охотников на демонов и выставить их как жителей нашей деревни.

- Вы мне сейчас напоминаете двух женщин на рынке – поморщился Гэ Хун – Однако, господин Суй, эти состязания призваны показать ко чему научился за эти полгода – разве нет?

Староста Чёрных горшков поморщился и отвел глаза: - Так и мой младший не у Вас, мастер ножи метать учился.

- Зато у меня он научился Ци в руку направлять силой своего разума. И пусть он не преуспел ни в технике шеста, ни в искусстве меча дао, я считаю его одним из лучших своих учеников. Он смог понять главное – принципы.

И хоть господин Суй и пытался сохранить хмурый и оскорблённый вид, было видно, что слова Гэ Хуна пролились на его сердце целительным бальзамом.

- Итак, мы видели лучшего ученика из деревни господина Суй. Господин Ма, может ли кто-то из Вашей деревни претендовать на должность лучшего ученика?

- Конечно!

Господин Ма поднялся и хлопнул в ладоши. Тут же помощники выкатили странную конструкцию из бамбуковых стволов и веревок. Затем, взявшись и потянув за эти веревки, они привели всю конструкцию в движение. Нещадно скрипя и стоная, сооружение начало расти вверх. Вскоре посреди площади стояла узкая высокая лестница, на которой на шестах было закреплено три кувшина: один на высоте в два человеческих роста, второй – на высоте трех, а последний возвышался на высоте, равной росту пяти взрослых мужчин.

Все зрители замолкли, оценивая высоту конструкции.

- Из лука стрелять будете, дротик метать или ножи? – спросил господин Суй.

- Нет. Ни то, ни другое, ни третье – усмехнулся господин Ма.

В этот момент на площадь вышел Ма Юн, держа обнаженный меч в руке. Посмотрев вверх и прикинув расстояние до горшков, он закрыл глаза и пару минут стоял, сосредоточенно дыша животом. Затем с выдохом открыл глаза, снова вдохнул, присев на корточки и с резким выдохом прыгнул. Нижний горшок разлетелся на черепки под ударом меча. Приземлившись, юноша тут же прыгнул второй раз – разбив средний горшок. Еще одно приземление и еще один прыжок – и вот самая верхняя мишень поражена.

На этот раз аплодировали все, вне зависимости от того, к какой деревне отнисились зрители. Только староста Чёрных горшков шепнул своему коллеге из Лисьей деревне:

- Вы попрекаете меня моим гигантом, намекая что я жульничаю, а использование умения демонов не жульничество?

- Во-первых, до того как победить демона Юн учился у господина Гэ Хуна, во-вторых, даже получив в качестве трофея то или иной умение, без упорных тренировок оно так и останется бесполезным грузом, подобно гончарному кругу для человека, который не умеет на наем работать. Так что, в данном случае, все честно.

Тем временем добровольные помощники убрали осколки горшков, и весь реквизит, оставшийся от показательных выступлений, и турнир перешел к следующей своей части: борьбе на поясах.

От каждого из отрядов самообороны было выставлено по десять человек. Было достигнута договорённость, что победит та деревня, чьи борцы выиграет больше схваток. К тому же старосты договорились эту часть турнира сделать общедоступной – любой житель деревни мог заявить свою кандидатуру для участия в состязании борцов.

Юну подобные развлечения были откровенно скучны и он не знал чем себя занять до момента прощального застолья и чествования мастера. Инту же очень внимательно следил за происходящим на помосте. Юн толкнул своего соратника по тренировкам локтем.

- Эй, что ты в этой возне интересного углядел?

- Да вот наблюдаю, как люди по разному используют ноги и спину в бою. Вон видишь того здоровяка из Чёрных горшков? У него очень сильные руки, но он совершенно не направляет Ци в спину и ноги. Если ему попадется противник, которого он не сможет оторвать от земли одними руками или, если этот противник начнет маневрировать вокруг него. А вон тот наш наоборот – очень сильная спина и ноги, но вот руки слабоваты. Поединок может окончиться вничью, поскольку укоренен он будет очень хорошо и враг его сдернуть не сможет, но вот удержать захват не сможет.

Их разговор услышало еще пара знатоков борьбы и вот уже они втроем начали спорить,высказывая своё мнения о шансах того или иного борца на победу. Юн закатив глаза, тяжело вздохнул: бой с оружием или хотя бы кулачный бой он признавал как достойное мужчин развлечение. А это топтание в обнимку… Стоят, пыхтят, лица, красные от натуги, потом исходят. На это не скучно смотреть, только если деньги на одного из борцов поставил.

Юн поднялся на ряды возле помоста, где сидели старосты деревень, мастер Гэ Хун и самые уважаемые жители деревень. Положение личного ученика и сына старосты давали некоторые преимущества. Старосты, как и прочие жители, увлеченно следили за происходящим на помосте. Мастер же, явно был мыслями где-то далеко, скользя по очередной паре борцов рассеянным взглядом. Ма Юн обрадовался факту, что еще одному человеку не интересно наблюдать за тем как крестьяне лапают друг друга на потеху зрителям. Подойдя и убедившись, что учитель его заметил, Юн поклонился.

- О чем задумались, Учитель?

- Да вот думаю о внезапном появлении человека-горы в соседней деревне. Как раз после моего ухода из деревни и незадолго до моего отъезда. Я ведь неделю назад был у них последний раз, послезавтра и из вашей деревни уйду – вернусь домой. И тут этот внезапно появившийся «бывший солдат»… Тревожит меня это. Нечисто тут что-то. А старосте Чёрных горшков как будто глаза опиумным дымом закрыли: задумываться о странных совпадениях даже не хочет – его гордость греет, что у них теперь такой уникальный боец. Не удивлюсь, если он его скоро назначит командиром отряда самообороны. Да и среди их деревенских дружинников он уже за неделю себе авторитет заработал.

- Все может быть настолько серьезно? – встревоженно спросил Юн.

- Может. А возможно, я сгущаю краски. В общем, я поговорю с твоим отцом, но на всякий случай и тебе тоже скажу: будьте начеку. Возможно, разбойники нападут на соседей – тогда система дымовых сигналов поможет. А возможно этот гигант запудрит ополченцам головы, и они присоединятся к бандитам. И тогда они наведаются к вам: ополченцы, которых вы все знаете, приедут под каким-то предлогам. Перебьют охрану на воротах и тех, кто дежурит на вышке, чтобы не смогли подать сигнал крестьянам на полях. А потом появится основная банда.

- И что мне делать предлагаете?

- С Инту дежурить. Быть готовыми отбить нападение в любой момент. Главное – не дайте себя убить на расстоянии. А в ближнем бою у них шансов будет мало. К счастью даже ты – хоть и лентяй – превосходишь практически всех бойцов.

- Мастер!

- Не обижайся на правду, Юн. Если бы ты не ленился, мог достигнуть куда большего. Но ты занимался в полную силу только тем, что тебе было интересно. В любом случае: основу я тебе дал, так что если в один прекрасный момент ты поймешь, что упущенное за эти тебе жизненно необходимо – сможешь упорными занятиями взрастить умения.

- Вот если бы вы давали настоящий кулачный бой, а не эти жалкие пару ударов… Вот меньше бы деревья пытались выдернуть, а больше бы кулачный бой изучали – вот я бы тогда!

Гэ Хун вздохнул.

- Юн, я тебе уже объяснял ранее и повторю снова: ненужно тебе больше сейчас. Вы должны суметь отбиться при внезапном нападении и выиграть мгновения до оружия дотянуться. А вот относительно того, что я вас оружием не учил работать, ты уж точно сказать не сможешь.

- Мастер, да я подобное и не думал говорить!

- Знаю-знаю, успокойся. За такой короткий срок обучения приходится чем-то жертвовать. И мы жертвовали обучением полноценному бою без оружия. Но у вас есть надежная база и понимание как тренироваться. Переживете нападение бандитов (если оно будет) и может развивать кулачные техники.

- Да как же их развивать то?!

- А ты попробуй выполнять оружейные техники, но без оружия. Не делай такое лицо – сперва попробуй, а потом кривись.

- Да я не кривлюсь, Учитель!

- Кривишься, Юн. Потому что тебе лень думать. Тебе готовое знание получить хочется. Ну, тогда Инту эту идею подкинь: а потом уже изучай то, что он насочиняет – хохотнул мастер.

- Ой, а ведь верно! Мне же все равно партнер нужен будет!

- Ну вот – в глазах блеск появился. А то ходишь с таким лицом, что от него молоко скиснуть может. Кстати, сколько у вас живу, все никак возможности поинтересоваться не было: отчего ваша деревня лисьей зовется? Только из-за того что лисы-оборотни раньше в горах вокруг жили?

- Да нет… По легенде, сама деревня, ну самые первые здания тут, были построены лисами. Они тут жили давным-давно. А потом предок нашей семьи в гун пай выиграл. Поэтому-то они и не пакостили нам, когда рядом жили. Ну и у нас традиция была – после сбора урожая мы обязательно какую-то часть его в лес относили. А потом была большая облава.

- Мне говорили, вы в ней участвовали?

- Да. Старейшины решили, что, с одной стороны нельзя нарушать отношения с соседями, хоть они и демоны, но с другой – идти против воли императора тоже нельзя. Поэтому они написали письмо и отнесли его в лес, положив в первое попавшееся дерево с дуплом. А в облаве нас назначили «загонщиками». Приставили к группам крестьян солдат, выставили во внешнем оцеплении и приказали круглосуточно шуметь и следить чтобы никто не выскользнул из леса. Ну и по приказам прикрепленных солдат сжимать кольцо.

- А шуметь-то зачем?

- Вроде как считали, что шум мешал лисам колдовать и оборачиваться в людей. Но мы этого не видели. Отец рассказывал, нас и не допускали до самой охоты. Это уже когда мы к Вам шли с господином Чженем, мне Сун Чао объяснил почему. А теперь я и сам понимаю – не хотели даже крохами силы делиться. А может, и просто не доверяли: уж слишком долго мы с оборотнями рядом жили мирно.

- Может и хорошо, что вы не рвались на облаву.

- У нас тоже так много кто думает: во-первых, говорят через нашу деревню, где тогда охотники свой походный штаб разместили, много раненных прошло, а и убитых хватало. Говорят, одной ночью лисы полностью вырезали одну команду. Не помогли даже усиленные дозоры. Вот только, даже беря по три жизни, за каждого своего, лисы все равно оказывались в проигрыше. Мало их было. И они решили уйти.

- Прорвались через оцепление?

Юноша отвел глаза и почесал спину между лопаток.

- Ну как прорвали… Я же говорил – там же оцепление жителям нашей деревни поручили. В один из дней просто не стало в лесу лис. Наши клялись, что глаз не смыкали и приставленные к ним солдаты это подтверждали. Не будут же солдаты признаваться, что три ночи бражничали любезно предоставленным крестьянами сливовым вином. Охотники еще порыскали и ушли. А лисы не вернулись. А вот недавно на их место разбойники пришли.

- А откуда ты столько знаешь про облаву?

- Матушка Ма рассказывала перед сном. Я тогда маленьким еще был. Помню толпы мужчин с оружием. А вот подробности уже от бабки своей узнал. Отец не очень любит о тех событиях рассказывать. Да и никто из стариков не любит. Стыдятся – считают, что из-за того, что тогда не защитили соседей теперь эти проблемы с разбойниками. Как наказание от богов.

Тем временем состязание борцов подходило к концу – на помосте была последняя пара. И теперь должно было решиться – будет ничья или со счетом 6:4 победит Лисья деревня. Поэтому все невероятно горячо поддерживали своих борцов.

Вот раздались разочарованные стоны, тут же заглушенные радостным ревом: борец Лисьей деревни сумел провести бросок через бедро, огласив округу грохотом падения тела своего соперника на помост.

Все вернулись на свои места, состязание подходило к завершению и все ожидали решения выборных судей. Хотя, всем было понятно, что будет ничья: Чёрным горшкам присудят победу. У Чёрных горшков было преимущество в показательном выступлении, а у Лисьей деревни – в состязаниях по борьбе. Судя по взглядам, которыми обменивались старосты, все шло к объявлению ничьей.

Но в этот момент гигант из Чёрных горшков поднялся на помост, держа свой гигантский меч на плече. Все находящиеся на площади моментально замолкли, внимательно смотря на пришлого великана. Все понимали, что он поднялся не просто так – сейчас будет что-то очень интересное. Что-то такое, о чем, возможно, будут говорить до конца года. А может и дольше.

Осмотрев притихших людей, человек-гора устремил свой взгляд туда, где сидели старосты деревень и мастер Гэ и так громко, чтобы услышали все находящиеся на площади, произнес:

- Я не участвовал в состязаниях по борьбе, поскольку тут нет никого равного мне по силе. Да и не люблю я эту возню. Другое дело – оружие. Посему, я Лу Синь вызываю любого бойца из Лисьей деревни, а если такого не найдется, то любого другого бойца, на поединок на оружии до смерти одного меня или моего противника, либо пока один из нас не признает свое поражение.

Над площадью повисла мертвая тишина. Такого не ожидал никто из деревенских.

Господин Ма вопросительно посмотрел на главу соседней деревни. Тот посмотрел в ответ и взгляд у него был столь же удивленный, как и у всех на площади.

- Лян, клянусь - это не моя идея.

- Не переживай. Я отлично знаю, что ты такую глупость бы не устроил. Но вот нам надо из этой ситуации выпутываться. На кону теперь честь и моей деревни и твоей. Кого-то надо выставить.

Юн встрепенулся.

- Я пойду!

- Нет, сын! Ни ты не пойдешь, ни сын господина Суя. Большой риск, что вы проиграете и это будет подрыв не только чести деревни, но и авторитета старосты деревни.

- Инту пойдет – раздался спокойный голос. Только сейчас старосты и Юн поняли, что они совершенно забыли о присутствии мастера.

- Господин Гэ, Вы так уверены, что он справится?

- Во-первых, он самый подготовленный из моих учеников, во-вторых, ему удалось победить демона, и он усвоил трофейные умения, в-третьих, у него шест демона, который ему может помочь и, в-четвертых, он не принимал участие ни в первой, ни во второй части состязаний. Назовите еще хоть одного, кто равен или превосходит его по этим параметрам? Кроме того, Вы, господин Ма, отлично понимаете, что если он проиграет, то позор на деревню не падет. Он пришлый и сирота. А вот если победит – то престиж деревни повысится, поскольку он уже давно живет тут и имеет родственников из деревни.

- Но почему Вы уверены, что он согласится?

- Хотя бы потому, что он уже на помост поднимается.

Цао Инту действительно не спеша поднимался на помост, опираясь на шест, доставшийся ему от демона. Поднявшись, он встал напротив гиганта. По толпе прошелся удивленно-разочарованный гул: мало того, что юноша смотрелся ребенком на фоне своего противника, так еще и был вооружен деревянным посохом. И это против гигантского меча, способного разрубать коровьи туши.

Здоровяк сам выглядел озадаченным. Повернувших к зрителям, он крикнул:

- Серьезно?! Единственным кто принял мой вызов – этот мальчишка?!

Ответом ему была тишина. Бойцы отрядов самообороны отводили взгляд, остальные всем своим видом показывали, что они бы с удовольствием ответили на вызов, но, увы – не обучены. Пожав плечами, гигант повернулся к сироте.

- Ну ладно, мальчик. Ты сам вышел на помост, ответив на мой вызов. Главное помни – ты в любой момент можешь сказать, что сдаешься – и я тебя не убью.

- Спасибо, господин Лу – поклонился Инту – я буду иметь это в виду.

- Ну, тогда начнем, мальчик.

И заняв выжидательные позиции, они настороженно закружили друг против друга. Юноша отлично понимал, что одно неверное действие и ему конец. Шестом напрямую блокировать не получится – только уклоняться от ударов и бить посохом в плоскость клинка противника, стараясь сбить его с траектории. От размашистых ударов тоже придется воздержаться – сделать ставку на колющие и хлесткие удары дальним концом, подчерпнутые из боя мотыгой.

Лу Синь же не мог выбрать тактику боя – парень был для него тёмной лошадкой. По всем описаниям получалось, что это именно этот парень победил демона. Значит он противник опасный. Но вот что он умеет кроме той техники, что он видел у крестьян из самообороны? Ну что ж – узнать можно только в бою, значит надо начинать сражаться.

С неожиданной, для своих размеров, скоростью гигант метнулся вперед, рубанул мечом наискось справа налево. Инту, отпрыгнув назад, ударил по клинку противника, отбив его несколько в сторону, и с выпадом,нанес колющий удар, целясь в горло мечника. Синь отразил укол, подбив шест спинкой своего клинка. Затем оба разорвали дистанцию и снова закружили по подиуму.

Вся площадь как завороженная следила за происходящим на помосте. Временами казалось, что люди забыли, как дышать. Две фигуры на помосте кружили, внимательно наблюдая друг за другом. Гигант атаковал, юноша отражал нападение и контратаковал. Иногда Инту атаковал на упреждение, срывая атаку Лу Синя, и не давая загнать себя в угол деревянной площадки.

Через пять минут игры в кошки-мышки, здоровяк решил, что достаточно изучил манеру боя мальчишки и пора уже заканчивать представление. Размашистыми ударами он начал теснить юношу к краю помоста, уклоняясь от отчаянных контратак Цао Инту. Теперь уже парень судорожно пытался выстроить новую схему защиты, а пока спасался только за счет своей реакции. Юноша все яснее понимал: если он не начнет использовать по полной резерв своей энергии, то его убьют. Но, с другой стороны, он помнил, что был на грани гибели в бое с демоном – когда только чудо спасло его от гибели из-за того, что он влил все запасы в одну атаку.

Все решил случай: юноша оказался загнан в угол помоста и сверху на него летел здоровенныймеч. В этот момент Инту, отбросил сомнения, открыл шлюзы, отделявшие запас энергии от каналов Ци. Один поток он направил в ноги, второй – через руки в шест. Отлично понимая, что очень сильно рискует, он вскинул посох вертикально вверх, над головой. Меч врезался в посох.

Над площадью разнесся звук, будто мечом ударили по наковальне. Казалось невероятным, но посох выдержал удар меча, как и сам Инту. Единственное - принимая удар он, опустился на одно колено. Гигант выглядел ошеломленным кроме того, его правая рука, сжимающая меч, повисла плетью.

Не дав противнику опомнится, Инту перешел в наступление. Буквально воткнув свой посох в доски помоста. Он нанес удар двумя ногами в живот своему противнику. Тот попятился на пару шагов, согнувшись и громко выдохнув. Казалось, из него этим ударом выбило весь воздух. Сразу после приземления, парень нанес удар в середину груди своего противника и тут же - удар в переносицу. Раздался влажный хруст. Из носа гиганта хлынула кровь. Вознося благодарности богам за то, что рука великана еще не вернула себе чувствительность, Инту крутанулся на 360 градусов, приседая и нанося сметающий удар посохом по голеням ног противника. Перед самым столкновением посоха и ног он снова наполнил свои каналы до краев.

Изумленная публика наблюдала, как гиганта от удара по ногам оторвало от помоста и он, по дуге, с ужасным грохотом, упал спиной на доски. Юноша, подойдя к поверженному противнику, приставил конец своего шеста к горлу, ногой встав на запястья руки, которой гигант все еще удерживал меч.

Гигант, не веря в происходящее, смотрел на своего победителя. Затем разжал пальцы, выпустив меч, и громко сказал: «Я признаю свое поражение». И в тот же момент Инту почувствовал как в его внутренний резервуар вливается энергия.

В той же абсолютной тишине на помост поднялся Гэ Хун с чашей вина. Все еще находящийся в прострации, сирота принял от учителя чашу с вином и передал ее Лу Сину, повторяя за мастером ритуальную фразу восстановления баланса энергии.

И тут вся площадь взорвалась радостными криками. Казалось, что только сейчас все окончательно поверили в случившееся. Лу Синь кряхтя поднялся.

- Из чего у тебя посох сделан, парень? У меня рука как отнялась, так до сих пор толком не работает – как будто я со всего размаха по наковальне ударил.

- Он обычный деревянный, господин Лу.

В подтверждение своих слов Инту постучал посохом по доскам помоста. Раздался звук удара дерева по дереву.

- Деревянный? От деревянного не будет вот такого.

Гигант поднял свой меч и продемонстрировал лезвие: на месте, где клинок встретился с посохом, был довольно большой скол на лезвии.

- Да и нога до сих пор болит, как будто стальным прутом меня стеганули!

- В умелых руках и деревянный посох станет железным – вступил в разговор Гэ Хун.

Гигант хмыкнул, поклонился по очереди мастеру, сироте и старостам, и, прихрамывая, спустился с помоста. Смотря на ликующих зрителей, Инту обратился к мастеру.

- Господин Гэ, когда в меня влилась энергия Лу Синя она была… Как так сказать… Как вода мутная. От демона она была как вода, прошедшая через землю, богатую железом. А тут – как будто ил всколыхнули.

- Не забудь проработать эту энергию хорошенько. Она такая от убийц приходит обычно. Я убедил старосту Чёрных горшков отправить в город гонца с письмом для начальника гарнизона с описанием этого внезапного гостя и запросом служил ли такой человек. Посмотрим, что нам ответят. Хотя, возможно он был и в другом гарнизоне. А пока веселись и отдыхай – ты сегодня заслужил.

Затем он подошел к тому месту, где Инту принял удар гигантского меча, что то поискал на помосте, наклонился и подняв небольшой треугольник стали и протянул его юноши.

- Держи. Память о сегодняшней победе. Сделай себе талисман на память.

Так закончился турнир, устроенный в честь учителя Гэ Хуна, принесший Цао Инту прозвище «Железный посох». Бурно обсуждая увиденное, крестьяне уселись за длинные столы, и начался прощальный ужин.

На следующее утро мастер начал собираться в дорогу к себе домой. Вызвав к себе сыновей старост и вручил им свитки, подтверждающие, что они обучались у него и освоили технику шеста и меча дао. А затем, когда проводил счастливых обладателей заветных грамот, вернулся в дом и крикнул Инту, чтобы он зашел.

Когда сирота зашел, он увидел, что на углу стола лежит свиток, подобный свитку Юна, но мастер пишет еще один. Решив не отвлекать мастера, юноша уселся в углу и стал ждать. Вот мастер закончил писать, сделал оттиск своей печати красной тушью и поднял глаза на Инту.

- Тебе я дам не только подтверждение окончания обучения. Я дам тебе рекомендательное письмо. С ним тебя возьмет обучать любой из мастеров, кто входит в мир рек и озер. Ну, почти любой… Ты показал себя как идеальный ученик, что способен впитывать знания просто смотря за тем, что показывает учитель. Бумаги о победе над демоном помогут тебе с работой. А эти – с дальнейшим совершенствованием своих умений. Я тебя очень прошу: не забрасывай занятия боевыми искусствами! Обещай мне!

- Обещаю мастер! – поклонился Инту.

Мастер отдал ему два свитка, поднял с пола свои немудреные пожитки и двинулся через деревню в обратный путь до своего дома. Проводить его вышли все, кто в тот день не работал на полях. И потом еще долго стояли, смотря в след, пока его фигура не скрылась за поворотом дороги.

А через три дня после ухода мастера дошел слух, что в Чёрные горшки явились солдаты из гарнизона. Оказалось, что гигант, пришедший в их деревню, уж очень походил, по описанию, на правую руку главаря местных разбойников. Вот только человек, известный в деревнях как Лу Синь, не стал дожидаться гостей из гарнизона и исчез из деревни сразу после праздника. Староста думал, что причиной тому уязвленная гордость великана. Но после прихода солдат посыпал голову пеплом, хлестал себя по щекам и называл самым глупым и слепым человеком во всей Поднебесной, раз не разгадал такую простую хитрость. Хотя признаться, что причиной такой слепоты была зависть к Лисьей деревни, где было целых два бойца, способные победить демонов – он так и не смог.

Так или иначе, но с этого момента деревни начали жить в постоянной готовности к нападению – все понимали, что оно произойдет в ближайшие дни.

***

В тот день все начиналось, как и предыдущие дни, после ухода Гэ Хуна из деревень. Крестьяне работали на полях, периодически с тревогой поглядывая на сигнальную вышку деревни, на которой дежурил один из ополченцев. На выходах из деревни, перегороженных рогатками, так же дежурили старики, вооруженные бамбуковыми пиками. На площади же, под башней, несли свое дежурство Инту и Юн. Пользуясь последними теплыми денечками, и тем, что пока все было спокойно, Юн дремал на солнышке, заложив руки за голову и вытянувшись в полный рост, периодически похрапывая. Инту, же просто сидел в теньке, вытянув ноги, и наблюдал за полетом опадающих листьев.

Из созерцания его вырвал крик с башни. Он поднял голову и глянул вверх, на часового, свесившегося из-за ограждения.

- Что там?

- Пацан, вроде какой-то бежит от Чёрных горшков.

Инту толкнул Юна.

- Вставай. Там от соседей кто-то бежит.

- Нападение что ли у них?! – встрепенулся сын старосты.

- Вот и узнаем. Если бы нападение было, то они должны были сигнал с вышки послать. А тут что-то другое.

Часовой на башне с интересом наблюдал, как парни добежали до рогаток на входе в деревню, встретили там мальчишку от соседей. Видел, как мальчонка им что-то втолковывает, и как они ведут его в дом старосты. С тревогой наблюдал, как от дома старосты младшие сыновья старосты побежали к полям, на которых работали ополченцы. Видел, как они все собрались и, вместе со старостой, отправились в сторону Чёрных горшков.

- Эй! – окрикнул он одного из детей, которые бегали за ополченцами – Что там случилось?

- Не знаю! Я только слышал, что они что-то в лесу нашли. Вот теперь все деревни собираются.

Часовой заволновался: ведь весь отряд ушел, то разбойники могут взять деревню голыми руками.

Однако, через пять минут после того, как отряд скрылся из вида, он успокоился: из леса, крадучись, по одному в деревню возвращались бойцы ополчения. В итоге, примерно две трети отряда вернулись и затаились в деревне.

«Ну, хорошо, что у нас староста не дурак» - подумал часовой, возвращаясь к своим обязанностям.

Объединившиеся отряды двух деревень вошли в лес. Впереди шел человек, который первый нашел «ужасное зрелище». Что именно - он так толком объяснить не смог: его начинало стрясти, а речь сбивалась на невнятное бормотание. Следом, развернувшись в цепь, шли бойцы с оружием на изготовку. В центре шли старосты, прикрываемые лучшими бойцами.

- Как думаешь - это засада или на самом деле там что-то невероятное? – шепнул Юн своему напарнику по тренировкам.

- Не знаю. Но твой отец явно не доверяет нашему проводнику. Большую часть отряда в деревню отправил на случай внезапного нападения. И заметь: соседи так же сделали.

- Меня вот удивляет, что отец меня в деревню не погнал.

- А он просто решил не тратить время на споры с тобой. А, если серьезно – тут или тебя в деревню и троих простых бойцов вместо тебя или рискнуть сыном сохраняя их жизни.

- Думаешь?

- Уверен. Плохо быть главным – вечно приходится выбирать кому умереть.

В это время проводник довел сводный отряд до места своей находки и остановился, указывая трясущейся рукой вперед.

- Т-т-там!

Отряд вышел на поляну и замер, ошеломленный увиденным. Бойцы не могли сдержать удивлённые и испуганные возгласы, а те, кто был более впечатлительным – согнулись, исторгая из себя завтрак.

На поляне, в живописном беспорядке, лежало около 30 тел. Судя по тому, что тела уже были слегка попорчены животными, но запах на подходе они еще не почувствовали – убили их недавно, но не сегодня.

- Никому не расслабляться! Рассредоточится и следить за лесом!

Отданный уверенным голосом приказ вывел крестьян из ступора. Они с радостью отвернулись от бойни на поляне, внимательно вглядываясь в окружающие кусты

Старосты же, прикрываемые телохранителями ждали, что скажут опытные охотники, осматривающие в данный момент тела. Напряжение и тревога достигло такого уровня, что, казалось, загустело и сейчас начнет конденсироваться на ветках и траве черными маслянистыми каплями. Вот охотники осмотрели тела, посовещались о чем-то, после чего двое отправились в лес, а один подешел к старостам.

- Ну? Что там?

- Убил не зверь. На телах следы от оружия. Раны трех типов: колотые, рубленые и дробленые.

- Хочешь сказать, что атаковавших было трое?

- По числу не скажу – тут все затоптано. Но точно могу сказать, что, сколько бы их не было – они были вооружены одинаковым оружием. И еще: нападавшие ни одного тела своих не оставили.

- Всех унесли?

- Сейчас узнаем – пока следы ищем.

Старосты обменялись взглядами.

- Это получается, что нас какой-то отряд неизвестный от нападения спас? Они ведь к деревням шли.

- Вот только не сменилась ли одна угроза на другую – более страшную?

В это время вернулись двое, отправленные искать следы отхода победителей. Лица их были встревожены.

- Ну? Что нашли?

- Ничего не нашли! Никаких следов!

- Хотите сказать, что неизвестные бойцы перебили бандитов и улетели?!

- Может, улетели. А может дымом развеялись. А может сквозь землю провалились. Не известно. Понятно только одно: через кусты тела они не несли и сами не шли.

- Час от часу не легче. Ладно, об этом подумаем позже. А пока – пусть бойцы делают волокуши. Тела и оружие надо забрать.

- Зачем, господин Ма?

- А затем, мой уважаемый друг, что за голову этих разбойников назначена награда. Так что мы заберем тела и пошлем в город весточку.

Грузя тела на волокуши, Юн вдруг толкнул Инту в плечо.

- Во! Смотри! Смотри! Это же тот здоровяк, которого ты палкой на помосте отоварил!

И действительно – на земле лежал Лу Синь с разрубленным горлом. В остекленевших глазах гиганта застыли удивление и ужас.

Глава 8

Зима неспешно, но неотвратимо подходила к своему завершению. Дни становились все теплее, птицы щебетали радостнее, чувствуя скорый приход весны. Снег почернел и просел, и только в глубине леса сохранялись еще сугробы – здесь зима продолжала крепко держать свои позиции.

Инту остановился, опершись на ствол старой сосны, и перевел дух. Подъем по склону, через сугробы был, трудным. Хотя не таким как он запомнился при первом подъёме, когда парень решил, что лучше нет тренировки для ног, чем ходить не по тропинкам, а по нетоптаному снегу. В тот раз, поднявшись к этой приметой сосне, он мечтал только об одном – сунуть голову в бочку с водой и не вытаскивать ее, пока не выпьет всю воду. Одежду его можно было просто выжимать.

Продолжая воспоминать, юноша продолжил подъем. Он отлично помнил свою ошибку в первый раз – остановиться отдохнуть, а не только перевести дух. И в итоге его одежда схватилась корочкой льда. Пришлось срочно возвращаться домой, сушить одежду на огне. Конечно, сейчас он уже не испытывал таких нагрузок как первые недели, но остывшая сырая одежда все равно малоприятная вещь.

После ухода мастера жизнь Инту стала напоминать причудливую смесь из того, как он жил до встречи с мастером Гэ и того, как он жил, когда мастер учил отряд деревенской самообороны. Как и обещал староста, из дома его никто не выгонял, поэтому возвращаться к своим родственникам он не стал. Вопрос «где взять пропитание?» решился, не успев даже толком завладеть умом – ведь в тот же вечер к нему пришло, в полном составе, все деревенское ополчение и объявило свое решение: поскольку господин Гэ ушел, а господин Цао в деревне, то последний продолжит их тренировать. Ибо неизвестно, что такое в лесу обитает, но раз подобное способно уничтожить банду – то и деревня в опасности. А раз так – значит нельзя расслабляться. А в качестве платы все члены самообороны будут обеспечивать его едой и необходимыми вещами.

Так, сам того не ожидая Инту стал «господином Цао», тренирующим отряд самообороны. Староста пришел, посмотрел на тренировки и, махнув рукой, дал свое добро. Причина была очень проста – Юн загорелся желанием сдать экзамен на младший офицерский чин в армии и пробиться в «тигриную роту» - уничтожать демонов. Так что проблемы с возможной ревностью к уважению в деревне отпали. Да, к тому же, Юна уважали не многим меньше Инту: оба победители демонов, оба ученики Гэ Хуна, оба показали высокие результаты на состязании. А то, что Инту победил того воина-гору… Так и что с того? – рассуждали крестьяне, поддерживающие Ма Юна – ему его демонический посох помог. А без него неизвестно – справится или нет. А у господина Ма-младшего все умения с собой. Хотя, когда кому-то из таких «умников» предлагали встретится с Инту на простых шестах, они отводили глаза и находили сто и одну причину почему они этого сделать не могут – от луны не в той фазе и до того, что они не обучены искусству боя на шестах.

В общем, в деревне теперь было два уважаемых молодца, искусных в воинских искусствах, и у каждого были свои сторонники. Возможно, рано или поздно, сторонникиЮна и Инту или сцепились бы между собой, или постарались бы стравить парней, но непонятная угроза, притаившаяся в лесу, не давала им это сделать. Поэтому все споры о том, кто больший мастер, заканчивались тем, что крестьяне приходили к выводу: «Какая разница? У нас есть два богатыря, каждый из которого равен отряду самообороны. И это в два раза больше чем год назад».

Теперь распорядок дня Инту был такой: утром, после того как он заканчивал дела по хозяйству и проделывал комплекс дыхательных упражнений, к нему приходил Юн. Они вместе тренировались (Юн не забыл совет мастера Гэ и уговорил Инту практиковать безоружный бой с использованием приемов боя с оружием), сын старосты изливал сироте душу, костеря всех тех умников, что написали трактаты по философии и военному делу. После этого Инту, уже вместе с Юном, еще раз выполнял дыхательные комплексы для взращивания энергии – больше чтобы успокоить разум замученного философами сына старосты. К обеду сын старосты уходил и, до вечера, Инту оставался предоставлен сам себе. А вечером к нему приходили крестьяне, состоящие в отряде деревенской самообороны.

После обеда и до прихода крестьян, Инту опять занялся тем, что заготавливал и приносил дрова крестьянам. Банда в лесу погибла, но именно это обстоятельство и удерживало теперь крестьян от походов в лес. Его постоянные походы в лес даже породили слухи, что никаких монстров там нет, а это именно сирота уничтожил всехбандитов, но из-за скромности молчит. Правда, проверить это никто не рвался. Только вздыхали украдкой – вот если бы они доложили, что банду уничтожил неизвестный, не оставивший следов, то можно было надеяться, что придут охотники за демонами. Но в тот момент все решили, что деньги деревне важнее.

Сирота, пробирающийся сквозь сугробы, усмехнулся: природная осторожность крестьян сделала ему огромный подарок. Теперь весь лес был в его полном распоряжении и он мог тренироваться тут сколько угодно. И даже если что-то не получалось, то об этом никто не узнает – не было тут любопытных глаз, подглядывающих за тем, что же там господин Цао такое делает.

С такими размышлениями, под хруст снега под ногами, окруженный вековыми соснами, в кронах которых шумел ветер, он вышел на поляну. И сразу же остановился на самом краю, глядя в центр свободного от деревьев пространства. Там, на поваленном стволе дерева сидел Он.

При первом взгляде казалось, что высокая фигура была закутана в плащ, набранный из черных перьев воронов. Но потом внезапной вспышкой приходило озарение, что это вовсе не вычурный элемент одежды, а крылья. Лицо, ярко красного цвета, удивительным образом сочетало черты человека и птицы. Вместо носа был мощный, матово поблескивающий клюв, но при этом рот под ним был вполне человеческим. Голову покрывали то ли жесткие волосы, то ли перья – и не разобрать толком.

Инту, прислонившись к дереву, ждал окончания медитации необычного существа. Уже много месяцев, каждый раз приходя в лес, он заставал выходца из другого мира здесь медитирующим. Но первая встреча могла закончиться трагично.

Первый раз нового жителя леса Инту встретил на следующий день после того невероятного избавления деревень от угрозы разбойников. Страх - страхом, но дрова заканчивались и Инту, взяв посох, отправился в лес. Конечно, у него был топор, вот только умение им владеть, как оружием было куда хуже, чем навыки боя шестом или мечем. Можно на него применить те же принципы боя, но зачем рисковать? Тем более, на шест во время ходьбы можно опираться.

Лес жил своей жизнью, его абсолютно не волновала гибель членов банды – это незначительное событие в многовековой жизни, которая началась до прихода людей и продлится еще долгое время. Перекрикивались птицы, шумели ветви деревьев на ветру, с шумом срывался снег с веток сосен. Инту не знал – как лесные жители реагировали бы на чудовище, поселившееся в нем, но почему-то был уверен: так спокойно бы они на такое соседство не реагировали бы.

Зайдя поглубже в лес, юноша начал собирать валежник, решив, что рубкой деревьев он займется позже. Так, собирая ветки, обломанные ветром, Инту уходил все глубже и глубже в лесную чащу. Вдруг, в какой-то момент он почувствовал, как его посох начал мелко вибрировать. Внешне это никак не было видно, но в ладонь вибрация отдавалась, наполняя тело тревогой. Сирота удивился: до сего дня подобного поведения за посохом он не замечал. Что же это? Предупреждение об опасности или очередное своеволие демонического трофея? Если второе, то чем вызвано? Ведь уже почти два месяца посох вел себя послушно – не пытаясь испытать своего владельца. Так или иначе, но Инту стал еще внимательнее смотреть по сторонам.

Именно это состояние повышенного внимания к окружающему лесу, порожденное посохом, и позволило парню заметить невиданное до этого существо. Удивительно, но если бы не вглядывался в окружающий лес, то прошел бы мимо – тело лежало под кустами, максимально распластавшись и вжавшись в палую листву.

Инту остановился, настороженно следя за пришельцем из другого мира, готовый отразить атаку. Посох, казалось, гудел, мелко вибрируя. «Интересно – подумал юноша – это получается, он чувствует других потусторонних сущностей? Если так – это очень полезная способность». Инту стоял, ожидая реакции от обнаруженного существа, но оно не шевелилось. Тогда, перехватив посох поудобнее, парень начал мелкими шагами приближаться. На расстоянии полуметра он остановился, разглядывая получеловека – полуптицу. На его теле через разрубленную одежду виднелись раны, нанесенные явно оружием. Не смертельные, но способные сильно кровоточить. При таком их количестве, да еще проведя ночь в зимнем лесу, обычный человек умер бы, а человек-птица был еще жив, хотя очень ослабевший – юноша отчетливо понял, что еще одной ночи в таких условиях эта тварь не перенесет.

Существо открыло глаза. Они, как и клюв, заменяющий нос, были птичьи, с дополнительным мигательным веком. Но в них явно читалось наличие разума. А еще в нем читались боль, усталость и покорность судьбе. Сверхъестественное существо отлично понимало, что умрет. Если не сейчас, от его руки, то этой ночью.

Сколько потом Инту не пытался сам себе ответить на вопрос: почему он не убил демона, так и не смог. Только он сам, да еще боги, наверное, знают, с каким усилием он подавил желание нанести добивающий удар и впитать силу этой крылатой твари, ее умения и навыки.

Инту выдохнул, воткнул шест и с трудом разжав кисть, удерживающую демонический трофей, вытер вспотевшую ладонь об одежду. Затем глянул на свои руки и хмыкнул: пальцы мелко дрожали.

«Неееет! – подумал парень – Так дело не пойдет. Я своими желаниями управляю! Я! А не страсти мной! Так пустишь на самотек и станешь как те бедолаги, что опиум курят – пойдешь на все, лишь бы ощутить вливание силы».

- Что ж с тобой делать-то? – спросил парень у раненого. Тот ничего не ответил, лишь устало прикрыл глаза.

- Черт с тобой. Надеюсь, я потом не пожалею. Сперва помогу, а потом разбираться буду, что ты такое. Сдается мне, что именно ты нас от банды спас. А значит – за нами должок.

Парень застыл, как громом пораженный, уставившись на лежащего человека-птицу.

- А ведь до меня только сейчас дошло: ты ведь не только деревни спас. Ты ведь и за моих погибших родственников, за всю мою деревню погибшую отомстил. Так что, может ты даже умереть и хочешь, но я тебе, носатый, умереть не дам. Нет уж! Ты у меня выживешь. А вот как окрепнешь – так можешь сам себя прикончить.

Говоря это больше даже не для демона, а для себя, он срубил пару молодых сосенок, нарубил лапника и сделал волокуши. Затем, как можно аккуратнее, переложил обессиленное тело лесного гостя на получившуюся конструкцию. Пока справился - устал и вспотел: тело оказалось необычайно тяжелым, а еще пришлось повозиться с крыльями, чтобы их не поломать. Крылья, кстати, хоть и были большими, но их размаха явно не хватало носить их обладателя по небу.

- Как же ты на них летаешь то? – задумчиво проворчал сирота – Тоже, небось, благодаря Ци.

Человек-птица ничего не сказал и даже глаз не открыл. Инту же, с раздражением на самого себя, подавил мысль, мерзким червем начавшей грызть его мозг. Мерзкую мысль, что вот если добить этого полудохлого летуна, то возможно он и сам сможет летать… Ну, или хотя бы, станет способным вырезать в одного толпу не самых плохих рубак. С целью выбить эти постыдные идеи он даже пару раз ударил себя в челюсть. Вроде помогло.

Привязав раненого кволокушам, юноша задумался: а куда, собственно тащить свой груз? Вздохнув, поволок вглубь леса. Через полчаса, изрядно вымотавшись, он выволок свою ношу на неприметную поляну.

- Ну что ж. Будем тут обживаться.

Но перед тем, как начать сооружать укрытие, юноша развел костер, возле которого и разместил раненого человека-птицу поближе к огню, укрыв его сверху своей курткой. После чего разгреб листья возле одной сосны, подрубил и повалил ствол так, чтобы верхушка легла на землю, а срубленный конец остался на пне. Обрубил ветви, которые были направлены к земле. Затем нарубил еще лапника и жердей, выстлал землю под стволом и соорудил дополнительную кровлю шалаша.

Закончив с временным жильем, Инту обернулся. Оказалось, что раненный демон очнулся, отвязался от волокуш и сейчас сидел, разложив на коленях какие-то баночки, и обрабатывал свои раны.

- Ну вот. Значит живой. Вот и хорошо.

Юноша вытащилзапас еды, который взял с собой в лес и, медленно, стараясь не делать резких движений, подошел к демону. Тот замер, внимательно наблюдая за парнем своими птичьими глазами. Подойдя поближе, Инту, положил еду рядом с демоном. Тот посмотрел на немудренную снедь, на парня, затем взял куртку, которой юноша укрыл его, и так же плавно, без резких движений протянул сироте.

- Спасибо – сказал юноша, беря свою куртку – Ну что ж, еда есть, огонь есть, где переночевать – тоже. До завтра протянешь. А завтра я еще еду принесу. А мне еще дров насобирать надо.

На следующий день Инту взял не только еды, но и чистых тряпиц и одеяло.

Так и повелось с тех пор: закончив тренировки с Юном, Инту ходил в лес заготавливать дрова, а, заодно, проведать нового жителя леса. Демон шел на поправку быстро. И уже через месяц от ран остались одни свежие шрамы, а сам человек-птица смог охотиться. Об этом парень узнал совершенно неожиданно – просто придя в очередной раз проведать, Инту обнаружил приготовленные для него запас дров и несколько кусков жареной оленины.

А еще через месяц, незваный гость наконец-то заговорил с юношей.

Оказалось странное существо называлось тэнгу. Родом он с островов Японии. Какие беды занесли его в Поднебесную, японский горный дух не сказал, да парень и не спрашивал. Его больше интересовало другое: он встретил существо, называющее себя тянь-гоу, но это не белоголовая лисица, и не черная собака, а скорее был птицей.

Гость интерпретировал задумчивость парня по-своему.

- Если тебя смущает мой вид, то на время наших встреч я могу его поменять.

Инту лишь моргнул, а напротив него сидит высокий мужчина в соломенной накидке и, единственное, что выдает в нем прежнего собеседника – красная кожа и необычно длинный нос.

- Нет, все нормально. Не трать зря силы. Просто название твоего народа созвучно с нашими «громовыми собаками», а деревня наша называется Лисья. Вот я и задумался над шутками богов.

- Пусть боги сами разбираются со своими шутками. А мы будем заниматься делами земными. Ты не убил меня, хотя мог, и часть тебя хотела этого. Я чувствовал. Ты уже убивал выходцев из наших миров – твой посох говорит об этом красноречивее всяких слов. Однако, ты проявил благородство и сострадание.

- Ты спас нашу деревню от разбойников и, кроме того, отомстил за моих родных.

- Этот долг ты отдал, когда помог пережить вторую ночь своей заботой. Но ты и после этого помогал мне едой и вещами.

- Но ты за это отплатил мне, собирая мне дрова и делясь трофеями охоты..

Тэнгу резко поднял руку, прерывая поток слов Инту.

- Позволь мне самому решать степень моего долга перед тобой. Так вот: раз за мной долг, я собираюсь его выплатить. Единственное, что я умею – это убивать. Поэтому я обучу тебя всему тому, что ты сможешь взять из моих знаний.

Глава 9

Из воспоминаний Инту вырвал голос лесного гостя:

- Ты постиг умение медитировать с открытыми глазами? Или тебя так вымотали тренировки, что ты уже спишь как змея – не смокнув век?

Очнувшись, парень посмотрел на тэнгу. Тот сидел и, не мигая, смотрел на него, по-птичьи склонив голову на бок. Если в своем человеческом облике человек-птица обладал гипертрофированной мимикой, что делало его лицо подобием масок из театра, то в истинном виде понять по выражению лица серьезен ли тэнгу или шутит было очень сложно. Даже пообщавшись несколько месяцев с демоном, Инту не всегда был уверен – как воспринимать те или иные слова своего неожиданного учителя, но то, что сейчас он иронизирует по поводу его задумчивого стояния у дерева на краю поляны – было несомненно.

- Нет, уважаемый. Решил не мешать Вам в медитации, да вот задумался.

- Ааааа, вон оно что. Ну, раз есть силы блуждать в мире своих мыслей, значит я плохой учитель – слишком много у тебя сил на всякие глупости остается.

- Наоборот! Вы настолько замечательный учитель и так сильно меня нагружаете знаниями, что у меня не хватает сил сдерживать свой разум – вот и проваливаюсь в фантазии или воспоминания, – затараторил парень, непрерывно кланяясь.

- Жалкий льстец! – негодующе всплеснул руками тэнгу. - Ты думал своими подхалимными речами размягчить мое сердце и выторговать себе поблажки?!

- Нет, мастер! Я говорю это от чистого сердца без какой-либо выгоды для себя!

- Ну ладно, плут. Так и быть. Не буду гонять тебя сегодня до полусмерти.

Такие театральные сценки, которые сперва ставили Инту в тупик, уже стали привычными. Юноша даже научился подыгрывать горному демону с островов. Как показывала практика общения, чрезмерная серьезность со стороны ученика в восприятии шуток и подтруниваний может испортить настроение демону-ворону так, что на следующий день после тренировки встать с кровати, переборов боль в мышцах, было настоящим подвигом.

До начала занятий с горным демоном, Инту был уверен, что полгода тренировок у Гэ Хуна подготовили его тело к тяжелым нагрузкам. Но действительность его неприятно удивила. Причиной, по заявлению тэнгу, являлось то, что все даваемые техники непривычны для тела юноши. Отсюда и усталость мышц, которым приходится работать не так, как раньше.

И юноша вынужден был признать: все, что давал спасенный им демон с островов, было непривычно, а так же требовало усиленного осмысления и дополнительной подгонки и сращивания с тем, что давал ему мастер Гэ. Для начала вороноголовый заставил юношу учиться падать и кувыркаться. После того, как Инту научился этому, пришел черед для техник борьбы на земле – как атакующим, так и

защитным. Тэнгу уверенно заявил, что в Поднебесной эти техники развиты слабо, а многим мастерам и вообще неизвестны, поэтому могут дать большое преимущество. И, как сказал демон:

- В конце концов, умея задерживать бандитов живыми, ты всегда сможешь рассчитывать на хорошее место в полиции и, возможно, на место наставника по подготовке полицейских чиновников.

Основное же время тренировок было посвящено умению противостоять вооруженному противнику – и, в первую очередь, голыми руками. «Если тебя захотят убить, то дождутся, когда в твоих руках не будет посоха» - безапелляционно заявил тэнгу. Поэтому Инту пришлось осваивать умение противостоять голыми руками вооруженному демону. Как правило, это заканчивалось синяками и отбитыми руками. После очередной безуспешной попытки противостоять тэнгу, вооруженному деревянным мечем, юноша вспылил.

- Это нечестно! Во-первых, Вы демон, а, во-вторых, Вы с оружием! А я человек и с голыми руками!

- И что? По-твоему, демон не может решить тебя убить, когда ты безоружный сидишь над выгребной ямой? Или ты везде будешь ходить со своей палкой?

- Нет, но…

- Раз нет – учись выжить, чтобы добежать до своего оружия хотя бы не сильно мертвым.

- Мастер Гэ мне давал «техники последнего шанса»…

- И часто ли ты их оттачивал?

- Эммммммммм… Нет…

- Тогда заканчивай забалтывать меня в надежде отдохнуть! Тренироваться, бездарность! Камаэ!

Через некоторое время юноша достиг успехов – теперь после схваток его тело не представляло собой сплошной синяк. Отчасти это было связано с тем, что он значительно улучшил свое умение направлять внутреннюю энергию для усиления той части тела, которая в данный момент в этом нуждалась – теперь ему для этого не требовалось практически никакой предварительной подготовки.

Другой причиной успехов было то, что техника, даваемая демоном с островов перестала конфликтовать с техникой мастера Гэ и начала сплавляться с ней. Ну и, по мнению парня, самое главное – он наконец-то запомнил все эти названия.

Мастер Гэ никогда не утомлял их сложными названиями приемов и техник. Все было понятно – «применить срубание от укола». Техники же демона… От всех этих «Ног пилигрима», «Колодезных ведер», «Сумасшедшего снега» и «Быстрой

ряби» голова шла кругом. И когда вороноголовый выкрикивал название техники, которую парень обязан был применить против атаки демона, Инту несколько мгновений соображал, что именно имеет в виду его учитель. В результате тело, вроде бы начинало реагировать на автомате, но затем приходил осознанный приказ от мозга, который наконец-то понимал, что от него требуется – и все шло в разнос, а деревянный меч, шест или алебарда оставляли новые ссадины на теле.

Тэнгу все еще оставался недоволен прогрессом ученика, но, по крайней мере, перестал постоянно называть парня «бездарностью». Инту же научился относиться к недовольству своего нового учителя философски – вороноголовый обладал крайне сложным характером, одной из черт которого являлось то, что любое дело должно быть выполнено без единого изъяна. Никаких оттенков. Дело, по мнению демона, может быть сделано или ужасно или идеально.

Однако, сегодня для Инту демон придумал другой способ потренироваться.

- Собирайся – уже серьезно сказал тэнгу. – Посох свой оставь здесь. Возьмешь вон ту палку.

Демон кивнул на обожжённую жердину.

Юноша, прислонил свой посох к поваленной сосне, взял предложенную палку, после чего вопросительно посмотрел на демона, который сменил личину с птичьей на человеческую.

- Слушай и запоминай. Три дня назад в лесу появилась трое дезертиров. Солдаты сбежали с оружием. К настоящему моменту они достаточно успокоились, чтобы не прятаться от каждого шороха, но еще боятся, что их выдадут – поэтому случайно встреченного крестьянина не просто оберут до нитки, но и убьют. Твоя задача - прийти и ликвидировать их. Что-то не так?

- Мастер, но… Я до этого убил только одного… Да и то это было для меня несколько неожиданно… Да и не человек он был.

- У тебя предубеждения к убийству людей?

- Нет, но я не уверен, что у меня получится.

- Тебе придется научиться. Запомни: в бою ты должен отбрасывать все сомнения. Иначе твоя рука дрогнет, и человек, чью жизнь ты не смог взять, возьмет твою. Поверь – он будет тебе благодарен, но его благодарности ты уже не услышишь.

Инту вздохнул:

- Я все это отлично понимаю, мастер. Но, при этом, я не могу вам обещать, что я смогу убить людей.

- Как с вами, людьми сложно. Хорошо, давай так: если не сможешь их убить – возьми живыми и сдай воскам. А там уже их казнят.

-Но их надо будет отконвоировать в деревню, послать за солдатами. Дождаться их…

- Не мои проблемы. У тебя есть выбор - убить и принести головы или сохранить жизнь и решать все озвученные тобой проблемы.

- Вы бы их убили.

- Да. Они преступники и их рано или поздно казнят. Но перед этим они могут причинить страдания людям. Так зачем мне тратить силы и усложнять достижение конечной цели – смерти трех негодяев?

- Хорошо. Но, уважаемый мастер, почему вы мне запретили брать мой посох?

- Ты должен опираться на свои знания, а не на костыли, в виде оружия с осколками сущностей демона. Не надо на меня так смотреть. Думаешь я не чувствую отголоски себе подобного в ней? Так что бери тот посох, что я тебе приготовил и иди с ним.

Парень с обреченным видом взял в руку приготовленный вороноголовым демоном посох. По длине, толщине и весу он был идентичен трофею Инту, но было в нем что-то не так. Почти неуловимо, как маленькая заусеница цепляет ладонь, когда гладишь полированную поверхность стола. Парень сделал несколько пробных взмахов, выполнил несколько связок из таолу, ударил несколько раз по стволу сосны, вложив в удар всю силу и, даже, выполнил двойной удар ногами с опорой на шест. Нет - оружие имело идеальный баланс и прочность, оно не треснуло и не сломалось от такого обращения. И все равно: чем больше испытывал Инту альтернативу своему железному посоху, тем сильнее хмурился. Заусеница никуда не делась, но найти ее все не получалось и это раздражало.

- Что? Подвох ищешь? Нет подвоха. Кроме одного - это обычная деревяшка. В отличие от твоего «костыля». Хотя, если ты свой посох отложишь в сторону на несколько лет, перестав подпитывать тот осколок демона в нем энергией своего источника, он тоже станет таким же бездушным куском дерева.

Последние слова демон говорил, разматывая цепь с грузиком, прикрепленную к оружию, напоминающему обычный крестьянский серп. Вот только рукоять была длиннее и оковано медными полосами, а клинок серпа был крупнее и, более хищным что ли. Вообще, Инту поймал себя на мысли, что клинок этого серпа похож на клюв своего хозяина. Или это клюв похож на лезвие серпа? Парень раздраженно прервал поток мыслей, понимая, что все эти мысли связаны с тем, что он боится думать о предстоящей схватке с беглыми солдатами. Понимая: чем больше он будет об этом думать, тем сложнее ему будет убить своих противников. Ведь у них есть родители, сестры, братья... Мечты опять же есть. И в дезертиры они подались, скорее всего, не потому что от рождения были злодеями. Парень глянул на спокойное лицо демона, который проверял заточку лезвия серпа, и украдкой вздохнул – хорошо быть настолько уверенным в собственной правоте.

Сложнее всего идти по лесу и изображать спокойно собирающего валежник деревенского увальня, в то время как отлично знаешь, что в любой момент тебя могут убить, а внутри все натянуто, как тетива арбалета, и от малейшего шороха эта тетива может сорваться, разрушив всю маскировку.

Особенно волновало Инту то, что последние минут десять он чувствовал между лопаток чей-то внимательный, злой и жадный взгляд, который обжигал не хуже раскаленного прута, приложенного к спине. Жутко хотелось обернуться и приготовиться к нападению, а еще лучше – превентивно напасть и уничтожить то чудовище, что пожирало его жадным взглядом. Инту держался, изображая из себя обычного крестьянина, понимая, что атакуй он этого наблюдателя – спугнет двух других дезертиров.

Поэтому парень заставлял себя, не меняясь в лице и не дергаясь на каждый шорох, идти вперед, собирая валежник. Единственное, что он сейчас хотел больше всего – чтобы на него как можно скорее напали. Поэтому, когда из кустов выбралось пара заросших, грязных оборванцев с ржавыми щербатыми мечами, Инту потребовалась вся сила воли чтобы не выдохнуть с облегчением и не воскликнуть «ну наконец-то!».

Эта его остановка и заминка, однако, была истолкована оборванцами как проявление страха.

- Ха! Смотри, Прыщ, у деревенщины аж ноги отнялись от страха! А ты переживал! Ну да – здоровый, и что? Может боги его шириной плеч и не обделили, но вот сердце настоящего мужчины ему не досталось!

- Может ты и прав, но не нравится мне он. Какой-то… крепкий для крестьянина – с подозрительностью в голосе пробурчал второй «лесной житель», обладающий большой бородавкой на носу – Может это охотник за головами замаскированный и следом идут его дружки по нашу душу?

- Если бы там шли его дружки, то Пузырь бы уже был здесь и визжал, как свинья, что нам надо уходить.

За спиной раздался хруст веток, хриплое дыхание с присвистом и высокий недовольный голос.

- Я все прекрасно слышал, Дядька! Еще раз сравнишь меня со свиньей – не буду готовить!

«Хм, а голос действительно похож на повизгивание свиньи» - подумалось Инту.

Тем временем из кустов выбрался третий дезертир. Все указывало на то, что раньше это был довольно тучный человек, но лесная жизнь внесла свои особенности в его внешность. Он похудел, и теперь кожа висела складками. Но даже похудевший «Пузырь» не утратил право на свое прозвище.

«Интересно, если у него сейчас два подбородка, то сколько их было до того, как он похудел?» - почему то подумалось сироте.

Пузырь тем временем окончательно выбрался на дорогу и встал, опершись на обломок пики и пытаясь отдышаться.

- Никто за ним не шел. Специально выжидал. А потом пришлось бежать. В следующий раз пусть вон Прыщ идет! Я стар для лазания по кустам! Знал бы, что придется тут пережить, никогда бы не согласился податься с вами в бега! Мне и на складе хорошо было!

- Ага. Не согласился бы он – усмехнулся главарь – Тебе напомнить, что это ты умолял нас взять тебя с собой, трясясь всеми своими складками от одной мысли, что скоро нагрянет инспекция, и ты поедешь на каторгу со своего любимого склада за все свои мутные делишки?

Толстяк только махнул рукой на эти слова, все еще пытаясь отдышаться. Главарь в это время обратился к Прыщу.

- Вот видишь – никакие «друзья» этого увальня не сопровождают. Да и сам он точно не охотник за головами. Любой, кто хоть чуть-чуть смыслит в жизни, а не только привык в грязи ковыряться, заметил бы, как наш боров сокрушает кусты, изображая разведчика.

Инту стоял посреди всей этой перепалки, вертя головой и испытывая смесь недоумения с раздражением. Про него, казалось, забыли. Увидев, что это не их ночной кошмар в виде поискового отряда, дезертиры абсолютно потеряли осторожность.

Сбросив вязанку сушняка на землю и размяв поясницу, парень решил привлечь внимание к своей персоне.

- А что вы тут делаете, уважаемые?

Главарь и Прыщ, после этого вопроса, переглянувшись, уставились на парня. Прыщ с жалостью, главарь с презрением. Пузырь же от вопроса Инту, хрюкнув, закашлялся.

«Ну что ж, поздравляю! Я прям гений ведения бесед!» - подумаю юноша – «Еще бы спросил как здоровье их скотины и хорошим ли был урожай»

- Тааааааааак, Прыщ, это точно не охотник за нашими головами. Это какой-то местный дурачок.

- Может он притворяется дурачком?!

- Если это он притворяется, то в погоню за нами пустили актера императорского театра!

Затем предводитель дезертиров, обратившись к парню, с издевательской вежливостью ответил, непрерывно кланяясь:

- А мы тут женьшень собираем. Вы уж простите, господин – мы не знали, что это Ваш лес.

«Ладно, коль создал впечатление дурачка, то его и будем поддерживать» - решил Инту, и с самым серьезным лицом, на которое только был способен, ответил:

- Нет, уважаемые. Это не мой лес. А женьшень вы тут не найдете – и не сезон, да и не растет он у нас.

Дезертиры переглянулись – во взгляде главаря явно читалось «Я же тебе говорил!», Инту же решил развивать успех, пока была возможность перехватить инициативу.

- Вы явно не местные, иначе не искали бы тут женьшень. Да и знали бы, что в лесу чудовище живет. Местные в лес не ходят с осени.

- Чудовище? Что еще за чудовище?

- Не знаю. Никто его не видел.

- А откуда же тогда вы, дубины деревенские, знаете, что чудовище тут живет – хохотнул главарь.

- Так известно откуда: мы по осени трупы на поляне нашли. Много. И все порваны как когтями какими.

Над лесной тропинкой повисла тишина. Главарь смотрел на парня с недоверием, Прыщ – с ужасом. Реакцию Пузыря можно было угадать по затихшему дыханию с присвистом.

- Врешь! – выдохнул Прыщ.

- Чегой это я вру?! Вот чтоб с места мне не сойти! Прям вот на поляне одной их и нашли. Видимо в какую-то деревню на грабеж шли. Но вот встретили кого-то… И все. Уже никуда не пошли. Вот.

- Хммммммммммммммм – протянул главарь, потирая заросшую щеку и подозрительно глядя на парня – А если тут такое чудовище ходит, для которого банда на один зуб, то чего ж ты по лесу так спокойно бродишь?

- Так за дровами все равно кому то надо ходить – пожал плечами Инту, стараясь сохранить лицо деревенского простака – а я сирота. Даже если и задерет меня чудовище – никто плакать не будет. Зато за счет того, что за дровами ходить остальные боятся – я всегда сыт. И даже в тепле ночевать получается.

- Трусят значит… А ну как мы придем в деревню да свою помощь предложим? Деревню защищать?

- Так отряд у нас есть деревню защищать – беспечно махнул рукой парень – 50 бойцов целых. Но вы приходите! Лишние руки в деревне нужны.

Дезертиры снова переглянулись – на лице Прыща явно читалась досада и разочарование.

- Так если у вас так много бойцов, то чего ж вы не придете, да не убьете это чудовище?

- Вот если в деревню заявится – тогда и убьют. А в лес идти – да кто ж захочет? Я же говорю – банду оно тут извело. За раз всех на полянке. Нечего с судьбой играть.

- Прям одно целую банду?

- Может и не одно. Только это же еще хуже. Тем более лезть себе дороже – пока одно гонять будут, другое в деревню наведается.

- Слышь, Старшой, так может, поэтому за нами никто и не погнался сюда? Решили все равно сгинем?!

- Ну-ка притухни, Пузырь! А ты, парень вот чего объясни: чего ж вы охотников на демонов не вызвали, а?

- Ну… тут такое дело – Инту смущенно отвел глаза – в общем, мы чиновникам сказали, что это наш отряд деревенский ту банду и извел. Даже награду за это получили… Как тут скажешь, что монстр в лесу?! Деньги же придется возвращать.

Главарь захохотал. Теперь он уже не смотрел на парня с таким подозрением, в движениях перестала сквозить готовность в любой момент кинуться в бой. Казалось, упоминание о не совсем законных делишках наконец-то убедило главаря дезертиров, что это не ловушка.

- То есть говоришь в лесу оставаться не безопасно, а в деревнях отряды самообороны есть?

- Ну да. От банды же отбиваться собирались – урожай защищать.

- Вот даже как… Слышь, Пузырь, а ты в эти деревни чисто случайно оружие не продавал?

- В эти - нет – недовольно сказал толстяк. Ему надоело сторожить парня, и он отошел на обочину дороге и, плюхнувшись на задницу, с блаженным выдохом вытянул ноги. – Они к другому гарнизону ближе – скорее всего, из него оружие и брали.

- И какое оружие вы обычно налево пускаете?

- А то ты, Старшой, не в курсе. Какое на вооружение приходит – то и толкаем. Дао, пики, луки, стрелы…

- Пятьдесят вооруженных армейским оружием, значит… Вот оно значит как…

Главарь пожевал губу, хмуро свел брови, что-то прикидывая. Затем задумчиво посмотрел на парня. Юноша подобрался – сейчас вероятность того, что его решат убить явно возросла.

- Значит так, парень, давай, бери свою вязанку и дуй в родную деревню, пока тебя местное чудовище не сожрало. И мы, пожалуй, тоже пойдем своим путем.

- Ага, – кивнул Инту. – Удачно добраться.

Опершись на палку, Инту присел, чтобы подобрать хворост, при этом он краем глаза следил за дезертирами. Поэтому, когда на грани видимости к нему метнулась тень, он тут же упал на спину и перекатом ушел в сторону. Вскочив, парень оценил обстановку.

Самое неожиданное, что атаковал его именно толстяк. Сейчас он стоял напротив, прищурив свои маленькие глазки, и выбирал точку для нанесения укола на теле парня. Главарь смотрел на парня уже другим взглядом – холодным, оценивающим.

- Какой интересный деревенский дурачок. Ну-ка, Пузырь, пощекочи его.

Толстяк усмехнулся, и пика в его руках ожила, ядовитой змеёй метнувшись к парню.

От первого выпада парень ушел уклоном, второй отбил, изобразив при этом, что успел сделать это в последний момент, а вот на третий выпад ответил хлестким ударом посоха по древку, отшвырнув пику в сторону. И, прежде чем толстяк успел ее вернуть или разорвать дистанцию, метнулся вперед и нанес колющий удар торцом в горло. Пузырь выпустил пику из рук, схватился за шею и, захрипев, упал на колени.

Инту, разорвав дистанцию, изготовился отражать нападение. Однако, и главарь, и дезертир с бородавкой на носу нападать не спешили.

- Какой интересный деревенский дурачок нам попался – зло усмехнулся главарь – А я почти поверил в твои россказни.

- Ну что я деревенский дурачок – это вы сами себе выдумали. А остальное – все правда.

- Ну а кем тебя еще было считать, если ты вопросы задавал, как дурачок? То есть, ты продолжаешь утверждать, что ты – сирота, собирающий дрова, потому что остальные боятся сюда лезть из-за какого-то монстра?

- Да.

- А палкой работать научился в своей деревне?

- Да.

- Врешь. Кто бы с сиротой секретами фамильными делиться стал.

- Мы для отряда самообороны мастера нанимали. Он и обучил.

- Как мастера звали?

- Гэ Хун.

- Есть такой – прохрипел с земли толстяк продолжающий разминать поврежденное горло – как раз на посохе и на дао специализируется. Ну и на семизвенной цепи еще.

- Ты же понимаешь, что мы рисковать не можем. Ты ведь про нас старосте донести можешь.

- А смысл мне вас сдавать?

- А какие гарантии, что не сдашь? Твое слово? А с чего нам ему верить? Ты для нас деревенский увалень.

- Например, потому что и вы, и я к миру рек и озер отношусь.

- Вот даже как?

- Поклянись честью мастера, что не сдашь.

- Клянусь.

- Ладно, парень, поверю тебе. Все, разбежались. Счастливого пути, надеюсь, не встретимся больше. Пузырь, кончай рассиживаться, пошли.

Инту остался стоять в полной готовности, внимательно следя за дезертирами, которые медленно, не сводя с него взгляд и не опуская оружие, пятились к кустам, откуда до этого появились.

Только выждав минут десять, юноша выдохнул и позволил себе расслабиться. Но едва он потянулся к вязанке хвороста, как услышал крики. Сперва удивленные, потом полные ужаса.

«Кажется, они все-таки встретили лесное чудовище» - подумал Инту

Глава 10

Инту вздохнул, закинул вязанку сушняка себе на спину и постарался расположить ее поудобнее. Но прежде чем он успел сделать хотя бы один шаг, из кустов показался тэнгу. В руках он нес, небрежно помахивая, три отрубленные головы недавних собеседников парня. Всем своим видом вороноголовый показывал полное недовольство своим учеником.

- Пойдем – не останавливаясь, бросил демон сироте и продолжил движение в сторону поляны, на которой до этого медитировал. Парень поплелся следом. Отлично понимая, что предстоит очень тяжелый разговор, он старался максимально отложить его.

«Пойду медленнее – может, пока дойду, он и успокоится хоть немного» - решил Инту.

Когда парень пришел на поляну, с которой отправился на охоту за дезертирами, тэнгу сидел в своей человеческой личине на поваленном стволе и развлекался там, что подбрасывал и ловил отрубленную голову одного из убитых. Две остальные валялись рядом с его ногами.

- Лови! – крикнул демон метнув голову юноше. Тот машинально поймал перепачканную кровью голову, заметил уродливую бородавку и машинально вспомнил прозвище разбойника – «Прыщ».

Когда он вновь поднял глаза на демона, тот уже вернулся к своему привычному образу вороноголового.

- Знаешь, я последнее время на память слаб стал, – сокрушенно вздохнул демон. – Вроде бы помню события, а они совершенно не такие на самом деле оказываются. Не напомнишь: какое же я тебе задание вот на этой поляне давал?

- Найти и убить дезертиров, прячущихся в лесу, – отведя взгляд, неохотно промямлил парень.

- Ну вот у меня еще и со слухом проблемы, – сокрушенно вздохнул тэнгу. – Ничего не слышу, что ты там говоришь. Можешь говорить громче?

- Найти и убить дезертиров, прячущихся в лесу, – вздохнув, сказал Цао.

- Найти и чего сделать? Не слышу!

- УБИТЬ!

- Ты смотри-ка! – всплеснув руками, радостно сказал демон. – Все нормально у меня с памятью! Это, видимо, у одного молодого дурака проблема со способностью выполнять наказы. Ведь на слух и слабую память деревенского увальня тут не спишешь – сам только что доказал, что и услышал, и запомнил. Так какой бес залез тебе в пустоту твоего черепа?! Что такого невыполнимого я от тебя потребовал?!

- Я же говорил, что я никогда не убивал людей! Я не могу так просто взять и убить человека!

- Ты мне тут еще начни петь жалостливые песни, что не почувствовал, что они хотят тебя убить, что не собираются оставлять свидетелей. Ну? Будешь врать, что не почувствовал?

- Не буду. Почувствовал.

- Но решил выкрутиться, оставить им жизнь. Руки чистые сохранить решил? Только вот кровь тех, которых они бы убили после твоего «благородного» поступка с их рук на твои тоже переползла бы. Не благородство тобой двигало. И не человеколюбие. Просто ты – трус.

- Я…

- Молчи и слушай, коль сам не понимаешь это и в себе разобраться не можешь. Может, если откроешь уши, то и глаза на себя настоящего откроются, и перестанешь в темноте блуждать и с разбега биться об стены.

Все твои внутренние проблемы начались с пепелища, которое появилось после гибели твоей деревни и семьи. Может, что-то было с тобой и раньше, но оно осталось погребено под этой трагедией. Тогда-то ты и решил, что надо умереть.

- Я никогда не хотел умереть!

- Да что ж такое?! Неужели ты настолько бездарен, что элементарное требование «замолчи и слушай» выполнить не можешь?! Да брось ты уже эту голову на землю! Что ты в нее вцепился как в подарок императора?!

Цао только после этих слов сообразил, что все еще держит голову Прыща в руках, судорожно вцепившись в ее сальные волосы. Поспешно откинув от себя сувенир от тэнгу, он вытер руки об штаны. Демон тем временем продолжил.

- Конечно, себе ты никогда не признавался в этом. Но в глубине души ты винил себя, что не оказался рядом с родителями, да и в том, что деда не уберег. Кроме того ты столкнулся с тем, что оказался приживалой. Без настоящих родных, без дома, без уважения. Именно поэтому ты с такой охотой ходил за дровами в лес, когда тут хозяйничала банда. Все боялись, а ты ходил. Это возвышало тебя в собственных глазах над теми, на кого ты батрачил. Да и твою тягу к смерти отчасти утоляла – ты откупался тем, что играл со смертью в орлянку. Но то ли смерть тебе поддавалась, то ли ты был невероятно удачлив.

Тут тэнгу соскочил со своего импровизированного насеста, отвесил шутовской поклон, и, указав рукой на парня, с пафосом продолжил, обращаясь к безмолвному лесу.

- И вот, наш непризнанный герой сотни раз рисковавший жизнью, но так и не обласканный почестями со стороны деревенской грязи… Что, почтенная публика? Вы спрашиваете меня – почему вдруг все окружающие стали «деревенской грязью», хотя герой нашего повествования сам с деревни?! Ооооооо! Это забавный изворот мозгов людей – самый простой способ возвысить себя - это принизить окружающих. Хоть вы и сидите в одной выгребной яме плечом к плечу – но это от этих свиней воняет, а не от меня. Человек никогда не признает, что он тоже источник вони. Но мы отвлеклись.

Итак, наш юный герой поймал удачу за хвост по-крупному. В деревню должен прийти мастер, учить отряд деревенской самообороны. Юный герой хватается за эту возможность двумя руками. Его мозг еще взвешивал за и против, но в темных уголках души уже раздавались настойчивые шепотки: «Не думай! Соглашайся, пока не предложили кому другому!».

Ведь, кроме того, что у парня появился шанс заработать не только уважение соседей по деревне, к нему пришло осознание, что он сможет отомстить за гибель родных. Теперь то, что он выжил, перестало восприниматься как бесчестный, по отношению к родне, поступок. Теперь это стало подарком богов – ведь он сможет отомстить.

Парень оказался талантлив и, получив цель, отдавал все силы учебе. Он получил уважение не только односельчан – за свое упорство он заработал уважение учителя. Но тут река жизни сделала новый поворот: банды не стало. Внезапно наш герой остался без цели.

Да, у него есть уважение односельчан, но оказалось, что этого мало. Необходимо чувствовать себя героем. А поскольку драк на помостах перед взглядами крестьян нет – то парень опять начал ходить в лес, куда, из-за чудовища, боялись ходить соседи.

Потом наш герой встретил чудовище. И, надо отдать ему должное, проявил благородство. Не стал добивать раненого – ведь чудовище с островов отомстило убийцам его семьи. Но и на этом не все: наш герой не ушел, а помог раненому, выходил.

Не будем забывать еще об одном моменте, дающем дополнительные краски нашему образу героя! Его знаменитый посох. Трофей с осколком сущности его бывшего владельца. Неизвестный окружающим помощник, который, вольно или невольно, подпитывал тщеславие нашего героя. А наш герой все больше и больше начинал в своих умениях полагаться на эту волшебную палку, превращаясь в человека, который хоть и умеет ходить, но все равно не встает с постели без того чтобы не опереться на костыли.

И вот сегодня, когда нашему герою надо было убить троих разбойников одному, без своего посоха, он внезапно испугался.

Нет, не самой возможности смерти или увечья. А то, что смерть может произойти не на виду у тех, кто может поведать о ней в героических сказаниях, а в глухом лесу – просто, серо и пугающе в своей обыденности.

И вот тут из пыльных, пахнущих тиной и плесенью глубин молодой души всплыл тот факт, что все эти крестьяне - жалкие ничтожества, и такому герою незачем из-за них гибнуть. Тем более, что этим грязноногим все равно сейчас ничего не угрожает. Вот когда будут убивать – тогда пусть и приходят за помощью.

И наш герой нашел способ, как и жизнь не подвергать риску больше, чем уже есть, и из ситуации выкрутиться, и в собственных глазах не упасть. Хотя… Последнее было бы сложно – в любом случае наш герой нашел бы аргументы подтверждающие, что он совершил геройский поступок.

И каким же образом он убеждает злодеев, что ему можно доверять? Он говорит, что он с ними из одного мира! Конечно, сейчас он нам заявит, что это был хитрый тактический ход – вон, даже рот уже открыл. Вот, молодец – закрой рот и слушай. Недолго осталось.

Почему именно этот мир? Почему он не сыграл на тщеславии дезертиров, польстив им и назвав воинами? Почему не сказал, что они все четверо принадлежат к Улинь - лесу боевых искусств?

Да потому что мир рек и озер – это мир отшельников и бродяг. В нем нет места чиновникам и старостам деревень. Там никто не будет говорить, что тебе надо делать, если, конечно, ты не столкнешься с тем кто сильнее тебя. В своих темных закутках души наш герой уже решил для себя. Что все эти ничтожные деревенщины недостойны его общества. Да и всякие продажные чиновники, вместе с хитромудрыми старостами и их недалекими сынками – никчемная досаждающая мошкара вокруг героя, которая только и может, что пить геройскую кровушку да портить настроение. В темных закутках все уже решено – осталось только самого себя убедить, что это не он такой – это его окружающий мир заставил таким стать. И, кто знает, сколько пройдет времени между тем, как наш герой решил не защищать крестьян и тем, как он сам начнет крестьян терроризировать?

Тэнгу уселся обратно на поваленное дерево и внимательно посмотрел на парня.

Цао Инту стоял, переминаясь с ноги на ногу. Он уже несколько раз порывался прервать вороноголового, но каждый раз понимал, что придуманный им только что довод не более чем оправдание, которое только сильнее подтверждает слова демона.

Тэнгу вздохнул: - Ладно, герой лесной повести, иди домой. И подумай над моими словами. Тину да ил твои со дна души я на солнышко поднял, на берег выкинул. Твоя задача сейчас все это обратно не скинуть. Главное помни: ил может и воду мутной делать и землю плодородной. А что ты выберешь – только от тебя зависит.

- Только один вопрос, мастер: это посох на меня такое влияние оказывает?

Тэнгу, приняв свой человеческий облик, подпер лоб рукой и тяжело вздохнул.

- Что ж вы, люди, за существа такие... Вечно виноватых в своих поступках ищите. Ладно, иди-ка ты домой. Завтра придешь – поговорим про твой шест, демонов, людей и как со всем этим одному деревенскому увальню жить так, чтобы не умереть. Все. Скройся с глаз моих.

***

На следующее утро Цао шел в лес хмурый и не выспавшийся. Почти всю ночь он вертелся, стараясь перестать думать о том, что ему сказал тэнгу. И когда он, казалось, одержал победу над своим разумом, тот ударил ему в спину ножом кошмаров. Едва уснув, юноша просыпался в холодном поту – ему казалось, что из его посоха выбирается тень с лошадиной головой и тянет к его горлу свои когтистые лапы. В конце концов, он вынес свой посох на улицу и, уже перед самым рассветом, наконец-то уснул.

Вороноголовый учитель парня сидел все на том же поваленном стволе дерева. Посмотрев на помятое лиц парня и его красные мутные глаза, тэнгу, внимательно посмотрел на посох, который парень с собой взял сегодня.

- Чего это ты свой знаменитый посох не взял?

- Но вы же сами сказали, чтобы я учился не опираться на костыли, да и что там осколок демона и он влияет на меня…

- Ой, дурааааааааааак… То есть ты не выспался, потом что всю ночь дрожал забившись в угол и ждал когда из посоха выскочит его бывший владелец и утащить твою душу в подземное царство?

- Я не забивался в угол!

- Я образно – отмахнулся демон – но суть же верно передал?

- Верно – буркнул Инту, отведя взгляд.

- Всегда удивлялся с вас, люди. Как вы вроде умные, но при этом ухитряетесь быть болванами! Вот как?! Ладно! Садись и внемли, смертный! Сейчас я поведаю тебе тайны бытия!

Произнося последние слова, демон приосанился, его голос стал напоминать гром, а в глазах полыхнуло пламя. Цао от удивления сел прямо там где стоял – на подтаявший снег. Тэнгу покосился на своего ученика, тяжело вздохнул и принял свой обычный облик.

- Челюсть с земли подними, деревня. И слушай внимательно. Может получится вбить тебе в голову хоть что-то полезное, кроме как кулаками махать.

Итак, ответь на вопрос: кто создал мир?

- Боги создали – парень посмотрел на демона как на дурака – это все знают.

- Все знают – передразнил вороноголовый - А еще совсем недавно все знали, что земля плоская, ага.

- А разве нет?

Тэнгу спрятал лицо в ладони и тяжело вздохнул.

- Это будет сложнее, чем я думал. Тебя не единоборствам учить надо было. Тебе географию, историю и философию надо было преподавать.

- Но если мир не плоский, то какой? И ваш вопрос про то, кто его создал? То есть он не плоский и создан не богами?

- Так, слушай. И не перебивай и не задавай вопросы: просто пока слушай. Все вопросы задашь завтра.

Мир напоминает собой шар. И никакие боги его не создавали. Он появился сам. Потом на нем появились люди. А потом люди создали богов и нас – демонов. Мы все есть порождение ваших фантазий, веры, надежд и мечтаний. Все наши способности появились только потому, что вы ими нас наделили.

До того, как на земле появились вы, люди, со своими страстями и желанием всему придать узнаваемую форму и разложить по полочкам, мы были всего лишь сгустками энергии.

Теперь мы стали кривыми зеркалами, благодаря вам. Боги, демоны, ангелы…. Кого вы там еще навыдумывали? Мы отражаем лишь те эмоции. Которым соответствуем согласно вашим думам.

Мы существуем, только пока вы в нас верите. И как только в какого-то бога переставали верить он постепенно расстворяется в мировой энергии, которая все пропитывает. Или превращается в демона, если его почитатели гибнут, а их враги включают его в свой пантеон в таком образе. Если бы в один прекрасный момент все перестали бы в нас верить, то мы вернулись бы обратно в первородное состояние. Но теперь открылись Врата нижнего мира и этого не произойдет.

По глазам вижу что хочешь спросить и сразу отвечаю – я не знаю как это произошло. Просто произошло и все. Может кто-то из более могущественных сущностей в курсе.

Кстати, интересный момент – может в будущем пригодится: хуже всего нам не рядом со святыми. Хуже всего мы чувствуем себя рядом с теми, кто называет себя атеистами. Знаешь почему? Потому что они в нас не верят. Они знают, что мы существуем, но не верят. И не верят, что мы можем обладать какими то сверхъестественными свойствами. Они уверены, что мы должны подчинятся тем же мировым законам, что и люди.

И «атеистическое проклятие» одинаково работает и на демонов и на богов. С убежденным атеистом даже бог не сможет летать или ходить по воде. Да и мертвых воскрешать тоже не сможет. Кстати, твои развитые силы с ним тоже работать не будут. Ты будешь очень умелым воином, но сила будет пропорционально твоей комплекции.

Всех нас – и богов и демонов, и взращивающих внутренний источник, спасает только одно: таких людей очень-очень мало. Но ты должен помнить, что они есть, и ты можешь с ними столкнуться.

Теперь перейдем к оружию. Оно может быть магическим, может быть одухотворенным. Последний вариант – это твой шест и прочие оружие, в котором заключены демоны и ангелы. На самом деле, таких инструментов, призванных причинить страдания и смерть, ближним не так и мало. В некоторых, в отличие от твоего посоха, где заключен лишь осколок, демоны и ангелы заключены целиком и обладают полным сознанием. Твоя же демоническая деревяшка обладает лишь эхом своего бывшего владельца. Да, она имеет некоторые уникальные особенности. Но, появится в полной мере, они могут только при взаимодействии с твоим внутренним источником.

Вообще, твой шест довольно уникальная вещь – обычно в оружие впихивают специально выдернутого из родного мира демона или ангела, ну или того, который согласился после долгих упрашиваний и жертв – в зависимости от того ангелом он числится или демоном. В твоем же случае то ли от неожиданности, то ли из-за какой врожденной тупости демона, перед тем как вернутся в свой мир за Вратами, он оставил часть своих сил и даже часть своего сознания в шесте. Можно, конечно, предположить, что он надеялся возродиться в этом мире через свою палку. Но такая гипотеза подтверждает глупость демона – ибо для этого он оставил только слепок самого себя, а не кусок своего сознания.

И, судя по всему, версия с глупым демоном вполне имеет подтверждение – ибо отдельные твои поступки определенно говорят о том, что шест тебя отупляет. Ладно-ладно! Шучу! Не надо на меня так глазами сверкать!

Захватить власть над твоим телом, вселить в тебя демона или ангела одухотворенное оружие не может, хотя слухи и легенды и говорят нам, что это встречается сплошь и рядом. И если к одержимости ангелами, как бы глупо это не звучало, вы, люди, относитесь лояльно, то к овладению вашим бренным телом демоном вы относитесь с иррациональным страхом. Хотя, с точки зрения гибели личности донора тела, разницы нет никакой.

- Возможно, потому что демон в теле человека причинит больше вреда простым людям? – спросил Инту

- Ой, да неужели?! По-твоему, ангел в теле человека, решивший на право и налево карать за каждое прегрешение изничтожит народа меньше, чем демон? Разница в том, что демон будет устраивать кровавые бани ради развлечения и для того чтобы открыть еще один разлом меду мирами, чтобы прошли новые демоны. А ангел будет, не менее кроваво, вырезать деревни из-за того, что кто-то возжелал жену соседа, кто-то эти мысли воплотил в реальность (и жена соседа осталась довольна), а кто-то непочтителен был к своим родителям.

Но мы отвлеклись. Итак, через оружие демон (или ангел) завладеть твоим телом не сможет. Но, подобно различным материалам, наподобие ртути, оно может оказывать то или иное влияние. Самое забавное в этом то, что чрезмерное влияние хоть демонического, хоть ангельского оружия приведет к плохим результатам для разума владельца.

Поэтому владелец подобного чудесного предмета должен соблюдать определенные правила. И это отнюдь не бросить посох и взять простую палку, как решил один деревенский увалень. Да-да, я о тебе. Тренироваться надо с обычной деревяшкой, ученические бои устраивать с деревяшкой, чтобы не становиться излишне зависимым от чудо-оружия. Но и в другую крайность впадать такая же глупость.

Регулярные медитации, анализ своего поведения и осознания истинных причин свих поступков – вот главные правила поддержания здоровья своего сознания при обращении с сверхъестественным оружием.

Ну что ж, теперь можешь задавать вопросы.

- Мастер, но почему вы говорите, что земля не плоская? Чем подтверждаются Ваши слова?

Вороноголовый на минуту застыл, склонив голову, впился взглядом в лицо парня. Молчание затягивалось: демон смотрел на парня, парень – на демона. Тэнгу, приняв человеческий облик, медленно встал с бревна.

- Ты вот сейчас серьезно, да?

- Да, Мастер.

- То есть единственное, что тебе интересует – это почему земля не плоская? Не то, почему ваши мифы дают способности демонам и ангелам, но при этом эти самые мифы и легенды не дают возможность демонам и ангелам в оружии захватывать тела своих «владельцев». Не задался вопросом: «А какова вероятность встретиться с атеистом» или «А будет ли работать винтовка в руках атеиста»! О, нет! Тебя интересует почему земля не плоская как твоя любимая девушка! Хотя, у тебя нет любимой девушки! Ты слишком глуп для этого!

Тэнгу выдохнул, устало сел обратно на поваленный ствол и махнул рукой.

- Скройся с глаз моих, полудурок. Иди домой, подумай над моими словами и завтра жду осмысленных вопросов. Если порадуешь ими меня – то так и быть: расскажу, почему земля не плоская.