Железный Лорд

Глава 1

Большой корабль с чёрными парусами, на которых был вышит золотой кракен, медленно, но верно пересекал водные просторы Закатного Моря. Но он был не один — с ним по соседству плыл другой, более мелкий и с другими парусами. Обычными, грязно-белого цвета, на которых был изображён совсем другой герб — серебряная коса. Следом за ними плыли ещё два — Блэктайды и Гудбразер.

Корабли, разрезая соленые волны, неумолимо приближались к портовому городу Сигард — так звали его местные. Теон, стоя на носу головного судна, впитывал открывающуюся картину. Величественные и неприступные, крепостные стены вздымались из самого каменистого берега, словно естественное продолжение скал. Округлые башни, увенчивавшие эту каменную гриву, хранили грозный арсенал: на их зубчатых вершинах замерли тугие скорпионы и тяжелые катапульты, немые стражи гавани. Вдалеке, за могучими квадратными зубцами ограды, маячили крошечные фигурки защитников. Они стояли неподвижно, как изваяния, наблюдая за приближением чужаков с высоты каменного исполина.

— Сигард! — завопил летающий рядом Цицерон, — Мы приплыли в Сигард!

Теон мельком перевел взгляд с грозных стен на своего питомца. Мысленный зов сработал мгновенно: ярый попугай сложил радужные крылья и грациозно спланировал вниз. Огромные, как у ястреба, когти осторожно впились в прочный кожаный наплечник, изборожденный старыми царапинами — привычное пристанище для птичьих лап.

Лорд Грейджой провел ладонью по гладким перьям на затылке попугая, чувствуя под пальцами напряженные мышцы. Наклонившись к яркому оперенью головы, он прошептал так тихо, что слова утонули в шуме волн и скрипе такелажа:

— Запомни, пернатый балагур: ни оскорблений, ни летучей рыбы в горожан. Понял меня?

Со стороны это выглядело странно, но Теон знал: попугай понимал его прекрасно. За годы он стал… умным? К тому же явно перерос обычные размеры попугаев в этом мире.

«Если в этом мире есть более совершенные версии грозных хищников вроде лютоволков или горных львов, то, может, у меня тоже такой? Лютопопугай?».

Корабли приближались к городу. Уже вырисовывались очертания замка — вотчины Маллистеров, которых Теон известил о своем приезде. Пусть во время войны Пяти Королей они и были союзниками, но ненависть и опаска местных к железнорождённым никуда не делась. Несколько лет союза против общего врага не смоют тысячелетнюю вражду. Всего десять лет назад его брат штурмовал Сигард и погиб от руки здешнего лорда. В той битве полегло множество железнорождённых и речников. Забыть такое невозможно.

Через полчаса четыре корабля пришвартовались в порту. Горожане наблюдали, как железнорождённые сходят на каменные плиты причала, — наблюдали со смешанными чувствами. Они привыкли: когда на горизонте встают корабли с чёрными парусами под знаменем Грейджоев, мужчины хватаются за оружие, а женщины с детьми спешат укрыться за стенами… А теперь эти же люди мирно шествуют по их улицам.

Воистину, времена переменились.

Раздалось мерное цоканье подков по каменной мостовой. К причалу порта вкатили шестеро всадников; знамя одного из них развевалось на ветру — серебряный орел на пурпурном поле Маллистеров. Латники приблизились к высадившимся железнорождённым. Тут вожак отряда, чьи доспехи сияли богатой отделкой, а шлем был приторочен к седлу, ловко соскочил с коня — поразительно легко для человека в полном доспехе. И Теон узнал его мгновенно: когда-то они вместе скакали из Риверрана в Сигард, прежде чем Грейджой вернулся домой, на Железные Острова…

— Лорд Патрик, — голос Теона прозвучал тепло, с оттенком почтительности, подобающей наследнику Сигарда. Юный Маллистер ответил живой, открытой улыбкой. Они обменялись коротким, но крепким объятием — дружеским жестом, подчеркивавшим их былую приязнь.

— Долгих четыре года, как минимум, — пробормотал наследник Сигарда, брови его слегка приподнялись в раздумье, — или три? Семеро, время несется быстрее скакового жеребца.

— Два с половиной, лорд, — мягко уточнил Теон, — как поживает твой отец, лорд Джейсон?

На сей раз улыбка Патрика дрогнула, став кривой и вымученной.

— В последнее время он стал… изрядно ворчлив и привередлив, — признался юный лорд, понизив голос. Несмотря на присутствие своих людей, он не видел преграды в откровенности с Теоном.

Глаза его мельком скользнули к латникам Сигарда, застывшим позади в почтительном отдалении. Голос Патрика стал глуше, почти шепотом: — Он… может не слишком обрадоваться твоему появлению здесь…

Теон замер на мгновение, его взгляд — острый и оценивающий — впился в лицо Патрика. Затем легкая улыбка, игравшая на его губах мгновение назад, растаяла без следа, сменившись холодной, отстраненной маской.

— Неужели и это для него ничего не значит? Мои корабли щадили торговые суда под флагом Маллистеров даже в разгар войны! Позволяли им бороздить Закатное море, словно в дни мира.

Впрочем, вопрос повис в воздухе, не требуя ответа. Теон уже знал его. Тысячелетнюю вражду, пропитавшую кровь предков, не смыть водой недолгого союза. Ведь сам Сигард, этот грозный бастион на устье Трезубца, поднял свои стены именно против набегов железнорожденных.

Юный Маллистер замер, явно сражённый весом этих слов. Смущение читалось в его глазах — он не находил ответа на горькую правду, прозвучавшую из уст Грейджоя. Видя это, Теон махнул рукой, резким жестом отсекая тему:

— Забудь. Я твоего отца понимаю, — бросил он, уже оглядывая причал. Его люди — те самые воины, что должны были сопровождать его в столицу — уже сполна выгрузились на берег. Лорик же, который должен будет позаботиться о Железном Молоте, махнул ему рукой: «Мы готовы отплывать».

— Пусть мой отец и не разделяет моих чувств, но в Сигарде тебе всегда рады, — твердо заявил Патрек лорду Железных Островов, — и мой лорд-отец приглашает вас под кров замка как почетных гостей.

Формулировка «почетные гости» вызвала у Теона едва сдерживаемую усмешку. Ухмылка чуть не сорвалась, но он взял себя в руки. Представив Патреку Родрика Харлоу, Горольда Гудбразера и Бейлора Блэктайда, Теон двинулся к замку в сопровождении железнорожденных лордов. За ними следом шли пять десятков их воинов — предосторожность не лишняя. Дороги Речных Земель ныне небезопасны: разбойничьи шайки, да слухи о волчьих стаях, терзающих селения и даже малые города…

Рядом четыре корабля уже отчаливали, держа курс обратно: сначала к Железным Островам, а оттуда — в Королевскую Гавань, с неизбежными остановками на Щитовых Островах и в Дорне для пополнения запасов воды и провианта. Если бы Туманные Острова в данный момент принадлежали Простору, приходилось бы изворачиваться или вовсе возвращаться тем же путём.

У Теона же были иные планы. Ему предстояло нанести визит в Сигард — как минимум, чтобы прощупать намерения лорда и почву под ногами… А между прочим, заключить пару-тройку выгодных торговых соглашений тоже не помешало бы.

Компания продвигалась по узким городским улочкам к твердыне пешком — ведь перевозить коней на кораблях было слишком накладно. Поэтому Теон планировал купить их здесь, в Сигарде. Патрек, чтобы не ставить гостей в неловкое положение, тоже спешился и пошел пешком вместе с ними.

«Да и кони на островах… слишком мелкие. А еще дай Утонувший набрать на Железных Островах коней на пять десятков человек».

По дороге Грейджоям вновь предстояло увидеть местную достопримечательность – Гулкую башню. Своим названием она была обязана громадному бронзовому колоколу. Когда-то, едва на горизонте показывались чёрные паруса с кракеном, колокол грохотал, оповещая горожан и селян о надобности укрыться в замке. Но ныне Гулкая башня хранила молчание. Последний раз её колокол звонил десять лет назад...

По прибытию в замок Грейджоя не встретил местный хозяин. Лорд Маллистер, как пояснил Патрик, не вышел приветствовать гостей – наследник сослался на недомогание отца, уединившегося в своей башне с окнами на море.

Воинов Теона отвели в отдельную казарму у стен, а лордам Железных островов выделили покои в главной башне. Не удовлетворившись формальностями, Теон задержал Патрика. Вполголоса, обронив несколько осторожных фраз, он дал понять, что хотел бы увидеться со старым Маллистером – и не где-нибудь, а в определенном, известном им обоим месте. Наследник Сигарда лишь усмехнулся в ответ, ясно показав, что уловил суть намёка, но никаких гарантий не дал.

— Ты уже бывал в Сигарде? — спросил Теон Харлоу. Родрик сидел напротив него, откинувшись на спинку кресла. Между ними стоял небольшой столик с кайвассой. Прошло несколько часов с момента высадки в Сигарде. Теон убедился, что о его воинах позаботились: их разместили, напоили и накормили. Лишь после этого он вернулся в свои покои, где и встретил дядю.

— Лишь однажды, — прищурившись, признался лорд Родрик, не отрывая взгляда от фигур на доске, — твой дед, Квеллон, пробовал заключить с Маллистерами торговый договор, да еще и брак домогаться вздумал… Но получил тогда вежливый, но твердый отказ.

— С Джейсоном Маллистером будет тяжело договориться, — вздохнул Грейджой, — он слишком упёрт. Или, может, горд? От лишней гордости всегда много проблем…

— Сейчас времена другие, — Харлоу сделал ответный ход, — ты дружен с наследником Сигарда, Теон. Воспользуйся этим.

— Уже, — хмыкнул Теон, — я надеюсь, Патрек правильно понял мои намёки и передаст всё лорду-отцу в нужном свете.

Харлоу кивнул.

— Теон, — продолжил дядя, — скажи, та ссора с Эйроном… Надеюсь, ты понимаешь, что изгнание влиятельного жреца Утонувшего Бога — не самое популярное решение?

Лицо Грейджоя омрачилось. Воспоминание ощутимо задело его за живое. Тогда он и сорвался — едва Теон вернулся на Железные Острова, присягнув Таргариенам, как дядя Эйрон тут же обрушил на него потроку гнева:

— Ты слаб, раз присягнул драконам! — вскипел он, когда Грейджой остался с ним наедине в солярии, — Утонувший Бог был на нашей стороне! Мы победили Простор и Запад, впервые за триста лет правили Закатным Морем, как и подобает истинным детям Морского Бога!

— Неужели ты желаешь нам гибели? Погибели Хоаров? А Пайк превратить во второй Харренхолл? — устало спросил тогда Теон, — Драконы — это чистая сила. Сила, что удалось сломить лишь исподтишка. Сгноили в Драконьей Яме... стравливая их хозяев меж собой. Молюсь, чтобы история повторилась. Но... сейчас такой исход немыслим.

Эйрон зло прищуривался.

— Грейджои — не Хоары! Пайк — не Харренхолл! Даже трусливые западники смогли убить одного из драконов.

— Это было лишь чудом и невероятным стечением обстоятельств, — веско возразил лорд Пайка на выпад Эйрона, — Отбрось, дядя, самообольщение о непобедимости и избранности железнорожденных. Добровольно склонив колени, мы обрели шанс выжить и возвыситься. Несоизмеримо большее, чем стать гордым прахом на драконьем ветру.

Разговор начал невыносимо утомлять Теона. Словно он бился головой о каменную статую: сколько ни излагал он свои доводы, безмолвное изваяние перед ним не подавало ни малейшего признака понимания.

Спор затягивался, накаляясь. Эйрон упрямо не уступал, а терпение Теона таяло на глазах.

— Железнорождённые слабака над собой не потерпят, — плюнул Эйрон под ноги Теону, вкладывая в слова всю накопившуюся желчь.

— Ты смеешь утверждать подобное мне в лицо? — Пришло время Теона зло щуриться. Накопленная злость вышла наружу.

Вкрадчивый, тихий голос лорда Пайка казалось, проморозил всё помещение, — ты — попросту дурак, дядя. Слишком долго я потворствовал тебе. Закрывал глаза на твои подозрительные маневры вокруг моего наследника. Игнорировал крамолу, что ты сеял среди людей. Но ныне ты перешел все границы. Отправляйся на Старый Вик. И да не ступит нога твоя в Пайк более. Ослушаешься — и будешь изгнан с Железных Островов навеки

Горячие слова, сорвавшиеся с языка, обернулись лишь горьким раздражением. Теон понимал: не следовало изгонять родного дядю. Этот поступок не прибавил ему ни уважения, ни власти. Но пути назад не было. То был один из тех редких мигов, когда вспышка гнева толкнула на опрометчивый шаг, чьи тяжкие последствия теперь висели над ним.

Однако их перепалка тогда не закончилась. Эйрон успел сказать еще многое, а на следующий день покинул Пайк, удалившись на Старый Вик. Теон следил за ним глазами своего питомца, но жрец, словно ощущая пристальный взгляд, не совершал ничего подозрительного. Он поселился у костей Нагги, погрузившись в молитвы и принимая редких паломников – в основном молодых железнорожденных, жаждущих увидеть легендарное место.

Впрочем, Грейджой на Цицероне не останавливался и под видом тех же паломников слал на остров соглядатаев. Если дядя решится на что-то...

Теон сомкнул веки, и в памяти всплыли иные, пусть и редкие, тягостные мгновения его жизни. Разговор с Эйроном стал одним из едва ли не последних.

— Эйрон стал чрезмерно напорист в осуществлении своих идей, — нейтрально ответил Теон, успокоив бушующие мысли и окончательно отбросив воспоминание, — возможно, пребывание на Старом Вике охладит его голову. И он одумается.

Теон опасался неповиновения Эйрона. Но дядя подчинился – видимо, осознав, что племяннику не останется выбора, кроме как осуществить угрозу и изгнать его, могущественного жреца, с родных островов. Изгнать того, кто сам возложил на него корону…

«Короновал…» – внезапно пронзила Теона мысль, – «неужели в этом дело? Увидел ли Эйрон в присяге драконам личное оскорбление?»

Версия показалась Грейджою правдоподобной, и он не стал ее отбрасывать.

Харлоу на это ничего не сказал.

Сыграв несколько партий, игроки разошлись. Родрик направился к себе в покои — или, быть может, к лорду Гудбразеру. Теон же отправился в местную библиотеку; дорогу ему вежливо указала одна из служанок.

Обходя высокие, но немногочисленные стеллажи, Грейджой разочарованно размышлял: «Скудновато...». Он ожидал большего от библиотеки Сигарда, однако несколько шкафов с книгами оказались слишком скромным ответом на его надежды.

«И всё равно в Пайке меньше».

Теон Грейджой пообещал себе когда-нибудь значительно пополнить библиотеку своего замка… любыми доступными способами.

И вот, наконец, в море пыльных фолиантов он нашел книгу, всерьез захватившую его внимание.

— «Древние законы Первых Людей», — голос, прозвучавший в гулкой тишине библиотеки, вырвал Теона из глубины текста. Он поднял глаза. Перед ним стоял высокий мужчина с чеканными чертами гладко выбритого лица. Время не пощадило его: волосы, когда-то пестрые от каштана и седины, теперь отливали сплошным серебром, а на лице затаилось еще больше морщин, чем Теон помнил с их последней встречи. Но неизменными остались голубовато-серые глаза – они смотрели на Теона пристально, почти пронзительно.

Теону всегда чудилась в этих глазах некая свирепость. Ледяная, затаенная. Но была ли она присуща лорду Сигарду от природы, неотъемлемая черта его нрава, или же тот смотрел на него, Грейджоя, с особым, пронизывающим холодом? Теон не мог понять этого никогда.

— Лорд Джейсон. С нашей последней встречи прошло несколько лет. Как ваше здоровье? Вижу, годы были благосклонны к вам.

— Оставь свои любезности в другом месте, Грейджой, — хмыкнул старший Маллистер, — твои намёки сказанные Патреку, я прекрасно понял.

Теон приглашающее махнул рукой в сторону одного из столиков.

— Думаю, нам о многом стоит поговорить.

«»»»»»»»»»»»»»

— Холодно, — проскрипел Цицерон, сбившись в комочек на плече Теона. Тот утешительно провел теплой ладонью по взъерошенным перышкам.

— Ничего, дружище, скоро окажемся в Королевской Гавани. Там чуть-чуть теплее.

— Ш-шлюхи К-королевской Гавани согреют моё п-птичье с-сердце!

От слов попугая громко рассмеялся Патрек, не слезая со своей кобылы. Усмехнулся и Родрик Харлоу. А вот лица его оруженосцев, Эрика Харлоу и Куора, сразу сжались в гримасу недовольства. Птица была для них невыносимым созданием, неустанно издевавшимся над ними – подчас мерзкими, а порой и чересчур изощренными способами.

«Обнаружить в своей похлёбке подозрительную субстанцию буро-зелёного цвета — это ещё ничего».

Его попытки обуздать пернатого хулигана заканчивались тем, что Цицерон начинал пакостить уже в сам хозяйский кубок.

— Семеро, напомни, где ты эту птицу раздобыл? — Со смехом спросил Патрек Маллистер, сопровождающий Теона и его вассалов в Королевскую Гавань, — может, такого же заведу.

— На Летних Островах. Но такого ты можешь не искать — подобных по уму и телосложению птиц как Цицерон ты там не найдёшь.

— Ж-жалкие пародии! — Поддержал его попугай.

— Возможно, это и к лучшему, — тихо процедил юный Эрих. Цицерон подозрительно глянул на него одним своим глазом.

Конная колонна, где плечом к плечу двигались железнорожденные и речники, мерно продвигалась по занесенным снегом дорогам Трезубца. Не так давно она миновала покрытый ледяным панцирем Красный Зубец и вышла на прямой, как копье, Королевский Тракт, устремлявшийся к Королевской Гавани.

В пути к ним присоединились еще несколько лордов, спешивших на коронацию Эйгона Восстановителя. Так окрестили в тавернах и среди простонародья чудом спасшегося сына Рейгара Таргариена.

Первоначально Теон и его соплеменники-железнорожденные встречали лишь настороженные, а то и откровенно враждебные взгляды. Жители Железных Островов издавна внушали жителям большинства земель Вестероса смесь страха и презрения, и привычное недоверие не удивляло. Однако долгие дни совместного пути сделали свое дело – напряжение постепенно ослабло, лед недоверия начал таять.

«Надеюсь, у меня получится изменить это».

Дорога пролегла мимо мрачных громад Харренхолла. Для Теона эти почерневшие руины были немым укором и зримым предостережением – живой демонстрацией мощи драконов и того, что ожидало бы Пайк, реши Железные Острова вновь бросить вызов Дракону. Для его юных оруженосцев и воинов же исполинский замок оставался величайшим творением последнего короля Железных Островов, Харрена Чёрного, символом былого могущества их народа.

«Непостижимо огромный…», — мысленно оценил Теон, вглядываясь в циклопические стены, вздымавшиеся к свинцовому небу подобно утесам. Каждая из искореженных пламенем башен превышала самую высокую в Пайке или Винтерфелле…

На ночлег они остановились в призамковом городке Харрентоне. Еще недавно, во время войны, он лежал в руинах после разграбления людьми Ланнистеров, но теперь медленно, упорно возрождался из пепла. На улицах слышался стук топоров и скрип возов, а в воздухе витал запах свежеструганного дерева – первые признаки возвращающейся жизни.

«Как только ударит ещё более сильный мороз, боюсь, город снова вымрет. Ни припасов, ни тёплых жилищ… а мейстеры обещают долгую Зиму».

Дорога через земли Трезубца открывала мрачную картину. Теон, всматриваясь в унылый пейзаж, то и дело замечал почерневшие остовы домов, зияющие пустотой амбары с вывороченными дверями и призрачные деревни, покинутые жителями. Тень недавней войны лежала на этой земле тяжелым саваном.

Однажды, когда колонна обходила очередное пепелище, Теон пришпорил коня, поравнялся с Патриком и спросил, сознательно понизив голос:

— Скажи, кто ныне держит Харренхолл и эти разоренные земли под своим стягом?

— Ходят слухи... что замком и уделами заправляет Петир Бейлиш. Тот самый, что ныне регент Долины. Но... — Маллистер неуверенно смолк, перекатывая имя на языке, — его самого здесь отродясь не видели. А правит от его имени... какой-то... э-э... мелкий дворянин с Трезубца? Кажись... — Патрик наморщил лоб, стараясь вспомнить, — Годрик Уэксли? Кажется, так.

— И что, Эдмур Талли… так просто это оставит? — Задал осторожный вопрос Грейджой, — ведь налоги Харренхолла и его окрестностей теперь уходят в казну его племянника, Роберта Аррена.

Патрек не знал что ответить. Лишь промолвил, что хозяин Риверрана это наверняка желает изменить, но сейчас Талли не в том положении, чтобы требовать что-то от короля.

Минув владения Харренхола, путники пересекли границу Речных Земель и Королевских Земель. В дороге Теон коротал время в беседах с вассалами, Патреком и лордами Трезубца, сопровождавшими их. Хотя с ним держались осторожно, обращались куда приветливее, чем с его людьми. Причина была ясна: в нем видели союзника покойного Робба Старка. Да и титул верховного лорда, пусть самого скромного по меркам Семи Королевств, придавал его словам вес в глазах южных лордов.

Мыслями Грейджой был далеко: он размышлял о Виктарионе, оставшемся командовать Железным Флотом и блюсти его владения в его отсутствие. Вспоминал о жене, которой доверил управление родным замком Пайк в столь непростое время. Тревожился о сыне, маленьком Рогнаре, которому вот-вот должно было исполниться полгода. Эти мысли о семье и доме, теплые и тревожные одновременно, странно контрастировали с холодным расчетом, требовавшимся ему здесь и сейчас.

Перед завершением пути в Королевской Гавани они остановились в замке Хейфорд, что находился недалеко от столицы.

Дом Хейфордов был молодым по меркам Вестероса – его корни терялись за пару столетий до Завоевания Эйгона. Ныне же род дышал на ладан, балансируя на грани исчезновения: последней его надеждой оставалась двухлетняя девочка по имени Эрмесанда.

Кастелян замка встретил гостей с подчеркнутой, почти тревожной радушностью. В их честь устроили пир – изобильный, шумный, с дымящимися мисками и звоном кубков. Теон Грейджой наблюдал за этим буйством, внутренне поморщившись.

«Излишество», – подумал он, – «особенно сейчас, когда война высосала все соки из земель».

Но больше всего его насторожило размещение: кастелян с церемонной почтительностью усадил Теона и Патрика на высокий помост у стены, под древним гербом Хейфордов. Они возвышались над прочими гостями, как статуи на пьедестале, – почет, который в такие времена больше походил на выставление мишени.

Неподалеку от Теона восседали его дядя, Харлоу, и тесть, хмурый Гудбразер. Кастеляном же был Клейтон Вудвилл – старый рыцарь, чья служба дому Хейфордов тянулась не то что со времен Роберта Баратеона, а еще со дней Эйриса Таргариена, если не его отца, Джейхериса. Морщинистый, с руками, трясущимися от возраста, но взглядом все еще острым, Вудвилл был подлинным хозяином этих стен и регентом при юной леди Эрмесанде.

На протяжении пира старик обращался почти исключительно к Патреку, вежливо, но отстраненно кивая в сторону Теона и обмениваясь с ним лишь парой ничего не значащих фраз. Грейджой, однако, не сводил с него внимательного взора, слушая, как Вудвилл изливал Патреку свои тяготы. Старик жаловался на происки Ланнистеров, жаждущих расторгнуть брак нынешнего Лорда Запада с маленькой Эрмесандой, на орды дезертиров и бандитов, хлынувших из Речных Земель, словно крысы с тонущего корабля, на застывшую, как зимний лед, торговлю в королевстве, на амбары, зияющие пустотой в преддверии долгой и, судя по всему, голодной зимы.

Теон мог лишь дивиться: тот устроил небольшой, но всё же целый пир, а потом удивляется нехватке еды?

Юную леди Эрмесанду, номинальную хозяйку замка, представили гостям в самом начале пира. Девочку, облаченную в платье, слишком большое для ее хрупкого тела, внесли на руках служанки. Она смотрела на шумный зал широкими, ничего не понимающими глазами, сжимая в кулачке мирийскую куклу. Пробыв ровно столько, сколько требовала вежливость, она была тут же уведена по властному кивку старика Вудвилла – словно драгоценная, но хрупкая реликвия, которую нужно убрать с глаз долой.

Переночевав в прохладных покоях Хейфорда, всадники с первыми лучами солнца двинулись дальше. Дорога, ставшая оживленнее, петляла среди холмов, пока наконец, спустя несколько утомительных часов в седле, перед ними не раскинулась Королевская Гавань. Город лежал на Трёх Холмах, как гигантское гнездилище, окутанное дымом очагов и туманом с Черноводной.

— Ну и запах, — Горольд Гудбразер сморщился, будто учуял падаль, и прикрыл нос ладонью. Его конь нервно захрапел, — как эта орава дышит таким зловонием? Как они тут вообще живут?

— Не только живёт, но ещё и активно жрёт, пьёт и срёт, — со смешком ответил ему Теон, все ещё помнящий мегаполисы из своей прошлой жизни. Для него запах Королевской Гавани был неприятен, но свыкнуться с ним было относительно легко.

— Впечатляюще, — произнёс лорд Блэктайд, не отрывая взгляда от септы Бейлора. Ее хрустальные башни, возносясь к небу с вершины холма Висеньи, парили над черепичными крышами Королевской Гавани, как гигантские застывшие кристаллы. Это было одно из высочайших сооружений столицы, вечный и нерушимый ориентир для всех горожан.

Не пройдёт и дня, — был уверен Теон, — как набожный Бейлор затеряется в толпе паломников, стремящихся помолиться Семерым в одной из величайших септ Вестероса.

«Верующий в Семерых железнорождённый лорд точно удивит местных септонов».

Его гвардейцы в чёрных плащах пробирались по узким улочкам Шёлковой Улицы. Плотные стены домов, от которых веяло едким запахом духов и вина, скрывали десятки борделей – именно этим улица славилась испокон веков. И, словно в горькой насмешке, над этим царством порока на холме Рейнис высилось Драконье Логово. Вглядевшись, Теон различил движение у подножия руин: люди, маленькие, как муравьи, копошились среди грандиозных завалов, разбирая камень.

«Неужели Эйгон задумал восстановить его?»

«Скорее всего», — решил Грейджой, чувствуя на себе косые взгляды местных жителей. Его рот невольно кривился. Дорогу то и дело преграждали другие гости столицы. Мелькали знамёна: золотой лев Ланнистеров на алом, золотая роза Тиреллов на зелёном, небесный сокол и луна Арренов на синем... И даже серебристая форель Талли на переливающейся бирюзе. По словам Патрека, лорд Эдмур Талли прибыл в Королевскую Гавань одним из первых среди речных лордов.

Взор лорда Железных Островов, закаленный в боях, цепко выхватывал следы недавней резни. Город, хоть и пытались подмести, дышал смертью. Победа над Ланнистерами обернулась для Гавани кровавой баней: Эйгону пришлось выжигать фанатиков Воробьев, что засели в трущобах, как крысы. И орудием этой мрачной работы стали Золотые Мечи. До Теона доходили слухи: чтобы сломить волю осажденных, Таргариен в разгар штурма раз за разом проносился на своем драконе над самыми крышами столицы, низко и грозно, напоминая о дыхании пламени, готового испепелить всех, кто дерзнет сопротивляться.

Выйдя на улицу Сестёр, а затем на главную артерию города – Хлебную улицу, – они наконец увидели Красный Замок во всей его красе. Возвышаясь на холме Эйгона, он господствовал над всем городом. Стены из бледно-красного камня, высокие круглые башни, на которых ощетинились грозные скорпионы нового типа – те самые, что Ланнистеры использовали против драконов. Массивные, они метали длинные смертоносные стрелы.

— Вот и прибыли, — произнес младший Маллистер, заменявший в столице своего отца, оставшегося в Сигарде. Теон вспомнил свой разговор с лордом Джейсоном. Беседа была тяжёлой и выматывающей, но ежели лорд согласится, то Пайк сможет наладить продажу грудам железа, которыми изобилуют его владения.

«Как удачно сложилась нынешняя обстановка в Вестеросе», — размышлял Грейджой. — «Западные Земли разорены набегами северян и контрибуцией Таргариенов. Речные Земли тоже не горят желанием в ближайшее время торговать с западниками или идти с ними на сделку. А других крупных поставщиков железа для речников и нет… разве что их сосед, Долина, но и те сейчас отрезаны от рынков из-за заваленных в горах перевалов».

Чёрно-алые стяги реяли на башнях, воротах и зубцах парапетов. Но среди них пестрело множество других цветов: вспыхивали синие, полыхали красные, зеленели изумрудные, золотились жёлтые стяги. Скоро весь Вестерос узрит воцарение того, кто сумел повторить путь своего легендарного предка – спустя три столетия.

Внезапно воздух разорвал пронзительный рёв. В небесах, заслоняя солнце, пронеслось крылатое чудовище. По исполинским размерам и угольно-чёрной чешуе нетрудно было узнать Дрогона – первенца Матери Драконов, её самого могучего сына.

«Дрогон... Странное имя. Мало похоже на те, что давали в древней Валирии...».

Глава 2

Коронация должна была свершиться в величественном тронном зале. Пространство перед Железным Троном заполнила огромная толпа, разделенная длинной полосой ткани – путем, уготованным для Эйгона и Дейнерис Таргариенов, Короля и Королевы Семи Королевств.

Теон Грейджой затерялся где-то в центре этого людского моря, окруженный верными ему вассалами с Железных Островов.

Взгляд лорда Харлоу с любопытством скользил по гигантским драконьим черепам, вновь водруженным на свои постаменты вдоль стен зала. Лорд Горольд то и дело поглядывал на сам Железный Трон – грозное нагромождение тысячи расплавленных мечей, воздымавшееся над всеми собравшимися. Лорд Блектайд же с почтительным вниманием созерцал фигуру Верховного Септона, ожидавшего у подножия Трона. Бледное, немолодое лицо, чем-то напоминавшее хорька, белоснежные одеяния и тиара из витого золота и хрусталя – все в нем говорило о высшем духовном сане. Известно было, что прежде этот муж носил имя и фамилию Фрея, но отрекся от них, приняв сан. Совет Праведных в септе Бейлора избрал его на этот пост несколько лун назад по воле самого короля Эйгона.

Стоит отметить, что зал вместил не всех приглашенных – здесь собрались лишь самые знатные, влиятельные или прославленные лорды и леди Вестероса. Ройсы и Болтоны, Фреи и Хайтауэры, Дейны и Айронвуды, Сванны и Тарты – гербы великих домов пестрели повсюду, равно как и знаки верховных лордов и их многочисленных свит. Воздух гудел от сдержанных разговоров и шелеста дорогих тканей в предвкушении исторического мгновения.

Теон заметил в толпе, неподалёку от себя, Джона Старка, лорда Винтерфелла. Их взгляды встретились на мгновение – и тут же Старк отвел глаза, будто намеренно избегая контакта.

Грейджой нахмурился, ощущая холодок недоумения.

Он знал, что даже просторный тронный зал не смог вместить всех желающих. Те, кто помельче рангом – рыцари без земель, мелкопоместные лорды, именитые купцы и ремесленники – теснились уже во внутреннем дворе замка. Эйгон Таргариен позаботился о том, чтобы его коронация на века осталась в памяти людей как событие грандиозное.

Взгляд Теона снова притянуло главное сокровище зала – сам Трон. Железный Трон. Если верить мейстерским хроникам, кузнецы корпели над ним пятьдесят девять дней. Его ковали из клинков, добытых в бою: мечей, вырванных у павшего Штормового Короля Аргиллака Надменного, на Пламенном Поле у сгоревших рыцарей Запада и Простора; мечей, сложенных без единой капли крови северянами и воинами Долины; мечей, подобранных среди оплавленных руин Харренхолла, где заживо сгорели железнорожденные Харрена Чёрного.

Лишь одно королевство избежало этой мрачной «чести» – неприступный Дорн. Но и его в итоге склонили перед драконьей мощью, присоединив к державе, выкованной Эйгоном Завоевателем.

Теон вглядывался в грозное нагромождение металла. Трон был несимметричен, груб и откровенно уродлив – сплав насилия и триумфа. Но в этом безобразии заключалась его истинная сила. Он был воплощением власти, выкованной огнем и кровью драконов. И вот-вот на эту вершину взойдет тот, кто сумел вновь обуздать эту древнюю, испепеляющую мощь.

Гул толпы внезапно стих, заглушённый тяжёлым скрипом распахивающихся расписных двустворчатых дверей. По обеим сторонам прохода, словно изваяния, замерли новые стражи в золотых плащах – бывшие наёмники Золотых Мечей, сменившие буйную вольницу на королевскую службу. В унисон они грохнули тупыми концами своих длинных копий о каменные плиты пола. Гулкий, властный стук прокатился по залу, возвещая: Король и Королева.

Эйгон и Дейнерис Таргариены вступили в зал, облачённые в сияние власти. Король был облачён в великолепный дублет чёрного бархата, на груди которого пылал вышитый золотом и рубинами трёхглавый дракон Таргариенов. Королева парила рядом в струящемся платье из экзотических шёлков неземных оттенков, сотканном словно из лунного света и закатных облаков. Они шествовали по ковровой дорожке под шквалом восхищённых, завистливых и преданных взглядов собравшихся лордов и их свиты.

Краем глаза Теон заметил, как буквально остолбенели его молодые оруженосцы, не отрывая заворожённого взора от Дейнерис. Уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти презрительной усмешке. Церемония и впрямь была ослепительной, рассчитанной на то, чтобы сразить наповал и влить благоговейный трепет в сердца присутствующих. Но на закалённого Грейджоя вся эта позолота и шелест шёлков действовали слабо. Его холодный, оценивающий взгляд по-прежнему скользил по залу, выхватывая из толпы всё новые лица, а мозг автоматически сопоставлял черты с гербами на их одеяниях, пытаясь угадать имена и титулы.

— Да ниспошлёт Семеро мудрость вашим решениям! — Возгласил Верховный Септон, осеняя Эйгона и Дейнерис благословляющим жестом, — да правят они по справедливости и милосердию!

Первым он подошёл к преклонившему колено Эйгону. На чело короля легла древняя регалия – непритязательный обруч из тёмной валирийской стали, тот самый, что носил Эйгон Завоеватель. Корона, считавшаяся утраченной на века после гибельного похода Юного Дракона, Дейрона I, в пески Дорна, и лишь недавно возвращённая дорнийским принцем в знак примирения.

Но церемония на этом не завершилась. По едва заметному кивку септона к нему приблизился слуга, торжественно несший бархатную подушку. На ней покоилась совершенно иная корона: изысканное творение ювелирного гения, усыпанное семью крупными камнями чистых цветов радуги, каждый огранён и вправлен с величайшим искусством. Верховный Септон с тем же благоговением возложил это сияющее чудо на голову Дейнерис.

По залу прокатился не сдержанный шёпот, а настоящая волна изумлённого гула. Лорды и леди переглядывались не просто с непониманием – с откровенным потрясением и тревогой. Это нарушало все вековые традиции! Коронация королевы-супруги в Вестеросе всегда была скромным дополнением, знаком почтения, но никогда – знаком равной власти. Две короны. Слова Септона:

"Да правят они". Яснее некуда: Эйгон отныне не единственный властитель Семи Королевств.

«Значит, правление двоих. Равных», — холодно констатировал про себя Теон, его вывод эхом отражал немой вопрос, застывший на лицах многих лордов. Раньше он уверенно полагал, что безусловным лидером в этом союзе является Эйгон. Как же он ошибался. Эйгон не был единоличным вождем. Это был союз равных, дуэт соправителей. Иначе короновался бы один Таргариен, а не два.

Однако церемония на этом не закончилась. Пусть коронации свершились, но король и королева явно готовили финальный аккорд. С властным видом Эйгон воссел на зловещие сплетения Железного Трона. Рядом, в унисон его движению, Дейнерис заняла место на втором троне – намного меньшем, но столь же внушительном, искусно выкованном из того же чёрного металла. Этот жест был красноречивее любых слов: власть в Семи Королевствах отныне делилась меж двух монархов, а не покоилась в руках одного.

— Лорд Джон Коннингтон! — Голос герольда, облаченного в светло-зеленую котту и черное сюрко с алым трехглавым драконом на груди, гулко разнесся по тронному залу.

Пергамент в его руках зашуршал, когда он, не запинаясь, зачитал указ:

— За долгие годы верной службы и непоколебимой преданности Дому Таргариенов, все владения вашего рода, отторгнутые узурпатором Робертом Баратеоном, ныне возвращены вам по праву. Вам возвращается титул Лорда Грифоньего Гнезда. Отныне вы назначаетесь Верховным Лордом Штормовых Земель и Хранителем Юга!

Последние слова отзвучали торжественно. Герольд опустил свиток. Взоры всех присутствующих — придворных, рыцарей, свиты самого Теона Грейджоя — устремились на человека, чье могущество в королевстве в одночасье взлетело до небес.

Джон Коннингтон стоял перед Железным Троном. В его некогда огненно-рыжих волосах серебрилась седина, лицо, изборожденное шрамами и прожилками лет, казалось высеченным из старого камня. Но больше всего приковывали его глаза — бледные, холодные, льдисто-голубые, словно озера в зимнюю пору. В них читались годы изгнания, горечь потерь и железная решимость.

— Мой король, — глухо прозвучал его голос, когда он, сгибая колено, склонил голову перед Эйгоном, — огромная честь служить вам и вашему роду.

Эйгон Таргариен поднялся с грозного Трона и спустился вниз. В его руке сверкнула золотая брошь — знак Десницы: сжатый когтистый кулак, напоминающий лапу грифона, геральдического зверя Коннингтонов. Король прикрепил ее к груди новоиспеченного Верховного Лорда.

При взгляде на Джона Коннигтона, ставшего верховным лордом Штормовых Земель, тут же, как тень, возникла другая мысль — о судьбе Ширен Баратеон. Эйгон даровал ей родовой замок, Штормовой Предел, позволив сохранить имя и честь, но не более того. Титул Верховного Лорда Штормовых Земель, обширные владения, влияние — все это было навсегда утрачено Оленем. Баратеоны теперь — лишь жалкий огрызок былого величия, нищий и бессильный дом, возглавляемый одинокой, испуганной девочкой.

Их час пробил. Теон внимательно наблюдал, как новые лорды один за другим склоняются перед троном. Многие из тех, кто сегодня обрёл титулы, земли и почести, еще вчера носили плащи с вышитым золотым мечом.

Этот день положил конец легенде. Величайшая наёмная компания Эссоса прекратила существование, чтобы возродиться в новой ипостаси — став частью знати Вестероса.

Вновь испечённые лорды получали свои наделы преимущественно в Штормовых землях и королевских владениях. Лишь единицам удалось закрепиться в Просторе и Речных землях.

Исчезновение нескольких знатных домов создало опасный вакуум власти, который требовалось немедленно восполнить. Теон отлично понимал истинный замысел короля: Эйгон умело пользовался ситуацией, чтобы подменить старую, строптивую аристократию преданными людьми, чья верность была выкована в пламени и обращена лично к нему, а не к великим лордам. Но не имей Таргариены своих драконов… вся эта затея могла рухнуть в одночасье.

Наконец очередь дошла до Теона.

— Лорд Теон Грейджой из Пайка! — Пронесся над толпой голос герольда.

Теон, не заставляя себя ждать, уверенно вышел на свободное пространство перед троном, чувствуя на себе взгляды собравшихся.

— За вашу верность дому Таргариенов, Светлый Остров и Щитовые Острова отныне принадлежат дому Грейджоев. Здешние рода должны присягнуть вам на верность, если таковые имеются! Железные Острова освобождаются от уплаты налогов сроком в пять лет!

«Если таковые имеются» — Эта оговорка была крайне хитрой. Он-то знал, что творилось на Светлом Острове, где Харрас Харлоу, женившись на последней из Фарманов, уже по сути укоренился. Да и на Щитовых островах несколько родов попросту перестали существовать, оставив после себя лишь пустующие замки.

Теон неспешно преклонил колено, его холодный, скользящий взгляд успел оценить реакцию в зале. Шевельнулись, словно от ветра, ряды западников и просторцев. Он мельком отметил багровое от ярости лицо Гарлана Тирелла, сжатые до хруста челюсти Тирека Ланнистера. Равнодушный, почти скучающий взгляд Джона — тот, что раздражал Теона пуще открытой злобы. И, наконец, властные, незыблемые лики Эйегона и Дейнерис — двух драконов, перед чьим троном он теперь склонялся.

Люди в зале с жадным любопытством наблюдали за Грейджоем. Он не просто выжил в этой опасной игре, не просто вышел сухим из воды — он сохранил всё, что завоевал, и получил из рук правителей новые почести. Легкий шепоток, пробежавший по залу, напомнил ему слухи, которые ползли по Красному Замку с самого его прибытия:

— Говорят, он колдун.

Спасибо Цицерону, его ушам и глазам, собиравшим чужие тайны и разговоры, — Теон пользовался этим умением сполна.

С невозмутимым видом он принял дары, отдал глубокий, почтительный поклон и вернулся на свое место к свите, чувствуя на спине десятки колющих, завистливых взглядов.

После Теона наступила очередь Джона. Он добился для Севера немалого: не только освобождения от налогов, но и куда более ценного дара — очищения родовой чести. Репутация Эддарда Старка, запятнанная при узурпаторе Джоффри Уотерсе, была официально восстановлена. Дому Старков возвращали доброе имя.

При словах о его покойном воспитателе сердце Теона сжалось. Перед его внутренним взором на миг возникло суровое, но честное лицо Эддарда Старка. Волна ностальгии — горькой и острой — накатила на него, заставив на мгновение отрешиться от шума зала и уйти в себя. Но он быстро опомнился, с силой сжав пальцы. Сентиментальность была роскошью, которую он не мог себе позволить.

«Боюсь, Эддарда Старка, как и многих его детей, я больше не увижу… Робб, Санса, Арья, Бран — все они погибли. Да пусть упокоят их Старые Боги».

На этом коронация была официально завершена. Однако праздник лишь начинался. Согласно объявлению герольдов, вечером во всём Красном Замке должен был начаться грандиозный пир.

В промежутке между официальной церемонией и вечерним пиром Теон уединился в своих покоях, приказав не беспокоить. Лишь из-за двери временами доносились приглушенные голоса — он переговаривался с членами своей свиты.

В это же время его пернатый шпион, бесшумно кружил над внутренними дворами и башнями Красного Замка. Птица мастерски растворялась в сумерках, затаиваясь на карнизах, каменных парапетах или у открытых окон, подбираясь достаточно близко, чтобы подслушать обрывки разговоров. Люди внизу, не подозревая о соглядатае, живо обсуждали итоги коронации и тех, кто извлек наибольшую выгоду из недавней войны: Коннингтона, Старка, дорнийцев, интересы которых в столице ловко представляла принцесса Арианна — наследница нынешнего лорда Дорна. Вспоминали, конечно, и железнорождённых.

Но разговоры эти редко заходили слишком далеко, оставаясь в рамках осторожных намёков и двусмысленных фраз. Красный Замок — не то место, где можно откровенничать. Это правило Теон усвоил еще до своего прибытия сюда, когда изучал фолианты, описывающие это место, известное своими потайными ходами, «слушающими» стенами и глубокими подземельями, где бесследно исчезали слишком болтливые люди.

Пиршество проходило в Великом Чертоге — самом огромном зале Красного Замка, способном вместить под своими сводами тысячу гостей, съехавшихся со всех уголков Вестероса. Длинные столы ломились от яств, а воздух гудел от многоголосого гула бесед, звона кубков и музыки.

Теон расположился где-то в центре этого буйства жизни, окружённый кольцом верной свиты. И прямо напротив, как насмешка судьбы или тонкий расчёт, сидели северяне.

«Эйгон рассадил всех так, чтобы не произошло лишнего кровопролития… дорнийцев рядом с долинниками, речников рядом со штормовиками, а западников… рядом с просторцами. Последнее явно может быть опасным, учитывая, что Тиреллы бросили в последний момент Ланнистеров».

Железнорождённых же, в силу недавней и непростой истории, поместили рядом с северянами — их формальными союзниками в минувшей войне. Соседство, от которого в воздухе висело напряжённое молчание, куда более красноречивое, чем любые слова.

Пиршество было в самом разгаре, когда взгляд Теона, скользящий по залу, зацепился за интересную деталь. Он заметил, что Золотые Плащи, которых в тронном зале было великое множество, стояли плечом к плечу с Безупречными. И что самое любопытное — численность тех и других была абсолютно равной.

«Как странно… ещё один знак, что Эйгон не лидер, а скорее равный по положению со своей женой».

Его взгляд скользнул через стол и встретился с холодными серыми глазами Джона Старка.

— Лорд Старк, — обратился Теон, его голос прозвучал формально, но с едва уловимым намёком.

Краем глаза Грейджой отметил, как многие северяне замерли, повернув головы в их сторону. Особенно выделялся один неказистый мужчина, сидевший напротив. Его одежда кричала розово-красными тонами, а широкие, мясистые губы растянулись в странной, неуместной улыбке. Маленькие, близко посаженные глаза, того же призрачно-серого оттенка, что и у Старка, смотрели на Теона с каким-то нездоровым, лихорадочным блеском.

Теон с едва скрываемой брезгливостью окинул взглядом нынешнего лорда Болтона. Рамси Болтон вызвал у него инстинктивную неприязнь с первой же секунды, и дело было не столько в его неказистой внешности, сколько в том, как на него смотрел хозяин Дредфорта — взглядом, в котором читалось любопытство хищника, рассматривающего новую игрушку.

— Лорд Грейджой, — поприветствовал он Теона.

По негласной договоренности они оба поднялись из-за стола и на глазах у всей знати обменялись коротким, демонстративным объятием — тщательно спланированным спектаклем, призванным убедить всех в прочности союза между Севером и Железными островами.

Но когда Теон встретился взглядом со Старком, он не увидел в этих ставших до ужаса знакомых глазах ни тени прежней теплоты, ни даже простой приязни. Лишь лед. И в этот миг он с болезненной остротой осознал: стоит ли вообще называть того, чей взгляд пуст, как зимняя стужа, другом?

— Ты сильно изменился с нашей последней встречи, — произнес Теон, и его слова повисли в воздухе не столько констатацией факта, сколько немым вопросом.

Джон ответил улыбкой — холодной, натянутой, без единой искорки в глазах.

— Ты тоже стал другим.

Великий Чертог оглашался гулом голосов, смехом и музыкой. Воздух был густ от ароматов жареного мяса, пряного вина и сладких пирогов. По залу сновали несколько трупп шутов, развлекавших знатных гостей и королевскую чету. Сменяя друг друга, десятки бардов выходили на небольшое возвышение, и их песни тонули в общем веселье. Среди знакомых напевов Теон с удивлением различил мотивы железнорождённых — «Последний из Грейджоев» и «Старый Кракен».

Когда один из певцов закончил песню, Теон, не колеблясь, швырнул ему через стол пригоршню серебряных оленей. Его примеру немедленно последовали Харлоу и Блэктайд — верные соратники всегда понимали его с полуслова.

На высоком помосте, под сенью двух величественных тронов, восседали король Эйгон и королева Дейнерис. Рядом с ними находились лишь избранные — лорд Коннингтон с выражением вечной озабоченности на лице, принцесса Арианна и несколько других, незнакомых Теону людей, чьё присутствие здесь говорило об их исключительном доверии со стороны правителей.

— Как поживает леди Кейтилин? — Тихо спросил Теон, наклоняясь так, что лишь один Джон мог расслышать его слова.

Тень пробежала по лицу Старка. Он отпил из кубка, прежде чем ответить, и его голос прозвучал ровно, почти отстранённо:

— Моя матушка тяжело переживает потерю своих детей. Леди Кейтилин теперь редко покидает свои покои.

Теон сделал подобающее случаю печальное лицо. Ему и вправду было жаль Кейтилин Талли — добрую женщину, сломленную горем. Но присутствие Болтона и ледяная вежливость самого Джона заставляли его надевать маску, играть роль.

— Прискорбно, что с ней приключилось такое горе, — он сделал паузу, выбирая слова, — а как поживает юный Рикон и... сын Робба, Теон? Я слышал, ты женился на Рослин Фрей.

При упоминании мальчиков на губах Джона мелькнула редкая, искренняя улыбка, на мгновение растопившая холод в его глазах.

— Рикон уже учится владеть мечом. А Теон растет крепким мальчишкой. С медными волосами и нравом, который не уступает упрямству его отца.

Вопрос о браке с вдовой брата повис в воздухе, оставшись без ответа. Старк демонстративно отхлебнул вина, давая понять, что не намерен обсуждать это здесь. Больно задело? Или просто не та тема для публичной беседы?

— Весь в отца, — благодушно кивнул Теон, делая вид, что не заметил уклончивости.

Беседа медленно перетекла в русло светских пустяков, изредка затрагивая общие воспоминания, лишённые былой теплоты. Теон искусно поддерживал разговор, но его внимание уже было рассеяно по залу. Он обменялся парой формальных фраз с Эдмуром Талли — тот отвечал с холодной, вежливой сдержанностью, — почтил своим вниманием новоиспечённого лорда Ройса, Андара, кивнул нескольким дорнийским лордам. С просторцами и западниками он, как и они с ним, тщательно соблюдал дистанцию, обмениваясь лишь краткими, ничего не значащими взглядами — взаимная тактика игнорирования была соблюдена безупречно.

Грейджой откинулся в кресле, наблюдая, как столы буквально гнутся под тяжестью дичи, пирогов и экзотических фруктов. Слуги сновали туда-сюда, поднося новые блюда и разливая из бочек вино — король приказал открыть самые глубокие погреба Красного Замка, и теперь арборское золотое текло рекой. Наслаждаясь сочной уткой в медовой глазури и смакуя вино, Теон отмечал про себя интересные детали. Вот Петир Бейлиш, сидя рядом с бледным как полотно Робертом Арреном, ведёт оживлённую, но подчёркнуто почтительную беседу с Джоном Коннингтоном. А вот и ещё одна деталь: пронзительный, ледяной взгляд лорда Старка, устремлённый в сторону того же Бейлиша.

«Джон имеет большой зуб на этого Бейлиша».

Великий Чертог утопал в дымном мареве, густом аромате жареного мяса и пряных вин. Дым из гигантских очагов, пылавших по обеим сторонам зала, стелился под сводами, смешиваясь с запахом человеческих тел и празднества. Теон вдыхал этот запах роскоши, мысленно подсчитывая, в какую астрономическую сумму обошлась короне эта демонстрация щедрости — и стоило ли оно того.

Сам Грейджой никогда не рискнул бы устраивать подобное пиршество в столице, помня о разоренных деревнях, голодающих крестьянах и нищих, бродящих по дорогам. При виде такого расточительства иные лорды могли бы возмутиться, а простой народ — и вовсе поднять бунт.

«Но, судя по всему, вестеросские лорды одобряют. И сам Эйгон уверен, что поступает правильно. Почему же тогда мне кажется, что я пирую посреди чумы?».

Веселье длилось весь вечер. Теон пил осторожно и ел умеренно, предпочитая заводить полезные знакомства. Он общался с лордом Джулианом Сванном, вёл размеренную беседу с Андерсом Айронвудом, обменялся парой слов с лордом Ридом. Снова пересекся с Джоном — но тот оставался холодным и отстранённым, будто вырезанным из зимнего льда.

Всё имеет свой конец. Ближе к ночи пир пошёл на убыль. Король с королевой поднялись со своих тронов и в сопровождении гвардейцев удалились в покои.

Теон покинул Чертог ближе к полуночи, насмотревшись на пьяные лица лордов, наслушавшись их бессвязных разговоров и пьяных перепалок. Настроение после разговора с Джоном было окончательно испорчено. Он предпочёл забыться сном в отведённых ему покоях.

Глава 3

Прежде чем покинуть Королевскую Гавань, Теон посетил ещё одно мероприятие королевского значения — бракосочетание Эйгона Таргариена и Дейнерис Таргариен в септе Бейлора. Они уже находились в браке, но брак их проводился по чуждым вестеросцам обрядам — Бог Света Р’глор благословил их брак, а не Семеро.

Всё чрезвычайно пышно — нарядные леди, влюблёнными глазами провожающие статного и величественного короля, лорды и рыцари, тихо переговаривающиеся и стрелявшие глазами в разные стороны, в том числе и на свиту Теона.

Железнорождённые, чья вера в Утонувшего Бога не позволяла им посещать септы (по крайней мере, мирно и без желания пограбить), всё-таки присутствовали тут по велению Грейджоя.

«Интересно взглянуть на королевскую свадьбу… и показать, что ты не безумный фанатик Утонувшего».

Рядом с железнорождёнными стояли северяне. Они вообще были отдельной группкой в этой толпе. Во взглядах некоторых северных лордов Теон заметил насмешку на богатые церковные своды и золотые, серебряные и изумрудные украшения во многих местах септы.

— Вот это да, — шёпотом сказал его оруженосец, Эрих Харлоу рядом стоящему с ним Куору, — столько золота и алмазов… ограбивший эту септу обеспечит себя на всю жизнь!

Теон грозно посмотрел на юного Харлоу. Тот притих под взглядом наставника.

Под огромным куполом из стекла, хрусталя и золота двух Таргариенов обвенчали и были произнесены клятвы.

А на следующий день в порт Королевской Гавани прибыли корабли, на чьих парусах гордо красовались золотые кракены. Продав коней, которых ему пришлось покупать в Сигарде, Теон покинул столицу, как и многие лорды из разных уголков Вестероса.

— Мы могли вернуться тем же путём, — недовольно сказал лорд Гудбразер, — зачем нам через весь континент переплывать?

Они находились на его собственном корабле, «Железном Молоте», в каюте. Прибыло несколько кораблей из Железного Флота и его собственный и именно на них они, и собирались отправиться домой. Грейджой уговорил своих вассалов отправиться именно морем, а не сухопутным путём.

— Нам нужно посетить Дорн, — ответил Грейджой, — возможно, мне удаться найти новое место, где мы можем продавать наше железо.

— Вот как? — удивился Харлоу, который отложил книгу, коих он прихватил немало с собой, — это здравая мысль. Только Запад и Долина продавала железо в нужных количествах и имела его с избытком, чтобы продавать. Но учитывая положение Запада, с которым никто торговать не хочет, и Долина, в которой горные дороги завалило снегами и она одна не сможет удовлетворить весь Вестерос…

— Да, — подтвердил невысказанную догадку Теон, — мы должны как можно быстрее занять пустующую нишу. Пока дорнийцы не начали торговать с Вольными Городами.

— Вольные Города ближе к Дорну, чем Железные Острова, — робко внёс своё предложение лорд Блектайд, которому было немного неловко среди таких старых и опытных лордов вроде Харлоу и Гудбразера, — почему бы им не торговать именно с ними, чем с нами?

— Мы будем продавать дешевле. Мне известна цена, по которой её перепродают торговцы Мира, которые сами закупаются в землях Квохора, — ответил Теон.

— Это может сработать, — сказал лорд Харлоу, — дорнийцам было не в радость торговать с Западом во времена оленей, не в радость им торговать и сейчас. Поэтому предпочитали долинцев, назло Ланнистерам, хотя железо они продавали дешевле и более качественное, чем Аррены.

Они покинули Залив Черноводной, переплыли через Глотку и оказались в Узком Море. Несколько раз они попадали в шторм — вместе с дождём, хмурое и мрачное небо исторгало из себя и снег. Но штормы были короткими и прошли без последствий для железнорождённых.

«Впору уверовать в Утонувшего Бога».

Они плыли больше недели, пока, не достигли Ступеней…

Их путь пролегал через остров Висельный и остров Пыточный.

Наверное, это был единственный максимально безопасный путь, ведущий из Узкого Моря в Море Летнее. Безопасный он был по причине нередко проплывающих тройки-четвёрки кораблей со знамёнами Мартеллов. Дорнийцы охраняли этот проход от пиратов, и в тоже время контролировали этот путь, имея с этого немалые преимущества и выгоды в торговле.

Остальные пути охранялись уже не так хорошо и охранялись они уже не дорнийцами, а Вольными Городами вроде Тироша и Лисса (и которые соперничали за контроль над этими путями через Ступени). А между всеми этими крупными игроками и существовали пираты Ступеней, которых выкорчевать не раз пытались с этих островов, но всегда терпели неудачу. И дорнийцы, и Вольные города, и даже Таргариены пытались. Никто не сумел, ибо Ступени слишком выгодное и манящее место для пиратства.

Тут проезжают торговцы Вестероса, Пентоса, Браавоса и Лората, везя свои товары в южные страны вроде Волантиса и Гиса. Эта же торговля происходит и в обратную сторону.

Через четыре дня они достигли Дощатого Городка, где они и пришвартовали свои корабли. Крупнейший порт Дорна был отстроен прямо на воде — вместо улиц в нём настилы, а дома оказались сооружены из плоскодонок, барж и торговых кораблей, связанных пеньковыми канатами.

— И это город? — удивился Куор, поглаживая своего воронёнка, что пристроился у него на руках, — это же… просто деревянное убожество.

— Согласен, — хмыкнул Лорик, его старпом, — дорнийцы извращенцы не только в плотских утехах, но и в умении строить города. Разве это город? — он указал на Дощатый город, к которому они подплывали.

— Держите свой язык за зубами, когда мы окажемся на суше, — предупредил их Теон, — может город и выглядит несуразно, но мы в нём собираемся остановиться и восстановить припасы. И скорее всего, мы тут задержимся. Не злите местных горожан. Тебя это тоже касается, Куор, — посмотрел он на своего оруженосца. Как только они покинули Королевскую Гавань, Теон продолжил их… «уроки».

Уроками это было сложно назвать. Грейджой просто подсказывал и делился своим опытом ощущений управления своим питомцем. Пока никаких подвижек не было, но дар варга усиливался именно с возрастом, это Теон уяснил точно. Настанет время и Куор будет владеть своим вороном на уровне самого Теона. И тогда кругозор Теона на соседей и свои земли существенно… расширится.

Их корабли привлекли много внимания, когда они пришвартовались. Редко железнорождённые останавливаются в Дощатом Городе, поэтому и такой градус заинтересованности. Когда Теон представился одному из людей, что отмечали корабли, прибывшие в порт, тот сразу переменился в лице. Вместо равнодушного сразу почтительное.

— Милорд, — обратился к нему один из его матросов, — смотрите!

Теон посмотрел и увидел странное шествие. Человек десять-двадцать шли по одной из узких улочек, а ввёл их высокий, крупный мужчина в красном балахоне.

— Это служители Р’глора, милорд, — объяснил ему капитан порта, — в Дощатом Городе уже привыкли к подобному.

— И что, септоны молчат, увидев подобное? — с интересом спросил Теон. Он видел среди множества зданий и септу — построенная из плоскодонок и наверху которой высилась семиконечная звезда.

Капитан порта угодливо улыбнулся.

— Не трогают, милорд. Да и служители Бога Света тут не имеют большой власти над умами простых дорнийцев. Хотя, р’глориане тут уже давно обосновались… наверно, ещё поколений четыре-пять назад?

Попрощавшись с капитаном порта и кинув ему несколько серебряных оленей, тем самым заплатив портовый налог, Грейджой и его свита расположилась в одной из многочисленных таверн. Его люди сразу занялись пополнением припасов на местном рынке.

А на следующий день, когда Грейджой собирался послать весточку в Солнечное Копье, люди из Солнечного Копья пришли к нему сами.

Крепко сбитый парень, коротконогий и коренастый, в сопровождении десятка воинов в оранжевых тонах и гербах Мартеллов. Они встретились на улицах Дощатого Города и вежливо поздоровавшись, Теон узнал личность этого человека.

Квентин Мартелл говорил вежливо, передавая приглашение его отца.

Теону он понравился, несмотря на непривлекательную наружность. Грейджою нравились люди спокойные, благоразумные и здравомыслящие. Старший сын Дорана Мартелла был одним из таких.

Теон взял с собой Харлоу, Гудбразера и Блэктайда, вместе со своими оруженосцами и десятком воинов. Им предоставили лошадей, дабы им было сподручнее добраться до Солнечного Копья. По мере пути, Теон разговаривал с Квентином Мартеллом, скрашивая недолгий путь интересными беседами.

— Как жарко, — пожаловался один из его оруженосцев, Харлоу.

Квентин, услышав жалобу, издал смешок.

— В Дорне сейчас Зима. Сегодняшняя погода довольно прохладна.

— Неужели летом в Дорне ещё жарче, чем сейчас? — удивлённо спросил Эрих, ничуть не стесняясь Мартелла, — как вы тут выживаете?

— Мы живём тут тысячи лет, — пожал плечами Мартелл, — для нас это не жара, а прохлада. Зима добралась и до Дорна, поэтому тут не так жарко, как в летнее время.

— Не так жарко? — ужаснулся Харлоу.

Теон слушал разговор краем уха, больше углубившись в свои мысли. Взгляд его блуждал по пустынным саванам, иногда натыкаясь на оазисы, редкие, но встречающиеся. Вот уже полдня они путешествовали по Дорну в сторону Солнечного Копья и вот-вот должны были прибыть.

— А снег то у вас выпадает? — продолжал допытываться оруженосец.

— Несколько лун тому назад выпал, — ответил дорниец, — но через несколько недель растаял. Но зрелище незабываемое.

— Впереди замок, — закричал Цицерон, летая над ними, — замок!

— А вот и Солнечное Копьё, — обрадовался их сопровождающий, — смотрите на этот прекрасный вид! Это мой дом! — с гордостью сказал Квентин.

Солнечное Копьё располагалось на берегу Летнего моря, на небольшом полуострове, окружённом с трёх сторон водой. Со стороны суши можно были увидеть не только крепость, но и призамковый город.

Они прошли под взглядами стражи и горожан через барбакан в Тенистый Город. Некоторое время Теон мог посмотреть на местный стиль и архитектуру. Рядом стоящий Квентин объяснял что-то спросившему лорду Харлоу, и у тех завязалась дружеская беседа.

Все дома в Тенистом городе были построены из глины с соломой. Сам город выглядел безобразно со стороны — множество кривых улочек, несколько базаров, от которых исходил шум и перекрикивания торговцев, что напоминало атмосферу ближневосточных городов его мира. Горожане были облачены в большинстве своём в лёгкие, удобные одежды, но в тоже время если у мужчин плотные и закрытые, то у женщин всё оказалось несколько наоборот.

Отличались люди и по внешности. Нередко здесь встречались светлоликие, со светлым волосом люди, в чьих венах определённо текла и доминировала андальская кровь. Среди них с лёгкостью можно заметить смуглых, кудрявых и черноволосых. Тут уже говорила кровь ройнаров, которой в жителях Дорна была явно больше.

— Ну и как тебе наш город? — полюбопытствовал Квентин, приветливо улыбаясь.

— Он отличается от всех городов, которые я видел в Вестеросе, — честно признался Теон, — все дома хаотично разбросаны, шумные базары, лимонные деревья, растущие у домов, жаркий зной… всё это создаёт свою атмосферу, которой мне прежде не доводилось ощущать.

Квентин Мартелл кивнул, оценив ответ Теона по достоинству.

— Дорн всегда отличался от остальных вестеросских королевств. Ты не первый, кто мне это говорит.

Они преодолели Тенистый город, добравшись до ворот Солнечного Копья, где их беспрепятственно пропустили, как только увидели сопровождающего их Мартелла.

Островитян разместили в богатых апартаментах, недалеко от покоев самих Мартеллов, как почётных гостей Солнечного Копья. Теон всё гадал, чего нужно было лорду Дорану от Грейджоя. Он и сам планировал отправить письмо хозяевам Дорна, но они опередили его, прислав своё приглашение.

«Торговля? Простой интерес? Какие-то интриги или планы?».

Лишь вечером Теон увидел самого лорда Дорана, прибывшего из Водных Садов несколько недель назад. Бледное, оттёкшее лицо, седые волосы и бесформенное тело. Он восседал на высоком помосте с укрытыми лёгкими меховыми одеялами коленями, что скрывали разбухшие и покрасневшие ноги от подданных.

В Вестеросе давно говорят о болезни верховного лорда Дорна. Подагра отняла у него возможность ходить и заставила сесть в кресло, на котором он и передвигался в сопровождение своего верного телохранителя — бородатого и смуглого воина из Норвоса.

Теона посадили рядом с самим лордом Дораном. По другое плечо от дорнийского лорда сидела стройная, красивая девушка с оливковой кожей и копной вьющихся иссиня-чёрных волос, длинные и собранные в высокий тонкий хвост. Арианна Мартелл, первая дочь Дорана Мартелла и его наследница.

Теон видел её в Королевской Гавани и гадал, как она так быстро добралась до Дорна.

При взгляде на неё сразу становилось понятно, что Арианна Мартелл из тех девушек, с которыми стоит быть осторожными. На ум сразу пришло сравнение с покойной сестрой, и благодушное настроение Теона оказалось подпорчено.

— Лорд Грейджой, — вежливо начал разговор хозяин Солнечного Копья, — большая честь встретить вас сегодня, в моём замке.

Теон задумчиво кивнул и ответил:

— Благодарю за ваши лестные слова, принц Мартелл. Ваше приглашение было неожиданностью для меня.

— Надеюсь, Квентин был вам хорошим спутником?

— Не сомневайтесь в этом, лорд Мартелл. Ваш сын очень любезен и рассказал мне и моим подданным много интересного про ваши родные края.

Теон и Доран коротко глянули на большой зал и сразу выцепили взглядами обсуждаемого ими юношу. Квентин Мартелл общался с несколькими оруженосцами, и в числе них был и его паж, Эрих Харлоу. Рядом с ним неуверенно стоял Куор, иногда сующий руку в кожаную сумку на поясе, в которой прятался его воронёнок.

Доран Мартелл улыбнулся, а сидящая рядом с ним Арианна Мартелл недовольно нахмурила брови на мгновение.

«Неприязнь к брату? Ревность? Или… боязнь за своё положение наследника?».

Теон продолжал перекидываться ничего не значащими фразами с лордом Дораном, пытаясь угадать, чего хочет от него этот дорниец. Ближе к концу пира Теон просто пришёл к выводу, что Мартелл руководствовался не выгодой, а интересом и желанием узнать поближе одного из верховных лордов.

«Учитывая, что в средневековье нет интернета, телефона или даже телеграфа, то всё становится понятно. Он просто воспользовался возможностью поговорить со мной и оценить».

Разговаривая с Мартеллом, Теон попутно оценивал и местную кухню. Она сильно отличалась от остального Вестероса. Вместо жареных кабанов и оленей — нафаршированные змеи, подобие шашлыка из скорпионов, огромное количество экзотических фруктов и подслащённые мёдом вина. Всё это дополнялось нежной выпечкой из Пентоса, сырными ковригами и рыбными блюдами. Дорнийцы явно любили остроту в пище, ибо почти после каждого блюда, Грейджою приходилось выпивать несколько чаш сильно разбавленного вина, избавляясь от зуда в горле.

— Как вам пожаренные кусочки мяса из скорпиона? — с улыбкой поинтересовалась Арианна Мартелл, — не слишком остро?

— Возможно, повара немного пересолили, — равнодушно ответил на подколку лорд Железных Островов. Видимо, всё же что-то просочилось на его лице, когда он вежливо решил попробовать этих самых скорпионов.

Пир продолжался. Настало время бардов, которые исполняли народные песни Дорна. «Десять тысяч кораблей», «Лорд Морган из андалов», «Плач по Ройне», «Жаба и Драконница» и новая в кругах бардов песня, повествующая о Войне Пяти Королей: «Один трон — Пять королей».

Несколько трупп артистов, приглашённые принцем Дораном выступали, развлекая разными акробатическими приёмами толпу.

Теон наблюдал, как его спутники разошлись по сторонам, найдя свои круги интересов. Лорд Харлоу вежливо беседовал с несколькими старыми придворными Солнечного Копья, лорд Гудбразер обсуждал что-то с черноволосым мужчиной, а Блэктайд общался с местным септоном.

Праздник продолжался до полуночи, но сам Теон и лорд Доран покинули его намного раньше, сославшись на усталость.

«»»»»»»»»»»»»»

Наступало утро нового дня. Доран бережно укутался в свои любимые меховые простыни. Ладони его опустились на приятный мех, а голова упала на спинку. Размеренно дыша, он сидел в своём солярии, и смотрел на свою дочь, задумчиво накручивающую локон.

— Что ты можешь мне сказать о Теоне Грейджое? — спросил Доран свою наследницу.

— Он скучный мужчина, — разочарованно произнесла она, — равнодушный к яствам и вину, никак не реагирует на подначки и намёки. На парочку мелких интрижек не повёлся за те несколько дней, что он гостил у нас. Я ожидала большего от человека, которого ненавидят Ланнистеры.

— Значит, я не ошибся, — кивнул Доран, — лорд Грейджой умный человек, не из тех, кто подвластен эмоциям. И явно не так прост.

Несколько часов назад Теон Грейджой со своими спутниками покинул их, желая отправиться в путь ранним утром, чтобы успеть к вечеру добраться до Дощатого Городка и отплыть уже другим утром. Доран, когда узнал что в Дощатом остановился верховный лорд железнорождённых, то сразу направил Квентина туда.

Ему стало интересно, что представлял из себя этот Король-Колдун, про которого в Вестеросе ходят разные слухи. Некоторые из них подтвердились, другие были просто небылицами.

Впрочем, Теон Грейджой тоже имел тут свои интересы, и отнюдь не личностные, а торговые.

— По крайней мере, одну из проблем мы смогли решить с его посещением, — пробормотал принц Доран.

— Поставки железа за определённую сумму? — усмехнулась Арианна.

— За более дешёвую сумму, чем нам предлагают жители Долины Аррен или торговцы Лиса, которое это железо перепродают, — заметил Доран, — нам нужно железо, ему это железо надо кому-то продать.

Нельзя сказать, что железо им так уж необходимо. Оно нужно, но острой необходимости не требуется. В основном, на бытовые вещи, предметы роскоши, а уже потом на оружие и доспехи солдат. Да и оружия с доспехами в Солнечном Копье хватает с избытком, как и во многих других замках Вестероса.

Но всё же железо необходимо.

— Жалко, что Лимонный лорд так рано уехал… — скорчила недовольную гримасу Арианна. Сожалеет о провальных попытках затащить железнорождённого в постель, чуть ли не фыркнул Доран. Он не осуждал любвеобильность родной дочери, но подобное качество никогда не идет на пользу правителю.

— Лимонный лорд? — не понял Доран, — почему Лимонный?

— А ты видел, как он отреагировал, когда посмотрел на лимоны? — издала несколько смешков Мартелл, — у меня было такое ощущение, что лорда Железных Островов накрыло какое-то озарение. Так потрясённо он смотрел на эти бедные лимоны.

Доран мог только удручённо покачать головой. Он так увлёкся переговорами насчёт поставок железа, что не заметил этого. Наблюдательность дочери порадовала.

— Теперь я понимаю, почему он спросил меня о возможности покупки небольшой партии лимонов.

— Я и говорю, Лимонный Лорд, — хихикнула Арианна.

Доран расслабленно улыбнулся, поддерживая дочь вежливым смешком. Несмотря на гибель многих родственников в войнах тех, кто живёт за Красными Горами, в доме Дорана наступило некое равновесие. Отношения с дочерью потеплели, когда Доран объяснил ей свою странную позицию в войне Пяти Королей и нежелание выдавать её замуж. Но учитывая, что Визерис мёртв, а Эйгон предпочёл взять в жёны свою тётку, всё изменилось.

«Как же тебя не хватает Оберин» — горько подумал он.

Всё изменилось.

Глава 4

Несколько недель им потребовалось, чтобы пересечь то огромное количество солёной воды, что люди называли Летним или Южным морем. Их корабли плыли вдоль каменистых, песчаных берегов Дорна, иногда останавливаясь в некоторых мелких посёлках и городках, чтобы пополнить запасы воды и иногда еды. Они проплыли через залив Редвинов, перепугав кучу проплывающих мимо торговых галей. Теон их не трогал, их цель была не в грабеже, да и грабить ему теперь воспрещалось по законам Семи Королевств…

«Грабить жителей Вестероса запрещено, но законы Семи Королевств не распространяются на Летние Острова и Эссос».

По пути он размышлял об внезапном озарении, что настигло его в Дорне. Живя на Железных Острова и воспитываясь у лорда Старка, Теон редко видел ярко-жёлтые фрукты на столах, но сразу опознавал в них лимон. Но лишь увидев лимон, поданный во время переговоров с лордом Дораном, дабы освежить голову кислинкой, Грейджою в голову стукнуло понимание того, что одним из способов лечения цинги было использование лимона!

Ему потребовалось несколько минут, чтобы купить несколько ящиков, нагруженных этими кислыми фруктами. Ему не терпелось опробовать лимон в плане лечения от цинги, но пока что испытуемые не наблюдаются…

«Железнорождённые довольно крепкий народ в этом плане… но всё же, цинга это неизбежная болезнь на море».

Ещё неделю им потребовалось, чтобы добраться до Щитовых Островов. Они пришвартовались в Сером Щите, остановившись на несколько дней в Гримстоне.

Лорд Серого Щита, Дейгон Шеперд, взявший себе фамилию Блэкшэп, что должно было обозначать на общем языке что-то вроде: «Чёрный кинжал», принял их радушно и со всем почётом. Ранее он являлся одним из капитанов Железного Флота, но ныне он был лордом, а одной из немногих полезных вещей, что сделал его отец, это запретил своим феодальным вассалам состоять в личной флотилии Грейджоев. Во избежание всяких неприятных ситуаций…

Если Серым Щитом правил Чёрный Шеперд, то Южным Щитом управлял Родрик Спарр, тоже бывший капитан Железного Флота. Зелёный Щит принадлежал Нуту Цирюльнику, который выбрал себе фамилию: «Клаун».

Но все эти лорды Туманных Островов подчинялись не конкретно Теону, а его дяде, Виктариону Грейджою, которому лорд Железных Островов отдал во владение Дубовый Щит.

Дэйгон Блэкшэп не мог похвастаться огромными припасами или большим богатством. Туманные Острова не славились плодородием или излишними ресурсами. Нет, сила этих клочков земли посреди Закатного Моря заключалась в их стратегическом расположении. Тот, кто владеет этими Островами, может спокойно контролировать устье Мандера и прилежащие к нему берега…

«В древние времена за эти четыре острова шли нешуточные войны между железнорождёнными и просторцами».

И Теону жизненно необходимо отстоять эти острова от притязаний тех дворянских семей, которые раньше владели этими землями. Если Гриммы и Хьюеты практически вымерли от мечей железнорождённых или отравы в плену (Теон старался избавиться от прошлых владельцев всех присоединённых земель), то несколько Честеров и Серри спрятались в Хайгардене. Грейджой подозревал, что Тиреллы попытаются через короля оспорить владение Зелёного и Южного Щитов его людьми через этих недобитков, но Грейджой не из тех дураков, что позволит посадить верных Хайгардену людей править в своих землях.

«А король попробует как можно дольше затягивать процесс» — устало размышлял Теон, ложась спать в покоях, что предложил ему лорд Ральф — «ему свара между Грейджоями и Тиреллами выгодна. Главное для него, держать всё до определённой черты и вовремя вмешаться…».

На следующий день, лорд Дэйгон их снова потчевал, стараясь то ли умаслить верховного лорда Железных Островов и его спутников, то ли просто показать, какой он гостеприимный хозяин.

— Часто ли торговцы заезжают на Туманные Острова? — спросил Теон Чёрного за завтраком.

— Практически нет, милорд, — помрачнел Дэйгон, — боятся и предпочитают долго плыть до Арбора, чем останавливаться на Щитах.

«Плохо. Но, возможно, со временем это изменится? Нужно только дать определённую наводку, не грабить в здешних водах… пусть трогают лучше западников, пока у короля на них заточен огромный и острый такой драконий зуб…».

Он пробарабанил пальцами по столу. Сейчас Виктариона нет на Туманных Островах. В Дубовом Щите сидит кастелян, кто-то из ближних людей его дяди.

«Скажу Виктариону, когда вернусь в Пайк» — решил Теон.

Четыре корабля железнорождённых покинули Туманные Острова на следующий день, сполна наполнив свои трюмы запасами воды и еды, дабы уже без остановок добраться до Железных Островов.

***

— Миледи, — вежливо обратился к ней мейстер. Мейстер Лотар заменил прошлого мейстер ещё несколько лун назад. Это был высокий, худой, словно жердинка мужчина с чистым от бороды и усов лицом и серыми, бесцветными глазами, — письмо из Сигарда.

Он передал ей письмо, с печатью дома Маллистеров — раскрывший крылья орёл на пурпурном фоне. Посмотрев несколько секунд на скрученный пергамент, Гвин Грейджой приказала:

-Отнеси письмо в горницу моего лорда-мужа.

Мейстер коротко поклонился и покинул её общество.

Этот человек ещё не до конца вызывал доверие её мужа. Человек, пущенный из города, который был враждебен Островам, не может вызывать доверия. И Теон не раз проверял мейстера, как и его жена Гвин. И даже если этот человек был островитянином, долгие годы могли изменить его в Староместе.

«Интересно, он заглянет в тот комод?» — гадала бывшая Гудбразер. Мейстер имел доступ в горницу её мужа и это была ещё одна проверка… Все важные сведения спрятаны немного в другом месте. В их общих покоях.

Ей предстояло сделать многое за сегодня. Проверить работу слуг, дать некоторым нагоняй, проверить запасы пищи на уже начавшуюся зиму, поговорить с несколькими старостами близлежащих деревень, которые прибыли сегодня утром и до сих пор ожидают аудиенции. Обычно этим занимался её лорд-муж, но в его отсутствие, Теон доверил эти обязанности своей жене.

Гвин, которую обучали ещё с детства управлять землями мужа в его отсутствие, это оценила и полностью отдалась своим обязанностям, отлучаясь лишь, чтобы уделить внимание своему первенцу.

На Железных Островах женщина нередко брала топор в руки и отправлялась с мужем в набеги, но на Большом Вике было немного по другому. Женщины там в основном оставались хозяйками, пока мужчины уходили в поход. Так повелось с древних времён, когда Серый Король был давно уже мёртв, а Острова оказались разделены на множество мелких королевств, пока их не объединили под своими знамёнами первые короли из Грейайронов и Драммов под суровым надзором могущественного жреца Гейлона Белого Посоха.

— М’леди — проглатывая букву «и», обращался к ней старик с кустистыми бровями, — к нам перед зимой прибыл жрец Утонувшего, Викон из Солёного Утёса. Со всем почтением мы приняли его, как и подобает жрецов Утонувшего Бога, — староста боязливо посмотрел на группку из нескольких жрецов, что тоже присутствовали в Большом Замке. После ухода Эйрона Мокроголового, Теон принял у себя в Пайке несколько странствующих слуг Утонувшего Бога, дабы было кому вести традиционные церемонии.

«Если замок без жреца — значит лишиться защиты Утонувшего Бога от Штормового» — так говорили суеверные люди и Теону пришлось поселить у себя парочку жрецов, чтобы успокоить некоторых своих подданных.

Гвин сидела на троне своего мужа, облачённая в котту, которая спряталась в платье-сюрко и видна была только с открытых и зашнурованных вырезов, с широкими рукавами и серо-зелёными тонами.

— Но жрец не оценил нашего гостеприимства, — с нажимом сказал старик, — и совершил преступления. Попортил несколько наших девок без их согласия и выгнал одну из семей из дома, благо соседи их приютили.

Жрецы задумчиво стояли, ничего не говоря про действия своего коллеги. Гвин нахмурилась. Было понятно бессилие жителей против жреца Викона. По Старому Закону, ударивший жреца Утонувшего, будет лишён руки или вовсе казнён.

— Неужели в вашей деревушке перевелись мужи, что могут… объяснить неправоту нашего собрата? — осторожно спросил один из придворных священников.

Староста криво улыбнулся.

— Так народу немало полегло после войны с зеленокровными… у нас дай Утонувший, мужиков на всю деревню шестеро. Да и двое из них теперь не воины, а калеки.

— Мастер над оружием, Лод, — громко обратилась Гвин к невысокому, но мускулистому и в кольчуге воину, — возьмите с собой нескольких воинов и приведите этого жреца в Пайк. Когда мой муж вернётся, он будет судить его со всей строгостью.

Несмотря на обязанности и немалые полномочия в Пайке, сама леди Грейджой судить не имела права. Только лорд Пайка или назначенный им судья мог судить людей на своей земле за их преступления.

Лод кивнул и ушёл под внимательные взгляды всех присутствующих. Он был хорошим воином и неплохим командиром, но поднялся только благодаря своему отцу, Лорику Трёхпалому, старпому на «Железном Молоте», флагмане Верховного Лорда Железных Островов.

Следующий проситель озвучивал уже другую жалобу. Староста жаловался на нехватку еды и просил разрешения на посадку посевов следующим летом. Гвин, зная, что муж отнесётся к этому благосклонно, дала разрешения. Также староста получил парочку попутчиков по дороге назад, которые помогут ему с привозом определённой доли припасов из Пайка, дабы жители деревушки пережили эту зиму.

Слушая жалобы и просьбы, Гвин задумчиво, стараясь сохранить бесстрастную маску, гладила подлокотники трона. Уже больше месяца как её лорд-муж покинул Пайк, отправившись на коронацию очередного Таргариена. С тех пор её постель была холодной и леди Грейджой давно не чувствовала опытных ласк Теона…

При воспоминании об их играх в постели, Гвин слегка покраснела, но сразу вернула себе равнодушный вид.

Ей оставалось только терпеливо ждать возвращения своего мужа и исполнять свои обязанности. Например, проверить хранилища Пайка и таки дать нагоняй нескольким служанкам, что плохо исполнили свою работу. Муж предпочитал брать в обслугу жителей островов, а не рабов. Исключением служили лишь летнийцы, которых приручить было намного легче, чем например жителей Зелёного Континента.

А ещё ей хотелось, наконец, увидеть своего милого первенца… Гвин наслаждалась теми моментами, когда она могла уделить время сыну. Рогнар рос крепким и активным мальчиком.

Иногда слишком активным.

По мере исполнения своих обязанностей, Гвин и не заметила, как быстро пролетает время. Вот уже утро, а теперь день подходил к концу. И именно тогда к ней подошёл вернувшийся ещё днём из Лордпорта Виктарион.

Облачённый в свои доспехи и держа в руках свой шлем-маску в виде головы кракена, он глухим и хриплым голосом оповестил Гвин о возвращение своего племянника.

Её лорд-муж наконец вернулся.

***

Вернувшись в Пайк, Теон первым делом встретился с Гвин и потискал растущего сына. Поговорил с дядей о делах на Железном Флоте и узнал, что его ждёт парочка судебных дел. Но первым делом он решил проверить письма, которых за несколько месяцев его отсутствия накопилось изрядно.

Первое письмо, которое разбирал Теон, было из Сигарда. Разговор с лордом Маллистером дал плоды — он дал согласие на предложение Теона о поставки железа в обмен на определённую сумму.

«Мой вояж до Королевской Гавани и обратно не был безрезультатным» — подумал довольный Грейджой. Выполненная задача всегда вызывало в его душе некое довольство, которое длилось от нескольких минут до парочки часов. Зависит от масштабности.

Теперь стоит задуматься о другом… до нельзя холодный разговор с Джоном Старком дал ему понять, что пока торговля древесиной с Севером продолжается. Но в любой момент это может прекратиться.

И нужно было подыскивать альтернативу. Как нельзя лучше, подошли бы просторцы, но увы, с ними сейчас плохие отношения из-за отобранных Туманных Островов. А даже если согласятся, Грейджой предполагал, что будут гадить…

На Светлом Острове есть древесина. Но её было не так уж и много. Да и Светлым правит один из Харлоу, а зависеть от них ещё сильнее пока не стоило.

«Можно попробовать договориться об этом с тем же Сигардом… но дело будущего. Пока северяне не дают повода усомниться в прекращение торговли. Но чувствую, бывший бастард моего воспитателя затаил на меня обиду. Интересно, какую и за что?».

Разобрав ещё парочку писем из Старого Вика и Оркмонта, Теон решил перейти к ознакомлению судебных дел, которые накопились в его отсутствие…

— Значит, жрец Утонувшего творит беспредел на моих землях? — нахмуренно переспросил Теон у своей жены.

Гвин кивнула.

— Староста одной деревни сегодня утром приходил и жаловался. Некий жрец Викон поселился на зиму у добрых верующих. И как следуют поселился… Я послала нашего Мастера над Оружием с парой воинов, дабы они привели жреца в Пайк.

— Значит, прибудут они, скорее всего к вечеру. Тогда завтра утром и проведём суд, — решил Теон, — а теперь иди сюда.

Он игриво провёл рукой по узкой талии, ничуть не испортившейся после беременности.

Гвин хихикнула и отдалась в его объятья. Они не виделись слишком долго, и это нужно было исправить со всем усердием…

Уже ближе к ночи, когда Гвин уснула после долгих ласк, Теон осторожно отодвинул одеяла и привстал, тихо, чтобы не разбудить супругу. Ему нужно было подумать, и самым лучшим местом для этого была его горница.

Самостоятельно зажигая свечи, Грейджой осторожно отодвинул одну из полок и вытащил карту. Карту Железных Островов, которую он рисовал самостоятельно. От света проснулся недовольный попугай, которого Теон выгонял в свою горницу, дабы не мешал им с Гвин.

— Д-дай поспать! — зачирикал Цицерон, но лорд его успокоил парочкой нежных поглаживаний по холке.

— Тихо, шалопай. Дай мне подумать, — шикнул на него Грейджой и перенёс в тёмный угол, где попугаю будет спокойнее.

Вернувшись к карте, Теон задумчиво водил пальцами по пергаменту. Благодаря своей способности, он смог глазами Цицерона внимательно обозреть свои земли. И даже парочку интересных моментов запечатлеть…

“ Оказывается, кое-кто втихаря торгует с Западом, перепродавая захваченных невольников. А я об этом ни сном, ни духом».

Ему нравилось смотреть на эту карту, лично нарисованную им. Было в этом что-то завораживающее и приятное.

Ему предстоит долгая, очень долгая и нудная работа. Медленно и верно менять тысячелетние общество, привыкшее грабить, убивать и насиловать, чем сеять, строить и торговать. И большой шанс того, что все твои усилия пойдут прахом. Очень наглядный опыт в этом показал его дед, реформы которого были сразу отменены, как только сменился правитель.

«Отменить рабство, установить запрет на морских жён и перестать грабить соседей? Это конечно хорошо, но нужно начинать не с этого. Нужно начинать с того, кто это дело всячески одобряет и подначивает. Создать альтернативу обогащения и сделать её привлекательней для железнорожденных, чем морские грабежи и набеги на континент».

Вера в Утонувшего Бога исконно властвует на Железных Островах. Жрецы морского бога, несмотря на кажущуюся разобщённость и отсутствие чёткой иерархии, довольно влиятельны и могущественны. И это дела пора менять. Осторожно менять, дабы не взбудоражить чужие умы и не заставить священников взять в руки мечи и науськивать против него вассалов и простых налётчиков.

«Значит, у септонов Семерых есть Семиконечная Звезда, верно? Так почему бы и жрецам Утонувшего Бога не заиметь свою Библию?».

Глава 5

Суд над жрецом Виконом происходил среди стен Большого Замка, в тронном зале. За пределами Пайка властвовал холод, мороз и бушующий ветер. И оттого суд проводился в замке, а не рядом с вотчиной Утонувшего Бога — морем.

Теон восседал на Морском Троне, древнем, как его замок и весь народ, которым он правит. Сделанный из цельного куска камня чернильно-чёрного цвета в виде распустившегося щупальца кракена. Теон благодарил последних Хоаров, которые оставили Морской Трон на Железных Островах, а не переместили его в Харренхолл, иначе Эйгон Завоеватель мог не удержаться и расплавить этот реликт древних времён для своего уродливого стула из мечей.

Если верить легендам, то Морской Трон был подарен Утонувшим Богом его верным сыновьям — железнорождённым. Но Теон в своё время вычитал в одной пыльной книге, что трон — это артефакт оставленный пришельцами из Закатного Моря.

«Правда где-то посередине».

Помимо Теона и связанного по рукам жреца Викона, щуплого мужчины с козлиной бородкой и сальными волосами, в чертогах пребывало немало свидетелей, вроде парочки придворных жрецов Утонувшего, каменными, недовольными изваяниями стоявшие недалеко от Теона, староста пострадавшей деревни с несколькими видаками, куча стражников с гербами Грейджоев и Мастер над оружием, Лод.

В тронном зале не было окон. И лишь настенные канделябры и несколько огромных люстр на потолке освещали огромное, полутёмное помещение. Несколько раздутых очагов грели стены замка и всех его обитателей, от простых слуг до хозяина Пайка.

Иногда, сидя на Морском Троне, Грейджой представлял и ощущал себя тёмным властелином из бульварной литературы. Подобное ощущение не доставляло ему радости.

— Жрец Викон, — начал Теон, внимательно следя за лицом схваченного слуги Утонувшего, — ты обвиняешься в нарушении закона гостеприимства и изнасиловании, — лицо жреца от этих слов стало одновременно кислым и злым. В глазах-бусинках промелькнула ненависть в сторону стоящего по соседству старосты, посмевшего пожаловаться самому Верховному Лорду-Жнецу Железных Островов.

— Милорд Грейджой, — мягко и тихо сказал жрец, тем самым полностью акцентируя внимание на себе, — эти обвинения ложны. Я как жрец и слуга Утонувшего, клянусь в этом!

«Серьёзные слова».

— Но староста утверждает обратное, — спокойно опроверг слова жреца Теон, который исполнял роль судьи и исполнителя наказания одновременно, — как и жители деревни, в которой ты совершил преступление.

— Все они сговорились, милорд, чтобы оклеветать меня! — твёрдо говорил жрец Викон и с ожиданием поглядывал на стоящих собратьев по вере. В ожидании и надежде, что они вступятся за него, но придворные жрецы отличались осторожностью и заняли выжидающую позицию, — я, верно исполнял свои обязанности и присутствовал на всех церемониях. Именно я! Отправлял к Утонувшему умерших, благословлял детей после рождения и скреплял браки!

— Всё верно, м’лорд, — признал староста под взглядом господина Пайка, — но вместе с этим недостойный носить посох, жрец пьянствовал, приставал к девкам, воровал и крушил чужое имущество!

Стоявшие сзади старого, седовласого мужчины видаки полностью подтвердили слова главы своей деревни.

Теон задумчиво посмотрел на обе стороны конфликта. Он прекрасно знал, что все сказанное старостой — вполне себе правда. То, что ему удалось найти — вполне подтверждает, что перед ним нарушивший закон жрец, причём не единожды, и даже не дважды.

«Сказать, не сказать… стоит ли пытаться взять этого жреца на крючёк? А вдруг не выживет?».

Через пару мгновений Теон посмотрел на своего Мастера над оружием и приказал привести Торрона из Оркмонта, известного торговца в узких кругах, недавно остановившегося в Лордпорте и приглашенный Лордом-Жнецом в Пайк.

Через несколько минут томительного и напряжённого ожидания, в тронный зал вошёл жилистый, хромающий человек с хитрыми и проницательными глазами, в сопровождении Мастера над оружием.

— Вы знаете этого человека? — спросил Теон торговца, известного в узких кругах, как умелый контрабандист.

— Да, м’лорд Грейджой, — подтвердил Торрон из Оркмонта, — это жрец Викон, за голову которого назначена награда на Оркмонте. За убийство другого жреца.

Связанный Викон вздрогнул. Он ошалело смотрел на торговца и на всех присутствующих. В его глазах зарождалось то самое отчаяние, что характерно людям перед казнью.

— Святотатство! — рыкнул один из его придворных жрецов, Урригон Светлый, получивший подобное прозвище из-за цвета своих волос, — как ты посмел держать посох и называть себя жрецом Утонувшего после такого?

Но Теон на этом не заканчивал. Он решил добавить ещё парочку слов, дабы окончательно добить жреца.

— Мне также известно, что за вашу голову назначена награда и на острове Харлоу. За воровство. Но там вы известны под другим именем, верно? — с улыбкой задал риторический вопрос лорд Пайка, — Викон Красногубый?

— Да, милорд, — затравлено посмотрел на него обвиняемый, — прошу, пощадите…

На лицах всех присутствующих кроме самого Теона и преступника-жреца застыли маски ожидания приговора. Кто-то с насмешкой, кто-то со злорадными улыбками. Его придворные жрецы смотрели с яростью и гневом на того, кто посмел портить репутацию морским священникам.

И когда один из жрецов был готов крикнуть о том, что они всецело одобряют казнь своего коллеги по цеху, Теон успел первым:

— Вы признаётесь виновным в своих преступлениях, — слова Грейджоя ударили словно боевой молот, так съёжился и опустил плечи Викон, что казалось он тут и помрёт, — вы больше не жрец Утонувшего и лишаетесь право называть себя так, — вопросительный взгляд в сторону двух остальных жрецов. Их согласие было необходимой нотой в этом спектакле…

— Виновен! — провозгласил один из них, — милорд, как вы и сказали, этот человек более не имеет право называть себя жрецом Утонувшего Бога!

Несколько стражников грубо взяли теперь уже не жреца и увели прочь, в подземелья Пайка.

***

В отличие от многих и очень многих замков Вестероса, Пайк построен на мысе. Замок настолько стар, что мыс за несколько тысячелетий регулярных волн раздробился, оставив три островка и дюжины скал, на которых и стояла вотчина Грейджоев.

И оттого подземелья Пайка относительно не глубоки и довольно крохотные по масштабу.

Ежась от холода, морщась от сырости и заплесневевших стен, жрец Викон уткнулся в угол, размышляя о своей нелёгкой судьбе. Завтра ему вынесут окончательный приговор, а сегодня он мог наслаждаться последними мгновениями жизни.

«Проклятый оркмонтец… да пожри тебя левиафан, надоумило тебя приплыть в Пайк!».

Кап… кап…кап.

Капли воды размеренно падали сверху, создавая проклятый звук «кап». Звук, который уже за несколько часов стал нестерпимо раздражать. Ему хотелось избавиться от этого давящего на мозги падения капель, но дотянуться до потолка он не мог — всего каких — то несколько сантиметров разделяло его от спокойствия и медленно подступающего безумия.

Кап…кап…кап.

Викон закрыл руками уши, но это не помогало.

Кап…кап…кап.

Новая попытка дотянуться до потолка, откуда стекала вода, оказалась неудачной.

Кап…кап…кап.

Стараясь отстраниться от звука, Викон спрятался в углу, в кромешной темноте, надеясь, что там будет потише… хоть немного… даже в такой маленькой камере.

Тихие, но отзывающие во всём подземелье шаги заставили его открыть глаза, и сквозь темноту, разглядеть гостя этих покрытых плесенью стен и холодных полов.

Резкий свет, отражаемый факелом, заставил поморщиться и прикрыть на мгновения глаза, чтобы открыть их вновь.

— Неприятно, не правда ли? Этот звук капель и вечная темнота с узкими камерами… всегда сочувствовал всем тем, кому не повезло здесь оказаться.

— Ваше в… м’лорд, — Викон упал на колени, звякнув цепями. Приход лорда Грейджоя было удивительным для уставшего сознания жреца. Почему — то сразу захотелось есть при виде попугая, сидящего на плече бывшего короля. Жреца не кормили с тех пор, как его посадили в темницы Пайка.

— Скажи мне, жрец, — спросил Грейджой, подкармливая своего питомца зернами, которые Цицерон осторожно клевал своим клювом из рук хозяина, — ты осознаёшь себя виновным за свои злодеяния?

— Да, м’лорд, я нарушил множество законов и Утонувший Бог покарает меня… — затрясся Викон. Внутренне было неприятно говорить подобное, но в душе он надеялся что признание своих преступлений смягчит характер Теона Грейджоя, — этот слуга винит себя за всё произошедшее и готов понести любое наказание…

— Твои собратья по вере оказались очень… убедительны, когда советовали мне утопить тебя, — тихо сказал ему Грейджой словно какую-то тайну, — особенно был гневлив Урригон Светлый.

Викон ничего не ответил. Ему холодно и страшно. Ему хотелось вернуться в родные края, в Оркмонт, но дорога туда теперь закрыта…

— Скажи, Викон… ты хочешь жить?

Жрец активно закивал, и сквозь разбитые и искусанные губы, с мольбой и отчаянием в голосе, произнёс:

— Я готов на всё, если это даст мне право жить дальше!

Лорд Грейджой благосклонно кивнул, принимая ответ.

— Но знай, жрец, всё зависит от тебя. И твоей воли к жизни. Ты когда-нибудь слышал об одном, очень древнем и забытом ритуале, очень схожий с Утоплением?

— Нет, м’лорд, этот слуга Утонувшего не знает об этом ритуале, — со страхом ответил Викон. Сердце терзали разные догадки, чего хочет от него лорд и одно хуже другого.

— Не удивительно, — улыбнулся фальшивой улыбкой Повелитель Островов, — мало кто помнит об этом. Испытание Водой — вот название ритуала. Когда жрецы начнут исполнение приговора, ты потребуешь испытать тебя водой.

— М’лорд, — неуверенно спросил Викон, — а что значит это Испытание Водой?

— Узнаешь завтра. А теперь жди завтрашнего дня жрец, через час тебе принесут твой обед, дабы ты ненароком не умер от голода. И помни, всё зависит от тебя.

— От тебя, — эхом пронеслись слова по пустым камерам с железными прутьями и заплесневевшими стенами.

***

Утром казнь должна состояться уже снаружи замка, несмотря на холод и выпадающий снег. Вместо повешения, преступника ожидало утопление, дабы он сразу отправился к Утонувшему, пояснять за свои действия.

Народу собралось немало — замковая челядь, жители Лордпорта, желавшие поглазеть на казнь целого представителя священной касты, гости из других Островов и даже Вестероса.

И когда Викон потребовал Испытание Водой — лишь Урригон Светлый и Донел, жрецы Утонувшего Бога, поняли, чего он хотел от них. И попытались отказать, но внезапное согласие лорда Грейджоя не дало им как можно скорее утопить своего собрата.

Испытание Водой оказалось забыто не потому что это был удобный способ избежать смерти и правосудия. Немногие могли пережить этот ритуал «очищения». Всё дело в проникновение андальских традиций на Острова — в том числе и в вопросе правосудия. Если раньше судили жрецы, то ныне их место заняли лорды… не то, чтобы Теон стремился к возращению старых традиций, просто решил воспользоваться одной из них.

Первые упоминания об этом он прочитал ещё в Винтерфелле, и несколько расспросов дяди Эйрона и других жрецов подтвердили, что действительно, Испытание Водой — это не придумка жившего очень давно путешественника, а настоящий, забытый ритуал «очищения» от грехов.

«Удивительно, что Урригон Светлый знает об этом Испытании».

Теперь оставалось только ожидать и смотреть. Выживет ли жрец Викон? Если нет, он ничего не теряет. Если да…

Испытание проводил Урригон. Связав руки Викону, тот крепко ухватил его за плечи и опустил в воду.

На берегу, где собралось немало народу, опустилось молчание.

Секунды длились словно минуты, а когда тело в воде, удерживаемое двумя жрецами стало бултыхаться, толпа неопределённо заколыхалось от напряжения. Выживет ли Викон или нет? Каждому из присутствующих было интересно, иначе они не пришли бы сюда.

Испытание Водой было жутко сходно с традиционным Утоплением, но всё же отличалось от него.

Как минимум, Испытание проводится дольше по времени.

— Он же сейчас того… утонет! — прошептал кто-то в толпе.

— Ну и пусть тонет, туда этому ублюдку и место! Пусть Утонувший спросит его за все грехи!

Теон, в окружение парочки воинов и своей жены, наблюдал за этим со спокойным выражением лица. Он уже понял, что жрец не оправдал его ожиданий и провалился.

«Покойся в чертогах Утонувшего. Как жаль, как жаль, и эта ниточка, ведущая к контролю жречества, оказалась порвана».

Теон уже надумывал мириться с дядей Эйроном, если уж не получалось подцепить других священников.

Викона вытащили из воды. И его состояние оказалось удивительным для всех.

Он ещё был жив! Прерывисто дыша, выпучивая глаза, жрец, при поддержке собратьев, оказался на берегу.

«А может, не придется» — хмыкнул Грейджой, а где-то на небе довольно закудахтал попугай.

***

— Железный Флот не должен простаивать, дядя, — сказал Теон Виктариону. Они сидели на креслах у замкового камина. Где-то сзади копошились слуги, развешивая вымытые от пыли и грязи знамёна разных домов Железных Островов, что хранились в подвалах Пайка. Ставили столы, мыли холодные, каменные полы. Жители замка готовили своё обиталище для приёма и пира.

Поводом для такого собрания послужил день рождения его первенца. Формальным поводом, а не причиной. Сам Грейджой планировал кое-что обсудить с лордами Островов.

— И куда мне плыть? — оскалился капитан Железного Флота, придерживая в одной руке чашу с вином, — Эссос?

— Летние Острова, — озвучил Теон цель, — у нас там больше всех якорных стоянок, да и Эссос в данный момент трогать… опасно.

Архонты Вольных Городов могут и ударить в ответ, или начать жаловаться королю, что в данный момент было невыгодно и опасно для верховного лорда.

«Не стоит провоцировать Таргариенов обращать своё внимание на Железные Острова».

— Возьмёшь с собой моего питомца, — оповестил он дядю, — Цицерон будет тебе… — губы Теона искривились в иронической улыбке, — моральной поддержкой в твоём предприятии.

— Срать в мою кружку он будет, — пробурчал старший из Грейджоев, — когда мне отправляться?

— После пира. И не забудь нагрузить каждый корабль по ящику с лимоном.

— А не жирно ли будет? — недовольно спросил Виктарион.

— Ты знаешь, зачем лимоны, — подкинул бревнышко в горящий очаг Грейджой, — так зачем такие вопросы задаёшь? Лучше я буду нагружать каждый свой корабль этими фруктами, чем каждый раз после очередного плавания смотреть на кровавые дёсна своих матросов.

Капитан Железного Флота кивнул, принимая ответ.

Несмотря на начавшую пополняться казну от торговых сделок с несколькими домами Вестероса, Теон решил не ограничиваться этим. Да и Цицерона он слал вместе с Виктарионом не просто так. Пора обзаводиться подробными картами не только прибрежных земель Запада и Простора с Железными Островами, но и других земель, вроде Эссоса и Летних Островов. Да и его дяде попугай будет полезен как разведка.

— Что кстати с тем жрецом, что пережил Испытание Водой? — с любопытством спросил Виктарион, заинтересованный подобным человеком. Старому налётчику плевать на его преступление, ведь те, кто прошёл Испытание Водой по сути своей «переродились» и избавились от прошлых грехов.

— Он проживает в Лордпорте. Хочешь взять его на Железный Флот?

— Если захочет, я возьму его походным жрецом на свой корабль.

— Чудо будет, если ты заставишь его отказаться от шлюх и выпивки на долгое время, тогда он присоединиться к тебе, — с усмешкой сказал ему Теон. В нём роилось сомнение: а стоило ли этому Викону указывать путь спасения, но всё же он счёл, что хоть какой-то результат лучше полного отсутствия этого самого результата.

«Урригон Светлый слишком… светлый, а Донел скрытен. Зацепиться пока что не за кого, кроме этого самого жреца Викона. Надо бы узнать, а кто этого засранца посвятил».

Дела, дела… как много идей у него вертелось в голове, но из-за зимы он связан по рукам и ногам в значительной доле вопросов.

Эта зима будет слишком долгой.

***

Делая глубокие вдохи, дабы сохранить хоть какие-то остатки выносливости от долгого и изнуряющего бега, Джон бежал среди вековых дубов и сосен, застревая в больших сугробах. Ноги словно набитые железом еле-еле вытаскивались из казалось бездонных запасов снега, но осознание погони и смертельной опасности заставляло ускоряться.

Словно в насмешку, вокруг него каркали окружившие его вороны, которых на Севере зимой отродясь не видно… удобно устроившись на ветках, они смотрели на него своими глазами бусинками и было в их взгляде что-то, что не характерно может и умным, но всё же птицам.

Это пугало. Это заставляло сжимать сильнее рукоять волшебного меча, добытого на юге.

Первые ростки подозрений, что за ним следят, появились в Зимнем Городке, вблизи вотчины Старков — Винтерфелла. Он, даже не дойдя до родного селения после возвращения из Речных Земель, решил остаться в месте, где находился источник с горячими водами. Меч он тщательно спрятал, упаковав его во множество слоёв ткани и рванины, не забыв обмазать его грязью, зная, что клинок не испортится от такого непотребства.

Но все предосторожности были напрасны. Кто-то заметил его телодвижения, Джон даже не знал где именно он попался.

Он решилс бежать ночью, прихватив с собой свой клинок, но преследователи, будто зная об этом, попытались его подловить на улицах Зимнего Городка.

И лишь везение позволило ему сбежать оттуда. Везение и его умение убивать. Тут он без всякой задней мысли уже использовал свой трофей.

Последние несколько дней он бежит от тех, кто гонится за ним. Петляя, делая обманные направления и ловушки, но враг упорно продолжал преследовать его, не сбившись и не уставая, на пару мгновений заставляя думать, что за ним гонятся вихты.

Он остановился на подлеске. Дыхание окончательно сбилось, а времени больше нет. Вытащив свой добытый боем клинок, Джон напряжённо вгляделся в горизонт и сразу заприметил с десяток точек.

«Жаль, нет копья или лука».

Шаловливый ветер ласкал лицо, обдувая его со всех сторон, ноги, вонзившиеся в сугроб стали подмерзать и все привычные лесные шорохи и звуки, что так часто слышались летом, отсутствовали в зимнее время. Было слишком тихо и это заставляло сильнее вцепиться в рукоять клинка.

Враг приблизился ближе. Джон разглядел их получше — все в плащах без опознавательных гербов и при оружии. Опасение внушало лишь несколько, явно опытных и матёрых воинов.

Остальное — массовка.

Горец криво усмехнулся. Он умрёт здесь из-за собственной жадности, но повернуть вспять он уже не мог. Да и не захотел бы.

Без слов они вступили в бой — первые несколько преследователей бросившись на него, получили свою дозу смертельных ран. Одному Джон разрезал брюхо, другому ранил плечо и отрубил несколько пальцев, сделав не боеспособным.

— Ну, подходите ближе, ублюдки! — захохотал Джон, почувствовав запах крови.

Восьмеро его преследователей переглянулись между собой.

— Эй, Уиллис, может, ты с ним разберёшься?

Из небольшой толпы вышел мужчина ростом почти семи футов. Даже с первого взгляда и сквозь кольчугу виднелась очевидная мускулистость рук. Лохматая голова с рыжеватой бородой.

В руке у него был молот, шипастый, с длинной рукояткой.

Старые Боги, дайте ему сил!

Глава 6

Быть хорошим королём — тяжкий и неблагодарный труд. Подобную мысль Эйгон уяснил с первых месяцев своего правления Семью Королевствами.

Каждый норовит оттянуть одеяло на себя, каждый желает найти любую благожелательность в его словах и действиях конкретно ему и только ему! И воспользоваться этим, рвясь получить титулы, власть или горя желанием насолить

многочисленным врагам.

Иногда Эйгон жалел и с ностальгией вспоминал о прошлом в виде жития простым наёмником в Золотой Роте или путешественником, посетившего многие славные места Эссоса. Лучше бы он сбежал от Коннигтона, когда его ещё не объявили всенародно выжившим сыном Рейгара Таргариена. Но тогда ещё юный мальчик, красящий свои светлые волосы в синюю краску, чтобы спрятать изначальный цвет, не понимал этого.

Очередное заседание Малого Совета. Какое по счёту? Эйгон перестал считать после тридцатого. Проблем нагноилось и накопилось в Семи Королевствах столь много после долгой и кровавой гражданской войны, что и за десять лет не управиться. Он уже начинал побаиваться и в тоже время смирялся, что приведение Вестероса в относительный порядок займёт всё его царствование.

Король сидел во главе длинного, дубового стола и рядом с ним пристроилась его супруга-королева, Дейнерис Таргариен, его тётя по крови.

Горячая и страстная женщина. Эйгон смог в этом убедиться после их первой брачной ночи. Но, как и в постели, так и в государственных делах она предпочитала действовать страстно, руководствуясь эмоциями и лишь изредка беря во внимание слова своих ближайших советников.

Взгляд на сидящего за столом Барристана Селми, одного из ближайших советников Дейнерис и человек, которым Эйгон действительно восторгался. Старику уже давно за шестой десяток перевалило, а орудует мечом Лорд-Командующий превосходно, несколько раз в неделю валяя по полу остальных белогвардейцев, вроде Ролли Дакфилда.

Верный сир Утка сначала обижался, что не он стал Лордом-Командующим, но смирился с этим и продолжил верно служить Эйгону. Именно Эйгону, а не его супруге, как это делает сир Барристан, верный Дейнерис до последнего вздоха.

— Милорды, — поприветствовал всех присутствующих Эйгон, — начнём собрание Малого Совета, — Дейнерис просто повелительно кивнула.

Десница, Джон Коннингтон начал первым:

— Ваше Величество, ремонт Драконьего Логова идёт полным ходом. Были залатаны дыры в стенах и восстановлена крыша, удалось найти парочку подземных ходов, которые мы, по вашему приказу замуровали. Ещё полгода и здание будет готово принять драконов.

Эйгон довольно кивнул.

Отчёт о практически перестройке Драконьего Замка он желал слушать на каждом собрании. Это было важным, ибо драконы в последнее время начинали вести себя… агрессивно-независимо. То несколько овец крестьянских утащат, то устроят небольшой пожар в Королевском Лесу. Подобное не могло остаться без внимания — люди начали судачить о проклятых драконах и временах Узурпатора.

Король не спешил повторять ошибку предков и заковывать драконов на цепи, но и без основного места обитания оставлять не собирался. Как бы ещё заставить драконов поменять гнёзда?

А замурованные входы в подземные катакомбы в Драконьем Логове — простая предосторожность. Желающих лишить вернувшуюся династию их основного инструмента власти в Вестеросе хватает.

Коннингтон продолжал оповещать совет о других процессах и проблемах. О восстановление Королевской Гавани, и Королевского Флота. Мастер над Кораблями, Ауран Веларион, лорд Дрифтмарка, питающий к Коннингтону в основном негативные чувства, отвечал сухо и в тоже время с иронией.

Недавно окончательно поседевшего Коннингтона мало любили и в Малом Совете и в народе. Среди лордов он считался изгоем, а странные предпочтения, за которыми оказался замечен Десница, добавляли нелюбовь и презрение.

«Ублюдок Грифф» — вот одно из основных прозвищ Верховного Лорда Штормовых Земель, что среди черни, что среди знати.

Эйгон мало что мог сделать в отношении Коннингтона. Если народ невзлюбил кого-то из выше стоящих их по статусу людей, это будет трудно изменить. Десница исполнял дела справно, так что Таргариен не имел к нему претензий, даже, несмотря на испортившиеся отношения.

Но, невзирая на благожелательность короля, несмотря на огромную власть, огромное влияние, приобретённое сразу после воцарения Эйгона, Джона Коннигтона стало стремительно таять.

Он пока не задумывался о поиске нового десницы, но всему своё время.

Настало время отвечать Мастеру над Законом, лорду Рогова Холма, Дикону Тарли. Суровый взгляд карих глаз и тонкий, еле заметный шрам на переносице делали лицо сына Рендилла Тарли даже более привлекательным, чем до Снежной Битвы.

Этот энергичный и активный мужчина импонировал Эйгону, а тот факт, что лорд Тарли затаил обиду на бросивших его в битве Тиреллов — дал ещё пару очков в пользу того, чтобы именно он стал Мастером над Законом. И получив должность, Тарли взялся за выполнение своих обязанностей со всем тщанием — Золотые Плащи быстро пополнялись и наводили порядок в городе, в то время как в Королевском Домене ловились десятки банд дезертиров, отчего на Трактах, ведущих в Простор и Речные Земли, стало заметно спокойнее.

Очередной отчёт об очередной пойманной банде дезертиров у Росби, о нескольких громких преступлениях, ещё парочка замечаний по поводу разбушевавшихся Безупречных, многие из которых надели на себя золотые плащи стражников столицы.

Тут уже вскинулась королева, но Тарли оказался неумолим. Безупречные плохо подчинялись, хоть и были дисциплинированными и иногда творили самое настоящее беззаконие. Возможно, на улицах Миерина им это было позволено, но в Вестеросе закон совершенно иной и исполняют его совсем по-другому…

— Если некоторые Золотые Плащи, — Эйгон особо подчеркнул эти два слова в своей интонации. Все в Малом Совете прекрасно понимали о ком речь, — продолжат игнорировать приказы командиров, можете смело отправлять их на плаху или выгонять со службы, лорд Тарли.

«Королевский Охотник», как его за глаза уже успели прозвать придворные, кивнул и принял слова своего короля. Дейнерис предпочла промолчать, зная, что защита Безупречных, совершивших преступления и уже нелюбимы и народом, и даже лордами может стоить ей ещё порции неприятных слухов и испорченной репутации.

Ситуация с Дейнерис была неоднозначна. Вокруг неё вились красные жрецы, в то время как Эйгон демонстративно каждую луну посещал Великую Септу Бейлора и покровительствовал септонам.

Малый Совет разделён на тех, кто полностью поддерживает Дейнерис, и тех, кто стоит за Эйгоном. Есть нейтралы, вроде Велариона и Тарли, которые предпочли стоять особняком от тайного противостояния. Безупречные, не вступившие в стражу, стали личной гвардией королевы и соседствовали с Золотыми Плащами среди стен Красного Замка и Королевской Гавани.

Даже королевская печать имела различия! Если у Эйгона это привычный трёхглавый красный дракон на чёрном фоне, то у тётки-жены дракон имел разноцветье голов чёрный-зелёный-белый. И это приводило вначале в некоторое замешательство лордов, когда на королевском указе две печати, причём отличаются они лишь цветом!

Королю приходилось с этим мириться — может, Миерин Дейнерис и бросила, отдав на поживу освобождённых рабов Волантису и Заливу Работорговцев, но вся кодла в виде Безупречных, наёмников и всяких Мормонтов, которому были прощены все прошлые грехи и отдан Белый Плащ, последовала за ней. Джон Старк ясно дал понять, что сира Джораха на Севере ждёт либо смерть от рук родственников, либо внезапное исчезновение. Спорить и портить отношения с северянами из-за неприятного ему человека Эйгон не собирался. А Мормонт не особенно торопился домой.

После выступления Тарли, вслед за ним слово взял Мастер над Монетой, лорд Джулиан Сванн. То, что Верховным Лордом Штормовых Земель стал Коннингтон, а не Сванн, серьёзно взволновало и обидело этот могущественный, древний род, но должность в Малом Совете охладила злость лорда Каменного Шлема.

Пошли отчёты по доходам и расходам. В последнее время, в королевской казне стали водиться деньги — королевство восстанавливалось, а налоги немного повышались. У Эйгона не было выбора, ведь долги Железному Банку хоть в значительной доле и оказались выплачены, но все ещё висели неподъёмным грузом на Семи Королевствах.

Немалую долю долгов, благодаря переговорам с Браавасом удалось спихнуть на дом Баратеонов. Как узнал король, некоторые займы брались не от лица Железного Трона, а от лица дома Баратеон, чем Эйгон незамедлительно воспользовался.

Баратеоны сейчас — мелкий дом, с ничтожными территориями — Штормовым Пределом и его окрестностями.

Эйгон, сидевший до этого ровно и прямо, слегка облокотился об спинку величественного кресла. Взгляд его мимоходом прошёлся по стенам, увешанными разными картинами, где темой служили, в основном, история его рода. Джейхейрис Мудрый, пожимающий руку Верховному Септону, как знак того, что кровопролитие между Верой и Короной закончено, храбрый и могучий Эймон Рыцарь-Дракон на фоне дорнийских песков. А может Эйгон Завоеватель, верхом на своём Балерионе, Дейрон Добрый вместе со своей супругой и многочисленными детьми и внуками? Подобных картин было развешено с десяток!

И многие из них ранее пылились в заброшенных комнатах по приказу Узурпатора, не желавшего видеть ненавистных ему Таргариенов даже на картинах.

Но по приказу Эйгона всё это возвращено. Как и драконьи черепа в тронном зале. Ранее вырезанные трёхглавые драконы на стенах теперь не были прикрыты жёлто-чёрными знамёнами потомков Ориса Бастарда. Нет, теперь Таргариены вновь вернули себе власть, и теперь чёрно-красные полотна трепещут на башнях Красного Замка.

Мастер над Монетой во время своего выступления приметил задумчивость короля, но не подал виду, что заметил это. Равнодушное лицо лорда Сванна продолжала зачитывать статью доходов от налогов Королевской Гавани, налогов с королевских знаменосцев и Верховных Лордов. Лишь двое из восьмерых Гранд-Лордов не прислали налогов — но им было позволено подобное. Железные Острова и Север.

Эйгон не жалел что позволил им подобное. Многое ли возьмёшь сейчас с кусков камня в море или необъятных северных просторов? Послабление временно, а не вечное. Придёт время, сундуки злата придут и из этих приведённых к власти Железного Трона королевств.

Обговорив парочку нюансов, поспорив по поводу нескольких предполагаемых налогов, которые Эйгон планировал ввести через несколько лет, Малый Совет решил приступить к следующему этапу — новостей из других Королевств.

Несколько раз откашлявшись, голос подал немолодой мужчина в простом акетоне и вечно уставшими глазами. Сир Юстас Странный, как его прозвали жители Королевской Гавани. Мастер над Шептунами. Ещё когда Эйгон только одержал свою великую победу над Ланнистерами, лорд Варис посоветовал приглядеться к этому рыцарю, бывшему на службе самого евнуха.

И вот полгода назад сир Юстас получил свою должность главного шпиона при дворе короля.

И Эйгон не пожалел об этом ещё ни разу. Верный только ему, сир Юстас выполнял все тайные и явные поручения без всяких упрёков. Новости и разные тайны поступали от его шпионов исправно. Король немало знал, что творится в подконтрольных ему Королевских Землях и других Верховных Лордствах.

— Несколько дней назад до меня дошли сведения, что на лорда-протектора Долины, Петира Бейлиша было совершенно покушение.

— Какое безобразие, — покряхтел Великий Мейстер Эброз, избранный Конклавом, куда сунул руку и сам Эйгон с тогда ещё живым Варисом, — уже и Верховных Лордов пытаются убить при свете дня.

— Лорд Петир не Верховный Лорд, — заметил Сванн, — он лишь регент при малолетнем лорде Аррене.

— Вечно малолетним, — хмыкнул Мастер над Кораблями. Слухи о том, что Роберт Аррен до сих пор сосёт материнскую сиську оказались вовсе не слухами.

— Известно кто покушался на жизнь уважаемого Лорда-Протектора Долины? — спросила Дейнерис.

— Неизвестно, — ответил сир Юстас, — но лорд Петир пережил нападения парочки убийц. Говорят, — в голосе Мастера над Шептунами прозвучали таинственные нотки, — что это были не обычные убийца, а мастера из Кварта…

— Жалостливые, — скорчил рожу лорд Тарли, — кто-то сильно желает смерти Мизинцу.

За фасадом мира и медленного, но верного восстановления после долгой войны шла ожесточённая борьба за власть. Правитель Семи Королевств не сомневался — заказчик кто-то из лордов Долины. Влиятельным аристократам горного королевства власть Бейлиша не в радость.

Как и в Долине, в Просторе тоже начинает раскручиваться маховик борьбы. Тиреллы, ввязавшись в авантюру с Железным Троном, потеряли очень многое. И ослабли. Отчего рода, имеющие родство с канутым в вечность родом Гарденеров активизировались.

И глава одного из этих родов сейчас восседал рядом с ним. Пока Тарли не предпринимает активных шагов, очевидно наращивая политический вес и влияние как в столице, как и в самом Просторе. Благодаря имеющимся сёстрам, он заключил несколько выгодных браков, значительно укрепивших его положение и привязав несколько домов к себе. Тиреллам остаётся лишь беспокойно смотреть на это, будучи ослабленными и связанными по рукам.

Эйгон помассировал лоб.

— Надеюсь, лорд Бейлиш сможет оправиться от нападения наёмных убийц, — произнёс Эйгон, — а теперь перейдём к другим новостям. Сир Юстас, я вижу, что это не единственная весть, что вам донесли?

— Верно, Ваше Величество, — кивнул рыцарь.

Женитьба Эдмура Талли на Барбаре Бракен, внезапная смерть Эммона Фрея, супруга Дженны Ланнистер, правительницы Запада и Утёса во всём, кроме имени.

— Вы думаете, сестра покойного лорда Тайвина решила избавиться от супруга-Фрея? — спросил Юстаса Ауран Веларион.

— Мне это неизвестно, — взгляд в сторону короля, — слухи разные ходят, а люди, испускающие эти слухи родом из Речных Земель…

Странные слухи из Дредфорта, на Железных Островах все Лорды-Жнецы собрались в Пайке, чтобы отпраздновать достигшего годовалого возраста наследника лорда Грейджоя.

Сведения, сведения… Эйгон внимательно следил за обстановкой в остальных королевствах. Казалось, тишь да гладь… лорды интригуют между собой, укрепляют позиции и строят планы. Но закрытый за завесой изоляции Север, беспокойная Долина, затихнувшие железнорождённые и затаившие обиду Тиреллы и Ланнистеры вносили сумятицу в королевский ум и заставляли опасаться.

Придёт время и король найдёт способ ещё раз прижать львов и роз, привязать покрепче к трону сепаратистские королевства вроде Севера и Железных Островов, а также навести порядок в Долине… но не сейчас. Сейчас ему нужно разобраться с проблемами внутри своих земель.

Стремительный рост влияния красных жрецов серьёзно так портили настроение венценосного Таргариена. Так ещё и заигрывающая с ними супруга-королева, тем самым внося раздор в отношениях с Верой. Дейнерис привыкла, что в Эссосе к религии относятся несколько проще, учитывая тот букет различных жрецов, что бродяжничают по всему восточному континенту. Но в Вестеросе всё по — другому.

Как много проблем… а ещё новость, после окончания Малого Совета, потрясшая короля. Когда все члены Совета покинули просторный зал, Дейнерис повернулась и оповестила его о своей беременности.

Эйгон судорожно вздохнул, успокаиваясь. И на лице его промелькнула улыбка. Он в порыве чувств даже обнял супругу.

Наследие Таргариенов будет жить.

***

Мозолистая рука мягко упала на детское плечо, как бы успокаивая. Но слёзы продолжали падать на землю, стекая по худым щёкам. Рикон ничего не мог с собою поделать — человеческие эмоции оказались сильнее.

Из ворот Винтерфелла уходила повозка, хранящая в себе прах покойной леди Старк. Несколько десятков латников сопровождали повозку на лошадях. Несмотря на лютую зиму, Королевский Тракт все ещё был проходим.

Стоящий рядом с братом Джон мог только успокаивающе шептать примирительные слова. Он не питал к леди Кейтилин тёплых чувств, но некая жалость мелькнула у него в глазах, когда он увидел её окоченевший труп. Ни одна женщина не заслужила того горя, что испытала она. Пережить мужа и почти всех своих детей — с этим трудно смириться. И ослабившее здоровье не смогло противостоять простой хвори, которая и свела мачеху в могилу.

Теперь её прах везут в Риверран, по просьбе её родного брата, Эдмура Талли. Но даже если Кейтилин Талли пришлось хоронить в Винтерфелле, Джон выбрал бы любое место кроме крипты.

«Там хоронят только Старков».

Когда повозка с охраной скрылась за горизонтом, Джон ненавязчиво повёл Рикона обратно в замок. Пожалуй, сегодня брату стоит отойти от подобного и освободить от тренировок и уроков с мейстером.

Убедившись, что о Риконе позаботятся служанки, Джон вернулся в свои опочивальни. Несмотря на бушующую зиму, практически парализовавшую всю жизнь на Севере, дел было достаточно.

Наплывшие из Северных Гор северяне вносили свою лепту в жизнь Зимнего Городка. Парочка просьб о справедливости от мелких землевладельцев, ссора между мелкими знаменосцами на Каменном Берегу, пограничные конфликты лесных кланов в Волчьем Лесу, свадьба лорда Дредфорта на Алис Карстарк, формальная просьба о разрешение в узаконивание бастарда от Мормонтов.

Джон с интересом глянул на раскрытое письмо со сломанной печатью лордов Медвежьего Острова. Они могли сделать это и в обход своего сюзерена, но предпочли показать свою верность таким образом.

Дейси Мормонт несколько лет назад родила бастарда, нагулянного где-то в стороне. Кто-то в шутку говорит, что от медведя, а кто-то, со знающими глазами: «от кракена!».

Если верить тем же слухам, Эдвин Сноу рос крепким малышом. И причина, почему Мормонты хотели его узаконить, понятна. Законных мужчин в роду практически нет. Джорах Мормонт предпочёл надеть белый плащ, чем случайно «споткнуться» на парочку мечей.

«Будем вам узаконивание… король Эйгон с удовольствием это сделает, насолив приближённому к Дейнерис Белому Плащу».

Отложив в сторону письмо, Джон впился глазами в клинок, лежащий на столе. Сталь дымчато-серого цвета так и манила к себе. Старк осторожно провёл рукой по навершию меча. Заменённая гарда должна была скрыть от прошлых хозяев Покинутую, валирийский клинок, случайным образом, оказавшийся в руках одного из воинов его покойного брата.

Теперь тело горца покоится в бесконечных снегах, а его убийцы никогда ничего не расскажут, до мозга костей верные ему.

— Уиллис, — обратился Джон к здоровяку добродушного вида, — позови мейстера.

Стражник, чья голова высунулась из коридора, сразу метнулся искать мейстера.

А лорд Винтерфелла вновь впился глазами в валирийский клинок.

«Может, стоит обменять его в обмен на какие-то крупные земли, как это провернул Теон? Близнецы с его окрестностями, а может Три Сестры?».

Старк усмехнулся. Конечно, это были лишь блаженные мысли, уж король точно не сделает этого… по крайней мере в мирное время и если Верховные Лорды Долины и Речных Земель выберут не ту сторону в грядущем противостоянии. А то, что оно будет, Джон знал. Видел и прекрасно понимал, что следующая война будет более кровавой, чем все предыдущие.

«Боюсь, мне не дожить до тех дней… придётся племяннику вариться в том котле, а не мне».

Вздохнув, Старк убрал валирийскую сталь, дабы она не смущала взор мейстера. Ему предстояло решить много делов и проблем.

Их количество было столь огромным, сколь и территория всего Севера.

Примечание Автора: Если кто-то из колдунов произнёс пророчество или проклятье - это не значит, что оно обязательно исполнится. Особенно в мире Мартина. Так что слова мейги Дейнерис о невозможности иметь детей - может быть ложью.

Глава 7

— Садись, Торрон, — Теон приглашающим жестом показал в сторону богато отделанного стула со спинкой и подлокотниками. Торговец, кутаясь в меха от пережитого холода снаружи, незамедлительно последовал приказу-предложению Лорда Островов.

— Что интересного расскажешь, Торрон из Оркмонта? Как дела в столице?

Торговец проследил взглядом за движением господской руки. Небольшая чаша поставленная под краном странного прибора грушевидной формы и жёлтого цвета. Лорд сделал ещё одно движение — и горячая вода потекла в чашу!

Теон перехватил взгляд Торрона и усмехнулся.

— Это самовар. Удобен для заварки чая и других бытовых дел.

— Са-мо-ва-р, — произнёс по слогам необычное слово торговец, — никогда не видел что-то подобное на континенте.

— Один из кузнецов Пайка придумал, — соврал Грейджой.

Торговец мог только с интересом поглядывать на необычный прибор. Но через несколько мгновений еле заметно вздохнул, вспомнив что лорд ещё не получил ответа на свой вопрос.

— Милорд, в столице многое происходит… — начала Торрон, — вот, у короля дети родились…

— Дети? — не понял Грейджой.

— Близнецы. Два мальчика.

Теон, забыв о чае, откинулся на спинку кресла, раздумывая о чём-то своём. Торговец тем временем продолжил:

— Первого нарекли Бейлором, второго Мейкаром. Король устроил знатный пир по этому поводу, несмотря на зиму, в Королевской Гавани был праздник и увеселения…

— Кто наследник? — перебил Грейджой торговца, — Бейлор или Мейкар? Кто из них родился раньше?

— Милорд, по этому вопросу много спорили, но всё же наследником назвали Бейлора.

— Бейлор, Бейлор, — задумчиво потеребил это имя хозяин Пайка, — вот как.

Глаза Грейджоя странно блеснули, будто ему пришла в голову интересная мысль и мысль эта ему чрезвычайно приятна.

— Оставим пока Таргариенов в покое, — Теон сделал глоток из своей чаши с чаем. Торрон из Оркмонта взглянул на свою чашу, с таким же ароматным и чёрным чаем с дорнийским лимоном. Рядом с повелителем всех Железных Островов пить особо не хотелось, — что ещё интересного ты приметил?

Пары секунд хватило для Торрона определиться: сказать или промолчать?

— Странные слухи про десницу нашего славного короля Эйгона. Говорят, половина его личной гвардии состоит из валирийцев и о том, что творит он с этими валирийцами мерзкое непотребство. Чем сильно смущает двор и его Королевское Величество, м’лорд.

Торрон ожидал увидеть брюзгливое выражение лица, или грязное ругательство, но увидел лишь поднятие одной брови.

— Значит, Коннингтон мужеложец? Да ещё и с конкретными пристрастиями, — Грейджой чему-то кивнул, — продолжай.

Цены на продукты, оружия и снаряжения, ситуация в городе, как горожане относятся к королю и королеве, кого любят, кого не любят, как быстро восстанавливают город, а также неожиданное начало постройки храма посвящённое Богу Света Р’глору. Как общеизвестно, спонсировали эту постройку несколько лордов Узкого Моря и сама Королева Дейнерис.

Самой последней, интересной для Теона новостью оказалась связана с драконами. Один из них, кажется Дрогон, высидел яйцо.

«Значит, появятся ещё драконы» — с грустью заключил Теон. Ещё теплились слабые надежды, что драконы не смогут плодиться, а сами Таргариены не поймут как вылупить драконов из яиц. Пожалуй, это была самая печальная новость для лордов Вестероса. От Севера до Дорна.

«Небось, могущественные феодалы, помнящие времена Эйриса и Роберта, могут только скрипеть зубами и мечтать о втором Танце Драконов».

Торрон ушёл, получив в качестве вознаграждения пару десятков золотых драконов. Теон мог и не заплатить, но предпочёл порадовать торговца. Просто, чтобы не обиделся и в следующий раз не умолчал о чём-нибудь важном.

Несмотря на появившуюся пока ещё слабую сеть шпионов на Железных Островах, Теон продолжал узнавать новости от простых торговцев, и проезжающих мимо путешественников.

В планах Грейджоя властвовала идея создать огромную сеть доносчиков и соглядатаев, охватывающую все порты Вестероса и дальше. Он даже придумал простенький шифр, не позволяющий так просто прочитать донесения. Простенько для него, но хорошая защита от местных мейстеров и вражеских шпионов.

Теон размял плечи и встал со своего кресла. Рука его дёрнулась вниз, и одна из секций в столе раскрылась. Достав туго свёрнутый тубус, достаточно длинный, он развязал сдерживающую бумагу шнурок и развернул пергамент во — всю ширь на столе.

Подробная карта Летних Островов предстала перед его глазами. Пока Виктарион грабил мелкие, прибрежные городки летнийцев, Цицерон пролетал над всем архипелагом, позволяя Теону каждый день вносить новые отметки и записывать определённые моменты, которые требовали его внимания. Как минимум, его заинтересовали обезьяны с серебристой шерстью, огромные крокодилы, размером схожие с львоящерами, красные волки и пятнистые пантеры.

Целый мир, непохожий на Вестерос и Эссос, со своей изюминкой, традициями и историей.

Дядя огнём и мечом, прошёлся по берегам Омбору, одного из крупнейших островов архипелага, и Острова Птиц. Сотни луков из златосерда, множество шкур из оперений экзотических птиц, золото, взятые абордажем корабли и рабы. Много рабов.

Луки Теон раздал своим стрелкам, шкуры продал в Сигарде и Барроутоне, золото положил в свою казну, захваченные судна либо проданы, либо разобраны на части, дабы из них построить ладьи железнорождённых. Паруса летнийцев, красивые и более… качественные, пошли на замену парусам некоторых кораблей в Железном Флоте.

Рабы… как бы неприятно это было осознавать, но рабство для Теона выгодно. Короли Железного Трона никогда не пытались изменить порядок вещей на Островах, отчего рабство тут процветало и пахло. Невольники работали в шахтах, служили бесплатной рабочей силой в хозяйственных делах. А также товаром.

По Старому Закону, невольников продавать было нельзя. Но так было во времена Хоаров. Когда Эйгон уничтожил Старую Династию, как иногда называют их некоторые железнорождённые, наступили тяжёлые времена. Лордам-жнеца были нужны деньги, и они стали пренебрегать этим правилом, продавая взятых в бою рабов в Заливе Работорговцев или в некоторых Вольных Городах, вроде Пентоса или Лиса.

Вот и Теону, как бы он старался тешить себя иллюзиями прошлого мира, необходимы деньги. Много денег для его планов. Торговля приносила своё, но не так много, как хотелось.

Часть проданных рабов-летнийцев в Лисе и принесённый с них доход лишь убедили, что работорговля в этом мире одно из самых выгодных занятий. Как бы мерзко это не звучало, но это истина.

Помотав головой, отгоняя ненужные мысли, Теон вернулся к осмотру карты. Красивая, с шероховатыми краями, она давала прилив гордости при каждом взгляде на неё.

«Хорошо нарисовал, даже отлично!».

Полусотня островов, где буйствуют зелень, живут опасные хищники, способные проглотить и человека, с плодородными долинами и полноводными реками. И место, где всегда царит лето.

Воины из летнийцев неплохие. Но война для них давно стала ритуалом. Ни разу летнийцы не вторгались за пределы своих земель, и редко воюют между собой. В политическом плане Летние Острова тот ещё винегрет. Множество независимых княжеств, а в определённой части архипелага до сих пор живут дикие племена. На некоторых крупных островах можно было насчитать десятки мелких государств-карликов.

Впрочем, недооценивать их нельзя.

«Подходящее места, куда можно направить желающих пограбить и убивать».

Никаких завоеваний с присоединением земель Теон не планировал. Нет, теперь он ограничен Железным Троном. Но он и не собирался захватывать новые земли. Это слишком муторно и не выгодно. Нет. Он поступит несколько хитрее.

Взгляд Теона зацепился за один островок, находящийся к западу от Омбору и к северу от Молуу. Остров Любви как его называют летнийцы. Малозаселённый, на нём находилось парочка якорных стоянок железнорождённых. Этот остров и станет их пристанищем и местом, откуда Теон планировал начать действовать.

***

Длинный и массивный дубовый стол сегодня на редкость заставлен разными яствами. Теон, сидя на месте главы застолья, мог заметить некое подобие котлет с кашей, щуку, приготовленную по особому рецепту, благодаря чему манила аппетитными запахами, нафаршированную мелкую дичь, пойманную на Светлом Острове, множество других рыбьих блюд, несколько сортов вина в полубутылках, расставленных по всему столу равномерно.

А ещё лимоны. Целая горсть, расставленная в нескольких тарелках. Последний поход Виктариона подтвердил чудодействие лимона против цинги, отчего закупка лимонов из Дорна в разы увеличилось. Часть купленных лимонов теперь нередко попадало на пиршественные столы лорда Пайка, а в Дорне Теона теперь называют не иначе как «Лимонным лордом».

Жареный гусь, поставленный в центре длинного стола манил взглядами, ковриги сыра и хлеба, а также блюда, чем-то напоминающую уху, но без привычного картофеля.

«А ведь культура картофеля вполне распространена в Вестеросе… возможно, стоит подсказать моему повару добавлять земляное яблоко».

Одно из первейших решений в качестве лорда Пайка, ещё до того как он стал королём, было замена отцовских поваров в замке на своих. Ему нужны доверенные люди на кухне, которые не подсыплют яда в еду.

А ещё они готовили явно лучше предыдущей прислуги.

Сидящая рядом Гвин с лёгкостью и со вкусом уплетала за обе щёки овсяную кашу на молоке. Несколько лун назад она разрешилась от бремени, родив Теону дочь, крепкую, крикливую, с чёрным волосом. Теон настоял чтобы она первое время после родов питалась только определёнными продуктами, и отказалась от фруктов, ягод и некоторых овощей, дабы случайно не вызвать аллергию.

Аланнис Грейджой, названная в честь его матушки сейчас находилась под присмотром служанок, как и её старший брат, Рогнар. Мальчишка родился с шилом в заднице — так сказали бы на его прошлой родине. Слишком активный, он постоянно совал свой любопытный нос, куда не надо. Понятная черта для ребёнка, но отсутствие страха лишь усугубила ситуацию. Несколько раз слуги ловили его на подвесных мостах, у псарни или в конюшне.

Вспоминая выходки ещё маленького первенца, Теон вздохнул. Он уже понял, что наследник у него будет как минимум буйным и задиристым, такой характер вырисовывается уже с самых малых лет.

— Дядя, — поприветствовал он вошедшего мужчину в тунике и простых бриджах тёмно-серого цвета. Виктарион, ведя под руку светловолосую девицу, сел рядом с Теон и его женой по правую сторону от него.

Мириэль Ланнистер, дочь сира Стаффорда Ланнистера, взятая в плен при взятии Ланниспорта и ставшая наложницей капитана Железного Флота, а теперь и лорда Туманных Островов. Теон позволил наложнице сесть с ним за один стол лишь потому, что об этом попросил дядя и из-за её принадлежности к львиному роду. Было видно, что суровый мужчина прикипел к ней душой.

Неудивительно, что у Виктариона полгода назад родился сын, темноволосый и зеленоглазый.

«Халлек Грейджой продолжит род Виктариона. Линия Грейджоев на Туманных Островах не прервётся».

Рядом с Теоном присел Эрих Харлоу. За последние несколько лет мальчишка вытянулся и уже давно перешёл в подростковый возраст. Со всеми последствиями. Ещё дальше от него сидел Куор, развлекающийся со своими вороном. Наглый питомец его воспитанника постоянно клянчил кусочки сыра, каркая постоянно слово: «Сыр!» «Сыр!».

Теон позволял своим оруженосцам сидеть с ним за одним столом, и даже не против подобных развлечений. Что уж говорить, если он сам допускал Цицерона к столу. К слову, попугай сейчас залез на одну из люстр, и та подозрительно скрипнула, заставив хозяина Пайка уже подумывать заказать новую у кузнецов Лордпорта. Питомец Теона хищно уставился на вошедшего Виктариона.

— В-в-иктор! К-как ты мог! Променять м-меня на л-львицу!

Наложница Виктариона испуганно ёкнула, а сам лорд Туманных Островов с раздражением уставился на попугая, задрав голову вверх.

— Твой питомец ещё не сдох? Я надеялся, зимние холода добьют его.

— Цицерон за последнее время распушился, — хмыкнул Теон, приглашающее подставив руку. Попугай с громким клёкотом спустился сверху и приземлился ему на плечо, — зимние холода ему не страшны, дядя.

Виктарион подозрительно и с неким желанием открутить шею посмотрел на попугая, но всё же перевёл тему о Железном Флоте.

— Пусть продолжает базироваться на Туманных Островах, — ответил Теон на вопрос, как долго его флот будет там стоять, — в последнее время Тиреллы стали предъявлять мне претензии, а также слать письма королю о несправедливости передачи Островов под моё владычество. Пусть будет предупреждением наглым розам.

«А король только подлил масла в огонь… ему выгодна разгорающийся ссора между Простором и Железными Островами… как — никак, Тиреллы — сильнейшие Верховные Лорды среди остальных. Небось, конфликты будут не только с нами, но и с дорнийцами, а может и с штормовиками, учитывая, что их Верховный Лорд — десница при короле и его ближайший сподвижник».

Мысли и действия Эйгона понятны. Теон одобрял подобное, считая, что это один из вариантов ослабить власть над своими землями и стравить между собой Верховных Лордов. Только вот была небольшая загвоздка.

Теон сам был Верховным Лордом. Может и слабейшего из королевств, но всё же, имя Грейджоев имеет значение.

— Я видел, что на башнях Пайка теперь новые стреломёты, — сказал ему Виктарион, кладя в рот очередной кусочек щуки.

— Да, новые, — подтвердил Теон, — я через нашего мейстера купил чертежи этих орудий.

— Это ведь те самые стреломёты, из которых убили одного из драконов Дейнерис Таргариен? — спросила его жена.

Грейджой согласно кивнул.

— Да. Только вот стреломёты просто ранили ящерицу и заставили опуститься на землю. Убил дракона сир Грегор Клиган.

— Про него уже песню поют. «Гора Убившая Дракона», так ведь называется эта баллада? — хмыкнул сидящий рядом Эрих Харлоу, — говорят, её запретили петь в землях короля, но в Западе и иных королевствах эта песня популярна.

— Боюсь представить лицо короля и королевы, при каждом прослушивании этой песни, — улыбнулась леди Пайка, — но вы слышали о скандале в Королевской Гавани? — спросила она Виктариона.

— Скандал? — непонимающе и угрюмо спросил Виктарион.

— Королева отказалась ходить в септу, предпочтя Семерым веру в Р’глора. Гавань кипит, король пытается успокоить Верховного Септона дарами и обещаниями, — объяснил Теон, хмуро поглядевший на ворона Куора, нагло стащившего кусочек белого хлеба у Харлоу, — а тем временем в столице строится храм Бога Света.

— Меня мало интересует дрязги между неверными, — махнул рукой лорд Туманных Островов, — лучше расскажи, зачем ты послал несколько железнорождённых учиться в Цитадель?

Теон на мгновение взглянул на наложницу Виктариона, которая молчала, но глаза выдавали её любопытство. Возможно, новости о творящимся в столице подогрело её интерес, или же она…?

«Точно известно, что связь с родственниками из Ланниспорта она не поддерживает» — размышлял лорд Пайка, равнодушно разделывая котлету, — «Виктарион не позволяет. Значит, просто женское любопытство?».

— Нужна замена тем мейстерам, что сейчас служат у лордов Железных Островов. Да и мне дядя, нужны глаза и уши в Цитадели.

— Шпионы и будущие серые крысы, — поморщился Виктарион.

— Они пошли учиться на добровольной основе, — заметил Теон, — я лишь оплатил их обучение.

— Но ведь в Цитадели распределение мейстеров по замкам идёт случайным образом, — неожиданно сказала Мириэль Ланнистер.

На несколько мгновений за столом установилась тишина. Никто не ожидал, что наложница капитана Железного Флота подаст голос. Виктарион посмотрел на неё нечитаемым взглядом, но в нём явно сквозило раздражение и неодобрение.

«Виктарион её хоть и любит, но всё равно относится как к вещи. Любимой, единственной, но вещи».

— Не в случае Железных Островов, — нарушил тишину Теон, беззаботно продолжающий кушать, несмотря на сгустившеюся тишину в зале, — почти все мейстеры на Железных Островах являются сами железнорождёнными. Есть редкое исключение, но это скорее неудачники, насолившие влиятельным людям в Цитадели.

Для них служба у Лорда-Жнеца практически ссылка неугодного и наказание.

Мириэль кивнула, принимая слова. Разговоры продолжились.

Теон общался с Виктарионом, иногда перебрасываясь словами с Эрихом и включал в разговор угрюмого Куора. Супруга заинтересовалось Ланнистершей, и ненавязчиво стала вызнавать подробности её жизни в Ланниспорте и на Туманных Островах.

Не хватало дяди Эйрона. Но примирения с ним Теон так и не сумел найти. Несколько раз он призывал дядю одуматься через своих людей, но тот упорно игнорировал все слова Грейджоя.

***

— Так значит, ты хочешь отправиться в путешествие по Вольным Городам, Эрих? — Теон с наслаждением отпил из кружки с чаем. В последнее время он всё больше предпочитал этот напиток всяким винам.

Подросток нетерпеливо поёрзал на неудобном кресле, куда предпочитал сажать всех гостей своего солярия Теон.

— Соберу команду и отправлюсь в путешествие! — твёрдо сказал Харлоу.

— А твой отец в курсе о твоём желании отправиться в Эссос? — поинтересовался лорд Пайка.

Эрих смущённо улыбнулся, дав понять Теону, что нет, не знает. Грейджой покачал головой. Ох уж эта подростковая мечтательность! Всё и сразу. И лишь немногие задумываются, как и зачем?

— Хорошо, допустим, ты соберёшь команду, а твой отец, скорее всего не будет против. Но тебе нужен корабль. Тебе нужна определённая сумма денег, чтобы твоя команда не померла от голода. Твой отец не так уж и богат, чтобы разбрасываться деньгами. Но ещё самое главное — зачем тебе плыть в Эссос? Чего ты хочешь там повидать?

Подопечный Теона насупился, но через несколько мгновений ответил:

— Я накоплю! Пойду с лордом Виктарионом в следующий поход на Летние Острова! А в Эссосе я хочу увидеть прекрасные города и чудеса Света! Побывать в Лиссе, Мире и Тироше, в Пентосе и Браавосе!

— Охотно верю в твоё желание… и раз ты горишь готовностью отправиться в поход на Летние Острова, то будет тебе моё разрешение. Через несколько лун ты отправишься на Туманные Острова, откуда мой дядя Виктарион и отправится на архипелаг.

«Мальчишка хоть и справный воин, но в дальних походах ещё не бывал. Пусть наберётся опыта в подобных мероприятиях».

— Ну а теперь, отправляйся к мейстеру. Твоё обучение ещё не закончено, Эрих.

Харлоу скривился.

— Наставник, иногда у меня такое ощущение, что ты даже собак хочешь научить читать и писать. Не говоря о тех придворных жрецах, которых ты послал учиться у мейстера.

— Не говори глупостей, — отмахнулся Теон, — я лишь убедил их учиться, а не заставил.

Эрих сделал наглое выражение лица, за которое Грейджою захотелось ему стукнуть по лбу. Он действительно убедил жрецов учиться у замкового мейстера писать и читать. И не видел в этом ничего плохого. Скорее много полезного для его будущих планов.

Сначала он посадил за «парту» жреца Викона, вернувшегося с похода из Летних Островов. А потом и Урригона Светлого и Донела.

Вспоминая, какой крючок смог подцепить к одному из жрецов, Теон довольно улыбнулся. Покупка парочки борделей в Лордпорте через своего человека и заменить вместо кривоногих и уродливых шлюх на нормальных и с хорошенькой внешностью являлось хорошей идеей.

Железнорождённым услада для глаз и чресл, лорду Пайку дополнительная информация и новая статья доходов.

— И да, хочу предупредить. Через неделю мы отправимся к лорду Гудбразеру, — сказал Теон Эриху, — у его наследника родился внук и он приглашает всех лордов Железных Островов отпраздновать сие событие.

Харлоу кивнул, и уже хотел было покинуть Теона, чтобы уныло побрести к мейстеру Лотару, но тут его взгляд привлёкло расстеленное знамя на соседнем столе.

— Что это? — с интересом спросил подопечный и подошёл поближе. Теон и сам встал, подойдя к Эриху.

— Это? Это знамя моей будущей гвардии.

Харлоу с удовольствием пощупал приятную на ощупь ткань и с любопытством осматривал герб.

Необычный шлем с выступающими щупальцами кракена на чёрном-золотом фоне в полоску. Странный символ. Но впечатляющий.

— Гвардия? Зачем вам гвардия, наставник? — не понял Харлоу.

— Зачем? — улыбнулся Теон, — чтобы иметь силу, способную противостоять континентальным армиям на их территории. Дисциплинированный, организованный кулак, верный только мне и моему роду.

— И как эта гвардия будет называться? — с горящими глазами спросил Эрих.

— Железная Гвардия.

— Железо снаружи — Железо внутри? — с ухмылкой продублировал он девиз, который Теон за последние годы пытался сделать популярным.

— Верно, Эрих, верно.

Глава 8

Сегодня пиршественный зал Хаммерхорна наполнен людьми. Сотни знатных и не очень островитян сконцентрировались в одном помещении, хлебая литры пива и вина, съедая килограммы припасённой на зиму еды. На стенах развешены знамёна всех знатных домов Железных Островов — главенствующий золотой кракен на чёрном поле, косяк серебряных рыб на бледно-зелёном фоне, чёрный левиафан, серое каменное дерево и многие, многие другие!

Железнорождённые, сидя за длинными столами, наполненными всевозможными яствами кричали здравницы нынешнему лорду Гудбразеру, его сыну, внуку, а также зятю, Теону Грейджою.

От дыма слезились глаза, а от криков и топота трещала голова. Теон сидя на высоком помосте рядом со своими родственниками-Гудбразерами и Гвин, пытался спрятать за маской равнодушия свой уставший и удручённый вид.

Грейдон Гудбразер с довольным лицом принимал поздравления от гостей. Женившись на представительнице рода Спарр, вассалов лорда-отца, он через год уже получил сына от юной жёнушки.

Чем, несомненно, обрадовал владыку Большого Вика.

Высокий и худощавый, со светлыми, словно у Ланнистеров, волосами, он сидел рядом с отцом и Теоном, а рядом с ним находилась его невзрачная супруга.

Лорд Железных Островов пил мало, а ел столько, чтобы утолить свой голод, предаваясь скорее не греху обжорства, а наблюдением за веселящими железнорождёнными.

Если ближайшие к высокому помосту столы ещё как-то блюли приличие (очень странное слово для островитян), то ближе к выходу творился по-настоящему пиршественный хаос. Глазами человека он наблюдал, как несколько пар увлеклись игрой в топорики, среди которых оказался замечен и Виктарион. Один из гуляк воспользовался полной потерей сознания от спиртного своего знакомого и тыкнул его голову в кашу, сделав своеобразную «маску», чем вызвал дикий смех окружающих.

Голосили барды, кто-то из гостей хвастался своей ловкостью, делая акробатические прыжки меж столами. Собаки крутились у ног людей, дерясь за кости и недоеденные куски жареного кабана, привезённого со Светлого Острова. Харрас Харлоу, сидевший среди остальных гостей, неплохо озолотился, несмотря на зимнее время года.

Послышался треск, и одна из глиняных бутылок была разбита об голову незадачливого Халлека Разорителя. Одна из люстр закачалась от движений Цицерона, отчего он заслужил опасливый взгляд тех, кто находился внизу под ним.

— Г-где ш-шлюхи?!

От вопроса попугая железнорождённые заржали и стали забрасывать наглое животное своего господина кусочками еды. Птица некоторые куски ловила и съедала, а от остальных уворачивалась.

— Ваш питомец, лорд Теон, поразителен, — усмехнулся Горольд Гудбразер, — настолько умной птицы я ещё не видел. И настолько наглой и хитрой тоже.

— И умеющей выговаривать целые предложения вместе с ругательствами, я полагаю? — слабо улыбнулся в ответ Грейджой, — не стоит удивляться. Попугаи довольно умные птицы, пожалуй, с ними по интеллекту сравнятся только вороны, совы и соколы.

Наглость Цицерона действительно не знала границ. С учётом того факта, что он несмотря на старость (птица уже давно перевалила десятилетний возраст), продолжает расти. Немного, еле заметно, но Теон заметил и стал внимательно за этим наблюдать. Это было поразительно. Связано ли это с его способностью варга или же дело в самой птице? Неужели судьба действительно дала ему в руки какой-то особый подвид птицы, к которой смело можно приставить слово «люто»?

Будто прочитав его мысли, питомец повернулся в его сторону и что-то заклекотал, перестав ловить кидающиеся куски рыбы и хлеба.

Улыбка Теона расширилась, когда он посмотрел на суровое лицо своей супруги. Цицерон имел неосторожность начать шутить над маленьким Рогнаром, чем вызвал гнев Гвин и справедливую попытку отрубить чью-то птичью голову топором.

Даже Грейджой тогда перепугался, ибо удар был довольно близок, но, то ли жена одумалась в последний момент, либо действительно промахнулась. Было страшно потерять любимого питомца. А ещё неприятно чувствовать чужой, липкий страх.

Пока попугай играл на публику и тёрся к Гвин, вымаливая прощения, Теон погрузился в интересную беседу о животных с тестем.

Лютоволки, горные львы, дикие кошки, северные лоси, на которых спокойны могут ездить люди, пещерные медведи и единороги (водившиеся на Скагосе и скорее всего являющиеся носорогами). Зашла речь не только о Вестероских животных, но и о других, вроде василисков, тиграх и слонах.

Видимо Грейджой нашёл одну из любимых тем своего родственника, ибо Горольд поведал много интересного, о чём не было написано мейстерами в книгах. Когда Теон заметил, что самые опасные хищники в мире это огромный двуногий ящер, обитающий в Соторисе и драконы, они вступили в спор.

Самыми опасными тварями в мире лорд Горольд считал огромных аллигаторов, обитающих на Летних Островах и Титановых Змей, живущих на Ультосе и о которых известно лишь то, что они могли проглотить обычного крокодила. Но даже эта единственная заметка внушала.

— Вы не считаете драконов более опасными, чем Титановые змеи и аллигаторы? — удивился Теон, поглаживая рукой свою небольшую лощёную бородку, которую он за последние несколько лун отрастил.

— Драконы, — неопределенно махнул рукой подвыпивший Гудбразер, — большой рост, изрыгают пламя и летают. Вот все их достоинства. Ах да, их можно приручить, — фыркнул лорд Хаммерхорна, — и какая удача для валирийцев, что только они могут это сделать.

— Удача иногда круто меняет мир. Но всё же, неужели вы их не считаете хищниками?

— Драконы хищники, — отрицательно повертел головой тесть, — только вот сколько их? Всего двое. И приручены. Вот поэтому я не ставлю их ряд с тварями, обитающими на других континентах.

Теон уступчиво согласился, не желая спорить по поводу драконов. Возможно, лорд Горольд в чём-то и прав. То, что драконы опасные хищники это так, но их действительно слишком мало.

Да и не не было желания давать повода ругаться даже в таких вещах. Грейджой предпочитал уступать в мелких вопросах, но стоять на своём в важных проблемах или спорах. Лорд Гудбразер его тесть, но связи не становятся прочными от самого факта их существования. Их нужно укреплять. И не подрезать.

Сейчас на Железных Островах власть Грейджоев крепка как никогда. Самые сильнейшие вассалы привязаны к его роду. Лорд Родрик Харлоу его дядя и самый ближайший сподвижник, видящий в нём второго Квелонна Грейджоя. Дочь Горольда Гудбразер леди Пайк, а его внуки будут править Железными Островами после Теона.

Но на этом поддержка Теона не заканчивается. Лорд Ботли связан с ним по рукам и ногам торговыми выгодами и опекунством одного из его сыновей Виктарионом. Да и Савейн Ботли из тех, кто поддерживает Новый Путь и видит в Теоне своего союзника в этом вопросе.

Поддерживал связи Грейджой и с Сандерли. Лорд Тормор Сандерли был ему родственником. И переписка с ним показала, что он тоже ценит их родство, вместе с теми договорённостями, что они достигли.

В Закатном Море объявились левиафаны. Их заметили у Мыса Кракена, а также в заливе Железных Людей. Это было шоком для всех людей, живущих по обе стороны залива. Теон не знал, что послужило причиной миграции местных китов сюда. Но знал одно он точно — приплыли они не с востока, а с запада.

Команды, способные охотиться на этих животных были только у Грейджоев (у него на службе было немало иббенийцев) и Сандерли. Теон предпочёл договориться со своим вассалом о разделение территорий охоты на левиафанов.

Возможно, левиафаны мигрировали из-за долгой зимы, и как только наступит лето, сразу вернутся обратно. Но пока есть возможность, ей нужно воспользоваться и наладить китовый промысел.

А прежние дома, которые были некой оппозицией его дому временно или полностью обезврежены. У рода Драмм остался всего один представитель, сейчас воспитывающийся в Пайке под надзором Теона, Фарвинды из Большого Вика притихли, а Фарвинды из Одинокого Света полностью вырезаны. Теперь там правит один из бывших вольных капитанов, присягнувший Теону и основавший собственный род.

Блэктайды, Винчи, Волмарки, Спарры, Стоунтри Орквуды — вот дома, мало чем связанные с его родом. В случае нынешнего возникшего альянса они не представляют серьёзной угрозы, но ситуация всегда может поменяться.

Размышляя о своих позициях на Железных Островах, Теон не заметил, как в зале появился неизвестный ему железнорождённый. Сейчас на пиру был самый разгар азартных игр, и островитяне с упоением играли в Танец Пальцев.

Сначала он выиграл Танец Пальцев у парочки вольных капитанов, заслужив всеобщее ликование. После вызвал одного из лордов Железных Островов. Лорд Орквуд поморщился, но вышел. И потерял полпальца.

Победитель трёх танцев назвался Мароном Пайком, бастардом лорда Кодда, чем заслужил внимательный взгляд повелителя Железных Островов. В своё время Кодды поддержали Эурона, за что поплатились изгнанием и потерей земель.

Следующим оппонентом стал Виктарион. Марон, уже прозванный на месте «Пальцеруб», вызвал его и Грейджой не стал отказывать. Для этого железнорождённые расступились, освобождая центр пиршественного зала.

Десять минут напряжённого танца. Топор мелькал то в руках Виктариона, то бастарда и победитель не выявлялся. Наконец, танец был окончен. Никто пальца не потерял, но Виктарион с мрачным видом признал своё поражение. Хотя все прекрасно видели высокое мастерство лорда Туманных Островов, но Пайк оказался шустрее и не раз Грейджой оказывался на грани.

Казалось, все успокоились. Люди стали рассасываться по группкам после интересного поединка, надираться вином дальше, но проклятый Марон был неутомим и слишком нагл.

Встав перед высоким помостом, худой, словно жердь и волосатый аки дикий кот, он с усмешкой посмотрел на Теона Грейджоя и прилюдно и во все услышано вызвал того на Танец Пальцев.

Замолчали музыканты, утихли разговоры и успокоились псы, почуявшие изменение обстановки. Теон по — птичьи наклонил голову, рассматривая Марона Пайка, и без слов перепрыгнул стол, заставив блюда, и чаши лишь шелохнутся.

— Я принимаю твой вызов, — сказал Теон, чем вызвал крики одобрения у людей.

Он взял топор у стоящего рядом Виктариона, острый и наточенный до блеска. Одноручный с необычной вырезанной вязью на рукоятке.

Первым начал Грейджой — боевой топор полетел ввёрх, в сторону Марона, а тот ловко поймал его и отправил обратно. Расстояние быстро сокращалось, а темп ускорялся.

Каждый не уступал друг другу в умение ловить топоры, каждый игрок ловок. Темп ускорялся то Теоном, то Мароном и зрители с замиранием следили за такой скоростью. Это был настоящий, смертоносный танец, который мало кто выдержит даже несколько первых бросков.

Теон настолько сконцентрировался, что перед его глазами был виден только топор и лицо бастарда. Всё остальное стало нечётким, неважным. Текущие струйки пота, начинающая уставать рука — всё это незначительно. В крови играл азарт и Грейджой почувствовал настоящее веселье, впервые за последнее время.

Какую бы цель не преследовал этот бастард, он, несомненно, принёс немного красок в его рутинную жизнь управленца.

Раздался смачный звук и бульканье. Один из гостей с брезгливостью выплеснул из своей чаши вино с упавшим туда мизинцем.

Марон Пайк с неверием смотрел на небольшой фонтан крови из своего разрубленного пальца. А потом он закричал от боли.

— Позовите мейстера, — попросил запыхавшийся Теон лорда Гудбразера. Он поднял окровавленный топор и вернул его дяде.

— Теон! Теон! — загомонили лорды, довольные победой своего сюзерена.

Грейджой вернулся на своё прежнее место, принимая радостные овации своих подданных. Через пару минут азарт, и адреналин схлынул и он почувствовал отходняк.

«Это было близко».

Впервые за последние несколько лет он так критически напряжён. Несколько лет мира расслабили его, заставили забыть, кем он правит.

А вот железнорождённые не забыли кто они такие.

***

Огромный город, расположившийся на острове, предстал перед Торроном из Оркмонта.

Куполообразные, стеклянные башни, возвышающиеся над высокими зубчатыми стенами и такими же круглыми башнями, огромный порт, в который каждый день приплывало и уплывало сотни морских судов. Одним из этих кораблей и была ладья Торрона.

Они приплыли ранним вечером, что и позволило им быстро найти себе место на пристани. Основной поток кораблей приходится в разгар дня, а вечером всё успокаивается. Звёзды сошлись так, что Торрон приплыл в это время.

Его сын, Урр, высокий и нескладный мальчишка четырнадцати лет, обзавёдшийся недавно щетиной, с восхищением глянул на Лис, оперевшись руками на фальшборт.

— Какой крашивый городх, — шепеляво сказал он.

Торрон никогда его не брал с собой в Лис, но решил в этот раз всё-таки взять с собой. Плавая по южным морям несколько недель, самый старший из сыновей умудрился подхватить цингу. И лишь лечение лимоном спасло его от возможной мучительной и неприятной смерти.

Впрочем, десна ещё не до конца излечилась, и Урр продолжал шепелявить. Хотя причина скорее в вырванном зубе, чем в кровавой десне.

— Ты ещё не видел Волантис, — усмехнулся Торрон, — вот это поистине красивый город. Хотя и Лис по — своему прекрасен.

Оставив одного из своих помощников следить, чтобы матросы прикрепили ладью к кнехтам, Торрон направился в сторону здания начальника порта. По дороге он разменял вестероские серебряные олени на лиссенийские чеканные монеты с изображением обнажённой женщины, которые жители западного континента незатейливо называли овальными монетами за их форму. Местные менялы по местному закону разменивали их три к одному. Три оленя за одну лиссенийскую.

«Во времена Роберта разменивали две к одному» — с огорчением вспоминал Торрон и с грустным видом отдавал олени сереброволосому меняле, коих в порту не меньше, чем голодных собак на рынке. С деньгами в Вестеросе вообще одни беды, не то, что в Вольных Городах, там всё проще. Говорят, конечно, что король какую-то денежную реформу замыслил, но это всё пустые слухи из Гавани. А столица Семи Королевств всегда славилась источником всяких сказочных сплетен и россказней.

Заплатив налог за пребывание на пристани за несколько дней вперёд, Торрон вернулся обратно, обнаружив, что матросы всё сделали. Одно из массивных зданий, портовый кабак, стало их пристанищем. Назывался кабак «Рыцарский Дом» и трактирщиком там был известный ему Рональд Кейтбери, потомок опустившегося рыцарского дома, изгнанного со времён Эйгона Четвёртого. Ещё его прадед основал этот кабак и с тех пор Кейтбери живут в Лисе и являются потомственными владетелями «Рыцарского Дома».

«Рыцарский Дом» всегда являлся временным пристанищем для всех иностранцев из Вестероса, будь ты с Севера или Простора. И даже из Железных Островов.

Рональд «Фальшивый Сир» приветливо улыбнулся при входе нового посетителя.

— А, Торрон, смотрю, ты зачастил в этот город. Пятый раз вижу тебя за этот год.

— Дела, и деньги, — любезно улыбнулся в ответ Торрон. С трактирщиком он всегда соблюдал вежливое, и даже приятельское общение, стараясь не сориться с ним. «Рыцарский Дом» был намного дешевле, но в тоже время, качеством не уступал другим портовым кабакам. И насколько Торрон знал, подобная дешёвость работала только в сторону вестеросцев. Лиссенийцам и жителям других Вольных Городов или Залива Работорговца приходилось платить вдвое больше за похлёбку и кровать.

Заплатив за себя и всех своих матросов на пару дней (это не было так уж затратно для самого Торрона, да и его людям будет приятно) проживания в кабаке вместо холодной и промёрзлой поверхности ладьи, Торрон подкрепился колбаской с кашей, и запил его рогом хорошего эля, успев посмотреть на кратковременную драку парочки северян с западниками, а потом пройтись до своей комнаты (личной, где он спал один, а не общей, где ночевало по пять-шесть человек), где благополучно заснул.

Ранним утром он предпочёл заняться подготовкой к рынку и напряг для этого Урра и парочку личных помощников. И как только на улице началось хоть какое-то подобие уличной жизни, сразу приказал помощникам тащить все товары и отправился на местный рынок. Рынков в Лисе много, но самый многолюдный и привлекательный для торговли — на Центральной Площади, где вокруг статуи огромного дракона размещалось неисчислимое количество палаток и спорило сотни глоток одновременно.

Люди в шёлковых халатах, странно изогнутых туфлях ходили вокруг палаток, хищным взглядом выглядывая нужный им товар. Несколько паланкинов виднелись вдалеке — и каждый таскали рабы, крепкие и мускулистые. Видимо Центральный Рынок посетило несколько важных людей, возможно даже магистры!

В первый же день Торрон распродал все самовары — лисенийцы считали подобную диковинку интересной и раскупали всю партию, как только торговец прибывал в этот город. Остальной товар — оружие и доспехи, немного обработанных мехов и жир левиафана, который он перекупил у одной китобойной команды в Пайке, покупали не так охотно. Хватало и других конкурентов.

Впрочем, оружие железнорождённых пользовалось определённым спросом у знающих компаний наёмников. Не имеющие вставленных драгоценностей или будучи не украшены чем-либо ещё, клинки и доспехи, имеющие лишь клеймо Грейджоев в виде их собственного герба, никогда не покупались богачами, но всегда притягивал взгляд обычных воинов. Цена не так кусается, и товар качественный.

Торрон прекрасно помнил те оружейные склады в Пайке, забитые до отвала разным оружием. Ему удалось туда попасть лишь благодаря протекции лорда Пайка. Немалая часть клинков и доспехов из этих складов пошла под молот замковых кузнецов, чтобы уже стражники могли надеть единый комплект. Но, несмотря на переделку немалого количества оружия, лорд Теон сокрушался по поводу бесполезности всего этого скопления в нынешние времена.

Вот поэтому Торрон иногда и продаёт немного взятого из оружейных складов по личному разрешению лорда Грейджоя. Определённый процент денег от проданного уходят хозяину Железных Островов, отчего он совсем не против махинаций торговца.

Отсчитав сколько он смог заработать за целый день и сделав вывод, что сегодня на редкость удачный день, Торрон покидал центральный рынок вместе со своими помощниками, несущие остатки того, чего не раскупили. С определённой долей зависти он смотрел на других торговцев из разных уголков известного мира.

Высокие лоратийцы со своей манерой говорить о себе от третьего лица и поставившие на своих лавках огромное количество разных рыб, причём очень редких видов, отчего те быстро раскупались, бледных северян из Белой Гавани со своими соболиными мехами, пользующиеся большим спросом среди жителей Вольных Городов.

А может, весёлые бравосийцы со своими странными механизмами или чернокожие летнийцы, продающие необычно мягкое сукно?

Торрон ничем особенным из своих товаров похвастаться, к сожалению не мог. Лишь самовары служили ему неким утешением.

Вечер в портовой харчевне он провёл в общем зале, общаясь со своим непутёвым сынком и глупыми помощниками. Остальные матросы предпочитали проводить время гулянками, пропивая своё жалование. Торговец мог только устало вздыхать на подобное.

Платил он исправно, а матросы были верны, да и оркмонтец знал их давно, поэтому так уверен в них. Но всё же, расход своих денег подобным образом вызывало в нём отрицательные эмоции.

Вспомнив как он в детстве, в день, когда его отец впервые повёл ещё маленького Торрона на ладью, упал за борт, торговец заскрипел зубами от досады. Любит дурная голова выдать очередное неприятное воспоминание в ненужный момент, ох как любит…

— А вы слышали?! — громким шёпотом говорил один из матросов. Кажется, это просторец, — говорят, мол, на далёком востоке какие-то белые демоны жуть нагоняют!

— Белые демоны? — засмеялся один из его собеседников, — ты ещё скажи, Иные их побери!

— А может и Иные! — упрямо продолжал убеждать просторец, — с ними ещё толпы мертвецов ходят! Есть слухи, что какие-то там Пять Крепостей пали!

— Это что-то вроде Стены у Итийцев, — объяснил ещё один собеседник этого странного диалога, одетый более представительно и похожий скорее на рыцаря или дворянина, чем на обычного матроса.

— Да брешут всё! Какие Белые Демоны? Вы ещё про грамкинов и снарков скажите, и я после этого нассу в ваши кружки! — взвился один из матросов, слушавший разговор.

— О таких вещах не шутят!

— Заткни рот, бледнолицый! Иди, помолись своим брёвнам!

— Я верую в Семерых! — возмутился неоправданно обвинённый в вере в Старых Богов. Зато соседний столик покинули сразу пятеро громил.

— Ты кому посоветовал идти молиться брёвнам, любитель кланяться перед вырезанным камнем?

Драка была неизбежна.

— Мочи семеликих! — орали одни.

— Пошли вон, древолюбы! — кричали другие.

— Утонувший Бог сила, вы все могила! — врывались остальные в драку. Торрон с поднятой бровью узнавал в них своих матросов и даже несколько знакомых купцов из Лордпорта.

Казалось, чувствуя драку на религиозной почве — стоит сразу уносить ноги, но Торрон имел другое мнение на этот счёт. Подобные драки не редкость в «Рыцарском Доме», а поводы бывают очень разными и специфичными… то поспорят, у кого город больше, то повздорят: кто воюет лучше. Одним из самых странных поводов вообще стали размеры членов Верховных Лордов.

— Наш лорд крепок и ещё поимеет немало детей! — кричал дорниец.

— А наш юн, и на него каждая девка вешается! — убеждали всех долинцы.

Спорили, спорили и в итоге признали, что победитель очевиден. Дракон! Здоровые зверюги, и херы у них здоровые, наверное…

И когда все готовы были признать Таргариенов победителями в этом странном споре, один из железнорождённых выкатил, как ему казалось, неоспоримый аргумент:

— Так у кракена щупальцы же!

Никто не понял смысла этого утверждения. Все лишь на мгновение переглянулись и всё-таки сделали короля победителем! Король Эйгон официально признан матросами, пьющими в таверне «Рыцарский Дом» человеком с самым большим членом в Вестеросе.

Выпили за это.

А Торрон мог только устало вздыхать, и в очередной раз подтверждать себе, что вино и всё спиртное до добра не доведёт.

Пережив драку в своих покоях, торговец на следующий день вновь отправился на рынок. Заработок был намного меньше, чем в первый день, но железнорождённый не унывал. Уже то, что он сумел продать, приносило оптимизма.

А вечером этого же дня, к нему прибыл посланец того, из-за кого Торрон в принципе и посещал Лис за последний год.

Толстоватый евнух в тонком халате говорил подобострастно, мягким и приятным слуху голосом. Приглашение магистра Мореда Мэйгариса.

Железнорождённый незамедлительно принял приглашение и вместе с евнухом и своим самым доверенным из помощников, был сопровождён до имения магистра в городе.

Торговцу предстал вид на прекрасный трёхэтажный каменный дом, белоснежно белый, с искусно вырезанными орнаментами меж широких окон в виде цветов и летающих над ними маленьких дракончиков. Рядом с домом магистра изобиловали прекрасные сады с лимонными деревьями, от коих исходил приятный и свежий запах.

— Магистр, — почтительно произнёс Торрон, взойдя на небольшой балкон на втором этаже здания.

Слегка упитанный, с типичными для лисенийца белыми, словно снег волосами и острыми скулами. В молодости этот мужчина с большой вероятностью пользовался большим спросом у женщин, а к старости приобрёл черты, испортившие его былую привлекательность. Но взамен он приобрел так любимый всеми властителями мира проницательный и мудрый вид, который приобретают только к зрелым годам…

— А, Торрон, — излишне радостно сказал ему магистр, — как я рад вас видеть. Как ваши успехи в делах торговых? — поинтересовался Моред Мейгарис, один из магистров Лиса.

— Потихоньку, помаленьку, — по приглашению магистра, железнорождённый присел на соседнее кресло-качалку, — торговлишка идёт, как и всё в этом мире.

— Это вы, верно, подметили, — лицо магистра на мгновение озарила плутовская улыбка, — всё в этом мире идёт. Люди что-то создают, что-то разрушают, возвращаются старые легенды, певцы поют, жрецы восславляют своих богов, а лорд Теон наверняка принёс для меня новое письмо…?

Никак не прореагировав на сумбурную и странную речь Мореда, Торрон быстрым движением достал из тайного кармашка небольшое письмо с печатью Грейджоев. Магистр степенно принял свёрнутый кусок пергамента и с лёгкостью разломал печать. Через несколько мгновений его взгляд впился в написанные строчки.

Кому-то могло показаться странным, что простого торговца используют как носильщика писем между лордом Пайка и одним из магистров Лиса. Но вороны не летают в Вольные Города, а кого-то из благородных, лорд Грейджой предпочёл не посылать, обойдясь одним из торговцев под своей протекцией.

Закончив читать, магистр довольно улыбнулся, и резко разорвал пергамент.

— Иди, сожги, — приказал он одному из своих слуг-рабов.

— Ваш сюзерен довольно хитёр, хочу я вам сказать, — продолжил магистр, разминая свои длинные и тонкие пальцы, — пусть он примет от меня в дар одну из моих наложниц!

Через несколько минут на балкон привели лисенийку, светловолосую, с острыми скулами и откровенным нарядом, дающий немало мужских фантазий… Торрон не мог отказать магистру, поэтому взял наложницу по имени Райя с собой, чтобы отвезти её своему лорду.

Перед прощанием, магистр пожелал здоровья и счастья лорду Железных Островов, а также с нетерпением ждёт «кракенов» в порту Лиса. Что имел ввиду Мейгарис, торговец мог только догадываться. За последние полгода Железный Флот не отправлялся на Летние Острова и к чему-то активно готовится, а между Тремя Сёстрами опять возобновились свары.

Торрон также знал, что в Лисе у лорда есть парочка врагов в лице магистра Трегаро Ормоллена, который резко из купеческого старшины стал одним из влиятельных и богатых торговцев Лиса. Чем заслужил зависть и неприязнь со стороны того же Мореды…

«Враг моего врага — мой друг» — как-то приговаривал лорд Грейджой во время их беседы. Магистр Ормоллен во времена Войны Пяти Королей присылал помощь Хайтауэрам в виде наёмников, а также пытается притеснить железнорождённых в Лисе в настоящее время.

Перед уходом он услышал много разного. Об ордах джогоснхайцев, прорвавшихся через крепость Каякаяная на дотракийские просторы, о таинственных каменных гигантах, атакующих колонии ибеннийцев в северном Эссосе, о могущественном князе Моссов, разрушивших Нефер с помощью орд мертвецов и магии. О кракенах, наводнившие южные воды, о внезапно заснувших вулканах на острове Марахай.

Как много диких слухов довелось услышать Торрону. Оставалось только донести их до своего хозяина, которому подобное было интересно.

Глава 9

— Держите его! — кричали четверо итийцев, странными пиками с двумя концами, держащие доселе невиданную тварь с серебристыми длинными волосами и синими глазами. Тварь корчилась на земле, безрукая, но верткая и что-то шипящая на своём чужом наречии. Бледная, словно молоко, кожа и голубая кровь текущая из обрубков на плечах, мгновенно превращающаяся в пар.

Тоненькими голосами верещали итийцы, стараясь удержать тварь на месте. Несколько своими пиками держали ноги, остальные двое — горло, не давая твари подняться. Несмотря на такие раны, хладный демон продолжал сопротивляться и пытаться вырваться.

Где-то недалеко от них стоял испуганный пятый житель Ий-Ти, держащий в своих руках валирийский кинжал. На случай, если тварь вырвется.

На фоне всего этого, черноволосый мужчина с наслаждением вкушал сочный и сладкий фрукт, сорванный с одного из многочисленных видов деревьев, коих в джунглях Вечной Империи не счесть. Другой рукой подогревая кочергу с необычным тавро на конце на разожженном костре. Странный символ, неизвестный даже его многочисленным слугам и воинам.

Следующие за ним итийцы беспрекословно выполняли все его приказы. Ведь они боялись Злую Ворону больше, чем чудовище, которые они удерживают.

Эурон усмехнулся, выбросив остатки фрукта в сторону. Огонь беспокойно заметался и Грейджой внимательно посмотрел — чего хочет показать Владыка Огня?

Увиденное разочаровало. Ничего нового Р’глор не выдал — последние несколько недель огонь показывал одно и тоже. Эурон уже давно разгадал, чего хочет его новый покровитель, но неужели он считает Грейджоя настолько глупым?

Всю поимку Иного можно считать настоящим чудом. Тварь посчитала, что в безопасности с несколькими сотнями мертвецов за спиной, но сильно ошиблась и несколько тысяч итийцев быстро убедили демона в его неправоте. Мертвецов перебили из арбалетов, коих в Империи огромное количество, в каждом городе, крепости и в любом мелком поселении.

А болты, обмазанные странной мазью, против мертвецов действовали эффективнее обсидиана и валирийской стали…

Сам Иной пытался сбежать, но не успел. Твари Хлада быстро раздробили руки из клевцов, но перед этим ублюдок успел перебить три десятка дезертиров.

Наблюдая, как накаляется странное тавро, Эурон вспоминал. Как он бежал прочь из Залива Работорговцев, потеряв всё — людей, добытые сокровища, любимый корабль и валирийские доспехи с мечом. Бежал и оказался в Кварте. В городе чернокнижников, Грейджой хотел использовать старые связи с некоторыми работорговцами, но так лелеемая удача ускользнула от него и в этот момент. Он сам стал рабом и оказался в трюме корабля, плывущего в таинственный Лэнг. Именно на этом таинственном острове его и купили.

Эурон выдохнув от неприятных воспоминаний, перевернул кочергу-тавро несколько раз.

Человек, купивший его за жалкие сорок каринов — деньгами Кварта, оказался асшайским колдуном, в чём-то заинтересованный в Эуроне. Когда причина стала известна, было уже поздно, и ему тогда оставалось только терпеть мерзкую хватку старого колдуна. Воспоминания о которых не хотелось даже вспоминать.

Целый год он прожил в Асшае, в имении колдуна Малериса. Целый мир со своими тайнами и пороками, и в которые пришлось окунуться самому Эурону. До того как он стал рабом, он посещал это место всего пару раз, но никогда не представлял сколько мерзостей может таиться в этом закрытом от солнца городе, где каждый дом построен из странного черного камня. Каждую луну здесь приносили жертвоприношения, с особым изяществом разделывая людей прямо на городских площадях. А толпа, в основном состоящая из проклятых колдунов лишь трепетно смотрела на это представление.

Не удивительно, что в Асшае детей отродясь не видели. Младенцы в этом городе считались особым деликатесом, увеличивающим магическую силу при правильной разделке.

Эурону повезло не оказаться на жертвенном камне лишь потому, что он был извращённым развлечением для своего хозяина. Но будь Грейджой дураком, ожидающим своей участи, на жертвеннике он всё равно оказался бы, надоев колдуну.

Целый год он ждал, словно притаившийся волк. Изучал своих врагов, делал вид, что сломлен и убеждал своих пленителей в своей слабости и неспособности к чему-то авантюрному.

И в один день ситуация переломилась. Колдун не ожидал, что его привяжут в своих же покоях. Не ожидал он этого от своего любимого раба. О, как Эурон сладко развлекался с его смазливым сыном, во всю мстя за долгое время унижений.

Привязанный Малерис мог только с бессильной злостью смотреть на это. И никакая магия не спасла колдуна от злой участи. Красный рубин, дающий ему силы, был украден Эуроном и спрятан.

Было еще забавнее наблюдать за отчаянным лицом старого колдуна, когда Эурон кинул изнеможенного юнца в клетку к двум Титановым Змеям. Любовь к экзотическим тварям сыграла злую шутку с бедным, бедным Малерисом!

От голода здоровенные питоны, могущие одним рывком проглотить не то что человека, а даже здоровенного быка, с неким наслаждением стали одновременно заглатывать мальчика с двух сторон. О как прекрасно было смотреть на подобное зрелище! Особенно тот смачный звук, когда змеи дошли друг до друга. Тело было разорвано, а остатки доедены…

Именно тогда Эурон чувствовал свой триумф.

Уже слегка свихнувшийся от долгих пыток и зрелищем как его сына заживо поедают, колдун Малерис умер слишком легко. По мнению Грейджоя. Но нужно было торопиться — он хотел покинуть Асшай как можно быстрее и даже нашёл корабль, плывущий до Цзиньци, крупного торгового города на границе с Землями Теней.

Язык Вечной Империи он знал бегло. В Асшае Итийский считается языком настоящих цивилизованных людей, и говорили в основном на нём.

В Цзиньци Грейджой приобрёл все самое необходимое, потратив взятые сбережения уже мёртвого Малериса. Он желал хотел продать красный рубин, странно поблескивающий при каждом прикосновении, бродячему алхимику, но передумал. Что-то не дало ему это сделать, и Эурон с тех пор благодарил это «что-то».

Именно тогда он услышал странные слухи. О орде шрайков, прорвавшихся через Пять Крепостей и которая поныне уничтожена армией одного из самопровозглашенных Императоров, Пол-Ко, Молотом Джогос-Нхая. О бегущем на запад народе кочевников, тех самых Джогос-Нхаев. Резко ухудшающаяся погода сделала из и так не особенно пригодных к жизни Джогоснхайских равнин полностью безлюдными.

Об ордах мертвецов, разрушивших все поселения в северо-восточной окраине Золотой Империи. И ледяных демонах, ведущих эти орды…

Когда Эурон собирался обжиться в этом огромном городе, тогда то он впервые встретил Иных, казавшиеся ранее сказкой. Высокие стены не стали преградой для огромных, ледяных паучьих лап, а гарнизон из десяти тысяч воинов был перебит за пару часов.

Проклятый снег не прекращал идти, заваливая сугробами широкие городские улочки, отчего побег от жаждущих человеческое мясо мертвецов чуть не стоил ему жизни.

Тогда он успел прыгнуть на один из панически уплывающих кораблей и перебраться в город Инь, нынешнюю столицу Империи Ий-Ти. А потом бежал от рекрутеров в непроходимые и кишащие зарослями джунгли, где в первые дни и недели был чуть ли не съеден во сне василиском, не заклеван странными птицами с огромным крыльями и острыми клювами и не задушен пятидесятиметровыми питонами.

Старый пират не знал, сколько он пробыл в этих проклятых джунглях. Год? Может два? Он сбился со счёта на шестом месяце…

Лишь огонь стал ему проводником. Каждый раз, разжигая костёр, он видел странные завихрения, фигурки и знаки. Кто-то показывал ему видения и Эурон знал его. Один из его жрецов обманул пирата и за это Грейджой скормил лжеца акулам, перед этим лишив языка и рук.

С каждым днём красный рубин горел ярче. И вскоре Эурон стал носить его на груди и вскоре заметил необратимые изменения в своём теле…

«Плевать, если это поможет мне отомстить Теону и выжить в этих бесконечных джунглях, я готов пойти на подобную жертву».

После изнурительного времени выживания, он смог прибиться к большой банде дезертиров, орудовавших в этих местах. Как оказалось известно Грейджою, они откололись от одной из разбитых Иными армий Ий-Ти. Ему пришлось унижаться, склонять голову перед главарем банды и быть на побегушках… ненадолго.

Поправив теплый, шерстяной плащ, сшитый из одной пушистой обезьянки, Эурон усмехнулся. Главарь банды совершенно случайно наткнулся на логово диких горилл в период, когда они наиболее агрессивны по отношению к людям.

К «белому человеку, с широкими и злыми глазами» Итийцы сначала относились с осторожностью. Признавали его боевые навыки и острый ум, но спесь и гордыня не позволяла им признать его выше их. Очень скоро никто не осмеливался попрекать его в иностранном происхождение. Страх всегда был полезным инструментом.

«Снег в джунглях… что за нелепица» — Эурон скрипнул зубами и ещё несколько раз перевернул тавро. Приглядевшись, понял, что нагрелось оно достаточно.

Огонь вновь начал что-то показывать, но Грейджой туда больше не смотрел. Взгляд Эурона устремлён на шипящего Иного. Звучание его наречия было похоже на тресканье льда и от этого становилось ещё более непонятным.

Державшие его имперцы не испытывали страха. Один из алхимиков, который прибился к их банде, сумел сделать какое-то варево из неизвестных Эурону растений и смешанного с ядом василиска, что делает мышь бесстрашной даже перед львом…

Каково было удивление Вороньего Глаза, когда один из итийцев уже пристроился к Иному и собирался повторить подвиг одного из командующих Ночного Дозора. Пришлось отрубить бедняге голову, а алхимику сделать выговор за некачественный отвар.

Достав тавро-кочергу из костра, Эурон подошёл ближе к твари. Казалось, Иной что-то понял. Он стал трескать громче, яростнее вырываться и даже звать на помощь. Не думая, он приложил каленое тавро на лоб, и раздалось громкое шипение.

Раздался крик-полутреск. Рубин на груди засветился и стал обжигающе тёплым. Следуя внутреннему зову, Грейджой быстро сорвал магический артефакт и приложил к выгравированному на лбу Иного знаку.

Тело твари стало рассыпаться и превращаться в пар, а рубин наоборот — ярко засветился и потеплел ещё сильнее. Руку, державшую рубин как-то странно затрясло, будто от трясучки, а сам Эурон почувствовал странную прохладу.

И когда тело полностью испарилось, оставив лишь помятую и мокрую поверхность, Эурон посмотрел на своих слуг. Увиденное заставило Итийцев от страха броситься на колени. Глаз их повелителя стал странно тусклым и в тоже время ярким! Ярко красным.

Повесив рубин обратно на грудь, Эурон расхохотался. А потом сорвал повязку, закрывающую второй глаз. Глубокая и нечеловеческая синева заменила темный цвет.

Пусть Теон немного подождет. Когда он пройдёт ту грань отделяющее человека от чего-то большего, весь мир будет обречён.

***

Они увидели землю спустя почти три недели как переплыли берега Арбора и проделали путь через залив Редвинов, знатно перепугав проплывающие мимо торговые суда. Несколько скалистых островов с иззубренными вершинами, пронизанными огромным количеством расщелин и ходов. Харлоу помнил, когда в первый раз он оказался на Летних Островах, как несколько железнорожденных на шлюпке поплыли туда и вернувшись, назвали этот остров «Ислонгом», что в переводе на общем означало «Остров Песни».

Исконные жители Летних Островов называли его иначе — «Поющие Скалы».

Шесть забитых людьми и припасами длинных галер обогнули этот скалистый кусок земли и поплыли дальше. Через четыре часа они вновь увидели землю.

А ещё деревянный острог, вцепившийся в землю своими четырёхметровыми стенами из бревен, срубленных из местных деревьев, коих на этом острове относительно недавно росло много. Прибыв сюда в первый раз, ещё с лордом Туманных Островов, он помнил как невольники из некогда жившего на этой земле племени, рубили деревья и обрабатывали их под суровым надзором своих поработителей.

— А вот и Готланд, — внимательно посмотрел на деревянную крепостницу один из матросов, — а раньше там не было тех двух башен, видишь? — обратился он к нескладному подростку, Джорону. Юноша лишь что-то промычал и согласно кивнул.

Харлоу и сам пригляделся. И действительно, теперь вместо четырёх, Готланд имел шесть круглых башенок. Некоторые из них могли похвастаться большими баллистами, но что самое странное — не было знамён. Ни одна башня и ни одна сторона стены не имела вставленного флагштока.

Первопроходцам могло показаться, что эта крепость никому не принадлежит, но это ложное впечатление.

— Эй, Эрих! Как насчёт игра в топорики? — предложил ему стоящий рядом с ним железнорождённый, одного с ним возраста и роста, Харри из Старого Вика. Лукавая улыбка, хитрые глаза и нетерпеливый взгляд выдавал в нём человека предпочитающего действовать быстро и изворотливо. Харри и был таким — скользким. Но с принципами.

— Нет, — твёрдо сказал Харлоу, — у меня нет желания играть с тобой в Танец Пальца. Особенно после двух твоих поражений.

Харри с кривой улыбкой посмотрел на свои пальцы, целые, но с кучей шрамов.

— Как знаешь, — разочарованно клацнул зубами, — как думаешь, мы завтра отправимся в поход?

— В поход мы отправимся через три дня, — прервал их разговор длинноволосый громила со зверским лицом и без одной половинки носа, — пока Гроли и Регнар не оправятся от лихорадки, никуда мы не пойдём.

Торвольд Бурый Зуб в свои года считался старым и опытным капитаном. Прославившийся в битве в Закатном Море, когда железнорождённые отправили флот Редвинов на дно и отмеченный Теоном Грейджоем после штурма Раэмпорта, Торвольд стал одним из именитых людей на Железных Островах, несмотря на своё низкое происхождение.

За несколько дней до прибытия на Летние Острова, парочка матросов подхватила неизвестную лихорадку, что не было редкостью в этих морях. Сам Харлоу, уже второй раз, плывущий сюда, всегда чувствовал себя странно, как только они покидали воды Вестероса и оказывались в местных, тёплых краях.

— Скоро к причалу подплывём, — прервал его размышления Бурый Зуб своим громким, словно раскатистый гром, голосом, — Харри и Эрих, привяжите корабль к кнехтам. А вы, — он указал на тройку матросов, — сгрузите с корабля припасы, которые нам загрузили в Лордпорте.

На деревянных пирсах хватало и других кораблей. Харлоу заметил примерно с десяток судов с разными гербами, но большинство из них — Грейджои. Найдя свободное местечко, они быстро привязали «Несокрушимую Скалу» к пирсу, и отправились в форт.

Ворота крепостницы оказались настежь открыты. Идя по протоптанной дорожке, Эрих заметил странную картину — с десяток чернокожих летнийцев складывали на землю целые комья странных бус, отдающим золотым и серебряным блеском, меха и шерсть, а также луки из златосерда. Стоящие перед ними тройка рослых железнорождённых, обряжённых в сталь и варёную кожу, молча считали положенную дань. Один из них, с безобразной бородой на лице и суровым взглядом, благодушно махнул рукой. Как по команде, летнийцы преклонились и ушли в сторону причала, на свою ладью с прекрасными парусами.

— Это Уггар Винч, — указал Харри на человека с безобразной бородой, — он младший брат лорда Уолдона.

— Которого все зовут «Длинным Волосом»? — спросил Джорон, — говорят, он лютый боец, немало пограбил на реке Мандер, во время войны, у зеленокровных. Мне про него дед рассказывал.

— А чего ему летнийцы столько добра отдали? — спросил один из людей Бурого Зуба. Новичок в здешних водах, раз задал подобный вопрос.

— Так, некоторые племена нам дань платят, чтобы мы их не трогали. Раз в год. Сюда приплывают и отдают столько, сколько потребует хозяин форта от имени лорда Грейджоя.

Харлоу бывал уже тут, поэтому о здешних порядках кое-что знал. Одновременно он знал, что одно из племён попыталось обмануть их. В ответ, один из капитанов по приказу наставника собрал три сотни налётчиков и вырезал то племя. Женщины и дети стали невольниками и проданы на рынках Лиса, а мужчины насажены на колья у своих домов. В знак назидания.

Пройдя через небольшие ворота со ставнями изнутри, они оказались во внутреннем дворе крепостницы. Сразу бросалось в глаза постройка небольшого здания, возможно склада или казармы. Невольники-летнийцы таскали материалы и делали всю чёрную работу под тяжёлым надсмотром нескольких железнорождённых.

Один из них случайно или не выдержав от усталости, упал на одну из опор, чуть не обрушив все, что они успели за это время построить.

Взметнулась плеть и раздражённый надсмотрщик начал забивать чернокожего летнийца чуть ли не до смерти. Так они бы и оказались свидетелями убийства неудачливого раба, но воина остановил вышедший во двор хозяин форта.

— Прекрати, — приказал он. Железнорождённый сразу убрал плеть, а невольника увели в неизвестном направлении.

Невысокий, с низким лбом и кривым носом, он не производил серьёзного впечатления. До тех пор, пока ты не заводишь с этим человеком беседу.

— Торвольд, — тихо, но властно обратился Саурон к его временному капитану, — надеюсь, ты привёз то, что я просил у лорда Грейджоя.

— Всё что загрузили, всё привёз.

Эрих внимательно посмотрел на, поставленного править его наставником, хозяина форта. Когда лорд Грейджой только услышал это имя, то сильно удивился. Ещё сильнее он удивился, когда узнал что Саурон — редкое, но всё-таки встречающееся на Островах имя. Этим именем в седые времена владел один из лордов Гудбразеров, а также Сауроном звали одного жреца Утонувшего Бога.

После нескольких бесед с этим вольным капитаном, лорд Теон, вместо Торгона Орквуда, управлять Готландом отправил капитана Саурона, предварительно давшего клятву Верховному Лорду Железных Островов.

«Ходит бесшумно, говорит тихо, взгляд спокойный и какой-то проницательный. Не зря его прозвали за глаза Совой».

Стоящая рядом невысокая фигура заставила Харлоу радостно улыбнуться. С ним не было привычного ворона, которого хозяин ласково звал: «Кюри», но чёрные волосы, потупившийся и отстраненный от всего взгляд, худощавость — Куор, как и стоящий рядом с ним капитан Саурон не впечатлял, но был опасен по — своему.

Торвольд с капитаном Сауроном ушли в его покои, дабы обсудить определённые вопросы, с десяток неизвестных ему воинов из здешнего постоянного гарнизона стали перетаскивать грузы в один из складов, люди Бурого Зуба поспешили расселяться по казармам. Эрих предпочёл завязать разговор с другом.

— Куор, кракена тебе в жёны, — улыбнулся Эрих, обнимаясь с щуплым, вторым оруженосцем лорда Теона, — что-то ты тут долго пребываешь. Полгода как уже?

— Восемь лун, — ответил Куор, — м’лорд попросил меня остаться на некоторое время тут, хотя я не представлял, что всё так затянется.

Он скорчил недовольную гримасу.

— А где твой питомец? — спросил Харлоу.

— М’лорд Грейджой попросил его оставить в Пайке.

Эрих не спрашивал зачем, но догадывался. Многие говорили, что Куора взяли в оруженосцу к самому Королю-Колдуну только из-за его погибшего отца, но он подозревал, что причина кроется не в Дагмере Щербатом.

«Кажется, я начинаю понимать, как лорд-капитан получает так быстро приказы».

Облачённый в лёгкие одежды, под стать жаркой погоде Летних Островов, Куор сопроводил его в местную общую столовую.

Голодный Эрих с неким наслаждением попробовал забытое крабье мясо, коего даже на таком острове, как Готланд, водилось достаточно много. После крабьего мяса, он вкусил мякоть кокоса, который летнийцы называют коричневой ягодой, слопал небольшую жареную рыбку, хрустнул миндалем и напоследок — попробовал местное вяленое мясо из крокодила. Железнорождённые наловчились ловить в ловушки этих опасных хищников, отчего мясо в форте сейчас предостаточно.

Усладив свой голод небольшим по меркам Эриха рационом (он вообще достаточно много ел, но оставался достаточно худым по комплекции), тот решил начать расспрашивать своего друга о местной жизни.

— Ну, как тут живётся, Куор? Жара не надоела ещё?

— Привык, — ответил он, — надоели скорее постоянные вылазки по соседним островам.

— Почему? Я думал, ты постоянно с капитаном Сауроном вертишься, — удивился Харлоу, заметив, как один из поваров уносит посуду. Повар был железнорождённым. Невольникам кухню не доверяли. Даже тут видна рука лорда Грейджоя — тот предпочитал, чтобы еду ему готовили повара из Железных Островов, а не зелёного континента.

— Вот именно — верчусь. А лорд-капитан постоянно куда-то отплывает. То рейд на очередное непокорное племя летнийцев, то к дани обязывает очередной маленький городок где-нибудь на Молуу или Омборе. Хочется на Острова, — уныло закончил он.

— А чего на Островах делать? — возмутился Эрих, — там зима, холодно, запасы уже почти кончились и приходиться питаться только рыбой, да фруктами, что привозят из Дорна и здешних землях. Я бы остался здесь на год-два, пережить холод в Вестеросе тут.

— Многие тоже так думают, — усмехнулся Куор, — и остаются. Но мне эта земля не нравится, Эрих. Не нравится и всё.

— Твоё право, — пожал плечами Харлоу и поспешил сменить тему, — что ещё интересного? Смотрю, форт стал больше прежнего, да и невольников прибавилось.

Собеседник Харлоу фыркнул:

— С этими невольниками вообще смешно получилось. Вроде все рослые, сильные и не такие тупые, как кажутся, но довольно покорные. Может хлысты так на них действуют или их странная натура. Представляешь, — он нагнулся поближе, — их кормят личинками, чтобы сэкономить на запасах! А они и не только против, а даже наслаждаются.

Съеденная пища резко захотела выйти наружу. Эрих судорожно скривился.

— Какая мерзость.

— Зато лорд-капитан доволен, жутко, — хихикнул Куор, — как и наш наставник.

— Ты даже не спросишь, как он поживает?

— Мне это незачем.

— Понятно, — махнул ладонью оруженосец Теона, — а в ближайшее время в поход собираемся?

— Да. Думаю, дня через три-четыре куда-нибудь отправимся. Скорее всего, в Омбору, это большой остров на востоке от Готланда.

— И как летнийцы воспринимают наши рейды?

— Будто ты не знаешь, — улыбнулся Эрих, — или полгода тебе хватило, чтобы забыть?

— Нуу… — замялся Эрих, — я был только в одном, с лордом Виктарионом, да и там черножопые дрались отчаянно.

— Вот пойдёшь в рейд и увидишь, — таинственным голосом сказал Куор, — поверь, тебя многое удивит в традициях местных дикарях. В том числе и их способы войны.

Им пришлось покинуть столовую. В большое, по меркам форта здание, построенное из пальмовых бревён, стал заходить народ, и общий гул мешал им нормально общаться.

Через два дня Бурый Зуб объявил, что они отправятся в поход на остров Джала под предводительством Лорда-Капитана Саурона. Куор тогда так хитро ему улыбнулся и шепнул, что предводитель одного из племён летнийцев объявил им войну и вызвал на бой, обозначив место и время.

— Как это, обозначив место и время? — не понял Харлоу.

— Так и есть. Местные дикари вместо нормальной войны, предпочитают драться таким образом — договариваются о месте сражения и дерутся, словно на ритуале каком-то. Ты не видел этого забавного зрелища, Эрих и многое потерял, поверь мне! Тогда весь наш отряд ржал, сильно оскорбив пришедших на ритуальный бой летнийцев.

На рассвете следующего дня восемь ладей с четырьмя сотнями воинов поплыли на юго-восток, в сторону самого большого из островов в Южном Море. Несмотря на это, Эрих видел, что в Готланде находилось много народу. Три сотни постоянного гарнизона под командованием Уггара Винча, которого оставили править на острове вместо капитана Саурона.

Два с половиной дня им потребовалось, чтобы добраться до берегов Джала. Они встали на одной из своих якорных стоянок, коих на Летних Островах было бесчисленное количество. Тогда — то он увидел висящих на пальмах странных созданий с серебристой шерстью.

— Что за странные твари, — пробормотал Харри, отгоняя наглых животных камнями и палками, но словно не чувствуя страха, те всё пытались что-нибудь стащить из лагеря железнорождённых.

— Так это обезьяны, — объяснил Куор, кинув камень в одного из них. Камень смачно влепился в волосяное лицо верткой тварюшки и та от удара упала на землю. Только вот, её умные собратья сразу утащили раненого на вершину одной из пальм, — довольно умные создания.

— Красивая у них шерсть, — оценил один из воинов, — из такой славная одежда получится. Серебристый цвет, да настоящий!

— Говорят, скоро их ловить будем, — шепнул кто-то, — и делать из них всё что надо. Точнее, делать будут невольники, а мы носить!

— Жду не дождусь поймать парочку таких тварюшек и пустить их под нож. Чего кстати ждём?

— Ты у меня спрашиваешь? Иди к капитану подойди.

— Не, боязно к Сове подходить. Сам знаешь, как посмотрит, так и не поймёшь — он тебя щас тут утопит, или похвалит?

Отдохнув, они отправились дальше, свернув небольшой лагерь. Оторвавшись от берега на пару километров, они оказались на большой, вырубленной полянке. Очевидно, это и являлось ритуальным местом для показательных боев.

И их уже ждали.

Обряжённые в шкуры животных, держащие одной рукой плетённые щиты и короткие копья, их было сотни. Несколько сотен точно. И первый ряд оказался заполнен лучниками с луками из златосерда.

Каждый из железнорождённых напрягся, но даже когда они начали формировать стену щитов от испуга, летнийцы не стреляли. Будь они более кровожадными, давно нанесли бы налётчикам немалые потери…

— Умбага ну! Аэм фай! Фай! Фай! — кричали чернокожие жители Летних Островов, вздымая свои копья вверх.

— Что они там орут? Кто-нибудь знает их язык? — спросил Харри.

— Что-то вроде вызова, — криво ухмыльнулся Куор, напряжённо глядя на вражеских стрелков, — сейчас начнётся.

Лорд-капитан без страха вышел вперёд и произнес пару предложений на их языке. От рядов летнийцев оторвался один из воинов в деревянных доспехах и грозно вскрикнул.

— Аууу! Мба-Ва-Гу!

Саурон кивнул и, сказав на прощание слова, на непонятном его воинам, языке, ушёл за строй щитов.

Эрих сквозь небольшую щелочку видел, как летнийцы поднимали луки и готовились их натянуть, дабы выпустить смертельный град на проклятых пиратов. Видел, как они ощетинились копьями и готовы были наброситься на их строй.

— Готовсь! — щиты слегка разъехались. Взгляду врагов показались хищные отблески прекрасно известных им устройств — арбалетов. Но не успели они достойно среагировать, как капитан дал отмашку:

— Стреляйте!

Раздались скупые щелчки. Смертоносные болты мгновенно преодолевали жалкое расстояние в несколько десятков метров и впивались в ничем не защищенную кожу. Первые ряды врагов снесены слитным залпом арбалетчиков.

Первая полусотня ушла назад, а на смену ей пришла ещё одна. Раздались новые щелчки и враги понесли, новые большие потери. Раздались крики гнева и страха.

Стена щитов распалась и на шокированных летнийцев понеслись воины. Мечи с лёгкостью вспороли животы, топоры врезались в шеи, а молоты и клевцы впивались в черепа врагов, раскраивая их и орошая ярко-зелёную траву серой жидкостью вперемешку с кровью.

— Смотри, ползёт! — расхохотался один из железнорождённых, указывая пальцев на одного из лежащих на земле врагов.

Арбалетный болт впился ему в плечо, а секира серьёзно ранила в живот, но он продолжал карабкаться по земле в сторону леса, оставляя после себя кровавую полосу.

— Щас кишки свои тут распластает. Добейте его уже, — поморщился Куор.

Один из воинов Бурого Зуба милостиво перерезал бедняге горло.

— Добивайте всех, — более громко сказал лорд-капитан, — пусть эта священная площадка станет уроком для наших врагов.

— Зря мы так поступили, — пробурчал старый Ормунд, седовласый воин, ходивший в походы ещё при Квелонне и Бейлоне, — ка бы летнийцы не стали после этого более люто драться. И умнее.

— Не ной, Седой, — скривился один железнорождённый, — если они так подставляются, почему бы и не воспользоваться?

Он оценочным прищуром оглядывал плетёный щит, подобранный с земли. Выбросив его как ненужную вещь, Харлоу предпочёл взять окровавленные шкуры и лук из златосерда. Как и многие другие.

— Он прав, Ормунд. Зачем нам с ними драться в строю, когда без брони ходят и стоят близко?

Седой промолчал, лишь хмуро оглядев сотни лежащих мертвецов. Некоторые пытались бежать, но раздавались быстрые щелчки арбалетов или стук тетивы, отчего трусы умирали.

Харлоу с брезгливостью оттолкнул навалившийся труп на другой с желанием поживиться, но неожиданно вместо трупа обнаружил живого летнийца. Хитрый черножопый пытался таким образом выжить, спрятавшись за мертвецом.

Чернокожий, с короткими тёмными, курчавыми волосами с широким, плоским, слабо выступающим носом. И до того большие глаза расширились от страха пуще прежнего. Летниец отчаянно смотрел на клинок, направленный ему в грудь и вот-вот долженствующий по прихоти Эриха опуститься.

Харлоу с сомнением поглядел на неудачника-хитреца. Летниец смотрел слишком жалобно, и в глазах его читалась мольба о пощаде. Он что-то тихим и блеющим тоном произнёс, но Харлоу ничего не понял.

— О, живчик нашёлся! — обрадовался Куор, — может, потешимся над ним? Я слышал, есть такая забавная казнь, привязывают человека ногами об два дерева, натягивают и…

Не слушая друга, Харлоу продолжал смотреть на долговязого летнийца, лицо которого окровавлено и запачкано грязью.

— Мне нужен невольник, — сухими губами произнёс он, — мне нужен невольник, — твёрдо повторил Эрих.

— Невольник? — удивился ученик Грейджоя, — тогда подойди к лорду-капитану, он тут всем заправляет.

— Тогда присмотри за этим, — указал мечом на застывшего от ужаса летнийца Эрих и отправился искать предводителя рейда.

Перешагивая через заполонившее поле трупы, Харлоу отстранённо размышлял и пытался понять, что заставило его сохранить жизнь этому летнийцу. Жалобный взгляд? Начинающиеся слезиться глаза? Или тот факт, что сам он ещё личных невольников не имел?

«Утонувший Бог с этим засранцем» — сплюнул Эрих, чувствуя себя отвратно. Проклятые мысли лезли, а голова наполнялась образами этого летнийца. Продаст черножопого наставнику, пусть в шахтах загнётся.

— Вот ещё пара таких рейдов и, наверное на Островах жить останусь. Говорят, М’лорд — Колдун особую сотню набрал. Туда и попробую вступить, — донеслось до него, пока шёл до лорда-капитана.

— Я слышал кое-что о ней. Жёсткие там порядки, и стращают там каждый день. Но платят хорошо.

— А что за сотня то?

— Да… гвардейцы. Все в тяжёлых латах ходят, да своё личное знамя имеют. Постоянно вижу их недалеко от Пайка, странные вещи творят. Бегают, прыгают через странные преграды, строй учатся держать. А знаешь от чего?

— От чего? — спросили с любопытством.

— От тарана! Стоят стеной щитов, а их тараном херачут!

— Брешешь! Так и руки переломать можно!

— Вот-вот!

Раздражённо фыркнув от таких разговоров, Харлоу унял желание сказать им, что на сотне лорд Островов останавливаться не собирается.

Сова нашёлся в стороне от «священной» площадки, среди пальм и лиственных деревьев, перевитые деревянистыми лианами. В руках он держал карту Летних Островах и искал глазами только известную ему точку. Вся злость куда-то резко испарилась.

— Лорд-Капитан, — уважительно обратился Харлоу. Мёртвые, словно у снулой рыбы глаза посмотрели на него, и Эрих теперь понимал слова одного из матросов, испытав взгляд Саурона на себе, — один из летнийцев оказался жив. Я хочу взять его в невольники.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Один задумчиво, другой — ожидающе.

— Хорошо. Он твой, — согласился лорд-капитан, — трофеи уже забрали?

— Да. Все ждут ваших приказов.

Он улыбнулся тонкими, бледными губами.

— Пусть собираются. Нужно отнести собранное на ладьи и навестить место, откуда прибыли столь славные воины.

Через несколько часов они покидали берега, беря курс вправо, в сторону жилищ того племени, что посмело вызвать их на демонстративный бой и поплатилось за это сотнями убитых своих соплеменников.

— Как только войдём туда, ищите тех, кто умеет ткать паруса и строить корабли. Как мне известно, там таких мастеров несколько, — говорил всем лорд-капитан.

— А как мы их опознаем? Ну… спросить не можем, языка не знаем.

— Просто приведите всех в центр, я сам спрошу, — спокойно ответил командир и больше никто вопросов не задавал.

Под мерное качание вёсел, за которыми сидели сами железнорождённые (летнийцев к вёслам не подпускали), Харлоу размышлял, глядя на связанного невольника.

«Я даже его имени не знаю».

— Эй, — обратился Эрих к одному из матросов, — кто-нибудь кроме Лорда-Капитана знает язык летнийцев?

Рыжебородый матрос, в коем Эрих узнал одного из людей Бурого Зуба, огляделся, кого-то приметив среди железнорождённый и ответил:

— Вон, видишь, панцирь который надевает? Это Аларик из Одинокого Света. Он знает.

Благодарно кивнув, Эрих подошёл к этому самому Аларику и попросил о помощи. Железнорождённый конечно удивился, но помочь был не прочь. Развязав кляп с невольника, тот произнёс что-то на летнийском. Ответом ему было короткое, но длинное слово.

— Джамаслабрул, — на третий попытке смог сказать без запинки имя Харлоу, — какое длинное и неудобное имя. Будешь Джамой, моим невольником. Передай ему.

Железнорождённый исполнил его просьбу, но Джама ничего в ответ не сказал. Мысленно плюнув на него и подумывая то ли продать в Лисе, то ли наставнику (запрет на продажу невольников мало кого волновал, по сути это был формальный и никем не соблюдаемый закон), Харлоу заметил странное движение в море.

«Это что, коряга?» — не понял он, приглядываясь. Слишком странная, да и что-то желтоватое виднеется… слишком далеко, он не мог разглядеть подробно.

— Это, сука, проклятый человекожор, — воскликнул стоящий на корме ладьи Куор.

— Человекожор?

— Огромный львоящер-переросток. На порядок больше, как минимум, — объяснил Куор.

— А почему его назвали человекожором?

— Потому что людьми не прочь полакомиться, — ответил другой, тот самый Седой Ормунд, — эта тварь моего друга съела. Спустились мы как-то по одной из судоходных рек Омбора, ну и остановились на берегу, чтоб отдохнуть. Друг мой всегда любил отлить в речке, ну и пошёл по глупости. Никто и оглянуться не успел, увидели только судорожно торчащие ноги из воды и быстро затихший нечеловеческий крик ужаса. После этого рядом с речкой и в ней никто не ссал из тех, кто был в том походе.

Эрих напрягся.

— А эта тварь не за нами гонится?

— Не! Это он просто дрейфует по течению, может просто рыбой решил полакомиться в открытом море. Утонувший Бог с ним, с этим человекожором. Если что, из арбалетов и копьями убьём.

— Мне теперь совсем не охота тут находиться, — вздохнул Харлоу, — кажется, я понял тебя, Куор.

— Человекожор это ещё ничего, — широко раздвинул губы он, — ты ещё не видел комаров-переростков, которые любят людям личинки под кожу подкладывать.

Куор, несомненно, имел желание продолжить стращать своего друга рассказами о местной фауне, но тут его внимание привлёк шевельнувшийся Джама.

— А, твой невольник! — захихикал Куор, — как зовут?

— Настоящее имя слишком длинное, поэтому просто — Джама.

— Джама, — словно попробовав на вкус, повторил он, — фу, ну и имечко. Что смотришь, черножопый?

Летниец молчал.

— Ничего, скоро, таких как ты, у нас будет столько, сколько народу на Железных Островах нет, — со зловещей искоркой в глазах гаркнул его друг, — вот дойдут наши ладьи до Уалано, самого богатого из островов, взвоете, чернокожие!

Но Джама ничего ему не ответил. Он просто не понимал что сказал ему Куор. Тот махнув рукой, стал поглядывать на морские пейзажи, а Харлоу привалился к фальшборту и просто закрыл глаза.

В глубине душе он уже давно решил собрать собственную команду и отправиться в путешествие по Вольным Городам. И никакие ужасы, вроде человекожоров и комаров ему не страшны.

Чувствуя застарелый запах пота и крови, страдая от жары, Эрих Харлоу сначала вздремнул, а потом и вовсе глубоко уснул.

Глава 10

— Рад видеть тебя, дядя, — с нотками радости в голосе приветствовал Теон Родрика Харлоу, лорда Десяти Башен, человек особенно ему приятный. Начитанный, умеющий поддержать умную беседу и поддерживающий его идеи.

Родрик, в сером плаще, по краям подбитом соболиной шкурой и в слегка потёртом от недолгой дороги, стеганом камзоле, улыбнулся в ответ.

— И я рад тебя видеть, Теон, — они пожали друг другу руки в знак уважения. Ритуал рукопожатия в Вестеросе распространен, хотя и не во всех регионах.

Слуги быстро накрыли небольшой стол в пиршественном зале в честь приезда важного гостя. Теон, не мудрствуя лукаво, решил обойтись семейным ужином, в коем присутствовали только Гвин с первенцем, Родрик и сам Грейджой.

— В Вестеросе многое произошло за последнее время, — делился новостями он с Харлоу, одновременно поглядывая, как Гвин сюсюкается с Рогнаром. Мальчику скоро наступит шестой год и к этому времени он приобрёл упрямые, чёрные волосы, хулиганистый характер и неугомонность.

Грейджой уже подумывает начать обучение наследника, примерно представляя с чего стоит начать. Как минимум, мальчику стоит привить дисциплину.

— Я слышал, — разломав надвое кусок белого хлеба, дядя воткнул его в тарелку с ухой, смачивая — хм, земляное яблоко?

— Мой повар постарался.

— Довольно вкусно, — похвалил он придумку Грейджоя, — вернусь в вотчину, попрошу своего добавлять в рыбный суп этот овощ.

Немного отклонившись от темы политики в сторону повседневности, они всё же вернулись к изначальному разговору.

— В Речных Землях случилась замятня, — говорил Теон, — лорд Уолдер скончался, и его наследники передрались меж собой. Эдмару Талли пришлось вмешаться, но он сделал только хуже.

Харлоу с интересом слушал. Слухи о том, что случилось в Близнецах ещё не стали широким достоянием общественности.

— Сир Эдвин Фрей погиб, Петир Фрей внезапно свернул себе шею на конной прогулке. Все подозрения сразу пали на Уолдера Чёрного. Хотели уже судить и казнить, но вмешался Джон Старк, если верить некоторым слухам, по настойчивой просьбе его жены, тоже из Фреев.

— Лорд Талли наверное в гневе, — заметил дядя.

— Это ещё мягко сказано, — фыркнул Теон, попивая простую, кипяченую воду, избавившись от привычки пить вино каждый день, — сказано было много неприятных слов. Чуть до войны не дошло, но королевские посланники расставили все точки в этом споре.

— Значит, в Близнецах сейчас правит Чёрный Уолдер?

— Верно. Но самое интересное — он недавно женился на Мире Рид, дочери лорда Хоуленда Рида.

Глаза лорда Харлоу сощурились в задумчивости.

— Верно думаешь, — кивнул на это действие лорд Пайка, — Старки оказались в плюсе, в то время как Талли потеряли в репутации, не справившись с династической проблемой у своих вассалов.

«И самое главное. Король остался не при делах, рассудив с виду по справедливости. Но он выбрал именно тот вариант, где конфликт между Севером и Трезубцем стал ощутимо острее».

Пока всё тихо, но несомненно, в будущем эта ситуация ещё вылезет боком. Многочисленное потомство Покойного Лорда Фрея не так сильно сократилось и претендентов хватает.

Со скандала в Речных Землях они перешли в обсуждение Севера. Поставки северной древесины и железноствола с каждым годом увеличиваются, лорды Мыса Кракена и Каменного Берега богатеют, как впрочем, и Гловеры.

— Я подумываю съездить на Медвежий Остров с целью там договориться. Думаю, мне даже удастся договориться о древесине подешевле, ведь Мормонты бедный дом и ухватятся за любую возможность получить прибыль, — делился Теон своими планами с дядей, который внимательно слушал. В любом удобном случае, всегда стоит показать, что ты доверяешь человеку и готов поделиться некоторыми секретами и желаниями.

Дальше они продолжили тему Севера, упомянув печальную смерть лорда Мандерли от застрявшей косточки черешни в глотке и странные слухи из Дредфортских краёв. Но после Севера разговор не пошёл. Они молча ели, Родрик с большой охотой, Теон с некой ленцой, Гвин уделяла внимание Рогнару, только слушая разговор мужа с вассалом-родственником.

Во время небольшого обеда, Теон с самого начала подметил, как сильно изменился Харлоу за последние годы. Когда-то среднего возраста мужчина постарел, начал седеть, терять зрение и приобретать морщины на лице и остальной коже.

Закончив с обедом, Харлоу предложил зимнюю прогулку по острову. Грейджой против не был, приказав Лоду, Мастеру над Оружием приготовить пятёрку сопровождающих, а конюшему — коней.

Через час решётка замка поднималась, пропуская через себя небольшой отряд на лошадях. Каменный мост был быстро преодолён и они оказались на просторной, заснеженной равнине. Спокойная погода с редким ветром навевала на философские мысли, а виды на Лордпорт — заставляли прищуриваться, чтобы хоть немного лучше разглядеть мрачные пейзажи небольшого города, расположившегося на берегу острова Пайк.

Пятёрка воинов в бригантинах и с чёрными плащами держалась позади своих господ. Один из них зажимал в руке знамя, то трепетающее лёгкими колыханиями от зимнего ветра, то свисающее на древке.

— Хорошая погода, — оценил Грейджой, — теперь я понимаю твоё желание зимней прогулки.

— Верно, — в который раз улыбнулся Харлоу, — а главное нет сильного ветра с пургой. Даже отсюда я вижу очертания Железной Рощи, замка Винчей.

Ещё несколько минут они отдалялись от Пайка. Сделав еле видимый жест командиру сопровождения, отчего тот замедлил своих людей, Теон и его дядя заметно оторвались от пятёрки воинов.

— Теперь мы можем поговорить спокойно, без лишних ушей.

Харлоу благодарно кивнул.

— Спасибо, Теон. Не сочти за грубость, но я бы предпочёл сейчас уделять время политике на чистом воздухе, чем среди серых камней и высоких потолков.

Они помолчали некоторое время, держась за поводья своих лошадей.

— Эрих мне рассказывал о том, что творится на Летних Островах, — решился Харлоу начать первым, — ты уверен, что нам стоит делать что-то подобное?

— Уверен, — твёрдо сказал Грейджой, — но мне бы хотелось услышать, в чём ты сомневаешься.

— Уллаанские Царства так просто не оставят наше вторжение в их зону влияния. А ещё король…

Улаанскими Царствами называли ряд государств летнийцев, расположившихся на самом населённом острове архипелага — Уалано. К их ряду можно отнести и парочку мелких государств из Джалу. Наиболее развитые в технологическом и социальном плане государства на Летних Островах, уже давно политически доминирующие в Архипелаге.

— Понимаю твои опасения, — кивнул чему-то Теон, — но царям Уалано пока не до нас. На их острове недавно произошла феодальная замятня, отчего они и не заметили возникновения Готланда.

«Ключевое слово — пока. Дикари, живущие на западных островах Архипелага не представляют собой ничего способного им противостоять… но их восточные собратья будут поопаснее».

— А что король Эйгон?

— Король Эйгон, — усмехнулся Теон, — Королю Эйгону не до Железных Островов, когда вокруг него кипят такие страсти. Может, он и знает о нашей авантюре, может, и нет, мне это неведомо. Короли Таргариены никогда не вмешивались в жизнь Островов.

— Надеюсь, это сохраниться и впредь, — согласился с ним Харлоу, понимая, что если кто-то из королей Железного Трона захочет поменять жизнь на Островах по образу и подобию континента, крови прольется очень много. И не факт, что железнорождённые переживут такую трансформацию.

— Зачем нам вообще лезть туда? Разве не можем мы насладиться Светлым Островом? Укрепиться на Туманных? Изменить наш народ?

На лице Теона мгновением напряглись скулы, но он вернул себе спокойствие. Он понимал опасения дяди, но и тот не видел всей полной картины.

— Для изменений нужен костёр, дядя. Не костёр войны, нет. Костёр желания и возможности. А для костра нужны дрова. Ресурсы. То, что мы приобрели в прошлой войне недостаточно для этого. Казна Пайка не бесконечна, а одним железом не наторгуешь. Или ты предлагаешь мне стать не железным лордом, а рыбным? Думаю, континентальные лорды оценят.

— Хорошо, — вынужден согласиться Родрик, — но как ты собираешься это сделать? Твой дед…

— Мой дед мёртв, — резко оборвал он, — а его начинания были загублены меньше, чем за год. Скажи мне… почему?

Они остановили своих лошадей и спешились, выйдя к одной из немногочисленных на острове небольших гор. Дырявая Гора, как её называли местные, за то, что практически со всех сторон была прорыта ходами. И до сих пор она приносит руды её владельцу — лорду Грейджою, а каждый день невольники-рабы копают под суровым присмотром железнорождённых.

— Бейлон, — сказал Харлоу, быстрым движением отряхивая с ноги комок прилипшего снега.

— Бейлон, — устало повторил Теон вслед за дядей, — да, Бейлон. Но мой отец лишь проводник, а не причина. Скажи, почему с такой натяжкой Квеллон Грейджой насаждал свои порядки, и с какой лёгкостью всё это отменил отец? Потому что люди не хотели жить по — новому. Дед убеждал, что налёты на торговые корабли и чужие берега это глупость, предлагая вместо неё торговать одним железом. Но зачем его продавать, когда можно сделать из него оружие и отобрать всё что тебе нужно?

Лорд Харлоу молчал, смотря на своего племянника внимательным взглядом.

— Именно это мышление и хотел искоренить Квеллон.

— Очень зря, — отреагировал на слова дяди Теон, — нет смысла попытаться уничтожить то, что заложено в человеке природой. Это нужно правильно направить и подстроить под ситуацию.

— Так чего ты хочешь Теон? — прямо спросил запутавшийся Харлоу, — пойти по Новому Пути или Старому? Скажи мне честно, племянник.

Глаза Родрика впились в его лицо, выискивая что-то известное лишь ему. Шапка из бобрового меха слегка съехалась, обнажая почти седые волосы, в коих остались жалкие крохи русого цвета. Его мимика застыла в равнодушной маске.

Они стояли друг напротив друга, посреди немалых сугробов и чувствуя на себе прикасание слабого, но порывистого зимнего ветра. Один ждал ответа, другой не торопился его давать.

— Новый путь — это путь в никуда, но и Старый никогда не даст нам прежней силы. Я не собираюсь зацикливаться на чём-то одном, когда есть возможность взять всё от двух. И создать что-то новое… намного лучшее.

Дядя задумался. Он не знал что ответить.

— Тебя терзают сомнения дядя, но я понимаю тебя. Ты хочешь изменить железнорождённых, я тоже этого хочу. Но тысячелетние традиции не изменить по воле одного человека. Люди должны сами захотеть и желать пойти по новому пути, а не когда на них надевают хомут и пытаются загнать в ненавистное им стойло. При каждом удобном моменте они будут пытаться вырваться, и лишь надсмотрщик может их остановить. Но может случиться так, что надсмотрщика не станет или он их выпустит сам…

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — наконец отреагировал собеседник Грейджоя, — ты прав. Но каким образом ты собираешься показать людям выгоды торговли и налаживания связей?

— Ох, дядя, — улыбнулся Теон, — всё это время я не сидел на месте. Тебе стоит поговорить с лордом Ботли или Сандерли, которые немало озолотились на торговле обработанными шкурами серебристых обезьянок или зладосердом. Мои самовары до сих пор раскупают в Лисе, Мире и Тироше, даже, несмотря на то, что местные кузнецы давно повторили эти изделия. Жители Лордпорта впервые попробовали некоторые экзотические фрукты из Летних Островов, и эти же фрукты мы продаём северянами и даже западникам.

Несмотря на потерю Светлого Острова и немалую кровь, которая оказалась пролита, Дженна Фрей, женщина практически правившая Утёсом Кастерли, предпочла худой мир вместо доброй войны.

Торговцам из Островов приходится, конечно, прикреплять к передам своих кораблей красные щиты, чтобы показать, что они пришли с миром и желанием торговать, но это лучше, чем невозможность даже причалиться в Староместе.

— Мы должны начать с себя, верно?

— Да, дядя. Мы должны показать лордам Железных Островов, что торговля выгоднее грабежа и держаться за старые порядки нет смысла. Особенно, когда немалую их часть всё равно игнорируют. Вспомни про запрет дарить и продавать невольников. Его кто-нибудь исполняет?

— Нет, — сразу дал ответ Харлоу, — но я давно отказался от них.

«И неудивительно, учитывая богатства твоего острова, ты подобное позволить себе можешь».

— Этого я сделать не могу. Мне нужны деньги для моих идей, а кто будет добывать руду в шахтах, и делать грязную работу в замке бесплатно?

Спорили они ещё долго. В чём-то Харлоу его полностью поддерживал, в чём-то нет. Уходил Родрик впечатлённым и задумчивым, перед этим пообещав полностью свою поддержку и взяв на заметку некоторые изменения, которые Теон привёл в своих землях.

— Кровь и Сила, вот фундамент, на котором строится любое государство. И пока люди не придумали ничего лучше, — напоследок сказал он родственнику, — я надеюсь, ты понимаешь что Железные Острова так просто не изменятся.

Харлоу сжал зубы, понимая, к чему клонит Теон.

— Ты уверен?

— Есть… догадки. Домыслы. И пара обрывков.

Он покинул Пайк через два дня. А Теону оставалось ждать вестей от уплывшего в Лис Виктариона с Железным Флотом и следить за обстановкой на Островах и континенте.

«Стареет Харлоу… и прямых наследников у него нет. Все сыновья погибли в Восстании отца. Харрас из наследования выбывает, остаётся Хото Горбун. Тёмная лошадка, о которой мало что известно. Это нужно исправить».

Насколько помнил Теон, у Хото Харлоу есть незамужняя дочь, которой скоро исполниться восемнадцать? Ещё нежената… возможно, получится сыграть интересную партию.

Карие глаза с усталостью посмотрели на мирийское зеркало в солярии. Сколько ему уже лет? Очень скоро он спразднует своё тридцатилетие. Всё такие же прямые, чёрные волосы, узкое лицо и слегка смугловатая кожа. Лишь редкие морщины давали знать о возрасте. А ещё глаза… с каждым годом, казалось, они становились тускнее, маловыразительными и мутными.

Крепкая, мускулистая рука схватила подарок от Харлоу, в виде книги, лежащей на дубовом столе. Приглядевшись, он смог увидеть символы… руны. Руны Первых Людей. А под ними перевод на общем языке.

«Руны Древности, все символы, их значение и суть, под авторством мейстера Гарта».

На Железных Островах уже сложилось мнение о Грейджое как о покровителе купцов, ремесленников и любителе копить разное барахло (по мнению многих железнорождённых) в своей вотчине.

Например, книги. Некоторые вольные капитаны, чтобы подсластить разговор дарили редкие рукописи, подобному примеру следовали определённые лорды. Иногда, Грейджой выкупал их у проезжающих мимо торговцев.

Сделав пометку о том, что эту книгу обязательно нужно изучить и прочитать, с целью возможного выяснение — «а работают ли руны магическим способом?», Теон положил её на личную книжную полку в своём солярии, дабы позже не ходить в пополневшую от источников знаний библиотеку. Личная полка его была полностью распределена по важности и значению книг и знаний, которые там запечатлены. Лорд Пайка любил порядок даже в повседневной жизни.

«Как жаль, что в политике не может быть порядка по определению… один сплошной хаос под личиной мира».

Теон не был великим полководцем древности, способный одним взглядом прищемить вассалов, а после и внешних врагов держать в крепком кулаке.

Не был он и Тайвином Ланнистером, во времена которого лорды Запада даже пикнуть что-то против боялись. Хотя, на его счету было несколько вырезанных домов, но Железные Острова это не Запад, а Теон не стал после этого вторым по могуществу в Вестеросе человеком. Ему пришлось преклонить колени, и это являлось ударом по его репутации, даже несмотря на территориальные приобретения. А значит…

«Вероятна возможность возникновении оппозиции… если уже не возникла».

Мысли на этот счёт у него были. И даже вероятные имена крутились в голове. Крупные землевладельцы вроде Харлоу и Гудбразеров удовлетворенны нынешним положением, а вот более мелкие по силе и влиянию…

Грейджой досадно вздохнул, отгоняя не прошеные желания просто вырезать всех в духе некоторых деятелей.

Краем уха он услышал чьё-то копошение. Быстрый поворот головы и его глазам предстал объевшийся и нарастивший массу ворон с наглыми глазами-бусинками, взлохмаченная и громко каркающая. А ещё повторяющая одни и те же слова, словно заведённая:

— Ткань! Ткань! Железо! Железо! Люди! Люди!

Теон прислушался.

— Ткань… одежда? Вам нужно больше лёгкой одежды?

— Да — с характерным звуком «Кар!» говорила ворона и продолжала.

— Железо. Оружие и доспехи? Люди… двести-триста?

На всё ворона дала своё категоричное «Да!».

«Нужно отправить ещё парочку вольных капитанов туда… и нагрузить их корабли всем необходимым».

Он не говорил этого Харлоу, но Летние Острова были необходимы не только как возможная ресурсная база. С неким раздражением, он осознал, что Острова обладают тем преимуществом, которого нет у других королевств Вестероса — быстрым пополнением населения из-за полигамных браков и быстрой ассимиляцией невольников за одно-два поколения. И преимущество это нивелировалось малостью территорий и ресурсов, отчего шанс гражданской войны на Железных Островах резко повышается ввиду большого скопления амбициозных и жаждущих власти вольных капитанов, лордов и простых воинов.

Именно из-за этого опасения он подарил лиссенийскую шлюху одному из лордов, не желая плодить ещё больше Грейджоев. Со времён Красного Кракена, Грейджои вообще редко брали солёных жён…

«Пусть воинственные воины и капитаны плывут на Летние Острова, в поисках славы и добычи, пока на Островах укрепляется сословие торговцев и крестьян, а жречество будет взято в клещи».

Рука рефлекторно потянулось за толстой кипой пергамента, в коем расписаны все мифы, легенды и рассказы Островов. Жрецы Утонувшего Бога навроде Урригона Светлого и Викона Красногубого владели подобным сокровищем, передавшим устно и явно сильно изменившимся под влиянием людей и времени.

«Осталось ждать результатов Виктариона и пережить эту слишком долгую зиму… а когда настанет лето, можно начинать вносить некоторые изменения в быт крестьян… только как эти изменения ловко и безболезненно вкрутить?».

Внезапно он почувствовал небольшой болевой укол в голове. Поморщившись, Теон растёр ладонью лоб, будто это поможет избавиться от боли и когда фантомное, еле чувствуемое ощущение ушло, приник к столу, с желанием прочитать доклады от парочки торговцев из Ланниспорта.

***

Проклятый зимний шторм окутал своими мрачными тучами все Железные Острова. Грохотал гром, словно Штормовой Бог смеялся над теми, кто жил внизу, сверкали молнии, эти мерзкие и ветвистые руки вечного врага Того-Кто-Утонул-За-Нас.

Старый Вик не был исключением. Эйрон смотрел на заполонившее небо полчище туч и беспрерывный ливень, осветляемый синими всполохами. Крыша хижины из водорослей, построенной на берегу острова, недалеко от Костей Нагги, прогибалась от сильного давления, а сквозь стены стала просачиваться дождевая вода.

Он не чувствовал холода. Ноги равнодушно приняли тот факт, что пол залит, а лицо, спокойное и равнодушное продолжало вглядываться в небо, ища что-то ведомое только жрецу.

Остатки запечённой рыбы смыло со стола на пол, и Эйрон с некой грустью осознал, что его ужин уже не доесть. Пойманная утром, она была странной, отличающейся от всех остальных видов, которые он видел ранее. Моря вокруг Островов наполнились чем-то новым, убежавших с неизвестной стороны в более спокойные и благоприятные воды. Цветастая и сладкая, она понравилась жрецу, но Штормовой Бог испортил греховную усладу.

«Это знак!» — решил для себя он, до конца отворяя дверь и подставляя лицо буйному удару замёрзших от холода и превращённых в мелкие сосульки капли. Это был настоящий ледяной дождь.

Сквозь склизкий и заснеженный берег, из-за коего подол его домотканого хитона из зелёного стал буро-серым и мокрым, Эйрон дошёл до подножия холма Нагги, опираясь на свой посох.

Позади раздался грохот. Непрочный шалаш из водорослей не выдержал и развалился от града и ветра.

Громовой набат бил в уши, а ноги предательски хотели развернуться обратно, укрыться в крепком доме рыбака, который с радостью примет жреца Утонувшего, самого Эйрона! Ведомый неизвестным чувством и желание взойти на холм, он продолжал идти, медленно поднимаясь наверх.

В отсверках молний на него смотрели лица, тех, кто давно умер и тех, кто ещё живёт. Угрюмый и болезненный Бейлон, жёсткое лицо отца, мрачный Виктарион, мерзко похохатывающий Эурон, равнодушное и унылые лицо Теона и залитое кровью Аша. Марон, Робин, Харлон, Родрик… все они смотрели на него, осуждали, смеялись, потешались и плакали…

Эйрон почувствовал спазм в горле, но сдержался. Весь промокший до последней нитки, он неустанно поднимался на холм, опираясь на свой деревянный посох.

Штормовой Бог игрался с ним, словно с маленьким дитём.

«Будь ты проклят, Теон, когда отверг благословение Утонувшего Бога!».

Наконец он оказался наверху, в месте, где Серый Король построил свой дворец и защитился от взора Вечного Врага. Здесь он чувствовал себя в безопасности, и именно сюда его привело это неизвестное, еле ощущаемое чувство зова…

Снова громыхнуло. Беспокойное море билось волнами об песчаный берег, сметая всё на своём пути. Слишком сильный шторм, думал Грейджой, подходя к другому концу холма. К самой высокой из костей Нагги, он схватился за неё руками, откинув свой посох и заглянул на чёрное небо.

И небо взглянуло в ответ.

Бездонный, ночной небосвод превратился в пылающее молниями лицо. Из-за рта его полился град, падающий прямо на него, заставляя съёживаться и будто призывая покинуть защищающий его холм.

Отцепившись от кости, Эйрон, не замечая ничего вокруг, подошёл ближе к лицу, ещё ближе, лишь бы увидеть очертания…

Если благословение было отринуто отцом, оно будет принято его сыном! Приход Чемпиона Того-Кто-Утонул неизбежен…

— Будь ты проклят, Штормовой Бог! — закричал Эйрон, стараясь пересилить свой постыдный страх и посмотреть на него ближе, ещё ближе!

Придёт время и он нанесёт свой удар… совсем скоро и Теон познает гнев Утонувшего Бога. И тогда ему удастся дать внуку те знания, которые он хранил до сей поры. Сидя на Старом Вике, Эйрон лишь создавал видимость бездействия, втайне плетя свою паутину и опутывая щупальцами нужных людей.

Как только появится возможность нанести свой удар, он, несомненно, воспользуется им, приведя истинного чемпиона на законное место!

Он обернулся на мгновение. Кости затрещали и в них протрескались, сквозь белую жёсткость, множество лиц. Словно громко трескающее куриное яйцо, они вылезали на поверхность и кричали. Он видел, как кровь заливала снег, а из него выходила трава, зелёная, яркая и высокая, превращающеюся в гигантов из деревянных доспехов…

Громыхнуло ещё громче, и уставший от холода и влаги взгляд вернулся к небесному лицу. Оно пропадало. Смеясь и сверкая молниями сквозь густые тучи, оно уходило наверх.

— Нет… — вскричал он, — нет! Стой! Стой!

Он побежал за лицом, но оно ускользало от него быстрее и быстрее, бросаясь молниями и пугая громом. Раздался суровый голос отца: «Эйрон!». Насмешливый фырк Бейлона и плач Аши по несбыточным мечтам.

Слёзы полились по его лицу.

— Простите меня! О, Утонувший, что я наделал? — спрашивал он у неба, не чувствуя усталости. Лицо отдалялось, а он находился всё дальше и дальше… — простите! Я всё исправлю!

«Почему Бог так жесток к моей семье?» — плакал Эйрон, вспоминая всех погибших братьев и племянников.

Он достал, схватил штормовое лицо за его длинную бороду и заглянул в пылающие огнём глаза. И небо снова взглянуло на него, оскалившись волчьей улыбкой.

И Эйрон упал, не заметив, как подбежал слишком близко к краю высокого и каменистого холма. Он покатился вниз, чувствуя, как раздирает кожу и теряет сознание.

Последнее что он помнил — невыносимую боль, хруст и чей-то загробный, нечеловеческий смех.

Глава 11

Он вернулся на остров Пайк ранним утром, приплыв из Старого Вика на обычной рыбачьей лодке, кою ему одолжил один из жителей Лордпорта, старый и неказистый мужик, в котором явственно проглядывались повадки старого налётчика.

Мрачный замок лорда Грейджоя встретил его привычной прохладой и сыростью, а стены чистотой. Теон Грейджой щепетилен в таких вопросах, и слугам приходилось очищать каждый уголок жёсткими щётками от лишайников и прилипшей грязи.

Избавившись от лютого голода вчерашней похлёбкой, отданной миловидной кухаркой с упругими грудями, Урригон Светлый отправился в солярий лорда Грейджоя.

Личный кабинет повелителя Железных Островов встретил его тишиной и периодическим перелистыванием толстой книги. Лорд Пайка с интересом вчитывался в неровные строки и угадывал слегка смазанные чернилами буквы.

— Ужасное оформление, — констатировал Грейджой, откладывая талмуд, громко хлопнув и отодвигая её в сторону, — но интересные знания. Приветствую тебя, Урригон.

Краем глазом и благодаря полученному от мейстера (по настоянию-приказу лорда Грейджоя) умению читать, он смог углядеть название книги: «Ужасы Старого Гиса».

— Милорд, — без запинки и распространённой для многих простолюдинов ошибки, произнёс Урригон, слегка поклонившись, — сегодня я вернулся из Старого Вика, куда вы меня и послали.

Грейджой молчаливо осмотрел жреца, его домотканый хитон, выкрашенный в цвета Утонувшего Бога, длинные и густые светлые волосы, безобразную бороду, в которой высматривались заплетённые водоросли и кольца. Кивнул, предлагая продолжать.

— Зимний шторм снёс десятки домов и оставил без крыши над головой многих. Кастелян Драммхолла, Меррик Зелёный помогает им, посылая стражников и рабочих, но…

— Я без тебя знаю, чем занимается Меррик Зелёный, — остановил его Теон, — лучше расскажи, что случилось с моим дядей, Эйроном? Каким образом он упал с холма Нагги и разбил себе голову об острые камни?

Урригон кивнул, внутренне не желая об этом говорить. Смерть Мокроголового была странной. И навевала определённые подозрения. Но Светлый молчал о своих догадках, пересказывая всё то, что он увидел и услышал от местных жителей.

Жрец не мог сказать, о чём думает хозяин Пайка. Лицо его по мере всего рассказа оставалось равнодушным и спокойным.

— Значит, жители нашли его утром с проломленной головой, у подножия холма? Ничего подозрительного они не увидели?

— Нет, милорд.

— Что говорят о смерти моего дяди люди? — задал внезапный вопрос Теон. Вопрос, который он не ожидал и к которому не готовился.

Вне всяких сомнений, лорд Теон заметил заминку и даже выгнул бровь, таким образом намекая.

— Они говорят разное, — неопределённо заявил Урригон.

— Говори всё, жрец, — надавил Грейджой, — без утайки. Что говорят? Слухи, сплетни.

— Я слышал от рыбаков о небывалом шторме, накрывшем Старый Вик и все окружающие его острова, — сглотнув вязкую слюну, наконец, начал говорить он, чувствуя, как его прошиб холодный пот. Урригон побаивался говорить в лицо лорду Грейджою обо всех слухах, которыми теперь живёт священный остров, — о том, что это происки Вечного Врага Того-Кто-Утонул-За-Нас.

— Твоё мнение, что ты думаешь об этом?

— Милорд, мне кажется, это была досадная случайность, — сразу сказал Урригон, — Эйрон был практически святым для всех Островов и никто не посмел бы…

Глаза лорда Грейджоя сузились. Светлый понял, что допустил оплошность.

На самом деле, у Урригона есть причина подозревать некоторых людей в убийстве святого Грейджоя. И лорд Пайка отнюдь не стоял на первом месте подозрительности. Несмотря на публичную ссору с племянником, Эйрон бездействовал, сидя на Старом Вике. У него был скверный характер и резкость в словах, но действиями он напоминал смирную овцу, чем опасного морского льва, в отличие от своего племянника-лорда.

«Хакон Большой Посох или Вулф Толстопузый, вот в чём вопрос”- размышлял Урригон. Каждый из них влиятелен в круге жречества, слова каждого воспринимаются всерьёз. Один засел на Большом Вике, на попечение лорда Гудбразера, другой пытается вернуть лорда Блэктайда в истинную веру, увещевая и уговаривая. И каждый из них имел немалые претензии к Эйрону Грейджою.

Это знали все жрецы, и Урригон уверен — подобным образом он мыслил не один.

— Можешь идти, — отпустили его, — я услышал твоё мнение. Надеюсь, тело дяди уже приготовили для отправки в Пайк?

— Да, милорд, через день в Лордпорт должна прибыть ладья с людьми кастеляна Меррика.

Через минуту Урригон Светлый оказался в просторных коридорах замка. Облегчённо вздохнув, жрец отправился на кухню с желанием ещё раз подкрепиться. По пути размышляя о превратностях судьбы и неожиданных событиях. Смерть Эйрона никто не ожидал. И сейчас, Урригон был в этом уверен, каждый из подозреваемых тыкает друг на друга, обвиняя в убийстве Мокроголового. Лорд Пайка пока молчит, но если он вмешается в вероятное противостояние после ухода такой крупной фигуры как его дядя, то некоторые могут утвердиться в мысли о вероятном убийце Грейджоя.

«А может, это всё действительно досадная случайность?».

Жрец покачал головой. В этом он сильно сомневался.

Кухня встретила его ароматными запахами рыбной похлёбки, хлебной выпечки и корзинами, наполненными фруктами и овощами.

Тут царила совершенно другая атмосфера — суетливые кухарки и повара носились по обширному помещению, таская и готовя разные блюда (в основном рыбные, но Урригон заметил запечённую утку и перепёла из Светлого Острова). Единственное что раздражало жреца, так это едкий дым, заполонивший весь Кухонный Замок.

Знакомая ему кухарка положила перед ним вяленую рыбку в глиняной тарелке. Светлый еле сдержал себя, чтобы не хлопнуть по её заднице, прекрасно понимая, что это не невольница, а коренная жительница Островов. Которая, скорее всего, замужем за одним из стражников Пайка. Или каменная жена одного из вольных капитанов.

За последнее время он хорошо успел изучить лорда Грейджоя и видел, как тот используют любую ниточку, способную привязать хоть что-то представляющего из себя человека к себе. Например, устроить его каменную жену к себе в замковые слуги. Служить практически королевскому роду (а в Грейджоях текла кровь самого Серого Короля!) почётно.

Рыбка была солёной и слегка сухой, но он не жаловался. С удовольствием победив свой аппетит, Урригон огляделся. Он бывал всего в нескольких замках, но Пайк отличался от них всех. Самый старейший из твердынь Островов, он мог похвастаться самой лучшей кухней, как минимум. А ещё огромным (по меркам жреца) гарнизоном и просто огромным количеством слуг. Были и странности.

Практически вся кухонная челядь, служанки, конюшие и простые слуги являлись коренным островитянами, и каждый из них получал плату. Многие лорды, желая сэкономить, предпочитали использовать труд невольников. Но Грейджои и тут отличились.

— А это что? — с любопытством спросил Урригон, большими от удивления глазами смотря на круглый плод с твёрдой, ворсистой скорлупой и тонкой коричневой кожурой.

— Это кокос, — рассмеялся один из поваров, молодой мужчина с шрамом под глазом и отсутствующим пальцем, — два дня назад привезли.

— Откуда он?

— Так, это из Летних Островов привезли, — повар почесал голову с короткими волосами. Лорд запрещал готовить на кухне, имея грязную и длинную шевелюру, отчего многим поварам пришлось постричься, а кухаркам заплетать волосы платками, — сиречь, самому лорду Пайку на вечерний стол. Видимо, леди Гвин хочет порадовать!

Последнее он произнёс несколько тише.

— И как, вкусный? — продолжил расспрос жрец.

— Вкусный, жрец, вкусный! Я попробовал его только один раз. Но прежде чем съесть кокос, нужно расколоть.

Ему и самому захотелось вкусить этого странного плода, привезённого из далёкого архипелага. Он с вопросом уставился на повара, но тот отрицательно покачал головой:

-Прости, уважаемый Урригон, но не могу. Таких плодов всего три на кухне и каждый из них предназначен на стол лорду Грейджою.

Светлый поморщился и сжал губы от разочарования.

— А много ли привозят таких фруктов?

— Это орех, — поправил повар жреца, — нет, не так уж и много. Да и лорд Ботли быстро раскупает их к себе на стол.

Урригон вспомнил лорда Савейна, высокого и тощего, с мясистым носом и хитрым взглядом прожженного торговца, а не воина. А ещё в памяти всплыла зимняя шапка из серебристого меха, столь красивого, что повелителю Лордпорта завидовали последние рыбаки. Пока такой шапкой не обзавелись другие лорды и известные на Островах люди.

— Интересно, а этот… орех… он вообще портится? Из Летних Островов практически месяц пути на самой быстрой ладье.

— Ну, — повар замялся, — мне говорили, что его сразу с деревьев загружают и отправляют сюда. А так, хранится он несколько лун, но если уж расколол, съедать надо сразу.

Поняв, что повара уломать на один съеденный кокос не получится, Урригон с грустью покинул Кухонный Замок. Сегодня у него ещё были дела, связанные с его прямыми обязанностями. А также его ждало дальнейшее обучение у мейстера Пайка. Он ещё не до конца научился писать.

«И всё — таки, лорд Островов опасный человек. И самый странный, которого я видел из всех Лордов-Жнецов. Учить жрецов Утонувшего читать и писать, а также заставлять заучивать некоторые книги об истории Вестероса… чудны дела твои, о Утонувший!».

Ему предстояло отправить в море одного из недавно погибших островитян. Прибежавший сын погибшего говорил, что умер тот весьма престранно — съел странную рыбу, бормотал разную чепуху, а после спрыгнул с крыши собственного жилища. Прямо на камни.

«Таинственные вещи творятся на Железных Островах» — думал Урригон Светлый, придворный жрец Пайка, — «Лорды щеголяют в шёлке и мехах, убрав в сторону металл и мечи, люди умирают из-за рыбы, а на кухнях теперь готовят не привычную пищу, а какие-то кокосы и лимоны».

Покидая Пайк, чтобы направиться в сторону одной деревушки, он заметил висящие на барбакане трупы. Посиневшие, свисающие, в лохмотьях, они умирали долго благодаря некоторым замковым умельцам. Глупцы, понадеявшиеся, что могут обмануть Лорда-Колдуна. Шарлатаны и обманщики.

«Дураки и шуты, считающие себя колдунами и алхимиками».

***

Погода сулила хороший ветер. Виктарион видел это по мелким приметам, чувствовал своей интуицией, редко подводящей капитана, и примечал по некоторым знакам, которые посылал ему Утонувший Бог. Шесть десятков кораблей с чёрными парусами, где красовался герб в виде черепа и двумя скрещёнными косточками под ним, пеня форштевнями воду, шли на север. Несколько дней тому назад они покинули порт Лиса, отправившись рейдом по береговым владениям Тироша на континенте.

Недавно они обогнули через запад Висельный Остров, желая избежать морских патрулей противника.

Прошло несколько лун, как между Тремя Сёстрами началась война. Виктарион не особо любил вдаваться в детали очередного противостояние этих Вольных Городов, но если верить слухам и словам Теона, всё как обычно началась из-за Ступеней и Спорных Земель.

«Борьба за торговые пути, предательства, проливание крови из-за призрачного влияние… Вольные Города удивительные места, где правят столь тупые и слабые люди» — устало размышлял лорд Туманных Островов, глядя на новый герб, который ему пришлось поменять. Теперь он не капитан Железного Флота, а командир морской наемничий компании «Чёрные Знаменосцы».

«Временно» — сжал кулак Грейджой, — «Несколько месяцев, возможно, полгода. И я вернусь домой».

Никогда Виктарион не признается никому, что Туманные Острова превратились для него более лучшим местом, где он может отдохнуть и получить позабытую в своё время женскую ласку. Пайк стал чем-то чужим, сильно изменившимся за время правления Теона, отчего он больше не чувствовал того своим настоящим домом. Больше не услышать суровый голос отца, мерзкий смех Эурона, высокомерное лицо Бейлона или глупых и наивных племянников, Родрика и Марона. Остался только он и Эйрон.

«Нужно поговорить с братом, как только вернусь на Острова» — решил для себя Виктарион, слегка заскучавший по скверному характеру младшего. Возможно, ему удаться примирить того с племянником, но тот не питал особых надежд на подобное. Эйрон всегда был упрямым буйволом.

«В чём-то Мокроголовый прав. Опять мы склонили головы перед мерзкими драконами, опять будем платить, и преклонять колени перед теми, кого грабили и унижали тысячу лет».

Презрение к зеленокровным в душе старого пирата застилала только ненависть к давно мёртвому Эурону. Утонувший Бог отнял у него возможность отомстить, и опять эти ящеры-переростки.

— Командир, — обратился к нему старпом «Железной Победы», флагмана Железного Флота, а теперь ещё и Чёрных Знаменосцев, — вперёдсмотрящие увидели землю на северо-востоке.

— Это Двуногий Остров, — догадался Виктарион, вспоминая очертания Ступеней на карте, — продолжаем плыть на север, курс не меняется.

Старпом, его бывший оруженосец, сын Лорика Трёхпалого, Бейлон, кивнул. Бывший помощник умер на Летних Островах, подхватив странную лихорадку, поэтому Виктарион не думая, поставил на место погибшего понравившегося ему молодого парня. Умел драться, имел определённый авторитет среди его матросов и понимал свои обязанности — большего от него капитан «Железной Победы» не требовал.

Лорд Туманных Островов пригляделся. Как и все остальные острова архипелага, Двуногий Остров не мог похвастаться буйной растительностью или хорошим, песчаным берегом. Скалистые земли, несмотря на благоприятный климат.

Местные пираты убегали от них словно морские крысы перед огромным, жаждущим добычи кракеном. Шестьдесят боевых галер, снабжённых лучшими воинами Железных Островов — это огромная сила по меркам Ступеней. И его лорд-племянник, договорившись с одним из могущественных магистров Лиса, решил эту силу направить на Тирош, желая заполучить в свои руки немалые богатства и невольников. Особенный акцент поставлен на ремесленников и кораблестроителей.

«Как будто такие водятся в небольших городах и деревнях. Все корабельщики находятся в Вольном Тироше».

— Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! Пей народ Островов и никогда не просыхай! — орали матросы, подбадривая юношу, поспорившему, что сможет спокойно выпить ведро густого лордпортского пива.

— А Грейджои м-молодцы! — запел Цицерон, приземлившийся на одну из бочек, — все х-хуями с Пайка м-машут! А потом в-всё просирают!

Виктарион неодобрительно посмотрел на это. Он не имел ничего против, если матросы начинают пить, вмешиваясь, лишь когда пьянка становится массовой. Ему хватило зрелищ, когда они переплывали южные моря, кишащие морскими волками. Некоторые из его подчинённых придумали забаву — приманивают этих тварей к кораблю, ставят доску, один конец который выдавался в море.

Храбрецы, вставая на доску, должны сделать несколько ловких трюков, и не умудриться свалиться в море. Неудачники либо успевали забраться на корабль, либо быть съеденными.

Неприятно терять воинов, но если те проигрывают в лёгких играх, какие из них железнорождённые?

Всего лишь пройтись по чужим берегам огнём и мечом, а после вернуться в Лис, где он сбудет часть добычи и присоединится к основному флоту, для битвы. И только тогда он сможет вернуться домой и увидеть семью.

«Халлеку скоро исполнится пятилетие и мальчику пора испытать морской прибой и неспокойное качание лодки».

— Корабли! Корабли! — раздалось сверху от вперёдсмотрящих. Виктарион взглядом определил, куда указывали часовые, и увидел выходящие судна, ранее прятавшие за Двуногим островом.

Гневные, залитые злобой и кровью глаза посмотрели на вальяжно устроившегося на бочке Цицерона. Попугай прекрасно ощутил на себе злой взгляд капитана и предпочёл ретироваться, широко взмахнув своими цветастыми крыльями.

— О-ошибка радиолокации! О-ошибка! С-сбой!

«Проклятая птица» — выругался Виктарион, -“Было большой ошибкой надеяться на неё».

Гербы на парусах в виде головы бородатого человека, с трёмя завитушками, раскрашенными в разные цвета, ясно говорили о принадлежности вражеского флота. Тирошийцы. Когда взгляд Виктариона насчитал четвёртый десяток, он незамедлительно крикнул флотовому рогоносцу:

— Дуй в рог с надписью «Защита». Ты, — указал капитан на другого железнорождённого, занимающего пост знаменосца, — доставай красный флаг!

Через несколько секунд загудел рог. Сначала резкий, впивающийся в уши, но после медленно превращающийся в тягучий звук, все ещё громкий и вносящий тревогу в душу.

Вслед за рогоносцем, взметнулся высокий красный стяг и стал качаться из сторону в сторону. Одновременно со звуком рогом, на некоторых кораблях тоже взметнулись такие же красные знамёна, дублируя приказ.

Железнорождённые, при уже выходящим из-за изогнутого острова вражеском флоте, при произошедших мгновения ранее действиях, сразу поняли, что нужно сделать. Боевые галеры стали разворачиваться носами к противникам, выстраиваясь в морскую стену.

— Утонувший решил дать нам нажив… — от радости заорал один из воинов, но заткнулся при виде вышедшего следом за более мелкими суднами, огромного, четырёхпалубного корабля, чьи огромные паруса вызывали восхищение, а высокий корпус желание избегать подобного гиганта.

Избежать боя не получится… а об отступлении Виктарион даже не думал. Это не в его стиле. Их силы примерно равны, но огромный корабль Тирошийцев внушал страх и опасение его подчинённым. Но не самому лорду-капитану.

— Подготовьте багры и кошки, — дал команду он, чувствуя тяжесть секиры в своих руках, — наша цель — этот гигант. Кто первый взберётся на него, получит больше всего трофеев!

Ответом ему был многоголосовой рёв, приправленный людским азартом и жадностью.

Четырёхпалубный вражеский корабль выдвинулся вперёд, желая послужить тараном для их морской стены. Следом за ним, клином, шли остальные боевые галеры, наполненные оружием, доспехами и остальными трофеями. Осталось только убить их владетелей и Железная Цена будет заплачена!

Треск дерева, звук сминаемого корпуса и падающие в воду люди заставили дёрнуться. Лишь врождённая флегматичность позволила сохранить внешнее спокойствие. Внутри старый пират был в шоке. Гигант спокойно прошил своим тараном боевую галеру даже не сбоку, а спереди. Будто лев растоптал мышь и опьянённый кровью бросается на остальных неудачников.

Арбалетчики, спрятавшись за своими огромными квадратными щитами, начали посылать град болтов в матросов, что находились от них буквально в четырёх десятках метров. Точность хромала, но тридцать арбалетов таки выцепили парочку врагов.

— Сближайся с ним! — прикрикнул Грейджой на своего старпома, управляющего кораблём, — пусть рабы на вёслах пошевеливаются!

Хлёст! Бич с лёгкостью прошёлся по голым спинам невольников-летнийцев.

— Как его вообще брать на абордаж?

— Кидай выше багры и кошки, и всё!

— Член Серого Короля тебя в рот, ты видел, какой он высокий, это гребаный левиафан!

Виктарион и сам оценил высоту. Но и его «Железная Победа» не была карликовым коггом. Он приметил, как с другой стороны к четырёхпалубному кораблю пристраивается другая галера с чёрными парусами.

Один из лучников неудачно шагнул, тем самым выйдя из защиты своего огромного щита и сразу получил болт в глаз.

— Меткие ублюдки! Кидайте багры, похуй, если просрём половину!

Вокруг уже кипел хаос. Корабли таранили друг друга, брали на абордаж и отстреливались. Полетели кошки, часть из которых даже не долетела до фальшборта. Тирошийцы попытались скинуть, но железные арбалетчики не дремали, выбивая самых упёртых и глупых.

— Железо Снаружи! — кричали воины, взбирались наверх.

— Железо Внутри! — выдыхали они, окончательно взбираясь на поверхность чужого судна.

Виктарион, одним из первых оказался на флагмане тирошийцев. И сразу пустил в дело своё оружие, вонзив её в башку незадачливого матроса.

«Застряла» — раздражённо скрипнул зубами он, с трудом вытаскивая двуручную секиру.

Брызжа что-то на валирийском, тирошиец копьем пытался проткнуть Виктариона через сочленение доспехов, но Грейджой ловко увернулся, взял наконечник в захват и дёрнул наглеца на себя.

Итогом стал крепкий и выбивающий сознание удар кулака.

Оружие было вытащено, следующий противник определён — не побоявшийся надеть доспехи на палубе враг вызвал немалое уважение капитана Железного Флота. И немедленное желание схлестнуться с подобным воином!

— Утонувший, прими мою душу и жертву! — безумно захохотал один из его матросов, будучи пронзённым мечом ловким валирийцем. Сжав врага к себе, понимающий, что он труп, железнорождённый перевернулся через фальшборт, забирая с собой своего убийцу.

Сверкнуло бледное подобие дотракийского аракха, кривое и изогнутое, и на деревянную поверхность полилась кровь, а женщина воин, не побоявшаяся взять в руки меч, упала, словно деревянная кукла. Тирошиец без всякой пощады рассёк ей лицо.

Воин в доспехах точно не был капитаном этого гиганта. Таких он умел вычислять сразу — не носит цветастые тряпки, как это любят жители Вольных Городов, носит обычные, практичные доспехи. Настоящий капитан, скорее всего, забился в страхе, в каюте. Виктарион оскалил зубы, но никто его кровожадной улыбки за шлемом с маской кракена не увидел.

— Иди сюда, вестеросец, — заприметил тирошиец капитана Железного Флота, — я чую от тебя крови больше, чем от других. Я чувствую твой оскал, сранный ублюдок. Иди сюда! Триос, сегодня я отправлю в твою первую пасть ещё одного пирата!

Он говорил хоть и с сильным акцентом, но на общем языке. Виктарион всё прекрасно понял и без слов выступил вперёд, приготовив для удара секиру.

— Назови своё имя, прежде чем я тебя отправлю к твоему Богу.

Но тирошиец не ответил. Изогнутый клинок встретился с секирой и смертельный танец двух воинов начался!

Вокруг стоял шум кровавой абордажной схватки. Раненые и уже мёртвые падали на палубу, орошая её кровью и застилая своими телами.

Иногда, Виктариону казалось, что в светлом, избавленном от туч небе смеялись весёлые боги, кровавой тешась игрой.

Вёрткий тирошиец бил своим подобием аракха ловко и точечно, с целью узнать слабые стороны. Виктарион смотря на подобные ухищрения противника, рассвирепел и недолго думая, оттолкнувшись ногами, налетел на ловкача. С трудом тот отбился, но более крупный лорд-капитан заставил сделать несколько шагов назад и чуть не споткнуться об лежащий сзади труп.

Их противостояние стало более активным. Они обменялись рядом ударов. Виктарион целился по голове, дабы оглушить врага, и по коленям.

Неожиданно резкий удар и сабля врезается в доспех… и, прорезая сюрко, дальше не сдвигается. Секира словно неизбежное наказание за глупость бьёт сначала по голове, оглушая противника, а после делает несколько добивающих.

Шлем с тирошийца слетел, показывая молодое лицо. Слишком красивое и лощёное.

«Может, в нём течёт знатная кровь» — с досадой подумал Виктарион, смотря как мальчишка делает свой последний вздох. На выкуп и рассчитывать не стоит.

Вокруг кипела жаркая сеча. Железнорождённые твёрдо теснили врага, но это была ложная картина. Тирошийцев было больше, и лишь тот факт, что рубаками жители Железных Островов были отменными, и создавал подобную фальшивую иллюзию победоносности.

Он успел отреагировать в последний момент. Молот прошёлся по касательной, и несколько щупальцев с маски кракена были сломаны.

— Ублюдок, — разозлился сильнее лорд-капитан. Вражеский матрос, в обычных кожаных доспехах, лишь щербато оскалился, показывая отсутствие половины зубов.

Внезапная боль сзади. Виктарион издал короткий крик злобы и боли.

Не чувствуя усталости, он резко развернулся и ударом секиры выплеснул чужие кишки на палубу. Копейщик, не успевший даже среагировать, не верящими глазами пытался вставить их обратно, но тонкая и длинная вереница потрохов упорно продолжала вываливаться.

В дело вступил молотобоец. Чувствуя боль в спине, куда сквозь сочленение попало копьё, Виктарион увернулся, и дерево слегка треснуло от молота.

Чувствуя, как учащённо бьётся сердце, как болят ноги, и гудит рана в спине, лорд-капитан сжал рукоять своей секиры.

Тирошиец улыбнулся. Самодовольный, чувствующий за собой преимущество, он напал первым, но был убит простым болтом. Грейджой благодарно кивнул арбалетчику, спрятавшему за павезой-щитом.

— Лорд-Капитан! — кричал его старпом, отряхивая окровавленный топор быстрым движением, — нас теснят! Там! Посмотрите туда!

Виктарион обернулся. Там, вдалеке, среди бескрайнего моря виднелись десятки парусов с гербами Тироша.

«Нас… зажимают в клещи!» — с неким ужасом осознал он. И причина ужаса оказалась не в самом в зажиме… а в повторении одной и той же ошибки. Станнис Баратеон обвёл его вокруг пальца у Светлого Острова, и вот, теперь тирошийцы повторили мерзкий трюк.

Корабли находились ещё далеко, отчего у Виктариона был шанс отступить и он им незамедлительно воспользовался. Приказав своим воинам возвращаться, признав абордаж неудачным, старый пират лично протрубил рог, с вырезанной на основании руной «отступление». Когда-то он насмехался над Теоном, внёсший подобный рог в сигналы Железного Флота, но судьба показала свой весёлый оскал.

Пока судовой лекарь перевязывал спину, Виктарион смотрел, как их поредевший флот бежит, словно побитая собака. Вдалеке виднелись редкие дымки, поднимающиеся в небо. Глаза лорда-капитана ходили по кораблям, пересчитывая, сколько смогло вырваться из западни. Он помрачнел.

«Как же я стал стар» — горько признался сам себе лорд Туманных Островов. Одна жалкая рана на спине сделала из него не способного драться, а удача, казалась, стала отворачиваться от него. Ему предстояло вернуться в Лис, восстановить корабли и связаться с племянником. При мысли о будущем тяжёлом разговоре, Виктарион поморщился.

Где-то недалеко летал Цицерон, не смея приближаться к дяде хозяина.

«Как они узнали о нашем маршруте?» — пришла ему в голову мысль, но он решил этим не страдать. Стоит сначала добраться до Лиса, благо тирошийцы не стали их преследовать, ощутив на себе, что значит драться с железнорождёнными.

— Пусть их примет Утонувший, — прошептал походный жрец Викон, смотря, как некоторые протараненные корабли окончательно уходят на дно, погружая вместе с собой трупы людей.

Глава 12

— Лис, — только и сказал Теон ворону, лично привязывая весточку, — Магистр Мейгир. Лично в покои. Ты знаешь.

Кюри несколько раз сделал небольшие прыжки по столу, оценивая вес письма. Не почувствовав ничего, наглая птица каркнула:

— Лис! Лис! Мейгир! Мейгир! Шлюхи! Шлюхи!

Грейджой поморщился. Иногда смешливость ученика, приобрётшего эту черту характера на Летних Островах, раздражала. Куор в теле ворона взлетел и покинул его покои через специально распахнутое окошко. Окно из мирийского стекла тихо захлопнулось вслед за улетевшей вороной.

Присев на кресло с высокой спинкой, он задумчиво пригладил свою бородёнку и прошуршал бумагой, размышляя.

«Двадцать две галеры… шестьсот обученных и вооружённых до зубов налётчиков и матросов» — считал потери после битвы с Тирошийцами Теон. На мгновение в душе зародился гнев, быстро задушенный.

«Не считая раненых и калек…» — заключил лорд Пайк и всё-таки сжал в руке вырезанную недавно фигурку из дерева. Рыцарь с длинными и завитыми рогами затрещал от такого неожиданного напора.

Разжав кулак и «выпустив» фигурку из плена, Теон потёр пальцем лоб. Голову опять кольнуло каким-то странным ощущением, но оно сразу исчезло.

Уверенность в том, что их маршрут кто-то сдал Тирошу с потрохами, с каждой секундой крепла. Ну не могли они узнать, учитывая скорость и время! Такое могли знать только магистры Лиса и увидевшие флот дяди пираты, но те бы не успели сообщить любителям красить бороды об этом.

Кто-то из лиссенийцев… причём очень и очень влиятельный. Своего союзника он сразу откинул в сторону — тот вложил немалые деньги в эту войну, и неудача железнорождённых ему не с руки. Значит…

«Мейгиру письмо отправил» — подумал он, — «Теперь, надо разобраться с Виктарионом».

Казалось, некая злая ирония витала над именем его родственника… Виктарион — Победоносный! Но все свои важные битвы Лорд-Капитан Железного Флота проиграл.

Сначала лорд Туманных Островов собирался вернуться в Лис, но Теон приказал этого не делать. Нет, им категорически нельзя в первом совместном деле показывать свои грязные портки первыми.

Виктариону пришлось плыть в другом направлении — в сторону небольшого острова, что находился у Пыточной Глуби, где притаился Рейгалий Любитель Детей, один из пиратов Ступеней, принимавший участие в грабежах Арбора во время Войны Пяти Королей.

Прозвали этого пирата подобным прозвищем не по очевидной причине — тот никогда не брал в рабство и плен детей, а если и находил, то сразу отпускал на все четыре стороны.

Пират принял Грейджоя радушно, особенно после пары сундуков, набитых хорошим оружием и товарами из Летних Островов. На людях они осушили кубки перед собой, а потом смяли, исполнив местную традицию гостеприимства.

Целую неделю Железный Флот, сменивший свои флаги на наёмничьи знамёна, восстанавливался и приходил в себя от такой оплеухи.

Теон, в теле попугая не сидел на месте — на Ступенях орудовало несколько вольных капитанов из железнорождённых и получив обещания о награде, те сразу направились в вотчину Рейгалия, дабы хоть как-то пополнить потери Железного Флота.

Тирошийцы, окрылённые успехом, поплыли в сторону континентальных владений Лиса, но там их ждала очередная схватка. Только уже не с жителями Островов, а с самими лисенийцами. И Грейджой ставил скорее на последних, ведь первые сильно потрепали свои ряды…

Пока Тирош с Лисом собачатся, есть шанс сделать определённый крюк через Ступени и зайти сзади. Второй ошибки Теон не совершит. Он до сих пор не понял, как цветным бородачам удалось его обмануть. Неужели, он сам слишком расслабился и поверил в дальнозоркость своего питомца?

У Чёрных Знаменосцев нет цели взять приступом Тирош или Мир. Такие крепкие орешки с наскока не взять. Нет, цель Виктариона всё прежняя — разграбление континентальных владений обоих противников Лиса.

«А ведь Рейгалий явно находится под патронажем Дорана Мартелла» — пронеслась мысль, — «Возможно, приятельские отношения и активная торговля с Дорном сыграла и тут свою роль».

Пират мог запросить и больше, учитывая какую ораву он принял на своём небольшом острове.

Закончив с письмами и приказами, Грейджой облокотился об спинку стула.

«Придётся отложить поездку на Медвежий Остров. Сначала внезапная смерть Эйрона, теперь Виктарион…».

— Милорд! — обратился прибывший к нему мейстер, вошедший без стука и разрешения, — ваша жена… она родила крепкого и здорового мальчика.

Мутные и невыразительные глаза уставились на мейстера Лотара, высокого и худого, словно жердину мужчину с серыми очами.

— Мальчик… — будто попробовав это слово на вкус, произнёс Грейджой. Небольшая усталость пропала, и Теон стремительным рывком встал, — как прошли?

— Без затруднений, милорд, — склонил голову мужчина перед вставшим Верховным Лордом.

— Тогда веди, — приказал Грейджой. Они прошли несколько длинных коридоров и спустились на уровень ниже Морской Башни, оказавшись в выделенных для Гвин покоях.

Висящий над входом покоев геральдический круглый щит с цветами и гербом Грейджоев ясно говорили, кому принадлежит комната, и кто в ней живёт. Войдя внутрь, глаза Теона сразу зацепились сначала за детскую люльку, рядом с которой стоял его старший сын.

Тихими шагами, подойдя ближе, лорд Пайка бесшумно оказался рядом с шестилетним ребёнком, любопытными глазами заглядывающий вниз и не заметившего приближение отца.

Неназванный младенец, будто почувствовав чьё-то присутствие, проснулся и издал громогласный крик-зов. Рогнар испуганно дёрнулся, повернулся и лишь тогда заметил Теона, ещё раз дёрнувшись.

— Отец, — испуганно пролепетал он. Черноволосый, с карими глазами, унаследованными от матери, его наследник обещал вырасти крепким и высоким мужчиной.

— Ты решил навестить своего новорождённого брата? — спокойным взглядом посмотрел на него Теон, отчего тот опустил голову, боясь холодных глаз отца.

— Да, — неуверенно произнёс мальчик.

«Странное поведение» — подумал лорд Пайка, вспоминая множественные проделки сына. Предметом детских шуток становился даже наглый Цицерон.

Мальчик уже ощутил прибой морской волны, прокатившись на небольшой лодке вместе с отцом год назад. С тех пор, Грейджой лично, каждую луну заставлял сына грести лодку как минимум сотню метров, а потом возвращаться в Лордпорт. Именно тогда он и увидел, что сын ведёт рядом с ним зажато, но счёл это скорее детским страхом перед морем и неуверенностью.

«Кажется, дело в чём-то другом» — выгнул бровь Теон, осторожно опутывая руками закутанного в простыни младенца и приподнимая его.

Прибежавшие няньки были отозваны обратно по велению лорда Железных Островов, а младенец внезапно успокоился, будто почувствовав, чьи руки его держат.

«Как же тебя назвать?» — думал Теон, поглядывая на Рогнара. Гвин находилась в других покоях, отдыхая после родов.

На ум приходило множество имён, но, ни одно не подходило этому ребёнку, по его мнению. Слишком спокойный.

Смотря на морщинистое, с глубокими складками лицо, Теон слегка склонился всем телом, позволяя наследнику увидеть младшего брата.

— Запомни, Рогнар, — наставительным голосом молвил лорд Островов, — теперь это твой младший брат. И твоя обязанность, как старшего, защищать его.

Мальчик поднял голову и взглянул на лицо младенца. А потом серьёзно кивнул.

«Пора обучать мальчика более серьёзным наукам» — решил Грейджой, поднимаясь в полный рост. Младенец зачмокал.

Маленький Грейджой уже начал посещать уроки мейстера, но Теон считал подобным недостаточным для своего наследника. Нужно что-то большее… несколько часов в неделю он сможет уделить внимание, но и этого, по его мнению, недостаточно.

«Может… “ — в голове родился один из образов прошлого мира. Одна из настольных игр, с забавным названием: «Шашки». Для детей в самый раз… только вместо кругляшков, привлекательные фигуры воинов.

— Как думаешь, как мне его назвать? — спросил Теон сына. Была бы рядом жена, вопрос оказался задан другому человеку. Но она всегда отдавала право называть рождённых детей мужу.

Рогнар неловко потоптался на месте, не зная, что сказать. Лицо его нахмурилось, бровки напряглись будто в задумчивости. Не мучая сына, Теон решил сам дать имя.

Внезапно, в голову пришло имя. Редкое, сильное. Которым называли ещё до вторжения Андалов древние железнорождённые.

— Айрон. Айрон Грейджой.

Так, в странно тихий день родился Айрон Грейджой, второй сын лорда Грейджоя.

***

Тёмные воды пенятся, показывая из своего нутра склизкие, длинные щупальцы, выходящие с далёкого запада. Морские чудовища заполонили весь восток — их цепкие и белёсые щупальца впивались в землю, и по внутренностям потекла кровь. Чужая кровь. Каждый остров был облеплен кракенами со всех сторон и каждый из них впивался в землю, высасывая всё что можно — кровь, ресурсы и саму землю.

Они приходили с севера или запада? Но одно он смог увидеть — огромную тень дракона, из которой и выходили мерзкие твари.

Старая дева с серебряными слезами на глазах приглядывается… и взмахивает руками. Каждый взмах руками что-то отбирал — чужие жизни и целые города. Словно живой саван смерти, она шла навстречу кракенам с противоположной стороны, покрывая собой острова и государства.

Вода взбурлилась, окуталась туманом и из неё вышел огромный чёрный кракен, с блестящими глазками. Казалось, десятки… нет сотни маленьких, бездонных и немигающих, они уставились на него… а сзади чувствовалась чья-то морщинистая, несущую злую волю, рука…

Он проснулся, шумно вздыхая и чуть не свалившись с мягкой кровати. Услышав негромкий грохот, в комнату главного советника сразу вошло несколько обеспокоенных слуг. Чернокожие, в завёрнутых одеяниях, украшенные перьями красных попугаев и орнаментами его рода.

— Господин Таонга! — коротко, не разгибаясь, поклонился один из слуг, как и подобает делать каждому сыну Летних Островов перед знатными вельможами.

— Всё в порядке, — успокоил он свою челядь, догадавшись о причине их нервозности, — принесите мне всё для утреннего ритуала!

Расторопные слуги поспешно оказались вне пределов широкой, дворцовой комнаты, оставив Таонгу из славного рода Индж, одного.

Тёмные глаза уставились на мирийское зеркало, инкрустированное в раму из слоновой кости. Гладкая поверхность, отражающая всё поверхность, показала гибкого и мускулистого мужчину с тёмной, словно обсидиан, кожей. Мозолистая рука, ещё не забывшая твёрдость рукояти клинка прошла по курчавым волосам, слегка отливающие синевой… привычка слегка подкрашивать свои волосы прикрепилась к нему ещё в молодости, когда он был простым наёмником.

Через полминуты перед ним оказался отливающий медью таз, наполненный тёплой водой, отвар из крепких трав для крепости духа перед испытаниями жизни и кусок жёлтого фрукта, дабы умилостивить богиню и бога любви, Мейбру и Майра.

Умыв лицо, пройдя мокрыми руками по всему телу, а позже выпив отвар и съев кусок фрукта, Таонгу движением руки приказал начать его облачать — несколько челядинок сразу двинулись вперёд. Через плечи был натянут разноцветный дашики (короткая туника) с просторными рукавами, а на ноги напялили суконные штаны с ритуальными сандалиями с жёсткими заклёпками.

Триумфом всей заутрени стало надевание венца из лозы и тонких веток баобаба на его чело. Как представитель славного, королевского рода Идж он обязан носить подобный головной убор, дабы подчеркнуть свою принадлежность к великому дому.

— Господин Таонга, — поклонился вельможа в сине-зелёных одеждах и вкрапленных перьях цвета золота, показывающие статус слуги. Царского слуги.

— Айко? — удивился представитель царского рода, узнав в вельможе любимого слугу его венценосного племянника, — какие боги привели тебя ко мне в такую рань, в час богини Бокари?

Вельможа встал. Низенький, с тонкими руками и добрым взглядом, он ответил:

— Великий царь Олумайд послал меня к вам, чтобы оповестить о собрании Великого Совета!

Таонга Идж удивлённо моргнул.

«Великий Совет не собирали уже двадцать лет, со времён воцарения моего брата».

Более ничем не показав своего обескураживающего удивления, он ровным голосом спросил:

— В чём причина подобного события? Неужели произошло что-то ужасное?

— Не знаю, о Господин Таонга, я лишь исполняю поручения царя, но… из западных окраин Вечнозелёного Архипелага приходят странные слухи…

Лишь на мгновение сердце старого Иджа вздрогнуло… сразу вспомнился недавний сон, странный и пугающий. Может ли это быть посланием богов о будущей катастрофе или наваждение человеческого разума — Таонга не мог знать.

— Великий Совет будет происходить в царских чертогах, в час Великой Обезьяны, — добавил Айко, спрятав свои руки за длинной и широкой туникой, закрывшие полностью ноги.

«Так… рано? Что, или точнее кто подвиг Олумайда на такой шаг?» — ему хотелось нахмуриться, но присутствие царского слуги отрезвило. Лишь когда вельможа покинул покои Великого Царского Советника, Таонга раздражённо посмотрел на мирийское зеркало.

Через несколько часов ему нужно быть готовым, поэтому он сразу окрикнул слуг и приказал приготовить пышный костюм для такого великого мероприятия и полноценный завтрак, чувствуя, что совет продлится достаточно долго, чтобы почувствовать голод, несмотря на завтрак.

С сожалением он признал, что не сможет по давней привычке прогуляться по улицам славного Высокодрева, столицы Иджского царства и одного из величайших городов Летних Островов и Уалано.

Увидеть дома из глины и камня, построенные в форме толстых, высоких раковин, украшенные рисунками воинов древности и богов в виде обезьян или красных волков. Лицезреть возвышающиеся над всем городом деревья, столь древние, что видели первых летнийцев, приплывших на эти благословленные земли.

Ему не нравилась сложившиеся ситуация. Кто-то, без его ведома, сладко шепнул царю-племяннику, уговорив собрать Великий Совет. Что будет решаться на этом Совете — неизвестно, и подобное заставляло насторожиться.

«Узнаю всё на Совете» — подумал старый Идж, завтракая молоком из сладкого кокоса и красной рыбой, приправленной специями, запивая разбавленным янтарным вином. Странный завтрак, по мнению всех северян (а северянами называли всех, кто живёт севернее Летних Островов), но привычный для Таонгу и всех знатных летнийцев.

Намылившись маслами из сладких фруктов, дающий хороший аромат телу, царский советник в сопровождение десяти слуг и четырёх воинов в традиционных доспехах из дерева и кожи пятнистых кошек, вошёл в огромный зал, усеянный статуями десятков богов и царей по краям.

При входе в зал, взгляду сразу попадалась статуя Великого Волка, выполненная из белого мрамора и покрашенная в красный цвет. Один из великих богов Вечнозелёного Архипелага, которому в давние времена неистово поклонялись все острова, но и поныне, одним из центров поклонения этому божеству считалось Иджское царство.

Рядом с божественной статуей стояла невысокая по сравнению с ней фигурка человека — наряжённого в доспехи и царственную корону из лозы и тонких веток баобаба. Великий царь Идж, основатель их династии, чьим покровителем считался Великий Волк. Архитекторы смогли передать внешность царя досконально, а также внушить фигуре властность и грозность, чем и славился первопредок, если верить трактату «Цари и Боги» Майгоба.

Недалеко от этих двух статуй находились грозная Бокари в привычном мрачном антураже, которым так любят наделять лепщики фигуру богини мёртвых и милая, почти оголённая Мейбра в обнимку со своим мужем — Майрой. Его всегда забавляли женственные черты, которыми наделяли мужа богини любви, в поддержку слухов и мифов, что означенный муж вовсе не муж, а женщина.

— Великий Царский Советник, Защитник Государства и Покровитель Рода Идж, Господин Таонга! — возвестили глашатаи на весь огромный чертог, создав немалое эхо, гордо прозвеневшее по всему помещению.

— Дядя! — радостно воскликнув, вскочил высокий юноша с длинного круглого стола, нарушив весь церемониал. Не впервые, но сидящие за столом знатные вельможи и господа нахмурились от такого попирания вековечных традиций…

— О, племянник, не стоит тебе вскакивать при каждом моём появление, ведь Царь ты! И только слуги должны при царях вскакивать, а не цари перед слугами, — в знак своих слов Таонга преклонился, не разгибая колени.

— Ну что ты, дядюшка, — взволновался Олумайд, нервно улыбнувшись своими припухлыми, красными от постоянных прикусываний, губами. Мальчик всегда слишком волнительно относился к подобным мероприятиям, даже если именно он становился их инициатором… в большинстве случаев — формальным, — ты тоже Идж и значит, никаких попраний традиций нет! Садись рядом со мной, дядюшка, сегодня важный день!

Таонга смиренно присел рядом с племянником, поймав на себе несколько прищуренных взглядов, наполненных холодной расчётливостью и подозрением?

Старый Идж пожевал губами. Может ли быть так, что ни один из его недругов не принимал участия в собирании этого сборища. Великого сборища.

Впрочем, Таонга не единственный кто удостоился чести быть рядом с царственным племянником. Сзади, возвышаясь и над царём, и над спинкой его кресла из железных деревьев (привезённые из северных уголков земель Андалов), возвышался воин с суровым лицом, будто высеченным из камня.

Глава царской гвардии был гигантом даже среди высоких по своей природе летнийцев. Облачённый в стальные доспехи с инкрустированными рубинами на нагруднике в виде дерева с густой листвой, он был человеком немногословным и опасным. Густые брови и лысая голова завершали картину старого воина, имеющего ничем не прикрытый, уродливый шрам на челе.

Бокариэс, раньше простолюдин, бывший гладиатор, а теперь возвеличенный в дворянина, внушал. Но внушительность и сила — не единственные вещи, ставшие причиной его возвышения. Он был верен. До последней частички своего тела.

— Раз все в сборе, — начал Олумайд, стараясь придать своему голосу повелительные нотки, — мы можем начать Великий Совет. Пусть мой глашатай огласит причину столь необычного события.

Перед всеми присутствующими вельможами предстал курносый летниец с хитрыми глазами в церемониальном дашики с прикрепленными перьями цвета золота.

— Странные вести доходят из запада, господа и госпожи, — эхом пронеслись его уверенные слова, — некоторые вожди племён, — последнее он произнёс с неким пренебрежением, как к более диким жителям Архипелага, — открыто признающие над собой власть Великого рода Идж и Иджского Царства стонут от нового гнёта Людей-В-Железе.

— Людей-В-Железе? — зашептали люди, как только услышали последние слова глашатая.

Людей-В-Железе называли тех, кто приходил морем с западных морей. Они были жителями Вестероса и называли себя железнорождёнными, но назвали их подобным прозвищем не за это. Они любили облачаться в железо во время палубных абордажей и схваток, чем вводили в ступор моряков Летних Островов.

— Люди-В-Железе давняя напасть наших земель, — подал голос один из присутствующих. Таонга медленно скосил взгляд, упёршись на тощеватого, с подрагивающими пальцами человека. Бабаджад из древнего рода Яв, — их набеги на западных дикарей не редкость.

— Верно! Господин Бабаджад говорит мудрые слова! — сразу поддержали своего покровителя несколько мелких аристократов, допущенных сюда, только из-за занимаемых ими постов.

— Возможно, что и так, — вновь взял слово глашатай, переглянувшись с юным царём и… верховной жрицей Богини Любви, чем заставил нахмуриться не только Таонгу, но и Бабаджада, — Но за последние года дело приняло более серьёзный оборот, великие господа!

— Вместо скоротечных набегов, разоряющие берега могущественных вождей, Люди-В-Железе стали принуждать их платить немалую дань. Несколько племён воинственно отказалось, пригрозив гневом Великого Волка, но… теперь поселения тех племён стёрты с лица земли, а всех жителей забрали либо в рабство, либо жестоко убили, — продолжил говорить глашатай.

Олумайд нахмурился, как и все летнийцы в чертоге. Рабство на Архипелаге, подобно вестеросцам, ненавидели и отвергали. Годы Позора ещё чётко стояли в памяти всех правителей Островов, несмотря на прошедшие века. Лишь великая королева Ксанда Ко смогла дать отпор работорговцам из Василисковых Островов, вооружив всех воинов луками из златосерда и объединив под своей властью всех летнийцев.

— Это недопустимо! Мы не можем позволить повторить Годы Позора!

— Мы должны начать войну! Собрать армию и разбить Людей-В-Железе!

— Времена другие, наши воины и сами облачены в железо! Даже одно Иджское царство может позволить изгнать пиратов из Архипелага!

Раздался стук. Десяток ошеломлённых внезапным звуком лиц повернулись в одну сторону. Таонга стукнул ладонью по крепкому столу ещё раз.

— Простите, ваше царственное величие, — обратился старый Идж к племяннику, — но можно ли мне задать командиру вашей гвардии вопрос?

Олумайд недоумённо посмотрел на дядю, не понимая его манёвра, но дал своё согласие.

— Бокариэс, скажи, сколько воинов служит в царской гвардии?

— Четыре сотни, господин Таонга, — сразу ответил гигант в доспехах, — все в железе, каждый из них ветеран.

— А сколько мы сможем собрать людей в поход против Людей-В-Железе? — задал новый вопрос царский советник.

Бокариэс нахмурился, поняв, к чему клонит дядя его царя.

— Несколько тысяч воинов.

— Сколько мы бы смогли собрать несколько лет назад? — выгнул бровь Таонга, продолжая смотреть не на Бокариэса, а на самого царя. Тот чувствовал себя неважно под взглядом дяди, хотя и старался придать себе отважный вид.

Командир царской гвардии помедлил с ответом — это заметили все. Но наконец, он произнёс:

— Пять тысяч клинков, господин Таонга.

— Даже с несколькими тысячами мы сможем их прогнать, — заметил один из аристократов из рода Яв.

— Верно, — сразу согласился Таонга, — могли бы. Но не всё так просто. Я не закончил. Скажи, уважаемый Бокариэс, всех ли воинов мы сможем облачить в доспехи, дать им копьё и меч? Дать щит и стрелы для луков из златосерда?

— Нет, только половину, — недовольно ответил командир, мельком оглядывая облачённых в пластинчатые доспехи своих подчинённых, расставленных по углам чертога в качестве охраны. Необычные, толстые клинки с двумя конца висели на их поясах, а в руках пики с квадратными щитами, раскрашенные в чёрно-белые краски с гербом Иджского царства — высокое, толстое дерево над которой висел венец из лозы и веток священного древа.

— Сколько воинов мы сможем поместить на наши корабли?

— Тысячу, — угрюмо ответил уже другой летниец, поджарый и в роскошном дашики с блестящими изумрудами, — кораблей у нас и не так много. Но мы могли бы обратиться за помощью к правителю Коджа, который имеет в своём подчинении немало кораблей и опытных капитанов!

— Проблема не в этом, мои друзья, — высоким тоном сказал Таонга, даже привстав, — скольких мы можем взять неважно, когда есть другая проблема! Наш агрессивный сосед не будет молча смотреть, как мы оголяем наши города от воинов.

Уалано не был политически единым. Три влиятельных и нередко конфликтующих между собой царства разделили остров. Одним из таких и было Иджское царство, расположившееся на юго-восточной части острова. По соседству, в центральной части острова, находилось самое большое по площади государство — Абжиское царство. Отношения с ним у Иджей исторически сложились противоречивыми и кровавыми.

Нередко Абжиское царство вторгалось на соседние государства, в том числе и в Иджское царство. Лишь благодаря старому союзнику (А иногда и врагу), Фудуйскому царству, находящееся на другом конце Уалано (северо-западная часть), царей из рода Абж удавалось сдерживать в их завоевательных амбициях.

— Абжиское царство увидит в этом свой шанс расквитаться за поражение пятьдесят лет назад, которое им нанёс мой дед в битве при Великих Холмах, — продолжил Таонга, — и у меня нет уверенности в том, что Фуду смогут сдержать легендарных лучников из лесов Абжиского царства.

Олумайд был не первым сыном его покойного брата. А третьим, последним из сыновей. Первые братья после смерти отца устроили свару, отчего в государстве произошла гражданская война. Тогда только вернувшийся на родину из Эссоса Таонга занял выжидательную позицию, не желая проливать родную кровь.

Оба брата погибли в войне. Один погиб в сражение, а другой, празднуя свою победу, на пиру получил кубок вина, наполненный ядом. Никто не знал, кто был отравителем, лишь догадывались…

Таонге Иджу тоже был интересен истинный заказчик убийства.

Пока в Иджском царстве шла своя война, между Фудуйским и Абжиским царствами началось столкновение на границе — реке Карай. Устье реки и Лотосовый Мыс были захвачены воинами Абж, но дальше продвинуться не смогли. Недолгая война обернулась худым перемирием и обе стороны активно наращивали военную силу, не обращая внимание на внешние события.

Мало кто из правителей Вестероса или Эссоса догадывался или знал о происходящих политических страстях на Вечнозелёном Архипелаге.

Присев обратно, Таонге предстало скучное зрелище, как зал медленно, но верно превращается в обычную ярмарку, где торговцы начинают спорить чей товар лучше и дешевле.

«Правители хуже торговцев, последние не торгуют жизнями и живут выгодой, а не тщеславием и амбициями» — вспомнил он слова одного магистра, когда ему довелось оказаться в Пентосе. Магистр был тогда высоким мужчиной, похожим скорее на воина, чем купца. Ирония, что сейчас он самая влиятельная фигура Вольного Города, превратившись из торговца в правителя…

— Глашатай не закончил, — ворвался новый голос в шум спора и криков. Женский голос сильно контрастировал на фоне остальных, отчего его услышали все. И в зале наступила тишина.

Таонга недовольно пожевал губами. Уловку разгадали. Внести хаос, а потом этот же беспорядок взять под свой контроль, медленно и плавно… Но верховная жрица вмешалась, прочитав что-то на лице глашатая.

Тафари из Коджа была роковой женщиной. Её внешность пленяла многих: от простолюдинов и воинов до царей и аристократов. Её белые, словно серебро, волосы, доставшиеся от матери валирийки распущены, а смуглокожесть привлекала взгляд своей необычностью в здешних краях…

Но за экзотичной красотой скрывалась сталь и обезьянья хитрость. Тафари не за внешность стала верховной жрицей Богини Любви…

Все посмотрели на стоящего перед ними человека. Тот даже смутился, несмотря на опыт царского вельможи.

— Несколько дней назад из Джала пришла прескверная новость. Принц Джалабхар Ксо вторгся в Алую Долину Цветов с немалым воинством в несколько тысяч клинков.

Все нахмурились. Историю неудачника Ксо знали все. Имея преимущество в войсках и поддержку аристократии, умудриться проиграть родному дяде, который ввёл за собой шайку простых дикарей — действительно нужно быть очень неудачливым, чтобы проиграть при таком раскладе.

— Откуда у него войско? Последнее, что было, слышно про него это то, что он отплыл в Вестерос, искать поддержку у местных королей и лордов, — воскликнул один из присутствующих. Это был Бабаджад.

— Он не нашёл там ничего, кроме насмешек и презрения, — усмехнулась Тафари, скрывая половину своего красивого лица с высокими скулами и очерченными тонкими губами за поднятым, обрезанным рукавом, — и отплыл в Эссос, к одному из магистров Лиса. Магистру Мейгиру.

Глаза Таонга раскрылись в удивлении. Несколько лет назад, лисенийцы построили на Голове Ящера, самом восточном острове свою факторию, предварительно договорившись с правителями Золотой Головы златом и товарами. И чьи именно клинки идут вместе к неудачником Ксо отвоёвывать его трон — не трудно догадаться.

— Какое нам дело до Джалу, когда Люди-В-Железе всё больше набираются наглости и уже грабят Омбору и спокойно доплывают до Острова Птиц?! — рявкнул Олумайд.

И пока все придворные стали пытаться деликатно объяснить юному царю почему это важно, Таонга Идж, Великий Царский Советник позволил себе минутку слабости, в ужасе раскрыв глаза, уставившись на огромную статую обезьяны, стоявшую в углу залу.

Его взгляд мог зацепиться за любой другой предмет, но почему-то именно статуя Эйо Чинва привлёкло Таонгу.

Может ли быть это из-за красных рубинов, вставленных в глаза, как это любят делать лепщики, придавая богу хитрости и интриг таинственные и приносящие опасения черты морды.

«Неужели… сон… не может быть!» — осознание, словно накатывающая приливная волна, билось в его разуме, всё больше и больше укрепляясь и уверяя в своей истине. Послание богов или насмешка разума? Ответ для старого Иджа стал очевиден.

Лишь Тафари из Коджи заметила ужас и растерянность на лице человека, который отказал ей, когда та предложила своё тело. Немногим Верховная Жрица удостаивала разрешения вкусить её нежного плода любви, и лишь один ей отказал, чем, несомненно, раззадорил жрицу… и разозлил. Она отказала его брату, и всем трём племянникам, в том числе и Олумайду, и словно в насмешку Таонга отказал ей.

— Дядя?

Таонга вздрогнул, углублённый в свои размышления и не заметивший как царственный племянник обратил на него внимание. Он извиняюще наклонил голову.

— Да, мой царь?

— Твой совет был бы очень кстати, дядя, — сказал Олумайд, неуверенно переглядываясь с Тафари из Коджи. Мельком он заметил спокойное, равнодушное лицо Бабаджада, занявшего выжидательную позицию, отстранённого командира царской гвардии, красивое и бесстрастное лицо верховной жрицы, коротко кивнувшей царю.

— Мы не можем бездействовать, несмотря на обстоятельства, заставляющие нас так сделать, — произнёс он, — мы должны снарядить послов в Мир, Тирош и Волантис! А также потребовать от короля Вестероса осудить и заставить прекратить его вассалов безобразничать на Вечнозелёном Архипелаге!

— Мы снарядим послов к завтрашнему же дню! — поспешил заявить Олумайд, громко стукнув традиционным скипетром по каменному полу.

Никто против не был. Все молчали, вздыхая запахи ладана и воска. Молчал и Таонга, продолжая вглядываться в морду Великой Обезьяны. Обманывающие ему глаза подставляли те черты и завихрения теней от раскачивающих огоньков статуе, которые ещё больше приводили его в смятение и растерянность.

«Что сулит нам будущее, знают только боги» — шумно вздохнул Таонга, когда казалось, глаза-рубины статуи сверкнули…

Великий Совет на этом закончен не был. Аристократы и царские слуги продолжали говорить обо всё больших бедах, настигающих Летние Острова и Иджское царство. Олумайд, ошеломлённый под таким напором, мог только соглашаться с доводами аристократов, а выжидательную позицию принял уже его дядя, вмешиваясь лишь в острых ситуациях.

«Последний Великий Совет собирался двадцать лет назад, ещё при правлении моего брата» — подумалось ему, посматривая на десятки статуй богов и великих героев прошлого. Взгляд опять привлекла Великая Обезьяна.

Если Боги хотят испытать государство Идж, Таонга не сломается и не сдаться. Он будет защищать наследие первопредка до последней капли крови.

Он выбирает бой.

***

Снег. Она видела повсюду этот проклятый и ненавистный снег, накрывшей собою всю гору и замок, обложивший все дороги и крыши домов, стены и башни. Такая долгая зима была первой на её памяти…

«Сколько идёт она? Пять лет? Шесть? Я давно спуталась с временем, которое как на зло, стало идти быстрее» — думала старая леди, устраиваясь в небольших, выбитых в горе чертогах, согретых многочисленными очагами. Все её дети выросли и стали чем-то большим, чем просто сыновьями Дженны Фрей, а ненавистный муж… давно уже умер, столкнутый с лестницы.

И плевать ей на гневные крики Фреев из Близнецов, таких далёких и тоже ненавистных. Старый ублюдок издох и его потомки, словно в насмешку над их родовым девизом, передрались между собой, пока не вмешались драконы и волки, в то время как глупая рыба глотала воздух ртом.

«Ох, Тайвин, стоила ли эта игра того, к чему мы пришли сейчас?».

Ланнистеры… когда-то гордый дом с репутацией тех, кто всегда заплатит свои долги. Деньгами или кровью, неважно. Львы были вторым домов после Баратеонов, но теперь они пали даже ниже, чем при её покойном батюшке. Царствующий в Вестеросе король ненавидит весь её род, они потеряли управление над Светлым Островом, золотые шахты иссохли и иссякли.

Было неприятно смотреть, как переставшее накапливаться богатство дома тает на глазах. Запасов хватит ещё на долгое время, на несколько веков, но…

Она боялась, что глупые потомки растратят всё быстрее, чем хотелось бы.

Тирек, казавшиеся ей разумным юношей под влиянием власти и ответственности стал портиться, словно гниющий на руках сладкий плод. Возможно, долгое заточение Варисом подействовало на него, или то унизительное положение, которое пришлось испытать её дому и ему лично. Но вместо спокойного человека, сын Тиггета превратился в гневного, вспыльчивого мужчину, злящегося на любой непонравившейся ему проступок.

— Как ты смеешь впускать в Ланниспорт железнорождённых?! — с красным от ярости лицом, требовал от неё ответа лорд Кастерли Рок. Дженна, невзначай поправляя любимое платье красного цвета, лишь выгибала вопросительно бровь в сторону многочисленных слуг и челядь в зале. От её взгляда они сразу засуетились и рассыпались по сторонам словно сверчки.

— Что за тон, юноша, — упрекнула она его. Не так должен говорить Верховный Лорд Запада, совершенно не так… в память врезались образы могущественного и внушающего Тайвина, и тихого, но опасного по — своему Кивана… бедный, милый Киван. Когда в Утёс привезли гроб с прахом, она впервые за последние десятки лет заплакала. Через луну такая привычная ей и глупая Свифт спрыгнула вниз с высоченного утёса, не выдержав потери любимых мужа и сыновей. Дженна могла только похоронить их вместе, среди королей и лордов Утёса прошлого.

— Те, кто грабил наш город, и отобрали Светлый Остров, теперь спокойно торгуют на рынках Ланниспорта, спрятавшись за красными щитами! — ещё больше вспылил Тирек, — мы должны закрыть для них порты, как это сделали Хайтауеры в Староместе!

«Хайтауеры в Староместе не находятся в практической изоляции, в то время как половина Вестероса даже не хочет с нами торговать, а другая презирает и ненавидит».

— Тирек, Семеро тебя сохрани, Грейджои один из тех родов, которые не брезгует с нами ввести отношения, — напомнила Дженна, — и не забывай, что они могут сотворить в Закатном Море с нашими торговцами, если мы будем пытаться показывать клыки. Мы не в том положению чтоб…

— Король Эйгон не допустит этого! — перебил он её, экспрессивно взмахнув руками.

Урождённая Ланнистер, а теперь Фрей, устало вздохнула, не скрывая страдальческого выражения лица.

«Сегодня стоит дать отмашку тому смазливому рыцарю с гербом синей горы в красном сюрко».

Дженна никогда не скрывала своих связей на стороне, открыто презирая собственного мужа. В отличие от любимого старшего брата.

Их разговор окончился ничем. Тирек попытался дать команду выгнать купцов из Железных Островов, но в Утёсе Кастерли слуги подчинялись сестре покойного лорда Тайвина, а не его племяннику.

Их конфликт обострился, но власть все ещё была в руках Дженны.

«Может, стоит навестить внука в Клиганхолле?» — возникла соблазнительная мысль в её голове. Грегор Клиган не оставил после себя наследников, а его брат Сандор пропал без вести и скорее всего мёртв. Не утруждаясь и не медля, старая львица быстро прибрала к рукам бесхозный замок, отдав его Тайвину Фрею и поженив того, на одной из представительниц Ланнистеров из Ланниспорта. Мальчик пожелал сменить фамилию, и теперь на Западе появилась новая кадетская линия её рода.

Что ждёт её дом в будущем? Она не могла сказать. Несколько лет назад ещё тлела надежда перевоспитать Тирека, но теперь она угасла безвозвратно. Его срочно нужно женить, подобрав умную жену…

«Может… Марбранды?» — усмехнулась Дженна от злой иронии, приголубив вино из серебряного кубка. Очаг приятно согревал, даря краткое ощущение уюта и семейного очага. Даже такие мгновенно проходящие ощущения приятны её чёрствой и затвердевшей камнем душе.

Внезапно, она услышала чужие шаги. Она обернулась и увидела младшего из своих отпрысков, занимающего пост стюарда в замке.

— Уолдер, что случилось? — прокряхтела она. Старость медленно, но верно подбиралась к ней. Она чувствовала всем своим женским нутром, что скоро её прекрасные, светлые и шелковистые волосы покроет седина, а лицо сморщится и скукожится.

Прибежавший сын выглядел неважно — мятый дублет, стекающий по лицу блестящий пот и круглые от ужаса и удивления глаза. Уолдер Фрей был чем-то напуган.

— Матушка, — прошептал он, склонившись перед ней, — беда! Беда в Ланниспорте!

— Тише, Уолдер, тише! — цыкнула она, — что случилось, отчего ты такой бледный?

— Чума! В городе чума! Лорд Ланниспорта приказал запереть все ворота, как только в порту люди стали падать на землю, покрытые странными язвами!

От таких слов сердце Дженны на миг замерло. Семеро излишне жестоки к её дому, но этого им было мало. Чума…

— Немедленно пошли гонца к Тиреку, пусть возвращается с охоты, — сглатывая слюнями возникшую сухость во рту, сказала она сыну.

Уолдер шумно вздыхая, убежал искать посланца, а сама старая Ланнистерша с обречённым лицом уставилась на сияющий огонь.

Огонь казалось, мигнул, как-то преобразился, но мгновение, всё вернулось восвояси.

«Показалось» — моргнула глазами женщина, и решительно встала с кресла. Ей нужно действовать, иначе…

Её дом постигнет крах.

Глава 13

— Милорд, король шлёт вам свои наилучшие пожелания! — произнёс невысокий мужчина склонившись в поклоне перед сидящим на Морском Троне Грейджое.

Его пронзительный взгляд, холодный, как глубины океана, изучал гонца, словно пытаясь разгадать, что скрывается за этими вежливыми словами. В зале, наполненном тусклым светом факелов, царила тяжёлая тишина, прерываемая лишь отдалённым шумом прибоя за стенами замка.

Облачённый в запылённый дорожный плащ, изрядно потрёпанный ветрами и долгой дорогой, он казался скорее межевым рыцарем, затерявшимся на бескрайних просторах, чем королевским посланником. Его простой камзол, лишённый изысканных украшений, и поношенная котта говорили о человеке, привыкшем к тяготам пути.

Однако гербы Таргариенов, вышитые на его груди тонкими серебряными нитями, сверкали даже под тонким слоем пыли, словно напоминая всем, кто осмелится усомниться: перед ними — человек, чья верность принадлежит драконам, а слово — королю.

— Вижу, вы устали от долгой дороги в Пайк, — начал Теон, — не хотите ли вы отдохнуть и утолить свой голод?

Посланник, Данос Харди, представитель одного мелкого дома из Королевских Земель, неуверенно потоптался, будто взвешивая решение. Перспектива отдохнуть хоть в провонявшем сыростью, но тёплом и надёжном замке явно манила его больше, чем какой-нибудь незадачливый трактир в Лордпорте (которых в последнее время стало на порядок больше).

— Спасибо за ваше гостеприимство, милорд, но прежде я должен передать послание.

«Аж в письменном виде» — удивился Грейджой. Как бы странно это не звучало, но нередко в Вестеросе предпочитали посылать людей не чтобы передать письмо, а чтобы передать слова… Письмо могут передать и через воронов. Вороны для многих даже надёжнее и быстрее, чем гонец.

Свёрнутое письмо с двумя печатями оказались в его руках. Ловкие пальцы быстро разломали оттиск, и развернули пергамент на полную ширь.

Гонец стал ещё более беспокойным. Теон лишь мельком посмотрел в его сторону.

«Знает о содержимом? С чего такое беспокойство…».

Продираясь сквозь словесные кружева, не лесть, но приятные и добрые слова, он медленно, но верно понимал весь смысл послания. И мрачно хмурился.

Пока сир Данос Харди, устроившийся целым герольдом и посланником на службе короля Эйгона (что было довольно почётно), рассматривал развешанные знамёна и тёмные потолки со стенами, Лорд-Жнец отложил письмо на колени.

— Милорд, — обозначил своё присутствие нервничающий гонец. Грейджой глянул на него и приказал стюарду принять посланника со всем почётом, расположив в Гостевом Замке, и накормив, как следует.

Перечитав письмо ещё раз, Теон с холодной яростью разорвал пергамент.

«Уж лучше бы он попытался запретить, чем таким образом…».

Король Эйгон, с подчёркнутым почтением к древнему роду Грейджоев, мягко, но недвусмысленно напомнил об истечении сроков некоторых пунктов Пакта Железа и Пламени. Его слова, обёрнутые в вежливые формулировки, несли в себе железную суть: пришло время Железным Островам вновь наполнять сундуки серебром и грузить их на корабли, чтобы отправлять в Королевскую Гавань. Год за годом. Это был не просто налог, а напоминание о подчинении, о том, что даже самые гордые и независимые должны склонить голову перед властью драконов.

Но не это стало причиной злости.

Вне всяких сомнений, Теон не питал иллюзий насчёт своих действий на Летних Островах и реакции короля. Скорее всего, Таргариен попытался бы запретить грабёж на них, ибо в последнее время он приобрёл намного больший масштаб, чем даже во времена Короля-Оленя и Эйриса Таргариена.

У него был готовый ответ на подобное — Готланд не присягал Грейджоям и все кто там живет, являются членами наемничьей банды. И плевать, что вся банда целиком состоит из железнорождённых и сбывает товар на родину. Ему что, запретить наёмникам торговать на своих землях? И грабить чужие? Они вне его власти…

Но возможно, долги Железному Банку настолько огромны, а король так нуждался в деньгах, что потребовал не прекращения… а плату.

«Активная и бесперебойная торговля на Летних Островах» — так мягко скрыл Эйгон слово «налёты» подобной формулировкой.

Годовая плата за Готланд… и непременно, если Теон построит ещё один форт на Архипелаге, король поставит счётчик и на него.

«Король-Завоеватель?» — усмехнулся лорд Пайка, — «Скорее, Король-Люблю-Деньги, раз такие странные налоги внедряет».

Помассировав голову, желая избавиться от последствий очередного болевого укола, резкого и неожиданного, Грейджой стал думать… что вообще предпринять при таком неожиданном повороте?

Можно попытаться использовать заранее запланированную пластинку — Готланд это база наёмников-пиратов, и к Железным Островам они отношения не имеют. Может сработать, а может случиться так, что Эйгон прилетит на своём драконе и сожжёт в отместку форт. И ничего Теон сделать в ответ не сможет — чревато ещё большими потерями.

«Но и сумма немаленькая» — раздражительно схватился за подлокотники трона лорд-жнец. Если он начнёт платить налог на «торговлю на Летних Островах» (что вообще звучит странно, но обе стороны прекрасно понимали что стоит за этими словами), то казна Пайка продержится от силы лет двадцать-тридцать. А ведь у Грейджоя были планы насчёт постройки ещё парочки фортов… и Железная Гвардия с Железным Флотом тоже должны обеспечиваться.

«А ведь это гениально, если подумать» — вздохнул Теон, — «Таргариен получает дополнительные ресурсы на восстановление Королевских Земель и выплат многочисленных долгов, одновременно серьёзно усложнив наше продвижение на Архипелаге».

И даже отказ Грейджоя может принести выгоду драконам.

«С другой стороны… Эйгон намекает, что готов закрывать глаза на творящийся ужас на Летних Островах, если железнорождённые будут выплачивать определённую долю».

— Как ведёт себя королевский посланник? — спросил Теон стюарда Пайка, закрывшись в своих личных покоях.

— Съел несколько блюд и беседует с несколькими слугами за общим столом в Гостевом Замке. Покои ему уже предоставили.

Лорд Пайка побарабанил по столу пальцами. И через несколько мгновений ожиданий, произнёс с повелительными нотками в голосе:

— Пусть слуги постараются напоить его. Чем крепче, тем лучше. Хоть брагой Лордпортской, если ничего другого под рукой нет. И пусть ненавязчиво расспросят его о Королевской Гавани. Слухи, домыслы, случайные обмолвки — всё сгодится.

Даже самые мелкие крупицы знаний о делах, что творятся в столице, могут оказаться ценнее золота. В вине и браге язык становится длиннее, а осторожность — короче.

Стюард понимающе кивнул.

— Может… подложить кого? — неуверенно предложил он.

— Только если из свободных служанок, — согласился Грейджой, — но главное напои. Спиртное развязывает языки. Иногда даже лучше, чем мои палачи.

Стюард изволил откланяться, оставляя своего повелителя в одиночестве. В данный момент, из семейства Грейджоев, он находился один, если не считать маленького Айрона. Гвин отправилась с Рогнаром и Аланнис на Большой Вик, погостить у своего отца, чему Теон не препятствовал.

Возможно, ему удаться неплохо поторговаться с королём, но больших надежд он не питал. Через несколько дней королевский посланник отправится обратно, получив свёрнутое письмо с печатью повелителей Железных Островов, на одном из кораблей Железного Флота, перевезя одновременно и несколько сундуков набитых серебром.

И ведь, плата не всегда должна состоять из злата? На Летних Островах так много драгоценных камней иного толка…

— Значит, в Ланниспорте чума? — удивился лорд Пайка, слушая одного из торговцев, коего не пустили в город, и тому пришлось вернуться обратно, — неужели, зимняя лихорадка?

— Нет, м’лорд, — отрицательно покачал головой его собеседник, — боюсь, это что-то страшнее зимней лихорадки. Как только мы приблизились к порту, нас сразу и выгнали, но один из моих людей видел одного заболевшего издалека. Весь покрытый страшными язвами, истекающий кровью и блюющий червяками!

Сидящий перед торговцем, Урреком Зелёный Плащ (из-за того, что тот любил подкрашивать свой плащ в соответствующий цвет), аристократ напрягся. Сильно напрягся.

— М’лорд, — словно нехотя, добавил торговец Уррек, — я слышал, что одного из моих знакомых собратьев по ремеслу не пустили в Лордпорт. Люди, которых вы поставили в городском порту, чтобы те проверяли экипажи кораблей, приходящих из Летних Островов, обнаружили пару заболевших странной болезнью.

Теон напрягся ещё сильнее.

«Возможно, сидящий передо мной человек тоже заражён… или может быть переносчиком болезни» — от подобной мысли ему стало неприятно. Захотелось побыстрее закончить разговор и отправить торговца восвояси, приставив к нему пару людишек, дабы следили за его состоянием здоровья.

— В общем, поплыл он грустный, продать свой товар в Ланниспорте, благо теперь нас туда с красными щитами пускают. Да и местный лорд каждому нашему торговцу рад, — продолжил Уррек.

Любовь лорда Реджинальда Ланнистера из Ланниспорта к меховым шкуркам белых обезьян быстро стала шутливой притчей среди горожан. Жена его, леди Эсмерельд скупала у торговцев Железных Островов все драгоценнее камни, привезённые из Летних Островов, а её муж не ограничивался серебристыми шкурками.

Одним из плюсов договоренностей с Ланнистерами, Теон считал то, что многие налётчики, видя, как богатеют торговцы, продающие товары из Вечнозелёного Архипелага, и сами подались торговаться в один из богатейших городов Вестероса. Не всем из них сопутствовала удача или ловкость, но сам факт…

«Тридцать или сорок лет назад подобное было немыслимо, но сейчас… времена изменились. Однако не стоит обольщаться — настроение островитян может перемениться быстрее, чем направление ветра. А что до Ланнистеров… с ними отношения всегда на волоске. Их доверие — как песочные замки на берегу: одно неверное движение, и всё рухнет».

Теон не стал выгонять торговца Уррека сразу, из-за страха подхватить заразу. Прекрасно помня как распространяется вирусы и другая похожая дрянь, прогонять Зелёного Плаща не имело смысла.

Он расспросил, знает ли его собеседник, с какого острова возвращался незадачливый железнорождённый, принёсший страшную чуму в Ланниспорт.

Но ничего конкретного тот не узнал. Лишь то, что он вернулся из Летних Островов.

Разговор не ограничился о Ланниспорте. Грейджой расспрашивал о слухах и делах Южных Морей? Получив в ответ немало порций злости в сторону наводнивших Летнее Море кракенов. Некоторые капитаны уже стали приспосабливать на свои галеры стреломёты, ибо простые арбалеты и луки плохи против морских хищников.

— Как-то был у меня спор с одним дорнийским купцом, когда я заехал в Дощатый Городок. Спорили, кто быстрее доплывёт до Лиса — моя славная и быстроходная «Чёрная Хватка» или его жалкое судёнышко. Выплыли в один день и час, но в Лис я приплыл первым… и единственным. Сожрали купца и всю его команду кракены. Лично видел его перевернувшееся судно, а трупов нема! Всех схарчили, никого не оставили.

— Печальная участь, — прокомментировал Грейджой, — значит, уже и на Ступенях завелись кракены?

— Верно, м’лорд, туча их стало в последнее время. Говорят, что недалеко от Валирии от них вовсе не продохнуть, сколько судов Волантиса и Кварта потопли там, знает только Утонувший Бог!

Уррек Зелёный Плащ ещё целый час рассказывал ему о разных слухах и историях. Но вскоре болтливый железнорождённый покинул его обитель, отправившись в Лордпорт. Возможно, он ожидал, что лорд примет его в своём замке, но Грейджой никак не показал своего расположения по этому вопросу.

Дальше ему следовало подсчитать, сколько денег уйдёт Железному Трону, посчитать доходы, все это объединить и грустно вздохнуть. После приказать наполнить сундуки серебром слугам (надёжных, между прочим и не раз проверенных), выбрать кандидата, что повезёт посла и налоги в Королевскую Гавань (тут тоже пришлось несколько помучиться).

Зная пиратские нравы, царящие на Ступенях, Грейджой предпочёл приставить к перевозящему серебро кораблю ещё парочку боевых галер из Железного Флота. Конечно, мало кто осмелиться в море! Напасть на корабль с гербом Грейджоев.

Особенно на Ступенях, но всё же, всегда стоит перестраховаться, если есть возможность это сделать.

Когда он дописывал письмо Эйгону, потратив на это целый час, ему пришлось зажигать свечи при быстро темнеющем небе. Пламя колебалось, отбрасывая дрожащие тени на стены, а за окном уже сгущались сумерки. Время так быстро летит… Казалось, момент, когда он оказался в этом мире, был так близок и свеж, но стоило только осознать, сколько лет прошло, как воспоминание обрастало новыми подробностями, дополнялось другими и терялось в лабиринте памяти.

Раздался стук, когда он прижимал печать к свёрнутому пергаменту. Звук был чётким и настойчивым, словно судьба напоминала о себе.

«Как вовремя».

— Заходи, — разрешил Теон. Дверь отворилась, впуская человека с бегающими вокруг глазами. Низенький, неприметный, он давно находился на службе его дома. Лорд Пайка приметил того ещё до тех времён, когда он ещё не был даже королём.

— Милорд, — чётко и без очевидного заглатывания «и» сказал Хайт Высокий, — сегодня на редкость тепло. Никаких холодных ветров с севера и треклятого мороза.

Грейджой тонко улыбнулся, смотря на зеленоглазого мужчину в упор. Тот никак не показал какого-либо смущения.

— Садись, Хайт. Что расскажешь про того человека, за которым я послал тебя присмотреть.

Он с удобством разместился на кресле, и не ответил сразу. Его глаза внимательно и быстро прошлись по всему помещению.

Лёгкий стук по столу заставил мужчину несколько раз недоумённо моргнуть, а потом извиняюще наклонить голову.

— Простите, милорд, привычка.

— Прекрасно знаю и помню, как ты в нашу первую встречу умудрился украсть серебряную ложку из моих покоев.

Хайт промолчал. И уже без фальши неловко поёрзал от взгляда лорда-жнеца.

— Уррек, — сделав несколько «кхе-кхе», начал рассказ он, — пошёл к одной вдовушке-горожанке, живущей в Лордпорте, и там находится до сих пор. Экипаж его состоит…

— Лучше скажи, как сам выглядит Уррек… нет ли странных язв или что-то другое…

Хайт недоумённо покачал головой:

— Нет, милорд, торговец выглядел бодрым. Уж та вдовушка точно подтвердит, — странно улыбнулся вор. Хоть своим ремеслом он уже давно не занимается, но бывших воров не бывает. И проникать в дома умел.

— На этом и закончим, — с облегчением произнёс хозяин Пайка, — видел что-то странное сегодня?

— Да так… — неопределённо пожал покрутил пальцем Хайт, — ещё парочка сегодня отравилось от рыбы.

— Опять? — разозлился Грейджой, — неужели, так сложно не есть цветную рыбёшку? Или отличить её от простой?

Казалось, прошедшие по всем деревням вблизи Пайка и Лордпорту герольды должны были предотвратить массовые отравления. Но… люди предпочитают учиться не на чужих ошибках, а на своём горьком опыте.

«Что-то мне это напоминает» — думал Теон, провожая взглядом спину уходящего шпиона, — «надо бы усилить надзор над якорной стоянкой и узнать, кто это такой дотошный. Наградить человека, который предотвратил чуму в Лордпорте».

Чума в Ланниспорте, новый вид рыб в местных водах, и связанные с ними постоянные отравления (Теону даже положили одну из них на стол. Теперь один из поваров был лишён пальца за халатность), авантюра на Ступенях и неудача Виктариона, Летние Острова и Эйгон Таргариен, пожелавший за их счёт неплохо поживиться.

И ещё десятки более мелких, но требующих его внимания проблем, обязанностей и необходимостей.

С подобными мыслями ему было тяжёло уснуть. Ещё тягостнее становилось на душе, когда он понимал, что дальше всё будет только хуже.

***

— Капитан, вижу землю! — громко закричал вперёдсмотрящий, его голос перекрыл шум ветра и плеск волн. Харлоу пригляделся. Вдалеке, окутанные лёгкой дымкой, виднелись высокие башни — стройные, куполообразные, с зеркальными стёклами, которые отражали последние лучи заходящего солнца. Они возвышались над массивными зубчатыми стенами, словно стражи, охраняющие сокровище.

«Так это и есть Лис», — прошептал Эрих Харлоу, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Он с жадностью рассматривал один из Вольных Городов, сердце его билось чаще от предвкушения. Лис впечатлял. Ни Лордпорт, ни Ланниспорт и мелкие города Простора не могли сравниться с Лисом по масштабу и красоте.

Оперевшись на фальшборт, он рассматривал проплывающие в гавань корабли с десятками знамён. Видел он и корабли с королевскими гербами, видел и лебединые судна летнийцев, вместе с знамёнами Пентоса и Браавоса.

— Веди туда! — сказал своему рулевому Харлоу, Зигфри Пайку. Будучи человеком с грубоватой и отталкивающей внешностью, он искусно управлял кораблём. Родом из королевского острова, Оркмонта, тот издавна служил Блектайдам, но нынешний лорд Чёрной Волны вызывает у многих железнорождённых зубовный скрежёт. Казалось, воспитанный среди Хайтауэров, он имел глупость принять веру в Семерых, чем и оттолкнул от себя многих капитанов и простых воинов.

Его наставник обожал прибирать к себе талантливых людей, одним из которых и был Пайк. Но решил, что юному Харлоу пригодится опытный рулевой.

И сейчас, смотря, как ловко Зигфри Пайк лавирует между множеством судов, Эрих Харлоу был сильно благодарен лорду Грейджою.

Заплатив за стоянку «Морской Башни», Харлоу, оставив часть команды на корабле, отправился с остальным экипажем в сторону одного из массивных зданий в порту. Над входом висела ровная и квадратная вывеска с жирными буквами — «Рыцарский Дом».

Первый этаж встретил их букетом разнообразных запахов (не всегда приятных), шумом людских глоток и разбрызганным чем-то полом у входа. Эрих с нечитаемым лицом посмотрел на пятна, уже поняв, что это чья-то блювотина.

«Хороший трактир» — иронизировал он — «не зря в порту находится. Если встречу этого Торрона, обязательно спрошу, почему он хвалил этот гадюшник».

Не то чтобы Харлоу не знал, что такое плохой трактир или был изнежен, но от портовой таверны в Лисе он ожидал большего.

Трактирщик внимательно оглядел десяток людей. И приветливо улыбнулся, задав риторический вопрос:

— Островитяне?

— Из Харлоу, — уточнил Эрих.

— Славный остров, был я там когда-то… во времена короля Роберта, — на губах хозяина заискрилась ироничная усмешка. Харлоу нахмурился.

«И трактирщик странный… и наглый».

Наверное, единственное, что его тут держало, — это более дешёвое пойло и комнаты. Эрих оглядел трактир: низкие потолки, закопчённые стены, столы, покрытые глубокими царапинами, и запах старого дерева, смешанный с ароматом дешёвого эля. Это было далеко от роскоши, к которой он привык.

Эрих не располагал большими суммами, хотя и отец и наставник немало его снабдили. Первый серебряными оленями и кораблём, а второй нужными людьми.

— Этот корабль твой, — сказал ему тогда отец, Боремунд Харлоу, — если ты так желаешь увидеть Вольные Города, воля твоя. Но экипаж корабля ты должен найти сам. Тебе повезло стать оруженосцем Короля-Колдуна, и он тебя в обиду точно не даст.

Для вестеросцев комнаты стоили сущие гроши. С неким облегчением, Харлоу выплатил за всю команду на неделю вперёд (красивый жест, обычно каждый платит сам за себя).

Трактирщик пообещал вкусных крабов и хорошую выпивку, и Эрих не был разочарован. Когда перед ним поставили блюдо, он увидел аккуратно разложенные куски крабьего мяса, слегка приправленные морской солью и зеленью. Аромат был настолько аппетитным, что Эрих не смог удержаться и сразу взял первый кусок.

Крабье мясо он уже пробовал на Летних Островах, но то, что он попробовал сейчас, было на удивление свежим и сочным. Каждый кусочек таял во рту, оставляя после себя лёгкий солоноватый привкус и тонкий аромат дыма от костра, на котором его готовили. Эрих закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь моментом.

Сидящий рядом верный Джама мог только удивлённо пучить глаза.

Общий язык он ещё плохо знал, но уже доказал свою полезность, будучи ловким и сильным невольником. И довольно послушным, что сначала настораживало, но через год Эрих убедился, что летниец просто смирился. Да и Харлоу нашёл с ним общий язык в некоторой степени. Как он понял, на родине Джама был копьеносцем и таскал стрелы среди настоящих воинов, что конечно указывало на его статус как — «ниже некуда».

— Понравилось? — хмыкнул юный капитан «Морской Башни», иронично посмотрев на своего личного невольника.

— Да, — чётко, но с акцентом сказал летниец, — вкусна… вкуснее… вкусно!

Железнорождённые фыркали от его произношения.

— Взял же ты себе невольника. Лучше бы солёную жёну взял из Летних Островов, чем этого здоровяка. Один Утонувший, с женщиной можно хотя бы поразвлечься.

— Женщину я всегда найду, а такого верного и послушного воина нет, — с фырканьем ответил Эрих, скрывая смущение. Всё было довольно прозаично — с женщиной он ещё не разделял постель, хотя и храбрился перед остальными.

Обсуждаемый Джама лишь крутил головой, все ещё не понимая о чём именно говорят железнорождённые, хотя и инстинктивно осознавал, что речь идёт о нём.

Но разговор зашёл в другую сторону.

— Где-то в этих морях плавает лорд Виктарион с Железным Флотом, — сказал всем за столом Эурон Остролицый, прозванный так за своё лицо, напоминающее скорее опасный и дикий оскал дикого орла, чем человека, — видел я, как его флот отплывает из Лордпорта как-то… да и слухи, знаете, престранные ходят. Будто, грабит он земли тирошийцев под наемничьими знамёнами.

— Может быть, к нему присоединиться? — брякнул один из матросов.

— Нет, — сразу отвергнул Эрих, — мы пришли сюда с другой целью.

На самом деле, путешествием в Лис Харлоу не ограничивался. Ему нужно передать письмо с печатью Грейджоев некому магистру Мейгарису, влиятельному человеку в этом городе, если верить тем слухам, что довелось услышать ему.

Но обычные матросы считали, что Харлоу приплыл сюда с целью продать награбленного на Летних Островах. Это не считалось чем-то зазорным в последнее время.

Каждому из них Эрих платил деньгами за службу, а в случае если они наткнутся на какого-нибудь неудачливого корсара, то и долю в распределение трофеев.

Он огляделся. Пожалуй, они были единственными представителями Железных Островов в этой таверне. Он заметил парочку купцов в красных одеждах (любимый цвет на Западе), бородатого расстригу — септона (судя по его белым одеяниям), и щетинистого воина, не постеснявшегося облачиться в панцирь, в такую жаркую погоду. Харлоу даже стало интересно, как этот человек ещё не сошёл с ума от текущего с него пота и жары, которую он испытывает?

«А в Лисе жарче, чем даже в Дорне».

Они разговорились. Долгое плавание вымотало их, и они расслабились под влиянием выпивки и благоприятной погоды. Разгар дня прошёл и сейчас они, наевшись, медленно, но верно опустошали кружку эля, одну за другой. Матросы уже платили сами, ибо кошелек Харлоу не был бездонным.

— О, смотри, кого вижу, — хихикнул Зигфри Пайк, — это же Каменный Мешок!

В помещение, в сопровождении трёх бравого вида парней в льняных рубахах и с мечами на поясах, вошёл лысый мужчина. Его тонкая котта, слегка помятая, была прикрыта облегчённым камзолом, который сидел на нём немного мешковато, подчёркивая длинные руки. Но это не делало его менее внушительным. Его чёрные глаза, холодные и проницательные, медленно прошлись по помещению, словно сканируя каждого присутствующего.

Эти глаза уставились на них.

— Не ожидал увидеть тут одного из Харлоу, — мужчина с уважением к его фамилии, кивнул, увидав вышитый герб на его груди, — так ещё и оруженосца самого лорда Грейджоя.

Эрих встал, преодолев то давление, которое на секунду ощутил. Выпитое уже давно стало влиять на его разум, но Харлоу уверенно и чётко принял крепкое рукопожатие известного вольного капитана.

— Для меня тоже честь встретить самого Эгмуна Каменного Мешка в этих краях, — он приглашающе махнул рукой в сторону их стола, — как насчёт разделить с нами трапезу?

— С радостью, — с нотками удовлетворения ответил он, и люди быстро одолжили стулья и пододвинули ещё один стол к их общему застолью.

— Это Вик, — вольный капитан указал на одного из своих парней, — мой старший из сыновей. Те двое — Урр и Торг.

Эрих представил и своих матросов. Заняло это на порядок больше времени, чем у Эгмуна.

Не было странностью, что обычные матросы и капитаны трапезничают за одним столом. Или даже представитель знатного семейства сидит рядом с простолюдинами. Такое было не редкость, ведь каждый определяют ту отделяющую грань между подчинёнными и господином сам.

На Железных Островах, капитан считается королём на своём корабле. И лишь в Железном Флоте во многих вопросах всё заранее определёно и расписано, со своей структурой и задачами. И в последнее время, под влиянием его наставника, в некоторых вопросах наступили определённые изменения.

«Например, те ящики лимонов, что теперь хранят на каждом судне, что носит знамёна Грейджоев».

— Слишком часто я стал видеть лица сородичей из Железных Островов здесь, — заметил Каменный Мешок, — а недавно и целый флот, очень хорошо мне знакомый. Лорды-Жнецы решили пограбить Вольные Города?

— Один из них, — ответил Эрих, — у моего наставника есть планы на здешние земли.

— У лорда Грейджоя много планов, — бросил Эгмун, который редко появляется на Железных Островах, — как дела на самих Летних Островах? Слышал, там сейчас форт поставили. Примут ли там моих людей, если я тоже захочу навестить Вечнозелёный Архипелаг?

— Примут, примут, — закивали матросы, — бывали мы там, место много, форт надёжный. Еды с водой и вовсе непочатый край.

— Но, — заметил Зигфри Пайк, переглянувшись со своим капитаном, — с вольных капитанов берут определённую долю.

— Не удивлён, — фыркнул Эгмун, — но это не по Старому Закону.

В его словах слышалась злость. Эгмун Каменный Мешок прославился на Островах не только своими налётами на просторцев во время Восстания Бейлона Смелого, но и своей фанатичной верности Старому Пути. С тех пор, как война была проиграна, он редко появлялся на родине, лишь несколько раз вернувшись — во время Войны Пяти Королей и несколько лет назад.

Лорд Пайка давно зазывал того к себе на службу, но несмотря на грозную репутацию и известную щедрость Теона Грейджоя, которого до сих пор некоторые кличут Королём-Колдуном, Эгмун отказался.

— Старый Закон мёртв, — брякнул один из матросов Эриха. Эгмун, словно почуявший кровь хищник, быстро определил наглеца и уставился на него.

Сказавшим подобные слова оказался Крагхорн, который хоть и не испугался, но сильно напрягся при жёстком взгляде старого налётчика.

— Мальчик, лучше засунь свой язык себе в задницу и проверни несколько раз, прежде чем говорить подобные слова при мне.

Эриху не хотелось в первый же день лить чью-то кровь. И уж точно не кровь железнорождённого. Но к этому всё и шло, учитывая нрав Крагхорна, который не промолчит.

— Не держи на него обиду, Эгмун, — вмешался Эрих, — Но в его словах есть толика истины. Ты прекрасно знаешь, что тех же невольников давно распродают в Лисе и Заливе Работорговцев, а железнорождённые не чураются арбалетов и договоров с живущими на Зелёном Континенте. Мы подчиняемся королю Таргариену на Железном Троне.

Каменный Мешок недовольно пожевал губами. Ему хотелось многое сказать, но отрицать слова юного Харлоу было бы глупостью.

— Ты точно Харлоу, — ухмыльнулся он, — как поживает Чтец? — резко сменил тему Эгмун, теперь уже игнорируя ляпнувшего матроса.

— Лорд Родрик редко выходит из Десяти Башен, — ответил Эрих, — я видел его только несколько раз на пиру у Гудбразеров и в Пайке.

— Старый пройдоха стал последним затворником, — рассмеялся Эгмун, — знал бы ты, каким он был человеком во времена деда нынешнего лорда Грейджоя.

— Родрик Чтец? — засомневался Эрих, — я уважаю лорда Харлоу, но никогда не слышал о его налётах.

— Хах, он прославился отнюдь не налётами! В своё время лорд Десяти Башен обожал плавать в южных морях и грабить торговые суда Вольных Городов. Да и жил там немалое время, где и поднабрался глупостей.

За время разговора их компания изрядно уменьшилась. Несколько ушло в бордель, остальные стали общаться на другие тему — люди Эриха и Эгмуна перемешались меж собой.

Они ещё немного поговорили о лорде Родрике, но капитан «Морской Башни» мало что мог сказать о родственнике.

— Что ещё интересного творится на Островах? — спросил Эгмун. Старый пират теперь не казался таким грозным и опасным при общении.

— Недавно Эйрон Мокроголовый умер. Разбился об камни во время шторма.

Каменный Мешок расширил глаза от удивления.

— Неужели? Настали тёмные времена, если великие из жрецов умирают. Вот так взял и разбился?

— Его нашли одним утром, у подножий Костей Нагги. Никто не знает, чего старому Грейджою там понадобилось, но говорят, ночь перед утром была ужасной. Такие шторма редкость в Закатном Море.

Эгмун встал и оглядел всех сидящих рядом железнорождённых. Подняв кружку, наполненную сладким вином, он гаркнул на всю таверну, привлекая внимание всех присутствующих в здании:

— За Эйрона Мокроголового! Пусть Утонувший Бог примет его в своих объятиях!

— За Мокроголового! — вставали остальные островитяне.

— За Мокроголового! — повторил Эрих, тоже поднявшись на ноги.

— Вино за мой счёт! — кричал вольный капитан. Но его услышали не только железнорождённые, но и остальные вестеросцы. И их попытка тоже выпить за счёт Каменного Мешка не вызвала симпатий или положительной реакции.

— Куда прёшь, северянин, — оттолкнул Вик, сын Эгмуна бородатого мужчину, — не видишь, тут пьют железные люди, а не древолюбы!

Северянин покраснел. Герб Мандерли ясно говорил, откуда он родом и под чьей протекцией находится.

Раздался ещё один стук. Эрих перевёл пьяный взор в сторону подноса с кучей кружек с элем. Один из дорнийцев хотел было ловко схватить кружку, но мелькнул чей-то топор и неудачник потерял три пальца.

Дорниец закричал, а его сородичи схватились за свои клинки.

«Проклятые дорнийцы».

— Бей железяк! Они не делятся элем! — крикнул кто-то из толпы.

Люди Харлоу схватились за мечи, Каменный Мешок взял свой клевец, а Эрих чувствуя тяжесть клинка, неуверенно огляделся.

С другой стороны злые северяне, а сзади наглые дорнийцы.

Эрих сжал рукоять. Сегодня он собирался лишь немного хлебнуть эля и отправиться по городским улочкам, с желанием оглядеть местные красоты. Но зашедший в трактир известный пират внёс свои коррективы. А теперь ещё и это…

— Сегодня на ужин сушёные кальмары и горькое пиво! — расхохотался один из северян, готовясь налететь на Вика.

Раздался громкий, отрезвляющий и бьющий в уши набатом удар стали по столу. Все обернулись.

Хозяин трактира, Роланд «Фальшивый Сир» ещё раз ударил плашмя меча по столу. Но уже не так сильно.

— Если кто-то умрёт в этом трактире, стоящий недалеко патруль стражников быстро окажется здесь. И проведёте следующие ночи, вы, идиоты, в казематах капитана Лисания Мейгариса. Намёк понятен? — Роланд выразительно оглядел каждую кампанию. Первыми отступили ворчливые северяне, тихо ругаясь в сторону трактирщика.

Дорнийцы увели своего собрата и покинули таверну.

— Жди от них беду, — проворчал Зигфри Пайк, — это же тупорылые дорнийцы. Пока яд кому-нибудь не подсыпят, не успокоятся.

Эгмун согласно кивнул.

Всё вернулось на круги своя. Они продолжили пить, разговаривать, иногда ловя на себе враждебные взгляды. Но кто-то воскликнул:

— Чего-то не хватает!

— Шлюх!

— Пусть кто-нибудь сходит в бордель и позовёт шлюх! Денег ещё хватает!

Послали самого юного в команде Эриха — Упланда, подросток, младше Харлоу на три года и взятый юнгой по просьбе одного из Стоунтри. Послали не одного, а вместе с сыном Эгмуна — Виком.

— Волантис — красивый город, но сейчас он в упадке, — рассказывал Каменный Мешок ему, по его же просьбе, — часть города пуста, другая часть закрыта от глаз простолюдинов и чужестранцев. И от красных жрецов там не продохнуть, будь они прокляты. Каждый день ведут свои проповеди на широких площадях.

— Но там же есть другие религии? — спросил Эрих.

— Есть ещё люди в Волантисе, которые поклоняются древним богам валирийцев. Но с каждым годом таких всё меньше и меньше. Даже местные аристократы, чтящие и строго хранящие свою чистую кровь от Валирии, уже давно молятся в Великом Храме Р’глора, а не какому-нибудь Балериону или Вхагару.

— Но так ведь звали драконов во времена Завоевателя… — недоумённо сказал Эрих. Старый пират усмехнулся.

— Верно! И звались они так неспроста! А в честь валирийских богов.

Дверь отворилась, и в помещение вошли десяток голоногих девушек, прикрывшие свои тела лишь тонкой вуалью и женскими туниками с золотыми окантовками по краям.

— О! — охнули от радости железнорождённые. Сейчас трактир был забит ими, и лишь немногие из остальных вестеросцев остались на первом этаже. Трактирщик лишь фыркнул, ничего не имея против шлюх.

Одна из них, тонкая, словно тростинка, с длинными волосами цвета серебра, ловко подсела на колени к пьяному Эриху.

Харлоу попытался скрыть своё смущение за кружкой эля, но не успел он взяться за неё, как лисенийская шлюха впилась ему в губы. Послышался рев одобрения.

— Как тебя зовут, красавчик? — мурлыкала она ему под ухо. Харлоу просипел: «Эрих».

Дальше всё было как в тумане. Он пил, ел, прижимая к себе красотку-лисенийку, смеялся глупым шуткам, а после кинул пару грошей трактирщику, покупая комнату.

Наутро он проснулся с гудящей головой и крепким желанием чего-нибудь выпить. Воды или ещё вина, но лишь чтобы прочистить голову. Рядом, обдавая его тёплом, прижималась спящая шлюха, имени которой он так и не узнал.

Негромкий кашель лишь на мгновение разбудил её, и лисенийка отлепилась от него, давая возможность встать с кровати и оглядеться. Воняло элем, человеческим потом и чем-то ещё. Быстро облачившись, так и не разбудив её, даже несмотря на то, что не особо и старался быть тихим.

— А, м’лорд Эрих, — заспано сказал один из людей Эгмуна. Харлоу оглядел заваленный спящими телами зал.

— А это кто? — спросил он, указывая на незнакомые лица, соседствующие со спящими железнорождёнными.

— Это? — не понял он, — это. это… те самые… как их там? А! речники! Вот!

— Речники? — не понял Харлоу, — что за речники?

— Люди лорда Талли, насколько я понял из их речи. Они тут проездом.

Эрих помассировал себе голову. Воспоминания, мутные и обрывистые лезли ему в голову, заставляя морщиться. Они пили долго, очень долго. А потом, когда Эрих уходил в комнату, он мельком видел мужчин с гербами Талли и Блэквудов.

«Что уроженцам Трезубца могло понадобиться в Лисе?» — подумал Эрих. Лишь позже, из слов одного из присяжных рыцарей лорда Эдмура, сопровождавшего торговцев по приказу своего господина, с припасами у лордов Речных Земель дела были плохи.

Прошедшая война косьбой прошлась по многим землям, оставляя после себя дым и разорённые земли. А зима давно лютует в Вестеросе. Всё настолько зашло далеко, что они стали скупать со всех рынков Эссоса зерно.

«Даже в Лисе, хотя жители этого города выращиванием зерна похвастаться точно не могут».

Каменный Мешок покинул их через день. Он тёпло попрощался с Эрихом, посетовав, что Харлоу уже и сам капитан, а так он бы с радостью принял того в свою команду бравым налётчиком. Сам Эрих находился на тяжёлом распутье.

Он уже давно передал письмо магистру Мейгарису, точнее, его евнуху-слуге, продал всё награбленное, изрядно наполнив свой кошелёк. Следовало возвращаться обратно, но Харлоу манило желание сплавать в другой город… в Волантис. Эгмун был не особо хорошего мнения об этом месте, но Эрих был из тех людей, что предпочитали увидеть всё своими глазами, а не принимать чужие слова за истину.

«А может, присоединится к лорду Виктариону? Возможно, он скоро вернётся в Лис?» — пронеслась мысль. Он решил подождать, желая получше узнать город.

Неделю он прожил в Лисе, увидав разного. Лисенийцам не были чужды праздники, и несколько раз он видел столпотворения на городских площадях. Малопонятный диалект валирийского языка разносился по таким местам, и Эриху оставалось только наслаждаться ловким приёмам танцовщиц и фокусам уличных «магов». Впрочем, определённый словарный запас он накопил, постоянно общаясь с разными людьми.

Проходя по улицам, Эрих едва успевал разглядывать окружающее. Глаза рябило от разноцветья пышных одежд: шёлковые платья, расшитые золотом камзолы, плащи с вычурными узорами — всё это сливалось в калейдоскоп, ослепляющий своей яркостью. Воздух был наполнен густым запахом духов, настолько насыщенным, что он заставлял морщиться. Ароматы жасмина, сандала и чего-то сладкого, почти приторного, смешивались в одно тяжёлое облако, которое, казалось, висело над городом.

На каждом углу виднелись увеселительные дома, их вывески пестрели заманчивыми обещаниями. Лис славился своими развлечениями, и количество таких заведений было поразительным — их было столько, словно мух на навозной куче. Эрих сдержанно улыбнулся, представляя, сколько монет можно потратить в этих стенах. Но он знал, что сегодня его кошелёк должен оставаться закрытым.

— Ну что, Эрих, мы возвращаемся домой? Или, айда к Железному Флоту прибьёмся?

— Тогда придётся менять знамя на парусах, — заметил юнга Упланд, но старпом, Горен, отвесил мальчишке подзатыльник.

— Нет. Мы поплывём в Волантис, — решил Эрих, — я хочу увидеть этот город. Туда плыть всего неделю, а дома нас не особенно ждут.

— А как лорд Грейджой узнает, что мы благополучно всё сделали? — спросил уже рулевой, прекрасно знающий, зачем Харлоу приплыл сюда. Да и доставка письма перестала быть секретом в команде.

— Он уже знает, — ухмыльнулся один из матросов, — забыл, кто такой лорд Пайка?

Все помолчали. А на следующий день они покинули Лис. Уже видя, как за горизонтом исчезает город и его зубчатые стены, Харлоу заметил приближающийся немалый флот к Лису, вдалеке. Чёрные знамена, такие далёкие, но все ещё различимые, ясно дали понять, кто приближается к Вольному Городу.

«Может, стоило подождать и вернуться домой вместе с лордом Виктарионом?».

Но он сразу отверг эту мысль. Зная своего отца, Харлоу опять направится на службу к лорду Грейджою. А наставник всегда найдет, чем заняться своему воспитаннику. Формально, он ещё считается оруженосцем, но давно уже получил право владеть своим кораблём и действовать самостоятельно.

Лучше он увидит Волантис сейчас, чем через полгода… или несколько лет.

Глава 14

Чёрный камень стал фундаментом. Кровь, стекающая с каждой маленькой щелочки, делая высокую башню красной, стала фундаментом. Он видел это ясно, даже отсюда, издалека. Над небольшим поселением возвышалась огромное, будто бы дотягивающее до неба строение.

Серые глаза смотрят на него. Он оставил его тут, править от его имени. Охранять чёрную башню. Охранять то, что хранится внутри.

- Кровь моих врагов, - приговаривал он. Когда-то здесь нашёл своё пристанище древний морской змей, живущий ещё до их Изгнания из Земель-Покрытых-Огнём беловолосыми врагами. Но отец выманил его и убил.

Кровь лилась рекой. Люди кричали, проклинали и ненавидели. Но ему было плевать. Договор с Ними был важнее.

- Кровь моих детей, - припечатал он равнодушным голосом и несколько десяток младенцев пошли на алтарь.

- Кровь моих друзей, - на этот раз на алтарь потекла странная, белая жидкость из глубокой чаши. Нечеловеческая.

Он видел всё с вершины башни, видел стекающею сверху-вниз кровь, заполонившая все стены и пол.

- Теперь это твой дом, - в его голосе не было просьбы. Требование.

Хайт смотрел, как отец уходит, сопровождаемый своими “друзьями”.

Он поселился недалеко от башни, завёл семью и очень скоро обзавёлся соратниками и слугами. И каждый раз, когда его взгляд оборачивался в сторону моря, он чувствовал их присутствие.

Тысяча антрацитовых глаз. И лишь чёрная башня была им препятствием.

- Милорд? – послышался вопросительный голос. Джон поморщился и прикоснулся двумя пальцами за пульсирующий лоб.

С каждым годом видения становились всё сильнее и глубже. И теперь день не был препятствием для них.

Иногда он сильно сомневался, что является древовидцем, сила коих заключалась в чардревах. Старку деревья-стражи были лишь препятствием и ограничением.

- Продолжай, Торрхен, - словно ничего и не произошло, приказал лорд Винтерфелла.

Стюард кивнул и продолжил перечислять всё то, что необходимо было закупить в Эссосе через Белую Гавань. В основном зерно, вина и скот.

Зима ещё властвовала над Вестеросом. Ей осталось недолго, но Джон чувствовал всеми фибрами души, что она ещё сыграет свою роль в судьбе многих.

Деньги… уходили словно сквозь пальцы. Спасало лишь приданое уже мёртвого лорда Фрея и несколько устроенных на юге авантюр. А ещё парочка найденных кладов на Каменном Берегу.

Железные Короли из рода Грейайронов любили прятать свои сокровища в тех землях, неверно считая, что дикари-северяне не смогут отобрать их колонии на Севере. Но началось вторжение Андалов и Грейайроны сгинули, потеряв Каменный Берег и Мыс Кракена после налётов Голодного Волка.

Джон Старк, лорд Винтерфелла и Хранитель Севера печально вздохнул. Стюард покинул его, получив парочку дополнительных поручений. А он принялся писать письмо лорду Мандерли, которым теперь являлся Вилис, старший сын покойного лорда Вимана.

Будь Джон вдовцом или неженатым, он бы немедленно воспользовался представившимся случаем. Сыновей у лорда Белой Гавани не было – лишь две дочери, Винафрид и Вилла.

Возможность присоединить к своему домену земли Мандерли… дорогого стоили. Правда, Старк и не сделал бы этого. Посадить одного из сыновей править этим важным портовым городом – на этом бы Джон и ограничился.

К девицам Мандерли сватались многие – лорд Рамси Болтон (Старк сделал всё, чтобы у него этого не получилось), братья лорда Карстарка, старые Амберы, Хозер Амбер Смерть Шлюхам и Морс Амбер Воронье Мясо, новый лорд Дастин, а также Риды и Гловеры.

Но старшая из дочерей выбрала одного из присяжных рыцарей Белой Гавани, смазливого и покорного. А младшая предпочла женитьбу на одном из вассалов, хотя Старк убедительно предлагал сватовство со своим младшим братом, Риконом.

Выходя из своего солярия, Джон тихими стопами шёл по коридорам замка. Несмотря на лютые морозы, что терзали Север, в самом Винтерфелле было тепло благодаря подземным источникам. Зимний Городок на порядок разросся населением из пришедших горцев Северных Гор и лесовиков Волчьего Леса.

Слуги опасливо кидали в его сторону взгляды и тут же опускали глаза, каждый занимаясь своим делом. Простолюдины побаивались узаконенного бастарда лорда Старка. Немного людей осталось в замке, помнящие его ещё маленьким мальчиком. Слишком многих забрала зимняя лихорадка, но первой её жертвой стала Леди Кейтилин, его мачеха.

Недавно он видел, как хоронили Старую Нэн и Родрика Касселя. Старого рыцаря на службе дома Старк. Дочь его, последняя в роду, вышла замуж за Клея Сервина, и теперь семьи Кассель официально больше нет.

“Возможно, стоит озаботиться создание новой семьи потомственных рыцарей на службе моего дома”.

Рядом, белой тенью скользил Призрак. Лютоволк пугал людей ещё более, несмотря на его тихое поведение. Красные глаза казались людям чем-то мистическим и неподвластным человеческому пониманию. Каждый храбрец, посмотревший на зверя, встречал взгляд алых очей, завораживающий и заставляющий испуганно биться сердце.

- М’лорд, - приветствовали гвардейцы своего господина. Старк не глядя на воинов, вошёл в комнату.

- Отец, - радостно прыгнул на него рыжеволосый мальчик с голубыми глазами. Сидевший до этого мейстер поклонился лорду Винтерфеллу.

Джон без всяких усилий поднял племянника и своего наследника руками.

- Ты быстро растёшь, - констатировал он, - что расскажешь интересного, Теон?

Мальчик быстро стал рассказать все накопленные впечатления за последний день. Игры с детьми слуг, попытка усидется на Призраке (волк относился к маленькому Старку благожелательно), и заставить лютоволка его покатать, исследование тех немногочисленных мест замка, до которых его пускают няньки и скучные уроки с мейстером.

Наследник Винтерфелла уже давно пересёк тот порог возраста, когда он мог беспечно веселиться. Медленно, но верно мальчика надо начинать приучать к знаниям и управлению людьми.

- Ты не хочешь учиться? – спросил Джон, выразительно выгнув бровь. Теон сжался, но кивнул. Смелый мальчик.

- Почему?

- Мне скучно!

Мейстер недовольно пожевал губами, но промолчал. Джон понимающе усмехнулся ему.

- А чего ты хочешь, Теон? – спросил своего племянника он.

Мальчик засиял, ожидая, что отец тут же исполнит его желание. И звонким, тоненьким голосочком потребовал:

-Я хочу драться!

- Драться? – рассмеялся Джон, подкидывая мальчишку. Тот захихикал, - да ты настоящий волк, как на нашем знамени!

-Но, - продолжил Старк, - тебе ещё рано, мальчик. А внутренний двор не самое лучшее место для обучения маленького ребёнка мечу. Но твоё время ещё настанет, Теон, но если ты будешь хорошо перенимать знания у мейстера.

Рыжеволосый мальчик сник, но уверенно кивнул словам отца.

Такая забота могла быть странной для многих. Но Теон стал для Джона одним из тех светлых пятен в жизни, ради которых и стоит жить.

“Он наше наследие. Сын Робба, и мой племянник. Кровь Старков продолжится через него”.

- Где Рикон? – спросил Теон, - Лохматый Пёсик такой злой, когда я пытаюсь на него прыгнуть.

“Самый свирепый из всего выводка”.

- Милорд Рикон пребывает в богороще, - ответил мейстер, успевший выучить привычки младшего брата своего лорда. Рикону недавно исполнилось всего одиннадцать лет, но подобно своему питомцу, из всего потомства Эддарда Старка, мальчик был самым активным и свирепым.

Самый младший из сыновей Тихого Волка любил драться на мечах, лазать по богороще и водиться среди слуг. Каждый раз, когда Джон покидал Винтерфелл по своим делам, Рикон просился взять его с собой. Но он был неумолим – в Винтерфелле всегда должен быть Старк, а Теон был слишком мал. Мальчишка дулся, но всегда с лёгкостью прощал обиды своему старшему брату. Чего нельзя сказать об отношении мальчика в сторону леди Старк…

“Возможно, стоит отправить его оруженосцем или пажом в известный род?”.

Это было бы легко, благо кандидатов хватало. Но все кандидаты сразу отвергались, как только он видел видения будущего. Горящий Винтерфелл, окровавленный кровью родственников Рикон и знамёна… сначала Мандерли. Но после они менялись – вместо гербов Белой Гавани – Дредфорта и Барроутона. Иногда он видел Риверран и даже белого сокола Арренов.

“Бейлиш”.

- Думаю, и мне стоит навестить богорощу, - произнёс Джон, осторожно отпуская племянника из рук. Тот надулся, - а ты, Теон, продолжай. Мейстер, - напоследок кивнул он. Мейстер кивнул в ответ.

Почему-то смотря на лицо наследника, и говоря его имя вслух, его лицо изредка становилось другим… таким чужим и знакомым.

“В нём ничего нет от Грейджоя, как бы Робб не надеялся”.

Многим людям кажется, что если имена людей одинаковы, то и вместе с именем передаётся и остальное – характер. Но, правда в том, что и дети часто не похожи на своих отцов, не говоря уже и об именах.

Шагая по расчищенному от снега внутреннему двору, лорд Старк видел заледеневшие полотна знамён, неяркие огоньки, идущие от настенных факелов и жаровен. Стражников, в белых сюрко с волчьими гербами и мастера над оружием, мужчину-гиганта орудующего молотом. Для многих людей, живущих в Винтерфелле, бывший конюх ставший мастером над оружием – удивительное изменение. Уиллис был силён, быстро обучился владению оружием и имел хорошие задатки для становления на подобную должность.

Брата он нашёл в богороще, как и говорил мейстер. Спрятавшись за чардревом, среди глубокого молчания безымянных богов, он играл с Лохматым Пёсиком, огромным и чёрным лютоволком. Джону казалось, что лютоволк Рикона даже больше Призрака, настолько он был лохмат.

На высоких ветвях, привыкшие обитать зимой тут, собрались вороны. В их глазах чудилась всезнающая птичья насмешка над теми, кто ходит по земле, а не летает на небе. Взмах руки и птицы быстро покидают насиженные места.

- Джон, - хмуро посмотрел на него Рикон, - что-то случилось?

Джон осторожно переступил через толстые корни, прорезавшие из под земли, обступил тёплый, небольшой водоём и оказался перед младшим братом. Лохматый Пёсик рванулся к Призраку и стал ластиться и играть с лютоволком-альбиносом. Тот сидел смирно и никак на подобное не реагировал.

- Я пришёл просто проведать тебя.

- Редко же ты приходишь, - в голосе не мальчика, а уже подростка слышалась обида.

- Лорд Винтерфелла не только красивый титул, Рикон. Когда ты станешь взрослее, ты поймёшь.

“И не воткнёшь нож в спину своему племяннику” – понадеялся он. Видения могли показывать лишь множество путей, но в случае с младшим братом, всё было по - другому.

- Но Фреихе ты уделяешь времени больше.

- Она моя жена, - сразу ответил Джон, - и мать Теона.

“Рикону нужно другое место для взросления. Иначе он совсем зачахнет тут… или вырастет человеком, ненавидящим своих родственников”.

-Через три дня я отправлюсь в замок Сервинов. Ты поедешь со мной, - сообщил Джон Рикону. Тот недоверчиво посмотрел на него.

- Правда?

- Ты думаешь, я шучу?

Они говорили ещё несколько минут, пока острый взгляд Джона не приметил летящего со стороны запада ворона.

Срывая с письма печать Грейджоев, Джону только оставалось гадать, чего Лорду-Жнецу от него понадобилось. Торговля железностволом и простой древесиной не изменялась – ни в цене, ни в размерах. Причиной могло послужить недавнее посещение хозяином Железных Островов Медвежьего Острова.

Джон с интересом следил за этим. И предпринял определённые действия, отчего Грейджой покинул остров в не самом лучшем настроении. Наследник Мормонтов должен воспитываться здесь, на Севере, а не в Пайке.

Вчитываясь в ровные строки, Старк хмурился. Такого он точно не ожидал. Хотя и Теона понять было можно, учитывая сложившеюся ситуацию.

На Западе, в Ланниспорте произошла чума. Полгода она лютовала, забрав шестую часть населения города. Закрывшись в Утёсе Кастерли, Ланнистеры могли лишь отсрочить неизбежную чуму в своей крепости. Умерло немало слуг, рыцари задыхались от обилий червяков в своих ртах, а дворяне могли лишь закрываться в своих покоях, в тщетной надежде выжить.

Болезнь скосила и Дженну Фрей, урождённую Ланнистер. Даже до Севера доходили слухи того ужаса, что поразил Запад. И нельзя сказать, что северяне чувствовали какое-то сочувствие и жалость. Лорд Амбер во время одного из пиров в Винтерфелле крикнул на весь зал, что это кара Старых и Новых Богов за все прегрешения, сотворённые Ланнистерами.

Многие пирующие лорды были с ним согласны. Ненависть ко львам ещё сохранилась, несмотря на начинающий казаться долгим мир.

“Пять лет? Шесть? Я сбился со счёта с тех пор, как преклонил колено перед Эйгоном”.

Чума прошла, оставив немало ран на теле еле восстанавливающего после войны Запада и затронув лишь Ланниспорт с окрестностями и Утёсом Кастерли, а также слегка подкосила земли Крейкхоллов.

Умершая Дженна Фрей оставила после себя вакуум власти – который моментально был заполнен Тиреком Ланнистером, лордом Утёса Кастерли… и десятками лизоблюдов из разных уголков Вестероса.

И одним из первых его решений было прогнать купцов из Железных Островов. Те, только-только пришедшие после Червячной чумы в опустошённый Ланниспорт, были вынуждены бежать, подгоняемые злой толпой, ещё помнящей разграбление Ланниспорта семь лет назад. Некоторые купцы были убиты, а их имущество растащено.

Хранитель Запада потребовал от железнорождённых вернуть Светлый Остров, не побоявшись грозить войной, несмотря на королевский мир. Лорд Пайка проигнорировал его, а воды Закатного Моря возле Запада как по команде наполнились пиратскими шайками и налётами на прибрежные территории Ланнистеров.

Вновь потекла кровь, и горели поселения. Ненасытившиеся Летними Островами железяне косьбой прошлись по всему берегу Западного Королевства, проигнорировав лишь сам Ланниспорт и остальные более-менее крупные поселения.

Король молчал. Молчали железные лорды, молчали просторцы и речники. Ни просьбы, ни увещевания Тирека Ланнистера, не имевшего серьёзного боевого флота, не сподвигли Таргариенов действовать.

“А теперь он предлагает взять себе в воспитанники Рикона”.

Грейджою нужен видимый всем союз с Севером. Их связывает только торговля в Закатном Море, а девиц подходящего возраста, чтобы скрепить брак у обоих домов не было.

Остаётся только это.

Джон впервые за последнее время неуверенно поправил свой валирийский клинок. Он редко прикреплял Покинутую Леди к стене, постоянно нося с собой.

Не хотелось Рикона отправлять в Пайк. Но в связи с последними событиями, Долина и Речные Земли были закрыты. К крупным вассалам на Севере Старк никогда не пошлёт оруженосцем своего младшего брата. А к мелким, вроде Сервинов или тех же Мормонтов… тоже не хотелось. В этом не было выгоды.

Оставался только Пайк или вовсе какой-нибудь Дорн. Можно было оставить мальчика в Винтерфелле, но Джон прекрасно видел, к чему это приведёт.

“Морской Волк… возможно, это не самая худшая судьба”.

***

- Дядя, холодно, - прошептали детские губы. Мороз, невыносимый и ничем не останавливаемый проходил сквозь неровные деревянные стены, заставлял сильнее прижимать к себе овечий тулуп. Но ничего не помогало мальчику согреться.

Рейфорд с пустотой в сердце наблюдал, как детское тельце теряет жизнь. Закрываются маленькие глаза, больше не чувствуется дыхание. Перед ним лежал обмороженный детский труп. Такое привычное для него явление. Сколько трупов он видел за всю свою жизнь на службе лорда Талли? Сотни? Тысячи?

Но смотреть, как умирает последний лучик света, что держит тебя в этом месте, было невыносимо. Мозолистые, заскорузлые пальцы упали на лицо, чувствуя холодную до омерзения кожу.

Сколько он просидел в доме своего брата, смотря на стеклянные и застывшие глаза его сына? Хотелось есть, но Рейфорду было уже плевать. Он просто сидел часами в халупе, все ещё неверяще прижимая тулуп к тельцу.

- Рейфорд, - в дом без спроса ворвался щуплый человек обвешанный тулупами и шерстяными одеждами, в валенках и зимней шапке, - там! Там!

Но Рейфорд проигнорировал гостя. Он продолжал смотреть на мёртвого ребёнка.

- Рейфорд? – его стали дёргать, - Рейфорд!

Наконец неизвестный заметил мёртвое тельце на кровати.

- Семеро, сохрани нас!

Рейфорд дёрнулся. Семеро. Ненависть обожгло его сердце от произношения этого слова. Он ненавидел богов, равнодушных и беспощадных к человеческой боли. Чем они заслужили молитвы и построенные храмы? Своим молчанием?

- Нужно выкопать могилу… похоронить, - прошептал он, - нужно похоронить.

- Рейфорд, - в голосе гостя послышались просящие нотки, - там творится ужасное, Рейфорд!

- А что мне до вас дело. Нет больше Рейфорда. Он умер под Риверраном от чужих мечей ещё лет восемь назад.

Он обернулся. На него смотрели умоляюще карие глаза его соседа, Джасти.

- Рейфорда больше нет, Джасти. Иди своей дорогой.

Глаза скосились в сторону зазубренного от множества битв меча. Простой, полуторный, с этим мечом он пятнадцать лет прослужил под знамёнами Талли. Сначала лорда Хостера, а после Эдмура Талли. Он видел Королей прошлой войны – Робба Старка, Теона Грейджоя и воевал бок с боком со многими рыцарями Трезубца против львиных знамён. А теперь… он изгой.

Рейфорд сжал кулаки и шумно вздохнул. То позорное изгнание из-за ссоры с одним из друзей лорда Риверрана он помнил ещё чётко, хотя произошло он уже лет как пять назад. Тогда уважаемый в кругах гвардейцев сержант, латник и опытный ветеран заступился за дочь своего друга, служившей служанкой в замке. Но вместо справедливости, получил наказание и лишился звания, службы и уважения.

Куда было податься бывшему латнику, имевшему лишь маленький мешок с грошами и старый меч за спиной? Наёмничество было ему не по душе, поэтому старый латник отправился к родне, живущей в землях Вэнсов, в деревне под названием Большие Жёлуди.

- Там рыцарь, который пришёл к нам несколько лун назад… он насилует Элли!

Рейфорд моргнул. Элли… он помнил её маленькой девчонкой, быстро повзрослевшей после смерти матери от зимней лихорадки.

Рука привычно взялась за клинок крепким хватом. Рейфорд неуверенно поглядел сначала назад, на мёртвое тельце, а потом на своего соседа. Душа и так находилась в раздрае, хотелось забыться и всё забыть. Выпить и проснуться в какой-нибудь канаве, подыхая от горящих лёгких.

- Веди, - только и сказал старый латник.

Снег, сугробы и еле расчищенные тропинки. Забитые снегом крыши и внешние стены домов, заледеневший и наполненный белыми мухами колодец, виднеющая издалека пустая мельница, чей хозяин был убит ещё со времён войны.

Вот уже месяц назад к ним прибыл рыцарь с двумя синими башнями на серебристо-сером поле. Рыцаря звали странным, не речным, а скорее королевским именем – Рейгар. И фамилию он носил повелителей Близнецов – Фреев.

Фреев, коих в Речных Землях было, словно собак нерезаных Рейфорд не любил. Эту любовь он приобрёл ещё со времён восстания Грейджоев и сохранил до сих пор.

Наглый рыцарь, коему никто не мог оказать отпор – даже он, потребовал себе жильё, потчевания вкусными яствами и напитками.

Будь воля Рейфорда, он бы давно вскрыл эту свинью-недорыцаря, словно перезревший плод. Но… не здесь, и не в землях Вэнсов.

Но не сейчас. Сейчас всё по - другому.

Его привели к небольшому амбару. Полупустому, в котором хранили скорее всякий хлам, чем зерно, коего в Больших Желудях не было уже три долгих года. Спасала только березовая кора, из которой местные крестьяне делали кашу.

Оттуда доносились глухие звуки. Кто-то сопротивлялся, мерзкий мужской, свинячий смех…

Привёдший его сюда мужчина пытался что-то сказать, но Рейфорд, не слушая, пошёл дальше. Ворвавшись сюда, он явно застал врасплох раздетого рыцаря в портках и с объёмным пузом, выпирающим вперёд.

- Ты, как ты смеешь прерывать моё развлечение… - заорал рыцарь. В стороне, у входа валялись обшарпанный квадратный щит с гербами Фреев, меч и ржавая кольчуга.

Под ним лежала тонкая девичья фигурка, прячущаяся свои ничем не прикрытые выпуклости руками.

Рейфорд сделал несколько шагов вперёд. И лишь тогда Фрей заметил меч в руках крестьянина.

- Откуда у тебя этот меч? – с презрением спросил ещё не понявший опасности Рейгар, - небось, у бандитов перекупил. Так и знал, вы где-то прячете свои припасы…

Звук вонзаемого металла в ничем не защищённую плоть. Кровь потекла по телу рыцаря и несколько капель опали на Элли. В амбаре раздался испуганный женский крик.

Меч вышел с лёгкостью. Рейфорд с ничего не выражающим выражением лица смотрел, как тело ублюдка оседает назад, в то место, откуда отползла девчушка.

- Что случилось?! – ворвался сосед Рейфорда и с шоком остановился.

- Ты убил его… я же просил не убивать его…

- Он хотел изнасиловать твою сестру.

- Но… рыцарь… он м’лорд… - в голосе Джасти зародился страх. Ужас. За убийство дворянина могут и вырезать всё селение. Слухи о случившимся в соседних землях Талли уже распространились по всему Трезубцу – всю деревню вырезали неизвестные. Всё списали бы на бандитов, но после этого пошли слухи о том, что это Лорд Талли так веселится. И наказывает.

- Нужно сказать старосте… - произнёс Рейфорд, - нужно ему сказать.

Пришедший староста, увидев труп рыцаря, был бледен, словно полотно. Но Рейфорду было плевать. Ему нужно вернуться обратно, похоронить племянника. Вместе с могилкой его отца и матери. И двух братьев. А потом пойти. Куда-нибудь.

- Это же рыцарь на службе лорда Вэнса, - проблеял он.

“Теперь понятно, почему он смотрел на всё это спустя рукава и даже не пытался послать за помощью и справедливостью к господину Желудей”.

Всё что у него осталось – тупая боль и ненависть. Ненависть ко всем этим рыцарям, лордам, королям и их слугам. И лишь убийство одного из них дало ему немного облегчения.

- Нам надо уходить, - со страхом и надеждой сказала Элли, - нас не пощадят.

Рейфорд кивнул. Вся деревня всполошилась, каждый пришёл посмотреть на труп рыцаря. Несколько глупых мужиков успели прибрать вещи убитого к себе. Дураки, думал он, копая яму. Глубокую яму. Снег он вычистил, а примёрзлую землю выкопал с помощью своего меча.

Потяжелевшее тельце он положил аккуратно. А потом быстро, стараясь не смотреть на мертвеца, закопал.

- Куда мы пойдём? Нас же поймают люди лорда Вэнса!

- Есть одно место, - неожиданно сказал Рейфорд. Их собралось шестеро – он, его сосед с сестрой и ещё парочка людей, понимающих, что добром приход людей лорда Вэнса не кончится, - на юге. Но мы должны идти сейчас.

- Куда мы идём? В Простор?

- Нет, - отрицательно покачал головой он, - На Полый Холм.

Один из приклеившийся к их кампании подозрительно прищурился. Рейфорд лишь равнодушно глянул на него.

Прошло лишь несколько часов, как они уже покидали Большие Жёлуди, небольшую деревушку в двух днях пути от Приюта Странника.

Лишь один раз Рейфорд обернулся, оглядывая далёкие очертания деревянных домов, покрытых снегом. Возможно, он увидит место, где он вырос в последний раз. Но в душе было пусто. Лишь ненависть ко всем людям, что носят гербы и кричат девизы.

“Будьте вы прокляты”.

Глава 15

- Что расскажешь интересного? – спросил Теон, с улыбкой смотря на подросшего за последнее время Харлоу. Мальчик окреп в плечах, лицо окончательно потеряло детскую припухлость, а на руках виднелось множество мозолей.

Эрих с осторожностью пододвинул к себе серебряную чашу с травяным чаем. Огляделся.

- Цицерона тут нет, - добавил Грейджой, забавляясь реакции теперь уже бывшего оруженосца, но все ещё ученика, - он на Летних Островах.

- Это радует, - буркнул Эрих, - неужели вы решили перейти на чай?

- Вино притупляет благоразумие и разум, а они мне наиболее нужны в последнее время.

Харлоу осторожно попробовал чай.

- Странный привкус. Вкусный, но странный.

- Туда добавили пару капелек лимона и сахар. Но не будем о чае, лучше расскажи о своих впечатлениях о Волантисе.

- Большой город. Немногим больше Королевской Гавани, но более чистый и красивый, - ответил ученик, - но Волантис сейчас в не самом лучшем состоянии. Ныне жители трясутся от страха при хоть одном известии о новых хозяевах Дотрайкийских равнин – Джогос-нхайцев.

Грейджой с интересом придвинулся. Хоть события в Западном Эссосе его не касались, но наблюдать издалека за целым переселением народов было интересно. А причина подобного переселения и вовсе вызывало куча вопросов.

- Очень любопытно. И как там относятся к чужестранцам из Вестероса?

- Как и ко всем остальным не из Волантиса. Но насколько я успел понять, нас считают подданными валирийцев, то есть, слугами.

- Таргариены, - прошептал Теон, а Эрих кивнул.

Харлоу рассказал о толпах рабов на городских площадях, об удивительных фонтанах, половина из которых заросла лозами и засохли, а другая охраняется несколькими Безупречными, ибо местные жители взяли привычку мыться и мочиться в подобных местах. О Длинном Мосте, одном из Девяти Рукотворных Чудес Света, о местных животных, вроде слонов и белых пушистых кошек (тигры), о грандиозном Храме Р’глора, с которым тяжёло соревноваться в красоте даже Великой Септе Бейлора.

Рассказал Эрих и о своих беседах с местными жителями. Как-то выпивал он с командой в одном кабаке на Длинном Мосте, как к ним присел жрец Владыки Света в красных одеяниях, да стал расспрашивать о том, откуда прибыли путешественники и какому богу поклоняются. Услышав ответ, жрец сильно удивился. Об Утонувшем Боге он практически ничего не знал. И потешая своё любопытство, стал расспрашивать железнорождённых об их боге.

- Так значит, когда вы рассказали ему о своих жрецах и жертвоприношениях, он попытался убедить вас в ложности нашего бога и назвал его морским демоном? – спросил Грейджой. Теперь растущее влияние красных священников в Вестеросе не могло рассматриваться в нейтральном ключе.

- Мне с трудом удалось удержать моих парней от растерзания дурака. Но он то находился в месте, где Р’глор почитаем и за убийство его жреца могут вполне растерзать с помощью слонов. А мы чужаки.

- Растерзать слонами? – не понял Теон.

Эрих поморщился. Ему было неприятно вспоминать о подобном.

- Одна из казней в Волантисе. Очень схожая с разрыванием лошадьми. Привязывают человека с четырёх сторон, всеми конечностями к ногам четырёх слонов. Погонщики с помощью плетей заставляют слонов идти в противоположные друг от друга стороны, а человека попросту разрывают.

- Действительно, очень неприятная смерть, - задумчиво покивал лорд Пайка.

- Впрочем, в городе хватает других кровавых казней. Кинуть в клетку с голодными тиграми или в яму с ядовитыми змеями. А иногда скармливают пойманных в Ройне местным львоящерам – только они помельче, но всё равно зубасты и опасны, - добавил Эрих.

Теон продолжал слушать ученика. Сам он теперь ограничен в путешествиях, но с удовольствием слушал людей, посетивших чужие страны и континенты. Волантис Харлоу не понравился – красивый город, этого не отнять, но старый, со своими древними, нередко странными и откровенно глупыми традициями. Аристократы Волантиса часто говорят, что их Вольный Город – наследник Валирии, и живёт по её законам до сих пор.

Грейджой в этом сильно сомневался.

- Был со мной и ещё один странный случай, - продолжал Эрих, уже давно опустошив свою чашу с чаем, - в городе нередко проводятся праздники. На некоторых из них чужестранцам запрещено участвовать, но мне довелось увидеть своими глазами один из самых весёлых в году празднеств – Базарное Столпотворение. Каждый год в городе собирается Великий Базар.

- Великий Базар?

- Верно, верно, так и называется, наставник, - с упоением говорил Эрих, - так вот, перед Великим Базаром происходит Базарное Столпотворение – это когда на улицах расцветают цветастые ярмарки с разными яствами, а рядом с ними развлекают народ городские “фокусники”, музыканты и просто циркачи.

- Не совсем понимаю смысл этого праздника, - перебил его Грейджой, - собирают ярмарки перед Великим Базаром?

- Насколько я понял, всё дело в том, что во время Великого Базара в городе не протолкнуться от народа – причём, в большинстве чужого и незнакомого. Большая часть коренных жителей во время него сидят в своих домах и не высовываются. Но наслаждаются своим “великим базаром” перед настоящим событием.

- Странно это всё, - Грейджой взглядом проводил уходящую служанку, принёсшую новую порцию травяного чая, а после вернулся к Эриху, - восток действительно странное место.

- Скорее, более древний, чем запад. И оттого, кажется тем, кто живёт по другую сторону Узкого Моря диким и слишком чужим, - произнёс Эрих, а Грейджой на мгновение застыл.

Что-то это напоминало. Очень сильно. Прошлый мир, словно обухом прошёлся по его мыслям, потоптался и ушёл, оставив лишь осознание.

- Ну, так вот, - продолжил Эрих, не заметив заминки сидящего перед ним человека, - гуляю я, наслаждаюсь местными красотками-танцовщицами, слушаю пение музыкантов и редкие проповеди красных священников. Как неожиданно натолкнулся на одинокого мальчика, которого загнали в угол местные воришки.

Теон внимательным образом посмотрел на капитана “Морской Башни”. Он догадывался, что произошло дальше. Интересно, размышлял лорд Железных Островов, откуда у Эриха эта благородность? Ранее он всегда казался диким и буйным, рвущимся в бой, а теперь стал более спокоен. Последствия взросления или что-то другое?

- Отогнал воришек? – угадал Грейджой. Эрих кивнул, немного раздасованный.

- Сначала я принял мальчишку за бедняка, но судя по одеждам, это был сын богатого купца. Уж слишком хорош был шёлк, а шапочка и вовсе из шкуры белой обезьяны.

Дальше Харлоу рассказал, что мальчишка привязался к нему. Они несколько часов гуляли по ярмаркам. Несколько раз Эрих попытался отогнать мелкого, но тот был словно прилипчивая пиявка. Но неожиданно их парочка наткнулась на облаченных людей в доспехах и с тигриными гербами.

Мальчишка сразу оказался в окружение, как оказалось, боевых слуг своего отца, а самого Эриха чуть не прикончили на городской брусчатке. Помог лишь окрик сына какого-то, то ли магистра, то ли важного купца, который неведомым образом смог сбежать из родного поместья и оказаться на улицах Волантиса.

В итоге Эриха наградили скупым мешочком волантийских монет и пустая благодарность. Чей это оказался сын, он так и не узнал.

Несколько секунд они помолчали. Харлоу переводил дыхание после такого долгого и интересного рассказа, а Теон думал.

- Эрих, - начал Грейджой, отхлебнув чая, - каковы твои планы в дальнейшем? Чего ты хочешь?

Харлоу ответил не сразу. Он задумчивым взглядом, словно невзначай прошёлся по всей комнате и лишь после посмотрел в ответ и сказал:

-Если ты позволишь мне, наставник, - проговорил Эрих, недавно дав временную клятву верности Грейджою, - я бы хотел отправиться в новое путешествие. Посетить Пентос, Браавос, Белую Гавань и Чаячий Город. Возможно, оказаться в Лорате.

- Позволю, - краешком губ улыбнулся Теон, - но не хочешь ли ты взять в своё путешествие… походного писаря и жреца?

Эрих непонятливо посмотрел на своего учителя.

- Зачем мне писарь в путешествии, - фыркнул Харлоу, - если жрец будет полезен, то вот значение писаря мне непонятно.

- Я хочу, чтобы ты сделал заметки о тех местах, которые посетишь, - прямо сказал Грейджой, - думаю, ты не особо горишь подобным желанием, и писарь будет кстати. У меня на примете есть один человек, не мейстер, но железнорождённый.

Эрих всё равно не понимал замысла Теона.

- В чём цель этих заметок? Ты хочешь, чтобы я написал книгу?

- Верно, - кивнул Грейджой, - как Ломас Путешественник.

Харлоу немного помолчал. В его голове медленно, но верно происходило достижение полного понимания просьбы.

- Железные Острова славятся своими капитанами и кораблями, славной историей и победами. Немало среди нас было и путешественников. Но, ни один не пожелал оставить письменное наследие после себя. Мало кто задумывается о прошлом, единицы пытаются его восстановить и сохранить. Пора это изменить.

- Я возьму писаря, но не знаю, кого из жрецов мне взять с собой, - в голосе Эриха слышался вопрос. Прекрасно зная наставника, Харлоу сразу догадался, что и жреца в команду лорд Пайка решил не за просто так запихнуть. Только главный вопрос, зачем?

- Как насчёт Тарла Трижды Рождённого? – усмехнулся Теон, - думаю, с такой компанией, удача на море будет тебе благоволить.

- Не уверен, что смогу уговорить подобную влиятельную фигуру поплыть за мной по далёким местам, - засомневался ученик Теона, - чем я его привлеку? Мой род славен, но Тарл один из самых влиятельных жрецов Железных Островов. Он редко показывается на виду, и живёт в землях Марона Волмарка.

“Вот это меня и беспокоит. Сторонник чёрной линии Хоаров находится рядом с претендентом на Морской Трон и секретничает”.

-На этот счёт не беспокойся, - поспешил успокоить его Теон, - я найду нужные слова и нужных людей, чтобы убедить жреца Тарла последовать за тобой. У него будет своя цель в твоих странствиях.

“Учитывая, что Волмарки задолжали мне денежный должок, а один из моих жрецов поддерживает связь с Тарлом – завлечь жреца будет не так трудно, как кажется”.

- Тогда, я постараюсь побыстрее набрать припасов, больше людей и установить стреломёт на свой корабль. Проклятые кракены заполонили все южные моря и даже в Узком Море увидеть их не редкость.

- Боюсь, тебе придётся немного подождать с путешествием, - вставил Теон, с иронией поглядев на вырезанный герб Грейджоев над входной дверью. Эрих обернулся и смутился, - у меня есть определённое для тебя задание. И твоей команды.

Харлоу ушёл. Отправился к своей команде, которая остановилась в одном из многочисленных трактиров Лордпорте, покинув Пайк.

Мальчишка как-то признался, что замок ему не нравился и Теон не судил его за подобное отношение к своему родовому гнезду. Но была в замке какая-то… древность и необычность. Такое ощущение он испытывал, смотря на Винтерфелл или Утёс Кастерли. Что странно, если от этих замков ощущалось древность и величественность, то от Риверрана и Красного Замка он похожих ощущений не испытывал даже мельком.

- Милорд, - вошёл в кабинет в своих серых одеяниях мейстер Лотар. Высокий, худой словно жердинка, он нёс в руках парочку толстых, объёмных книг. Бесцветные глаза выглядели довольно, - прибыла посылка из Цитадели. Всё что вы просили, нашли.

-Оставь тут, - приказал Грейджой, - кто был гонцом?

- Юноша, скорее всего простолюдин.

- Он уже отбыл обратно?

- Нет, милорд, - мейстер непонимающе посмотрел на своего господина, - но его местонахождение мне неизвестно. Скорее всего, он мог остановиться в любой харчевне Лордпорта.

Теон кивнул чему-то. Принёсшего книги гонца стоит пока задержать. Ему было интересно – попробуют ли Хайтауеры воспользоваться случаем или нет? До книг он пока не решался прикасаться до тех пор, пока чьи-нибудь чужие руки не полистают страницы. Например, руки верного слуги.

Грейджой приподнялся, заглянув в названия толстых томов.

“История Чумы Вестероса” и “Странные и Пугающие Болезни” за авторствами мейстера Яррика и Робина. Единственные книги, подтверждающие его запросы. И скорее всего, будут переписаны и вставлены в библиотеку Пайка, которая давно расширилась почти на сотню новых интересных экземпляров. Возможно в них, он сможет найти нужные ответы на вопросы.

Впрочем, его не интересовал, как болел Вестерос в прошлом. Центр его любопытства были Железные Острова. Единственные крохи сведений, подчеркнутые из “Саги о Хоарах”, говорили о вспышках странных болезней в Оркмонте и Харлоу, источники которых были неизвестны, но скорее всего причиной стали моряки, прибывшие с далёкого юга.

Тогда - то Теон и зацепился за нить, постепенно став её распутывать. Невозможно было говорить о Грейайронах, история которых пестрит переписываниями или даже о временах Вечевых Королей, но вот Хоары…

- Есть ещё что интересного? – спросил Грейджой.

- В Лордпорт прибыла новая партия вольных капитанов, пожелавших дать временную присягу. Все из них когда-то служили вам в кампании против Простора.

Повелитель Железных Островов оскалился. Смерть Дженны Фрей спутала многим планы. Теон был из их рядов.

Получивший в руки настоящую власть Тирек Ланнистер решил, что спокойно может гнать и убивать его купцов и что-то требовать. Грейджои показали всем хлипкую силу льва на море, попросту перекрыв проход торговцам Запада.

Светлый Остров стал прекрасной базой для набегов и контроля немалой части Закатного Моря.

Туманные Острова тоже стали препятствием для тех счастливчиков, что смогли проскочить сквозь многочисленные банды вольных капитанов у приморских владений Запада.

Вернувшийся из Лиса Виктарион посылал боевые судна из Железного Флота патрулировать моря вблизи Просторских берегов, беря на абордаж каждый корабль с флагами Ланнистеров или их вассалов. И не помогало попытка натянуть чужие знамёна – железнорождённые уже давно научились отличать северян и западников.

- Я приму их присягу в Большом замке, в Королевском Чертоге.

На тонких губах Теона промелькнул оскал хищника, уже знающего, куда он нанесёт свой следующий удар. А в глазах мейстера мгновением проскользнул страх.

Мы не сеем. Иногда этот девиз довольно полезен.

***

Проклятые солнечные лучи с радостью стали его опалять, как только он покинул деревянный холл. Летние Острова были жарким местом. Саурон убедился в этом в первый же день, как только прибыл сюда несколько лет назад.

Пара сотен железнорождённых быстро привела к покорности местное племя, обитающее на Острове Любви, и заставила строить им крепостницу.

Летнийцы, чернокожие, высокие и крепкие, имели все возможности их выгнать, умей они хорошо сражаться. Но жители Вечнозелёного Архипелага редко воюют меж собой и никогда с теми, кто живёт за пределами их земель.

Бывший вольный капитан в некоторой степени им даже завидовал. С детства он имел слабое телосложение, и боец из него был никудышным. Лишь к нынешнему возрасту, он стал внушать опасение всем своим врагам – опыт прошлых сражений и стальная палица с острыми шипами стали его спутниками в каждой грядущей битве.

- Ку-рю-Ку-рю! О В-великий С-саурон в-вышел! Орки! В с-строй!

Лорд-Капитан Готланда уставился на цветастую птицу, названной странным именем “Цицерон”. Во взгляде железнорождённого пробудился явный гастрономический интерес – за годы проведённой в этих местах жизни, он многому научился и немало узнал. В том числе и как готовить аппетитных и жирных попугаев.

Птицу подобный взгляд не испугал. Цицерон оскалил свой клюв, забравшись на вершину одного из столбов, на которых висели провинившиеся перед своими господинами летнийцы.

Но поймать попугая не только было сложно, но и опасно. Сомнительно, что лорд Пайка обрадуется, если его питомца съедят…

“И птица вполне полезная в плане разведки и обнаружение неожиданных засад”.

-Лорд-Капитан, - поприветствовал его жрец Утонувшего, что-то втолковывающий двум островитянам.

Несколько увидевших его летнийца благолепно упали на землю, а Уггар Винч, давно прописавшийся здесь, уважительно кивнул.

Подобное отношение очень льстило ему.

Облачённый в лёгкую котту и странного вида шапку, защищающую голову от солнечных лучей, он дошёл до нужного ему места.

- Ты всё сделал, как я сказал? – спросил лорд-капитан бородатого и успевшего обрести смуглокожесть воина, кряжистого и всего лишь двумя зубами во рту.

- Провизия загружена, корабли готовы к отплытию, люди ждут не дождутся нового похода.

“Это будет не поход”.

-К вечеру отплываем, - предупредил Саурон, - пусть капитаны подготовят своих людей к отплытию. Кто опоздает, получит меньше всего трофеев и рабов.

Викон, тот самый кряжистый и смуглокожий воин, кивнул. С Виконом он разделял судьбу ещё с юности, когда Саурон начал набирать команду в свой корабль. Тогда он пришёл туда простым юнгой, но теперь является его правой и верной рукой.

- Что-то ещё? – выгнул бровь лорд-капитан, увидев задумчивое и нетерпеливое лицо старпома.

- Недавно молодняк подрался. Трое. Не могли решить, кто первый присунет рабыне, ну и поцапали друг-друга. И таких драк за последние несколько лун, перевалило за десяток.

Саурон оглядел крепостницу. Никто не сидел без дела, хотя гарнизон здесь был немаленьким.

Кто-то тренировался, кто-то следил за рабами. Некоторые сортировали припасы, добытые летнийцами, очень многие грузили добытые на Архипелаге ценности на определённый склад, который в один день быстро опустеет. Когда придут грузовые корабли Грейджоев.

Но вместе с грузовыми кораблями приходили и желающие остаться тут. И в последнее время, поток этих желающих стал возрастать. Людей на Островах стал манить запах золота и драгоценностей, идущий с далёкого юга.

И большая часть подобных добровольцев составляли молодые парни, недавно вошедшие в нужный возраст, чтобы начинать участвовать в налётах.

С момента Войны Пяти Королей, в которой и Саурон успел принять своё участие, в рядах налётчиков с каждым годом всё больше и больше молодых дарований.

Думая об этом, он чувствовал себя невероятно старым.

Вернувшись обратно, в свои покои, Саурон впился глазами в подробную карту Летних Островов. Здесь было всё – отметки городов, деревень и племён, густые леса, покрывающие собой большую часть архипелага, болота и места скоплений, определённых зверей, чьи шкуры представляют немалую ценность.

“Уалано” – мысленно прочитал название одного из островов железнорождённый. Самый богатейший и населённый из всех Островов, он привлекал любого налётчика, прибывшего сюда под стягами лорда Грейджоя. Но пока земля Демонов была для них закрыта.

В последнее время, Уаланцы стали слишком активными. Саурону стало известно, что несколько кораблей летнийцев прибыло из Вестероса, а именно из Королевской Гавани.

Их можно было бы принять за обычных торговцев, но королевские стяги одного из царств Уалано невозможно спутать. Что понадобилось царским послам Иджского царства в столице Семи Королевств не трудно догадаться.

Лорд-Капитан Готланда был одним из тех немногочисленных людей, что знал о той регулярной плате драконьему королю за построенный Готланд. Неудивительно, что послы юного царя Олумайда вернулись ни с чем. А те летнийцы, что согласились делиться информацией с ним, получили свою долю золота.

“Некоторые люди с радостью предадут свой народ за золото и шелка”– ухмыльнулся Саурон, вспомнив фразу своего господина.

Таких было немного, но приносили они большую пользу и открывали глаза на множество передвижений врагов. А они уже сделали свой ход.

“Тридцать кораблей Коджа. Десять Иджа. В общем итоге – сорок кораблей, наполненных лучниками и воинами”.

Сам Саурон мог выставить в бой только семнадцать ладей, но страха поражения не было. Ведь принёсший эту весть попугай вернулся месяц назад, и лорд Грейджой уже всё знает.

“Как же не хватает Куора” – посетовал владыка Готланда. Лорду Железных Островов, зачем то понадобилось возвращение одного из своих учеников на родину. Подросший парень был полезен в качестве помощника, и теперь Саурон вынужден временно полагаться только на себя в некоторых делах. А ещё прекрасным передатчиком сообщений на Железные Острова. Впрочем, попугай тоже был неплох в этом плане. Только более ёршист.

“Нужно побыстрее найти себе человека, что будет следить за рабами и управлять складами”.

Пора размять кости, радовался Саурон, когда вечером с помощью одного из юнг, он облачался в доспех, подаренный лордом Теоном. С тёмным оттенком, с шипами в некоторых частях и внушающий страх и опасения даже у своего хозяина.

Возможно, ночью или утром они уже столкнутся с теми, кто поимел наглость попытаться выгнать их. Но летнийцев ждал очень неприятный сюрприз. Они ещё не поняли, с кем столкнулись.

Саурону выпала честь исправить сие недоразумение.

Глава 16

“Морская Башня”, с двумя высокими мачтами, плотным корпусом и стреломётом, установленным спереди рассекала Закатное Море быстро, как и все юркие и ловкие корабли железнорождённых. Как известно, если вестеросцы любили делать большие и неповоротливые корабли, то соседствующие с ними островитяне обожали строить быстроходные судна, но способные вместить себя немало груза и людей.

За тысячелетия каждый из народов шёл своим путём развития в морском деле и в данный момент каждый из них довёл свою технологию до идеального состояния. Впрочем, на Железных Островах вместо ладей, всё больше популярностью стали пользоваться более массивные корабли.

“Однако, сейчас многие капитаны вновь пересели на ладьи, как только ссора с Ланнистерами дошла до крови”.

Драккары с лёгкостью могли приставать к земле без причалов и швартовов, в то время как более крупные галеи в этом деле были не особенно надёжны.

“Морская Башня” не была одинока в своём плавании. Рядом с ней, почти в ряд, плыл ещё один корабль – без знамён и гербов, как и его судно. И капитаном этого корабля был второй ученик Теона Грейджоя.

Куор, как и Харлоу не сидел без дела на Летних Островах. Он приобрёл некоторую славу удачливого налётчика, собрал свою команду, немалую часть которой приобрёл на Вечнозелёном Архипелаге, заказал одному из корабельщиков Лордпорта ладью и уже успел взять на абордаж несколько грузовых кораблей Ланнистеров. Причём, тех хитрецов, что любили всячески притворяться северянами, коих трогать было абсолютно нельзя…

Сама встреча с Куором для Эриха была неожиданной. До самого последнего момента он не знал, с кем поплывёт выполнять поручение наставника – грабить прибрежные деревни на Западе. Сам Теон Грейджой загадочно молчал, лишь сказав, где Харлоу может его встретить.

- Смотрю, ты сильно изменился! – рассмеялся Куор, ещё больше подросший в плечах, хотя и не доставал до роста Харлоу до сих пор.

Лицо приобрело пару шрамов, волосы стали длиннее. Не изменилось только одно – худощавость и отстранённый взгляд. Но Эрих прекрасно помнил, что это обманчивое впечатление – в битве Куор становится яростным и жестоким бойцом.

“Не зря его прозвали Злым Мечом. Странное прозвище, но очень характерное”.

-Ты тоже не промах, - улыбнулся Эрих, радостно обнимаясь с Куором, - значит, теперь и ты капитан?

- Верно! Несколько лун назад я заказал у одного из корабельщиков корабль за немалое количество золота и вчера его освятил Урригон Светлый.

- И как ты назвал свой корабль? – спросил его Харлоу. Куор лишь усмехнулся.

- “Воронья Обитель”.

От такого необычного названия засмеялся уже Эрих. Куор явственно обиделся.

- Прости, Куор, но твоё название слишком странное. Хотя я понимаю, почему ты назвал подобным именем свой корабль, - сразу начал оправдываться Эрих.

- “Морская Башня” тоже звучит странно, - фыркнул его друг, но больше он не обижался.

- Ты кстати, видел висящие и отрубленные руки над одним из домов в Лордпорте? – неожиданно спросил Куор. Они разговаривали на городской якорной стоянки, заполненной людьми и кораблями.

Получив в ответ отрицательный ответ, Куор решился на рассказ.

- Когда я в первый раз увидел их, то сильно удивился. Как оказалось, это дом одного из кузнецов. М’лорд собрал в Пайке всех живущих на острове кузнецов и приказал сковать одинаковые доспехи для его стражи, дав каждому по одному ком-плекту! – последнее слово он выговорил с трудом, будучи немного чужим в лексиконе железнорожденных, - каждому он пообещал немалую награду. И вот, когда через несколько месяцев каждый из кузнецов прибыл обратно в Пайк, один из них сделал настолько отвратительные доспехи и потребовал такую цену, что сразу был осмеян. Но на этом всё не кончилось – лорд Грейджой на виду у всех отрубил ему руки и приказал повесить их над его домом, как знак что в этой кузнице живёт плохой кузнец.

Харлоу мог только покачать головой. Возможно, Куор унаследовал жестокость не от своего легендарного отца, Дагмера Щербатого, а от наставника. Он никогда не мог понять мыслей лорда Грейджоя, и никогда не хотел бы оказаться в его роли.

Два дня они плыли, чтобы оказаться у берегов Светлого Острова. Им пришлось немного проплыть вниз, чтобы добраться до замка Светлого, коим правил его родственник, как и всем островом – Харрас Харлоу, которого до сих пор зовут Рыцарем.

Сам замок не находился прямо на берегу, а несколько в отдалении. Они пришвартовали корабли на небольшой и деревянной якорной стоянки и небольшого, прибрежного посёлка, что служил Харлоу из Светлого Острова замковым городком.

Когда Куор спустился по поставленной доске, Харлоу удивлённо уставился на идущего за ним по пятам красношёрстного волка. Не такого большого, как лютоволк, но явно больше обычных зверей волчьего вида. Рядом с хозяином летал пернатый ворон, жирный и постоянно каркающий. Иногда в карканье угадывались слова “С-смерть!” или “Р-разведка!”.

- Как много тут железнорождённых, - заметил Куор, идя через очищенную от снега протоптанную дорожку в сторону замка, - и ни одного лица со светлыми волосами и упитанной харей. А казалось, когда-то этот остров принадлежал западникам.

- В последнее время тут вообще от наших собратьев не продохнуть, - усмехнулся Зигфри Пайк, - а западникам тут не сладко, вот и бегут, уступая место более сильному народу. Нам.

Немалая часть двух экипажей осталась в этой самой деревне. Кто-то устроился в местный кабак, кто-то поселился у вдов или семей железнорождённых, приютивших их за гроши или топор. А может и шкурку соболя, кусок мяса или хорошие сапоги.

Их немногочисленный отряд сразу пропустили через барбакан. Эрих видел местные знамёна – серые и красные по краям, с двумя белыми кораблями и занесённой над ними косой. Основатель новой линии Харлоу решил соединить герба двух родов – одного, что правит сейчас, и другого, что правил в прошлом этими землями.

Воины у Харраса Рыцаря были облачены в хорошую бригантину и шапель, а каждый третий мог похвастаться арбалетом в своих руках. Не зря лорда Светлого Острова называют одним из богатейших людей Железных Островов, на равне с Гудбразерами и Харлоу.

- Рад видеть тебя, Эрих, - поприветствовал его Харрас в своих главных чертогах. Одежда хозяина замка пестрила красно-серыми тонами, а взгляд веселостью и радостью. Лорд-Рыцарь был действительно рад видеть своего родственника.

- А это, я полагаю Куор Злой Меч? – уставился лорд на его друга, - так это ты поймал тех засранцев, которых мои опытные капитаны пытались схватить несколько лет?

- Верно, М’лорд, - кивнул Куор, - я взял их корабли абордажем, а взятые трофеи железной ценой раздал своим людям. Самих торговцев я отдал своему наставнику.

- Знаю, знаю. Но мне стало интересно, как ты справился с задачей непосильной моим лучшим капитанам и кораблям, - в голосе более старшего Харлоу послышался интерес. И тут его взгляд переместился на здорового ворона, севшего на плечо Куора. В его глазах появилось понимание.

- Удача благоволит молодым капитанам, - ответил Куор, - а те торговцы слишком расслабились.

- Верю, - в тоне Харрас послышалась ирония, - ты действительно сын своего отца, Злой Меч.

Родственник не постеснялся устроить пир. Амбары замка вновь стали полны, и Харлоу пригласил на неё многих славных капитанов, остановившихся в его вотчине. Эрих видел Халлека Разорителя, Хармонда Золотозубого, Молчаливого Рогнара и Урраса Длинные Руки. Каждый из них имел за собой несколько кораблей с верными им командами, великую славу удачливых и опытных налётчиков и морских грабителей.

На их фоне Эрих и Куор казались выскочками, отличившиеся лишь благодаря силе их родов или легендарной славе их отцов. А может быть могущество их покровителя и наставника?

Длинные столы ломились от еды. Жирное и сочное мясо зайцев соседствовало с фруктами из Летних Островов – бананами, абрикосами и апельсинами. Некоторые блюда были заправлены острым перцем с мускатным орехом, или сладковатой корицей.

Деревянные чаши из эбенового дерева, посерёбрённые тарелки и вилки.

Харлоу видел, как один из гостей ловко запрятал одну из ложек в свой широкий рукав.

Под столами шуршали псы. Лохматые, блохастые и жадные до людских подачек. Одна из них сунулась под ноги Куору, но красный волк, названный “Южанином” грозно рыкнул, и вся свора переместилась на другой конец подстолья. Собак в Светлом хватало.

В отличие от железнорождённых, которых собак не жаловали, западники их обожали и развели в своих землях этих тварей в больших количествах.

Неизвестно, что останавливало лорда Харраса от того, чтобы прирезать всех эти шелудивых псов. Возможно, их полезность на охоте, среди лесов Острова, коих было с избытком, или что-то другое?

Эрих вспомнил об одном из королей Железных Островов, Теоне “Собаководе”.

Прославился он тем, что привёз на Острова собак и приказал разводить их в каждой семье. Тогда были времена Вечевых Королей – времена, когда в короли избирали сильнейших и могущественных из лордов и капитанов. Теон “Собаковод” был из Гудбразеров, оттого и власть имел немалую.

Каждой семье приходилось вскармливать и заботиться о ненужном придатке – собаке. Зачем на Островах собака, когда и лесов то практически нет, и отбиваться особо не от кого. Здесь почётом были не охотники, а рыбаки и налётчики. А собака в налёте и рыбалке – вредна и бесполезна.

После смерти этого короля, немало псов было вырезано и съедено, но всё же твари эти до сих пор обитают на Железных Островах.

Десятки людей пили янтарное вино, слушали пение Лордпортских бардов, восхваляли хозяина замка и его жену.

Лорд Харрас, длинноволосый и в красивом камзоле, обшитый красными линиями по краям, выглядел величественно. Сидя на резном троне с высокой спинкой, отрастив бороду, Харрас походил скорее не на лорда-жнеца, а какого-нибудь благообразного зеленокровного правителя с их верой в Семиликого Бога.

Впрочем, невозможно было уличить Харлоу в покровительстве септам или нежелании следовать традициям железных людей.

Неосознанно Эрих сравнивал родственника со своим наставником. Теон Грейджой не выглядел величественно или великим мудрецом – нет, когда тот сидел на троне или общался с людьми, юный капитан видел мрачного и вызывающего опасения человека. Лорд Пайка был человеком иного склада ума и понимания мира.

В этом Харлоу успел убедиться с лихвой.

Рядом с хозяином Светлого Острова сидела его жена из рода Фарман. Бледная и грустная, она уже успела родить своему мужу нескольких сыновей и одну дочь. В глазах женщины застыла вечная тоска, и Эрих поспешил отвести от неё свой взгляд.

Утром следующего дня их корабли отплыли дальше. “Морская Башня” и “Воронья Обитель” плыли на север, огибая остров. Они решили плыть в сторону бывших владений Тарбеков, ныне находящиеся под прямым контролем Ланнистеров.

Ещё на Светлом Острове они решили, что целью их набега станут эти земли. У владений Крейкхолов и Ланнистеров хватает налётчиков и им мало что светило там. Земли Бейнфортов и Вестерлингов кишат каменистыми берегами и бедными поселениями. Тарбеки были идеальным вариантом, по мнению Куора, и Харлоу был вынужден с ним согласиться.

Сев на одну из маленьких бочек, наполненной солониной, Харлоу наблюдал за жизнью своей команды. Кто-то усиленно драил палубу, Зигфри Пайк, кормчий, лениво управлял кораблём, следуя за “Вороньей Обителью”. Один из членов экипажа, Торгон, расслабленно присел у стреломёта.

Судовой повар, Квелли натачивал свои любимые ножи, коими любил так бросаться. Воин был из него никудышным, но вот поваром отменным. Отчего в каждой схватке он сидел на корабле или просто находился в самых задних рядах, в каких только возможно. Отчего особым уважением не пользовался.

Крагхорн и Эурон Остролицый учили чернокожего Джаму игре в кости. Летниец уже более-менее выучивший общий язык, учился игре медленно, чем оба засранца пользовались вовсю, обыгрывая летнийца вчистую. Повезло, что не на деньги или вещи. Взять с него нечего.

Эрих наблюдавшей за этой картиной был задумчив. Его одолевали разные мысли, а вид бесконечных морских волн и серо-голубого горизонта настраивал на нужный лад.

Он думал о своём отце. Эрих был старшим сыном, но не самым любимым из всех. Отец предпочёл отдать его на воспитание тогда ещё наследнику Пайка, и долгое время Харлоу провёл время вдали от дома и семьи. С тех пор, любовь к отцу исчезла, осталось лишь равнодушие.

“Как бы наследником не стал младший Харлон” – спокойно подумалось ему. И ни то чтобы в душе было хоть немного злости – нет, ничего. Харлоу манили далёкие берега Эссоса больше, чем родовое имение отца.

А отец Эриха уже стареет. Как и лорд Родрик Харлоу, за наследство которого уже начинаются тихие споры. Очевидным кандидатом был Хото Горбун, но хватало и других претендентов. А определённый намёк от наставника заставил Эриха включить дурачка.

Жениться на дочери Хото Горбуна и стать наследником Десяти Башен, отказавшись от Ведьминого Холма в пользу одного из младших братьев. Такой шаг устроил бы все стороны – И Горбуна, и отца, который тоже не прочь получить остров Харлоу и большой замок. Но и старший сын в качестве наследника Чтеца его устроит.

А повелителя Железных Островов устроит, если вторым человеком по могуществу на Архипелаге станет его бывший оруженосец.

Это устраивало всех. Кроме самого Эриха.

Харлоу могущественный род. Пожалуй, даже Гудбразеры не смогут сравниться с ними по богатству и количеству кораблей. Некоторые из Харлоу были королями Железных Островов, избранные на Вече.

Многие – славные налётчики, выбравшие своим гербом простую косу. Когда-то у их рода был другой герб, но после Андальского Вторжения он сменился.

Теперь же Харлоу второй по силе дом на Железных Островах. С ними считаются и уважают. И Эриху выпала честь и возможность стать главой этого рода.

Но пусть это место займёт другой счастливчик. Эриху больше по нраву морская пена и деревянная поверхность корабля, чем замок и жена в придачу.

Со стороны “Вороньей Обители” подали знак замедлить движение и остановиться. Куор предлагал переговорить, перед тем, как они окажутся у враждебного берега.

Их корабли остановились меж собой, и Харлоу ловко перепрыгнул через фальшборт, оказавшись на судне своего друга. На него уставилось множество глаз матросов – неизвестных ему и оттого не вызывающие симпатию.

- Мы сменим курс немного в сторону, - сказал Куор. Внезапная смена изначального плана немного сбило столку.

- Зачем? Я не вижу приближающегося шторма или вражеских галей.

- Дело не в них, - ответил Куор, - недалеко от деревни, на которую мы собираемся напасть, стоит засадой отряд западников из двух сотен латников и рыцарей.

Харлоу нахмурился. Причин не верить у него не было. Взгляд его зацепился за красношёрстного волка, устроившегося в центре ладьи. Ворона нигде не было видно.

Эрих вернулся на свой борт, и они продолжили путь, свернув немного в сторону. “Морская Башня” продолжала следовать за кораблём Куора.

Через три часа вдалеке показалась земля. Даже отсюда он видел редкие каменистые вкрапления на фоне обычных песчаных берегов. Не было дозорных башен или чего-то другого, что могло предупредить местных о приближении опасности со стороны моря.

Они обошли редкие, голые отмели и врезались в берег.

Потребовалась сила нескольких десятков человек, чтобы протолкнуть ладьи несколько вперёд и привязать к нескольким самодельным кнехтам швартовыми концами.

Эрих заметил юркнувшего в стоящую недалеко от них лесную чащу красношёрстного волка.

– Где стоят западники? – сразу спросил Харлоу своего друга. Тот задумчивым взглядом прошёлся по местности, покрытой лесами, и редкими равнинами и палец его уткнулся в сторону стоявшего в северном направлении далёкого леса.

- До них четыре мили пути. Сейчас день. Разобьём тут лагерь и подождём до раннего утра. Выставим патрули у тех холмов и того леса, а остальные пусть насытят свои желудки и высыпаются перед утренней атакой.

- Почему ты уверен, что рядом нет ещё одного такого отряда? – спросил Эрих Куора. Тот фыркнул.

- Поверь, у меня есть повод для такой уверенности. Думаю, ты сам догадываешься почему, - в его тоне слышалась ирония. Кажется, хмурое выражение лица скоро станет постоянным спутником Эриха в этом налёте.

Пока люди Куора изучили местные равнины и леса, и установили, где точно находится лагерь западников, Харлоу, и его команда быстро соорудила лагерь. Костров ночью решили не разжигать, дабы не привлекать внимания.

Они перекусили едой из припасов и большинство людей, как только солнце начало свой закат, легли спать. Харлоу и сам вздремнул – но всего пару часов. Дальше сон не шёл. Он не чувствовал волнения или беспокойство и его захватило странное спокойствие, но глаза упрямо не закрывались.

- Тоже не спишь? – хмыкнул Эрих, выйдя из своей палатки и заметив Куора. Тот присел на притащенном небольшом бревне и смотрел куда-то вдаль. В темноте было не особенно хорошо видно, но друга он узнал.

- У меня беспокойные сны, оттого я и не ложусь пока.

Эрих присел рядом. И чуть не придавил ворону, которую из-за тёмной окраски невозможно было отличить в темноте. Та возмущённо каркнула и улетела.

Куор никак на это не обиделся и лишь усмехнулся.

- Это была бы забавная смерть для пирата – быть заклеванным вороной в задницу.

- Или быть раздавленной, - буркнул Эрих, - зато твой волчонок ещё не вернулся.

- Он в лесу, следит за нашими врагами, - ответил Злой Меч. Между ними возникла молчаливая пауза.

Прохладный ночной ветерок бил в лицо. Ноги порошили мелко пересыпающийся снег. Всё вокруг было белым, и даже темнота лишь подчёркивала эту странность. Деревья, равнины и холмы. Эрих поднял голову, увидев чистое от облаков небо и бесконечное количество созвездий.

Глаз Ледяного Дракона, указывающий дорогу на север, яркая Нимерия, Ладья, любимая звезда всех железнорождённых, Лебедь и Сумеречный Кот, Призрак и Меч Зари. Каждый капитан должен хорошо знать звёздное небо и Харлоу был одним из тех людей, что спокойно найдёт выход при отсутствии чётких ориентиров.

- Красивое небо, - решил нарушить тишину Куор. Но в его словах не было восхищения. Только раздражающее равнодушие.

- В Волантисе звёзды ещё ярче и прекраснее.

- Я не был в Волантисе. Но на Летних Островах звёзды такие же, как и тут.

- Как поживает лорд-капитан Саурон? – глупый вопрос, думал Харлоу. Какое ему дело до него сейчас? Но разговор не клеился, а у Эриха в голове созрела идея одного вопроса.

- Когда я покидал Готланд, лорд-капитан выглядел беспокойно. На Архипелаге теперь не так спокойно, чем раньше.

- Я слышал, Лис вторгнулся на один из островов.

- Да. Несколько раз наши ладьи сталкивались с галеями Лиса. Благо, теперь чёрные знамёна Грейджоев для жителей этого Вольного Города являются союзными, и обошлось без крови. Но теперь есть места, куда нашим налётчикам соваться не стоит.

- А твой волк… где ты его встретил? – спросил Эрих, снимая перчатки и разминая пальцы.

- Я нашёл Южанина ещё маленьким волчонком, которого загнали обезьяны. Скорее всего, отбился от стаи или потерялся. Один итог для таких, как он – смерть. Но ему повезло наткнуться на меня. А дальше…

- Ты установил с ним связь, - закончил Харлоу за внезапно замолчавшего друга. Тот прищуренным глазом посмотрел на него.

- Обычно, никто не говорит об этом прямо, - в голосе Куора послышался хмык.

- Я не все. И ты забыл, что у нас общий наставник.

- Но ты не варг, - отмахнулся он.

- Нет, - согласился Харлоу, - но мне это не мешает жить. Как и многим тысячам людей.

- Это скоро изменится, - уверенно ответил Куор, - очень скоро. Времена меняется, Эрих. Разве ты не замечаешь?

- Не замечаю чего?

- Изменений. Моря теперь кишат морскими чудовищами, драконы властвуют над небом, а среди людей появляются те, кто может править зверями и видеть вещие сны.

- Ледяные демоны на далёком востоке, каменные гиганты и жуткие слухи, идущие с Островов Василисков, - продолжил Эрих. В чём-то Куор был прав.

- Вот видишь! Ты и сам всё прекрасно понимаешь. Кто знает, что будет в будущем? Может ли так, что на Железных Островах каждый третий будет варгом!

Харлоу удивлённо уставился на друга.

- Ты бредишь, Куор.

На что тот обиделся. Понимая, что друг сейчас может уйти, Эрих решил задать интересующийся его вопрос:

- У тебя ведь в подчинение два зверя? Ворона и волк?

- Да, - озадаченно ответил Куор.

- А ты сильный варг? Сильнее лорда Грейджоя?

Друг помолчал несколько секунд. Осторожно подбирая слова, он ответил:

-Нет, точно нет. Знаешь, это как у зверей. Овца чувствует волка и понимает, что он опасен. Сильнее. Именно так я себя ощущаю перед лордом Теоном, когда речь идёт о наших способностях.

Подсознательно я воспринимал м’лорда сильнее себя.

- Я не замечал других питомцев рядом с наставником, - заметил Харлоу, - только Цицерона. Но если он сильнее тебя, почему у него только одна связь?

- Не знаю. Говорить мне об этом не хочется.

Дальше разговор не клеился. Эрих ещё несколько часов проболтался по лагерю, болтая и готовясь. Он заметил странную закономерность, которую ранее не замечал. Если у Харлоу немало было опытных рубак, то у Куора все его люди были сплошь юнцами и мужчинами его возраста.

“Имя Харлоу имеет значение… но и Куора люди слушаются и уважают”.

Он успел поспать ещё несколько часов. Но когда небо стало окрашиваться розовой дымкой, а темнота постепенно отступать, его разбудил один из юнг. Мальчишка помог ему облачиться в стальной панцирь и разобраться с тёплым, меховым плащом серого цвета. Но вместо сабатонов, он предпочёл надеть тонкие валенки в виде сапог – любимая обувь у северян.

Сугробы на Западе редкость, но воевать в такую погоду со сталью на ногах не очень хорошая идея.

Оружием ему служил меч, украшенный резной гардой и круглым навершием, в который был инкрустирован добытый на Летних Островах ярко-зелёный камушек.

Последнее, что взял с собой Эрих – круглый, оббитый железом по краям щит.

Сотня вооружённых железнорождённых свернули лагерь и отправились в северном направлении, в сторону густого и хвойного леса. Несколько следопытов шли вперёд, ведя их к рыцарям и латникам Запада. Десятки лучников впереди, а остальные следовали за ними.

Когда они вошли в лес, Харлоу нацепил на себя шлем с наносником и полумаской. Перед глазами мелькнула фигура друга, облачённая в кольчугу и шерсть.

Они шагали быстрым шагом, преодолевая немногочисленные сугробы и упавшие деревья. Слышалось уханье совы, и далёкий волчий вой.

- Вот они! – прошептал Крагхорн, резко остановившись. Как и остальная сотня бойцов.

За заснеженными ветвями и худыми соснами виднелись десятки парусинных палаток, круглых и квадратных. В небо шёл небольшой дым от недавно потушенных костров, а у одного из деревцев, недалеко от лагеря, облокотившись об ствол, заснул один из часовых.

Каждый уже знал свою команду. Лучники натянули тетивы, готовясь бежать первыми и выпустить град стрел в тех неудачников, что выскочат из шатров. Копейщики и топорщики последуют за ними, чтобы прикрыть, а остальные кто-куда.

Эрих почувствовал чьё-то нечеловеческое дыхание и чих. Южанин, красношёрстный волк, пристроился рядом и внимательными, жёлтыми глазами оглядел лагерь. А потом резко завыл – протяжно и громко.

- В бой! – заорал Харлоу, и сотня воинов ринулась на лагерь.

Не успел часовой опомниться, как его голову расплющило от удара клевца. Выплеснувшаяся серая масса обильно полилась на ствол, а труп, дергаясь, завалился на дерево.

Вот волчий вой и рёв глоток, они ворвались в лагерь, наводя шорох и страх. Выбегающие из палаток западники, голые и без доспехов могли только получать свою долю железа – от мечей и стрел.

Выбежавший на Эриха западник успел напялить на себя шлем и взять в руки длинный полуторный клинок. Раздался звон, а потом глухой удар. Противник Харлоу был крепким и сильным мужчиной, а меч в его руках крутился словно юла.

Резкий рывок щитом и от неожиданности враг теряет напор. Он опрокидывается назад, но близко не подпускает – длина клинка позволяет.

Но впившаяся стрела в шею не дала Эриху добить ублюдка. Ему оставалось лишь мазнуть возмущённым и злым взглядом по одному из лучников – чернокожему Джаме.

Громкий и характерный удар палицей оставил немалую вмятину на одном из железнорождённых. Налётчик неуверенно сделал несколько шагов, а потом завалился на белый снег, роняя шлем и показывая ужасную рану.

- Сранные ублюдки, - ругался рыцарь Ланнистеров, отбиваясь от остальных своей палицей. Увернувшись от нескольких стрел, он ловко отбил удар копья, а потом саданул одному по ноге.

Но тут на него налетел Куор – злой и быстрый. Палица ударила по щиту. Кинутому щиту в последнее мгновение. Рыцарь замешкался всего на секунду – и это стало роковым моментом для него. Меч рассёк ему лицо, и он завалился на землю, орошая снег кровью.

Раздался смех – довольный и насмешливый. Куор не добил рыцаря, а просто разрезал сухожилия на ногах и воткнул клинок в каждую ладонь.

- Вон, смотри, убегает! – крикнул Зигфри, раскалывая чью-то черепушку своим молотом. Джама, натянув свой лук из златосерда, послал стрелу в убегающего мальца. То ли оруженосец, то ли паж, упал наземь. Стрела попала чуть ниже шеи.

Уже весь лагерь был забит телами мёртвых. Западников и железнорождённых. Не ожидая внезапной атаки, враги были застигнуты врасплох и потеряли больше половины своих людей, лишившись преимущества в количестве.

Перед ними оказался последний рубеж обороны из выживших и сумевших организоваться противников числом в три десятка.

Неплотный строй как попало одетых воинов Запада закрылся щитами от луков и, оперившись копьями, пошёл в последнюю атаку, понимая, что если они побегут – никто не выживет.

- Услышь наш Рёв!

- Железо снаружи – Железо внутри!- Закричали островитяне, тоже соединившись в стену щитов.

Лучники продолжали поливать врагов, копейщики проверяли на прочность вражеский строй. Но все изменили несколько бойцов железнорождённых из отряда Куора. Люто заорав, они проделали кровавую брешь во вражеских рядах своими топорами. Враги дрогнули, но не отступили.

Клинок Эриха успел ополоснуть одно вражеское плечо и воткнуться в чужое горло.

Одного западника он столкнул на недавно потушенный костёр и среди какофонии битвы раздался жуткий вой боли. Другой попытался зарубить его секирой. Но не успел он сделать второй замах, как его убили быстрым ударом копья сзади.

- Кажется, это последний, - выдохнув, произнёс Эурон Остролицый, зажимая рану на лице, - зовите судовых лекарей, а то скоро Крагхорн ласты склеит.

Эрих обернулся и взглядом быстро обнаружил одного из своих тяжёлораненых матросов. Из леса прибежало несколько юнг, которых до боя не допустили.

Среди трупов ходили воины, добивая раненых врагов и тех железнорождённых, что получили слишком тяжёлые раны и их спасение является невозможным. А вместе с этим собирались трофеи и даже нетронутые парусинные шатры. Труп западников оставят здесь, а своих заберут, дабы упокоить братьев в море.

- Это была хорошая битва, - сказал Куор Эриху, - мы перебили две сотни выблядков, потеряв лишь двадцать.

- Удача и внезапность, - Харлоу прошёлся взглядом по многочисленным трупам и той собравшийся уже горе трофее из чужого оружия и доспехов.

- О, смотри, живой ещё! – рассмеялся один из бойцов Эриха. Западник резко рванул в сторону, в тщетной попытки убежать. Но окрик Куора: “Брать живым!” и беглеца быстро скручивают.

- Надо бы оставить послание лорду Кастерли, - ухмыльнулся Куор. Пленного подтолкнули к одному из деревьев. Толстый дуб был достаточно широк, чтобы на нём вместилось человеческое тело…

- Прошу, пощады! – заюлил он, когда один из железнорождённых приподнял его руки вверх. И тут же заорал от дикой боли, когда Куор лично вонзил трофейный клинок в его руку, пригвождая к дереву. Следом вонзился и второй меч во вторую руку.

То же самое проделали и с ногами.

Эрих смотрел на это равнодушно. Подобная жестокость не была ему по нраву, но он молчал. У Куора явно наблюдался отходняк после боя, и кто знает, как он бы отреагировал, попробуй Харлоу возразить. А ему не хотелось сориться с человеком, с которым долгое время жил под стенами одного замка.

- Эй, Уррек, начерти – ка кинжалом у него на груди и лбу герб моего господина, - приказал Куор одному из своих людей. Названный оказался молодым мужчиной с козлиной бородкой и неровным кустиком усов. С тонким ножиком он подошёл с ухмылкой к бедняге и до этого стонавший пленник мог только кричать, разрывая свои голосовые связки.

Куор, спрятавший своё лицо за бармицей и полумаской, спокойно наблюдал за этим. Внезапно на плечо ему сел Кюри. Ворона закаркала:

-Ещё! Ещё! Живой! Живой! Обман!

Куор обернулся назад. Глаза прошлись по множеству уже оголённых от лишних вещей тел, но ничего подозрительно не нашли.

- Странно, очень странно, - он окончательно обернулся, перестав обращать внимание на визжащего распятого западника. Эрих последовал за ним.

- Что, странно? – недоумённо спросил он.

- Кто-то ещё жив, помимо того неудачника, - тихо ответил Куор, и пошёл вперёд. Ворон взлетел с плеча хозяина, и стал кружить над одним из скинутых на землю шатров. Разорванного и видимо, ничем не привлёкшего ни одного налётчика. Под шатром находился странный бугорок.

- Обман! Обман! – упрямо каркала ворона.

- Удивительно, как иногда изобретательны трусы, - цыкнул один из бойцов. Покров был сорван и внутри разорванной парусиной ткани оказался ещё один западник. Явно рыцарь, судя по гербу. Тот испуганно завертел головой, внезапно обнаруженный и оказавшись в окружение вооружённых железнорождённых.

- Как думаете, что с ним сделать? – спросил Куор остальных, - может, оставить лорду Кастерли второе послание? – он указал мечом в сторону уже издохшего западника на дереве. Пойманный неудачник перевёл взгляд в сторону своего сородича и задрожал, словно осиновый лист на ветру.

- Пощады! За меня дадут выкуп! Большой выкуп!

- Большой-большой? – передразнил Куор, - как думаешь, кто мы?

- Вы железнорождённые!

- Мы?! – глаза юного капитана расширились от фальшивого удивления, - мы и железнорождённые?! Да не может такого быть! Я слышал, лорд Грейджой упрямо держит королевский мир! По правде говоря, - он слегка нагнулся к своей жертве, будто доверяя самую свою сокровенную тайну, - мы все северяне! Ты что, не слышал волчий вой, дубина?

- Слышал… - растерянно ответил рыцарь Запада, - вы все железнорождённые! – и вновь упрямо повторил.

- Видимо, все рыцари подстать своему господину, - сказал Куор, и все вокруг захохотали.

- Пощадите, и лорд Ланнистер даст за меня выкуп! Обещаю!

- Пара грошей меня мало интересует, а большего за тебя не дадут. Грош цена любому воину, неспособному принять смерть достойно!

-Прошу!

-Кончайте его парни. На ваш вкус, хоть на ветке любой повесьте, - бросил Куор, потеряв интерес.

- Я… я шпион на службе короля! – заорал что есть мочи рыцарь с гербом кольчужных понож, - Сир Юстас, мастер над шептунами отдаст за меня сотню золотых драконов!

Все застыли. Застыл Эрих, сняв свой шлем и с удивлением осматривая мужчину, остановились воины, уже готовившие самодельную верёвку из парусиной ткани, под которой и прятался трус-рыцарь. Казалось, вновь севшая на плечо своего хозяина ворона слегка приподняла свой клюв от услышанного.

- Если ты королевский шпион, то у тебя должно быть какое-то доказательство, верно? – спросил Харлоу, переглянувшись с другом.

- Перстень! У меня есть перстень! Вот, - он судорожным движением достал откуда-то из тайных кармашков своей одежды небольшое кольцо, - именно по нему определяют людей сира Юстаса! Внутри перстня есть еле видимая печать трёхглавого дракона, а спереди выгравированы слова: “Тень и Паутина!”

- Странные слова, - произнёс Куор, взяв в руки перстень и вглядевшись внутрь. Утвердившись, что там действительно есть еле заметный герб Таргариенов, он передал кольцо Эриху, - что они означают?

- Я не знаю, милорды.

- Это девиз, - ответил за рыцаря Эрих, - причём, очень странно, что его используют королевские шпионы. Ведь это девиз Вебберов, одного мелкого дома в Просторе. У них в качестве герба красный паук на паутине.

- Может, этот сир Юстас из Вебберов?

- Не знаю. Но вроде, в Малом Совете только один просторец сидит.

Шпион – рыцарь продолжал жалостливо глядеть на них. Куор презрительно сплюнул.

- Берём ублюдка. Думаю, лорду Грейджою подобный человек будет очень интересен.

- Так вы железнорождённые?! – Воскликнул рыцарь.

- А ты что, олух, поверил, что мы северяне?! – хохотнул Куор и тут даже Эрих не выдержал. На лесной полянке, усеянной трупами, раздался оглушительный смех почти сотен глоток.

Они, не торопясь, отнесли трофеи и трупы погибших друзей к ладьям. Пленника они крепко связали и оставили под надзором юнг. Дальше их ждала сама деревня, ради которой они и приплыли. Деревянные дома с крышами из соломы уже не казались такими привлекательными, после добытого железной ценой оружия и доспехов западников.

Смотря, как детей и женщин привязывают в общий строй, а тех, которые не влезут на ладьи, пускали под нож или по кругу, Эрих шёл по протоптанной деревенской дорожке. Горели дома, выносилось всё, что можно было назвать припасами и обычными, бытовыми вещами. Не чурались ничего.

- Разве это не забавно? – спросил его весёлый Куор, пиная труп деревенского старосты, которого он лично запытывал, дабы узнать, где они хранят припасы, - смотреть за этим? За их толстыми харями, растерянными и непонимающими, почему всё так обернулось?

Харлоу ничего не ответил.

“Мне по душе больше мореплавания по далёким странам, чем подобные налёты” – мрачно констатировал он, - “Но пять лет назад я бы думал иначе”.

Когда солнце уже окончательно встало на своё законное место на небе, железнорождённые покидали вражеские берега, оставляя после себя лишь пепел и чужую пролитую кровь.

Харлоу, как и должен был, разграбил ещё парочку поселений вместе с Куором в землях Бэйнфортов и Кайса. Выполнив поручение наставника, Эрих предпочёл быстро продать в Лордпорте и Сигарде всё взятое набегами и поплыть в сторону Эссоса, намереваясь первым делом посетить Пентос, обогнув недружелюбный Тирош…

Глава 17

Смотря на приближающиеся лебединые корабли летнийцев, Саурон зябко поёжился. Не от страха, нет. Привыкший к более тёплой погоде, лорд-капитан с неким удивлением отметил, что сегодня было довольно прохладно, от чего многие уже успевшие загореть от пекущего солнца железнорождённые дрожали от холодных ветров.

“Глядишь, через несколько лет и сами превратимся в чернокожих демонов от местного пекла”.

Его корабль, боевая галея “Мёртворождённый” с довольно забавной историей создания, находилась в центре боевого построения.

Впереди, тараном шли корабли Железного Флота, словно хищники, целясь своими носами в сторону юрких и быстрых лебединых парусников. Несколько дней им понадобилось, чтобы соединиться с ними и найти подходящее место для засады.

Сначала, лорд-капитан Готланд собирался перехватить вражеский флот у берегов Омбору, но неожиданно попугай обнаружил, что летнийцы резко свернули в западном направление, в сторону Поющих Скал. Стало понятно, что противник решил сделать немалый крюк, чтобы атаковать остров Любви с противоположной стороны.

“Или они догадывались о нашей засаде?” – думал тогда он, отдавая команды на смену курса.

Впрочем, у Саурона было даже больше времени, чтобы подготовить засаду и дать людям отдых перед битвой.

И когда они выскочили, летнийцам оставалось лишь судорожно поворачивать свои боевые корабли в их сторону, дабы принять бой.

Без страха они вывесили свои знамёна – чёрные с золотым кракеном. Арбалетчики прицепляли к рукам квадратные щиты, и проверял свои смертоносные орудия, рубаки готовили свои топоры и мечи перед битвой. Те несколько сотен облачённых в латы и сюрко со странными гербами в виде шлема со щупальцами находились на суднах, идущих впереди.

Лорд Грейджой пожелал проверить боеготовность своей Железной Гвардии, послав половину из отряда на Летние Острова.

- Дуй в третий рог, - приказал лорд-капитан сигнальщику. Воин, на поясе которого висело шесть рогов, взяв в руки один из них, приложился и дунул из всех сил. Воздух пронзил утробный звук, призывающий к атаке.

Корабли Железного Флота выдвинулись вперёд, в то время как плывущие по сторонам более мелкие ладьи замедлились.

Когда они приблизились достаточно близко, летнийцы стали пробовать их на зуб своими луками из златосерда. Будучи умелыми лучниками, жители Вечнозелёного Архипелага стреляли довольно быстро и метко, но лишь немногие из выпущенных стрел достигли своей цели. Железнорождённые закрывались за своими большими щитами, чувствуя себя за ними неуязвимыми.

- Викон, пусть наши арбалетчики не молчат, - приказал Саурон.

Дистанция теперь не такая запредельная и даже арбалетные болты уже могут долетать до врагов. Арбалетчики Железных Островов, все ещё прячась за своими квадратными щитами, стали медленно, но верно набирать темп стрельбы. С каждой минутой арбалетные болты стали летать всё чаще и чаще, заставляя прятаться уже иджских лучников.

Раздался треск. Лебединый корабль треснул под напором тарана. В корпус стала заплывать вода, медленно, но верно погружая боевое судно на морское дно.

Начались первые абордажи. С помощью крючьев, багров и кошек воины оказывались на поверхностях лебединых парусников, перелезая через невысокий фальшборт. Облачённые в железо, они вступали в жёсткое противостояние с рослыми и сильными матросами – летнийцами, кои могут похвастаться немалыми мышцами, что уравнивало их с железными людьми.

Саурон видел как “Морской Волк” и “Тень Хаммерхорна” вступили в жёсткое противостояние на фланге, захватив внимание целых пяти вражеских кораблей с их командами. Видел, как корабль лорда Нута Клауна берут на абордаж с двух сторон. Раздался мощный треск. Это “Железный Молот” лорда Грейджоя взял свою жатву второй раз за бой. Командующий в данный момент на корабле Лорик Трехпалый был опытным и старым воякой, прошедший десятки морских сражений.

Прошло всего жалкие полчаса, а море было заполнено обломками кораблей и трупами летнийцев. Погибшие же железнорождённые отправились на дно благодаря своим доспехам, выиграв себе честь попасть в залы Утонувшего Бога в первых рядах!

Наконец, Саурон решил действовать.

- Дуй в четвёртый рог! Пусть ладьи заходят с двух сторон и зажимают летнийцев!

Воздух огласил очередной утробный звук с хрипящими нотками. До этого остановившиеся ладьи железнорождённых резко выдвинулись вперёд. Длинные вёсла разогнали немалую скорость сходу у драккаров, несмотря на неблагоприятный ветер. Манёвренные корабли быстро достигли места битвы и стали брать вражеский флот в клещи, беря абордажем те корабли, что либо не были связаны боем, либо сами пытались выйти из того беспорядка, что образовался в центре.

Сам лорд-капитан участвовать в бою не собирался до последнего момента. Слава ему была не нужна, а терять контроль за ситуацией было верхом глупости. Его старпом, Викон, нетерпеливо смотрел на сражение, ожидая команды. Но Саурон молчал.

Облачённый в свой шипастый доспех (он уже начинал жалеть, что надел его перед битвой), он наблюдал, как стреломёты пускают свои смертоносные длинные и массивные стрелы, сметающие ряды вражеских матросов. Видел, как крича кличи, железные гвардейцы обрушивались на своих врагов, наводя ужас своими доспехами и неустрашимостью перед численным преимуществом.

Словно обитый сталью таран, Железная Гвардия захватила уже несколько судов, без жалости перебив экипажи.

- Промахнёшься по своим, я отрублю тебе правую руку и выколю глаз, как ненужные для тебя вещи, - подошёл к небольшой катапульте, установленной на его галее. Поставленный ею управлять железнорождённый кивнул и сразу приступил к натягиванию вместе со своими двумя подчинёнными.

- Бей по тому, что в отдалении от остальных кораблей, - лорд-капитан не побоялся дать наводчику катапульты свой мирийский глаз.

Матросы на летнийской галере, на чьих парусах был изображён герб Иджского Царства, высокое и толстое дерево, над которой висела корона из веток и лоз, изрядно напряглись, когда практически по носу их корабля не прилетел тяжёлый каменный снаряд.

Они стали разворачивать судно, желая отдалиться, но было уже поздно – наводчик примерно прицелился и знал с какой точностью натягивать крепёжный механизм на катапульте.

Второе попадание было более удачным. Снаряд упал прямо в центр галеи, ломая одну из высоких мачт.

Третий и четвёртый снова мимо. И лишь пятый снёс один из стреломётов. Но дальше стрелять перестали – на обстреливаемый корабль шла одна из ладей с чётким желанием абордажа.

- Пусть левый фланг отступит, там корабли не так сильно завязли, - приказал Саурон своему сигнальщику, - дуй в шестой рог и пусть машут белыми знамёнами!

Двое специально подготовлённых матросов сразу стали размахивать знамёнами с высокими древками. А вместе с ними задул в рог и третий. Сначала чуть дёрнулись некоторые галеи в центре, но поняв, что сигнал не предназначался им, продолжили весёлую кровавую резню. А вот с левой стороны ладьи, одна за другой стали выходить из боя.

Как лорд-капитан и предполагал, из зажатой ловушки сразу побежали крысы – парочка галей летнийцев вырвалась вперёд, но не в сторону врага, назад, откуда они и приплыли. Они просто-напросто бежали. Удачный манёвр.

- Интересно, что сделают с капитанами этих кораблей? – высказал вслух быстро промелькнувшую мысль он. Сказал и быстро забыл, увлёкшись наблюдением и отдачей приказов.

Увидев, что некоторые стали бежать, а левый фланг изрядно ослаб (ладьи вновь вернулись в бой по новому сигналу), враги стали сдавать позиции. Уже обескровленные и держащиеся на одном дыхании, летнийцы и сами изрядно проредили ряды железнорождённых.

Что-то кричащие на своём языке жители Иджского царства и Коджа оказались более достойными противниками, чем их собратья с западной окраины Вечнозелёного Архипелага.

“Но железо всегда сильнее дерева”.

Как и многие народы, практикующие мореплавание, летнийцы боялись облачаться в стальные доспехи на кораблях и во время морских битв. Но, то ли это была местная традиция, то ли желание хоть что-нибудь противопоставить железнорождённым, немало матросов Коджи снаряжены деревянными доспехами, как бы это не звучало для многих.

Сделанные мастерами Коджи из деревянных планок, соединённых сухожилиями и кусками кожи, они являлись неплохим подспорьем в морском сражении.

Шлемы, изукрашенные лицами разных чудовищ, и божеств Архипелага пугали и вносили сумятицы не меньше на редкость крепких деревянных доспехов.

Время шло медленно. Минуты казались часами, а часы целой вечностью. Но когда один из последних кораблей летнийцев пал под натиском Железной Гвардии, а остатки удирали, Саурон вздохнул с облегчением. Он всегда был простым вольным капитаном, и получить под своё командование столько кораблей и людей являлось ступенькой вверх и новым опытом.

Ему оставалось лишь приказать собирать трофеи, более - менее уцелевшие корабли летнийцев и пленных. Одним из которых оказался довольно важным человеком из островного государства Коджа.

Он был облачён в пластинчатые доспехи, что уже вызывало уважение к такому врагу. Сильно помятые, прикрытые рваным сюрко-знаменем в виде сотканного лебединого корабля летнийцев с белыми парусами и синим фоном. Темнокожий, как и все летнийцы, с редкими курчавыми волосами и толстыми губами, он смотрел спокойно на своего пленителя.

- Позовите моего толмача – переводчика, - приказал Саурон одному из воинов, когда к нему привели человека, от которого явственно пахло аристократией. За такого могут дать немалый выкуп.

- Не нужно толмача, - неожиданно коряво, но вполне понятно произнёс пленный летниец, - я знаю общий язык вестеросси.

- Тогда ты сможешь назвать мне своё имя. И кем ты являешься, - сказал Саурон, смотря на безоружного воина.

- Я Джитуку Кодж! Из королевского рода Кодж и адмирал! – с гордостью в голосе ответил, как оказалось, представитель царского рода!

Лорд-Капитан впился глазами в стоящего перед ним человека, отчего тот сглотнул и посмурнел взглядом.

- Значит, из рода Кодж, - с насмешкой произнёс он, продолжая осматривать пленника, - возможно, твои родственники смогут дать за тебя немалый выкуп. Если у них хватит денег.

- Кодж – богатый род.

- Да, очень богатый, - важно кивнул Саурон, - но… зачем людям богатство, если они не могут его защитить, верно?

Джитуку Кодж, адмирал разгромленного флота объединённого флота Иджского царства и Коджи непонимающе нахмурился. Царственного пленника увели в трюм, а лорд-капитан Готланда принялся подсчитывать потери.

“Восемь ладей потонули, семь галей серьёзно поцапаны, две и вовсе потеряны навсегда. Больше половины летнийских судов оказались либо на дне, либо в наших руках”.

Это тяжёлая победа. Но, несомненно, теперь налётчики с Железных Островов будут чувствовать себя на Вечнозеленом Архипелаге более вольготно, чем ранее.

И пока сильно поредевший флот Саурона, коего за глаза зовут Совой, возвращался обратно, флотилия Виктариона Грейджоя количеством в шестьдесят галей гребли в сторону одного из самых богатейших мест Летних Островов.

Кодж.

***

Смотря с одного из балконов Красного Замка на вид зимнего города, известного Вестеросу и остальному миру под названием Королевской Гавани, Эйгона захватывали противоречивые чувства. Иногда ему хотелось, чтобы проклятая зима продлилась дольше, чтобы эта столица хоть на чуточку не воняла так, как это она делает в летнее время.

Эйгону хватило лишь несколько месяцев, чтобы возненавидеть этот город – огромный и блистающий, с Септой Бейлора и Семибашенным Красным Замком, сотней лордов и придворных, каждый из которых алчал его внимания, титулов и власти.

Именно в эти моменты его посещали повторяющиеся мысль – “А стоило ли ему становится королём? Может, бытие наёмником в Золотых Мечах была бы более лучшей для него ролью?»

И именно в эти моменты к нему любил подходить Мастер над Шептунами, сир Юстас, коего за глаза все зовут Странным. За его странные манеры, неподобающие рыцарю и за свою странную речь, пышущей афоризмами, загадками и насмешливыми нотками.

- Интересные новости? – спросил Эйгон, услышав еле слышимые, тихие шаги рыцаря-шпиона.

- Из Долины Аррен, Ваше Величество, - уточнил сир Юстас, подходя к королю.

- Долины Аррен, - нахмурился Эйгон, продолжая созерцать виды зимней Королевской Гавани, заваленные снегами крыши домов и слушая перезвон бьющихся колоколов Великой Септы, возвещающийся об обязательной для многих заутренней молитве, - Долина в последнее время не радует меня своими новостями.

- В наше время все новости на редкость дурные, - согласился со своим господином сир Юстас.

- Так что же случилось такого в Долине, что ты решил нарушить мой покой? – Король Семи Королевств поплотнее прижал к шее меховой воротник.

- Скандал, Ваше Величество. Очень грязный и могущий привести к немалому кровопролитию в Восточном Королевстве.

- Неужели лордам Долины стало известно обо всех грязных делах лорда-протектора?

- Если бы это было так, боюсь, даже не боясь вашего гнева, лорд Ройс давно бы поднял свои знамёна против Орлиного Гнезда. Но к счастью для лорда Бейлиша, скандал играет против самого лорда Рунного Камня.

- Ближе к делу.

Сир Юстас немного помедлил, но всё же произнёс спокойным, даже елейным голосом, словно произносил незначительную вещь, не стоящую внимания:

- Лорд Мортон Уэйнвуд заколол насмерть на дуэли Крейтона Рейдфорта, брата лорда Джаспера Редфорта. Как известно, лорд Уэйнвуд, таким образом, отомстил за обиду своей жены, нанесённой уже покойным сиром Крейтоном. Лорд Редфорт в гневе и грозится собрать свои знамёна для мести, лорд Ройс пытается образумить все стороны, а лорд Роберт Аррен молчит и не вмешивается.

- Я был бы удивлён, если бы Аррены вмешались. Это ситуация расколет Хартию и теперь власть Бейлиша стала крепче, - вслух озвучил свои мысли Эйгон. Сир Юстас, стоящий сзади, согласно кивнул.

- Боюсь, Ваше Величество, это ещё не всё.

Эйгон Таргариен, к которому уже прикрепилась официальное прозвище Восстановитель (А неофициально – Завоеватель), пользуясь отсутствием практически всех своих придворных рядом, страдальчески поморщился. Проявлять эмоции перед своим Мастером над Шептунами он не боялся, считая того одним из вернейших сторонников.

- Мои шпионы заметили огромную скупку земель в Долине Аррен. Как известно, Восточное Королевство – это место, где обедневших родов несчитано и бесконечно. Чем и пользуются перекупщики, предлагая огромную цену за, казалось бы, жалкие клочки – деревни и усадьбы, мельницы и таверны.

- От чьего лица покупается земля? – уточнил король.

- От лица Орлиного Гнезда, отчего обедневшие рыцари и лорды соглашаются быстрее, чем если бы у них землю попытались купить банкиры или торговцы.

“Откуда у Бейлиша и Арренов столько денег?”.

- И лорды Долины ничего не предпринимают? – раздражённо спросил Эйгон. В последнее время, он даже стал питать некую симпатию к королевствам, где вассалы были буйны и беспокойны, следя за каждым шагом своего сюзерена. Как, например, Трезубец или Простор…

- Ройсы изгнали перекупщиков из своих земель. Посланные на Три Сестры земельные купцы внезапно пропали в местных водах. Лорд Аррен как обычно промолчал, ваше Величество, даже, несмотря на пропажу его людей.

- Хорошо, - кивнул Эйгон, ещё не зная, что предпринять. Да и стоило ли предпринимать что - либо вообще? Возможно, хаос в Восточном Королевстве ему выгоден, но не хотелось бы, чтобы такие люди как Петир Бейлиш становились сильнее и влиятельнее, а их власть крепче.

Печально, что старого интригана уже не достать с помощью убийц или яда, ведь после последнего покушения, Петир Бейлиш редко, очень редко покидает Орлиное Гнездо.

Стоило усилить и помочь Ройсам, особенно после того, как Гарри Хардинг получил за свою верность немало титулов, земель и жену, некую бастардку Петира Бейлиша, Алейну Стоун. Но ненавязчиво и тихо.

Сир Юстас покинул его, напоследок сообщив о некоторых новых грязных делишках Аурана Велариона, Мастера над Кораблями и новых попытках красных жрецов Р’глора проповедовать на площадях Королевской Гавани.

При мысли о Владыке Света и его прислужниках-жрецов у Эйгона чуть ли не разболелась голова. Их попытки пристрастить как можно больше людей в свою веру вызывали скрежёт и раздражение не только у короля, но и огромной части лордов и простого люда. Вера тоже не стоит в стороне, несмотря на то, что Таргариен держит Верховного Септона на поводке (хотя, Эйгон начинал подозревать того в некой связи с Хранителем Севера, благо тот был из Фреев, ныне родственников Старков).

Всё началось на Сапожной Площади, что находится в северо-западной части города, пять лет назад. Почувствовав себя вольготно в Красном Замке по попущении королевы, жрецы Владыки Света решили, что и в Королевской Гавани они смогут спокойно пытаться заниматься массовым обращением. Но первые несколько жрецов, что проповедовали на Площади Сапожника, были застрелены из арбалетных болтов неизвестными.

Четыре года назад по всей Хлебной Улице, улюлюкая и кидаясь снегом, смешанным с дерьмом, жители города гоняли одного неудачливого красного жреца. Позже Эйгон узнал, что организатором гонения был один из септонов.

Парочка не очень умных священников Р’глора из личной свиты жены-королевы попытались нести веру и в Блошиный Конец. Но в первый же день они пропали и больше о них вестей не было. Таргариен не строил иллюзий насчёт судьбы жрецов – скорее всего они, оказались в чьих-нибудь желудках, учитывая долгую зиму и недостаток еды.

В последнее время Р’глорианцы затихли, но никуда не исчезли. Не все так негативно относились к иностранной религии из востока, некоторые даже тайно приняли чужую веру, отбросив Семерых.

Эйгон оторвался от балкона. К сожалению, дольше находиться на нём было верхом роскоши, ведь Таргариена ждало немало новых дел и обязанностей. И принятие просителей в зале Железного Трона было одним из них.

В разгар дня он воссел на Железный Трон, ради которого пролилось столько крови, что хватило бы заселить целое королевство. Воссел, чтобы принять просителей из числа знатных людей. В стороне от массивного переплетения плавленых мечей стоял трон поменьше, из камня с вырезанными треглавыми драконами на задней и верхней спинке.

Трон был накрыт множеством покрывал из тёплых шёлков и мехов, а навершие спинку украшал выступившая вперёд небольшая каменная фигурка дракона, в чьи глаза были вставлены красные рубины.

Сидящая на нём Дейнерис тоже участвовала в процессе принятий чужих прошений, но с каждым годом она всё меньше и меньше вмешивалась в такие моменты. Для многих причина подобного была неизвестна, но для её мужа-короля всё было очевидно.

Их дети-близнецы, старший Бейлор, и младший Мейкар начинают взрослеть, и Дейнерис начинает всё больше и больше уделять им время.

“Как и красные жрецы” – скрипнул зубами от ярости Эйгон.

Понимая весь скверный и вздорный характер тёти, он всё же отстранил их от воспитания своих детей. И Дейнерис не подвела ожиданий, устроив немало хоть и не публичных, но скандалов, которые подтачивали, словно червячки-паразиты, его моральное состояние.

Но красных жрецов в окружение детей он не вернул. Пусть Бейлор и Мейкар воспитываются в среде знатных дворян, септонов, рыцарей и мейстеров, а не верослужителей Владыки Света, иностранных наёмников и учителей.

Сам Эйгон спокойно относился к выходцам с соседнего континента, ведь в каком-то смысле он и сам воспитывался и жил в Эссосе. Но нельзя повторять ошибок прошлого, иначе его сыновьям всю жизнь придётся подавлять восстания веры и региональной аристократии, вроде Простора, славящегося как религиозный центр Семерых.

Третий Король Железного Трона Мейгор Жестокий даже благодаря драконам не смог утихомирить вечные восстания, и был убит в тронном зале.

Чуть не запнувшись во время произнесение высокопарной речи перед одним из дворянинов с гербом шести белых пятиконечных звёзд, Эйгон постарался отрешиться от мыслей и вникнуть в ситуацию глубже.

Двое рыцарей с белыми плащами стояли по обе стороны. Ролли Дакфилд, бородатый выходец из Простора, верный Эйгону и Джорах Мормонт, северянин и старобожец. Чьи чувства к Дейнерис не были секретом для Таргариена.

Изгнанника, как называют Мормонта на Севере, Эйгон понимал.

Даже после родов, тётя сохранила всю свою былую красоту, оставшись всё такой же – с точёной фигурой, с острыми скулами и чарующими фиалковыми глазами с прекрасными волосами цвета серебра.

Поэтому, Эйгон нередко просил Барристана Селми ставить Мормонта как можно чаще в охрану либо детям, либо к самому Эйгону, на что старик отвечал молчаливым исполнением. Неизвестно, сказал ли он об этом Дейнерис, и если сказал, почему она не решилась вмешаться?

Иногда, в череде бесчисленных лиц попадались интересные люди и личности. Лорд Малифер Харди, чей герб красовался бегущей лошадью на белом фоне, и просивший разобраться с бандитами-соседями, лордами Боггс и Брюн. “Сожгите их к Семеликой Матушке и в Пекло, как ваш достославный предок Эйгон проклятых железнорождённых в Харренхолле” – заявил он тогда на весь тронный зал, вызвав немало шёпота и возмущений.

Расколотая Клешня всегда кишела старобожцами, а кровь Первых Людей там густа не только в простых людях, но и в местных знатных семьях, которые с недоверием относятся к чужакам и редко женятся с кем-то за пределами полуострова. И подобные слова вроде “Семеликой Матушки” являлись ещё мягкими.

Позабавила Эйгона и очередная перепалка между лордом Блэквудом и Бракеном, которых хитрый сенешаль записал в один приём к королю. Интрига лорда Коннингтона позабавила его, но сенешаля придётся лишать должности. Слишком стал зависим от десницы.

Ещё свежим воспоминанием проносились растерянные лица послов одного из летнийских царств, когда Эйгон в категоричной форме отказал им в урегулировании их проблем. Чернокожие, в плащах, пышущих разноцветными перьями и драгоценными камнями, они явно либо вызывали зависть у придворных, либо тайный смех у рыцарей и латников.

Ход железнорождённых сильно выбил из колеи короля, заставив того судорожно думать чем грозит основание поселений жителей Железных Островов на Вечнозелёном Архипелаге. Собирая слухи и точные сведения, Таргариен точно определил одно – Грейджои стали богатеть.

Купцы из Лордпорта уже не редкость в Королевской Гавани и король прекрасно представлял, чем они торгуют. Необычные плащи и шапки из белой обезьяньей шерсти, коими некоторое время наряжались фрейлины королевы, янтарное вино, кубки и ларцы из редких пород древесины и даже экзотические фрукты!

Пираты, не так уж давно лютовавшие на побережьях Простора и Запада и награбившие столько, что хватит на поколения вперёд, теперь торгуют, словно прожженные торгаши из Вольных Городов, что вводило в некоторый ступор. Пожалуй, настали действительно странные времена, раз железнорождённые так твёрдо хватавшие за свой Старый Закон, внезапно стали более тесно контактировать с соседями.

“Как, например, Север или Дорн” – нахмурился Эйгон. Связи Севера и Железных Островов – ещё одна из проблем, которая в случае возникновения войны может обернуться немалыми проблемами. Бывшие короли-сепаратисты держатся крепким союзом, и это вызывало опасения.

Можно было вмешаться, использовав грубую силу. Но драконы это мощь, которую нужно применять осторожно и редко, когда другого выхода уже нет. А Железные Острова были необходимы Таргариену, чтобы держать в страхе Запад и Простор. А при случае и Север.

Эйгон выбрал деньги, которые ему крайне необходимы. Банк Браавоса хоть уже и не так усердно требует выплаты долгов, но всё же, не хотелось иметь над собой хоть какое-то влияние или её возможность от жителей этого Вольного Города. Особенно на фоне всё возрастающего конфликта с Пентосом, который с каждый годом получал немалые привилегия в торговле в Королевской Гавани и в остальном Вестеросе.

“Пусть Колдун с Пайка выплачивает за налёты своих слуг на Летних Островах и дерёт бороду глупого львёнка. Пока островитяне не заходят слишком далеко, дракон будет лишь смотреть за тем, как ненавистные Ланнистеры падают всё ниже и ниже…”.

При мысли о Западе у короля мелькнула злая мысль-ирония. Сдохшая от червячной чумы сестра Тайвина Ланнистера лишь отсрочила ту участь, что назначил Эйгон убийцам своей сестры и матери.

Они сохранили за собой титулы и власть, но лишь по той причине, что падение Ланнистеров может ввести в Западном Королевстве беспорядки и вассальные дрязги, что выгодно уже тем, кто живёт с ними по соседству.

Что не очень хорошо уже для Таргариенов.

Но постепенно, шаг за шагом, Эйгон будет опускать львов любыми способами. Даже самыми грязными. И чуть ли не морская война с Грейджоями и потеря Светлого Острова лишь начало.

После толпы просителей, настал черед пышного королевского обеда – Эйгон восседающий в центре огромного, длинного стола, покрашенного и покрытого шёлками чёрно-серебряного цвета, его жена-королева, занявшая своё место рядом, десница и мастер над законом севшие рядом с королём, друг напротив друга.

Лорд Дикон Тарли и Джон Коннингтон пересеклись неприятельскими взглядами. Несмотря на один лагерь и верность одному господину, между верховным лордом Штормовых Земель и лордом Рогового Холма пробежала немало чёрных кошек.

“Шпагоглотатели вызывают немало презрения у некоторых лордов Простора, все ещё помня покойного Лораса Тирелла, про которого шло немало грязных слухов” – равнодушно подумал Эйгон, немигающим взглядом пройдясь по целой своре придворных, занимающие свои столы согласно этикету и своему положению в обществе.

В любой ситуации король должен держать лицо, даже за казалось бы, обычной трапезой – ведь любой может принять дрогнувшую мимику повелителя либо за фаворитизм, либо за опалу.

Стучали посеребрённые вилки об тонкие тарелки из позолочённой и изысканно украшенной бронзы, произносились тосты в честь короля и королевы. Придворные барды по команде стали напевать незатейливые песенки, а клоуны и циркачи развлекать своих господ.

Всё это мероприятие шло не менее часа, а то и двух. Что тоже отнимало немало сил, но подобное было необходимо для поддержания престижа восстановленной династии.

“Очень скоро дети смогут иметь право сидеть за подобными местами. Стоит узнать, как продвигается их обучение”.

Таргариен уже представлял, как сильно изменяться близнецы под влиянием двора. Более активный Бейлор возможно будет блистать, а спокойный и вдумчивый Мейкар находиться в тени старшего брата. В некоторой степени, это даже хорошо, ведь наследником был как раз Бейлор.

После пира его ждало церемониальное посещение… клозета.

Ближе к вечеру Таргариен переговорил с лордом Сванном насчёт тех новых налогов, что начали поступать от Железных Островов. Новые средства нужно было немедленно куда-то применять и, учитывая, отгремевшую не так давно войну – было куда. Эйгон предпочёл потратиться на закупку новых припасов из Волантиса и Пентоса, а также восстановлением нескольких деревушек по дороге Росби, разграбленные чуть ли не во время войны северян Мрачного Волка.

Остатки ушли на застройку ещё парочки кораблей, что пополнят ряды Королевского Флота.

“Хотя… как бы эти остатки не оказались в кармане алчного Аурана Велариона”.

В предшествующее и нынешнее время Мастер над Кораблями вызывал у Эйгона всё большее неудовольствие. И лишь нейтралитет подобной фигуры между королём и королевой держал его на своей должности.

Одним из последних публичных действий короля под конец дня было принятия очередных послов. Из Тироша. Любящие красить свои бороды и волосы в яркие цвета, тирошийцы говорили несколько странно на общем языке.

Стоит отметить, что ранее короли Таргариенов благосклонно относились к тому, чтобы посланники из Вольных Городов при принятии передавали сообщения от своих господ на своём языке, высоком валирийском.

Но желающий показать свою “андальность”, король Эйгон Шестой своего имени, теперь требовал от чужестранных послов понимания общего языка. Те же из Вольных Городов, кто смеет показывать своё презрение к западным варварам и игнорировать требования короля при его Дворе, может постигнуть Гнев Дракона.

Тирошийцы явственно хотели чего-то большего, но ограничились простым прощупыванием почвы, если Таргариен всё правильно понял. Возможно, позорное поражение Мира и Тироша от Лиса было причиной их приезда. Или помощь железнорождённых и их масштабный набег на континентальные владения синебородых?

Всё свелось к обоюдному проявления уважения, неприкрытая лесть, предложение о дружбе между магистрами Тироша и королём Семи Королевств (формальной дружбе) и на этом разговор окончился.

Дальше Эйгона ждал ужин, без орд придворных и лордов, желающих обратить королевское внимание на себя.

Король осторожно пробовал свежо приготовленное мясо из кабана или лососевую рыбу, коей считалось не зазорным ставить на царские столы. Дейнерис пила арборское золотое, поглядывая на уверенно сидящего за столом Дакфилда.

Как и во время вечерних трапез, королевских особ охраняли Белые Плащи, нередко сменяясь. Сегодня их охранял его верный друг Дакфилд, всё тот же Джорах Мормонт и сир Джоффри Стонтон, младший брат лорда Стонтона из Грачиного Приюта. Эйгон любил подсаживать за столы одного из белоплащников, и сегодня эта роль досталась верному соратнику.

Таргариен ел лишь из тех блюд, что успел попробовать гвардеец. Простая предосторожность, учитывая, что врагов у королевского рода хватало.

- Папа, папа, - воскликнул Бейлор, заслужив неодобрительный взгляд отца.

- Не папа, а ваше величество папа, - поправил король своего наследника, получив раздражённой взгляд жены. Тётя считала, что некоторые традиции и манеры стоит игнорировать. Эйгон имел совершенно противоположное мнение на этот счёт.

Он не чурался простых слов, вроде “Отец”, но желание вбить сыновьям как можно скорее придворный этикет пересиливало.

- Ваше величество отец, - поправился пятилетний мальчик, - можно ли завтра пропустить занятия с мейстером Амброзом?

За таким складным предложением, которого не ожидаешь от малышей его возраста, скрывалась жалостливая и просящая нотка.

- Думаю, один день не приведёт ни к чему страшного, - заметила Дейнерис, - но возможно, ты желаешь заняться чем-то другим, подобающим члену королевского рода?

- Я хочу научиться ездить на лошади! – заявил его наследник. Эйгон хмуро посмотрел на него.

- Ты ещё слишком юн даже для пони. Через год-два, как ты подрастёшь, я прикажу главному конюшего найти для тебя пони.

- А… мейстер Эброз…

- Нет, - ответил отказом Эйгон.

- Он ребёнок, - заступилась жена за старшего, - он не обязан вечно…

- Он наследник Железного Трона! – припечатал Таргариен, не моргая, уставившись на королеву, - и он не сможет вечно оставаться ребёнком.

- Если перегружать детей, они могут сломаться.

- Бейлор не сломается, иначе он не от крови Эйгона Завоевателя, - на этом их спор не закончился. Неловко сидящий справа от короля Дакфилд, еле заметно переглядывающеюся меж собой Белые Плащи, затупившие свои взгляды дети.

После испортившегося последнее настроение ужина, король верхом на коне и в сопровождение верных телохранителей – рыцарей Белого Плаща, отправился в Великую Септу Бейлора.

Часто, обычно ближе к глубоким вечерам, перед сном, король уделял время поездке в Септу, дабы помолиться и отдохнуть от тех, невзгод, что ему пришлось испытать за последние дни. Замковому септону Таргариен не доверял, прекрасно зная о том, что тот находится на поводке Джона Коннингтона, будучи и самим родом из Штормовых Земель.

Войдя в септу через один из второстепенных входов и закрывшись в тайной комнате для молитв (которых в огромном здании было в изобилии), Таргариен мог, наконец, хоть немного отдохнуть и восстановить духовное равновесие. Размышляя среди маленьких, молчаливых статуэток, Эйгон медленно, но верно погружался в воспоминания о былых днях.

Вспоминал он и о старых соратников, которые сопровождали его в начале становления чем-то большим, чем скрывающий свою внешность принц. Септа Лемора, женщина с тайным прошлым. После победы Таргариена, она благословила его правление и вернулась на родину – Дорн.

Вспомнил Эйгон и Халдона Полумейстера, вернувшегося себе возможность выковать себе звенья и закончить своё обучение до конца. Возможно, в будущем его умный друг сможет высоко подняться по карьерной ступеньке Цитадели, и король несомненно уделит этому внимание…

- Верной ли дорогой иду, или всё, чего я создам обратиться в прах? – вопросил король у богов.

Но боги молчали.

Как и всегда.

Глава 18

- Твой волк слишком ёршист, - заметил Теон, рукой приглаживая застывшего Лохматика. Лютоволк Рикона всегда вёл себя при Грейджое тихо и спокойно, чего нельзя было сказать о других людях.

Рыжеволосый мальчишка, прибывший в замок неделю назад жёстко улыбнулся. Если к Цицерону слуги относились хоть и с опаской (свои пакости попугай не останавливал на одних оруженосцах Теона), но всё же спокойно и даже подкармливали питомца лорда, то вот к лютоволку, здоровенному зверю люди явственно питали чувства страха.

Да и лютоволк, в отличие того же альбиноса-Призрака, выглядел откровенно пугающе, со своей чёрной окраской и ярко-зелёными глазами.

- Я не пугаю слуг специально.

- Да ну? – усмехнулся лорд Пайка, - того летнийца, что служит мне переводчиком ты тоже напугал не специально?

Рикон Старк надулся.

Согласие Хранителя Севера отдать своего брата в воспитанники вызвало сначала непонимание. Теон ничего не ожидал от своего письма, предчувствуя вежливый отказ. Но Джон Старк ответил согласием.

Теперь Рикон Старк, которого Грейджой помнил ещё четырёхлетним мальчиком вырос в одиннадцатилетнего подростка, с упрямым взглядом синих глаз. Длинные и непослушные рыжие волосы, вытянувшийся в последнее время вверх, мальчишка был слишком нагл и в тоже время довольно смиренным, если речь заходит о чём-то серьёзном.

“Не самое раздражающее качество в человеке”.

Мальчишка, скорее всего, ещё помнил Грейджоя, но с большой вероятностью – смутно и обрывками. Поэтому лорд Пайка и не надеялся сразу увидеть хоть какое-то понимание или доброжелательность.

“Но по приезду сюда он не выглядел недовольным, что странно. Для многих северян было бы логично, отправься маленький Старк оруженосцем в Риверран или в любой из знатных домов Севера. Но вот, он в Пайке, среди бывших союзников по войне и старых, кровных врагов, веками терзавшими Север своими вторжениями и налётами”.

-Как проходят твои занятия с мейстером Лотаром? – тихим тоном спросил Теон, выискивая взглядом второго оруженосца, Дагона Драмма, семилетнего мальчишку, тихого и вдумчивого. Но вопрос был адресован маленькому северянину.

- Он скучный, - без стеснения ответил Рикон.

- Называть учителя скучным – довольно жестоко для того, кто вложил усилия, чтобы передать крупицы знания тебе, - заметил Грейджой, - и что же он тебе рассказывал?

- Про Королей-Гарднеров.

- А, - вздохнул Теон, - легендарные потомки Гарта Зеленорукого, человека, что по легенде народил столько детей, что поныне в Просторе самое большое количество знатных домов. И что самое печальное для тех, кто сейчас правит королевством – большинство из них ведёт свою родословную именно от Зеленорукого.

- Почему печально? – не понял Старк. Грейджой внимательно посмотрел на оруженосца, и получил в ответ упрямый взгляд. У мальчишки действительно был характер.

- Потому что Тиреллы – худородный род, потомки стюардов. Это их самая большая слабость. Они богаты, влиятельны даже в нынешнее время и способны собрать самое большое войско в Вестеросе. Но они никогда не были королями. Они потомственные слуги, возвысившие свой род благодаря лишь обстоятельствам и возможно… капле хитрости. По мнению многих знатных домов Простора – Тиреллы недостойны владеть Хайгарденом.

- Но ведь они правы, если всё так, как вы и рассказали, - подал голос Дагон, отчего Теон резко повернул голову в его сторону, - те в ком течёт кровь Гарта Зеленорукого имеют больше прав, чем простые стюарды?

- В Тиреллах тоже есть кровь Гарта Зеленорукого. За тысячу лет службы, Гарденеры не раз роднились со своими стюардами. Но как я ранее заметил – Тиреллы просто породнились. В то время как Флоренты, Тарли или Крейны имеют больше прав на Хайгарден лишь потому, что они ведут свои рода от других детей Зеленорукого и в тоже время, сами роднились с погибшим королевским родом. Замечаешь разницу?

- Она не слишком то и большая, - фыркнул Рикон, - ведь Хайгарден основал сын Гарта, а не сам Зеленорукий.

- Значит, уроки мейстера Лотара не были слишком скучными? – усмехнулся Грейджой, - но разница есть. И для половины южных домов Простора она очень чувствительна. Амбиции и желание возвысить свой род могут заставить сделать ложь правдой, а маленькую деталь превратить в величайшую на свете вещь. В некоторой степени, даже Старков можно назвать в числе потомков Гарта Зеленорукого.

- Но ведь Брандон Строитель не является сыном какого-то садовника, - фыркнул его оруженосец, подбоченившись. Прекрасно зная, что все Старки в первую очередь воспитываются на величие их первопредка – Брандона Строителя, Теон чему-то кивнул.

- Скорее всего, так и есть. А вот внуком – очень даже, - хитро прищурился Грейджой, - ведь есть все основания полагать, что Брандон Кровавый Клинок и Брандон Строитель – совершенно разные люди, но в тоже время явственно связаны кровными узами.

- Получается, я могу претендовать на Хайгарден? – хихикнул Рикон.

- Ты всегда можешь попробовать, и если за твоей спиной будет достаточно мечей и союзников, у тебя даже может получиться.

- А что насчёт Хайтауэров? Они ведь тоже потомки Гарта Зеленорукого? – спросил Дагон. Теон отрицательно покачал головой.

- Нет, их родоначальником считается некий Утор Хайтауер. Но даже в этом мейстеры сильно сомневаются. Но в них тоже обильно плавает крови погибших Гарденеров, ведь Утор Хайтауер взял в жёны одну из дочерей Зеленорукого – Деву Марис.

- Эту сказку я слышал, - активизировался Рикон, - говорят, из-за её красоты устроили рыцарский турнир, где билось пятьдесят славных рыцарей королевства!

- И ты в это веришь? – криво улыбнулся Теон, - не видишь некоторое… забавные моменты в сказке?

Старк отрицательно покачал головой. Грейджой не винил того в слепоте. Мальчику ещё одиннадцать лет, и у него не было опыта его прошлого мира, где очень любили историю подправлять.

- Рыцарские турниры? До вторжения Андалов, во времена Эпохи Героев? Рыцари? Это смешно. Те, кто придумывал или переписывал эту сказку, очевидно, плохо учили историю или считали остальных слишком глупыми.

Дагон позволил себе лишь маленькую улыбку, а вот Старк безобразно рассмеялся. Рубака растёт, с неудовольствием подумал Теон.

- Прекрати смеяться, словно ты матрос, выпивший парочку кружек лордпортского пойла.

Рикон заткнулся и обиделся. Лохматый Пёсик, устроившийся у ног Грейджоя, лениво поднял голову, глянул на хозяина и снова улёгся.

- Вы не боитесь волка, - произнёс маленький северянин, - и ведёте с ним так, будто он ваш личный питомец.

В его голосе звучало любопытство и толика обиды. Но не на Теона, а на Лохматого Пёсика, так лёгко поддавшегося.

- Я мало чего боюсь, - ещё раз погладил лютоволка, чья туша занимала немало места, сказал Теон, - а Пёсик ещё помнит меня, раз так спокойно реагирует.

- Я тоже помню.

- Рад этому обстоятельству, - сухо ответил Грейджой, - твои сопровождающие северяне чувствуют себя нормально в Пайке?

- Они чувствуют себя немного чужими здесь, - честно ответил Рикон.

Вместе с Риконом сюда прибыло и несколько воинов Винтерфелла.

Не потому что Старки не доверяют Грейджоям, а по причине, чтобы юный воспитанник хоть как-то видел знакомые лица и не забыл, кем он является. Два воина, Уолт и Рик, обосновались по приказу лорда Пайка в Кухонном Замке.

- Думаю, со временем это пройдёт.

“Особенно, если у них появятся причины не возвращаться в Винтерфелл. Например… женщина?”.

- Рикон, принеси мне воды.

Мальчишка, сверкнув глазами, быстро исчез за дверью его солярия. Он мог бы послать и обычного слугу, но и оруженосца иногда нужно приучать к смирению.

“Надо бы поручить Лоду прокатить и Дагона, и Рикона на ладье, а потом уже приучать к вёслам… или сделать это самому?”.

-Мейстер Лотар нахваливал тебя, - обратился Грейджой к Дагону, черноволосому и пухлощёкому, - говорит, что ты быстро схватываешь все знания.

- Я силён только в математике и в астрономии, милорд, - скромно ответил Драмм.

- Астрономии… и математики? – удивлённо вскинул брови Теон, заинтересованно подавшись вперёд, - и насколько ты хорош в обеих науках?

- Я могу считать до тысячи и быстро рассчитывать двухзначные числа, - ответил восьмилетний мальчик, что на два года был старше его первого сына, - Помню все созвездия, а также связанные с ними мифы и суеверия.

“Неплохо для его возраста и местного уровня развития”.

- Для моряка знание о созвездиях – одна из важнейших вещей. А математика может быть полезна в любой ситуации, главное знать, как её применять. Сколько будет двадцать плюс сорок три?

Мальчик ответил только через четыре секунды:

-Шестьдесят три!

- Верно. Семьдесят два плюс одиннадцать? – продолжил проверку знаний Теон.

- Восемьдесят три!

- Хорошо, возможно оценка мейстера Лотара была верна на твой счёт. Пусть Астрономия останется на моём доверии к твоим словам, но… - Теон быстрым движением достал обрезанный кусок пергамента, коих у него было навалом. Пододвинув перо с баночкой чернил, Грейджой сказал:

- А теперь, сосчитай мне на листе пергамента триста сорок два плюс шестьсот девяносто три.

Дагон неуверенно поглядел на наставника. А потом на кусок пергамента.

- А…

- Попробуй сосчитать, - настойчиво добавил Теон и маленький Драмм взял за перо, предварительно обмакнув его в чернила.

Несколько минут он думал над этим, уже успев написать выражение, но так и не смог сосчитать. Наставник не винил оруженосца в глупости. Нужно лишь показать и приучить.

- Ты пытаешься сосчитать в уме, верно?

- Да…

- А если попробовать вот так, - длинной рукой Теон перехватил перо у мальчика и быстрыми движениями начертил два числа столбиком. И соответственно сосчитал, вызвав у Дагона шокированное выражение на детском личике.

- Как?

Теон повторил ещё раз, предварительно показав, что он сделает. Дагон повторил, хоть и со скрипом за ним. К моменту, когда Рикон принёс воды, Дагон уже считал пятый пример.

- Ты не торопишься, Рикон.

- Слуга был нерасторопный какой-то на кухне, - пробормотал Старк. Грейджой прищурился.

- А как выглядел служка?

- Да… высокий такой, с длинными чёрными волосами и фингалом на глазу.

Лорд Пайка моргнул и отвернулся в сторону более младшего оруженосца, сделав несколько глотков из чаши. По описанию, один из людей как раз походил на одного из поваров.

- А что он делает? – с любопытством спросил маленький северянин.

- Считает столбиком.

- Это как?

Грейджою пришлось объяснять способ и маленькому Рикону. Тот со скрипом, но тоже понял, хотя способ сложения и не вызвал у того интереса.

“Удивительно, тут есть вполне хорошая таблица умножения, но отсутствует счёт столбиком. И таких вот странных пятен повсюду. Может, в этом и кроется причина отсутствия прогресса за восемь тысяч лет не дальше, чем период позднего средневековья?”.

Через некоторое время оруженосцев пришлось спровадить на свои дела – кому-то тренироваться у Мастера над оружием, а кому-то учиться у мейстера Лотара, по причине ещё маленького возраста.

Сам Теон принялся пересчитывать расходы на Железный Флот.

Ремонт кораблей, модифицирование некоторых, пополнение и обеспечение провиантом и амуницией. Капитаны под знамёнами Грейджоев полностью обеспечивались ими, но в тоже время и зависели от них во всём. Чему немало поспособствовал и сам Теон, ещё помня ту вольницу, что царила в пять или шесть лет назад.

“Медленно, но верно Железный Флот станет чем-то большим, чем просто сборище еле организованных флотилий или морской гвардией”.

Во время пересчета, словно назло вспомнились пресловутые Хайтауэры. Древний, могущественный род, правящий Староместом долгие тысячелетия. Будь Эйгон Завоеватель менее умён, именно этот род сейчас стоял бы во главе Простора.

“Да и до Танца Драконов, самым плодородным южным королевством по факту правила Высокая Башня из Староместа, а не Роза из Хайгардена. Но неверно выбранная сторона, попытка сыграть в Игру за Железный Трон и всё влияние чуть ли не испарилось. Теперь, даже после такого кошмарного поражения в Войне Пяти Королей, Тиреллы сохраняют власть, а Хайтауэры вновь остались не у дел”.

Иногда, почитывая книги, Грейджою досталась интересная рукопись: “Древние Короли Вестероса” под авторством мейстера Эйгона. Именно в этой книге большое внимание уделялось не знаменитым Королям Зимы или Дюррандонам, а их противникам и союзникам, как например, Болтоны, Ройсы или Тарты.

Рассказывалось здесь и о королях Староместа, могущественных и богатых, чья власть простиралась от берегов Закатного Моря до нижней стороны Мандера, чуть ли не до Хайгардена.

Лишь династические браки и общие враги в виде дорнийцев и железнорождённых позволили сплотить Хайгарден и Старомест в единое королевство, где во главе встали Гарденеры.

И некая странность была замечена Теоном – наткнувшись на список первых королей Староместа.

“Имена… все сплошь родом из Железных Островов. Уррек, Урригон и Хармунд”.

Интересно, какое настоящее имя короля Утора? И был ли он настоящим основателем рода Хайтауэров?

“Мейстеры, всё воняет мейстерами и их влиянием из Цитадели”.

Цитадель тоже не раз была причиной тяжёлых дум владыки Железных Островов. Устраивало ли его влияние мейстеров на Вестерос и Острова в частности? Однозначно – нет! Какому из правителей может понравиться засилье учёных и лекарей из другого, враждебного тебе королевства?

Спасает лишь то, что многие мейстеры, служащие лордам-жнецам и сами являются железнорождёнными.

Но не для всех это является чем-то важным. Человек может сильно измениться за годы обучения в Цитадели и Грейджой в этом прекрасно убедился, когда Хайт, практически его мастер над шептунами принёс интересные сведения о мейстере лорда Ботли.

Мейстер Лоррак был из потомков известных налётчиков, но это не помешало ему слать письма Хайтауерам. Когда шпионы принесли ему всё что успели вскрыть в потайных ларцах уже покойного мейстера, Теон мог только хвататься за голову.

“Там даже были сведения, о которых и я не догадывался…” – с усталостью тогда подумал Теон.

И именно тогда он решил, что с мейстерами надо что-то делать. Быстрые варианты вроде изгнания или вырезания сразу отметались в сторону. Не хотелось бы вступать в открытую конфронтацию с Цитаделью и Королём в частности.

Ведь именно Короли-Таргариены стояли за тем, чтобы мейстер был в каждом замке. Не сложно догадаться, чем мейстеры отплатили за такую щедрость – короли-драконы продержались на троне после смерти своих огнедышащих тварей целых полтора столетия, и потеряли всё лишь по своей глупости.

“И вот, Таргариены вновь вернулись. И сомнительно, что Эйгон не понимает значимость такой организационной машины как Цитадель. Но и Орден нельзя назвать марионеткой в руках Хайтауэров или Королей Железного Трона”.

Придётся играть в долгоиграющую игру, как и с культом Утонувшего Бога. Теон внимательным образом следил за судьбами людей, посланных им в Цитадель.

Кто-то успешно шёл к выковке звеньев, кто-то неудачно перёшёл дорогу влиятельным лицам и кормит рыб, а кто-то смог получить доступ к переписи библиотечных книг. И нередко в руки Грейджоя попадали интересные экземпляры, которые он сразу прятал в своей быстрорастущей библиотеке.

Но большинство школяров из Железных Островов сконцентрировали своё внимание на достижение серебряных звеньев. Первый шаг на пути к избавлению от влияния мейстеров Теон видел в создание собственной школы медицины на Островах. Парочка подосланных людей уже достигла успехов в выковке звенья из серебра и либо покинули Цитадель, либо активно занимаются сбором информации по медицине, стараясь тайно её пересылать на родину.

“Придёт время, и лордам-жнецам не понадобится помощь мейстера, чтобы посчитать расходы и доходы, вылечить ноющую спину или обучать наследников грамоте и счёту. Всё это будут делать сами железнорождённые”.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Раздался громкий звук чоканья. Деревянные жбаны, окрашенные красивой, переливчатой вязью по краешкам, ударились друг об друга, слегка разливая налитое в них вино.

- За знакомство! – улыбнулся волосатый пентошиец, а после присосался к своей кружке, выпивая всё до дна.

Эрих последовал его примеру.

Пентошийское вино, кое не так прославлено в Вестеросе, как арборское или красное дорнийское, на вкус было неплохим. Спелое и с душистым ароматом фруктов. Производили его, по словам Нелио Валактиса на полях тёплого Андалоса, Первородины андалов, которая уже давно была под контролем одного из самых влиятельных и богатейших Вольных Городов – Пентоса.

- Ну как? – с ожиданием уставился на него торговец, будто от слов Эриха вершилась история.

- Хорошее вино, - честно ответил Харлоу, - мне понравилось.

- Андалы знают толк в приготовление вина! Неудивительно, что всё вино, которое продаёт мой славный город, делает этот народ, выращивая виноград и фрукты на своих полях!

- А разве… - с сомнением протянул Эрих, - все андалы не ушли в Вестерос от гнёта валирийских завоевателей?

- О нет! – воскликнул Нелио, - даже в моих жилах течёт андальская кровь, как и у большой части коренного населения Пентоса. Не все андалы пожелали бежать на соседний континент, немало из них остались на родине, преклонившись перед драконами.

Не знавший о такой детали Эрих лишь удивлённо покачал головой. Для него это было открытием.

- Я тебе даже по секрету скажу, что в Андалосе существуют рода, способные по древности посоперничать с Ланнистерами или Арренами. Правда, не по могуществу и влиянию.

Сидящий за одним столом с Эрихом и Нелио писарь, данный ему наставником, потянулся за пергаментом и пером в свою сумку.

Тарл Трижды Рождённый костлявыми пальцами пробовал местную кухню, а именно красную рыбу приготовленную в соусах и специях. Жрец выглядел довольным и впервые чем-то заинтересованным за всю поездку от Железных Островов до Пентоса.

Остальная команда разбрелась кто куда. Эрих за этим особо не следил, желая дать своим возможность отдохнуть после долгого и изнуряющего путешествия по Южному и Закатному Морю. До этого они остановились лишь в Лисе и в одном небольшом городке в Штормовых Землях.

Удивительно странно, как спокойно меж собой общаются хоть и из рода налётчиков, но всё таки знатный человек по меркам Вестероса и простой торговец шёлками и вином, в предках которых затесались простые землепашцы и рудокопы из Андалоса. Эрих на этот счёт питал равнодушие, а Тарл Трижды Рождённый вместе с писарем Торгоном молчали.

Они находились в таверне “Третья Нога”, крепко обосновавшись в ней уже второй день. Сама встреча между Эрихом и Нелио произошла совершенно случайно, на местном рынке. Тогда торговца шёлком чуть не убили прямо среди бела дня, и лишь помощь Харлоу спасла Валактиса от удара кинжала в живот.

Испуганный и благодарный Нелио хотел было уже отдать несколько рабов, но железнорождённый отказался. Тогда Валактис предложил злата и своих лучших товаров, но Харлоу взял лишь денег, так как имел в них немалую потребность в своих дальнейших путешествиях в Браавос и Лорат.

И вновь, чуть ли не оскорблённый от отказа своего спасителя, бородатый и длинноволосый пентошиец предложил выпить в лучшей таверне города за свой счёт. Он пообещал напоить всю его команду, отчего Харлоу уже отказаться не смог.

За первой кружкой пентошийского вина (а покупал Нелио только это вино), последовала вторая, а потом и третья. А после одиннадцатой Эрих перестал считать, полностью отдавшись пьяному угару, что он и его команда вместе с торговцем устроили в “Паучьем Пристанище”, таверне в центре города, принадлежащая некоему Иллирио Мопатису, о котором Валактис говорил с благоволением.

Несколько посещённых вместе борделей, потом драка с браво, неведомым образом оказавшихся на улицах Пентоса. Одного Эрих разрубил надвое своим прямым и длинным мечом. Защищавшийся смешным и тонким до безобразия мечом браавосиец даже пикнуть не успел, а кольчуга, которую Харлоу носил постоянно, вместе с плотной одеждой смогли защитить от вражеского оружия.

И вот, разобравшись с местной стражей, предварительно успев посидеть за решёткой целую ночь, Эрих и Нелио опохмелялись в более дешёвой по сравнению с “Паучьим Пристанищем” харчевне.

- Нелио, - обратился Харлоу к новообретенному другу, - а ты часто ездишь в другие страны и Вольные Города?

- Ну как часто… - неуверенно произнёс он в ответ, - бывал в Браавосе, Лорате и Тироше. Путешествовал до Чаячьего Города в Вестероса, и даже видел Королевскую Гавань. На редкость вонючее место, даже зимой пованивает. А так…

- А в Волантисе или в Лисе? Неужели ты не посещал эти прекрасные города?

- Не доводилось. Но, может через год, как все Три Сестры прекратят меж собой очередные свары, а Браавос будет разбит!

- Браавос? Разбит? – не понял Харлоу, - намечается война?

- Ну как война, - неопределённо повёл пальцем Нелио, - конфликт! Торговый конфликт!

- Что значит торговый конфликт? – ещё больше пришёл в недоумение Эрих, - это как вообще?

- Ну, вот так! Борьба за торговые места! Браавосийцы совсем осмелели в Закатном Море, их суда постоянно видны даже в Кварте и Ий-Ти! Большую силу собрали банкиры, и денег слишком много стали собирать. Магистр Иллирио, пусть Р’глор и Семеро благословят его, всячески заигрывает с лоратийцами и имеет огромное влияние на вестеросского короля. В городе всё чаще видны наёмничьи банды, а по слухам, на северных границах с банкирами уже идут стычки между присяжными рыцарями-андалами Пентоса и гвардейцами Браавоса.

- Так и не скажешь, что все готовятся к войне. Если подобное случится в Вестеросе, то в замках и городах такое столпотворение начинается.

- В Эссосе воюют по - другому, - пожал плечами Нелио, - более тихо, менее масштабно. Мне как-то один знакомый приятель из Чаячьего Городка рассказывал о Битве на Трезубце, кои вы, вестеросцы, так любите вспоминать. Судя по рассказам, эта битва вполне может сравниться с Ройнарскими Войнами или падением Гиса.

- Мы, железнорождённые, не остальные вестеросцы и Битва за Трезубец для нас это не пример великого сражения. Мы скорее, будем помнить о битве у Ярмарочного Поля.

- Никогда не слышал о такой битве, - честно признал Валактис.

- Она произошла практически пятьсот лет назад, когда один из последних королей Хоаров, Харвин Жёсткорукий закрепил за собой Речные Земли, наголову разбив Штормовых Королей Дюррандонов у Ярмарочного Поля. Штормовиков было больше, но железнорождённые всегда ценились, как способные драться против трёх или четырёх бойцов!

- Не слышал о таких подробностях. А что за Дюррандоны? Это какой-то древний род из Вестероса?

Эрих страдальчески вздохнул. Для любого из железнорожденных фамилия "Дюррандон" была известна с детства, ведь именно ими нередко пугали детей на Железных Островах. В тех, в чьих жилах текла кровь Штормового Бога, не могли быть простыми людьми, и особенно друзьям тем, кто почитает Утонувшего Бога.

“Иногда, у меня есть подозрение, что и Утонувший, и Штормовой Бог из одного пантеона, того пантеона, что был у Первых Людей до Старых Богов” – как то признался ему наставник несколько лет назад и эта фраза каждый раз крутилась в голове Эриха, как только речь заходила о Штормовом Боге.

Разговор о Дюррандонах плавно перешёл в сторону Баратеонов, которые медленно, но верно превращались в мелкий и обедневший род. Всё последнее богатства дома ушли на погашение той части долгов Роберта Баратеона, что смог на них повесить Эйгон Таргариен. В Браавосе нередко можно прекрасные орудия и доспехи с клеймом оленя, доставленные из Предела в качестве выплаты определённой доли долгов.

“Третья Нога” оказалось спокойным местом. За те два дня, что они тут отдыхали, Харлоу не заметил ни одной поножовщины, драки или кражи. Местный трактирщик, возможно, был на коротком поводке у стражников Пентоса или же даже бывшим главарём разбойничьей банды. Именно такое впечатление о нём сложилось, как только он увидел шрамированное лицо хозяина трактира.

- А что творится в самом Эссосе? – вставил своё слово и сам Торгон, писарь, - неужели, всё ограничивается сварами Сестёр и приближающейся войной меж Пентосом и Браавосом?

- О, парень, всё это лишь маленькие шалости, по сравнению с тем, что творится восточнее, - ответил торговец шёлками на вопрос Торгона, - многое переменилось за последние года, очень многое.

Он вздохнул, сделал небольшой глоток, быстро покачал головой, будто отгоняя пьяную хмарь.

- Я многое слышал о неких ордах Джогос-Нхайцев, прорвавшихся через крепости амазонок в Дотракийские Равнины, - сказал Харлоу, - и что этот кочевой народ намного опаснее дотракийцев и у Равнин новый хозяин.

- Верно! – согласился Нелио, - слухи не врут, эти полосатые кочевники опасные воины!

- Полосатые кочевники?

- Их кони необычные, Эрих, - словно потайную тайну рассказывал Нелио, - полосатые и очень выносливые! Я парочку таких видел на рынке, редкая порода. Кочевники их берегут и не продают чужим. Оттого и ценятся такие лошади очень и очень высоко! Они же ещё едят мало, а пользы от них всяко больше, чем от обычных лошадей.

- Если у Дотракийских Равнин новый хозяин – Джогос-Нхайцы, то, что случилось со старыми? – подал голос жрец Тарл, глянув своими бледными глазами на торговца. Жрец был молчалив, но всеми своими действиями показывал неприязнь к Валактису. И за те прошедшие дни, обменялся с ним лишь парочкой реплик.

- Дотракийцы? А нет больше дотракийцев! – твёрдо ответил Нелио всем окружающим. Его голос повысился, чем привлёк внимание парочки выпивох, - эти кочевники с далёкого востока оказались опаснее и организованнее, чем вонючие конеёбы!

- Неужели всех перебили?

- Нет! Не всех! Но многие полегли в битвах с полосатыми кочевниками на Равнинах. Остатки тех, кто выжил бежали или были изгнаны со своих пастбищ. Нхайцы гнали их, словно умелые охотники с теперь уже собственных земель. Кто-то бежал в Залив Работорговцев, где были либо перебиты, либо стали рабами, кто-то на Ройну, где их ждала ещё более жуткая участь. Но большинство, огромная орда, бежала через Квохорских Леса. И тот, кто повёл эту орду в земли Квохора, очень быстро об этом пожалел!

- Что, заблудились в одном из огромных лесов Эссоса? – засмеялся Эрих.

- Нет, хуже. Слухи разные ходят. Очень разные, но каждый из этих слухов страшнее другого. В общем, дотракийцы по своей привычки, стали всё грабить вокруг, как только вошли в земли поклонников Чёрного Козла. Это сильно не понравилось владеющим Вольным Городом жрецам, но больше всего это не понравилось одному из могущественных и сильнейших козлиных священников – Маранго Вотту.

- Маранго Вотт, - продолжил рассказ купец, - используя все свои связи и возможности жрецов, собрал немало денег и нанял кучу наёмников, в том числе и пару тысяч Безупречных. Также, каждый храм Безымянного Бога в Норвосе предоставил больше половины своей храмовой стражи в знак поддержки, что удвоило его армию. Всю эту армаду он повёл навстречу вторгнувшимся кочевникам.

- И что, он разбил их?

- Разбил, да с таким треском, что дотракийцев, считай, что больше нет! Только вот, не в прямом сражении он их уничтожил. Битву ту, зовут Туманной. Туманная Битва, да. То ли благодаря лазутчикам, то ли используя свои колдовские способности, Маранго заманил их в самые труднопроходимые чащобы леса, да там и перебил всю орду. Говорят, туман тогда был настолько густой, что дотракийцы до самого конца не понимали что происходит.

- Значит, этот Вотт колдун?

- Чародей! – важно поправил Нелио жреца, - а теперь уже и Князь-Чародей! Его история не заканчивается на резни дотракийцев! Если верить тем крошечным слухам, что просочились из города Чёрного Козла, жрецы Р’глора попытались подбить рабов к восстанию и поджечь великую статую Козла, созданную из дерева. У них почти получилось, но вернувшийся в город Маранго устроил ещё одну бойню – на сей раз тех, кто попытался устроить бунт. Все жрецы Владыки Света были распяты на воротах Квохора, каждый раб, поднявший руку на хозяина, был заживо закопан, а их дети и жёны либо изгнаны в Равнины Дотракийцев, либо убиты.

- Жестоко, - признал Тарл Трижды Рождённый.

- Вот-вот, - согласился Нелио, - казалось, Квохор, самый спокойный из Вольных Городов, а тут такое. Город, славящийся своими кузнецами и ювелирами, был непреступен, но не воинственен. А тут такое… так ещё всю власть под себя подмял Маранго, провозгласив себя Князем-Чародеем и Верховным Жрецом Чёрного Козла.

Последним, что рассказал об этом городе магов Нелио, было то, что жрецам Р’глора туда вход теперь закрыт. Каждого, кто посмел из их братии приблизиться к границам Вольного Города, могла ждать участь умереть от повешения или просто быть убитым.

Речь зашла и о лисенийцах, чьё могущество тоже в последнее время стало неуклонно расти. Используя свою монополию в торговле товарами из Летних Островов, Лис быстро стал получать огромные доходы, а с каждым годом торговые корабли лисенийцев из Летних Островов становились больше и в числе, и в размерах.

Но вскоре они вновь напились вдрызг, из-за чего разговоры о том, что творится далеко затухли и больше не заводились.

Уходя из Пентоса, Эрих прощался с Нелио Валактисом, словно со старым другом. Торговец заверял в вечной дружбе и спрашивал, куда же отправиться Харлоу дальше? Он отвечал честно:

-В Браавос, а там и в Лорат. Возможно, я поплыву дальше, в Иббен.

- В Иббен? – с сомнением протянул Валактис, - тебе не стоит туда плыть, парень. Побереги свой корабль и жизнь.

- Почему? – не понял Эрих.

- Те, кто отплывает дальше Мороша, Лоратийской колонии, уже не возвращается. Говорят, о морских чудовищах в северных морях, и каменных великанах, что кидают огромные валуны на те корабли, что плывут недалеко от берега. Не плыви туда, - повторил Нелио, - мне бы не хотелось потерять такого прекрасного друга так скоро!

Харлоу мог только покачать головой и убедить взволнованного Валактиса, что дальше Мороша он не поплывёт. Но сам все ещё находился в сомнениях.

Корабль отплыл, и Эриху в последний раз удалось насладиться красотами зимнего Пентоса. Снег здесь выпадал лишь в начале зимы, а сейчас здесь властвовали лишь холодные, северные ветра и голые от листьев деревья.

На квадратных кирпичных башнях реяли знамёна Вольного Города, били колокола тех немногочисленных септ в городе, что остались после Падения Валирии и возвышения Р’глорианства в Пентосе. Усеянный домами из красной черепицы, город резал глаза непривыкшим к однотонности цвета.

Харлоу так и не привык за те дни, что он пробыл здесь.

Зигфри Пайк, его рулевой, ловко обошел, все скопления кораблей в порту и вышел в открытое море, взяв курс на север. А сам Харлоу занял себя тем, что стал перечитывать записи Торгона-писаря, которые он настрочил за всё морское путешествие и пребывание в городе.

“Как много словесных кружев и интересных фраз” – позабавился Эрих, читая уже десятый? Двадцатый пергамент. Торгон был всего на несколько лет старше своего капитана, но обладал талантом к писательству. Возможно, именно из-за этого наставник и отдал ему на поруки писаря в его путешествие.

Некоторое конечно пришлось убрать или поправить, но всё в целом выглядели очень интересно! Правда, Торгон даже не постеснялся написать, что едят утром и вечером пентошийцы, как одеваются и чем душатся. Такая любовь к деталям даже пугала.

- Хорошо пишешь, Торгон, - похвалил Эрих писаря, отдавая прочитанные записи, - но всё это нужно привести в порядок, если наставник так хочет книгу о путешествиях.

- Сделаю, - уверил железнорождённый и покинул его каюту.

А сам Эрих, присев на стул, достал из потайного места небольшую карту, на которой неровный линией были обведены Эссос и Вестерос, а вместе с ними и остальные известные миру земли. Несколько жирных крестов были поставлены на место Лиса и Волантиса. Взяв плохо обработанный графит, Харлоу нанес новый, жирный крест – Пентос.

Глава 19

Протяжный и пронзительный звук боевых рогов впился в уши, радуя слух Виктариона. С юных лет он обожал подобное, момент, когда железнорождённые идут платить железную цену и брать своё огнём и мечом.

Стоя на носу одной из ладей, капитан Железного Флота острым зрением подмечал невысокие, но крепкие стены, круглые, с зелёными черепицами башни, на вершинах которых реяли знамёна Иджского Царства – высокое, венценосное дерево-баобаб над которой высилось царская корона из веток и лоз.

На стенах судорожно бегали маленькие фигурки, доносились ритмичные удары гонга, предупреждающие об атаке. Но как бы летнийцы не старались, люди с Железных Островов возьмут своё. Виктарион в этом не сомневался.

Ладья, которой командовал Виктарион, ощетинилась копьями, мечами, секирами и молотами, клевцами и арбалетами. Большие, деревянные щиты закрыли их спереди, а те, кто имел с собой только обычные овальные или круглые – по бокам. Уже без всякого стеснения железнорождённые подняли знамёна Грейджоев – золотой кракен на чёрном поле.

Мы не сеем.

Несмотря на популярность нового клича, слова, символизирующие Старый Закон ещё никто не забыл.

“И не забудут” – промелькнула уверенная мысль.

Десяток ладей подплывали всё ближе и ближе, наполненные жаждущими богатств и славы воинами. Пульнули катапульты из более массивных галей Железного Флота – несколько снарядов попали прямо в одну из крыш башен, частично её обвалив.

На одной из кораблей покоился оббитый спереди железом, ручной таран – то, что надо для деревянных ворот города. Летнийцы строили неплохие стены… по своему мнению. Железнорождённые, привыкшие брать крепкие замки Вестероса, имели на этот счёт иное мнение.

Порт брать было бесполезно – летнийцы привыкли строить свои города немного вдали от пристаней, привыкшие к налётам пиратов из Василисковых Островов. Поэтому юркие драккары железнорождённых ушли немного вбок, собираясь встать у одной из сторон стены.

Ладья Виктариона ударилась об берег первой. “Сын Грома” был быстро привязан к вставленным круглым колышкам, а основная масса бойцов потекла в сторону города. Таран был быстро протащен вперёд и, прикрывшись квадратными щитами, железнорождённые побежали к воротам, чувствуя ураганный обстрел со стороны защитников.

На глазах Виктариона вражеская стрела чётко вошла в глаз одному из арбалетчиков, высунувшему из рядов, дабы выпустить болт вверх. Ещё одному из братии стрелков невероятно повезло – смертоносный снаряд вдарил лишь по краешку шапеля, отскочив в сторону.

- Лестницы, сукины ублюдки из жопы кракена, тащите лестницы! – кричал Нут Цирюльник, отобрав у одного из лучников его оружие, и метким выстрелом убив одного из летнийцев на барбакане.

Когда железнорождённые приблизились впритык, вместе со стрелами полетели сулицы. Немногим не доходя до тысячи, орда железян стала штурмовать маленький летнийский город со всей яростью и бешеной скоростью, с какой привыкли жители Пайка, Большого Вика и Харлоу, горожане из Лордпорта или высокомерная деревенщина из Оркмонта. Деревянные лестницы быстро оказались прикреплены к стенам, а по ним, словно саранча полезли облачённые в железо и шерсть воины.

Виктарион не полез на стены, желая повести бойцов через сломанные ворота. Арбалетчики и лучники сосредоточили свой натиск на барбакан, не давая летнийцам даже высунуться и пустить стрелу и камни в несущих таран воинов.

- И раз! – раздался первый стук металла об дерево. Ворота содрогнулись, но выдержали.

- И два! – треск дерева. На землю посыпались первые щепки.

- И три! – звук треска стал отчётливей, впиваясь в уши.

В какофонии битвы послышался дикий ор заживо сгораемого защитника в пластинчатых доспехах – тупой удар и со стены упал горящий человек-факел, случайно задевший одну из лестниц и опрокинувший её.

Сверху, со стен слышались стоны и лязг клинков. Высокие и крепкие летнийцы оказались непростым противником, ловким и смертоносным. Но не каждый из них мог похвастаться умением хорошо драться против тех, кто всю жизнь зарабатывал грабежом и налётами, войной и убийствами.

Ворота, словно перезрелый плод были разбиты – металлическая оконечность тарана серьёзно смялась, но своё дело сделала. И в Красный Панцирь (название города), ворвались налётчики, сразу наткнувшись на неровный строй копий и летящих сулиц.

Приняв на свой круглый щит метательное копьё, Виктарион издав боевой клич, ворвался во вражеский строй, сразу разомкнув его своим длинным топором.

Изукрашенный рунной вязью, любимый “Раскалыватель” вошёл в череп летнийца, словно в сырое яйцо – а вместе с внешней скорлупой потёк и жёлток – кровь и серая жидкость.

-Амбуго Мапато! – грозно кричали свои боевые кличи летнийцы, ощетинившись хищно сверкающими на солнце копьями. Деревянные щиты, покрашенные в яркие краски и разукрашенные перьями птиц, стойко принимали на себя тяжёлые удары железнорождённых.

Быстрый выпад и Рек, один из воинов Виктариона падает с пробитым горлом.

Рассвирепев от гибели своего бойца, Грейджой кинулся на того летнийца с копьём, что убил Река. Он был ловок и чрезвычайно быстро бил своим орудием, но держащий в одной руке щит капитан спокойно отбивался от его ударов.

“Раскалыватель” впился в нежную плоть, защищённую лишь тонкой полоской ткани, окрашиваясь по краям стекающей кровью. Воин Иджа опал на землю, смотря перед смертью своими широкими глазами на громилу в стальных доспехах и с маской кракена, закрывающей его лицо.

Битва у ворот превратилась в хаос. Порядки летнийцев расстроились и быстро растворились в массе железнорождённых, что наполнили собою воротную площадь. Барбакан уже давно был под контролем воинов Виктариона, а большинство лучников со своим смертоносным оружием из златосерда – перебиты.

- Торопитесь, остолопы! Мы должны как можно быстрее добраться до городского дворца, - крикнул Виктарион всей силой своих лёгких. И тут перед ним оказался очередной летниец, держащий в руке необычный, толстый клинок с двумя концами – исконное оружие жителей Вечнозелёного Архипелага. Тойфе.

Защищённый пластинчатым доспехом в виде рыбьей чешуи, противник набросился на него, замахиваясь своим тойфе. Приняв удар на себя, Виктарион с неким удивлением мысленно отметил – он, чуть ли не содрогнулся от занесённой на него мощи.

“Силён” – с уважением подумал Грейджой, отбивая ещё несколько атак, от которых даже чувствовалась боль в руках.

Хитрый уворот от очередного удара, и топор бьёт по центру доспеха, слегка вздыбливая маленькие рыбьи пластины. Высокий и массивный летниец делает шаг назад. И тут же приходит в себя, отбивая ещё один выпад Грейджоя.

Звонко зазвучала сталь, по спине потёк пот, а глаза сконцентрировались на одной детали, игнорируя окружающую действительность – воине в пластинчатой броне.

Он что-то произнёс на своём языке, но Виктарион его не слушал. Он продолжал стремительно бить, бить и ещё раз бить! Топор бил во всех направлениях и летнийцу приходилось туго.

Ещё один впивающийся в уши звук, словно разбитая струна и враг внезапно оказывается, обезоружен – тонфе улетело в сторону.

Чувствуя, как дрожат его руки, капитан ударил вновь – и враг не смог ответить, приняв на себя смерть в виде топора в ничем не защищённое лицо.

- Виктарион! Виктарион! Мы не сеем! Железо Снаружи – Железо Внутри! – орали ставшие кругом воины, и в очередной раз убедившиеся в том, что их командир – непобедим в бою!

Спешно обыскивая трупы знатных летнийцев, добивая выживших на стенах и врываясь в первые городские дома у ворот, основная масса железнорождённых пошла вперёд, вглубь города. Ведя отряд в несколько сотен бойцов, Грейджой бежал первым, быстро преодолевая широкие городские улочки.

Обычные, деревянные лачуги соседствовали с красивыми, глиняными домами, построенные в странной, раковинной форме, чей внешний фасад был обработан с углублениями в виде стекающих капель по стенам. Нередко, над входами домов виднелись нарисованные грозные красные волки, белые обезьяны и синие птицы, символизирующие защиту и покровительство богов.

Но, ни одно изображение богов не смогло защитить от врывающихся в дома налётчиков с Железных Островов. Воины, облачённые в кольчугу и бригантины, злые от проклятой жары и недавней сечи у ворот не церемонились с простыми жителями Красного Панциря.

Если хоть один поднимет руку на железнорождённого – убивали всю семью. Если вся семья стала сопротивляться, убивали не только семью, но и всех соседей.

И непокорные летнийцы Уалано сопротивлялись. Они прятались в домах, поджидая своих грабителей, и нередко успевали убивать одного или серьёзно ранить, чем приводили раздражённых и разъярённых налётчиков в ещё большую ярость.

Кровь лилась по улицам города рекой.

Городской дворец представлял собой великолепное сооружение из камня и глины, с колоннами и барельефами на внешних стенах.

Пышные лозы обвили многие части дворца, дополняя картину, а парочка молодых баобабов росли у входа.

Сам вход из двухстворчатых, бронзовых ворот был заперт.

- Пусть тащат таран, - приказал Виктарион одному из своих воинов.

- Но, таран сильно помят и не пробьёт ворота…

- Тащите! Таран! – повысил голос командир, - и пусть арбалетчики и лучники займутся теми ублюдками из мелких окошек!

Палец Виктариона указал на дворец, а именно на те небольшие щелочки на втором этаже, из которых начали свою стрельбу выжившие стрелки со своим проклятым орудием из златосерда.

Прикрывшись квадратными щитами, пара десятков арбалетчиков стала перестреливаться с защитниками дворца. Благодаря своим щитам, они смогли подобраться достаточно близко, чтобы болты уверенно долетали до бойниц.

Вскоре принесли неважный таран – и под прикрытием больших, квадратных щитов и арбалетчиков, понесли к бронзовым воротам.

- Пусть ещё несколько с молотами бьют по входу! – крикнул Виктарион и несколько молотобойцев побежали вслед за штурмующими.

Через минуту, сквозь крики и стоны раненых стал слышаться равномерный и громкий гул удара железа об бронзу.

Грейджой и сам побежал к воротам, чуть не отхватив пару стрел в плечо и голову. Но Утонувший Бог хранил его.

- Капитан! Таран сломался! – заорал один из железнорождённых.

Виктарион успел заметить, как бревно из железноствола умудрилось треснуть, а стальное покрытие окончательно смяться. Сами ворота уже казались на последнем издыхании и несколько молотобойцев уверенно колотили по ним.

- Дай сюда, - рыкнул он, отобрав молот у одного из них, - они почти сломаны, чего возитесь как телята на убой!

Сложив всю свою силу в этот удар, Виктарион взмахнул молотом и стукнул по вдавленному центру бронзовых ворот. Раздался треск, чей-то испуганный крик и взметнулись металлические осколки.

Двухстворчатые ворота были окончательно сломаны.

Взяв свой “Раскалыватель” Виктарион дал новый приказ:

- Арбалетчики, прикройтесь щитами и вперёд! Все остальные за ними!

И Утонувший Бог им в помощь, интуиция Грейджоя не обманула – у главного входа их поджидал залп вражеских стрел. Спрятавшиеся за широкими колоннами летнийцы оказались неприятным сюрпризом.

Но они успели сделать лишь один залп – в ответ метнулись топоры, полетели болты. А потом разозлённые внезапным испугом бойцы растерзали лучников.

Несколько сотен воинов быстро стали рассеиваться по многочисленным коридорам, этажам и комнатам дворца. Но основной отряд в пять десятков под командованием Виктарион шёл только вперёд – в сторону тронного зала, где, скорее всего и засел царский ставленник, управляющий городом.

Бежать ему было некуда. Убийство ставленника было делом чести для лорда Туманных Островов. Убить вражеского командира всегда было почётно на Железных Островах.

Они рубили слуг, перебегали через длинные коридоры, украшенные барельефами по обе стороны, опрокидывали статуи богов из мрамора и брали все украшения, до которых добрались. Но наконец, они ворвались в тронный зал, представляющий из себя самое больше во дворце помещение.

Несколько десятков обессиленных и уставших воинов были им противниками. Ощетинившись пиками, они даже в таком виде представляли серьёзную угрозу. А за ними стоял высокий воин, в коем Виктарион сразу узнал местного князя-ставленника по богато изукрашенном доспехам и шлему с пером попугая.

- Люди-В-Железе, будьте вы прокляты Великой Обезьяной, - выплюнул на общем языке летниец, - давайте, идите сюда и примите смерть от воинов Великого Волка!

Вперёд вышла пятёрка арбалетчиков, но их залп мало что дал – ранив лишь одного. Защитники, поняв, что их просто перестреляют, словно глупых цыплят, бросились со своими пиками вперёд, грозно крикнув: “Амбуго Мапато!”

Парочка воинов сразу были нанизаны на острые пики.

Виктарион, быстрым ударом топора отбросив вражескую пику, чуть не пронзившую его в шею, ударом латного кулака опрокинул одного из гвардейцев царского ставленника.

- Арбалетчики, не стоять столбом!

Залп.

Несколько глухих ударов тел об каменный дворцовый пол.

Брызнувшая на лицо кровь. Хруст костей и вываливающиеся верёвкой изо рта зубы – удар молота железнорождённого убил набросившего на него противника.

Благодарно кивнув, Виктарион вновь сконцентрировался на битве. Перед ним одного из его бойцов убил летниец-ставленник, просто напросто отдубасив своей странной дубинкой с многочисленными, толстыми шипами на конце.

- Так это ты их командир, - хрипло сказал он, обратив внимание на Грейджоя, - ты из их королевского рода, что носят на своих гербах морских чудовищ – кракенов.

В его голосе была уверенность. Он констатировал факт. Правда, для Виктариона было невдомёк, как этот чернокожий определил в нём представителя рода Грейджой.

- За тебя дадут хороший выкуп.

- Я лучше умру здесь, и попаду в Чертоги Великого Волка, чем буду пленником пиратов и опозорю свой род!

И князь-ставленник атаковал, быстро взмахивая своей шипастой дубиной. Топор заскрежетал, отбивая все его нападки.

Удар. Скрежёт. Виктарион сделал нехитрый обманный выпад и летниец повёлся. А после, сделав круговое движение своим оружием, ударил со всей силы топором по шлему, желая оглушить.

Что было большей неожиданностью для него, так это перехваченное лезвие топора рукой. Летниец пожертвовал ладонью одной из рук, и лезвие топора радостно впилось в него, прорубив навылет.

Его противник зарычал от боли, но не издал и крика.

Ещё большой внезапностью послужил удар шипастой дубины по плечу.

Виктарион почувствовал боль не сразу. Сначала это было осознанием, и лишь потом словно поток, ощущения нахлынули от него. Железный доспех ослабил удар и не дал серьёзно ранить, но коварность этого оружия всё равно восторжествовало.

“Он целился в голову”.

Лицо летнийца было спрятано за забралом, но Виктарион видел по его глазам – он улыбался.

- Великий Волк, жди меня, - прошептал на всеобщем он, перед тем, как Грейджой вонзил ему кинжал в незащищённое горло.

Уже смотря на догорающие огоньки и всплывающие вверх тёмно-серые дымки вдалеке, стоя на корме своей боевой галеи, Виктарион вспоминал.

Горящий город Коджа и осаждённый Жемчужный Дворец. Весь остров знаменитых корабелов был разграблен, и только резиденция царя Коджа осталась невредимой. Сам царь был вынужден отплатить немалую сумму, чтобы Люди-В-Железе покинули его маленькое царство.

И теперь каждый год Коджский Царь обязан выплачивать дань железнорождённым в виде золота, драгоценных металлов и других товаров. Такое же требование было послано Иджскому Царству, но царь Олумайд проигнорировал его.

И вот уже второй месяц Железный Флот терзает берега Иджского царства, игнорируя остальной Уалано. Остров Демонов осознал на себе хватку налётчиков с Железных Островов и для летнийцев настали тяжёлые времена.

“Мы не сеем” – мысленно повторил Виктарион Старые Слова. В этом действительно что-то было…

- Что это? – спросил он Нута Цирюльника, имевшего свой корабль и целое лордство над одним из Туманных Островов. Старый пират уже давно не имел к Железному Флоту никакого отношения, но Виктарион не был глупцом, чтобы оставлять своих вассалов не у дел во время налётов на богатые земли.

Нут Клаун, лорд Зелёного Щита решил похвастаться перед своим старым другом и сюзереном взятой в городе мраморной статуей раскрашенной в серые тона.

Статуя представляло собой сгорбленного старика в длинном, домотканом плаще и держащем толстую книгу.

- Это, Виктарион, статуя одного из богов летнийцев. Эйо Чинв – бог мудрости и усердия в их понимании. Если верить тем рабам, что я допрашивал, он покровительствует учёным и книголюбам.

- Ты решил научиться читать? – еле раздвинув губы в подобие улыбки, спросил Грейджой.

- Нет, скорее решил немного озолотиться, - оскалился в ответ Нут, - или может подарить его твоему племяннику? Всё- таки, он позволил мне плыть с Железным Флотом и за это нужно поблагодарить. Я думаю, - он глянул на статую, - ему понравится.

- Лучше подари лорду Харлоу, Чтецу подобный дар будет по нраву.

- Действительно, - покачал головой Нут, - старому отшельнику это даже больше подходит.

Виктарион и сам год назад подарил Харлоу статую вставшего на дыбы трёхголовой птицы, добытой в Тироше. Родрик с радостью принял дар во время очередного пира в Десяти Башнях, которые он стал всё чаще и чаще устраивать.

Впрочем, учитывая, сколько Железный Флот смог добыть злата и рабов в Тироше, простая статуя чужого божка на их фоне блекла.

Сам город цветных бородачей остался невредим, но флотилия железнорождённых под знамёнами наёмников неплохо порезвилась на континентальных владениях.

После грабежа они смогли и отомстить за то позорное поражение на Ступенях, подловив расслабившихся и сильно потрёпанных тирошийцев у Кровавого Камня, бегущих от победоносных лиссенийцев. Но того огромного, четырёхпалубного корабля который так желал взять на абордаж Виктарион в составе вражеского флота уже не было.

Лишь вернувшись в Лис, он узнал о том, что тот корабль назывался “Драконьей Крепостью” и был полузатоплен и полусгоревшим. Остов его корпуса до сих пор плавает у берегов Эссоса и нередко рядом с этими остатками можно заметить чёрных как смоль кракенов…

“Это мой последний набег в Уалано в этом году” – решил Виктарион, все ещё ощущая боль в плече от шипастой дубины и желание увидеть быстро растущего сына и жену.

Галеи Железного Флота вместе с обычными ладьями покидали Летние Острова, оставляя после себя только опустошённые берега двух царств и недобрую память местных жителей. Ещё долго чёрные паруса будут мелькать в этих морях и летнийцы назовут эти времена Вторыми Годами Позора, проклиная своих мучителей и прося помощи у своих богов.

Но боги молчали, а налёты с каждым годом и месяцем становились всё чаще и чаще…

***

Ледяной ветер прошёлся по волосам, заставляя жмуриться всем телом. Вернув меховой капюшон в исходное положение, Харлоу вгляделся в горизонт. Лорат, покрытый туманами, каменными берегами и закрытый хмурыми тучами, не впечатлял.

В Лоратийском заливе было довольно прохладно. Не так холодно, как например, в Закатном Море, где-нибудь у берегов Севера, но привыкший к более тёплым, южным морям Харлоу с неприятностью осознал, что он сильно мёрзнет, несмотря на шерстяной плащ и штаны с подбитым бобровым мехом, короткие сапоги, почти ботинки, предназначенные для моря.

За день до прибытия в Лорат, на глаза стали постоянно попадаться рыбацкие лодки, коих Эрих насчитал более десятка и скорее всего, это была самая малая часть, которая здесь промышляет. Один из браавосийцев, с которым он как-то выпивал в таверне, сказал ему про Лорат следующие слова:

“Лорат это родина рыбаков и рыболовов. Куда ни плюнь, ты увидишь человека, связанного с морем неразрывными узами”.

И в данный момент капитан “Морской Башни” был с ним полностью согласен.

Порт Лората тоже не впечатлял. В нём было не так много кораблей, как в Пентосе, большинство кораблей трудно было назвать этим именем… судёнышки.

В памяти сразу выскакивала врезавшаяся картина - сотни длинных и больших галей, волантийских и лиссенийских, вестероских и даже ий-тийских, лебединые парусники летнийцев и странные корабли квартийцев. Всё это было в Браавосе, но не в Лорате.

Местный начальник порта был из мелкой аристократии, и на удивление знал всеобщий язык андалов, но говорил так странно… от третьего лица. Лишь позже, Эрих открыл для себя очередную таинственную причуду городской аристократии говорить от третьего лица. И даже мелкий народец нередко смешивал свою речь то от первого лица, то от третьего.

Обменяв медные гроши на квадратные, лоратийские монеты из бронзы, Харлоу оплатил стоянку своего корабля на целые сутки, желая как можно ближе за эти дни узнать о самом изолированном и малозаселённом Вольном Городе.

“В чём-то, это даже логично, что такое место не пользуется популярностью. Вечные туманы, странные люди и пугающие каменные лабиринты, построенные на соседнем острове. Говорят, если отойти от города на пару дней в восточном направлении, ты сможешь увидеть эти самые лабиринты”.

Таверна, в которой остановился Эрих и часть его команды, была не самой лучшей, но и не худшей. Трёхэтажный деревянный дом с криво висящей вывеской над входом и выцветшим рисунком черепа с длинными волосами, разделённые на две красно-синие полосы на двери.

-Это что за язык? – не понял Эрих, вглядываясь в название таверны, начирканное на квадратной вывеске, - это точно не низкий валирийский… и вообще, кто придумал писать названия таверны у входа, будто каждый второй знает письменность?

- В Браавосе и Пентосе довольно много образованных людей, - ответил Торгон Писарь, а Тарл постучал своим посохом по внешней стене таверны, привлекая парочку кривых взглядов проходивших мимо горожан, - возможно и в Лорате хватает людей умеющих писать и читать?

- Тогда что это за язык? – все ещё не понимал Харлоу, успевший неплохо выучить низкий валирийский и поднахвататься немного слов в высшем наречие Древней Валирии.

- Может, язык иббенов? Тут их довольно много, - заметил Крагхорн.

- Нет, - отрицательно покачал головой другой Торгон, которого все звали Стрелком, за то, что был довольно метким и его всегда сажали за стреломёт. Один раз он даже подстрелил тихо подплывающего кракена, за что получил от благодарного капитана три медных гроша, - я их язык видел в письменном виде, у них он размашистый и рунами пишется, этот же состоит из этих… как их, Утонувший меня задери? Букв! Вот!

- Можно просто спросить у местного трактирщика, но вряд ли он понимает по всеобщему, - вставил своё слово Тарл Трижды Рождённый.

- Зато валирийский должен знать, - пробурчал Эрих, входя в дом.

Следом за ним уверенно пошёл верный Джама, и остальные.

Первый этаж представлял собой просторное помещение с единственным мутным окном и круглыми столбами, на одном из которых был прикреплён баннер с гербом Лората – человек в простой одежде рыбака, держащего в одной руке рыбу, а в другой меч. Стоит отметить, что человек имел странную, двухцветную причёску – белый и чёрный.

Пахло рыбой, плохим пивом и чем-то, что Харлоу никак не мог понять.

- Макен Кгтар приветствует гостей в своей таверне, - тихим, но отчётливо произнёс на низком валирийском трактирщик, когда Эрих подошёл к нему.

“Из обедневшей знати?”.

- Что почём в твоей харчевне? Чем у тебя можно наполнить желудок и утолить сухое горло?

- Сушёная рыба с пивом, - Харлоу моргнул в непонимании. Причём тут сушёная рыба и пиво? Они что, едят рыбу с пивом? – есть блюда с нежной, горбатой рыбой или с молочной.

- А есть блюда без рыбы? – раздражённо спросил Эрих, - хотя бы козлиное мясо?

- В Лорате запрещено охотиться в лесах, - сказал трактирщик, - Макен Кгтар знает нескольких смельчаков, которые могут за десяток монет добыть мясо, но не ручается за надёжность и скорость выполнения.

- Забудь… - махнул рукой Харлоу, - лучше давай эту твою сушёную рыбу с пивом… пиво твоего приготовления?

- Макен Кгтар отрицает подобную глупость. Он покупает пиво у известного в городе пивовара, Харака Блако.

Пиво оказалось дерьмовым на вкус. Слишком солёным, много пены и неприятное послевкусие. Сушёная рыба наоборот порадовала, и к пиву она очень даже подошла…

“Странный способ закусывать пиво, но очень даже интересный и вкусный. Может, шепнуть одному из знакомых поваров об этом? Или трактирщику? Думаю, Рогнар из Лордпорта обрадуется такому способу”.

Людей тут было немного и все сплошь рыбаки, судя по одежде и витающему в таверне запаху. Попадалось парочка странно одетых людей, коренастых и волосатых. Иббенийцы, которых Эрих редко встречал в других Вольных Городах. Несмотря на отталкивающую звероватую внешность, народ Иббена считался народом ремесленников, искусных охотников и даже в некотором роде отважных воинов.

Один из тех народов, что смог отстроить и основать несколько колоний вблизи Дотракийских равнин и удержать от бесконечных кочевых волн и набегов.

- Что ещё интересного написал? – спросил Эрих Торгона Писаря, и тот смиренно отдал пергамент, на котором что-то строчил, разложив на столе баночку чернил.

Харлоу вчитался в написанный текст слегка неровными строками и размашистым буквами.

“Лорат не так красив, как Браавос и Пентос, кажется, что здесь холоднее, чем на Севере, но это обманчивое впечатление. Дома здесь в большинстве своём деревянные, редко можно встретить что-то из камня. Сами дома на редкость кажутся довольно большими – видимо, жители этого Вольного Города не только рыбаки, но и неплохие строители, раз большинство их жилищ с двумя-тремя этажами. Окна, хоть и мутноватые, здесь тоже не жуткая редкость, как например в Лордпорте или Сигарде”.

Прочитав первый отрывок, Эрих улыбнулся любви Торгона сравнивать всё и вся. Написано было как всегда интересно, но определённые моменты, по его мнению, стоит убрать.

“Городские улочки узки, мостовая сделана из мелких плиток. Иногда видел среди светло-серого камня странные, выделяющиеся на общем фоне чёрные плиты. Думаю, жители, когда мостили улицы города, могли брать камни из легендарных Лабиринтов, что построены на соседнем острове”.

-Что за манера описывать всё и вся, - цыкнул Эрих, а Торгон неуверенно улыбнулся. Наставник в отличие от Харлоу подобное любил, отчего и ценил этого писаря.

“Люди, населяющие Лорат разнообразны во внешности – встречаются и беловолосые потомки валирийцев, и светловолосые, высокие люди, потомки андалов, и множество других, в том числе и иббены. Но если внешность делает этих людей разными, то язык и местная манера говорить от третьего лица объединяет всё это разноцветье в один большой комок”.

Вот тут Эриху захотелось зевнуть от скуки. Ну, кому какое дело, кто живёт в Лорате и чьи они потомки?

“В качестве одежды им обычно служит тёплые тулупы, шубы или шерстяные плащи с глубокими капюшонами. В большинстве своём, даже богатые люди не украшают свои одежды яркими цветами. Но определённые краски в Лорате имеют своё, религиозное или бытовое значение. Серый, чёрный или зелёный – обычные цвета для лоратийцев, но с белым или красным уже всё по-другому. Если первый означает скорбь, то под вторым понимают злость или плохое настроение”.

-Откуда ты это всё знаешь, Торгон? Мы в Лорате только несколько часов.

- Милорд, я имел честь прочитать записки некоторых путешественников из Пентоса и некоторую детали брал оттуда…

- А если эти путешественники наврали? – усмехнулся Эрих, - и ты повторил их ложь? Что тогда?

- Тогда я просто зачеркну то, что написал.

- А что напишешь вместо этого?

- Правду? То, что увидел.

- А если тебя назовут лжецом, а тех путешественников из Пентоса нет?

- Милорд, это странные вопросы, - сдался Торгон, - какая разница назовут меня лжецом или нет? Скорее всего, я тогда буду уже мёртв, покоиться на дне морском, в Чертогах Утонувшего.

- Это да, - согласился Эрих, которому просто хотелось помучить занудного Писаря, - но всё-таки, пиши лучше от своих слов, а не бери что-то чужое. Мне это не нравится.

Торгон неопредёлённо пожал плечами, но согласился.

- Что ещё интересного заметил? – спросил Харлоу. Но вместо Торгона ответил Тарл.

- Лоратийцы чем-то похоже на северян. Тоже любят прятаться за тёплыми одеждами, тоже странные… и боги у них странные. Я видел священников в белой рясе с белыми повязками на лбу. Повязки эти обрамлены красной звездой, но не семиконечной, а восьмиконечной.

- Восьмиконечная звезда? – заинтересовался Эрих, - это что, есть ещё какой-то Восьмой в пантеоне андальских богов?

- Жрец Тарл, милорд, это не относится к Семерым, - сказал Писарь, - это некая Церковь Звёздной Премудрости.

- Церковь Звёздной Премудрости… кажется, я видел их в Пентосе, но там на них устраивают гонения, - Эрих почесал отращённую бородку на лице, - говорят, это довольно древний культ, основанный каким-то Императором из далёкого востока.

- Императором Кровавой Яшмы, - хрипло раздалось над ними. Харлоу мгновенно схватился за свой меч, но морщинистая рука крепко схватила его за плечо и неизвестный поспешно заявил:

- Не берись за меч, если не уверен кто твой враг, - обернувшись, Эрих увидел говорившего. Короткие, седые волосы, лицо покрытые морщинами и голубые глаза, пронзительно смотрящие на него, - я случайным образом услышал ваш разговор и не смог не вмешаться, уловив невежество своим чутким ухом.

- Ты вообще кто такой, - брякнул Торгон Стрелок, невзначай дотронувшись до своего кинжала, которым мог попасть в яблоко с двадцати шагов.

- Простой рыбак из Лората. Можете называть Рыбаком – не ошибётесь. Мои уловы самые лучшие в городе – молочная, горбатая иль красная рыба, каждую поймаю в любом количестве.

Он присел за один из свободных стульев, рядом со жрецом Тарлом, заставив того напрячься.

Замызганные штаны серого цвета, и серая куртка с пуговицами неполированного оленьего рога сшитая старым и грязным камзолом. Ботинки из моржовой кожи и выглядывающий из куртки сверху коричневый, зашнурованный жилет на груди дополняли картину.

В руке он держал недоеденный рыбный пирог.

- Рыбный пирог? – предложил он жрецу, на что тот поджал губы и отрицательно покачал головой. Рыбак никак на это не обиделся.

- И что же Рыбаку из Лората потребовалось от нас? – спросил Эрих, вернув руки в исходное положение.

- Только исправить чужое невежество и утолить собственное любопытство. Я вижу, вы из западного континента Андалос, но вы не андалы. Вы другие, и от вас пахнет морем.

- Мы c Железных Островов.

- Слышал, слышал об этих далёких землях, что находятся на западном краю всего известного мира, - покивал Рыбак и улыбнулся, показав ряд чистых, белых и еле заострённых зубов. Харлоу моргнул, отгоняя наваждение.

- А вы давно тут живёте? – задал глупый вопрос Писарь.

- С тех пор как родился, в семье тех, кто всю жизнь живёт у моря и питается его дарами. Лорат – моя родина, а я самый коренной его житель, в отличие от потомков тех, кто бежал сюда с запада или востока. Куда ни плюнь, попадёшь либо в валирийца, либо в андала. А если плюнешь в иббена, то можно и потерять зубки.

Что-то было странное в этом человеке, так нагло подсевшем к их компании. Эрих поначалу не понимал в чём дело. Но после догадался – Рыбак говорил нормально. Как все люди, живущие за пределами Лората.

- Так что насчёт этого… Императора Кровавой Яшмы и Церкви Звёздной Премудрости? – сменил тему Эрих, - ты что-то знаешь об этом, раз так хочешь рассказать нам.

- Я? Я ничего не знаю! – заявил Рыбак, - люди существа, которые даже не догадывается о той пропасти понимания, что лежит между ними и остальным миром.

- Старик, точно безумный, - щербато улыбнулся Крагхорн, сказав это Эурону Остролицему. Летниец Джама, который сидел недалеко от Рыбака, старался на него не смотреть.

- Но! Историю об Императоре Кровавой Яшмы знает каждый ребёнок… из Ий-Ти! Знаю эту сказку и я!

- Так кто же этот Император Кровавой Яшмы?

- Последний повелитель древней, существовавшей ещё задолго до Долгой Ночи, империи.

Руки писаря схватили заветный пустой пергамент, а остальные железнорождённые теперь слушали с интересом.

-И всё! – расхохотался Рыбак, - думаете, я вам тут истории буду травить? Ищите дураков в другом месте, но не в Лорате!

- Старик, тогда вали отсюда, пока мы тебя не уполовинили на полголовы, - раздражённо сказал Харлоу, действительно ожидавшей долгого и интересного рассказа о прошлом.

- Угрозы? Мне? Лорат стали посещать слишком буйные юноши! Или все люди из Железных Островов такие чёрствые и не понимают шуток?

- На Островах люди за такие шутки могут и отплатить железом.

- Верю, - неожиданно серьёзно ответил Рыбак. Глаза его перестали быть весёлыми, а заскорузлые пальцы крепко схватились за край стола, - очень верю. От вас пахнет не только морем, но и кровью напополам с железом. Проклятый народ.

Тарл с прищуром оглядел Рыбака, а Крагхорн схватился за клинок.

Но Эрих остановил подчинённого, заметив десяток взглядов в их сторону. Поймав возмущённый взгляд Крагхорна, Харлоу демонстративно оглянулся вокруг. Он последовал за ним и всё понял. Меч опустился в ножны.

- Тебе повезло, безумный старик.

- Повезло, повезло, - он привстал со стула, смахнув одну из сушёных рыб, - но, а вам? Держитесь подальше от тех, кто ищет истину в упавшем камне, и вам повезёт!

- Истину в упавшем камне?

- Не так давно красный камень упал с неба, принеся с собой то, что стоило бы забыть. Ты видел, они видели. Все видели его в небе.

- Неужели, - прошептал Харлоу, вспоминая кроваво-красный росчерк в небе годы назад, ещё даже до войны Пяти Королей…

- Ты понял, - усмехнулся Рыбак, - я вижу это по твоим умным глазам, парень. Коса на твоём гербе не просто так. Она ещё поймает форель за жабры…

Рыбак вне всяких сомнений был безумцем, несущим всякий бред. Харлоу начинал корить себя, что вообще начал с ним разговор и не прогнал старика.

- Они ищут камень, но никогда его не найдут в этих местах.

- Потому что оно упало в море, чего тут гадать, - кхекнул Эурон Остролицый, - глупцы.

- Нет, оно не в море, оно бы сказало мне, - произнёс Рыбак, вновь показав свои зубы, но лишь наполовину, - оно там, куда люди бояться заплывать. На далёком востоке, где правит Великий Князь, место, откуда мало кто возвращается, где живут твари и пострашнее морских кракенов или каменных великанов.

- Прощайте, те, кто любим и проклят морем, прощайте. Надеюсь, мы ещё встретимся, когда две ярко сияющие звёзды засветятся над этим континентом.

Рыбак ушёл, оставив после себя напряжённую атмосферу за круглым столом и постоянные переглядывания от лоратийцев.

- Ты как хочешь, капитан, а мне этот город уже не нравится, - нарушил всеобщее молчание Торгон Стрелок.

- Что, испугался бродячего безумца? – хохотнул Крагхорн, - иль ты забыл тех красных жрецов в порту Королевской Гавани?

- Не забыл. Но с ними и так всё ясно, чего их бояться. А этот старик ненормален. От него пахнет странно, он пугает, хотя я не могу сказать чем. Но рядом с ним я чувствовал себя хуже, чем перед своим первым боем.

Лишь через день они узнали, с кем разговаривали. Имя этого человека не знал никто в Лорате и все звали его Рыбаком, потому что он и на самом деле являлся лучшим в городе в этом ремесле.

И как оказалось, он был Князем. Князем Рыбаков, избранный лоратийцами ещё задолго до того, как Эрих родился. По крайней мере, в этом его уверяла беловолосая шлюха, когда Харлоу заглянул в один из борделей города.

Они пробыли в Лорате недолго – всего два дня. Малое время по сравнению с неделями, потраченные на пребывание в Пентосе, Лисе или Браавосе. Город-в-Тумане, как его называют местные, странное место, где люди вместо дружелюбия отвечали холодными взглядами и безразличием.

Эрих предпочёл покинуть это место как можно скорее. Их дальнейший путь шёл на восток, в сторону тех самых Лабиринтов, что расположились на северо-восточном острове Лоссарион, по соседству от Лората. Его любопытство разделяли и другие члены команды, наслушавшись об этом месте множество небылиц и сказок.

Нередко, на берегу, они видели небольшие сооружения из огромных каменных блоков. Та, изумительная сложность, с которой были обработаны камни, удивляла, но когда железнорождённые увидели сам Лабиринт, они были шокированы. Ничего такого таинственного, монументального им лицезреть не приходилось за всю свою жизнь.

- Строители лабиринтов… так называют ту расу, что построила Лабиринт.

- Это не могли построить люди, - сказал один из матросов. Харлоу был с ним полностью согласен, видя перед собой огромные, тёсаные блоки, сделанные то ли из огромных валунов, то ли неведомые строители срезали половину горы и обработали в нужную им форму.

Больше половины острова состояла из этих лабиринтов. Они высадились недалеко от этого строения, на одном из свободных клочков суши. Харлоу видел, что они не первые, кто решил тут остановиться – давно погасшие угли, привычный мусор в виде костей съеденных животных и другой хлам.

Они закрепили “Морскую Башню” к берегу, поставили палатки, разожгли костры, а Квелли начал готовить ужин для всей команды, достав купленный ящик рыбы и картошки. Их ожидал любимый рыбный суп с картофелем.

Зачем Эрих и его команда решила тут остановиться? Поначалу простое любопытство – увидеть лабиринты вблизи, и возможно даже войти в него на короткое время. Никто против такого небольшого путешествия внутрь сооружения не был.

- Тут туманы даже гуще, - заметил Эурон, а стоящий рядом с ним Джама кивнул.

- Гуще и страннее, - дополнил летниец.

- Что ты имеешь ввиду? – спросил своего раба Эрих, оглядывая его с ног до головы. Летниец одет был теплее, чем остальные. Для него местные холода даже страшнее, чем для какого-нибудь дорнийца.

- Воняют… плохо… жутко.

Эрих принюхался. Действительно, что-то такое в воздухе витало, он даже не обратил на это внимание.

- Гарью?

- Нет, это точно не гарь, - помотал головой отрицательно Крагхорн, - как будто кто-то сдох и долго, долго валялся и гнил. Вот на что похоже.

- Нет, скорее пахнет собаками, - сказал Квелли, - и волками.

Эрих отчётливо чувствовал терпкий запах смолы, специфичный и впивающийся в нос.

- Продолжайте заниматься своим делом, - громким тоном напомнил Харлоу, - Стрелок и Остролицый, вы сегодня стоите в дозоре. Крагхорн, ты следишь за костром и будешь третьим.

Перекусив через час, Эрих с пятёркой бойцов отправился в сторону возвышающего над всей окружающей действительностью, Лабиринта. Они дошли до входа по протоптанной тропинке, встретив ещё больше мусора и костей. Уже не животных, но и на людские они мало смахивали. Слишком большие для человека, словно трёхметровые великаны…

- Это и есть те самые кости Строителей Лабиринта? – с интересом осмотрел их Тарл Трижды Рождённый, - видит Утонувший, такие создания действительно могли построить что-то подобное.

Жрец нагнулся над одной из костей и принялся их нагло ощупывать и пытаться вытаскивать из земли. Но словно влитые в земную твердь, они никак не поддавались чужим усилиям оказаться оторванной от неё.

- Эй, Джама, помоги жрецу, - приказал Эрих. Но даже с помощью крепкого летнийца они не смогли их вытащить.

- Теперь понятно, почему эти кости никто не подобрал.

Оставив свои попытки, небольшой отряд железнорождённых подошёл ближе к входу Лабиринта. Перед их глазами предстал широкий, шириной в восьмерых человеческих тел и округлую арку над ней, с настолько гладкой поверхностью, что вызывало оторопь.

Ничего не было видно, что было там, дальше. Только густой, обволакивающий стены и стелящийся по земле туман.

- Пойдём дальше, до первой развилки в разные стороны, - сказал всем Эрих. Страха не было, но все были настороже. Лишь Торгон Писарь с силой сжимал рукоять своего короткого меча.

Спокойно идя в один ряд, небольшой отряд мог наблюдать всё ту же отполированную каменную поверхность странного, чёрного камня и отсутствие какой-либо крыши над головой. Но стены были настолько высоки, что небо казалось даже более отдалённым, чем за пределами Лабиринта.

- И зачем такую глыбу строить, - буркнул один из матросов, - не лучше ли было построить что-нибудь проще и практичнее?

- О чём думали Строители, когда строили этот Лабиринт, мы уже вряд ли узнаем, - сказал Писарь, - в Лорате я слышал о том, что их истребил некие люди-моржи и русалки. Остались лишь кости, и их строения, пустые и холодные. Может, они даже не знали письма, раз ничего не начертили на стенах и в других местах.

- Глупые эти ваши строители. Вот построили бы замок, тогда может, отсиделись. С такими - то возможностями, они крепость могли больше Харренхолла построить…

- Нет смысла об этом спорить или думать. Строители мертвы, - вмешался Тарл, - а вот и развилка, причём сразу в пять направлений.

Эрих посмотрел вперёд. Дальше единственный путь теперь уже не был единственным, как и сказал Тарл – пять развилок. И каждый из этих путей, ведущих в неизвестность, не были так щедро широки.

- Дальше мы не идём, - сказал он. Эриха душила любопытство увидеть, а что же дальше? Но в то же время что-то в душе не давало ему дать приказ двигаться дальше в один из этих проходов. Был ли это страх или дурное предчувствие? А может человеческое суеверие перед чуждым и непонятным?

Они вернулись обратно в лагерь, ловя на себе вопросительные взгляды тех, кто не пошёл. Харлоу ответил кратко:

- Странное место, странное и пугающее. Вглубь Лабиринта мы не пойдём.

- Значит, мы возвращаемся на Железные Острова? – спросил Квелли.

- Нет, - сразу сказал Харлоу, - мы поплывём в Морош, а возможно и дальше, в Иббен.

В глазах некоторых бойцов он видел облегчение, но никто не смел признаться в этом. Лишь жрец и ещё несколько выглядели заинтересованными, чтобы пойти дальше, но слово Харлоу они уважали больше. Он был капитаном, а значит королём на борту собственного корабля и матросов.

Переночевав на этом острове, утром они отправятся дальше.

Ближе к утру, когда туман был особенно густым, Эриха разбудили с известием о том, что пропал Тарл.

- Как пропал? Куда пропал? – ошеломлённо перепросил он своего матроса.

- Ночью пропал, капитан, но заметили только сейчас. Думали, ушёл по делам своим в кусты, а нет, нет его вокруг.

Был дан немедленно приказ повторить обыск. Харлоу боялся, что матросы если и найдут жреца, то в виде холодеющего трупа. В голове промелькнула грязная мысль, что Тарла Трижды Рождённого мог убить и кто-то из своих. Но он был уважаем на борту, и, ни с кем не сорился из команды на памяти капитана “Морской Башни”.

Позже, когда Эрих уже совсем отчаялся увидеть старого жреца вновь, Джама нашёл следы на той самой протоптанной тропинке, по которой они шли к Лабиринту.

“Он ушёл туда? Что заставило старика внезапно двинуться в сторону Лабиринта?”

Собрав немногочисленный отряд в семь парней с обнажёнными мечами и топорами, железнорождённые отправились по следам пропавшего Тарла.

Слыша за спиной бурчащие глотки подчиненных, Эрих шикнул на них и повёл отряд дальше. Никто не был доволен утренней побудкой, но жрец не из тех людей, чья пропажа может считаться незначительной. Наставник может и не обрадоваться такому повороту событий.

- Проклятый туман, - ругнулся один из матросов, Торгон Стрелок, - потянуло же старика в неизвестные дали, а мы его искать должны.

- Будьте на чеку, - предупредил всех Эрих, - этот туман мне не нравится.

Его глаза могли видеть лишь на два шага вперёд и это сильно нервировало.

Они быстро преодолели то расстояние, разделяющие их лагерь и вход в Лабиринт. Всё такой же широкий проход, арка с идеально ровной поверхностью и свежие следы, ведущие вглубь строения.

“Я догадывался” – мрачно подумал Харлоу. Куда ещё мог пойти пропавший жрец на этом острове? Только в самую его примечательную и единственную часть.

- Кто-то идёт. Двое, - сообщил всем Джама, вглядываясь через туман, в сторону входа.

Все напряглись и наставили оружия в сторону идущих. Сначала Эрих никого и не видел – один сплошной туман. Но мгновения за мгновением, и вдалеке показались медленно бредущие в их сторону фигуры.

- Утонувший сохрани, кто это? – шепнул Упланд, подросток – юнга.

Одна из фигур была довольно высокой, а вторая – обычного роста. Но из-за тумана нельзя было определить ничего, кроме примерного роста. С каждой секундой приближения неизвестных атмосфера становилась напряжённей.

Один из матросов приготовил свой арбалет.

Стрелок прицеливался своим топором, а Зигфри сжал своё копьё сильнее.

Лишь один Эрих держал меч опущенным, но и ему было страшно. Спину прошиб холодный, неприятный пот, а сердце бешено колотилось в горле, будто стремиться вырваться то из глотки, то из носа.

- Великий Волк… - прошептал Джама, расширив от удивления глаза.

Перед ними оказался закутанный в свой любимый плащ жрец Тарл, смотрящий на них таким же удивлённым и ошеломлённым взглядом, как и они на него. А рядом с ним брела та самая высокая фигура, оказавшиеся мужчиной на вид среднего возраста, длинными волосами цвета пшеницы и закрытыми странной повязкой глаза.

Странность повязки заключалось в раскрашенных на месте глаз кругах из красного цвета. А глубокий капюшон не мешал внимательно рассмотреть лицо незнакомца.

-И как это понимать, жрец? – спросил Харлоу, вглядываясь в растерянное лицо Тарла. Внутри кипело раздражение напополам со злостью.

- Меня влекло некое любопытство увидеть Лабиринты поглубже, - уклончиво ответил он, - но я хотел это сделать ночью, втайне от тебя, не желая тратить силы на уговоры.

Признание ещё больше разозлило Харлоу. Трижды Рождённый вёл себя странно. Неужели нельзя было просто предупредить Эриха, который может и поспорил бы на это счёт, но всё - таки дал бы добро, назначив парочку сопровождающих.

Жрец что-то скрывал.

- А это кто? – он указал мечом на человека в повязке. Тот никак не прореагировал, продолжая глядеть на железнорождённых сквозь ткань.

- Житель этого острова. Один из них. Он сопроводил меня обратно, - ответил Тарл, - я расскажу обо всём попозже, когда мы вернёмся обратно.

В голосе жреца послышалась нервозность. Это было в новинку для Эриха, никогда не видевшего, чтобы старик так явно волновался.

- Хорошо, - согласился Харлоу, продолжая поглядывать на странного мужчину, - возвращаемся. Надеюсь, он не с нами?

Неизвестный после его слов просто развернулся и ушёл обратно.

- Держи его на прицеле, пока он не ушёл, - шепнул Харлоу арбалетчику.

Услышавший шёпот Эриха жрец дёрнулся.

- Не стоит опасаться этого человека, он не опасен для нас, - попытался заверить их сбежавший в Лабиринт Тарл, - и нам стоит поторопиться обратно в лагерь. Остальные наверняка беспокоятся, ожидая нашего возвращения.

Во время обратного пути жрец постоянно ловил на себе раздражённые и в тоже время вопросительные взгляды. Всем было интересно, чего Тарл попёрся в Лабиринт и где он умудрился встретить этого мужчину в повязке.

Лишь в палатке Эриха жрец согласился рассказать обо всём, подальше от любопытных глаз и ушей.

- И так, сначала скажи, зачем ты отправился в Лабиринт? Неужели только из желания поглазеть на огромные блоки? – скептическим тоном спросил Харлоу, жёстко глядя на одного из влиятельных священников Островов. Но никакая влиятельность не способна затмить глупый поступок корабельного жреца.

- Я бы не хотел этого говорить, но я и сам не понимаю, что меня подвигло идти туда, - вдруг признался Тарл, - просто в один момент я проснулся ночью и услышал… пение. Зов? – неопределённо махнул он рукой, - не могу до сих пор понять.

- Пение? Зов? – ничего не понял и сам Эрих, - ты слышал отдельные слова? Тебя кто-то звал? И на что похож был голос?

- Я… не помню. Как только понял что что-то не так, все слова, сам голос, всё вылетело из головы.

- Кем был этот человек?

- Он жрец, - более твёрдо ответил Тарл, - жрец Слепого Бога Боаша, один из тех, кто посвятил себя поиску третьего глаза в Лабиринте.

- Жрецы Слепого Бога? – хмуро повторил Харлоу, - я слышал о них мельком, но в Лорате они пользуются дурной славой. Эти священники прячутся от жителей Лората здесь? И мы случайно их обнаружили?

- Они не прячутся, а их никто и не ищет.

- Ты удивительно осведомлён.

- Во время пути назад я смог разговорить его. Он не знает общего, но хорошо говорит на низком валирийском.

Как оказалось, жрец Слепого Бога и сам не ожидал встретить в Лабиринте Тарла, следуя по своим неизвестным делам в этих местах.

Проснувшийся от наваждения служитель Утонувшего был напуган и попросил сопроводить его обратно из огромных лабиринтов, что мужчина безвозмездно сделал.

- Что-то мне плохо после всего что было, - пожаловался он, - пожалуй, мне стоит помолиться у берега и окропить себя морской водой.

- Делай это у корабля. Мы уходим, сейчас же, - предупредил Харлоу и вышел из палатки, дабы дать соответствующий приказ к быстрому сбору.

Люди были недовольны, но быстро начали собирать палатки, тушить костёр и переносить котелки, спальные мешки и сундуки с другими вещами на корабль.

Через пятнадцать минут они уже отплывали от берега, Зигфри матерился на здешний туман, а бойцы уверенно двигали вёслами.

“Больше сюда ни ногой” – подумал Харлоу, выглядывая на берегу, среди густых туманов одинокую, высокую, но человеческую фигуру.

Им понадобилось четыре дня, чтобы сначала добраться до полуострова Секиры, вечно оспариваемое место между Лоратом и Иббеном, могущее похвастаться лишь парочкой небольших городов, меньше, чем Лордпорт и большим каменным храмом, посвящённым Богу Норвоса, коим управляют бородатые жрецы.

Храм напоминал скорее крепость с его стенами, бойницами и башнями, а колокола, звонкие и громкие звучали, будто по всему полуострову. Вход в сам храм-крепость был закрыт, ибо, если верить жителям, живущим недалеко от храма, доступ туда имеют только истинно-верующие. Они даже не знали имени бога, которому поклоняются бородатые жрецы.

Записывающий всё это Писарь имел глупость сравнить его с Утонувшим, за что получил деревянным посохом по голове от Тарла.

Следующим пунктом назначения служил Морош, до которого им потребовалось целых две недели пути. Море, через которые они добирались до лоратийской колонии, звался Морем Битв, в память о тех морских сражениях, что велись между Лоратом и Иббеном за власть над полуостровом Секира. Ничего удивительного, что Секира теперь принадлежал бородатым жрецам из Норвоса, отхватившие лакомый кусочек из ослабленных рук.

Те густые туманы, что обволокли собой весь Лорат, исчезли и забылись, но стало холоднее. Им пришлось пережить двухнедельный морской путь без остановок, и лишь масштабная закупка припасов и необходимых предметов в Секире спасала их. Морская Башня обошла своим вниманием Саат, плывя дальше, в восточно-северном направлении, в сторону Мороша.

Здешние земли славились своими многочисленными и широкими реками, большим количеством островков среди речных массивов и хоть и уничтоженным дотракийцами, но богатым наследием Сарнорского Царства.

Есть ещё в этих землях города Рослых Людей, выстоявшиеся натиск дикарей с востока и остальные невзгоды Кровавого Века.

И когда они уже были близки к берегам Мороша…

- Капитан, это огонь? – недоверчиво спросил Зигфри Пайк, вглядываясь вдаль. Никакие туманы теперь не могли перекрыть им дальний обзор, и они в полной мере увидели горящий портовый город. Пожарище захватывало собой деревянные здания, слегка лаская дома из камня и глины, горели корабли и в море виднелись сотни трупов.

Стоящий на одном из многочисленных истоков Сарны, Морош умирал на глазах железнорождённых.

Их заметили – Эрих отчётливо видел отчаянных и кричащих людей, прыгающих в холодную воду и стремительно гребущих в их сторону.

Видел он и невысоких людей в странных пластинчатых доспехах, среди которых хватало и всадников на лошадях чёрно-белой раскраски.

Гребцы прекратили работать вёслами, отчего Морская Башня остановила быстрый ход. Харлоу с неверием осматривал горящий морской город, обнесённый крепкими и высокими стенами.

Лоратийцы веками укрепляли свою колонию от набегов дотракийцев и вкладывали огромные ресурсы в “Ворота на Восток”.

Но всё это оказалось уничтожено за один день.

- Капитан? – обращались к нему матросы, ощетинившись мечами, копьями и луками.

Эрих видел, как несколько кочевников натянули свои луки и стали прицельно стрелять. Не в железнорождённых, а в тех, кто со всех сил грёб в их сторону, видя в корабле, на чьих парусах присутствовал герб косы – своё спасение.

Стрелы с лёгкостью преодолевали десятки метров и вонзались в спины несчастных.

- Зигфри, разворачивайся, - приказал Эрих.

В воду опять упали вёсла и двухмачтовый корабль начал быстро разворачиваться.

- Неужели мы не спасём бедняг? – с интересом спросил Эурон Остролицый, с опаской смотря на захватчиков в порту.

- Уже некого спасать. Сам посмотри.

Все кто пытался доплыть до Морской Башни, были убиты меткими выстрелами. Торгон Стрелок присвистнул.

- Меткие ублюдки.

- Но кто это? Дотракийцы? – спросил Упланд.

- О нет, Упланд, это не они. Конеёбы никогда не смогли бы взять этот крепкий орешек, - ответил ему Эрих, - это новые хозяева степей – Джогос-Нхайцы. И нам очень повезло, что мы задержались в Секире.

- Утонувший Бог хранит своих последователей, - серьёзно сказал Тарл, устроившись в конце корабля и смотря на огромную орду людей на странных конях, покидающих горящий Морош.

***

Ритмично и гулко звучали барабаны, за ними в ритме звучания следовали несколько гонгов. Над огромным городом, спрятанном в тропических лесах прозвучали протяжные звуки боевых рогов.

Чернокожие знаменосцы мерно стучали концами длинных палок своих знамён об землю, а полоски ткани с гербами чернокожего лучника с луком из златосердца на зелёном фоне развевались и трепетали от ветра.

Огромная по меркам Летних Островов, шеститысячная армия покидала столицу своей родину, дабы отправиться на север, в сторону заклятых и древних врагов их царства.

Облачённые в кольчуги и пластинчатые доспехи, воины Абжиского царства ровным строем покидали Зелёный Дом. Жители закрытого, покрытого огромными лозами и джунглями города провожали своих воинов, мужей, отцов и сыновей на войну.

Легендарные лучники Абжиса шли вслед за простыми воинами. Стрелки из златосерда всегда пользовались в этом царстве большим и огромным уважением, особым статусом и даже в некотором роде – привилегированным положением.

С гордостью смотрящий на выходящее из города войска, царь Изоба, не постеснявшийся одеть в такую жару доспехи из стали и железа, стоял на одном из возвышений. По традиции каждый царь Абжиса в каждой войне, должен сначала оглядеть своё войска издалека, и лишь после присоединится к маршу.

Царь Изоба беспрекословно выполнял все традиции своего царства.

Многие считают, что Летние Острова это место, где царит покой, а редкие войны ведутся через поединки и схватки одиночных бойцов. Это действительно было так, кроме одного острова – Уалано.

“Уаланцы всегда знали толк в настоящей войне” – улыбнулся царь. Бегом, в сопровождение гвардейцев и придворных летописцев ему предстояло догнать своё войско. Конницы на Уалано и остальном Архипелаге отродясь не было. Были слухи об одном горном народе на острове Джале, сумевших оседлать диких, чёрных кошек, но цари Уалано никогда не стремились обзавестись конницей среди тропических лесов и холмов.

Фудуйское царство, вечный враг за плодородные земли и ресурсы, ждало поражение. Тринадцатый царь из рода Абжисов в этом полностью уверен, смотря на самую большую армию в Уалано и вспоминая о тех двадцати боевых галер, что обрушатся на побережье извечных противников.

“Кодж разграблен Людьми-В-Железе, а Иджское царство ослаблено и обескровлено”.

Абжиский Лучник затопчет чёрного попугая на севере, а после вырубит проклятое дерево на юге. Нужно лишь разгромить Фуду и вековечная мечта потомков Королевы Ксанды Ко и Чатаны Ко, легендарных правительниц времён Позорных Годов, исполнится – Уалано будет объединён под единым правлением царей Абжиса.

“А там, может Абжиское Царство объединит под своей твёрдой и уверенной рукой все Летние Острова. И Люди-В-Железе будут прогнаны с Вечнозелёного Архипелага, словно шелудивые псы, вместе со своими союзниками-лисенийцами”.

Когда-то Люди-В-Железе не были так активны на Островах. Вся их деятельность сводилась к грабежу мелких племён и слабозащищённых городов и посёлков. Но эпоха неизменно менялась, и Изобу чувствовал изменения всем своим звериным нутром. Теперь Люди-В-Железе не переговаривались с царями Абжиса, как в былые времена. Нельзя было натравить их на своих врагов и приходилось использовать свои силы.

“Варвары с западных морей пожалеют о своей забывчивости, когда знамя Абжиского Царства воссияет над Уалано”.

-Великий Волк дал нам своё благословление. Жрицы и жрецы Мейбра и Майры поют о великой победе и я, Изоба Длинный Лук следую своей великой судьбе! – высокопарно сказал летнийский царь своему летописцу и тот послушно записал великие слова своего повелителя.

Глава 20

- Милорд, - мейстер Лотар в своей любимой одежде из светлой шерсти и отороченным по краям чёрным мехом осторожным тоном обратился к лорду Пайка.

- Я догадываюсь о той причине, что заставила тебя придти ко мне, - Грейджой быстрым и лёгким движением левой руки оттолкнул от себя закрытую книгу, - неужели, в Лордпорте опять случилась кабацкая драка, привёдшая к смерти одного из горожан?

Лотару оставалось только согласно кивнуть, мысленно удивляясь невероятной осведомлённости своего повелителя о своих землях.

Сам Теон просто угадал, слушая об этих драках уже вторую неделю, каждый день, бывая и по два раза. Впрочем, мейстер был действительно в чём-то прав – за своей вотчиной (не только Пайком) он внимательно следил.

А своей вотчиной Теон считал все Железные Острова.

- Зачинщиком оказался один из горожан, если верить страже Лордпорта, а жертвой – торговец из Староместа, - дополнил мейстер, а Грейджой цыкнул. Какой раз он слышал это словосочетание: “Торговец из Староместа” за последнее время?

Ему казалось, что второй десяток. И каждый раз, произнесение этого словосочетания связывалось с дракой или огромной закупкой экзотических товаров из Летних Островов.

Может Хайтауэры и продолжали держать свой город закрытым от железнорождённых торговцев, сами купцы из Старого Города держали нос по ветру. И самое вероятное, что подвигло их устроить массовый заплыв в Лордпорт, это те драгоценные камни, меха необычной раскраски и долгодержащиеся от порчи фрукты из Летних Островов, случайным образом оказавшиеся в Староместе.

“Долго до них добирались эти товары, раз только сейчас активизировались”.

Пусть люди из Староместа удивляются такому обилию товаров из Вечнозелёного Архипелага, что имеется в Лордпорте. Теону точно было известно, что лорд Ботли немало разбогател на перепродаже янтарного вина втридорога, но всё равно дешевле для просторских купцов.

Но придёт время и, то, что сделали Хайтауэры, повторит и он через несколько недель. Как раз уйдёт первая партия товаров в Старомест и местные торговые гильдии сильно этим заинтересуются. Конечно, торговля со Старым Городом выгодна, но играть в одни ворота Теон не собирался. Если уж ваши купцы гуляют спокойно по Лордпорту, то почему этого не могут сделать наши в Староместе?

“Особенно, это остро будет стоять на фоне боязни купцов Староместа заплывать в Ланниспорт после червячной чумы. Интересно, это поколеблет уверенность и чванливость лорда Старого Города или нет?”.

- Что же предпринял лорд Ботли? – невзначай спросил Теон.

- Лорд Ботли приказал отрубить одному из главных зачинщиков палец, а торговцам из Староместа заплатить большую виру за убитого.

- Известно, кого убили?

- Это был один из молодых налётчиков, милорд. Я не могу сказать его имени, но как мне рассказал один из ваших… людей, парень уже успел сходить в пару набегов на Запад.

- Горячая кровь, - покачал головой Грейджой, - иногда мне хочется, чтобы железнорождённым железо действительно заменило плоть и кровь.

Мейстер Лотар промолчал.

Всё что происходило в Лордпорте – быстро становится известно лорду Грейджою. Служащий уже не первый год в Пайке мейстер давно это понял, а с тех пор, как он начал общаться с определёнными людьми из свиты Грейджоя, то окончательно осознал тот поток информации, который поступает в замок лорда-жнеца.

Мысль, что самый могущественный человек на Островах доверяет Лотару, грела ему сердце, душу и огонёк тщеславного огня внутри.

- Раз ты пришёл, Лотар, - фамильярным тоном сказал ему лорд Пайка, - то хочу задать тебе ещё несколько вопросов.

- Милорд, - покорно склонил голову он.

- Мой сын, Рогнар. Как он в последнее время учится?

- Ваш сын, милорд, быстро схватывает на лету, но его вниманием тяжёло завладеть, - честно ответил Лотар, - несколько раз он даже убегал во внутренний двор, к Мастеру над Оружием… Лоду.

Грейджой позволил себе короткую, быстро исчезнувшую усмешку. Та жирная полоса неприязни, что стоит меж мейстером замка и мастером над оружием была известна лорду Пайка. Дело было в одной симпатичной служанке, и Теон не торопился вмешиваться.

Иногда бывает очень полезно, если твои подчинённые на голову лезут, лишь бы в чём-то превзойти своего соперника…

А на наплевательское отношение мейстера в сторону определённых обетов Теон смотрел сквозь пальцы. Грейджой всегда считал глупым подобное ограничение в некоторых орденах. Если в том же Ночном Дозоре запрещено только жениться и иметь детей, но не совокупляться, то у мейстеров и Белых Плащей всё обстоит по – другому.

Но в этом случае стоит вмешаться, ибо образование наследника имело важное значения для Грейджоя. Умение сражаться это хорошо, но ему не хотелось бы, чтобы после него правил второй Виктарион. Несмотря на всё то уважение, что Теон испытывал к своему дяде, иллюзий тот не питал. Старший Грейджой плохой управленец и неважный дипломат.

- Я поговорю с сыном на этот счёт, - уверил Грейджой мейстера. Лотар благодарно кивнул своему повелителю, - но что насчёт моих оруженосцев? Дагон умный мальчик, но Рикон наверняка приносит немало проблем.

- Милорд Драмм продолжает делать успехи в математике, и помогает в этом начинании маленькому волчонку.

“Маленький волчонок”. Так называли Рикона Старка в стенах Пайка, в том числе и мейстер. Слишком он был буйным и ёршистым, а здоровенный чёрный лютоволк, несмотря на месяцы пребывания в замке, до сих пор пугает челядь одним своим видом.

- Волчья кровь сильна в Риконе, как сказал бы лорд Эддард, - равнодушно бросил в пустоту Теон, вспоминая кислое выражение на лице Старка, когда Грейджой посадил его на маленькую лодку и заставил грести. Но под парусом мальчишке действительно понравилось, и теперь волчонок не раз канючил небольшое морское путешествие хотя бы в Сигард.

“Пошлю его вместе с Куором, который должен скоро вернутся из Летних Островов и собирался навестить Сигард”.

- Значит, Дагон и Рикон дружны меж собой? Это радует, - вздохнул Теон.

- Милорд, лорд Драмм довольно дружен и с вашим сыном, - дополнил мейстер и так известную лорду Пайка информацию.

- Да, маленькие засранцы попытались вместе выбраться в Лордпорт без сопровождения. Хорошо, что один из железных гвардейцев оказался внимательным человеком.

“А теперь ещё и богатым на серебряный олень”.

- Большая удача, милорд, большая удача. Лордпорт не самое безопасное место для детей, особенно если те без сопровождения и вашего вышитого герба на груди.

- Что же, мейстер Лотар, мои вопросы иссякли. Но, - остановил дёрнувшегося уже уходить мужчину Теон, достав из под тумбочки недавно написанное письмо с гербом Грейджоев, - отправь это в Хаммерхорн, - после достал ещё два таких же письма, - а это в Вороний Шпиль и Тюлений Дом.

Мейстер взял три письма с гербами повелителей Пайка и, заверив, что сразу отправится в воронятню, покинул солярий господина.

Сам Теон устало поморщился и схватился за лоб от новой волны головной боли. Очередная проблема пришла, откуда не ждали – с Большого Вика. Видимо, Утонувший Бог был добр, раз до этого момента на Железных Островах не было ссор между вассалами. Но подобная идиллия не может длиться вечность.

У Лорда Гудбразера, его тестя было много дочерей. Целых двенадцать, если Теон не ошибался. Самая старшая из них, Гвин, была обручена с ним, а вторая из дочерей недавно вышла замуж за одного из знатных людей Островов.

Но с браком для остальных дочерей Горольд Гудбразер не торопился, что и стало роковой ошибкой.

Несколько дней назад пришло известие о незаконном обручении двух дочерей лорда Гудбразер с представителями Фарвиндов из Тюленьего Дома и побочной ветви Гудбразеров из Вороньего Шпиля. Незаконной она считалась из-за отсутствия благословения отца и жреца Утонувшего, что является довольно важным аспектом в таких делах.

Неизвестно, была ли тут замешана любовь или чей-то расчёт, но лорд Гудбразер без ведома которого дочери выскочили замуж, был в гневе, грозя и требуя их возвращения, одновременно с расторжением брака. Лорды Вороньего Шпиля и Тюленьего Дома тоже были не рады от такого, судя по всему, но и прогибаться не хотели, даже под своего законного сюзерена.

Грейджой недолго размышлял – вмешаться или подождать, когда дело дойдёт до крови.

Кровь на Большом Вике ему была сейчас не нужна.

“Вассал моего вассал тоже мой вассал” – хмыкнул Теон на одну из особенностей местного средневековья. С централизацией власти в Вестеросе не всё так было плохо, чем кажется на первый взгляд.

Сам Грейджой не мог отправиться на Большой Вик, разнимать своих подданных. Вместо него поплывёт жрец Урригон Светлый, на которого у Теона были далеко идущие планы. Жрец имеет особый статус на Островах, и это поможет прояснить ситуацию лучше и урегулировать конфликт.

Но что-то не давало ему покоя в этом моменте. Возможно, за этим стоит что-то большее, но он даже не пытался угадать что именно. Слишком мало сведений.

“Завтра Урригон Светлый отправиться на Большой Вик, уже предупреждённый мной”.

Стоял разгар дня, а делов у Теона ничуть не уменьшилось. Стоило написать письмо Меррику Зелёному, человеку, поставленному править Старым Виком в отсутствие законного лорда и невозможности регента (Теона) уделить внимание этому острову. А ещё подумать, как разобраться с Хото Горбуном, лордом, обладающим огромной возможностью стать вторым по влиятельности на Островах после смерти Родрика Чтеца.

План с Эрихом стал невозможен из-за нежелания мальчишки взять в жёны дочь Горбуна. Грейджой видел девчонку, которой недавно исполнилось шестнадцать лет. Её нельзя назвать красивой, но отсутствие горба и точёный носик, придающей ей некую симпатичность делали её привлекательной девушкой. Вкупе с возможностью стать наследником Десяти Башен.

Бывшему оруженосцу Теона по душе были мотания по неизвестным далям, городам и местам, чем огромный замок с верными людьми и красавицей-женой под боком. В чём-то он понимал Харлоу, но планы, то Грейджоя всё равно расстроились из-за упёртости мальчишки.

Эрих в своём морском путешествии по Северу Эссоса смог разбогатеть, найдя несколько заброшенных кораблей морошцев в море Битв с немалыми богатствами, брошенные своими хозяевами.

“Будь это Куор, у меня бы точно не было сомнений, каким образом ему так повезло. Но сомнительно, что Эрих будет грабить торговые суда”.

И именно Харлоу первым принёс новость о падение Лоратийской колонии от натиска Джогос-Нхайских завоевателей. Держась от вековых набегов дотракийцев, Морош пал через несколько лет, как новый кочевой народ появился на Дотракийских Равнинах.

“Если мои догадки верны, этот народ слишком похож на определённых кочевников из прошлого мира. И храни нас все боги этого мира, чтобы у них не появился авторитетный и искусный полководец-джаттар, способный грамотно использовать находящиеся у него под рукой огромные людские ресурсы”.

Но дела востока касались пока только самого востока. Грейджою оставалось быть зрителем в дальнем ряду, наблюдая, как Вольные Города грызутся за клочки земли и чужие богатства, пока недалеко от них растёт новая, намного более страшная угроза вторжения.

А сам Эрих, используя свои деньги, заказал у самого славного корабельщика более новый и лучший корабль. Морскую Башню он без затей вернул отцу, так как принадлежала в первую очередь лорду Боремунду, а не его старшему сыну.

Мальчишке, отчего - то взбрело в голову плыть на далёкий запад. Откуда такие мысли появились у Харлоу, Теон не знал, но категорически запретил тому отправляться в том направлении.

“Если верить девице практически погибшего рода Фарман, Закатное Море за Одиноким Светочом – место, наполненное морскими чудовищами и ужасающими штормами. Поплывя туда, он повторит участь Брандона Корабельщика и многих других мореплавателей, дерзнувших исследовать те места”.

Харлоу явно расстроился, но продолжал заполнять свой корабль огромным количеством припасов и, нанимая новых людей, уверив Грейджоя, что отправиться в таком случае на восток, дальше Волантиса, в Кварт и Ий-Ти.

Теон сделал вид что поверил. Но так просто Харлоу на запад Закатного Моря он не отпустит.

- Лод, - подозвал Мастера над оружием Теон, облокотившись на перила из железноствола. Находясь на крытом переходе, он мог прекрасно видеть весь внутренний двор, находящийся на части того каменистого острова, где расположился и Большой Замок, с главными и единственными воротами в твердыню.

Нещадно тренирующий стражников, воин в меховом плаще и простой, утеплённой шерстью котте обернулся. Невысокий, но мускулистый, один из сыновей Лорика Трёхпалого быстрым шагом поднялся на крытый переход.

- Милорд, - резким, зычным голосом поприветствовал он своего повелителя.

- Я вижу лютоволка Рикона, но где сам мальчик? – спросил Теон, смотря, как зверь пристроился на краю внутреннего двора, прямо у одной из стоек с оружием. Любящие проверять свою храбрость, железнорождённые из числа стражников подходили именно к этой стойке, слишком близко к огромному волку.

- Лорд Драмм случайно зашиб волчонка ударом тренировочного топора, - ответил мастер над оружием, - ничего слишком страшного, просто ушиб на голове. Дагон отвёл его к мейстеру.

- Ты часто ставишь Рикона и Дагона в одном спарринге? – с интересом спросил лорд.

- Нет, милорд, обычно Драмм предпочитает спарринговаться с вашим сыном. А Старк более здоровый жбан, отчего я ставлю его с молодыми сосунками из стражи.

- Вижу, воины в Пайке храбрые, - заметил Теон, когда один из стражников не побоялся погладить лютоволка. Лохматый Пёсик лишь рыкнул, но за руку не цапнул.

“Странно, что он не с хозяином, а тут”.

-Скорее не особо умные, - с непроницаемым лицом сказал Лод, - гладить лютоволка, верный способ лишиться руки или даже жизни.

- Люди, Лод, пока не научатся на горьком опыте, ничего не поймут, - усмехнулся Грейджой, проведя рукой по своему простому жилету серого цвета, с вышитым кракеном в центре, - продолжай гонять новичков. А лютоволка пусть трогают… до первого дурака лишённого руки.

Не будь у Теона определённой цели посетить одно место, Мастер над Оружием сам поднимался бы сейчас по ступенькам Морской Башни. Двое доверенных гвардейцев отправились за ним, по крытому переходу, ведущему в одну из башен Большого Замка.

Но гвардейцы остались наверху, у входа, а лорд Пайка, заранее прихватив один из факелов башни, спустился вниз. В подземелья своего замка.

- Рад видеть вас, М’лорд, - поклонился высокий и нескладный мужчина в мешковатых одеждах. Худое лицо было обезображено несколькими уродливыми и жирными шрамами, а рот искривлён в любезно-мерзкой улыбке. От него пахло кровью, потом и человеческими отходами, но хозяин этого человека даже не поморщился.

Главный палач Пайка был действительно рад видеть своего господина. Но одновременно немало удивлён приходом лорда в подземелья. Обычно самому Гиниру приходилось оповещать лорда Грейджоя об успехах в своей деятельности.

Гинир по прозвищу Красноносый был человеком, прекрасно разбирающимся в людских душах. И особенно большим специалистом он был по тому, как эти души привести в чистый ужас.

Теону он попался на глаза ещё давно, во время штурма Щитовых Островов. Мужчина жестоко выпытывал у одного из пленных рыцарей Простора знание о тайных ходах в Дубовом Щите.

Как оказалось, ходы действительно оказались в замке, на случай если он падёт. А Гинир, быстро сломавший седого и старого рыцаря, после войны получил свою заветную должность.

- Что с тем рыцарем?

- Тот, которого принесли с гербом кольчужных понож? – уточнил палач, внимательно смотря на повелителя в полумраке. Свет факела заставлял его морщиться. Красноносый привык работать в полной темноте, зная все углы подземелья как свои четыре неполных пальца, а глаза главного палача давно привыкли к мраку и отвыкли от дневного солнца.

- Он, - подтвердил лорд.

- Не самый крепкий из людей, побывавших здесь, - ответил Гинир тихим, но вкрадчивым тоном, - но в некоторых вопросах он оказался на редкость упрямым. Но я уже исправил эту проблему, м’лорд. Бран готов говорить.

- Его зовут Бран? Северянин? – нахмурился Теон.

- Нет, м’лорд, самый настоящий южанин, из королевских земель. Но из тех мест, где втайне ещё молятся старым богам и чтят старые корни, из Расколотой Клешни.

- Пусть твои помощники приведут этого Брана в комнату для допросов, - приказал Грейджой. Гинир удивился желанию лорда провести допрос в этих стенах, но подчинился.

Слишком долго он откладывал разговор с этим Браном. Несколько месяцев он пребывал в темницах Пайка, пока Грейджой ездил сначала в Харлоу, а после и в Чёрную Волну, на свадьбу лорда Блэктайда. После Грейджою пришлось плыть в Сигард, на бракосочетание уже нового лорда Маллистера, и одновременно подтвердить старый договор о торговле.

Несколько недель разгребания дел и вот, настало время заняться тем материалом, что ему привезли любимые ученики и бывшие оруженосцы.

Пленного рыцаря привели в звенящих цепях и бесцветных лохмотьях. Комната для допросов представляла собой квадратное помещение, чьи стены были увешаны инструментами пыток, причём разного, довольно мерзкого вида. Но подобные предметы использовались редко в этой комнате.

Рыцарь, увидав всё это многообразие, еле заметно задрожал. В его глазах зажёгся огонёк страха. От мужчины воняло застарелым потом и мочой, а один из пальцев не имел ногтя.

- Сир Бран из Бурой Лощины, верно? - Риторически спросил Теон, когда пленника посадили с ним за один стол. Рыцарь неуверенно кивнул, не зная чего ожидать. Он не признал в человеке, сидящем перед ним лорда Пайка, из-за простоты одежды. А гербы Грейджоев на груди носило в замке немало народу.

- Если я не ошибаюсь, вы служили под знамёнами лорда Утёса Кастерли, - задал новый, вежливый вопрос неизвестный рыцарю человек. На фоне прошлых пыток и оскорблений это сильно констатировало, удивляло и вводило в непонимание.

- Всё верно, я служил лорду Тиреку Ланнистеру, - сипло сказал Бран, - а потом…

- А потом вы попали в плен к нам, - оборвал его Теон, - но ваш настоящий покровитель ведь не Хранитель Запада, а сир Юстас Странный из Королевской Гавани. Мастер над Шептунами.

- Я это уже говорил, - раздражённо заметил храбреющий на глазах рыцарь. Но вся его храбрость улетучилась, когда он почувствовал сильный тычок сзади от Гинира Красноносого. Грейджой предпочёл не выгонять того из помещения в отличие от его помощников. Своему палачу Теон доверял.

- Какова была ваша цель на Западе? Что требовал от вас сир Юстас за своё покровительство?

Это был неожиданный вопрос для рыцаря. Мучавший палач спрашивал лишь общую информацию, не заходя дальше.

- Доносить разные подробности… о жизни в Утёсе Кастерли и Ланниспорте, - неопределённо ответил Бран.

- И какие именно подробности, - уточнил неизвестный, прищурив свои холодные карие глаза.

Сир Бран вроде успокоившийся, вновь задрожал. Говорить о таком очень не хотелось, но страх перед пытками был сильнее.

- Любовницы лорда Тирека, - рыцарь сглотнул вязкую слюну, - интриги лорда Крейкхолла, шпионы от Марбрандов, влияние на лорда Ланнистера от этих самых любовниц, убийство Дженны Ланнистер путём… заражения.

Грейджой впился глазами в королевского шпиона, и еле шевеля губами, спросил:

- Заказчик?

- Я не знаю, - повесил голову вниз он, - не знаю…

Короткий, вкрадчивый взгляд на Гинира и спину шпиона опаляет короткая плётка. Рыцарь визгнул от боли и облокотился об стол.

- Имя заказчика? – повторил Теон.

- Не знаю… не знаю… - закричал Бран, - но это не Корона! Стойте! Стойте!

Ещё один удар, осторожный, но приносящий новую порцию шипящей боли.

- Это… лорд Тирек… я слышал слухи.

- Слухи значит, - Теон остановил своего палача, - думаю, нам предстоит долгий разговор.

“Вряд ли это скудоумный Тирек… возможно, это один из приближённых Ланнистера”.

Не то, чтобы сведение об убийстве Дженны Ланнистер было полезным. Но хотелось бы знать имени человека, который косвенно нарушил планы Грейджоя и рассорил железнорождённых и западников. Самое очевидное имя могло носить королевскую фамилию.

Шпион продолжил излагать всё новые и новые сведения, тайны и интриги. Бран из Бурой Лощины оказался человеком, обладающий немалыми знаниями о лордах Запада. Сейчас в Западном Королевстве шла борьба за место леди Утёса Кастерли, и в этом противостояние лидировали Марбранды, Крейхоллы и Серреты.

Ланнистеры вновь стали давать большие кредиты своим вассалам, причём не потому что Тирек Ланнистер не мог отказать, а лишь по своей глупости. Как говорил Бран, лорда Ланнистера нужно лишь убедить неважными доводами, и он с радостью отдаст вам огромную сумму денег в долг.

Неизвестно, собирались ли кредиторы возвращать деньги или нет, но учитывая те слухи об иссохших золотых шахтах, дела у Ланнистеров очень скоро пойдут плохо при такой денежной политике.

- Как давно ты находишься на службе у Сира Юстаса? – с интересом спросил Теон.

- Три года.

- И все эти три года ты находился на службе у сира Юстаса?

- Да, - согласился рыцарь, - до этого я был на службе у лорда Масси, но моя временная клятва закончилась, и лорд Камнепляса продлевать её не захотел.

“За три года узнать столького... этот человек талантлив. Неудивительно, что Мастер над Шептунами отправил его именно к Ланнистерам. Любопытно, а сколько таких вот Бранов на службе у Хранителя Запада? Этот ничего не знает, но и сир Юстас не дилетант, чтобы давать такие знания всем шпионам”.

-Как ты передавал сведения?

- Через посыльного, в Ланниспорте, до чумы. После приходилось передавать в замке, но это было слишком рискованно, поэтому это делалось редко.

- Посыльного знаешь? Это один и тот же человек? – спросил Грейджой, уже не стесняясь, записывая всё сказанное на пергамент, попросив чернила и свечу у Гинира.

- Все разные, но иногда вижу одно и тоже лицо. Кто они, откуда - не знаю, даже их имени.

- Как же ты их узнаёшь? – хмыкнул Грейджой, примерно догадывающегося как. И сир Бран подтвердил догадки лорда.

- По определённой детали в одежде. Или встреча происходит в определённом месте. Сир Юстас заплатит за меня большой выкуп! – вдруг сказал он, - очень большой, что даже лорду Грейджою хватит на три ладьи!

Сир Бран ещё не понял с кем разговаривал, а его собеседник не торопился просвещать рыцаря. Проигнорировав последние слова, лорд Пайка продолжил расспрос, а Бран получил ещё один тычок от Гинира.

- Что насчёт твоего перстня. И тех слов, что выгравированы на нём.

- Узнают по перстню, а само кольцо я прячу в потайном кармашке. Слова… они лишь служат подтверждением, что кольцо настоящее. Так мне рассказал сир Юстас.

То, что поведал дальше рыцарь, заставило Теона немало зауважать этого Юстаса. Не дилетант, это ещё грубо сказано. Профессионал! И где король Эйгон смог отыскать такого высокоталантливого человека? Как оказалось, слова у всех разные – и каждая являлось фразой любого мелкого дома из каждого грандлордства. Рыцарь сказал наизусть с десяток фраз-ключей и в одной из них Грейджой узнал девиз Коддов, мелкого и почти угасшего рода на Железных Островах.

Гинир вновь подозвал мнущихся недалеко от допросной помощников, Вика и Хабла, двух плечистых парней, и те выволокли рыцаря из помещения.

- В пыточную его, - напоследок сказал Теон, заметив расширившиеся от ужаса глаза сира Брана.

Когда крики шпиона стали отдалёнными и закончились бульканьем от удара под дых, Грейджой посмотрел на Красноносого.

- Пару дней попытай его, выведай все, что он недорассказал, - и, вспомнив, что палач умеет писать, дополнил, - всё записывай. Делай это лично, помощников своих не допускай.

Гинир покорно склонил голову в полумраке.

- А после? – уточнил палач.

Лорд-жнец задумчиво побарабанил по столу. Было глупостью отдавать шпиона его господину обратно, особенно если сам сир Юстас ни сном, ни духом о поимке Бран железнорождёнными. Так зачем оповещать Мастера над Шептунами об этом? Чтобы он понимал, что Теон всё знает?

Ну, а на три ладьи он как-нибудь наскребёт, благо сейчас казна Пайка до сих пор полна.

- Избавься от него.

Гинир кивнул. Скоро рыбы в Заливе Железных Людей насытятся новой порцией человеческой плоти.

Здесь, среди тёмных, сырых стен, множества инструментов для пыток и человеческих мучений лорд Грейджой казался чем-то… естественным со своими холодными глазами, вечно равнодушным лицом и умением читать людские души. Но Гинир подобными мыслями делиться не располагал.

Теон посмотрел на своего палача, и в полумраке выражение лица Гинира странно скривилось.

- М’лорд, с вами всё хорошо? – со страхом спросил Гинир, продолжая беззастоновочно смотреть на лицо повелителя.

- Странный вопрос, Гинир, - не понял Грейджой реакции палача.

- Вы странно… моргнули. Наверное, мне показалось, м’лорд. Показалось, - повторил Красноносый будто себе в утешение, стараясь больше не глядеть на лорда Пайка.

Сощурив глаза, Теон оглядев Гинира в последний раз, покинул подземелья. Двое воинов-телохранителей ожидавших у входа, последовали за ним, не проронив ни слова. Избранные Теоном из числа стражи, они всегда сопровождали своего господина в замке, куда бы тот не пошёл.

“Стоит поискать отличного воина из своры вольных и пригреть у себя. Умеющий убивать и молчать. Пожалуй, последнее качество даже полезнее”.

За те полтора часа, что он провёл среди холодных застенок, заставили глаза отвыкнуть от света и болезненно прищуриться при выходе. Разгар дня прошёл, и очень скоро начнёт темнеть.

- Милорд, вновь голова? – спросил поздним вечером мейстер, когда Грейджой позвал того к себе в солярий.

- Боли становятся сильнее, - признал он, - приготовь мне перед сном немного макового молока.

Теон прекрасно знал, что маковое молоко это самый настоящий наркотик, могущий вызвать опасное привыкание. Но головные боли никуда не пропадают и мелкие дозы этого снадобья хоть как-то приглушают, вероятно, прогрессирующую болезнь.

В том, что это именно болезнь, Грейджой убеждался с каждым прожитым месяцем и днём. Может, рак? Теону не хотелось об этом думать до последнего времени.

Перед сном он выпил наперсником ту порцию макового молока, что для него приготовил Лотар. Его постель в последнюю неделю была холодна – Гвин уплыла на Чёрную Волну, навестить свою младшую сестру, при свадьбе которой Гудбразер не было.

Сквозь окошко в своей спальне он видел странное, безоблачное небо и восходящую луну, полную и сияющею голубым цветом. Скоро кончится зима, и настанет время перемен.

Грейджой чувствовал это всем своим нутром. Но доживёт ли он до этого времени? Он не знал.

“Виктарион не подходит на роль того, кто сможет продолжить моё дело, а Рогнар слишком мал. Возможно, Гвин…”.

Маковое молоко позволило ему заснуть быстро.

Темнота заволокла сознание, и чувство нереальности завладело им. Он чётко ощущал себя, Теона Грейджоя, в вечном мраке. Мысли текли медленно, обычные, словно через вату. Что-то говорило ему о странности и новизне такого состояние, но… ему было плевать.

А потом в голове безболезненно что-то треснуло, будто спелый орех от чужих усилий.

Он взмыл, высоко, упал, прямо на дно и вновь взмыл, словно привязанный, все ещё ощущая чувство нереальности, невесомое и захватывающее. Ему хотелось что-то сказать, но он не мог издать ни звука.

Километровая толща земли сдавила и заставила рефлекторно вздохнуть побольше воздуха, но воздуха Теон не чувствовал.

Словно нехотя, он начал ощущать себя чем-то большим, чем маленькой фигуркой человека. Сознание, попавшее в неизвестное ему тело начало получать те объёмы информации, которые были привычны для этого существа.

И осознав весь масштаб того потока, мозг Грейджоя взорвался разноцветным букетом боли и ужаса.

Разгорячённые иглы впивались ему под ноготь, обжигая нежно-мягкую плоть, инстинктивно заставляя дёргаться, но двигаться он не мог. Невыносимое жжение всего тела, будто его кинули в кипящий котёл, радостно пузырившийся от мучений. Он ощущал руки, приколоченные гвоздями, разодранные до красного мяса ноги и выедающие глаза личинки.

Но ощущения пропали лишь через бесконечную вечность, чтобы смениться новыми, более ужасными, невыносимыми и тягучими. Гниющие зубы с режущей болью, впивающиеся в последнюю корочку мозга, чувство нарастающей давилки, превращающей еле ощущаемое тело в месиво.

Теона резали, били и разрывали, ломали, распинали, жгли и душили. Время тянулось долго, абсолютно долго. Ему казалось, что прошло не день или месяц, а века и тысячелетия в этой вечной агонии.

Он не был человеком, а чем-то большим, чем-то, что скрыто за пониманием человека и это понимание, оглушающее, приводящее в иступляющую ярость и отчаяние одновременно. Давящее на сознание понимание и те бесконечные, далёкие от возможности хоть как-то осознать ощущения сводили с ума.

Грейджой был Всем и одновременно Ничем.

Существом, древнее любой цивилизации. Существом, чья жизнь исчисляется бесконечными миллиардами.

Километры земли и тысячу тварей спящей на его безмерно огромном теле. Толщу океанических вод и невероятно тонкую твердь континентов. Он дёрнулся от Понимания, но это стоило огромных титанических усилий в сонном, спящем гиганте.

Существо спало и ждало своего часа. На его фоне Теон казался маленькой пылинкой, которая медленно, но верно под давлением невероятной боли и впивающегося в сознание Понимания, превращалась в Ничто.

Ещё больший ужас захватил его. Самосознание заволокло нитью чужого восприятия, слишком чуждого и нечеловеческого. Существо мыслило другими категориями, желаниями и пониманием мира.

Сквозь боль, какофонию и осколки погибающего сознания он ощутил близкую яркую звёзду, оказавшимся ещё одним спящим существом, но маленьким Существом, по сравнению с тем, в ком пребывал.

Инстинктивно он сделал толчок вперёд, словно ребёнок покидающий утробу матери. Выход сопровождался мерзким хрустом и болью.

Сознание маленького Существа оказалось легче в восприятии и понимании мира. Выбравшись, человек почувствовал исчезновения того Понимания и следующего за ним уничтожающего самосознание Давления.

Слуги и воины ночного Пайка вздрогнули, проснувшись от ужасного крика, настолько громкого, что леденящий душу рёв боли пронёсся по всей твердыне, будя каждого. Люди, вздрагивающие и непонимающие, откуда исходит звук, могли только расширять в ещё большем ужасе глаза, узнавая в голосе - своего господина.

Где-то на Севере за сердце схватился резко проснувшийся новый Трёхглазый Ворон, ощутив несущие отчаяние изменения и перемены.

Взметнулись огни в величайших из храмов Владыки Света, приведя обычных последователей в религиозный экстаз. Искуснейшие и мудрейшие из жрецов наоборот приняли это за дурной знак и началу тёмных времён.

Необычайно активно беспокоились в своём логове драконы, ревущие на всю округу, приводя жителей Королевской Гавани в испуг и страх.

Ужасное цунами обрушилось на побережье Соториоса, а сильное землетрясение сотрясло Асшай, заставив сломаться даже чёрный камень.

В окружение красивых девиц проснулся одноглазый мужчина, чувствуя, как жжёт грудь амулет.

Лишь слегка дёрнувшееся древнее существо и расползшее своим телом под всеми океанами и морями вновь уснуло, ожидая своего часа пробуждения.

Шёл триста восьмой год от Завоевания Эйгона.

Мир больше не будет прежним.

Глава 21

Кутаясь в тёплый короткий плащ из плотной ткани и шерсти, Гарс вглядывался в высокие стены из тёмно-серого камня, впившиеся в скалы, словно пиявки в человеческую плоть. Многое изменилось в замке, в котором он провёл своё детство, очень многое.

Некоторые башни, ранее заброшенные, теперь были отремонтированы и приведены в порядок.

На вершинах башен стояли одним своим видом вызывающие опаску и трепет стреломёты, слишком большие по сравнению с обычными. Он видел, как на одной из круглых башен несколько стражников скидывали в море снег, вычищая верхнюю часть и сами оружейные конструкции.

Когда-то давно он лазал по этим башням, и также когда-то давно Гарс получал за подобные вылазки нагоняй от своей матушки, служившей личной служанкой у одной из леди Грейджоев ныне уже покойной.

Но сюда он прибыл не за тем, чтобы наслаждаться видами изменившегося Пайка и вспоминать детские годы.

- Дагмер, - обратился Гарс Угрюмый к своему помощнику, - позаботься о конях. Пусть конюх их напоит и накормит, мы тут ненадолго.

Три недели он пребывал на Летних Островах, и вот в тот же день что он прибыл в Пайк, он вернулся на Железные Острова. В замке его не было уже больше трёх месяцев, и стоило доложиться лорду Грейджою о состоянии той сотни железных гвардейцев, посланных на помощь лорду-капитану Саурону.

Уже представляя те слова, что он скажет своему господину, Гарс Угрюмый встретил неожиданное сопротивление и сопротивление это оказал мейстер Лотар, не особо любимый Гарсом, но признающий полезность серой крысы.

- Милорд не принимает гостей и посланцев, Гарс, - упрямо продолжал гнуть свою линию мейстер, - ему сейчас очень плохо, - последнее слово он подчеркнул высоким тоном в своей речи.

- Лорд Грейджой подхватил хворь? – поджав губы, спросил Командор Железной Гвардии, назначенный Теоном Грейджоем несколько лет назад на эту должность.

Плечистый, высокий, Гарс возвышался над более худым и нескладным мейстером, но тот под тяжёлым, угрюмым взглядом Командора не вздрогнул и не оступился. И уверенным голосом ответил:

- Тяжёлую хворь, - подтвердил он, - он не может встать с постели и у него горячка. Я пою его лекарствами и травами, иногда смешивая с едой, но здоровье милорда пока не приходит в порядок. Леди Гвин…

- Что, леди Гвин? – твёрдо переспросил Гарс, заметив, что Лотар осёкся, - договаривай, мейстер.

Теперь недовольным выглядел не Гарс, а его собеседник.

- На сносях она, - наконец признался мейстер, - я узнал об этом, когда она вернулась из Чёрной Волны, а болезнь мужа сильно сказалась уже на её здоровье. Это слишком вредно для беременной женщины.

“Если лорд Грейджой не может даже встать, а леди Пайка сейчас не до управления, то твердыней управляет, либо стюард, либо мейстер. Или они оба”.

Всё было слишком не вовремя, размышлял Угрюмый, отправляясь в казармы Пайка. Он долго отсутствовал на Островах, и за это время гвардейцы могли и размякнуть. Поэтому стоило проверить их состояние.

Одним из характерных качеств Командора Железной Гвардии была занудность. И будучи занудой, Гарс был зациклен на идеях чистоты и полного порядка, привитые доброй матушкой-служанкой. И вкупе с умением командовать, громким голосом и немалым авторитетом, которым пользовался Угрюмый до своего возвышения, лорд Грейджой счёл того достойным поста Командора.

“Распустил их Дагмер за моё отсутствие” – недовольно думал Гарс, осматривая напрягшихся солдат от внезапно прибывшего начальства.

Нельзя сказать, что Железные гвардейцы оплыли от жира, стали грязными хуже последнего бродяги или довели свои короткие мечи до ужасных зазубрин и ржавчины. Нет, дисциплина в отряде, что базировался в Пайке, и состоял из двух сотен бойцов, была на высоте, но явно не на самой высокой точке.

И некоторые подмеченные детали Гарсу не понравились. Еле заметный мелкий мусор, слишком расслабленные лица и одиноко стоящее знамя Железной Гвардии у входа одной из казарм.

Последнее и стало фундаментальным кирпичиком недовольства Гарса Угрюмого.

“Гвардейцы должны бережно следить за своей чистой и чистотой своих сослуживцев. И даже места, в которых они пребывают – казарма ли или походный лагерь” – вспомнил слова лорда Грейджоя Гарс. И немедленно вызвал к себе двух сотников, Хамбла и Торона.

- Что-нибудь произошло во время моего отсутствия? – задал первый, риторический вопрос Гарс. Встретивший в Лордпорте Дагмер, Лейтенант-Командор, его заместитель, уже всё рассказал, но может быть, сотники поведают ему что-то новое?

- Мало чего интересного, Командор, - ответил Хамбл, резким и порывистым голосом, - всё как обычно. Только лорд Грейджой заболел и люди волнуются.

- Волнуются? – уточнил Гарс, - и что же их беспокоит?

Хамбл замялся, хотя взгляда не отводил. Крепкий мужик, но не очень умный, раз мнётся как девка перед первым разом.

- Бойцы болтают о том, что лорд Грейджой смертельно болен и уже не встанет с постели, - ответил вместо Хамбла Торон, черноволосый и вечно щурившийся, - шепчут меж собой о том, что его отравили.

- Отравили? – шумно вздохнул Угрюмый, - и кого же они считают отравителем? И кто болтают подобные глупости?!

- Я слышал несколько имён, Командор, - продолжил Торон, - стюард и мейстер, Командор. А кто болтает… много кто. Проще сказать, кто не болтает.

От сотников он вновь услышал о необычном и ужасающем крике из Морской Башни, что был слышен всей челяди Пайка две недели назад. О том, что именно после этого лорд Грейджой тяжёло заболел и не выходил из своих покоях, о возвращение леди Гвин и странном поведение мейстера.

Сказанное сотниками лишь больше омрачило настроение Гарса. Ситуация начиналась не нравиться ему с самого начала, но сейчас всё выглядит слишком прескверно и подозрительно.

“Нужно как можно скорее вернуться в Лордпорт”.

- Что вы делали за последние три месяца?

- Гоняли солдат, Командор, - ответил сотник Хамбл, - упражнялись строем во внутреннем дворе и за замком, обучали фехтованию и метании из сулиц, а также те самые, странные упражнения.

Отжимания и подтягивание, - последние слова он сказал с трудом.

- Почему знамя сотни у входа в одну из казарм лежало без знаменосца? Это знамя твоей сотни, Хамбл, - внезапно сменив тон из спокойного в грозный, сулящий наказание, потребовал ответа Гарс.

Сотник покраснел и на короткое мгновение сжал и разжал челюсть.

- Командор, это моя вина, - признал Хамбл, - не доглядел.

- Знамя сотни священно и потерявший его отряд ждёт позор и наказание. Знаменосца поменять, а того воина что допустил это – высечь.

- Да, Командор, - Хамбл-сотник низко наклонил голову и ударил кулаком по груди, месту, где находилось сердце.

- Торон, - взгляд Гарса прошёлся по командиру другой сотни, - почему в твоей казарме солдаты не могут убрать за собой? Если бы не все ещё стоящая зима, я бы заставил вас и вашу сотню выполнить марш-бросок в доспехах по всему острову. Но обойдётесь парочкой ударов палками десяти человек из сотни. Выберите по жребию, кто будет отбывать наказание за всю сотню.

- Да, Командор, - Торон отзеркалил действия Хамбла.

- Свободны, - уже равнодушно бросил Гарс. Сотники ушли, а Гарс бросив ещё парочку взглядов на самую высокую в замке Морскую башню, отправился в сторону конюшен, где его уже дожидался Дагмер, Лейтенант-Командор. Брать с собой на смотр Дагмера он не решился, ожидая более худшего результата и не желая смотреть за мрачным взглядом своего помощника.

Но Дагмер справился. Гарс не ошибся в нём, когда выбирал в Лейтенант-Командоры.

Добраться до конюшен он не успел – по пути ему встретился старый знакомый.

- Лод, - улыбнулся Гарс, дружески обнимаясь с Мастером над оружием, - я смотрю, ты как обычно, не даёшь молодым сосункам отдыхать.

В меховом плаще, простой утеплённой шерстью котте, невысокий Лод с самого начала знакомства был приятен Гарсу. Мужчина был суров с подчинёнными, приятен друзьям, но безмерно туп перед женщинами, из-за чего сын хитрого Лорика Трёхпалого не был до сих пор обручен с какой-нибудь девицей.

Хитрости отца ему не досталось, но вместо этого Лод был в некоторой степени честен и благороден.

- Значит, наконец, вернулся, - резким и зычным голосом сказал он, - и как там, на Летних Островах?

- Жарко, друг мой, очень жарко. Надеть броню на пару часов – уже немыслимое испытание. Некоторые из железнорождённых уже настолько долго там живут, что и от летнийцев их не отличить.

Лод засмеялся простой шутке.

- Ты не первый, кто мне об этом рассказывает! Но как там поживает Саурон?

- В Сове ничего не изменилось вовсе, даже не загорел. Старый налётчик продолжает дело, которым его озаботил лорд Грейджой.

- А что же сам лорд Грейджой? – решился на вопрос Гарс, - что с милордом?

Лод резко поскучнел и помрачнел одновременно.

- Не знаю, Гарс, не знаю. Что-то тут нечисто, но мейстера Лотара нет необходимости винить в чём-то подозрительном.

- Я думал, ты испытываешь неприязнь к серой крысе, а тут внезапно защищаешь его. В чём дело, вы решили, наконец, кому достанется служанка Вири? – с недоумением в голосе спросил Командор. Для него ситуация, когда Лод вступается за недруга и соперника за женское внимание была дикой.

Мастер над оружием поморщился, но сдержал раздражение и колкость.

- Дело не в Вири, а в милорде, - резко махнул рукой Лод, будто разрезая воздух, - я как-то смог попасть в его опочивальни. Он был совсем плох, - уже более тихо сказал он последние слова.

- Он подхватил страшную хворь? – с сомнением спросил Лода Гарс.

- Думаю, что да, возможно из Летних Островов или иных далёких земель. Недавно тут ошивался Эрих Харлоу, приплывший с Эссоса, может быть он что принёс? У меня после него парочка солдат тоже захворали животами.

“Сомнительно, что это бывший оруженосец милорда. Харлоу приплыл практически полгода назад” – подумал Гарс, состроив угрюмую рожу, чтобы друг не мог прочитать вспыхнувшие эмоции.

Иногда Лод мог брякнуть что-нибудь такое… глупое. Но командиром он всё равно был хорошим, этого у него не отнять.

- Ну, так что же ты увидел? – уточнил он.

- Лорд Грейджой лежал словно мертвец, бледный и неподвижный. Когда я вошёл, в комнате жутко пахло, и от этого запаха даже у меня чуть голова не окосела. Утонувший Бог! А мейстеру было плевать, тот посещал и посещает лорда каждый день, - Лод помотал головой, отгоняя воспоминание, - как вспомню этот тошнотворный запах, так мне плохо становится, Гарс.

- Случаем, не запах гнили, - прищурил свои глаза Командор.

- Нет, нет, - резко ответил Лод, - милорд жив, я в этом уверен. И это точно не был запах гнили.

- А что… - хотел было задать новый вопрос Командор, но к ним подбежал один из тренирующихся во внутреннем дворе мальчишек.

- Дядя Гарс, - улыбнулся Дагон Драмм, и Гарс, ответно улыбаясь, приподнял мальчишку. Маленький Драмм заливисто засмеялся.

- Как ты вырос за эти три месяца, Даг, - весело сказал Гарс, чувствуя в груди тепло от встречи с маленьким засранцем.

- А ты научишь меня стрелять из арбалета? – потребовал – попросил мальчик, и на лицо Гарса вновь наползла улыбка от щенячьего личика Дагона. Перед своим уходом он пообещал, что даст ему в руки арбалет и покажет как им пользоваться.

- Научу, - вновь пообещал Гарс, - но не сегодня. Прости, Даг, но у меня много забот.

Оруженосец милорда явственно расстроился, но ничего не сказал. Чтобы взбодрить, Угрюмый достал из поясной сумки прекрасно вырезанную фигурку, в коей чётко была отражена каждая деталь. Деревянная фигура представляла собой неизвестного бога из Летних Островов. Кажется, его звали Мейбру?

- Что это? – расширились глаза мальчишки, когда ему на ладонь упала фигурка.

- Мой подарок, - хмыкнул Гарс, - это фигурка по поверьям летнийцев приносит удачу и успех в любом деле. Храни его или выкинь – как хочешь.

- Я его не выкину, - серьёзно сказал Драмм, - повешу на грудь, раз он приносит удачу!

- Тогда иди, поговорим потом, - легонько хлопнув по хрупкому детскому плечу, произнёс Гарс.

- Ну что же Лод, - обратился Угрюмый уже к другу, - пойду я, дела в Лордпорте.

Лод понимающе улыбнулся, прекрасно зная, какие дела у Командора в городе.

Перед тем, как покинуть внутренний двор, он заметил, как Мастер над оружием поправляет стойку Дага и черноволосого Рогнара, наследника Пайка и беснующегося волчонка Старка. Рикон Старк уверенно колотил топором по чужому щиту, заставляя оппонента отступать.

- Командор, - кивнул Дагмер, до этого разговаривающегося с главным конюхом Пайка, - лошадки накормлены и напоены.

- Тогда в путь. Крикни стражникам на барбакане, пусть ворота отворяют.

Через минуту, слыша за спиной скрип цепей, они отдалялись от Пайка. Протоптанная тропа была им путеводной нитью в город, а засыпанные снегом скалистые равнины – усладой для глаз. Или раздражающим бельмом.

Молчавший до этого Дагмер решил начать разговор.

- Командор, - начал он, - что с сотнями Хамбла и Торона?

“Волнуется” – мысленно позабавился Угрюмый Гарс, прозванный так за своё вечное выражение лица, отражающие все его мысли. А мысли у Гарса вечно мрачные, отражающие грусть и угрюмость.

Дагмер был младше его на целый десяток лет. С короткими чёрными волосами, бледным и круглым лицом с худыми щёками, он ценился как человек, умеющий отлично считать, писать и организовывать людей. Был он и неплохим воином. Гарс нередко без всякого зазрений совести скидывал на него часть своих обязанностей в виде проверки отчётов от Командора-Стюарда, Уррека Жирные Пальцы.

- Ты справился, Дагмер, - угрюмо посмотрел на него Гарс, - но часто ли ты посещал Пайк?

- Не так часто, как хотелось, - признал Лейтенант.

- А стоило почаще. Местные гвардейцы немного забыли, что такое порядок и дисциплина.

Дагмер виновато кивнул, признавая правоту своего командира.

- Но, заедем ещё в казармы Лордпорта. Уж там то люди поорганизованнее.

Меж ними настала тишина. Низкорослые, волосатые лошади несли их в сторону Лордпорта, до которого от замка час пути на лошадях. И практически целый день пешим ходом.

Мысли Гарса ушли в воспоминания о прошлом лете, долгом и плодородном. Тогда немногие ходили в походы на Летние Острова, ибо еды хватало даже после войны со всем континентом. Да и количество налётчиков знатно подкосилось после сражений с Баратеонами.

Но с того момента прошло больше пятнадцати лет. Прогремела ещё одна война, более жестокая и кровавая, но в ней железнорождённые смогли урвать свой кусочек славы и земель. Гарс с тех пор постарел, на лице появились первые морщины, а рука уже была не та, что прежде.

“Эта зима самая долгая на моей памяти” – вздохнул он, держась за поводья.

Сколько шла она? Пять лет? Семь? Он сбился со счёта. Железные Острова не сильно пострадали от зимних метелей и жутких холодов. Человеку, видевшему Барроутон, и Сигард было с чем сравнивать.

Был он и на Каменном Берегу, и видел пустые деревни, заброшенные или заполненные умершими от голода и мороза людьми.

- Скоро эта зима закончится, - словно читая его мысли, произнёс Дагмер, - мейстеры из Цитадели говорят об этом.

- Мейстеры из Цитадели много о чём говорят, но не все их слова – истина. Даже серые крысы ошибаются.

- Покажите мне человека, который никогда бы не ошибался, Командор Гарс, - усмехнулся Дагмер.

Хотелось произнести имя лорда Грейджоя, но Угрюмый отдёрнул себя. Нет, даже Колдун ошибается. Вечно верной правоты никогда не существовало в этом мире, ведь правду придумали люди.

- Никогда таких не видел, - сухо ответил Гарс, видя на горизонте деревушку. Где-то недалеко от неё лорд Теон планировал обустроить лагерь для Железной Гвардии, когда снег окончательно растает. Он помнил те нарисованные на пергаменте необычные конструкции, на которых придётся тренироваться воинам. Столбы, перекладины и странные полосы с множеством необычных препятствий. На вопрос, зачем это всё, милорд ответил просто:

“Сила Железной Гвардии будет не только в дисциплине, Гарс, но и в её скорости и выносливости. Та армия, которая будет двигаться быстрее и дольше имеет намного больший шанс победить, чем та, что плетётся словно нагруженный грузом уставший осёл”.

Меж Дагмером и Гарсом вновь установилась безмолвная тишина. Лишь иногда звуки издавали лошади, да слышался вой ветра. Несмотря на приближающийся конец зимы, на Железных Островах было ещё холодно.

Через час они увидели Лордпорт. Привычные узкие улочки, чистые и ухоженные. Лорд Ботли в последнее время стал сильно заботиться о чистоте собственного города. Особенно это сильно стало выделяться после червячной чумы в Ланниспорте и разговора с верховным лордом Островов.

Вдалеке виднелись десятки рыбацких судёнышек, галеи Ботли и Грейджоев, китобойные корабли, что сейчас собирали самый богатый урожай пойманных левиафанов за последнее время.

Лордпорт, как и всегда был довольно тихим городом. Проезжая на лошади по неровной каменной брусчатке, Гарс видел стражников лорда Ботли, могущих похвастаться кольчугой, шлемом и стальными наручами. Парочка вышестоящих по званию обычных воинов, щеголяла нагрудными панцирями и сюрко с гербом хозяев города.

Сверху, на холме, возвышаясь над всем городом, стояла крепость самих Ботли – приземистая и каменная, с угловыми башнями и стреломётами на их вершинах.

- Видели бы вы корабль Эриха Харлоу, коей стоял на верфи целый месяц, - хмыкнул Дагмер, - огромный, больше всех галей на Железных Островах. Лишь Железный Молот лорда Грейджоя может с ним сравнится.

- Последнее что я слышал, так это то, что мелкий Харлоу немало обогатился на востоке и заказал сразу у нескольких мастеров-корабельщиков постройку одного корабля. Видно, они уже успели построить.

- Да, правда говорят, что вместе с Лордпортскими мастерами трудились и пленные летнийцы из Уалано. По крайней мере, паруса шили они уж точно. Я этого не видел, но слухами город полнится.

- Рад за Харлоу, но где его корабль? Он опять уплыл в неведомые земли?

Дагмер пожал плечами.

- Не знаю, Командор, но отплыл он две недели назад. Видать, как услышал, что милорд тяжёло захворал, так сразу уплыл.

Гарс Угрюмый нахмурился.

- Так сразу и уплыл? – переспросил он, проводя глазами таверну Рогнара. Возможно, ему стоит заглянуть сюда сегодня и поприветствовать старого друга.

- Да, практически в тот же день. Тут ничего удивительно и нет! Милорд запрещал мальчишке плыть на Запад, в Закатное Море.

Командор Железной Гвардии даже повернулся в сторону своего Лейтенант-помощника.

- Дальше Одинокого Светоча? Что взбрело Харлоу плыть туда?

- Это мне неизвестно, - покачал головой Дагмер, - но, говорят, Эрих Харлоу думает, будто там что-то есть. Небось, глупые сказки людей из Светоча наслушался. Я слушал таких парочку, ну так скажу, говорили они всё это под немалым количеством лордпортского пойла и точно привирали. Лорд Пайка запретил Харлоу плыть в Закатное Море и говорят, что они сильно разругались. Вмешался даже Чтец из Десяти Башен, укрепив слова лорда Грейджоя запретом от себя.

“Мог ли Харлоу… совершить что-то гнусное, чтобы уплыть на запад?” – промелькнула мысль. Но Гарс отверг её. Эриха он прекрасно знал.

У мальчишки слишком благородное сердце, упрямое, но не такое чёрствое как у его друга, Куора Злого Меча. Второй оруженосец лорда Грейджоя, сын легендарного Дагмера Щербатого уже успел прославить себя недобрым именем на Летних Островах и в набегах на Запад.

Дагмер продолжил тараторить. Наверное, одно из тех качеств, которое иногда бывает полезным.

- Видели бы вы лицо лорда Савейна Ботли, - добавил собеседник Гарса, - лично не видел, но один из сотников рассказывал. Такого возмущённого, завистливого и восхищённого взгляда он не видел за всю свою жизнь. После этого корабельщики Лордпорта получили ещё один заказ, более внушающий. Правда и летнийцев потребовалось больше, и говорят, даже корабельщиков из Эссоса нанимали. По крайней мере, видели одного, с белыми волосами, лиссениец, небось! Интересно, сколько девок он перетрахал благодаря своей смазливой роже?

Так, под диалоги своего болтливого не в меру Лейтенанта (впрочем, такая болтливость распространялась не на всех), они добрались до местных казарм Железной Гвардии.

Хозяин города не смог противопоставить доводам своего сюзерена из Пайка, и теперь гвардейцы являлись практически постоянным гарнизоном города. И могучей силой, верной лишь одному господину – лорду Грейджою.

Он внимательно осмотрел каждую деталь и остался доволен.

Гвардейцы в Лордпорте оказались куда дисциплинированные и бережливее к своим обязанностям. Сказывалось близость его Лейтенанта и более толковые сотники. Нельзя назвать Хамбла или Торона дураками, но двое сотников из Лордпорта будут поумнее и сметливее. По мнению Гарса.

Чистые, не вонючие поддоспешники и подшлемники из ткани и шерстяной ваты, блестящие от чистоты нагрудники и шлемы-шапели, а также латные наплечники и кольчуга. Никакой позолоты на сотниках, ярких сюрко с гербами или намётов на доспехах. Железнорождённые презирали подобные украшательства.

Единственным украшением сотни – знамёна, и эти знамёна каждая сотня должна беречь словно зеницу ока.

Командор остался доволен, о чём незамедлительно сообщил Дагмеру. Лейтенант аж засиял, чувствуя начальственное довольство и возможно, будущее поощрение.

Со своим помощником он распрощался у казарм, скинув на него ещё одну часть обязанностей. Разгребать бумажки ему не особо хотелось, тем более было огромное желание навестить несколько друзей и… одну зазнобу, которая заждалась его!

По улицам Лордпорта он спокойно проезжал один – без охраны или знакомых. Каждый в городе знал Гарса Угрюмого, уважал и наклонял голову в знак почтения. Доказательством мыслям Командора служили рыбаки, ремесленники и торговцы, кивающие и желающие пожать руку. Его руку.

Таверна Рогнара Большой Сморчок представляла собой наполовину каменное, наполовину деревянное здание, чья крыша была покрыта бесцветной черепицей. Отдав лошадь одному из служек Рогнара, кинув полугрош в детские руки, Гарс оказался внутри помещения – просторного, заполненного людьми и светлого.

- Давненько я тебя не видывал в своей харчевне, - улыбнулся ему трактирщик, с приличным брюшком, выпирающим вперёд и толстыми щеками.

Когда-то давно один из славных воинов Лордпорта, теперь уже потолстевший и утративший воинскую хватку мужчина, коего все в городе звали просто – Рогнар Опасная Струя. За то, что как то пустил мочевую струю со стен тогда ещё деревянной крепостницы Ботли на одного лезущего по лестнице рыцаря с Зелёных Земель и тем самым опрокинул вниз.

Рыцарь разбился насмерть, а Рогнар жив, скопил состояние и открыл в Лордпорте пять лет назад свою таверну.

- Летние Острова, - просто сказал Гарс и трактирщик понимающе кивнул. Вперёд выдвинулась чашка привычно любимого Лордпортского Пива – густого и пенного, не такого солёного, как это делают другие пивовары города. Не зря пиво Рогнара считается лучшим, кто-то в шутку даже шутил что секрет приготовления пива у Рогнара в его моче, которую он добавляет при варении.

- Что расскажешь интересного? Чего там творится то на Вечнозелёном Архипелаге?

- Мало чего интересного, - махнул рукой Угрюмый, делая парочку глотков из деревянного жбана, - мы делаем налёты, летнийцы пытаются отбиваться, но может лучники из них и прекрасные, но бойцы… не особо.

- А погода? Там слишком жарко?

- В последнее время стало жарче, - согласился Гарс, - но те, кто там живут долго уже и не замечают этого.

- Вот как, - задумчиво подёргал свою бороду Рогнар, - Хорошие там места, наверное. Тепло, никакой зимы или голода, еды полным полно. Сказка, а не край.

- Есть такое, - согласился Угрюмый, вспоминая события месячной давности, – но странные ты вопросы задаёшь. Решил покинуть холодный Лордпорт?

- Нет, - тягуче ответил трактирщик, - Лордпорт мой дом, куда я уйду отсюда? Один из сыновей моих решил смотать отсюда удочки. И жену свою прихватить решился.

- А он с женой будет в казарме жить? Земли в Готланде не так много.

- Насчёт этого не беспокойся, - ухмыльнулся сквозь густую растительность на лице Рогнар, - или ты забыл, кому я в своё время немало помог и спас шкуру?

Глаза Гарса расширились. Он… действительно помнил об этом, и даже был зрителем, как эта помощь осуществлялась.

- Значит, решил через Сову. И что же ты от него потребуешь за уплату долга?

- Не потребую, а уже потребовал. Землю, небольшую, но достаточно чтобы прокормить семью. Благо, Саурон оказался благодарным должником и уже через своего человека сообщил о небольшом куске свободной земли, так и ждущей своего хозяина.

- Ловко, - признал Гарс, - сын твой, наверное, рад от счастья?

- Ха, сыновья – моя гордость! Правда, налётчики из них неважные, скорее землепашцы и рыбаки. Но, - с сомнением продолжил Рогнар, - может и младший из потомства порадует. Благо Утонувшему, растёт тем ещё сорванцом!

Угрюмый хмыкнул. Выпитый стакан пива расслабил, и настроение сменилось из равнодушно-раздражённого на весёлый.

- А что ты расскажешь мне, Рогнар? Что интересного случилось за те три месяца, что меня тут не было?

- Полагаю, про болезнь лорда Грейджоя ты уже точно наслышан.

- Да, слухи и домыслы слышал. Каждый хуже другого, - ответил Гарс, не сообщив, что даже пытался придти к милорду на доклад и не был допущен мейстером. Нечего хоть и другу, но простому трактирщику знать об этом.

- Чего я только не слышал об этом, - кружка Гарса вновь наполнилось свежим пивом, а руку Рогнара обогрел полу грош, - будто лорда отравили или даже попытались убить, но ничего не получилось. Челядь из Пайка всё время о каком-то жутком крике милорда талдычат, да только мало им кто верит. Думаешь, будет Колдун кричать так громко? Ха, скорее вода свернётся и из моря вернётся Серый Король, чем м’лорд Островов заорёт от страха или ужаса.

За время разговора с Рогнаром Гарс заметил немало знакомых лиц в таверне. Знакомых, и довольно известных на Островах.

- Рогнар, - тихо оборвал он трактирщика, - почему тут так много вольных капитанов?

Рогнар и сам огляделся, а после улыбнулся, будто знает какую-то тайну, неведомую для Командора. И быстро этой тайно решил поделиться.

- Всё просто, Гарс. Лорд Грейджой захворал и ходят слухи, что из кровати он уже не выберется. Вот многие и решили навестить Лордпорт в желании либо потребовать свою долю в грабежах и покинуть Острова, либо продлить свою клятву у нового лорда и его регента.

“Всё настолько плохо?” – весёлость сдуло словно ветром.

- Шакалы, - буркнул Гарс, тихо-тихо. Рогнар поглядел на него встревожено.

Но никто не дёрнулся в их сторону, никто не услышал. Гарсу либо повезло, либо повезло тем, кто сейчас смеялся над очередной шуткой за дубовыми столами.

- Гарс, ты конечно влиятельный человек у м’лорда, но говорить такое при присутствии десятка вольных капитанов – опасная затея.

- Ты растолстел Рогнар, ослаб и скис характером. Мне ли боятся их?

- Как знаешь, - оскорблено дёрнулся уже трактирщик, - здесь уже был один такой дурак, певший дурные песни про лорда Грейджоя недалеко от вольных. Судьба его была незавидна.

- Что за дурак? – спросил заинтересованный Гарс.

- Да был тут один такой, утром прибыл, представился бардом Соропутом. Мне показался слишком грязным и пахучим, но людям пришёлся по нраву своими песнями. Пока не спел ту самую, свою последнюю в жизни песнь.

Обида Рогнара исчезла, и тот спокойно продолжил рассказ:

-Спел, значится песню, и тут один из вольных капитанов, кажется… да, Ханред Гнилозубый его пополам и разрубил своей секирой, вместе с лютней. Лорд Ботли даже не посмел требовать виры за убийство в его городе. Ха, возможно Ханред сделал барду Соропуту немалое одолжение – иначе ждало бы дурака посещение казематов Красноносого.

- А что за песня то? Ты её слышал?

- Слышал, - поморщился Рогнар, - и даже имел глупость запомнить. Такое петь в Лордпорте – нужно быть немалым смельчаком! Или идиотом.

- А откуда этот бард вообще? – задал уточняющий вопрос Гарс. О подобном он слышит впервые и возможно, даже в Пайке не знают до сих об этом.

Через несколько дней, как он вернётся в замок, нужно сказать об этом стюарду и Лоду. Ну а пока, после хорошей выпивки его ждала зазноба, живущая недалеко от восстановленной септы.

- Из Большого Вика, так он сказал.

- А расскажи о песне… точнее, слова? О чём там пелось, что даже зарубили барда?

Рогнар опасливо переглянулся.

- Не особо хочется о таком петь, когда тут столько вольников.

- Так спой это тихо, шёпотом, - Гарс придвинулся ближе и Рогнар, ещё раз оглянувшись, решился. Он наклонился сам пониже и шёпотом, на грани слышимости певуче произнёс следующие строки:

Жил был на свете странный чудак

Злым колдуном звали его за знания всяк,

Силу большую он приобрёл

Стал наш колдун из северных рощ

Лордом Пайка и Королём,

Люди бояться стали его

Проклинать и ненавидеть,

Но каждый знает в душе своей он

Страшится жрецов, страшится жрецов!

Тех, кто веру нашу несёт, память народа, посох, добро,

Тех, кто способен гнев наш обратить,

Боится колдун в тёмном замке своём,

Изводит он тех, за кого вступится должны,

Вставайте народ, время пришло!

Возьмите топор, не забудьте копьё,

Ведь сегодня, сегодня,

Мы Убьём Колдуна!

***

Он прибыл на Большой Вик ранним утром. Рыбак, с которым ему довелось плыть, был человеком добрым и набожным – именно такое мнение о нём составил Урригон Светлый за полтора дня морского путешествия. Но всё имеет свойство кончаться – кончилось и спокойное мореплавание по внутреннему морю Железных Островов, и вдалеке показалась небольшая деревушка.

- Вот и Солевая Бухта, жрец Урригон, - нарушил тишину рыбак, - я здесь часто останавливаюсь, люди здесь славные, сплошные рыбаки и землепашцы. На Большом Вике таких много.

Урригон пригляделся. Покрытые дёрном крыши деревянных домов, парочка пирсов и несколько рыбацких лодок. Солевая Бухта являлась обычной, маленькой прибрежной деревней, удобно расположившаяся на ровном рельефе, средь холмистых и каменистых берегов.

Большой Вик. Как много это значит для тех, кто прекрасно знал историю своей родины. Урригон был из числа тех, кто прекрасно знал роль этого острова в жизни Железного Архипелага.

Будучи самым крупнейшим из островов, Большой Вик обладал немалыми ресурсами по сравнению с остальными островами – железной рудой, деревом, самоцветами, медью и оловом. И это сделало Вик самым влиятельным во времена Вечевых Королей.

Именно люди из Большого Вика открыли Одинокий Светоч, один из королей Хоаров построил на острове первую септу, а половина Вечевых Королей были представителями Гудбразеров или Фарвиндов, исконных родов этих земель.

Но как только время Вечевых Королей прошло, а Морской Трон заняли сначала Грейайроны, а после них – Хоары, Большой Вик стал терять своё влияние и тускнеть богатствами. Многие шахты стали пустыми, немало деревьев было вырублено, а Гудбразеры терять то могущество, коим владели ранее. На фоне растущей мощи Харлоу и Грейджоев, род стал по силе третьим и до сих пор считается таковым.

Когда они оказались в деревушке, Урригон поблагодарил рыбака, дал своё благословление и отправился по пирсу в сторону десятка домов. Но дорогу ему преградили два человека с гербами Гудбразеров, с панцирями на груди и клинками на поясе.

- Жрец Урригон, - уважительно произнёс один из них, - мы были посланы лордом Горольдом, чтобы сопроводить тебя до Хаммерхорна, его вотчины. Мы приготовили для тебя лошадь, - он указал в сторону трёх лошадей, привязанных к столбам у пирсов.

Урригон оглядел их снизу вверх и кивнул. О подобном лорд Грейджой его предупреждал, и жрец удивлённым не выглядел.

- Тогда отправимся поскорее в путь, воины. Как вас зовут?

- Рек, - сразу отозвался тот, что начал разговор. Второй ответил с опозданием: “Меррик”.

Они быстро оседлали коней – воины уверенно и быстро, а Урригон тяжёло и с кряхтением. Всадник из него был плохой, но опыт определённый имелся.

Большой Вик был холмистым краем. Сам Хаммерхорн находился в десяти километрах от моря – очень далеко. Что конечно не могло не вызвать неодобрение у жрецов, но Урригон немалое время общавшийся с лордом Грейджоем на подобное смотрел сквозь пальцы.

Во время пути двое воинов не особо торопились начинать разговоры. Иногда Урригон расспрашивал их о Большом Вике или Хаммерхорне, о состоянии лорда Гудбразера с которым случилась столь неприятная история.

Больше двух часов им потребовалось, чтобы добраться до Хаммерхорна – большого, квадратного замка с железными воротами и круглыми башенками. Под массивными стенами замка зияли беззубыми ртами пещеры и входы в старые рудники, половина из которых уже были опустошены от полезного металла.

- Вот и Хаммерхорн, жрец Урригон, - сказал Рек, - славный замок не правда? Не сравнится с неприступным Пайком или могучими Десяти Башнями, но и твердыня Гудбразеров есть одна из больших и крепких крепостей на Железных Островах.

- Да, я верю твоим словам Рек, - согласился Светлый, - Хаммерхорн хороший замок, но мне не нравится, что под его стенами зияют дыры и пещеры. Разве это не опасно?

Они стали подниматься на вверх по одинокой, широкой тропе. Железные ворота стали отворяться под давлением цепей, а с барбакан на них взглянуло несколько любопытных глаз.

- Вы не единственный кто задаёт подобный вопрос. Но пещеры и старые рудники укреплены лучше, чем даже сам замок. А вызвать их завал будет врагам очень сложно – входы во все пещеры хорошо виднеются со стен лучникам. Легендарный Обри Крейкхолл потерял тут тысячи, чтобы взять замок Гудбразеров.

Оказавшись во внутреннем дворе, лошади быстро были сданы на попечительство местного конюха. Внутри замок уже не впечатлял – грязь и сырость, множество неприветливых лиц и звуки ударов затупленных железных мечей и топоров.

- Эта девочка? – удивился Урригон, заметив среди тренирующихся стражников мелкую фигурку с доходящими до плеч светлыми волосами и колотящую чей-то щит так яростно, что казалось сейчас полетят щепки и послышатся треск древесины.

- Это Янна Гудбразер, одна из младших дочерей м’лорда.

- И лорд Гудбразер позволяет ей заниматься с мечом? Я слышал, на Большом Вике женщин не допускают до клинков и топоров, даже запрещают практиковаться стрельбе из лука.

- Ты всё верно слышал, жрец Урригон, - ответил Рек, - но леди Янна из той породы людей, которые всегда добивается своего. Она самая шебутная из всех дочерей лорда Горольда и со стальным характером.

Ему удалось только глянуть на неё в последний раз и последовать за Реком. Перед приёмом Урригона накормили и напоили на кухне Хаммерхорна. Стряхнув дорожную пыль и прилипшие комки грязи тёплой водой, он последовал за одним из служек, повёдших к своему господину.

Лорд Гудбразер встречал жреца в своём солярии, в окружение мейстера и другого жреца Утонувшего, человека не слишком набожного и немало греховного… Вулфа Толстопузого.

Лицо лорда Горольда не выражало никаких ярких эмоций – лишь спокойствие и равнодушие. Мейстер, назвавшегося Каэтом пристроился сбоку от м’лорда, а толстый и объёмного размера жрец присел в углу комнаты, смотря на Урригона оценивающим взглядом.

Всё это не нравилось Урригону, но выбора у него не было. Он был жрецом и именно поэтому лорд Грейджой послал его, как человека связанного с богом и выражающего волю своего повелителя сюда, чтобы решить опасный конфликт меж тремя домами Большого Вика.

- Милорд Гудбразер, - поприветствовал жрец лорда Горольда. Тот ответно кивнул:

-Приветствую жреца Урригона из Пайка. Лорд Грейджой предупредил о вашем приезде. Третья сторона нам как раз кстати, - последнее слово он выделил особой интонацией. Гудбразер не был доволен вмешательством зятя, и этого не скрывал перед посланником.

- Мой господин был озабочен конфликтом между вами и лордами Тюленьего Дома с Вороньим Шпилем. Как гласят законы Железных Островов, железнорождённые не имеют права лить свою кровь меж собой из-за дрязг и непонимания!

Хозяин Большого Вика прищурился. Поседевший за последние года, пополневший в весе, он продолжал оставаться могущественным и богатым лордом Архипелага. Тем, с чьим мнением считались и опасались обидеть из-за пустяков.

- Тогда пусть лорды Вороньего Шпиля и Тюленьего Дома вернут мне моих дочерей.

- Они вернут их, - уверил их Урригон, - если вы не будете действовать поспешно, милорд, и ваши дочери вернутся к вам.

Теон Грейджой однозначно дал понять – Урригону нужно в первую очередь успокоить лорда Горольда и заверить всем, чем возможно, и только потом разобраться с его двумя беспокойными вассалами.

- А что же с теми наглецами, укравших моих детей? – ранее бесстрастное лицо Гудбразера обратилось в грозную гримасу, - ты их тоже приведёшь сюда?

- Тогда начнётся война милорд, ибо лорды Вороньего Шпиля и Тюленьего Дома так просто этого не сделают, - ответил Урригон, - они не отдадут своих родственников вам, даже если бы вы сулили им смерть и гибель.

Лорд Горольд стал мрачнее тучи, осознавая правоту жреца. Но и сам отступаться не желал. Был нанесён страшный урон его чести, репутации дома Гудбразер и даже жрецы Большого Вика были в гневе от брака, заключённого только морем, а не слугами Утонувшего Бога. Но и выбора у любовников не было – ни один жрец на острове не пожелал гневить Вулфа Толстопузого.

Ни Харрен Пучеглазый из Пебблтона, ни Люцимор из Расселины или Ульф Водяной из Спарроухола. Даже ворчливый и не признающий авторитет Толстопузого Хаген, вечно скитающийся по всему Большому Вику, отказался обручать их без согласия лорда Горольда.

Но может быть кто-то из жрецов мог и повторно провести церемонию, дабы насолить Гудбразерам или Вулфу Толстопузому.

Долго он убеждал лорда Горольда в ненужности идти кровопролитным путём. Неожиданно на его сторону встал мейстер, чья каста презиралась жрецами Утонувшего. В их числе был и Урригон, но покуда тот на его стороне – он выбрал не замечать этого факта. Вулф Толстопузый предпочёл вставлять редкие фразы, в основном прощупывая Урригона.

Ему удалось убедить тестя лорда Грейджоя в бесполезности войны и отказа от созыва знамён, и решить всё более мирным способом – переговорами. Урригон лично отправится сначала в Вороний Шпиль, а после в Тюлений Дом, убеждать уже местных лордов в возвращении дочерей. Напоследок Гудбразер потребовал, чтобы лорды этих домов вместе с дочерьми отплатили и златом за оскорбление славного рода.

Полтора дня он пробыл в Хаммерхорне, чувствуя на себе недобрые взгляды лорда Горольда и Толстопузого. Тот холодный приём, что ему устроили в замке, был неприятен и несколько неожидан. Он был не только бродячим жрецом, но и посланником лорда Грейджоя, но Гудбразеры, будто этого не замечали…

А потом пришли прескверные вести из Пайка. Лорд Грейджой тяжко заболел и в Хаммерхорне пошли новые слухи, мерзкие и очень не хорошие. Урригон поспешил покинуть замок, торопясь в Вороний Шпиль и Тюлений Дом, дабы на Большом Вике действительно не произошло что-то непоправимое.

Он покинул вотчину старшей ветви Гудбразеров с другого конца. Отстроенный на холмах Гольц, Хаммерхорн внушал издалека, но оставил о себе недобрую память в душе Урригона.

Дальше жрец шёл один, через холмы и небольшую речушку, проходящую через почти весь остров. У Мёртвого Озера он смог нанять рыбака, перевезшёго его через половину пути на своей трухлявой и небольшой лодке.

Они оказались в землях Гудбразеров из Расселины, там - то лодочник и остановился у небольшой речной деревушки, питающейся рыбой и кормящейся с пашни. Низкая Впадина, так она называлась и сейчас переживала не самые лучшие времена из-за долгой зимы.

Но даже в ней был небольшой, вызывающий малое доверие двухэтажный деревянный трактир, в коем постоянно кто-то останавливался – путешественники, торговцы или паломники с Большого Вика, желающее перед заплытием на Старый Вик, отдохнуть и набраться сил.

- Уважаемый жрец, - кивнул трактирщик, чёрнобородый и сурового вида, с сильными руками кузнеца и телосложением воина. Этот человек был воином под обёрткой хозяина харчевни. Определённые мозоли на руках, взгляд, стойка – всё кричало Урригону, что перед ним боец.

- Есть ли свободные комнаты?

- Для жреца Утонувшего Бога всегда найдётся, - усмехнулся, показывая толстые губы сквозь чёрную бороду трактирщик, - может пиво или рыбный суп? Недавно из земель Грейджоев привезли новый способ приготовления супа, с земляными яблоками.

- И это тоже, - согласился Урригон, - сколько с меня?

- Два медных гроша, жрец, - ответил трактирщик, снизив цену на грош. Жрецов на Островах уважали и делали поблажки во многих бытовых вопросов, в том числе и в ценах.

Определённая сумма, данная господином у Урригона имелась. Две монеты с новой чеканкой – короля Эйгона Шестого, упали на стол.

Трактирщик благодарно кивнул – но благодарность была не за деньги, а за их чеканку.

Деньги времён Роберта Баратеона не особо любили на Железных Островах. Особенно когда покупка монетами с чеканкой времён Оленей жестоко порицалась и даже каралась в Семи Королевствах.

- Жрец, - обратился к нему трактирщик, перед тем как Урригон спокойно сядет за один из столов, - есть просьба, считай, что от всех жителей Впадины. Тут недавно умер староста. Нужно всё честь по чести – отправить в море и воспеть к Утонувшему Богу, дабы принял душу.

Урригон согласно кивнул. Отпевать умерших и благословлять их путь в Морские Чертоги – его долг и обязанность.

- Всё будет, добрый сын, - сказал он, прекрасно осознавая, что стоящий перед ним человек старше его, - но позволь жрецу отдохнуть после утомительной дороги.

Трактирщик ничего против не имел. Он показал ему его комнату, отдал ключи, и свои немногочисленные пожитки Урригон сложил там.

Он насладился местным рыбьим супом – сладкой из-за моркови и жирной из-за местной рыбы. Запил не пивом, а простой водой, перекусив слегка чёрствым хлебом. Дымный очаг согревал здание и впервые за последние несколько дней Урригон расслабился. Народу в трактире сегодня было немного – парочка путников, несколько местных жителей. Раз, два и обчёлся.

Недолгий сон и посланник покинет этот трактир, чтобы, наконец, добраться до Вороньего Шпиля, владения одной из побочных ветвей Гудбразеров.

С наполненным желудком он поднялся по прямой, скрипучей лестнице на второй этаж. Лицо, беззубое и с морщинами резко оказалось перед ним. Мелькнула серебристая сталь и живот охватила боль. Кинжал с лёгкостью пронзил шерстяные накидки и серый хитон.

Послышался стук – убийца бросил своё орудие на пол, а сам затянул своё лицо глубже в бурый капюшон. Перешагнув умирающего и опавшего на стенку жреца, тот спокойно спустился по лестнице вниз и покинул харчевню, не обратив на себя внимание беззаботных людей в трактире.

А сам Урригон, судорожно держась за место, куда ударили кинжалом, не мог издать и звука. Перед лицом неожиданной смерти проносились воспоминания. Золотистые волосы матери, суровый взгляд ненавистного отца. Братья и сёстры, друзья и враги. Равнодушный взгляд господина.

Издав несколько громких вздохов напоследок, умирающий жрец дёрнулся и окончательно затих, распластавшись на полу.

Глава 22

Чувствуя, как пот градом стекает со лба, Куор раздражённо провёл ладонью по нему. С каждым месяцем на Летних Островах становится всё жарче и жарче.

Ладья, юркая и длинная проплывала одну из великих рек этой земли – Панангаад. Странное имя, думал Куор, приглядываясь по сторонам, высматривая каждую удобную позицию на деревьях и двух берегах, откуда можно будет атаковать незваных гостей, коими и были железнорождённые.

Шорох листьев, тонких и толстых, клиновидных и с формой звезды, огромных и маленьких, ярко зелёных или цветастых, качание вековечных ветвей или падение ярко-жёлтого фрукта из-за неосторожного движения. Куор видел, слышал и чувствовал всё глазами волка, красношёрстного и подросшего за последнее время.

Южанин искал. Искал отряд летнийцев-лучников, перебивших людей Уггара Винча на этой реке. Сам Длинный Волос обещал многое за месть, если один из лучших сыщиков-капитанов и ученик Колдуна отыщет чернокожих ублюдков, посмевших убить тридцать его бойцов.

Куор согласился.

Благо, все следы вели в одно место – в Панангаад. Судоходная река, не могущая сравниться с реками в Долине Алых Цветков или Сладкого Лотоса в Джале, но на конце которой расположился великий город Высокодрев, столица Иджского Царства, чьи высокие стены и могучий гарнизон отпугивал каждого налётчика из Железных Островов.

Он уже знал, где они прячутся. Долгие скитание в волчьей шкуре дали свои плоды. Четыре дня Южанин обыскивал места у реки, и смог найти интересные человеческие следы, ведущие в одно тайное, неизвестное даже многим простым летнийцам, место.

- Капитан, - обратился к нему рулевой, - там впереди, человекожор.

Эрих пригляделся. Впереди виднелась здоровенная коряга – но это был лишь обман зрения. Деревянные волокна оказывались чешуёй тёмно-коричневого цвета, а сама коряга – лишь верхней частью огромной ящерицы, спокойно способной перегрызть глотку львоящеру или проглотить человека за один раз.

Подходить к человекожору даже на ладье слишком опасно. Куор поморщившись, спросил рулевого, Адрака, вечно сутулящегося и бормочущегося всякую дурь. Но рулевой из него был неплох.

- Сможешь проплыть его?

Адрак ещё раз посмотрел в сторону человекожора. Река была достаточно широка, чтобы на ней могли проплыть три ладьи в один ряд, чем нередко пользовались железнорождённые в своей извечном желании добыть чужое железной ценой.

- Смогу. Но пусть парочка приготовит копья и луки. На всякий случай.

Куор был согласен со своим рулевым. Парочка воинов встали копья, а один из людей вместо лука решил зарядить арбалет.

Огромный ящер лишь глянул на проплывающую мимо него ладью своими огромными глазищами, вертикально-щеловидные, хладнокровные и оценивающие. Куор не побоялся посмотреть прямо на эту тварь, способную одним рывком прикончить его.

Человекожор остался неподвижен. Не счёл драккар и людей на нём достойной добычей.

“Как же не хватает Кюри” – сплюнул Куор. Будь ворон с ним, он бы давно нашёл этих проклятых летнийцев, но птица очень плохо переносила здешнюю погоду.

На Летних Островах существовали свои вороны – тоже чёрные, но с голубовато-фиолетовым блеском с длинными тёмными клювами. С Вестеросскими их отличало лишь устойчивость к холодам первых, а переносимость жарких дней вторыми.

Но любимый Кюри – птица иного континента и непривычна к Вечнозелёному Архипелагу.

Что очень злило и печалило Куора в некоторые моменты.

Ещё несколько часов они плыли по Панангааде. Предупреждённые воины-железнорождённые держали рядом мечи и топоры, а гребцы прикрытые щитами на концах ладьи, придерживали рядом шлемы и луки со стрелами. Летнийцы в ближнем бою, несмотря на свои прекрасные физические кондиции слабы, но лучниками они были отменными.

Зная свои земли, они не раз устраивали засады на судоходных реках, вырезая целые экипажи. И с каждым годом такое учащалось.

Да ещё и поганые вести с востока – а вместе с вестями и стаи пиратских кораблей с Василисковых Островов.

Для здешних мест настали неважные времена. Огромные волны южных морей обрушились на берега Соториоса, обеспокоив всех чудовищ и тварей, обитающих на проклятом континенте.

Слухи идут разные – бегущие от тех мест пираты болтают о нашествии пятнистых полулюдей, в животных шкурах и с примитивным оружием, со своими жуткими тёмными богами, одобряющими каннибализм и многочисленные жертвоприношения.

Сильные и жестокие, пираты из Василисковых Островов побеждали их за счёт прекрасной стали и крепким доспехам, но вскоре после отбитых нашествий из джунглей Соториоса вылезли ещё более жуткие жители – многочисленные чудовища разных форм, размеров и ужасных видов.

Гигантские крокодилы, василиски и виверны – лишь малая часть того зверинца, бегущего от чего-то на север, к берегам Соториоса огромными стаями и толпами. Что гонит их с юга неизвестно и даже представлять не хочется.

Теперь Острова практически необитаемы – люди там либо померли, либо бежали, отчаянно унося ноги. Наверное, последним оплотом оставался Остров Коготь, где пираты могли прятаться в многочисленных пещерах.

Надолго ли? Куор не знал, но теперь у лиссенийцев и железнорождённых появилась головная боль в виде наглых ублюдков из Василисковых Островов, часть которых убежала на Летние Острова.

Из густой яркой зелёной листвы показалась красная волчья морда. Секунда, и на берегу появился волк.

- Здесь мы встанем,- сказал Куор рулевому и крикнул остальным:

“Облачайтесь в доспехи парни, скоро мы окажемся на берегу”. Он облачился в нагрудный панцирь с выгравированным кракеном в центре, перед этим надев тонкий подшлемник со шлемом. Полумаска и бармица закрыло его лицо, а рукоять меча приятно согревало ладонь.

Южанин радостно завилял хвостом перед хозяином. Куор погладил мягко на ощупь красную шерсть, поглядывая по сторонам.

Люди капитана быстро закрепили к берегу “Воронью Обитель” и несколько бойцов остались на стороже, в то время как семьдесят воинов отправилась вглубь леса, всё дальше отдаляясь от берега.

Некоторые достали короткие мечи, чтобы прорубить массивные лианы и толстые лозы, загородившие проход. Куор, идя впереди, и сам вытащил клинок, но не для прорубки прохода, а на всякий случай. На Вечнозеленом архипелаге обитало всякое…

Они прошли несколько километров, сделали несколько петляний и обошли несколько густых рощ, чтобы оказаться перед большим, с виду заброшенным храмом.

Куор ухмыльнулся, прекрасно зная, кто скрывается в храме Великой Обезьяны.

Его не обманули грязь и покрытые многочисленными лозами стены храма, не общая запущённость всего строения. Многочисленные, еле видимые следы говорили об обратном.

- Летнийцы прячутся здесь, - уверенным тоном заявил Куор. Воины, услышав слова своего командира, начали обнажать своё оружие, веря командиру безоговорочно.

Предупредив воинов о том, что возможно их ждут, Куор в сопровождение тридцати бойцов вошёл внутрь, через главный вход с полностью обвитой яркими цветами и лозами аркой, недалеко от которой расположились стоящи друг напротив друга статуи обезьян с скипетрами в руках. Остальные окружили храм.

Храм оказался небольшим, с многочисленными резными колонными и арками. Пыли не было, и невооружённым глазом видно, что тут кто-то живёт. Только вот где эти самые жители?

Половинчатые, полустёртые фрески с еле угадываемым изображением разнообразных обезьян, волков, птиц и морских чудовищ. Огромный волк, коронованный и будто оскалившийся на незваных посетителей, сгорбленный старик в длинных одеяниях будто вглядывается в них из своего глубокого капюшона.

Видел Куор и огромную, царственно сидящую на огромном троне обезьяну, летающих над ним попугаев. Над всеми этими сохранившимся фигурами богов Летних Островов плескались волны.

Или щупальца. Он не мог понять, что означали эти многочисленные, тонкие и толстые конечности, выходящие откуда-то снизу – оттуда, где уже всё было стёрто.

Здесь пахло древностью, теми временами, когда ещё существовал Валирийский Фригольд и даже Империя Гиса. Возможно ли, что у летнийцев были свои великие Эпохи, наподобие Эпохи Героев в Вестеросе? Ученик колдуна не знал ответа на этот не особо трепещущий для него вопрос. Простая мысль в череде таких же, еле уловимых.

Из широких колонн Куор заметил чьё-то выглядывающее чернокожее лицо.

- К бою! – резко сказал Куор, поднимая свой щит. Послышался стук – стрела врезалась прямо в центр.

Незамедлительно перед выходящими из своих укрытый вражеских лучников возникла стена щитов. Несколько стрел летнийцы пустили, но осознав тщетность своих попыток пробить строй, вступили в ближний бой, выскакивая из-за колонн.

Взметнулись тяжёлые, непривычного вида летнийские мечи. Обитые железом щиты либо выдерживали удар подобного орудия, либо трескались, заставляя морщиться от тупой боли в руке.

Щит Куора выдержал. Быстрый выпад вперёд и меч задевает лишь шкуру, но не чёрную кожу.

“Увернулся”.

Летниец с раскрашенным лицом из красных и белых красок оказался вёртким и неприятным соперником. Постоянно повторяющиеся попытки сковырнуть его из строя вызывали раздражение и планомерно повышало желание выйти и прибить наглого ублюдка.

Но Куор сдерживал себя, злобно смотря из под шлема с полумаской на летнийца.

Высунулись несколько арбалетов, и один из врагов оказался неудачником – болт впился ему в шею и он громко опал на каменную поверхность храма.

- Железо Снаружи! Железо Внутри! – закричали боевые кличи железнорождённые, неожиданно атаковав врассыпную, разрушив строй.

Завязалась кровавая сеча. По ступеням тонкими струйками потекла кровь, а колонны окрасились нелицеприятными красно-серыми пятнами из размозженных голов. Сзади слышались шаги прибегающих воинов Куора – те, кто остался на улицу, услышали бой и прибыли на подмогу.

- Аууу! – завыл Южанин и вцепился в ногу летнийца. Раскрашенный заорал об боли и Куор жестоко добил того ударом в раскрытую глотку – меч с лёгкостью вошёл в плоть, прошив до конца.

- Ауууу! – завыли люди Куора, втискивая выживших летнийцев к концу огромного коридора. Подобный боевой крик был чем-то любимым воинам Злого Меча. Копьями и тойфе они пытались отбиваться, но в ход пошло излюбленное оружие железнорождённых – луки и арбалеты.

Жалкие остатки летнийцев уносили ноги, чувствуя как их собратья – неудачники стонут от боли впившихся болтов и луков. Стрельнуть в ответ не давали уже железные люди, быстро убивая каждого взявшего в руки дальнее оружие.

- За ними! Не дайте им запереться в той комнате! – приказал Куор и несколько здоровых воинов ворвались в следующее помещение. Те летнийцы, что пытались запереть дверь из эбенового дерева, попадали от такого напора и были быстро умерщвлены.

- Режь! Убивай! – заорал Уррен, здоровый парень, с секирой врубаясь в жидкий строй оставшихся летнийцев.

“Веме Куа!” кричали летнийцы, прося на своём языке пощады и милосердия. Но словно равнодушные палачи, Люди-В-Железе опускали свои мечи и топоры, убивая просящих. Кто-то из отчаявшихся летнийцев припадали к статуям Великой Обезьяны, понимая, что против новых врагов Вечнозелёного Архипелага им не устоять и прямо во время битвы, взывая к одному из своих богов.

- Твои боги ложны, - сказал на летнийском Куор, убивая одного из них. Уггар просил не брать никого в живых. За каждого убитого железнорождённого они будут платить троекратно железной ценой, разоряя целые деревни и города. Ну а рабы? У Куора уже хватало этого добра.

Смотря как добивают последних выживших, довольный и блуждающий взгляд Куора внезапно наткнулся на спрятавшегося за одной из статуй Великой Обезьяны, достаточно огромной, чтобы спрятать большую часть тела. Но не всю.

Ухмыльнувшись, Куор одолжил молот у одного из воинов. Простой, словно кувалда, тем не менее, концы тупого орудия были заляпаны кровью, что говорило о навыках владельца.

Оценив вес и сочтя его удобным для него, Куор подошёл к статуе.

Взмах и… перед Куором внезапно сверкнули алые рубины, вставленные в глазницы статуи обожествлённой обезьяны.

На пол покатилась каменная голова животного, а Куор растерянно покачал головой.

“Показалось”.

-Святотатство! – прошептал на своём языке старик-летниец. Судя по всему, тот, кто заботился об этом храме и приютил охотников на железнорождённых у себя.

- Святотатство это когда ломают храмы и алтари истинного бога, а не ложного. Это не святотатство, старик, это освобождение. Прими Утонувшего во всей его красе! - Произнёс на языке старика Куор и рассмеялся жутким, каркающим смехом.

- Великая Обезьяна покарает тебя, - прошипел храмовник, уже без страха посмотрев на своего будущего убийцу, - будь ты проклят, Человек-В-Железе!

Он даже не заметил, как его губы искривились в гневе и злобе.

Вытащив старика из-за статуи, Куор вновь рассмеялся, но уже без насмешки, а с подсердечной злобой. Ему вторили все остальные.

Смех десятка железнорождённых напугал старика, а алчущие пальцы одного из них, выковыривающие из отрубленной головы рубины, заставив стиснуть зубы.

- Мне не страшен гнев твоего ложного божка, летниец. Но никто не смеет проклинать меня в лицо, никто!

Топор, простой и односторонний разрубил голову старика и та покатилась по полу. Благодарно кивнув Андару, одному из бойцов, Куор со всё тем же смехом взял голову за волосы и поставив на то место, где раньше пребывала голова статуи.

- Снимайте с них пожитки, парни, и выковыривайте рубины и сапфиры с этих статуй. Они им теперь ни к чему!

Железнорождённые бодро стали выковыривать драгоценные камни, брать неплохие мечи-тойфе и луки из златосерда, коими теперь мог похвастаться каждый второй в Готланде. Помогали раненым и брали с собой погибших, чтобы похоронить их в море. Таков Закон, железнорождённые не должны гнить на земной тверди.

Они ушли так же тихо, как и пришли. Южанин довольно грыз сырое мясо тапира, свиноподобных тварей, обитающий на многих Летних Островах. Их мясом не брезговали питаться и самые успешные из налётчиков, ибо было оно необыкновенно мягким и вкусным.

Волк заслужил.

“Воронья Обитель” плавно спускалась вниз по реке, обратно в море, к Готланду чтобы Куор смог показать мешок, наполненный головами. Уггар Винч будет доволен и наверняка предложит выбрать всё, что тот пожелает. И у Злого Меча уже было кое-что на примете.

Куору оставалось позаботиться, чтобы при такой жаре головы не сгнили.

А потом… он вернётся домой, на Железные Острова. Странные вести стали нести торговцы – о тяжёлой хвори учителя и побеге Харлоу на далёкий запад. Первая весть заставляла хмуриться и беспокоиться, а вторая лишь качать головой. Прекрасно помня их разговор многие месяцы назад, Куор не был удивлён поступком Эриха.

Что-то изменило его на далёком востоке и вбило в голову о путешествие в неведомые моря, куда даже самые опытные из моряков Железного Архипелага боятся заплывать.

Стоит поторопиться рассчитаться с Длинным Волосом. Куор, как и многие железнорождённые чувствовали необратимые изменения.

Холодные ветра изменились, снега начали подтаивать и Вестерос просыпался от долгой, восьмилетней спячки.

Наступали перемены, и Куор мог только наблюдать за тем, как они происходят…

***

Смотря, как порывистые ветра раздувают огромные паруса, Харлоу улыбнулся. Крупный, двухпалубный корабль плыл с той скоростью, которой могут похвастаться не все судна меньшего размера.

Он ждал этого момента практически полгода и вот он наступил – команда больше полусотни матросов, большой корабль, построенный лучшими корабельщиками Лордпорта и пленными мастерами из Коджа, бесконечные морские просторы далёкого Закатного Моря.

“Упрямый”, именно так назвал свой корабль Эрих.

Постройка корабля отняла много денег, заработанных на востоке удачей и практически чудом. Собранный с наименьшем количеством гвоздей, с обшивкой из древесины с Вечнозелёного Архипелага.

Один из корабельщик Лордпорта, Сигрид, веря в слухи о некой магии летнийцев, укрепляющей легендарные лебединые корабли, пытался заставить их применить её на “Упрямом”, но слухи оказались ложными.

Высокая резная с балконами корма, вырезанный в виде молота таран, три мачты, удлинённый корпус, несколько здоровенных стреломёта, способных одним выстрелом убить и раскормленного кракена.

Ни ссора с наставником, ни веское слово-запрет родственника из Десяти Башен, ни даже угрюмое “нет” отца не стало для Эриха причиной для отказа от заплыв в Закатное Море. Он помнил тот злополучный день, когда поругался с лордом Грейджоем. И помнил, как он, узнав о приковавшей к кровати хворе учителя, практически бежал из Лордпорта.

Возможно, он совершил ошибку. Может быть. Но ослиное упрямство не хотело признавать этого, и корабль продолжал плавание.

День назад они проплыли Одинокий Светоч, закупившись новыми припасами. Удивлённые лица местных, немногочисленных жителей некоторое время даже согревало сердце гордостью. Правда, и странностями самый дальнее известное место на западе немало обладало.

“Слишком много моржей у берегов. Разве это нормально?”

Несколько матросов, бывавшие в Одиноком Светоче и ранее, говорили, что это действительно странно и видели подобное впервые. Местные говорили о каких-то морских чудовищах, пугающих моржей, а лорд Ральф, поставленный его наставником, приговаривал о странных ветрах с запада.

Он помнил Ральфа Хромого ещё в детстве. Время не пощадила одного из бывших капитанов Железного Флота. Начинающий седеть мужчина, уже не мог не обойтись без помощи слуг. Губы его потрескались, а лицо заострилось, стало морщинистым и неприятным. Старость брала своё.

Наследником Хромого считался один из дальних родственников, находящийся на службе лорда Грейджоя, а из детей была только одна дочь, которую лорд невзначай предлагал в качестве жены. Но малолетние невесты не та цель, за которой прибыл Эрих и на следующий день “Упрямый” покинул остров.

“Море здесь слишком спокойно”.

Корабль ещё не попал ни в один шторм, но это было обманчивое спокойствие. Харлоу вспоминал рассказы одного из мейстеров об Элиссе Фарман и прекрасно помнил об ужасных штормах, в которых попадал её корабль.

-Тёпленько тут, - проворчал Зигфри Пайк, уже привыкший к холодным моря, что омывают западные берега Вестероса, - но кракенов и других тварей что-то не видать. Чего это эти твари тут не обитают?

- Может, не знают? – сказал глупость Упланд, юнга, успевший вырасти в плечах за последний год.

- Не знают? – зыркнул на него бастард, - кракены и не знают? Да эти твари и есть истинные хозяева морей. А хозяева морей знают свои владения как свои сто щупалец.

- Может быть, потому и не лезут сюда, что знают? – ухмыльнулся стоящий недалеко Крагхорн, занимаясь своим любимым делом – осмотром своего топора. Подобной деятельностью он обожал заниматься каждый день, проверяя то, что он проверил вчера или позавчера, - знают, что тут обитают рыбка покрупнее, чем кракен.

Эрих остро взглянул на воина. Тот поджал губы, поняв свою оплошность. Заводить подобные темы на корабле, особенно в присутствии капитана было чрезмерно опасно, даже если ты давно на службе Харлоу.

Никто продолжать разговор о кракенах не стал.

“Упрямый” продолжал свой курс на далёкий запад.

Харлоу редко вмешивался в простые разговоры среди своих подчинённых, но, несомненно, помня слова своего учителя, всегда ими интересовался.

Люди боялись. Те, кто был набран недавно в команду, говорили о безумстве капитана, о неизбежной смерти, если они поплывут дальше. Страх захватил некоторых настолько, что они пожелали поднять бунт.

Это было неприятно, пользоваться методами Куора или наставника – кнутом. Но другого выхода Эрих не видел. Шестерых бунтовщиков поймали ещё на стадии разговоров и скинули в воду, на корм местным рыбам. А Квелли, корабельный повар получил серебряный олень за верность.

Больше никто о безумстве капитана не говорил. Старые члены команды, вроде Эурона Остролицего или Крагхорна лишь бурчали, но принимали волю Харлоу как свою.

“Иногда, мечта требует крови” – подумал Эрих и впервые за всю свою жизнь почувствовал отвращение к себе.

Купленные в Лордпорте и Одиноком Светоче припасы были многочисленны и в основном предназначены для долгих плаваний – сухари, вяленое и солёное мясо, бочки пива, воды и многого другого. Сколько он потратил на них, Эриху даже вспоминать не хотелось.

- Что это? – спросил Харлоу, видя в руках чернокожего Джамы странную вещь – корягу. Что странно, мокрую и довольно большую на вид, но летниец спокойно её держал двумя руками.

- Мы с одним из матросов нашли в океане, господин, - вполне понятно на всеобщем объяснил Джама, - она плавала в воде…

Приглядевшись, Харлоу понял, что это не коряга. Поверхность вещи точно не была деревянной, покрытой древесными волокнами – она была каменистой, засохшей. Будто часть чего-то огромного, оторванная, но не сгнившая, а закаменевшая.

Часть щупальцы. Закаменевшие присоски и форма говорила об этом. Постучав по камню, он услышал лишь звонкий звук, будто внутри ничего не было.

“Но кракены, как и все земные твари гниют после смерти”.

Закаменевший обрубок Харлоу приказал выкинуть обратно в море, как можно незаметнее и тише. Но слухи, вновь взбудоражившие умы матросов, поползли по всему экипажу.

Тарл Трижды Рождённый сказал, что это не к добру.

Торгон Писарь стал спрашивать, не стоит ли им вернутся обратно, после уже двухнедельного заплыва от Далёкого Светоча?

Квелли сообщил, что припасов хватит ещё на несколько месяцев, но вскоре придётся бороться с жуками, любящими заводиться в хлебе и мясе.

Харлоу скрипел зубами, но продолжал стоять на своём, стараясь занять команду постоянными делами.

Так бы они и продолжили путь, пока не наткнулись на кое-что действительно пугающее, омерзительное и вгоняющее сердце в пятки одновременно.

Окровавленная чешуя, вырванные огромные пласты мяса с разных частей длинного тела, плавающего на поверхности воды. Больше, чем их корабль в два раза, тварь уже давно была мёртвой, убитая особо жестоким способом.

Эрих, встав на носу корабля, вглядывался в гниющий труп твари, практически опустошённой изнутри. Будто кто-то вцепился огромными, клиновидными зубами, прогрызся через чешую и сожрал все потроха.

- Это дракон? – неверяще произнёс Упланд.

- Нагга, это Нагга! – заорал с испугом Тарл, - из легенд о Сером Короле…

- Кто смог сожрать эту тварь с такой жестокостью? – зашептали матросы, а Эрих устало прикрыл глаза. Теперь страх людей станет более осязаемым чувством на корабле, и оттого более проблемным для капитана.

- Зигфри, - сказал Харлоу рулевому сквозь гомон человеческих глоток, - обойди труп стороной. Мы плывём дальше, - твёрдо добавил он.

- Капитан… - неуверенно обратился Крагхорн, но быстрый взгляд на него, и воин замолчал, не смея продолжать.

- Мы продолжаем плавание.

Через ещё несколько недель они попали в жуткий шторм – набросившийся на их корабль яростно и беспощадно. Сильный ветер казалось, вырвет в одно мгновения паруса, а дождевая вода заполнила всю палубу. Небо стало чёрным, словно мгла и видимость стал отвратительной.

Пенясь и ударяясь об борта, высокие волны качали корабль из сторону в сторону. Корпус шатался настолько, что у Харлоу закралась мысль, будто “Упрямый” вот-вот перевернётся, но это было ложью.

- О, Утонувший, спаси и сохрани нас от гнева Штормового Бога, жестокого и коварного, - забормотал жрец Тарл, обращаясь к божеству железнорождённых. Некоторые матросы последовали за ним, и стали молиться.

Вода заливала палубу, корпус продолжал качаться, но люди продолжали молиться. Кто-то спрятался в трюме, но некоторые были необходимы и на палубе. Слишком неожиданным оказался шторм, даже по приметам всё должно было быть хорошо…

Харлоу был одним из тех, кто имел глупость в это время быть снаружи, а не в собственной каюте.

Среди непроглядной тёмной мглы, безумного ливня, бушующих волн и сверкающей молнии возникла огромная чёрная тень, змеевидная с драконьей головой. Возвышаясь над кораблём в несколько раз, она оскалила зубастую пасть и издала вопль.

Послышался глухой стук и крики. Кто-то бросился в воду от отчаяния. Харлоу заметил только мелькнувшие в темноте кожаные ботинки и еле слышимый на фоне остальных, звук падения тела в воду.

- Стрелок! – заорал Эрих одному из матросов, - стреломёт! Займи стреломёт и пульни в дракона!

Мокрый Торгон, хлюпая по палубе, побежал к стоящему на носу корабля орудию. Эрих пожалел, что оставил свой меч в капитанской каюте.

“Но что сможет меч против чудовища?”.

Чудовище издало новый вопль, но атаковать не спешила. Морской дракон мотал головой из стороны в сторону, будто опасливо осматривается.

Упланд, неся на руках стреломётный болт из трюма, поскользнулся, и орудие убийства громко покатилось по мокрой палубе, что привлекло внимание тени.

Корабль сильно покачнулся, и болт укатился к краю одного из фальшбортов, а многие матросы упали на землю. Сверкнула молнии, и разразился ужасающий громкости гром, словно хохочущий Штормовой Бог.

Всплеснулась вода и длинные, толстые нити, оказавшиеся щупальцами, схватили змеевидную тень без крыльев. Морской дракон издал ещё более громкий вопль, но в нём не было угрозы. В нём был страх перед чем-то страшным и неведомым, чем-то, что сильнее дракона.

Тварь покачнулась. Потом ещё раз. Еле заметные щупальцы со всех сил дёргали её вниз, неумолимо погружая всю глубже в воду.

Змеевидная тень, на чьей голове зашевелились то ли хрящи, то ли длинные, копьевидные плавники, дёргалась, отбивалась и надкусывала щупальца, но словно рой, их становилось всё больше и больше. Невооружённым взглядом Харлоу видел их десятки, если не сотни.

- Утонувший Бог, помоги! – шептал Тарл, где-то на краю слышимости.

Корпус покачнулся вновь.

Тень дракона окончательна исчезла, напоследок издав крик предсмертной агонии. Ещё минуты в вода беспокойно булькала, и иногда вверх поднимались толстые щупальца, но тут же уходили обратно вглубь.

На палубу стала попадать кровяная вода через приливные волны, но чудовище атаковать сам корабль не стала, насытившись одной добычей.

Утром следующего дня, когда шторм утих, а Эрих подсчитал экипаж, и не найдя нескольких людей из полусотни, он жёстко и авторитетно заявил:

-Мы продолжаем плавание.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

По высоким, крепким стенам Пайка, вгрызшихся в скалы, гулял небольшой, холодный ветерок, заставляя трепетать чёрно-жёлтые знамёна Грейджоев. Стражники твердыни, иногда поправляя висящие полоски разноцветной ткани, ходили по широким проходам в стенах, ожидая, когда придёт один из командиров, проверять патруль.

Слуги носились по внутренним парапетам замка, а воины Железной Гвардии тренировались во внутреннем дворе, вытеснив обычных воинов. Над Морской Башней беспокойно кружилась ярко цветная птица. Еле уловимо слышались разговоры внизу самой башни.

Она смотрела на всё это сверху, с самой вершины самой высокой башни Пайка – Морской. Слабость и сонливость проявлялись с каждым днём всё чаще и чаще, а раздражённость, ярко вцепившиеся после того, как её муж зачал в ней дитя, стала переноситься на слуг.

Лишь несколько человек не удостоились гнева леди Грейджой, одним из которых был мейстер Лотар, человек всеми силами заботившийся о подхватившем хворь муже и помогавший облегчить беременность.

Она помнила первые дни, когда оказалась в Пайке. Огромный замок, с которым Хаммерхорну никогда не сравнится в величии и неприступности, чьи стены, башни и люди были настолько тверды и жёстки, насколько это возможно.

Пайковцы всегда отличались той жёсткостью и любовью к войне, которой и славились все железнорождённые. Если людей из Оркмонта хитреца, из Харлоу – любителями торговли, а с Большого Вика презренными землепашцами, то жители Пайка любили вести образ жизни налётчика и воителей.

Подобным нравом обладали и люди из Солёного Утёса, Старого Вика и Чёрной Волны. Скудность ресурсов, земель и пастбищ заставляло их ходить в набеги чаще.

Отец говорил, что ей нужно привыкнуть, понять местных людей. А теперь, когда она родила трёх Грейджоев и готова была дать жизнь четвертому, он предпочёл отвернуться от неё в тяжёлые времена. Её сестры рассорили Гудбразеров с половиной своих вассалов, но когда её муж протянул руку помощи, лорд Горольд проигнорировал её.

Когда её муж заболел, посланника убили неизвестные в землях отца.

Письмо от отца лишь сильнее разозлило её. Она была Гудбразером, писал отец, исполни свой долг перед родом.

“Мои дети никогда не станут марионетками чужих амбиций и желаний”.

Исписанный отцовской рукой пергамент отправился в камин.

Следующие письма она уже игнорировала, ограничившись лишь требование объяснить смерть жреца Урригона. Вместе с этим, Гвин послала парочку доверенных людей мужа на Большой Вик, в место, где и был убит Светлый.

Пока ей приходилось бороться с теми проблемами, что возникли после болезни мужа, конфликт меж Гудбразерами из Хаммерхорна и Фарвинда с одной из боковых ветвей усугублялся.

Убитый посланник лишь добавил масла в огонь – стороны стали обвинять друг друга в убийстве. Голову подняли многие влиятельные жрецы, недовольные таким наглым святотатством.

На Островах жрецы не имели септ или чардрев. Море было им святилищем. Не было у них и несметных богатств за спиной или орденов. Но люди этой касты являлись неприкасаемыми, и убийство любого каралось сурово и жестоко.

Вулф Толстопузый объявил награду за поимку убийцы, но в ответ получил лишь несколько попыток надувательства со стороны некоторых хитрых вольных капитанов.

- Что с Теоном? – спросила она в очередной раз мейстера Лотара, усталого и взмокшего. Она зашла в покои, где лежал муж лишь несколько раз – большего она сделать не смогла. Смрадный, впивающийся в ноздри запах был невыносим для неё.

Человек, которого ненавидели, уважали и боялись даже за пределами Железных Островов, выглядел настолько жалко, что Гвин даже не поверила этому образу, сочтя его ложным, а всё вокруг – сном.

Впервые, за годы жизни с ним, она почувствовала мимолётное отвращение к этому слабому, прикованному к кровати человеку.

- Состояние милорда не изменилось, - ответил мейстер, - не ухудшилось, но и не улучшилось.

Полезность мейстера было неоценима. Теперь становилось понятным, почему Теон его так стал ценить в последнее время.

Мейстер ушёл, оставив после себя снадобье от болей в голове. Вновь почувствовав слабость, Гвин устало присела за стол.

Эти роды будут тяжёлыми. Она понимала это всем своим женским сердцем. Это одновременно раздражало и приводило в смиренное состояние души.

Дни проходили мучительно долго. Всё меньше и меньше она уделяла внимание делам Пайка и всего острова – беременность брала своё.

Теон продолжал лежать беспробудным сном, вот уже полтора месяца, и Гвин боялась, что на Большом Вике уже могла разразиться война.

“Мои дети не станут марионетками чужих амбиций и желаний” – повторила Гвин про себя. Если понадобится, она поднимет руку и на родственников.

И пусть Утонувший Бог проклянет её, но если у неё будет выбор между любимыми детьми и амбициозным отцом, она выберёт первое.

Стюард, Тодрик, зачитывал расходы на закупку определённых продуктов из Сигарда, жалование Железных Гвардейцев, ремонт некоторых кораблей Железного Флота, а также снабжения этих воинств. Вместе с этим шли зачитывания доходов от продажи железной руды на континенте и поступления налогов из Лордпорта.

Никто из лордов-жнецов не счёл хворь лорда чем-то, что давало право не платить.

С неким облегчением она поняла, что отец предпочёл отправить ту плату, что Гудбразеры давали Грейджоям каждый год вот уже триста лет.

Цифры, множество писем и отчётов с разных уголков Железных Островов и даже портовых городов с западного побережья Вестероса. Для Гвин было загадкой, как муж справлялся со всем этим бесперебойно идущим объёмом информации.

Внезапно в комнату ворвался один из служек. Гвин уже было хотела опрокинуть на него весь накопленный за день гнев от усталости, раздражительности и слабости, но мальчишка, Майр, сказал те слова, заставившие застыть стюарда и леди Пайка в комнате соляными статуями.

- М’лорд Грейджой проснулся!

Глава 23

Бешеный крик боли раздался, когда железный гвоздь впился в руку, вбивая плоть плотно к древесине. Помощники Гинира Красноносого действовали умело, вколачивая несчастного к деревянному кресту медленно, со вкусом, как и пожелал их лорд.

Торрон Гудбразер закричал от боли вновь, когда руки палачей стали вколачивать к кресту следующую руку.

Казнь происходила недалеко от Пайка, на каменисто-песчаном берегу. Недалеко, на самых высоких возвышенностях стояли знаменосцы, чьи флаги и знамёна трепетали от слабого ветерка.

Колосился чёрно-жёлтый герб Грейджоев, серебряная коса Харлоу, красно-золотые знамёна Гудбразеров, с их чёрным рогом, рыбный косяк Ботли, утопленник Сандерли, чёрно-зелёный мех Блэктайдов, и даже костяная рука Драммов.

Ведь последний представитель этого дома сейчас находился среди всей толпы хозяев этих гербов, собравшейся увидеть казнь человека, не раз преступившего закон. Старый Закон и Новый.

Теон стоявший во главе всего столпотворения, спокойно смотрел, как неудавшегося интригана окончательно приколотили к деревянному кресту. Люди Гинира воткнули этот крест в землю, предварительно выкопав небольшую ямку.

Сегодня на глазах всего знатного общества Островов казнили лорда Гудбразера из Оркмонта.

“Утонувший Бог сохрани меня от амбициозных дураков. Скольких мне придётся таких вот распинать, вешать и топить?”

Нестерпимо хотелось окунуть руки в холодную воду. Возможно, принять ванну. Сухость в ладонях вызывала раздражение, и Теон сдержал себя, чтобы не облизнуть пальцы.

Рядом находился Родрик Харлоу в тонко выделанной куртке серого цвета, а по правое плечо стоял мрачно молчащий Горольд Гудбразер, с которым Грейджою предстоял непростой разговор.

“Как неприятно смотреть на небо, когда ты был в самых возможных глубинах под землёй”.

Куор смотрел на казнь спокойными, равнодушными глазами, но внутри ликовал. Из Теона плохой воспитатель, в этом он убедился прекрасно. Слишком жестоким стал сын Дагмера. Будь Теон более глупым человеком, он бы счёл это наследием предков, но характер не передаётся по крови.

Короткий взгляд на Куора заставил вспомнить и об втором ученике.

Грейджой скрипнул зубами.

“Пусть смотрят и запоминают. И оруженосцы, и лорды, и воины. Судьба неудачливого интригана, Торрона Гудбразера будет им уроком. Одним из первых, но не последним”.

Каждый по - своему воспринял неожиданное приглашение от резко выздоровевшего лорда Грейджоя на пир, в Пайк. Но в замок прибыли практически все лорды – отсутствовал лишь Ральф Хромой из Одинокого Светоча и лорд Винч, который и сам захворал. Но все нужные люди для того спектакля, что заготовил Теон отказать не посмели.

Люди, садились за длинные столы, переговариваясь меж собой о пустяках, посматривая на лорда Грейджоя, казалось, незаметно, но всё же изменившегося… на мрачную леди Грейджой, Гвин из Гудбразеров, на уже подросшего Рогнара Грейджоя, которого посадили рядом с Риконом Старком и Дагоном Драммом.

Сидевший рядом с Теоном, на высоком помосте, Родрик Харлоу заметил странность в поведение племянника-сюзерена:

- Ты пьёшь простую воду?

- Вино мне опротивело дядя, - наполовину честно ответил Теон, - оно затуманивает разум и наполняет сознание глупостью.

“Мерзкая, испорченная вода, от одного вида которой мне становится плохо”.

Тарелка с нарезанным мясом стояла рядом с Грейджоем. По всем традициям, каждый мог спокойно взять у соседа часть его еды, ведь пир это общий праздник, значит, и пища на этом празднике может испробовать каждый её участник, из любого места. Гвин Грейджой предостерегающе посмотрела на лорда Харлоу, взявшего попробовать странно пахнущие куски мяса на одной из тарелок, но взгляд был не замечен.

Родрик закашлялся и резко схватился за свой кубок с вином, как только в рот попал первый из кусочков.

- Племянник, как ты ешь это отвратительное мясо? Твоих поваров стоило бы выпороть за такую трату соли и специй.

Грейджой понимающе улыбнулся.

- Мои повара слишком искусны, чтобы допустить такую оплошность. Об этом попросил я.

Лорд Харлоу предпочёл дальше не спрашивать, вернув куски мяса в прежнее место.

Через несколько часов, когда лорды напились, наелись и уже особо не следили за обстановкой, входы и выходы закрыли стражники и Железные Гвардейцы. Что-то странное заметил лишь всё знающий наперёд лорд Савейн Ботли, но не подал вида, продолжая пить и разговаривать с лордом Сандерли.

Барды прекратили петь, а служки предпочли исчезнуть из вида господ. Детей и воспитанников вывели из зала под благовидными предлогами.

Лорды стали оглядываться, в непонимании и с вопросом в глазах.

Теон успокаивающе положил руку на плечо дяди и приподнялся.

Вставать было тяжело – прошло всего несколько месяцев, с тех пор как он проснулся и начал избавляться от последствий долгого “сна”. Грейджой немало потерял в весе, былую сноровку и сильное тело. Это требует восстановления, но было ли у него на это время?

“Сон что стал для меня слишком коротким, достаточно простое определение для того, что я испытал”.

Сладость сушёных яблок перестала быть прекрасной, превратившись в сухую, безвкусную корочку. Даже дорнийский лимон не давал той доли чувств, что были ранее.

Вновь это тревожное ощущение, что камень под ногами провалится, а вся земля превратиться в мягкое месиво из переломанных грунтов, камней и человеческих тел. Он испытывал его каждый раз, когда находился в положение стоя.

Кислород стал слишком осязаем для него – водные просторы отучили от наличия воздуха, и первое время даже дышать было непривычно и тяжёло.

Как же было ужасно осознавать всю тщетность деяний миллионов людей по всему миру. Мерзко от осознания того что ждало этот мир в будущем – неважно насколько далеко или близко, главное неизбежность.

- Милорды, - вежливо обратился к ним Грейджой, обойдя высокий помост и встав перед ними, возвышаясь и заглядывая в глаза каждому. И только сейчас люди видели так близко взгляд водянистых очей. Рассеянных на первый вид, они заставляли ежиться и желать отвести лицо в сторону.

- Я собрал вас всех здесь, чтобы отпраздновать конец Зимы. Конец долгой и ужасной зимы, но которую мы пережили благостно и сыто.

Толпа сидящих дворян разразилась согласными выкриками и киванием некоторых её представителей.

- Зима кончилась, и наступает Лето. Время, когда зеленокровные сажают зерно, воюют и готовятся к следующей зиме. Время, когда наши предки ходили в налёты и завоевывали новые земли.

- Мы будем воевать? – закричал один из известных воинов Чёрной Волны с гербами Блэктайдов.

- Нет! Война наш корм, но поднимать наши мечи сейчас – есть глупость. Или вы забыли оплавленные башни Харренхолла и погибель Хоаров?

- Железные Острова помнят всё, господин, - густым басом сказал лорд Бертон Хамбл, широкоплечий и высокий, один из бывших капитанов Железного Флота, но вместо капитанской каюты он предпочёл лордовы покои в Хамблстоуне, который утратили его глупые родственники, вставшие на сторону Эурона Изгнанника, - но мы не понимаем, что вы имеете ввиду.

- Никакой войны не будет… в Вестеросе, - усмехнулся Грейджой. Неприятно раздвигать свои мёртвенно-тяжёлые губы в фальшивой ухмылке. Лицо, будто одеревенелое, редко показывало настоящих эмоций, - только на Летних Островах.

Лорды одобрительно загудели.

- Но я хочу задать вопрос, мои подданные, - резко прервал гул одобрения Теон, - как вы смеете?

Несколько шагов вперёд и вот хозяин Пайка облокотился руками об один из длинных столов, возвышаясь над сидящими.

Меррик Зелёный, оказавшийся ближе всех к Грейджою, вздрогнул и испуганно вжал голову в плечи от несущих жуть глаз господина.

- Ми… млрорд? – запинаясь и чуть ли не по простолюдински, спросил он. В горле резко стало сухо, а глаза хотелось отвести в сторону, но лишь честь и желание сохранить репутацию заставляло смотреть лорду Теону прямо в лицо.

- Я дал вам возможность грабить и обогащаться за счёт племён и царств Летних Островов, - Грейджой рукой провёл по столу из эбена, - я дал вам возможность торговать где угодно и верить в кого угодно, - взгляд в сторону лорда Блэктайдов и огромной семьи Харлоу, - вторжения железнорождённых ещё долго будут вспоминать в Просторе и на Западе. Так почему?

- Почему? – непонимающе пересматривались лорды. Все, кто сидел ближе всех, пришибленно молчали, а те, кто сидел дальше всех хмурили лица и с опаской поглядывали на сюзерена. Они не понимали претензий Теона Грейджоя, хотя и не отрицали его слов о своих достижениях.

Молчание, дающее возможность железным лордам придти немного в себя. Но прищурив глаза, Теон посмотрел на определённый герб среди множества других на стенах.

Чёрный витой рог, над которым расположилась корона из плавников. Знак благословления Хоаров, бывших владык Оркмонта и всех Железных Островов.

- Почему один из ублюдков продолжает плести свои интриги, сталкивая родственников лбами? Знаете почему?

Куор схватился за свой меч и достал из ножен. Сидящий рядом с ним человек напрягся.

Некоторые уже догадались, к чему вёл Грейджой. И весь смысл пира для них стал ясень, словно день. Они оставались нейтральными наблюдателями, ожидая, когда же представление окончится.

- На Большом Вике чуть не произошло кровопролитие по известной вам причине! – сказал Грейджой, заставив нахмуриться Горольда Гудбразера, лордов Тюленьего Дома и Вороньего Шпиля, - на Большом Вике убили жреца, находившийся на моём попечение, а Лордпорт чуть ли не заполонили безумные барды и чьи-то шпионы из этого же острова. Вы хотите знать, какой ублюдок всё это проделывал?

Раздался стук деревянной кружки об крепкий, чёрный стол. Хандред Стоунхауз закричал:

-Скажи нам имя того, кто посмел пролить кровь жреца!

- Этот человек сидит среди вас, делит с вами хлеб и пьёт с вами вино, - Грейджой улыбнулся, так жутко, что понимающий всё подлец до боли стиснул рукоять своего клинка, но, не смея его доставать рядом со Злым Мечом.

- Лорд Торрон Гудбразер из Оркмонта. По приказу этого человека был убит Урригон Светлый… и Эйрон Грейджой!

Секунда. Вторая.

Воины с гербами коронованного витого рога встали, но железные гвардейцы набросились на них, не давая возможности опомнится.

Куор схватился с успевшим вытащить свой клинок лордом Торроном. Бертон Хамбл, здоровяк, раскрошил голову одному из людей из свиты Гудбразера. Марон Пайк, один из лучших топорщиков Железных Островов и телохранитель лорда Пайка, метким броском топора убил лучшего воина предателя. Рори Острый Хребет замертво упал на один из столов, разгромив посуду и пролив вино.

Люди, даже не потребовавшие доказательств, взбешённые и опьянённые кровью и алкоголем бросались на людей Торрона Гудбразеров, убивая их прямо за пиршественным столом. Право Гостя священно, даже если за твоим столом сидит убийца и предатель, но подобная глупость распространена только в Вестеросе.

Железные Острова всегда отличались от презренных зеленокровных с их глупыми законами.

За несколько минут люди Торрона Гудбразера, человека имеющего немалые счёты к своим старшим родственникам из Хаммерхорна были перебиты или схвачены, а сам Торрон Гудбразер избит Куором и взят в плен Железными Гвардейцами.

Через несколько часов, когда столы были приведены в порядок, очищены от остатков еды и блюд, лорды, вновь занявшие свои места, слушали слова жреца Варрана из Оркмонта.

Слуге Утонувшего Бога довелось быть свидетелем гнусных злодеяний – как люди Торрона Гудбразера подкупали людей из Большого Вика говорить гнусные вещи про Гудбразеров из Хаммерхорна, и одновременно используя злато, чтобы другие люди говорили такую же мерзость, только про Гудбразеров из Вороньего Шпиля или Фарвиндов из Тюленьего Дома.

При этих словах лорд Фарвинд побагровел, ведь из всех трёх жертв, слухи про него были самыми злопакостными.

Один из людей Торрона Гудбразера признался, что участвовал в убийстве Урригона Светлого. И после, подтвердил, что именно он столкнул Эйрона Грейджоя с холма Нагги.

Убийцу прилюдно и с улюлюканьями повесили на барбакане Пайка. Как оказалось, это был ранее известный воин на службе Гудбразеров из Хаммерхорна, беззубый и морщинистый. Было неудивительно, почему Торрон Гудбразер выбрал его в качестве убийцы.

“И всё-таки, умер ли Эйрон сам или его действительно убили?”.

Успокоившиеся лорды, чьи головы уже освободились от пьяного дурмана, либо безмерно злились, либо спокойно и мысленно рассуждали, делая недовольное и раздражённое лицо перед сюзереном.

И пока собранные за полтора месяца свидетели говорили, всё что видели, и найденные доказательства показывали дворянам, Теон сидел на Морском Троне и размышлял. Чёрный камень на подлокотнике приятно холодил руки, и желание быстрее обмакнуть пальцы в воду пропало.

Проснувшись, одной из главных проблем Теона было привести себя в порядок. Целую неделю он еле передвигался, с тяжестью поднимаясь даже с кровати. А первые несколько дней и вовсе не мог встать.

Он считал это главной проблемой, пока не узнал о попытках стравить Гудбразеров со своими вассалами, убийстве Урригона Светлого и беременности своей жены. Первое и второе вызвали гнев, последнее радость и опасения. Тяжёлые роды… сколько женщин в этом мире умерло из-за этого? Столько, сколько и детей в младенческих годах в условиях средневековья.

“Кто же ловит мутную рыбку в воде?” – думал Грейджой. Личные ощущения не давали сконцентрироваться на чём-то одном. Мир для Теона уже не будет ощущаться прежним.

Всё решило случайность. Или случай и человеческое корыстолюбие.

Теон не мог назвать Торрона Гудбразера умным человеком. Хитрым, да, но не достаточно понимающим, в какую игру он решил сыграть.

Сыграло ли тут амбиции и желании унаследовать Хаммерхорн и остальные родовые имения Гудбразеров, или же что-то большее?

Возможно, желание воссесть на Морской Трон? Достаточно высоко, но смотрящих за горизонт людей в этом мире хватало…

Всё началось с того самого жреца Варрана из Оркмонта, одного из ближайших друзей жреца Урригона Светлого. И… мейстера Маррека, служившего в Оркмонте, лорду Торрону.

Предательство своего господина последним лишь ещё больше убедило Грейджоя, что учёные из Цитадели не самые надёжные слуги, чем кажутся. Первый узнал, кто убил его друга, кому он служит и немедленно отправился в Пайк, искать справедливости. А второй испугался. По крайней мере, Теон счел, что именно страх послужил причинной предательства.

“Страх передо мной? Или братьями из Цитадели? Уже не узнать. Я пообещал одному из архимейстеров, что не трону и отпущу Маррека в Цитадель, и слово надо держать”.

Некоторые связи и посланные учиться в самый просвещённый город в Вестеросе люди оказались полезными.

И вот, узнав имя человека, убившего верного ему жреца и взбаламутившего Большой Вик, Теон не стал сразу посылать людей за Торроном Гудбразером. Зачем? Грейджою было проще вывести того из своей крепкой вотчины прямо в логово кракена, с чем успешно и справился. Благо, был повод собрать всех лордов Железных Островов под одной крышей. Конец Зимы, которую от короля до последнего крестьянина встретили с радостью и с близким ожиданием лучших времён.

Выведённого в главный зал Пайка уже не лорда Торрона чуть не растерзали остальные Гудбразеры. Слишком большое и плодовитое семейство восприняло интриги своего далёкого родственника из другого острова очень больно и неприятно.

Мужчину не пытали, он даже сохранил внешнее достоинство – расшитый собственным гербом дуплет, тёплая шапка из серебряного меха обезьяны и ремень из лучших кож с пустыми ножнами.

Но внутри Торрон Гудбразер был уже сломлен. Человеком он был стойким, но резкое падение и неожиданное раскрытие сломает даже таких крепких людей. Был ли он первым, кого Теон видел в этой и предыдущей жизни? Нет… сколько подобных личностей он встречал.

Десятки и сотни, и каждого ломала либо колесо судьбы, либо ещё более хитрые и расчётливые твари под человеческой кожей.

Лорду Гудбразеру из Оркмонта не повезло наткнуться на последнего, коим и был Грейджой.

Перед выходом у Грейджоя был недолгий разговор с Гудбразером.

Оставлять жизнь амбициозному глупцу Теон не собирался, но чтобы облегчить себе бремя доказательств, предложил признание на жизнь. Жизнь его детей.

Бледный, худой и невысокий, Торрон Гудбразер не впечатлял как воин. Глаза его смотрели жёстко, но внутри уже властвовала слабость и надломленность.

Поначалу набычившийся, запертый в темнице пленённый лорд, раздув ноздри, оскорблял и сотрясал затхлый воздух подземелий Пайка ругательствами, но в итоге согласился, прекрасно осознавая жестокость хозяина Железных Островов.

- Всё что говорили эти люди – правда! – с оттенком гордости в голосе сказал Торрон перед толпой лордов и капитанов, - я буду проклят Утонувшим за убийство жреца, но в Морских Чертогах мои предки простят меня за то, что требовалось сделать!

Дальше Гудбразеру сказать не дали люди Грейджоя.

- Вы все слышали слова самого виновника, - кратко и тихо, заставляя людей прислушиваться к нему чутче, произнёс Теон, - каков его приговор?

- Человеку, пролившему кровь жреца нет прощения! – взвился один из слуг Утонувшего Бога.

- Он Гудбразер, хоть и желавший пролить родную кровь. Ночной Дозор будет ему домом в последние годы жизни, - предложил Родрик Харлоу. Его поддержали Родрик Спарр, лорд Южного Щита и вассал, представляющий своего отсутствующего сюзерена – Виктариона Грейджоя и лорд Сандерли.

- Ночной Дозор слишком мягкое наказание! – заорал Бертон Хамбл вместе с лордом Стоунтри, - пусть ублюдка повесят или прилюдно утопят! Поделом клятвопреступнику!

Горольд Гудбразер ожидаемо громко поддержал последних. К нему присоединились все его вассалы, в том числе и лорды Тюленьего Дома и Вороньего Шпиля, чьи отношения, резко, на глазах Теона превратились из враждебных до нейтрально-холодных. Вражда никуда не пропала, но пока на глазах терзают общего врага, можно и примириться на время.

Людей, желавших смерти Торрона Гудбразера оказались тем большинством, что и склонило решение к казни. Что было на руку Грейджою.

- Он будет казнён через несколько дней, на берегу Пайка, - взгляд в сторону Гарса Угрюмого, - один из моих людей возглавит пять сотен бойцов, что отправятся в Оркмонт, дабы оповестить наследника лорда Торрона о наказании его отца.

“Двести Железных Гвардейцев, и триста обычных воинов. Этого будет достаточно, чтобы десятилетний наследник Гудбразера и подконтрольные ему капитаны преклонили колени”.

Возможно, ему удастся поставить несколько сотен гвардейцев гарнизоном в Оркмонте, но это мероприятие зависит уже от удачи и степени слабости местных владык. Достаточно прощупать почву… но сначала увеличить количество гвардейцев. На пару сотен.

И вот сейчас, стоя на берегу, Грейджой видел, как на его глазах умирает Торрон Гудбразер, человек пожелавший своего возвышения через кровь, обман и убийства. Имел ли он право того ненавидеть?

Как и каждый нормальный человек, да, должен. Но Грейджою было плевать. Ненависть слишком глупое чувство и слишком вредное для собственных планов.

По Торрону Гудбразеру не пели, не справляли тризны и не оплакивали жестокую смерть. Вряд ли он попадёт в Морские Чертоги, как говорил, ведь его труп так и не будет упокоен в море.

- Вина? – предложил Грейджой тестю, когда лордовый зад Гудбразера уместился на одно из дубовых кресел с высокой спинкой.

- Не откажусь, - согласился похудевший за последнее время отец Гвин. Грейджой лично, сдерживая внутреннее раздражение (даже держать толстую бутылку с вином было неприятно), налил Гудбразеру. Тот благодарно принял вино.

- Странно, что вы, милорд, не пьёте вино, а предпочли налить себе простую воду, - заметил лорд Хаммерхорна. Пришлось опять натягивать фальшивую улыбку.

- После хвори вино мне неприятно, - сказал Теон, - но вы тесть тоже изменились с нашей последней встречи.

Гудбразер поморщился.

- Последние месяцы были неприятными на новости и события.

- Понимаю, - почти шёпотом произнёс лорд Пайка, краем пальчика дотрагиваясь до воды в кружке, - все мы пережили не самые лучшие времена в нашей жизни. Но всё же, перейдём к сути, к той самой сути, что и заставила нас собраться тут.

Горольд согласно кивнул, маленькими глотками отпивая вино.

- Торрон Гудбразер… я даже подумать не мог, что он мог сотворить подобное. Наши отношения никогда не были тёплыми, но чтобы всё дошло до такого… - жирные пальцы Гудбразера сжали кружку, а глаза прищурились, - ты поступил мудро, Теон. Я в долгу перед тобой.

Признание долга от третьего человека в королевстве – немалое достижение в жизни. Для простых людей.

- Благодарю за похвалу, милорд. Но что насчёт ваших трений с родственниками из Вороньего Шпиля и лордом Дейгоном Фарвиндом из Тюленьего Дома?

Лицо Гудбразера потемнело.

- Я уже смирился с тем, что дочери не вернутся ко мне и моему дому нанесён немалый урон по чести. Но от своих условий не отступлю – они должны заплатить.

- Заплатить? – улыбнулся Грейджой.

- Золотом, - твёрдо добавил Горольд.

- Ваше требование справедливо, но и ваши лорды-вассалы очень своенравны, чтобы просто так отступить. Возможно, есть решение, могущее разрешить спор без большой крови и долгих споров.

Лорд Большого Вика заинтересованно наклонил голову, покрытой сединой.

- Железная цена. Пусть те, кто взяли ваших дочерей в жёны докажут своё мастерство в бою. Вы можете выставить любых воинов против мужей своих детей, в то время как они обязаны выступить лично.

Горольду не понравилось, что его дочери станут некой добычей, взятой железной ценой. Но лучшего способа отомстить и вернуть честь дома вряд ли сыскать в настоящий момент. И возможность вернуть дочерей обратно…. Гудбразер согласился.

Уходя, лорд Хаммерхорна последний раз бросил взгляд на своего зятя и сюзерена. Отношения с ним уже не будут прежними. Дочь предпочла отвернуться от него в тяжёлый момент для семьи и сейчас заперлась в Морской Башне из-за беременности. А сам Грейджой явственно изменился…

Возможно, те странные слухи, будто хозяин Пайка стал купаться в море вблизи замка и не слухи? Люди стали разное говорить, и от некоторых слух хотелось либо непонимающе сморщиться, либо вздрогнуть.

Лорд Дейгон Фарвинд, приглашённый следующим днём – тоже согласился. Лишь Уррек Гудбразер не хотел выставлять своего племянника с мечом в руках. Но учитывая, что Фарвинд уже дал добро и его младший брат выступит, Уррека и его семейство могут посчитать трусами.

На чём и сыграл Грейджой, убедив лорда Уррека, что это самый лёгкий способ разрешить спор.

“Впрочем, кто бы не победил, этот конфликт ещё долго будет вспоминаться. И ссора Гудбразеров с непокорными вассалами даже выгодна… до определённого момента”.

Лорды Железных Островов не торопились покидать, ловя постоянные намёки от Лорда-Колдуна, что в твердыне должно произойти что-то ещё. И ожидания железнорождённых подтвердились. Через пять дней, как был казнён Торрон Гудбразер, во внутреннем дворе замка решился спор меж тремя родами излюбленным способом жителей Архипелага.

Железной Ценой. Кровью и сталью.

Со стороны Горольда Гудбразера выступало два избранника. Одним из которых оказался Грен Гудбразер, самый младший из Тройняшек, сыновей лорда Хаммерхорна. Брат захотел очистить честь дома, и отец мужчины дал добро, уверенный в победе своего отпрыска.

Вторым чемпионом оказался Гунтор Серебряный Щит, капитан гвардии Горольда. Известный воин и командир, прославившийся ещё со времён Восстания Бейлона Грейджоя.

По другую сторону внутреннего двора выступали Гори Гудбразер и Мелькар Фарвинд.

Вокруг столпились лорды и капитаны. Железные Гвардейцы Грейджоев оцепили место, а воинов двух противоборствующих домов поставили по разные стороны, чтобы не произошло резни за дуэльной площадью.

Мастер над оружием Пайка, Лод, публично проверил мечи и топоры на наличие ядов. Ничего не обнаружив, он громко сообщил о том, что бой проводится честно своему господину. Лорд Грейджой степенно кивнул и поднял руку, успокаиваю заряжённою и ожидающую кровь толпу.

- Мы собрались здесь, чтобы решить спор меж лордом Горольдом Гудбразером из Хаммерхорна, - взгляд в сторону стоящего среди своих сыновей и личных воинов седовласого старика, - и лордом Дейгоном Фарвиндом из Тюленьего Дома с лордом Урреком Гудбразером из Вороньего Шпиля.

Лорды довольно загудели. Многим это было по душе. Подобные события, вроде сегодняшнего, были редки а люди, как известно, были падки на две вещи – зрелище и хлеб.

- Проигравший выполнит все условия победителя. Да начнётся бой!

Грейджой прижался к спинке своего троноподобного кресла, будучи единственным, кто сидел. Знак того, кто являлся властителем. Удобно расположившись на своём сидении, он начал наблюдать за тем, как первая двойка воинов осторожно подходили друг к другу.

Ко рту подошла рвота.

“Опять”.

Цицерон, сидящий на самом верху спинки, неуверенно заклокотал, чувствуя, как сознание хозяина становится тяжёлым и ватным.

Первыми вышли Гунтор Серебряный Щит и Гори Гудбразер из Вороньего Шпиля.

Скрестилась замковая сталь и по двору впервые за день прозвучал звонкий звук. Некоторые из лордов стали кричать, капитаны делать ставки, а воины Грейджоя напряжёно стоять, сдерживая толпу.

Щит капитана гвардии, окованный серебром, принимал на себя все удары вспыльчивого молодого Гудбразера. Сам Гунтор держался осторожно, словно приготовившийся к броску волк.

Облачённый в грубую куртку из блестящих светло-серых колец, нашитых на стёганые слои чёрной шерсти и кожи, надев лишь простой шлем без полумаски или бармицы, Серебряный Щит резким ударом топора опрокинул одоспешенного тяжёлой стальной бронёй.

- Пусть тебя ждёт суд, что будет суровым! – произнёс напоследок Гунтор, убивая молодого Гори. На землю потекла кровь из проткнутой шеи. Грейджой, чувствуя, как слезятся глаза, поморщился.

Перед дуэлями было обусловлено, что убийство является лишь крайней мерой. Не запрещены, но не одобрены. Видимо, тестя серьёзно задели действия молодых парней, раз он готов чужими руками убивать родственников из Вороньего Шпиля.

Перед глазами картинка расплылась – еле различимая глубинная и морская темнота сменялась серо-бурыми стенами Пайками и голосящей толпой.

Сдерживаясь, Теон провозгласил об окончание первой дуэли. Гудбразеры из Вороньего Шпиля должны вернуть одну из дочерей Горольда и выплатить златом за оскорбление чести.

Стоящий рядом Рикон с беспокойством посмотрел на наставника.

- Милорд? – тихо спросил Старк. Где-то недалеко Лохматый Пёсик играл с Южанином, красношёрстным волком Куора Злого Меча, а сам хозяин зверя стоял немного далее, занятый разговором с одним из вольных капитанов.

- Всё в порядке, мальчик, - хрипло сказал Теон, - прикажи слугам принести мне воды.

Люди убрали труп, и напоследок Грейджой заметил холодно-злое лицо лорда Уррека Гудбразера в сторону Горольда. Вражда на этом не закончится, Теон прекрасно об этом осознавал.

“Главное, чтобы эта ненависть не была направлена на мой род”.

Грен Гудбразер и Мелькар Фарвинд встали друг напротив друга. Каждый глядел на своего противника по – разному: один с ненавистью, другой с равнодушием.

Без слов, по отмашке Грейджоя, бой начался с ловкого налёта Грена на Мелькара в кольчуге. В простой рубахе, самый младший сын Горольда нападал быстро, стараясь то ли измотать противника, то ли стремительно прикончить.

Мелькар Фарвинд держался уверенно. Щит принимал все удары меча, а другая рука, придерживающая клевец, готовилась нанести свой выпад…

“Грен слишком опрометчив” – мелькнула мысль. Рука начала то и дело тереть глаза – они стали бесконтрольно слезится. Принёсший воду слуга подал его хозяину через Рикона.

Под звук стали и дерева, Грейджой испил воды и невзначай пролил на одну из рук, заслужив парочку странных взглядов. Растерев вторую руку об первую, Грейджой почувствовал облегчение и умиротворение.

Грен отступился и Мелькар увидел в этом возможность нанести свой молниеносный удар. Сверкнул клевец, и острая часть опасного орудия убийства впилась в быстро выставленный щит, достаточно глубоко, чтобы Фарвинд смог с силой потянуть на себя.

Грен устоял, утратив в обмен на это положение свой щит. Теперь в руках у него был меч, и настало время нападать Фарвинду.

- Дом наш – Море, Меч наш – из стали! – заорал клич собственного рода Мелькар, и по полю вновь разнеся звук соприкасающегося железа. Грену, с мечом против клевца было тяжко – орудие это было эффективным не только против бронированных противников, но и тех, кто, ставя на ловкость и скорость, облачались в простые одежды.

Глухой звук и Гудбразер с криком боли падает – удар по колену и Грен больше не боец. Вновь раздался глухой звук с треском – клевец упал на череп, жестоко убивая младшего сына лорда Горольда.

Кличи и подбадривания исчезли, и лорды могли видеть, как слуги Грейджоев уносят мёртвое тело Грена Гудбразера с пробитым черепом. Все взгляды были обращены на победителя – Мелькара Фарвинда. Злые, одобрительные или равнодушные. И лишь сам убийца Грена смотрел в одну сторону.

Страх захватил сердце юного Фарвинда, а ноги словно онемели и вросли в земную твердь. Человек, на которого он имел глупость бросить взгляд, заставил прирасти к земле и казаться меньше и слабее, лишь бы на него не обратили внимания.

Слезящиеся, равнодушно мёртвые глаза, словно у рыбы вносили жуть и раздрай в душу Фарвинда. В них не было ничего человеческого… лишь взгляд с застывшими капельками мокроты на лице, от которого хотелось бежать. Мгновения и Мелькар с большим трудом отвернулся, сдерживая крик ужаса. Весь адреналин после боя смыло как рукой и всё оставшиеся пребывание в Пайке заставляло оглядываться и съеживается.

Долго ещё он будет вспоминать это взгляд, даже в объятиях любимой, которую смог защитить от отцовского гнева. Вместо триумфа он чувствовал, что вкусил медленного яда, и с этим ощущением он будет жить до конца своих дней…

Фарвинды из Тюленьего Дома были одними из первых, кто покинул замок из всей той своры лордов и капитанов, прибывших сюда.

Через несколько дней, после поединков, дворяне и вольные капитаны разошлись. Первые, задумчивыми и в очередной раз убедившиеся в жестокости и опасности Колдуна из Пайка.

Вольные капитаны покинули замок печальными и отчасти злыми. Лорд Грейджой отдал им часть того полагающегося, что они смогли добыть в налётах. Но отныне Запад трогать было нельзя. Таковы слова повелителя Железных Островов и вольные капитаны побоялись нарушать его, помня о шпионах, и птицах что служат ему.

С Ланнистерами Теон решил замириться. Демонстрация силы островитян в Закатном Море было достаточным поводом, чтобы даже Тиреку Ланнистеру пришло в голову осознания тщетности всех его попыток вернуть Светлый Остров. И доводить противников до отчаяния в настоящий момент могло выйти боком.

“Да и лёгких целей на Западном берегу практически не осталось. Лишь Ланниспорт и парочка крепких городов в землях Крейкхоллов и Ланнистеров”.

Посланный неделю назад доверенный человек с небольшим отрядом должен вернуться на днях. Если же Тиреку хватит глупости упрямиться… что же, учитывая безразличие короля к проблемам Ланнистера, можно и понаглеть больше.

Теон посмотрел на карту Ланниспорта, срисованную давным-давно одним из торговцев и с помощью ворона Куора. Грейджой был в этом городе девять или даже десять лет назад, но именно этот чертёж дал ему прекрасно представление об этом месте.

“Если лорд Тирек заупрямится…”.

Последнее, что он слышал с Запада, это пышная свадьба лорда Утёса Кастерли и Теоры Серретт, старшей дочери лорда Серретта.

“Всё-таки победили в этом забавном противостоянии Серретты”.

Может, жена Ланнистера окажет на него влияние. Теону оставалось только ждать результатов… или их отсутствия.

- Твои успехи во владении меча меня радуют, - произнес, словно в пустоту Теон, смотря холодными глазами на Рогнара. Черноволосый, с детской припухлостью, очень скоро из ребёнка он превратится в подростка, скорее всего высокого и крепкого. В плане генетики и унаследованной физической силы Грейджои постарались на славу. Пока ничего нельзя сказать об Айроне, коему лишь недавно исполнилось три года, но Аланнис от Рогнара не отставала, уже на макушку выше наследника ростом.

“Девочки всегда растут быстрее мальчиков в ранних годах”.

Рогнар неуверенно посмотрел на своего отца, сидя на большом для него кресле с высокой спинкой.

- А что насчёт занятий с мейстером? – спросил Теон, задумчиво подняв бровь. Ответить должен был сам Рогнар.

- Мейстер Лотар хвалит меня, отец, - ответил Рогнар. Мальчик прекрасно осознавал о осведомлённости отца, но тот всегда требовал ответа от него самого, - но… - он запнулся, не желая признавать свои промахи.

- Но…? – усмехнулся Теон.

- Но я плохо учу геральдику, по словам мейстера Лотара, - признал Рогнар.

- И почему же?

- Слишком много гербов, фраз и тех, кому они присягают, - ответил Рогнар, зная, что подобные чёткие ответы на вопросы радуют отца и помогают избегать его гнева.

- Плохо, - констатировал Теон, - очень плохо, что ты не можешь выучить простые гербы и их фразы…

- Почему я должен учить герба тех, кто даже не живёт на Железных Островах? Северян и западников? – пискнул мальчик. Буйный нрав у мальчика что надо и даже страх перед отцом иногда не помогает… - почему я должен знать, сколько они могут собрать войск, урожая, насколько они богаты и бедны?

- Потому что ты будущий верховный лорд Островов, - прижигая мальчика тяжёлым взглядом, ответил Теон, - и это твоя обязанность как моего первого сына и наследника. Ты можешь быть сколь угодно прекрасным воином, но твоя участь это командовать и управлять, договариваться и править. Ты будущий лорд, а не воитель.

Мальчик мрачно уставился на Теона. Обида так и клокотала в его взгляде, но Грейджою было плевать. Рогнар должен осознать и понять свою будущую роль, иначе вырастет тот человек, который будет не устраивать уже лорда Пайка.

- Я сквозь пальцы смотрел на твои выходки, но это не значит, что я в любой момент не могу их прекратить и наказать. Ты всё уяснил? – грозно спросил сутулившегося перед ним наследника.

Здесь, в солярии отца пропахшем сыростью за последние месяцы, Рогнар чувствовал себя отвратительно. Хотелось поскорее сбежать отсюда, от страшных глаз отца, этой пугающей его комнаты и всех забот. Но воля лорда Пайка была сильнее потайных желаний восьмилетнего мальчика.

Теон встал и подошёл к одному из окон комнаты. Стоя спиной к сидящему сыну, он смотрел на небо, все ещё хмурое, несмотря на начало лета.

- В этом мире вечны немногие вещи, Рогнар. Вода, земля иль небо, но только не люди. Умру я, и Железные Острова поведёшь ты. Умрёшь и ты, тебе унаследуют твои дети или твой брат. Умрёт наша семья и прервётся имя Грейджоев, но государство, построенное нами, продолжит своё существование.

“А стоит ли так стараться? В любом случае все живое на земле умрут. Когда Тот-Кто-Спит и Тот-Кто-Прячется-В-Небе схлестнутся, мир поглотит вода и вечные дожди. Достигни любого величия и доживи до Битвы, Грейджои прервутся. И ничего не спасёт моих потомков от смерти”.

Теон с ненавистью уставился на тучи. На небо.

Сделав несколько успокаивающих вздохов, разжав ладони, Грейджой устало моргнул.

- Герб и слова Гудбразеров из Хаммерхорна?

- Чёрный Боевой Рог на красном поле. “Бойся наших знамён!”.

- Сандерли?

- Бледно-розовый утопленник на сине-зелёном поле. “В море правда!”

- Что насчёт Драммов?

- Костлявая рука на красном поле. “Вопреки слабости”.

- Что-то ты знаешь. Но что насчёт твоего деда из Хаммерхорна? Сколько он сможет собрать ладей и воинов?

Рогнар немного помолчал, собираясь с ответом.

- Сорок ладей… - сказал неуверенно верный ответ сын, - воинов… я не помню цифру, - повинился он.

- Ты не помнишь, сколько именно, или цифра полтора тысячи для тебя является чем-то новым?

В ответ он получил молчание. Грейджой унял раздражение и постарался спокойным голосом вновь спросить:

-Я не слышу ответа.

- Не помню сколько.

Обернувшись, Теон заметил на глазах мальчишки капельки слёз.

“Из меня плохой воспитатель”.

- Очень плохо, - повторил Грейджой, вернувшись за свой стол, - я увеличу твои уроки с мейстером в обмен на занятия с Лодом. Это не обсуждается, - твёрдо сказал Теон, заметив дёрнувшегося было мальчишку.

- Ты должен знать, на что способны твои вассалы, и соседи. Именно из этого знания ты поймёшь на что способен ты сам.

Следующие вопросы касались уже не геральдики, а других вещей, самых разных – от взаимоотношений вольных капитанов и лордов, до важности денег в войне и их значения в мирное время. Рогнар не был глупым ребёнком, но поднажать на его обучение стоило.

Вскоре после Кровавого пира, как его стали называть в Лордпорте, прибыл Виктарион вместе со своей супругой и уже достаточно подросшим сыном. Халлек Грейджой был светловолос, зеленоглаз – и не скажешь что его отец Грейджой, а не Ланнистер.

“Может, и легендарный ум Ланнистеров он тоже унаследовал?”.

Попотчевав родственника из Туманных Островов, узнав какие творятся дела на Летних Островах.

Баланс сил в Уалано был нарушен – ранее три царства успешно сдерживали друг друга, но теперь ослабленное Иджское царство не могло угрожать Абжискому Царству с юга и Фудуйскому царству, что расположилось на крайнем севере острова, пришлось сражаться с царём Изобой в одиночку.

- Я пошлю весточку Саурону, чтоб его люди прекратили грабить берега Иджа, - сказал Теон дяде, - и стоит попытаться договориться с юным царём о перемирии и даже союзе.

- Против кого? – не понял Виктарион, - на Летних Островах у нас нет серьёзных противников. Или ты решил выгнать лиссенийцев из Вечнозелёного Архипелага?

- Нет, дядя, ни в коем случае. Лиссенийцы служат нам барьером от мирийцев и тирошийцев, а мы дополнительным мечом, всегда готовым помочь в случае очередного конфликта Трёх Сестёр. Воевать нам предстоит с ордами пиратов из Василисковых Островов и… Абжиским царством.

- Абжиское царство, - скривился Виктарион, - они лучшие воины на всех Летних Островах, и прекрасные лучники. У них мало портов и прибрежных деревень, все их крупные города находятся в глубине непроходимых для нас джунглей.

- Мы не будем прямо участвовать в войне, дядя, нам это ни к чему. Но у царя Изобы есть личный флот, и его уничтожение может неслабо повернуть ход войны. А если мы немного поможем Коджу и Иджу… Война на Уалано обеспечена на пару лет.

- Интриги, - казалось, лицо Виктариона скривиться сильнее не может. Но Теон ошибался, - не проще ли разбить их всех по - одиночке, пока они дерутся меж собой.

- Проще, - согласился Грейджой, - но пока нам это не нужно. Или ты предлагаешь сразу завоевать все Летние Острова?

- Не все, но мы могли бы взять и больше, чем маленький островок в центре Архипелага!

- Могли бы взять. Но удержать? Ни в коем случае. И не забывай про короля-дракона, который внимательно следит за нашими действиями. Ему чрезмерное усиление Железных Островов не нужно. Достаточно и того, что мы сотворили на берегу Запада.

Несколько дней гостил Виктарион. А после вернулся на Туманные Острова с семьей, чтобы после, подготавливать базирующийся там Железный Флот к новому заплыву на Летние Острова.

Одним вечером, сидя в своём солярии, Грейджой размышлял о странности бытия. Многое перевернулось сверху дном. Прожитые ранее годы ранее незыблемые, теперь казались чем-то незначительным, а будущие десятилетия быстрым мгновением ветерка. Войны, битвы или великие события в прошлом и в будущем теперь уже не кажутся чем-то важным. Всё поглотит Вода.

“Лис… в Лисе намечается важное событие, если верить пространным намёкам магистра Мейгариса. Стоит отправить парочку вольных капитанов и несколько верных мне людей с отрядами на помощь Мейгарисам” – уныло подумалось ему.

Работая при свете масляных ламп, Теон тщательно, пересиливая себя, выводил буквы на пергаменте. После затяжного лежания на кровати полуживым куском мяса руки потеряли былую ловкость. А сознание то и дело хотело вывести другие слова, на абсолютно чуждом языке, чей смысл мог ввергнуть в ужас и безумие даже самых крепких из людей.

“Вернётся ли Эрих или уже заранее стоит сообщить Боремунду Голубому о его пропаже в Закатном Море? Как переживёт роды Гвин? Получится ли авантюра Мейгариса в Лисе или мне придётся потерять союзника на Летних Островах и Ступенях? Что нас ждёт дальше? Орды джогос-нхайцев под стенами Королевской Гавани или может, новая война в Вестеросе?”.

-Милорд, - осторожно обратился мейстер Лотар, держа в руках письмо с гербом Таргариенов, - письмо с востока, из Королевской Гавани.

- В последнее время вести из столицы меня весьма печалят, - пробормотал Теон, раскрывая свёрнутый пергамент, - что опять пишет Эйгон?

Прочитанное заставило удивлённо моргнуть и помотать головой. Написанное на пергаменте, было слишком неожиданным для Грейджоя. Он перечитал и убедился, что это не шутка разума, который так любил над ним издеваться в последнее время…

“Мастер над кораблями? Звучит слишком абсурдно. Что вообще происходит в столице?”.

Глава 24

Острая часть двуручного и наточенного чуть ли не до белизны топора с лёгкостью прошила человеческую плоть, отделяя голову от остального тела. Отделённая часть неудачно покатилась в сторону собранной толпы, а тело, дёргаясь и хлестая кровью, опало на деревянный помост, сооружённый за несколько дней.

Грязный и в оборванных одеждах мужчина, будучи следующим, начал молится, но его громкие молитвы заглушил рев радостной толпы.

Сегодня, на площади Хлебной Улицы, над которой возвышались семь хрустальных башен Великой септы Бейлора, казнили людей, посмевших обмануть короля и всю королевскую семью. Так говорили герольды, так говорили в портовых кабаках и борделях. И многие верили.

“В чём-то они, несомненно, правы” – устало подумал Эйгон, восседая на другом помосте, огороженном от толпы перегородками, тремя Белыми Плащами и воинами с гербами Таргариенов.

Помимо Золотых Плащей, коих число с каждым годом стало расти, король держал в замке гарнизон из лично верных ему воинов цифрой четыреста бойцов.

Король был единственным представителем королевской семьи на этой казни. Дейнерис предпочла не смотреть на убийство людей, покрывавших глупого и как оказалось, любящего сунуть руку в королевскую казну Велариона. Впрочем, жена и вовсе не любила казни и кровавые мероприятия, предпочитая раздавать милостыни беднякам от своего имени в столице.

“Только вот, казнь для людей не менее слаще, чем раздача денег или пищи. Особенно, если есть прекрасный повод для публичного посмертного наказания”.

Облачённый в чёрные шелка с красными прошитыми нитями, с вставшим на дыбы трёхглавым драконом на груди, Эйгон вглядывался в лицо Бороса Лаунта, человека, будучи из мелкого рыцарского дома, служившего королю давно, практически с начала царствования. Неприятно осознавать об ошибочной уверенности в верности подобного слуги. Золото Велариона оказалось сильнее любви к королевскому дому.

“Сам Веларион ещё легко отделался… потеря поста и необходимость покинуть столицу от королевского гнева вместе со своей супругой не такая и большая потеря на фоне его преступлений”.

Предсмертный страх на лице Бороса прилип маской к нему даже после быстрого взмаха топора Лукаса Кодда, железнорождённого, коего Эйгон нашёл совершенно случайно с помощью мастера над шептунами. Скорее всего, бывший сторонник Эурона Изгнанника, умудрившегося выжить после драконьего огня в Миерине.

Эйгону было плевать на происхождение и истории подданных, единственное, что он от них требовал – верность и исполнительность.

Лукас Кодд был прекрасным палачом, по мнению Таргариена. Верный, молчаливый и привязанный к нему крепко-намертво. Находясь на службе короля, Кодду не стоило бояться убийц Колдуна из Пайка.

Стоящий недалеко от короля поседевший за последнее время Коннигтон посмотрел на своего владыку. Лорду Штормовых Земель не нравилось здесь находиться. Как только кончилась зима, и растаял снег, скверные и нечистые запахи вновь захватили огромный город, заставляя морщить носы и желать скорейше покинуть столицу иностранным купцам и путешественникам. Да и здоровье стало подводить Старого Гриффа.

Эйгон вгляделся в мёртвую голову Бороса Лаунта. Многое изменилось за последние месяцы, и немало дурных знаков увидел король.

Всё началось со смерти Барристана Селми. В тот же день как тихо, в своей постели умер старик, мейстеры объявили о конце долгой и голодной Зимы, обрадовав не то, что Эйгона, а весь королевский двор. Позже герольды разносили эту весть в Гавани, приободряя народ.

К неудовольствию Дейнерис лордом-командующим был назначен Дакфилд, второй человек по старшинству в гвардии и прекрасно знающий королевские войска и знаменосцев. Верный Эйгону, а не жене-супруге, чья власть в последнее время подозрительно стала расти…

Пожевав губами, король приказал заканчивать представление. Толпу разогнать, помосты разобрать, а трупы… отправить их родственникам с полными списками их преступлений. Пусть родственники казнённых знают, в чём провинились их семьи перед королём.

Он осторожным, медленным движением провёл рукой по коротким волосам, за коими внимательно следил. Лицо его за последние года будто очерствело, стало слишком… старым? Сколько он уже восседает на Железном Троне? Восемь лет? Девять?

Красивый, гнедой жеребец, на котором восседал Эйгон, вёл того через улицы города. Вокруг столпилась свита, рыцари и воины, а разогнанная по сторонам толпа провожала короля поклонами и приветствиями.

Иногда Эйгон любил ходить по утренней Гавани, в сопровождение парочки облачённых в фальшиво простые дуплеты и куртки телохранителей из Белых Плащей и узнавать мнение людей о событиях. Или цены на простые продукты, а может быть и интересные слухи. Эти похождения происходили довольно редко, и народ уже привыкший к подобному, сразу узнавал короля по его волосам.

Королевская Гавань сильно изменилась. Ранее многие дома, опустелые и безжизненные, заполнились новыми горожанами, подпаленные стены и крыши исчезли, уступив ярким красочным черепицам и декоративными украшениями.

Хлебная улица всегда была населена достаточно богатыми людьми – владетельными рыцарями, мелкими аристократами, купцами и просто обычными горожанами, чьи карманы были полны злата и достатка.

Таргариен вспоминал… как через несколько дней после смерти сира Барристана в Великой Септе Бейлора произошёл дурной знак. Один из колоколов неизвестным и таинственным образом свалился с хрустальной башни и придавил Верховного Септона, имевшего неудачу выходить из септы через один из дополнительных входов.

Через месяц коллегия Праведных выбрала нового Верховного Септона. И эта кандидатура категорически не понравилась Эйгону. Невысокий и худой в отличие от прошлого, он имел слишком явные связи с Тиреллами и Хайтауэрам.

Если прошлый Верховный Септон закрывал глаза на шашни королевы с рглорианцами, то теперь он начал упоминать в своих проповедях о связи королевы с иностранными жрецами, пока только попрекая Дейнерис в этом. Неявно, но люди Эйгона, слушавшие, поняли сразу, что речь идёт о супруге короля.

Жрецы Владыки Света, будто чуя нарастающее недовольство септонов, начали наоборот – наглеть. Их уже можно встретить практически в каждой улице Королевской Гавани, с их попытками проповеди. Некоторые священники Красного Бога, прибывшие из Волантиса и Асшая, показывали удивительные вещи, чем и завлекали нищих и глупых в свои сети.

И ничего с этим Эйгон поделать не мог. Попытка выгнать жрецов Рглора могла окончательно сломать отношения не только с женой, но и с Пентосом, который был очень необходим Семи Королевствам как союзник в будущем столкновении. А оно было слишком очевидным.

“Браавос набрал слишком, слишком большую силу, от которой даже в Волантисе и Кварте заговорили с опасениями”.

Сейчас Пентос и Браавос ведут вялотекущую войну наёмниками меж своими границами. Подобная война продлится несколько лет, возможно больше. Всё было бы иначе, не появись новая угроза с востока – орды Джогос-Нхайцев, продолжают свои опустошительные набеги в Заливе Работорговцев и землях Волантиса.

“Возможно, Вольным Городам придётся помочь против орд новых кочевников с востока. Джогос-Нхайцы в отличие от дотракийцев более умелые в воинском искусстве и богатые, уступчивые дары не принимают”.

- Ваше Величество, - поклонился главный конюх, принимая королевского скакуна. Мейфри Кресси, конопатый мужчина с вечно моргающим одним глазом. Эйгон молча слез со своего коня и в сопровождение людей отправился в свои покои, желая немного отдохнуть и развеяться. Вечером короля ждала работа с медяками с мастером над монетами и разговор с Юстасом о делах в Просторе, который стал сильно беспокоить короля своей активной деятельностью в Гавани.

Следующим ударом для короля стало неожиданное предательство Велариона, чей нейтралитет резко окончился по неизвестным причинам. Те грязные слухи о связях королевы и лорда Аурана он публично игнорировал, иногда вырывая языки тем, кто их распространял. В верности Дейнерис у него сомнений не было, ведь шпионы Юстаса не зря следили за ней каждый день.

Примкнув к фракции Дейнерис, бывший бастард Дрифтмарка серьёзно поколебал баланс в Малом Совете, заставив короля использовать всю свою власть и компрометирующие знания, чтобы Веларион покинул пост лично. Грязные слухи полились на мастера над кораблями, слухи, правдивые и ложные перемешались, став склизкой массой превращающей любой сияющий образ человека в одну большую чёрную червоточину.

Репутация Аурана Велариона покачнулась вниз, но сам он с поста уходить не собирался, обильно получая поддержку от Дейнерис. Можно было, и выгнать наглого бастарда с поста, но Эйгон предпочёл действовать по - другому. О, Семеро, возможно это было ошибкой… или самой большой удачей за последний год.

Король, с малой свитой самых приближённых людей и Белых Плащей, не уведомляя мастера над кораблями и людей, что обязаны были проверять работу Велариона, лично прибыл в порт и узнал состояние Королевского Флота. Увиденное заставило сжать руки, и приобрести сильное желание сесть на драконье седло и сжечь Дрифтмарк.

-Что это? – тихо спросил Эйгон у пока ещё живого Бороса Лаунта, коего воины короля вытащили из собственного дома со Стальной Улицы, прямо недалеко от порта. Второй мужчина, также поставленный на должность хранителя кораблей, и точно также насильно приведённый, угрюмо молчал, не смея даже поднять голову перед монаршим гневом.

Он осмотрел только три корабля – “Драконий Огонь”, “Королевский Меч”, “Дикий Хряк”, небольшие галеи, но этого оказалось достаточно, чтобы узнать в каком плачевном состоянии находится королевский Флот.

Полугнилые тараны, корпуса и порванные паруса. Половины команд, существующие на бумаге, отсутствовали в реальности, а капитаны этих кораблей представляли собой пьянчуг, подхалимов Велариона и ничего не смыслящих в кораблях людей.

Эйгон с неким раздражением узнал о том, что Флотилия за последние несколько лет ни разу не покидала море дальше Драконьего Камня.

“А ведь издалека всё казалось так красиво… сколько раз я видел с высоты Красного Замка как из порта города выплывают Королевские судна… глупость… фатальная и ужасная глупость!”.

-Ваше Величество, - дрожа, пролепетал Борос, - это… таран… немного гнилой, но видно капитан судна оказался слишком жадным.

- Я вижу, что это таран. Разваливающийся таран! – рявкнул Эйгон, сменив равнодушие на гнев, - и почему же все корабли, которые я сегодня посетил, представляют собой рухляди?

- Лорд Веларион…. – хотел было сказать Лаунт, но договорить Таргариен ему не дал. Всё было уже ясно – Юстас давно докладывал, что Веларион увлекается взятками, но Эйгон не имел возможности этим заняться. А ещё чётко не понимал, что даже кажущиеся самыми верными люди могут с лёгкостью пренебречь волей своего господина, помани кто-нибудь златом или сладкими обещаниями. Эйгон не был дураком, но… всего не предусмотреть.

Хранителей кораблей увели Золотые Плащи в Королевские Темницы. Пусть Лукас Кодд займётся ими. Возможно, Веларион был не единственным человеком, платившим этим людям.

- Ты не можешь так просто выгнать лорда Велариона с поста Мастера над Кораблями, - следующим днём, утром сказала ему Дейнерис прямо в их покоях. Бывали ночи, когда они спали отдельно, а бывали когда вместе. Сегодня относился к последнему.

- И почему же? – спокойно спросил Таргариен. Слуги пока ещё не прибыли и королевской чете достался удивительный момент личного уединения. За исключением возможных ушей за каменными стенами.

- Кто будет исполнять обязанности после него? Возможной замены нет, ведь его заместителя ты посадил в темницы, - заметила Мать Драконов, выгнув белоснежную бровь.

Эйгон усмехнулся. За прошедшие годы Дейнерис стала только красивее. Груди окончательно налились, превратившись в аппетитные формы, тело стало более женственной и притягательной, волосы пышнее, а глаза… фиалковые, они манили, делая жену желанной.

Несмотря на все трения, редкие ссоры и негласное противостояние, Эйгон любил Дейнерис. По-своему. Как драконицу, которую ему придётся приручать всю жизнь.

- Это необходимая жертва. Месяц-другой не страшно на фоне того, что происходит с флотом сейчас.

- Тебе так нужен этот флот? Мы собираемся воевать?

- Тебе так нужен Веларион? – вопросом на вопрос ответил Эйгон. Дейнерис нахмурилась, её красивое личико стало даже краше.

- Он влиятельный лорд Узкого Моря. Один из наших сыновей в будущем будет править в Драконьем Камне и нам понадобятся хорошие отношения с этим родом.

Эйгон внутренне был с ней согласен, прекрасно понимая, что это просто повод для Дейнерис вмешаться. Веларион теперь считался её человеком и не защити его королева, что может подумать бывший бастард?

- Верно, но, то, что сотворил Веларион, не заслуживает прощения. Что будут говорить люди о королевской семье, допустившей такую оплошность и простившей казнокрада.

“Он ещё легко отделался”.

Дейнерис не отступала.

- Но кого ты назначишь на этот пост? Флотоводцев в королевских землях нет и Веларион остаётся самой удобной фигурой – родовитый, знающий морское дело, - Эйгон чуть не скривился при последнем словосочетании. Скорее, любитель сунуть руку в королевскую казну, а не флотоводец, - и человек, верный нашей семье.

“Тебе, Дейнерис. Верный только тебе”.

-Тогда мне придётся выбрать человека не из Королевских Земель, - ответил Эйгон.

Супруга сдаваться была не намерена. Эйгону пришлось использовать последнее оружие, утолив утреннюю страсть. Днём она попыталась вновь напомнить об этом, но уже вечером Ауран Веларион под давлением и гневом короля оказался вынужден покинуть пост и столицу.

Как и говорила Дейнерис, на этот пост был нужен родовитый муж – прекрасно знающий морское дело и славу успешного флотоводца. Таких в Вестеросе было немного.

Поначалу он отправил письмо лорду Мандерли, желая получить нейтральную фигуру из северянина. Он был даже согласен на влияние Старков, лишь бы оно не соприкасалось с фракцией королевы. Но резкий отказ заставил Эйгона чуть ли не скрипнуть зубами.

“Из Белой Гавани нет никаких известий о серьёзных проблемах или трагедий в семье Мандерли. Так почему лорд-русалка предпочёл остаться на родине, а не получить влиятельный пост в столице?”.

С отказом пришлось смириться, но Таргариен подобное пренебрежение запомнил. Было ли это влиянием Джона Старка или решение самого лорда Мандерли, не имело смысла.

Сама фигура Джона Старка с каждым годом становилось всё таинственнее для Таргариена. Казалось бы, некоторые совершённые им действия изначально сулили неудачу и крах, но из них лорд Винтерфелла взимал немалую выгоду для Севера и собственного рода.

Как, например торговля драконьим стеклом Ий-Тийским торговцам, заполонивших Западный Эссос в поисках обсидиана или огромная закупка дешёвого зерна в Пентосе. Джон Старк смог подгадать слишком удачный момент и закупился максимально экономно, обеспечив свои земли запасами на года вперёд.

Или ход с Фреями, усугубившим отношения с Талли, но давший северным торговцам беспошлинно проходить через Близнецы.

Железнорождённые купцы заполонили восстановленный Барроутон, а жители Трёх Сестёр теперь побаиваются заманивать корабли Мандерли и путать ложными маяками.

Король, даже втайне от себя, завидовал такой политической прозорливости и удачливости повелителя Севера.

Следующим кандидатом оказался Пакстер Редвин, один из могущественных вассалов Тиреллов. Возвращение Арбора Редвинам казалась Эйгону хорошей идеей. Таргариен планировал таким образом привязать владетелей самых крупных виноградных плантаций в Вестеросе к себе.

Через неделю Таргариен получил неутешительный ответ. Лорд Пакстер тяжёло захворал месяц назад какой-то болезнью из Летних Островов, и занять свой пост физически был не способен.

Время поджимало – уже несколько лун флот оставался без присмотра, Дейнерис стала давить с желанием поставить своего ставленника из Берчей, мелких лордов Королевского Домена. Пришлось временно назначить новых Хранителей Кораблей, и именно они присматривали и проверяли те суда и команды, до которых люди Эйгона ещё не добрались.

“Возможно, я совершаю ошибку” – думал Эйгон, отправляя ворона в Пайк. Но других подходящих кандидатов просто не было.

Возможно, стоило попытаться призвать лорда Маллистера или Графтона, но первый не особо сведущ в море, а второй является одним из лордов, поддерживающих Петира Бейлиша. Сажать марионетку Мизинца в Малый Совет было верхом глупости.

“Остаётся ждать ответа Грейджоя… или очередной отказ”.

Таргариен пожевал губами. Если и железнорождённые откажутся, у него возникнут сомнения в королевской власти над остальными гранд-лордствами.

- Ваше Величество! – воскликнул слуга, по королевскому разрешению войдя в монаршьи покои, - ваш сын, Мейкар…

Эйгон расширил глаза. Сказанное служкой заставило короля немедленно покинуть комнату, и в сопровождение Дакфилда и Мормонта прибыть в покои собственного сына.

Подпаленный мирийский ковёр и стены были первыми деталями, замеченными королём и его телохранителями. Комната принца Мейкара находилась в беспорядке – испуганная септа Миона, отвечающая за воспитание принца жалась в углу, со страхом поглядывая на то, что сейчас нежилось в маленьких ручках сына Эйгона.

Маленький дракон ярко-красного цвета, чья маленькая головка расположилась на одной ладони мальчика. Таргариен осторожно подошёл ближе, увидев у очага принца осколки драконьего яйца.

“Свершилось”.

Старший брат Мейкара, уже как год назад вылупил своего дракона благодаря постоянному нахождению яйца рядом с ним и огнём. Настало время и Мейкару получить собственного питомца и напарника до конца жизни.

- Мейкар, - Эйгон мягко обратил на себя внимание сына, - как давно он вылупился?

- Полчаса назад, - неуверенно ответил семилетний мальчик, - я положил яйцо у очага, как делаю каждый день и… скорлупа треснула. Свет будто стал ярче во много-много раз! И он стал плеваться огнём!

В голосе сына все ещё звучал страх. Его дракончик оказался более буйным, чем собрат Бейлора.

Король успокоительно обнял сына. Дракончик как оказалось, сонный, заворочался.

- Как ты его назовёшь?

- Я…. – он застыл… - я хочу назвать его “Несущим Свет”.

***

Идя по каменной плитке лиссенийского порта, Торрон размышлял. Сегодня в городе было на редкость прохладно, несмотря на ясное небо и солнцепек сверху.

Чайки, эти ленивые и самые свободные из птиц заполонили собой всё небо. Чаячий клёкот разносился по всему городу. Говорят, крик этих птиц может свести с ума. Возможно, в этом есть правда, но сейчас Торрон не обращал на них никакого внимания, сочтя их очередной декорацией. Привычной и приевшейся за десятки лет жизни.

В душе было невероятно спокойно, и торговца из Лордпорта захватило меланхоличное, философское настроение.

Когда-то Торрон был простым налётчиком – глупым и наглым, мечтающим о славе и богатствах, добытых Железной Ценой.

Вспоминая старого себя, ему хотелось только смущённо улыбаться и даже стыдиться. Возможно, путь налётчика и есть верный способ стать чем-то большим, но он был не для него.

Всё изменил случай – капитан, которому служил Торрон погиб по своей глупости в Просторе, во время Восстания Баратеонов и тогда ещё юноша оказался свободен. Он мог найти нового господина, возможно, податься на службу одному из лордов. Но несколько месяцев выживания в Лордпорте открыли молодому мужчине простую, но непреложную истину.

Деньги это сила. И эту силу можно добыть иным путём, нежели налётами и грабежом. Более безопасным и даже приятным для Торрона.

С тех пор он предпочитал вместо битв и войны путешествия и торговлю. Многие стали презирать тогда ещё юного купца, но родня Торрона не отвернулась от него.

Чтобы ни думали об оркмонтцах остальные островитяне, но именно они правили Железными Островами большую часть их истории. Хоары и Грейайроны не дадут соврать всем глупцам, чтящих времена Вечевых Королей и даже те века, когда Архипелаг не был объединён в единое королевство.

В единстве сила. Ещё одна истина, непреложная и неоспоримая в этом жестоком мире.

Те, кто в открытую презирал Торрона наверняка сейчас кормят рыб у морей Простора и Запада, в то время как купец заимел могущественного покровителя и обогатился за последнее время торговлей драгоценных камней из Летних Островов.

Люди, в лёгких, практически прозрачных шелках ходили по улицам. Купцы, браавосийские, лиссенийские или волантийские заполонили город, подзывая людей к своим товарам громкими кличами и привлекательными, по их мнению, ценами.

Звучали молоты ремесленников, ювелиры закрылись в своих магазинчиках и подсобках, занимаясь своими делами, стражники капитана Лисания Мейгариса ходили по закоулкам и узким улочкам, иногда засматриваясь на манящие фигуры шлюх, выглядывающих с небольших окошек борделей.

На Рыночной улице, недалеко от порта завязалась очередная драка меж иббенийцем и лоратийцем, а у храма Плачущей Госпожи, что недалеко от Великого Дворца Магистров, кто-то попытался украсть подношения старых матрон в главном холле. Наглеца поймали и публично, на улице сначала выпороли плетями, а после подвесили у ворот в казематы.

За последние года Торрону начинал нравиться этот вечно суетящийся город. Но за вечной суетой пряталась старушечьей тело, коей двигаться куда-то вперёд было невмоготу и тяжёло. Многие владыки Лиса прошлого не отличались особыми амбициями или возможностями для их претворения.

- Слишком жарко, - недовольно рыкнул Бранд Суровый, прозванный так за своё вечно холодное лицо и молчаливость. Многословным он был лишь в тех случаях, когда требовалось озвучить тяжёлую и неприятную правду. Именно такое впечатление сложилось об этом вольном капитане у Торрона.

- В Лисе это обычная погода. Снег тут не выпадает даже в самые лютые морозы в Вестеросе.

Купец и его свита из сыновей и верных помощников остановилась. Они возвращались с одного из рынков Лиса в сторону своего корабля и имели удачу столкнуться с Брандом Суровым, человеком посланным лордом Грейджоем на помощь Торрону… и магистру Мейгарису.

Недалеко ходило несколько воинов Сурового, а в таверне Фальшивого Сира наверняка затесалась полусотня другая железнорождённых, вытеснивших остальных вестеросцев. За последние дни в Лис стало прибывать слишком много налётчиков с Железных Островов, и тому были свои причины.

В шерсти, видно думавший, что тут будет холоднее, чем на Летних Островах, Суровый осмотрелся.

- Сегодня утром прибыл Каменный Мешок и Злой Меч. В конце пристаней я видел парочку людей с гербами Саанов.

Торрон кивнул.

Возможно, именно этой ночью всё и начнётся. Магистр Моред Мейгарис обещал прислать одного из своих евнухов, как только он и его союзники из знатных семей Лиса будут готовы. Если уж даже осторожные Сааны встали на сторону Мейгариса, то у Ормолленов, Хейнов и Лохаров шансов было мало.

В Лисе давно зрел конфликт меж определёнными фракциями, сформировавшиеся ещё лет десять или даже двадцать назад. Город-Бордель, как его с насмешкой называют мирийцы и тирошийцы, долгое время не являлся серьёзной силой, влияющей на многое не то, что в Южных Морях, но и на Ступенях и Спорных Землях. Редкие скачки во влиянии вновь уходили на убыль, и основное противостояние шло меж Миром и Тирошем.

Не зря Лис называли самой младшей и сварливой сёстрой из всех трёх.

Благодаря нескольким авантюрам Мейгариса это положение имеет возможность измениться. Город стал набирать силу и влияние, а его торговцы в последнее время преобладать над мирийцами и тирошийцами. Моред Мейгарис, чей род традиционно считался древним и одним из сильнейших в Лисе, получил огромную поддержку таких семей как Саанов и Драхаров.

Но не всем понравилось усиление Мейгарисов и их союзников. И не всем нравилось резкое усиление Лиса, имеющего возможность это усиление закрепить.

Резко возвысившиеся Ормоленны смогли собрать вокруг себя всех недовольных политикой Мейгарисов и других союзных им домов. И с каждым годом ситуация обостряется, что категорические не нравилось магистру Моредо, имевшего свои планы на будущее.

Торрон давно живёт в Лисе, и нередко общался с лордом Грейджоем об этом городе. И его господин счёл возможность неудачи – поэтому три вольных капитана прибыли в Лис, одним из которых и был Бранд Суровый.

Он встретился с двумя вольными капитанами, Куором, одним из учеников господина и Каменной Головой, которому Грейджой обещал многое за поддержку в Лисе в порту. Недолгие расшаркивания и вот, Торрон быстро объяснил им суть дела. Им оставалось только ждать и сильно не высвечивать перед людьми враждебных Мейгарису магистров и семей.

Торрон с сыновьями и верными воинами переждал день в одном из портовых домов, купленных ещё несколько лет назад.

- Отец, - тихо вошёл в его личные покои Урр, уже облачившийся в кольчугу и заточивший свой меч. Купец с досадой посмотрел на сына, отвлёкшего от тяжёлых дум. Ещё один потомок, решивший, что мечём злато и славу достичь легче, чем путём торговли.

“Возможно, самый младшенький порадует меня своим выбором, благо Утонувшему, вместо репы у него настоящая голова”.

-Что случилось? – недовольно крякнул оркмонтский торговец.

- Там странный человек в шёлковом халате. Говорит, что от магистра.

Словно не было тех слоёв жира, спрятанных под лёгкими дуплетами из бархата и широким поясом с серебряной пряжкой. Так быстро вскочил Торрон, что Урр отшатнулся от удивления и купец прошмыгнул на выход, спустившись по лестнице на первый этаж.

Слуга-евнух ожидал того в окружение нескольких бородатых железнорождённых. Торрон взглядом отогнал их от него и вежливым тоном спросил:

-Евнух Ескладор из Волантиса?

Слуга-евнух, а это был именно он, коротко наметил поклон.

- Я прибыл от своего господина, уважаемый Торрон из Оркмонта, - последнее он произнёс с трудом. Названия и имена Железных Островов, как и всего Вестероского, вызывало затруднения в высоком-валирийском языке, - и мой господин желает через меня оповестить о яркой луне в порту сегодня.

Торрон осклабился. Время пришло.

Евнух ушёл тайными тропами к дворцу своего господина, а купец послал нескольких доверенных людей в таверну Фальшивого Сира и в один из притонов, сообщить вольным капитанам о начале того предприятия, что задумал Моред Мейгарис и его союзники.

- Урр и Ральф, готовьте людей. Ночью мы выходим.

Полтора десятка воинов – столько было у Торрона. Вполне достаточно, чтобы чувствовать себя безопасно в местных водах. Сам купец останется дома этой ночью. Он не был воином, так зачем ему идти в первых рядах? Бойцов поведёт один из его сыновей, самый старший, Ральф.

Ровно в полночь четыре сотни вооружённых до зубов железнорождённых вышли в порт, захватывая корабли противников Мейгарисов, блокируя вход и выход из пристани, а также врываясь в здания, занимающиеся приёмов иностранцев, учётом прибывших кораблей и хранилища со складами с припасами и оружием.

Железнорождённые не были одиноки – несколько сотен наёмных бойцов Саанов под командование одного из сыновей покойного Салладора Саана (известного пирата и одного из представителей этого семейства) смешались с ними. Люди Хейнов пытались дать отпор, но поднялась сталь, тренькнули тетивы луков, сверкнули в темноте болты. В Лисе пролилась кровь.

- Слишком легко, - буркнул Бранд Суровый, доставая булаву с проломленного черепа не успевшего облачиться в доспехи наёмника Ормоленнов, - не спроста это всё.

- Всё нормально, - хмыкнул Куор, с улыбкой вытирая свой окровавленный клинок об подобранную тряпицу, - нас не ждали. Да и лиссенийцы хоть и хорошие моряки, и ловкачи, но всё же уступают истинным сынам железа.

Захват порта продолжался. Иностранные капитаны, не понимающие, что происходит, предпочли закрыться на своих суднах и не выходить со своими экипажами. Многие из людей Хейнов и Лохаров предпочитали сдаться, чем драться до смерти.

С Великого Дворца Лиса доносился шум сражения. Звенела сталь, и умирали люди. Пять сотен безупречных купленных в Заливе Работорговцев Моредой убивали людей с гербами Ормоленнов.

Набравший огромную власть и противостоящий Трегаро Ормоленно был убит в зале Магистров, в Великом Дворце, вызванный туда, как и все остальные магистры по особому случаю, когда городу угрожает большая опасность.

Моред Мейгарис использовал свои полномочия, чтобы беспрепятственно убить собственных конкурентов. Поступок, который мало кто оценит, и ещё меньше кто публично осудит.

Когда люди Злого Меча и Каменного Мешка подошли к одной из последних не захваченных пристаней, им выпало неудача столкнуться с большим, в несколько сотен, отрядом вооружённых хорошей сталью и бронёй без гербов и знаков опознавания. Но в том, что это были вестеросцы, сомнений никаких не было. А просторский говор сразу обозначил неприязнь.

Завязалась схватка – неизвестные налетели на железнорождённых первыми, копьями и мечами пронзая первые ряды неудачников. Зазвенело железо, и на каменную плитку потекла кровь.

- Арбалетчики, стреляйте в лучников! – заорал Куор, отбивая дикий напад одного из просторцев. Противник дрался люто, словно обезумевший хряк и Куору впервые за ночь было тяжко в сражении.

Пятёрка болтов немного охладила пыл неизвестных, но бой продолжался. На помощь Злому Мечу присоединились люди Саанов и Бранда Сурового. Сам вольный капитан вломился первым, неся своей булавой смерть каждому, кто предстанет на его пути.

Звук падающего в воду тяжёловооружённого латника, опрокинутого двумя налётчиками. Стрела пронзила Бранда Сурового в ногу, выводя того из боя. Просторец рвущийся на Куора был им благополучно убит. На широкой каменной пристани, среди каменных столбцов и неизвестных кораблей столкнулись старые враги под чужими гербами и знамёнами.

- Мы освещаем путь, – прошептал один из воинов-просторцев, в ладной броне и в слишком вычурном шлеме, прячась за чужими спинами. А после один из слишком метких арбалетчиков Куора пустил болт прямо в прорезь, убив того. Падение трупа вызвало уж слишком громкий звук, и обернувшиеся латники упали духом и начали отступать к своему кораблю.

- Не дайте им перелезть на тот огромный корабль! – закричал Куор, указывая на четырёхпалубный корабль, огромный и выделяющийся средь остальных словно левиафан и мелкие рыбёшки. Это судно Злой Меч давно заприметил. Гербы на парусах отсутствовали, но всё было слишком очевидно. Такие корабли могут позволить себе лишь несколько родов в Вестеросе.

Люди бежали по спущенным деревянным трапам, получая в спины болты и стрелы. Один из копьеносцев ловко пустил своё копьё и неудачный просторец перевернулся и упал в воду, громко булькнув на последок.

- А, Утонувший, моё копьё! – заорал раздосадованный железнорождённый. Куор мог только ухмыльнуться тупости одного из своих рубак.

Пока люди Злого Меча и Бранда Сурового брали тот четырёхпалубный корабль, обирали трупы и заканчивали захват порта, банковские картели Хейнов и Лохаров посетили вооружённый до зубов люди Мейгарисов. Но битвы не произошло.

Глава дома Хейнов, Марреолио Хейн предпочёл сдаться, чем проливать кровь своих родичей и слуг понапрасну. Никто не ожидал от Мейгарисов такого резкого шага в виде наглого захвата власти и убийства многих конкурентов. Им оставалось только склониться перед победителем и ожидать своей участи.

“О, Плачущая Госпожа, дай моему роду возможность выжить… и отомстить!”.

Ласарио Лохар, глава одноимённого дома был убит в своём особняке людьми Саанов. Вражда меж этими родами в Лисе зрела слишком давно, чтобы нынешняя ночь прошлась без кровопролития.

К утру город был полностью под контролем Мейгарисов, Саанов и Драхаров.

Переждавший эту кровавую ночь в одном из домов, Торрон медленно брёл по порту через неделю после того злополучного события. Кровь торговец не любил. Но его господин имел иной счёт на это мнение.

“Если не можешь остановить, возглавь… или займи самую выгодную позицию”.

-Мне не кажется, или эти корабли с гербами Грейджоев? – усомнился в собственном зрении оркмонтец, заметив приближающиеся к Лису два корабля.

Урр, сильно изменившийся после той ночи, пригляделся.

- Да, отец, это корабли м'лорда Пайка. Может, Железный Флот? Помнишь, мы видели м'лорда Виктариона несколько лет назад тут с целой флотилией?!

В голосе сына слышалось восхищение. Тогда сотня боевых галей впечатлило и самого Торрона, но вид трёх сотен смешанных меж собой ладей и галей во время войны Пяти Королей всё равно вызывал большую оторопь. Силища! И этой силой являлись железнорождённые.

Когда корабли приблизились достаточно близко, чтобы Торрон мог чётко увидеть их очертания и форму, он обомлел. Один из кораблей был ему неизвестен, но вот второй… таран в виде молота, достаточно огромный корпус, здоровенные стреломёты, могущие подстрелить и драконов Таргариенов… сомнений быть не может.

“Железный Молот”.

Глава 25

Город не впечатлял. Огромные, белоснёжные арки, лепнина, которая представляла собой фигуры совокупляющихся красавиц и мужчин, огромный порт с сотнями кораблей на пристанях, чьи паруса отличались яркими, пёстрыми красками – белыми, красными иль чёрными.

Великий Дворец, монументальное творение валирийских архитекторов, возвышался над всем городом и привлекал взгляд каждого, кто прибыл в островное поселение.

Прекрасные, пышущие жизнью и ароматными запахами сады, увеселительные заведения или может игорные дома? Лис мог похвастаться многими развлечениями, самыми разными и извращёнными. А ещё своими жителями, как никто другой сохравнишие кровь Древней Валирии – большинство встреченных Теоном горожан представляли собой сереброволосых мужчин и женщин.

Но город-бордель Грейджоя не заставил широко раскрыть глаза от удивления, или что-то подобное, коим страдают многие путешественники и иностранцы. Он никогда не был в Лисе, но видел города намного величественнее, чем этот. Очень давно, и не в этой жизни.

“Через десять или пятнадцать лет я и не вспомню своё старое лицо”.

Красивый город для многих, но через тысячи лет остров поглотит морская мгла. Зачем восхищаться тем, что не вечно и скоротечно?

- Наставник, - улыбнулся Куор, высокий и черноволосый. Богатый чёрный бархат, высокие кожаные сапоги и тонкая шляпка с двумя сине-красными перьями, защищающая от солнечных лучей.

Рука Злого Меча соприкоснулась с рукой Грейджоя, и Куор удивлённо вскинулся, почувствовав влагу на ладонях.

Тонкая нить губ на холодном лице Грейджоя раздвинулась в жёсткой улыбке. Куор моргнул. С каждой новой встречей наставник стал всё больше его пугать. И сегодня не было исключением.

- Как прошло предприятие Магистра Моредо? – спросил он ученика.

- Кроваво и за одну ночь. Теперь от людей Мейгарисов не протолкнуться в любом месте города, а сам Лис стал его игрушкой, несмотря на ложную уверенность всяких Саанов и Драхаров.

- Тиран значит. Тиран Лиса, - произнёс Грейджой, будто про себя, - или диктатор? Властитель?

Они продолжили свой путь. Куор показал свой новый корабль, огромный и четырехпалубный, отбитый у неизвестных вестеросцев, чью принадлежность до сих пор не определили.

- Тут гадать даже не нужно, чей раньше был этот боевой корабль, - усмехнулся Теон, - Хайтауеры. Считай, этот род теперь твой личный враг, ученик. Они подобного не забудут.

“Возможно, тут сыграет даже не кража корабля, а личная месть. На таком судне мог находиться и один из потомков Предателя”.

- Хайтауеры, - буркнул Куор, - буду я бояться их!

- Они богаты, могут собрать самое большое войско в Просторе в десять – двенадцать тысяч копий, город, которым они управляют, является одним из центров торговли в Закатном Море, веры в Семерых и учёного мира. Ты не впечатлён?

- В ваших словах я слышу насмешку.

Теон промолчал, продолжая своё шествие по городским улочкам Лиса. Они направлялись в Великий Дворец, дабы провести переговоры с Моредо Мейгарисом. Магистру не терпелось увидеть лично Колдуна из Пайка, а Теону закрепить определённые договора и отплыть дальше, в Королевскую Гавань.

- В некоторой степени… это действительно насмешка.

Широкие улицы города давно были очищены от трупов и многочисленных пятен с лужами крови. Но витала в Лисе атмосфера, тяжёлая, сгустившаяся. Теон чувствовал её всеми фибрами души.

Страх и неопределённость. Люди выглядывали из узких окон, высматривая странных иностранцев с гербами кракенов. Они шли пешими.

-Куда ты направишься дальше, после Лиса? – спросил Грейджой, в окружении пары десятков железных гвардейцев.

- На Летние Острова. А после домой, возможно… - следующие слова он сказал с затруднением, - к Одинокому Светочу.

- И что же ты забыл там, ученик? – задал новый вопрос лорд Пайка, уже предугадав намерение Куора.

- Друга.

- Друга? – прищурился Теон, - тебе не стоит заниматься подобными глупостями. Даже если Эрих погиб, ты не найдёшь его останков в Закатном Море.

- Мы с ним прошли многое, - честно сказал Куор, - и даже если мои попытки будут бесплодны, так просто я оставить это не могу.

- Нет, - категорично запретил Теон, - ты не поплывёшь на далёкий Запад. Твоё место рядом со мной. После Летних Островов плыви в Королевскую Гавань. Возможно, ты займёшь там место одного из капитанов на королевской службе.

- Я? – удивился Злой Меч, - из меня королевский капитан как меч из дерева. Да и когда пираты служили королям?

Теон улыбнулся наивности в этом аспекте Куора. Служба королю и пиратство нередко шла рядом с друг - другом в его прошлом мире. Этот не сильно отличается.

- Из тебя выйдет хороший капитан, но не уверен, что надолго. Милость короля это редкая штука и слишком недолговечная. Сегодня ему нужен Грейджой на посте Мастера над кораблями, а завтра Мандерли или Редвин.

Очень скоро они подошли к ступеням дворца, где их приняли слуги магистра Мейгариса – в длинных шелковистых халатах и со странными причёсками. Теон такие видел впервые. Видимо, необходимые для статуса и роли человека.

Магистр Моредо, с коим Грейджой имел долгие переписки, и общие планы оказался толстым мужчиной с блеклыми серебристыми волосами и мутным, ничего не выражающим взглядом. Лицо показывало радость и благодушие, но Теон видел этого человека насквозь.

Они были одной породы и сути.

- Лорд-Жнец Грейджой, - на высоком валирийском поприветствовал магистр своего союзника и гостя, - рад нашей первой встречи! Сегодня особенный день, вы не замечаете? Красные жрецы мне нагадали великую удачу, и я вижу эту удачу в вас!

“Красные жрецы…” – пронеслась неприятная мысль. От них стоило держаться подальше. Кто знает, что взбредёт слугам Владыки Света, когда они увидят и познают суть Грейджоя?

- Благодарю, - сухо сказал в ответ Грейджой, садясь за один из маленьких диванчиков. Неудобный, слишком мягкий и расслабляющий. Что же, магистр знает толк как принимать гостей.

Один из летнийских мальчиков-рабов поднёс Теону стеклянный бокал, наполненный дорнийским вином. Вина из Дорна в Лисе любили.

-Ну что вы! Вы мой самый большой благодетель по ту сторону Южного Моря! – с фальшивой благодарностью в голосе воскликнул магистр.

“И единственный”.

Их союзничество было основано не на династическом браке иль родственных чувствах. Всё сплошь было пронизано выгодой, как в торговом аспекте, так и в политическом. Пока лиссенийцы осваивают Летние Острова и держат остальные две Сестры подальше от Вечнозелёного Архипелага, железнорождённые уверенно подминают под себя тех самых летнийцев с другой стороны и помогают Лису в случае столкновений с другими Вольными Городами.

И пока обеим сторонам было это выгодно, они готовы были расцеловать друг друга, не то чтобы петь хвалебные оды.

Но всё может в любой момент кончится. Нужно лишь вовремя поймать момент… и найти нового союзника в случае чего.

“Может Волантис? Или Тирош?”.

-Я вижу город ещё не отошёл от наказания… предателей? – спросил Теон, желая перевести тему.

Магистр Мейгарис вяло и лениво взмахнул одной рукой – нечего беспокоиться.

- Придёт время и Лис примет ту ночь. Она была необходима для процветания нашего города!

Уверенность. Как многие тираны и владыки были уверены в правоте своих действий, вырезая целые страны и народы?

Теон подобным не заморачивался. Лишние моральные терзания ему не к чему. Они вредны для планов.

- А как вам город, милорд? – угодливо улыбнулся Моредо. Грейджою пришлось растягивать губы. До сих пор получалось плохо, но к Королевской Гавани, скорее всего ему станет намного легче. Сны уже не так сильно беспокоили Грейджоя… привык.

- Заслуживает своего звания, - улыбнулся Теон. И пусть Моредо гадает, звания города-борделя или райского островного местечка.

Магистр притупился от тяжёлого взора союзника. С самого начала встречи лорд Железных Островов вызывал зуд и опасения. Зуд в руках и ногах всегда появлялись в моменты, когда Мейгарису грозила смерть иль другая неприятность. Прошлое капитана небольшой наёмничьей кампании сказывается.

Многочисленные письма, договора и общение через посланников… Мейгарис в очередной раз убедился, что написанные слова не смогут передать истинную суть человека. Нужно видеть и понять. И Моредо понял, что перед ним сидит… что-то страшное.

Человек ли это вообще? И откуда такое мерзкое ощущение склизкости и холодный пот на спине.

- Рад это слышать, - сказал магистр и услышал в своём голосе нотки неуверенности. Хотелось скривиться, но Мореда спасли годы правления и подковёрных интриг.

Они обсудили старые договора и заключили новые. Теперь железнорождённым купцам дозволено беспошлинно швартоваться в лиссенийском порту и торговать на площадях города – но лишь тем, кто носит с собой гербы Грейджоев. Мейгарис узнал, что лорд Пайка отправляется в Королевскую Гавань по королевскому приглашению и пожелал ему все удачи в исполнении роли Мастера над Кораблями.

Напоследок магистр насладил своего гостя небольшим пиром в его честь. Множество танцовщиц в полупрозрачных одеждах наслаждали взор Мейгариса и людей Грейджоя. Теон с внутренним раздражением пытался выискать трезубой вилкой в блюде что-нибудь остренькое или солёное. На девушек внимания лорд Пайка не обращал.

- Вы равнодушны к женским телам и усладам? – удивился Мейгарис, позволив себе наглость спросить об этом. Но уж слишком странным было такая явная холодность к красивым лиссенийским танцовщицам. Ещё никто на его памяти не смотрел на них такими блёклыми, словно у рыбы, глазами.

- Я женат, - напомнил Грейджой, - а в наложницах или шлюхах не нуждаюсь.

Сидящий рядом с лордом Островов магистр вздрогнул, когда тот вновь посмотрел на него. Опять это ощущение, словно длинные щупальца опутывают тебя и склизкими конечностями щекочут нервы…

В уме Мейгарис сделал себе зарубку не дарить новых рабынь-танцовщиц. Неизвестно, что случилось с прежним подарком, но сомнительно, что лорд Пайка им воспользовался по назначению. Это не расстраивало, но магистру хотелось сделать подарок, которым будут пользоваться.

На следующий день Грейджой покидал Лис, сделав все свои дела в этом городе. Магистр на прощание дал в подарок лук из драконьей кости в память о первом прозвище Теона.

Теон-Стрелок. Как давно он его не слышал из человеческих уст? Колдун из Пайка, вот как теперь зовут Теона. А с недавних пор к нему прицепилось новое прозвище.

Мокрорукий. Или Мокрые Руки.

Он поблагодарил магистра за необычный и экзотичный подарок. У него было множество луков из самых разных материалов – в оружейной Пайка хранилось, как минимум пять сотен экземпляров из златосерда. Но из драконьей кости ему ещё не доводилось держать в руках.

Чёрный, гибкий и прочный, по слухам лук из костей дракона бил дальше, чем даже летнийский из златосерда. В мире было достаточно останков драконов, но луки из них делают не так чаще, чем, например, обычные вещи. И то, что держал Теон, он мог спокойно продать где-нибудь в Пентосе или Браавосе за четыреста или даже пятьсот золотых драконов. Целое состояние по меркам этого мира. И двадцатая часть налогов с острова-вотчины.

- У тебя остался второй корабль. “Воронья Обитель”, если я правильно помню. Ты решил продать его здесь? – спросил Теон ученика перед тем, как покинуть Лис.

Уже не мальчишка, а мужчина улыбнулся.

- Нет, наставник. Пожалуй, найму ещё ребят, назначу капитаном судна кого-нибудь из верных людей. Своего старпома, например. Денег у меня хватает, а с оружием и целями налёта проблемы отсутствуют.

- Твой новый корабль слишком огромен для налётов. Каждый желающий заметит его издалека, Куор. Лучше продай этот корабль, и купи вторую ладью или небольшую галею, - посоветовал Грейджой. Право трофея Теон нарушать не собирался, но может быть удастся купить четырёхпалубный корабль? Грейджою такой пригодится, а корабельщики вдоволь тот исследуют.

Куор снова улыбнулся, но уже ехидно, прекрасно видя намерения Теона.

- Нет, учитель, этого гиганта я не отдам никому! А насчёт налётов… всегда есть “Воронья Обитель”. Да и может быть, к концу этого или к началу следующего я сделаю новый заказ корабельщикам Лордпорта.

Грейджой ничего не ответил. Пусть будет так. Может быть, в будущем, Куор наберёт достаточно мощи в своих руках, чтобы стать чем-то большим, чем вольным капитаном на службе рода Грейджой.

Может быть… лордом? Щербатый был бы доволен успехами своего отпрыска точно.

-Не забудь про мою просьбу, - напомнил Теон, - я жду тебя в Королевской Гавани.

Куор кивнул, и Грейджой, больше ничего не сказав, прошёлся по трапу на “Железный Молот”. Через несколько часов куполообразные очертания города пропали из виду, и они оказались в открытом море. Ненадолго.

Теон видел несколько раз корабли без гербов – явная черта местных пиратов. Но трогать судна Грейджоев, особенно “Железный Молот”, они побоялись.

Встретились они и с дорнийским морским патрулём, с коим пересеклись довольно плотно. Капитан одного из дорнийских галей и командир патруля, смуглокожий и чернявый дорниец по имени Аррон Блеклый ловко перепрыгнул на судно железнорождённых и поприветствовал Теона коротким поклоном.

- Милорд Грейджой! – с уважением произнёс Аррон, - в южных морях дорнийцы всегда рады видеть друзей дома Мартелл.

Грейджой принял гостя радушно в своей каюте. После недолгого разговора, Теон понял, зачем дорниец решил с ним остановиться.

- Принц Доран умер неделю назад, прямо за день до того, как мы отправились на патруль, милорд, - сообщил дорнийский капитан, - умер от подагры. Да благословят его Семеро. Давно нашим краем не правил столь мудрый и терпеливый правитель.

- Многие считают терпением слабостью, - заметил Грейджой, пододвигая тарелку с нарезанными апельсинами.

- Люди знатные да, но простолюдины, из которых вылез и я, считают ровно наоборот. Многие из женщин и стариков до сих пор славят принца Дорана за то, что тот не вступил в войну против Роберта Баратеона после убийства королевы Элии.

Капитан распрощался с ним, отправившись на север, на Ступени. А сам Грейджой сменил курс на запад, в сторону Дощатого Города. Смерть старого змея это не то событие, которое пройдёт бесследно.

Теон понимал, что в Дорне политическая обстановка сменится радикально и стоило увериться, что старые договоры о торговле останутся в силе. А ещё надо получше узнать, что из себя представляет новая правительница Дорна – Арианна Мартелл.

“Как всё не вовремя. Смерть Дорана Мартелла, неожиданное приглашение короля на пост Мастера над кораблями… первое несёт проблемы, от второго отказываться в данный момент не стоит. Кабы король не обиделся, а в данный момент не стоит злить дракона, когда кракен осваивает Летние Острова”.

Два корабля железнорождённых прибыли в Дощатый Город через два дня после встречи с Арроном Блеклым. Город ничуть не изменился – всё те же десятки пристаней и деревянных мостков, соединяющих поселение на воде. Деревянные лачуги смешались с приличными домами с искусной резьбой на дверях и стенах.

- М’лорд, - обратился один из осведомителей Теона, давно живущий в Дощатом Городке и деликатными путями добравшийся до таверны, в которой на половину дня остановился Грейджой, - принц Доран умер полторы недели назад и его похороны уже прошли. Есть сведения, что сразу после смерти лорда Мартелла, его сын, Квентин вместе со свитой и супругой, леди Гвинет Айронвуд покинули Солнечное Копьё.

- Есть известие куда он направился? – тихим голосом спросил Теон склонившего к его уху человека. Заполнившие первый этаж харчевни железнорождённые старательно делали вид, что шпиона не существует. Тот скрыл своё лицо перед входом в здание глубоким капюшоном и маской, несмотря на жару.

- Принца Квентина видели перебирающегося по Зеленокровной, в сторону запада.

“Айронвуд. Он направляется в дом своей жены. Неужели в Дорне что-то намечается?”.

Грейджой почувствовал лёгкое раздражение. Не хватало и гражданской войны в Дорне. Поставки так нужного лимона пропадут, и придётся договариваться с волантийцами, беря их втридорога. Это не считая того, что Дощатый Город перестанет быть безопасным для железнорождённых.

Ещё неизвестно, что думает на этот счёт старшая дочь старого змея.

Год назад он приказал лорду-капитану Саурону начать посадку лимонных деревьев в Готланде. На удивление, подобных деревьев на Вечнозеленом Архипелаге не водилось. Лорд Пайка решил исправить этот недостаток, но достаточное количество плодов для Железного Флота будет поставляться не меньше, чем лет через десять-пятнадцать. Возможно восемь.

Они направились в Солнечное Копьё ближе к вечеру, когда станет прохладнее. С началом Лета в Дорне стало жарче не хуже чем в Лисе или в других южных Вольных Городах. К ночи, а возможно и к утру, они прибудут.

Выкупив верблюдов, оставив половину экипажа в Дощатом Городке, Теон отправился в замок. Они останавливались несколько раз в оазисах, дабы напоить экзотичных животинок и утолить жажду самим. Пошли бы они днём, умерли бы от жары и вечных песков.

Сидеть на верблюде было непривычно. Но Грейджой справился, хотя животинка иногда и странно взбрыкивала.

“Боится. Чувствует и понимает, кто сидит на нём”.

Они видели другие караваны людей на верблюдах или лошадях с множеством знамён. Золотая кисть Аллирионов, владык Дара Бога, чёрный гриф, уносящий младенца Блэкмонтов, один из представителей, которых был легендарным Королём-Стервятником, скорпионы Кворгилов, падающая звезда Дейнов и многие, многие другие. Все знатные люди Дорна направлялись в Солнечное Копьё, дабы почтить память старого принца и принести клятву новой принцессе.

На их фоне Грейджой выглядел слишком инородно со своим золотистым кракеном на чёрном поле.

Солнечное Копьё не изменилось. Как и практически десять лет назад, возвышалась Башня Солнца, из хрусталя и увенчанная громадным куполом с позолотой. Рядом соседствовало Башня Копья, самая высокая, сорока пяти метров ростом, заканчивающая шпилем в виде стального наконечника копья.

Высокие, цвета песчаника стены и многочисленные круглые башни, внутри которых прятали свои жала, словно пауки, стреломёты. Изучая фортификационную историю Вестероса от мейстера Элриса, Теон помнил, что дорнийцы после вторжений Таргариенов имели в своих замках как минимум по пять-шесть стреломётов. В Солнечном Копье Теон насчитал пятнадцать, причём улучшенных.

Их отряд прошёлся через Тенистый Город, расположенный впритык к крепости. Всё те же лимонные деревья, растущие рядом с домами, безобразная планировка, здания из глины и соломы, шумные базары. И люди оставались прежними – смуглыми, чернявыми иль блондинистыми, облачённые в лёгкие, удобные одежды, плотные и закрытые.

- Ничего не изменилось, - пробормотал Теон. Взятый с собой один из командиров сотни железной гвардии, Торон, странно поглядел на своего господина.

Их приняли радушно – они прибыли прямо под утро, вместе с людьми Айронвудов, с которыми пересеклись по дороге. Принц Квентин в отряде отсутствовал, как и его супруга или малолетний сын. Леди Арианна приветствовала их в главном холле замка, на резном, каменном троне цвета песка. Два каменных копья высились сверху, на спинке трона, а меж ними стояло солнце с ветвистыми лучами.

- Верховный Лорд-Жнец Железных Островов, Теон Грейджой, и Лорд Андерс Айронвуд, Хранитель Каменного Пути, Королевская Кровь! – Объявил высокий, смуглокожий герольд в синей котте на весь холл.

Лорд Айронвуд наметил короткий поклон, в то время как Грейджой просто склонил голову в знак приветствия равного по статусу правителя. Несмотря на титул принцев Дорна, они были на одном уровне.

В чёрном дуплете, с нашитыми золотыми нитями в виде кракена, Грейджой привлекал внимание всех придворных замка.

Железнорождённые очень редкий гость в Дорне. И не всегда приятный. Были редкие исключения из древних королей, предпочитавших грабить не устья Мандера или бесконечные каменистые берега Севера, а жителей Зеленокровной. Это было давно, но память людей удивительная вещь. Способность долго помнить причинённое зло обошлась в недостаток быстро забывать добро.

- Милорды, я рада, что вы посетили мой дом в такой нелёгкий час, - произнесла Арианна Мартелл. Сидящий рядом с ней муж, чернобородый и высокий, последовал её примеру и поблагодарил их повторно.

Морлан Гаргален был воином от макушки до пят. Мускулистый, с мозолистыми руками. На поясе мужчины висел настоящий стальной клинок. Шесть лет назад принц Доран устроил брак второго сына лорда Гаргалена, и своей дочери и с тех пор у них родилось двое сыновей и одна дочь. Он был соправителем, но реальной власти не имел, в этом Теон успел убедиться.

- Это наш долг, как верных вассалов, - произнёс Андерс Айронвуд. За прошедшие несколько часов назад, Грейджой успел с ним немного поговорить. Самый могущественный из лордов Дорна, он одевался достаточно скромно, но обладал гордым, и даже самоуверенным характером. А ещё явной нелюбовью к Мартеллам, и покойному принцу Оберину в частности.

“Странно, что он вообще позволил одному из них жениться на родной дочери”.

В хитросплетениях взаимоотношений Мартеллов и их вассалов можно было запутаться. Но у Грейджоя сложилось впечатление, что власть принцев Дорна держится лишь на милости драконов или большем количестве копий, хотя это было не так.

- Принц Доран был моим близким другом, - улыбнулся Грейджой, взглянув на облачённую в лёгкое платье Арианну Мартелл.

Стройная, с оливковой кожей, с копной вьющихся длинных иссиня-чёрных волос и невысокого роста, она моргнула от удивления. Что-то странное было во взгляде прибывшего лорда с Железных Островов. Под плёнкой равнодушия пряталась отнюдь не похоть, не страсть или желание.

Что-то неприятное и склизкое.

Теон Грейджой ещё парой фраз намекнул о желании деликатного разговора, но Арианна Мартелл предпочла проигнорировать их и объявила, что как только прибудут последние ожидаемые гости, в Солнечном Копье будет пир в честь памяти о принце Доране.

Лорда Пайка и его свиту расселили в самом донжоне, в приятных глазу и телу комнатах. Мирийские ковры, кровати с мягкими перинами и вода… много воды.

“Если Арианна Мартелл зачем-то тянет время… что же, подождём. Королевская Гавань тоже подождёт. Может быть, Король с Королевой прибудут в Дорн на своих летающих ящерах, чтобы почтить память принца Дорана? Самых верных союзников стоит чтить и уважать, иначе они могут превратиться в самых лютых врагов”.

Вспомнились Железные Острова. Грейджою не очень и хотелось плыть в Гавань, но и отказывать королю не стоило. Бросать беременную жену это не то, чем стоило гордиться, а оставлять вотчины на присмотр других, хоть и доверенных, но людей не хотелось. Отдавать власть в одни руки на Архипелаге Теон не стал.

Родрик Харлоу был назначен Верховным Стюардом Железных Островов, в то время как полноту власти в самом родном острове Пайк Грейджой отдал лорду Лордпорта и кастеляну замка.

Некоторые титулы, дающие право править землями Пайка Теон дал и Гвин. Это могло создать неразбериху, но Теон чётко обозначил обязанности людям, которые будут править в его отсутствие. В текущих условиях, это лучшее что он мог сделать.

“Не считая Бейлифов, коих я ввёл три года назад в качестве должности сборщика податей и судей”.

Если ранее на Железных Островах людей преступивших закон судили обычно лорды или поставленные в их отсутствие кастеляны, то теперь должность Бейлифа из Вестероса распространилась и туда.

Ожидаемые гости полностью прибыли к четвертому дню пребывания Грейджоя в Солнечном Копье. За это время он развлекал себя разговорами с местными феодалами, более плотным изучением Дорна и попытками провести деликатный разговор с Арианной Мартелл. Определённые договорённости необходимо было обсудить, ибо они были действительно деликатны…

“Как, например, Ступени и Летние Острова”.

Дорнийцы наиболее плотно были связаны, как и с первым, так и со вторыми. И могли вмешаться, благо Доран Мартелл немало намекал об этом. Пришлось идти на некоторые уступки и… заключить парочку тайных договоров.

Но Арианна Мартелл продолжала избегать Грейджоя, отчего у того закрались мысли покинуть Солнечное Копьё. Порой эти избегания были настолько нелепы, что Теону хотелось сначала улыбнуться… а после опасно прищуриться.

“Либо у принцессы Дорна новое видение политики своего гранд-лордства, либо Доран в многочисленных, долгосрочных интригах что-то намудрил и забыл об этом уведомить дочь”.

Лорд Пайка решил не задерживаться после пира. Почтить память старого дорнийца стоило, хотя бы из уважения, но более его ничто не держит в самом южном из королевств.

Но произошло нечто ожидаемое… но маловероятное.

Чёрные, достигающие практически двенадцати метров крылья.

Глаза, горящие огнём, яростным и неутихающим. Спинные пластины, на которых, без седла восседала и крепко держалась королева Семи Королевств.

С последней встречи Дрогон, один из драконов явственно стал больше, массивнее и страшнее. Если человеку и хотелось увидеть Балериона, то Дрогон был его копией… или тенью. И если пройдёт ещё пару десятилетий, дракон дорастёт до уровня легендарного ящера, сжёгшёго Харренхолл.

-Ваше Величество, - поприветствовал её Теон на пиру. Мартелл посадила Грейджоя рядом со своим мужем, а королеву рядом с собой, на высоком помосте. Они главенствовали за столом, отчего привлекали внимание всех лордов.

- Не ожидала увидеть в Дорне нового Мастера над Кораблями, - изобразила удивление королева Семи Королевств выгнутой бровью, - и думала, что муж мой встретит вас первым. Но эта удача досталась мне.

- Это честь для меня, моя королева, - слегка раздвинув краешки губ, ответил Теон, - принц Доран для меня был старым другом… и партнёром во многих делах, касающихся только нас обоих.

Мартелл лишь на секунду изменилась в лице, прекрасно осознав в чью сторону была направлена замаскированная колкость.

Дейнерис Таргариен улыбнулась.

- Что же, печально, что мой муж не может прибыть сюда и почтить своего дядю. Королевские заботы захватили его разум полностью, и он давно не обращает внимания на такие события.

- Но вы не забыли почтить память моего отца, - вклинилась в беседу принцесса Арианна, - и Дорн не забудет вашей доброты и почтения.

- Я лишь выполняю свой родственный долг. Мартеллы и Таргариены связаны кровью со времён Дейрона Доброго и подобное не забывается одним мановением руки.

“Интересно”.

Возможно, король действительно не мог прибыть из-за королевских дел. Но, по словам Дейнерис, создаётся ощущение, будто её супругу наплевать на родство с дорнийцами и крепкий союз, что сомнительно. Грейджой успел убедиться за последние десять лет – Эйгон не из таких глупцов, что совершают подобные ошибки.

И если Дейнерис так открыто пытается перетянуть к себе Дорн и настроить одного верховного лорда (принцессу) против короля на глазах другого...

Теон окончательно понял, чему будет посвящено немалая часть его времени в столице. Держаться подальше от двух фракций и их интриг.

“Нужно ли мне это всё?” – хмуро подумалось лорду Железных Островов.

В душе крылось понимание, что в столице Грейджой ненадолго. Ни на чью сторону Теон вставать уж точно в ближайшей перспективе не собирался. По крайней мере, пока окончательно не поймёт все карты на политической арене Вестероса, которая медленно, но верно начинает бурлить, словно горячий чан с фекалиями.

“И чего он так разгневался на Велариона? Неужели только из-за воровства и ужасного состояния флота? Если и так, то либо Эйгону совсем недосуг следить за этим, либо лишь сейчас додумался устроить внеплановую проверку”.

Грейджой глупостью не страдал и внимательно следил за состоянием Железного Флота и воровством. Оно было, но быстро и жестоко пресекалось, благо Виктарион тоже не любил воров, и покрывать их не собирался.

Народ веселился. Многих прибывших с Теоном железнорождённых посадили за стол оруженосцев или слуг. Барды воспевали грустные дорнийские песни. “Элия Дорнийская” о несчастной судьбе сестры принца Дорана, “Десять тысяч кораблей” повествующая о бегстве Ройнаров и новом доме, “Тысяча лет войны” о давней вражде с Простором и Штормовыми Землями.

Одна из бардов, Нимена Горькая, оказавшаяся на удивление железнорождённых женщиной, сладким и печальным голосом спела новую, придуманную лично песню – “Принц Доран”.

- Трогательная песня, - произнесла Дейнерис, - может быть эта женщина захочет оказаться в моей свите?

Последние слова будто были сказаны в воздух.

- В Королевской Гавани могут не так отнестись к женщине-барду, - осторожно произнёс муж Арианны, Морлан Гаргален, - как известно, севернее Красных Гор отношение к женщинам отличается.

- И это меня печалит сильнее, чем даже гибель драконов, - ответила Дейнерис, стрельнув глазами на Арианну Мартелл, - почему же женщина не может править? Только ли потому что у неё меж ног отсутствует отросток?

Грейджой молчал, не желая вмешиваться в этот странный разговор. Он предпочитал следить за передвижениями своих людей – кто с кем разговаривает, пьёт ли он или просто сидит, отдыхает. Так, в расслабляющей обстановке люди нередко раскрываются в полной мере.

- А вы Лорд Грейджой, как считаете? Может ли женщина править единолично и справедливо, как и великие короли прошлого?

“Прощупывает почву?”

-На Железных Островах хватает женщин воительниц, но у железнорождённых никогда не было королев.

- Я слышала, ваша покойная сестра была известной налётчицей и даже брала на приступ целые замки, командуя тысячами мужчин, - елейным и умиротворённым голосом, будто невзначай вставила принцесса Дорна, - или это всего лишь слухи?

- Всё верно, - не отрекался Грейджой, - но она мертва и погибла от рук своего дяди.

Поднятая принцессой тема очень не понравилась Теону. Будь она рангом ниже, лорд Пайка бы заткнул её, но формально Арианна Мартелл была даже выше него по статусу.

- Резня на Старом Вике, - продолжала Мартелл, - я слышала об этом ещё десять лет назад. Говорят, море было красным от пролитой братской крови, и сам Утонувший Бог проклял тех, кто нарушил закон Гейлона Белый Посох.

Королева молчала, прислушиваясь к словам Мартелл. С историей Вестероса она была ещё не сильно знакома, и некоторые прошедшие события прошлого покрывались для неё тёмным куполом мрака.

- Человеческие амбиции иногда могут привести к самым неожиданным последствиям… или нарушениям. На пути к власти люди могут совершить и более ужасные преступления, чем убийство братьев по вере и роду.

Арианна Мартелл хотела продолжить провоцировать. И что стояло за этими попытками, было неизвестно даже её супругу. Но взглянув в глаза лорда Пайка, она словно ошпаренная уткнулась в свою чашу, наполненный красным дорнийским.

Королева уже по - настоящему удивлённо вскинула бровь от такого неожиданного поворота в разговоре. Точнее, его конца.

- Милорд, вы пьёте вскипячённую воду?

- Да, Ваше Величество.

- Неужели вино вам противно?

- Вино притупляет не только разум, но и печень. Портит и превращает в гнилой, чёрный кусок, тянущий всё человеческое тело к смерти.

С серебряной тиарой с ярким самоцветом в центре на голове, королева странно посмотрела на лорда Грейджоя. Новый Мастер над Кораблями обещает быть необычной фигурой в столице.

Взвинтившийся шум в уши заставлял раздражаться. Иногда сжимая зубы, Теон кончиком мизинца дотронулся до воды в чаше и почувствовал успокоение. Вокруг всё пестрило яркими экзотичными нарезанными фруктами и необычными блюдами. Теон ел только крабов и змей, удивив дорнийцев своим необычным выбором. Они просто были достаточно хорошо нафаршированы и достаточно острыми, чтобы Грейджой ощущал хоть что-то на языке.

Дальше разговоры с королевой и принцессой не пошли. Её муж завязал с Теоном беседу о новой угрозе с востока, Джогос-Нхайских ордах и вскользь при королеве упомянул, что все жители Вольных Городов, от последнего нищего до самого богатого из магистров молятся на помощь Короля-Дракона. Дейнерис предпочла не обратить на это внимание и продолжила переглядываться с Арианной Мартелл.

По сведениям Теона, Эссос сложа руки не сидел. В Волантисе всю полноту власти взяли партия тигров, под предводительством некоего Волакво Мейгира, старого магистра, подмявшего всю партию древней аристократии под себя. И сейчас активно заключает союзы со всеми соседями, с которыми это возможно – Норвос, Квохор и города-государства Залива Работорговцев.

Мирийцы и Тирошийцы активно поставляют зерно по дешёвой цене, в то время как Браавос и Пентос были заняты друг другом и мало обращали внимание на остальной мир. Лорат, вечно молчаливый из Вольных Городов, был верен своей политике изоляции.

В Эссосе надвигалась невиданное противостояние меж Западным Эссосом и новой угрозой, которая не принимает даров и отмахивается от послов. Словно монолитный строй, они уже разграбили Лхазарское царство и Миерин, и сейчас осадили Юнкай.

Один из мудрых господ Юнкая, собрав немалое наёмничье воинство из рабов-солдат Астапора, квартийских и волантийских отрядов, пытался дать бой кочевникам после падения соседнего Миерина.

Заманив их в предгорья, он смог лишь с ужасом наблюдать, как низкие, но чересчур выносливые лошади спокойно разгоняются в неудобной местности и уничтожают наёмников. Джаттар, командующий этим несметным и непобедимым войском кочевого народа, приказал сделать из погибших огромный похоронный холм и названный Джогос-Нхайцами Холмом Победы.

Юнкайцы дали этому месту более печальное имя – Позорный Холм. Ибо половина из мудрых господ города погибло там, погребённых вместе с рабами и наёмниками.

И именно после этой битвы по Эссосу стало греметь имя того самого полководца-джаттара, ввергнувшегося половину континента в хаос.

Хбарак Разоритель.

Ещё одна орда джогос-нхаев вторглась в земли Кварта под предводительством другого джаттара. Красная Пустошь не стала преградой для выносливых и готовых к долгим, утомительным дневным переходам по пустыням кочевников. Пал Порт Ихос, Кваркаш и лишь к подступам Кварта Джогос-Нхаи были остановлены, и кочевникам пришлось уйти обратно, теперь уже не в Дотракийские равнины, а Джогос-Нхайские. Или Кровавые, как их окрестили волантийцы.

Мир медленно, но верно превращался в одно поле битвы. И лишь Вестерос, управляемый волей Короля-Дракона держался в шаткой стабильности и мире.

Пир закончился и следующим днём Грейджой покинул Солнечное Копьё, на последок попрощавшись с Королевой. Теон теперь даже и не знал, чего ожидать от жаркого и непонятного Дорна с его новой повелительницей.

“Железный Молот” и “Крохобор” покинули причал Дощатого Городка рано утром, отправившись в сторону Ступеней, на север.

Ступени, каменистые острова, они проплыли быстро. Стало относительно прохладнее и люди вздохнули с облегчением. Для железнорождённых жара всё ещё являлась проблемой, несмотря на опыт Летних Островов.

Грейджой посетил Нефрит по дороге – замок Эстермонтов на одноимённом острове. Скалистый, но не лишённый растительности в виде высоких и крепких сосен и дубов, слабозаселенный, но обладающий парочкой портов, он имел довольно неплохое положение. Впрочем, Тарт всегда забирал все последствия выгодного местоположения себе, отчего местные не особо любят жителей Сапфирового Острова.

Лорд Эндрю Эстермонт принял нежданного и неожиданного гостя с почётом, как и подобает, принимать любого гранд-лорда. Нынешний повелитель Нефрита оказался бывшим сторонником Станниса, а значит… и недругом лорда Коннигтона.

Теон признавал, что осведомителей и шпионов по другую сторону Вестероса у него было мало, но тут и к гадалке не надо ходить, чтобы понять как многие штормовые лорды относятся к своему сюзерену, бывшему изгнаннику.

“И о котором ходят очень поганые слухи”.

Они переплыли Гневный Мыс, полуостров, откуда и началось возвращение Таргариенов. Немало знатных семей на этой земле прекратило своё существование пятнадцать лет назад и немало получило своё начало. Король отблагодарил Золотых Мечей во многом за счёт полуострова – больше половины на нём принадлежат бывшим капитанам и лейтенантам легендарной наёмничьей роты.

Залив Разбитых Кораблей для жителей Железных Островов оказался неприятным местечком. Нередко можно было наткнуться на сгнившие остовы суден, врезавшихся в скалы или небольшие островки земли. Воды были спокойны, но вернувшийся беспокоящийся Цицерон явственно сказал Теону, что скоро нагрянет буря.

- М’лорд, боюсь, через несколько часов тут будет неспокойно, - заметил Лорик Трехпалый очевидную для лорда Пайка вещь, - нам стоит переждать её.

- Что ты предлагаешь? – спросил Грейджой.

- Штормовой Предел, господин. Недалеко от замка есть порт, в которой наши корабли могут переждать бурю. Она обещает быть сильной.

- Вижу, что обещает быть сильной,- нахмурился Грейджой.

Перспектива приближаться к Штормовому Пределу оказалась для него неприятной, - как думаешь, успеем ли мы доплыть до Тарта?

Лорик покачал головой. Теон и сам понимал, что не успеют. Для этого понадобиться как минимум половину дня, а хмурые тучи видны уже невооружённым взглядом.

Мучительно не хотелось оказаться в такой твердыни, как Штормовой Предел. Пальцы стало колоть, желание прыгнуть за борт и оказаться в холодной, но приятной морской воде еле удалось заглушить.

Захотелось есть. Но это был не голод Теона. И не Цицерона.

Было даже страшно вспоминать, какой неестественный жор чувствовал Грейджой сразу после пробуждения. Сотни тысяч лет прошли, словно мгновение и чудовища, обитающие на далёком западе, осознали что слово “чудовище” понятие сильно растяжимое.

- Плывём в Штормовой Предел. Но в замок мы не отправимся. Переждём бурю в небольшой портовой деревушке.

Лорик пожал плечами, не понимая такого нежелания господина переждать ночь и буйство стихии за самым крепким замком континента.

Полтора часа понадобилось, чтобы добраться до замка. Стихия уже начинала свои завихрения и железнорождённые поспешно прикрепили свои корабли к каменным портикам на полугнилой деревянной пристани.

- Не думал, что всё тут так плохо. Но думаю, камень будет крепче бури, - сказал старпом.

Покрытые растительным дёрном покосившиеся дома, немало из которых оказались заброшенными и пустыми. Вдалеке виднелась громада Штормового Предела – мрачного, с одной высокой башней, чей конец казался сжатым кулаком. Высокие, слишком высокие и широкие стены из серо-белого камня.

- Ужасная крепость. Никому бы не советовал её брать на штурм, - пробормотал Грейджой.

Люди Грейджоя уже нашли жителей, готовых их приютить. Некоторое количество нашло дом под крышами маленькой таверны. Сам Теон уже нашёл место в доме старосты, но всадники с оленьими гербами помешали ему обустроиться в нём.

- Милорд Грейджой, - говорившим был мужчина, щетинистый и невысокий. Шпоры говорили о его принадлежности к рыцарскому сословию, - леди Ширен, приглашает вас в Штормовой Предел. Негоже верховному лорду пережидать опасную ночь в здешнем месте.

Теон благодарно кивнул, но отрицательно покачал головой и дал свой отказ. Рыцарь, сир Дюрр продолжал настаивать, приводя множество аргументов. Грейджой заметил взгляды некоторых своих людей – ютиться в местных каморках им не особо хотелось, а рыцарь посулил приютить всю свиту лорда Пайка.

“У Баратеонов не особо идут дела с деньгами, а тут такая роскошь”.

Некоторое мгновение ему хотелось дать новый отказ, но Теон резко передумал. Если леди Баратеон так желает видеть его в качестве гостя собственного замка, пусть так. Грейджой войдёт в обитель потомков богини ветра.

Пальцы вновь неприятно кольнуло раздражением.

Быстро собравшись, лорд Пайк со своими людьми отправился в замок в сопровождение сира Дюрра. Сам рыцарь болтал без умолку с Теоном, а Грейджой предпочитал отвечать простыми “Да” или “Нет”.

-Вы слышали недавно, что у лорда Коннигтона жена разродилась новым сыном?

Грейджой повернул голову от созерцания мрачных скал и утёсов в сторону уродливого сира.

- Новым? Это второй по счёту, если я не ошибаюсь.

- Да, всё так, милорд Грейджой. И десница назвал его в честь принца Рейгара. И как у такого мужеложца вообще встаёт на женщин? Небось, один из валирийских мальчиков помогает, - и сир Дюрр расхохотался. Смех его был столь заразительным, что сзади послышались смешки идущих следом железнорождённых.

Теон не смеялся. Даже не улыбнулся, чем ввёл сира в неловкость.

“Удивительное отношение к верховному лорду. Но учитывая, что Дюрр присяжный рыцарь Баратеонов, а Баратеоны не особо любят десницу, короля и вообще половину Вестероса впридачу...”.

Севший на плечо хозяина Цицерон брякнул:

-В к-каждой ш-шутке есть д-доля истины!

Рыцарь зябко поёжился от скрипучего голоса здоровенного попугая.

Наконец они дошли до Предела. В близком ракурсе он оказался ещё более огромным. Грейджой насчитал тридцать метров высоты и поразился этому гиганту. Харренхолл казался даже меньше, выигрывая скорее в масштабе, чем в высоте и ширине своих стен.

Железнорождённые были без лошадей, поэтому сразу отправились в башню-донжон, в которой помещается пиршественный зал, казармы и амбары одновременно. Это если не считать множества покоев для знатных гостей и самого хозяина твердыни. Или хозяйки.

С самого момента как он вошёл, Теон чувствовал себя обрезанным от внешнего мира. Попугай заклекотал, недовольно и яростно, вызвав ненужное внимание прислуги и воинов.

Дюрр привёл лорда Пайка и парочки сопровождающих гвардейцев в тронный зал Предела – место, где царила молчание и пустота. Лишь трон, каменный, резной, с толстыми подлокотниками и покрытый тёплыми шкурами, да цветные гобелены на стенах.

На троне сидела невысокая девушка. Её нельзя было назвать красивой – но и уродливой язык не повернётся сказать. Отметку, оставленной серой хворью на лице скрыла странная полумаска.

Чёрно-жёлтый бархат, расшитый целой дюжиной оленей. Странная тиара с небольшими оленьими рожками.

Леди Штормового Предела любила одеваться странно. Ширен Баратеон, дочь Станниса Баратеона, недавно отметила двадцатый год своей жизни – очередной безрадостный, наполненный постоянными неприятностями и всеобщей отчуждённостью.

- Теон Грейджой, лорд-жнец Пайка и Верховный Лорд Железных Островов! – объявил на весь зал стоящий в углу герольд, седой старик в замызганной чёрной котте.

Грейджой наметил кивок. Занимай Баратеоны прежнее положение, Теон, конечно же коротко бы поклонился. Как никак, дом который правил целых пятнадцать лет целым континентом и три столетия одним из регионов.

Но теперь Баратеоны это просто мелкий дом, в королевском дворе которому ничего не светит как минимум несколько поколений.

Горели масляные лампы, освещая тёмный зал. Тени создавали причудливый танец на лице Ширен Баратеон, странно разглядывающей Грейджоя. Он напрягся.

- Рады вашему приглашению, - бросил Грейджой. Стоящий рядом с Ширен Баратеон воин в простом дуплете, но опоясанный, незаметным для многих, но не для Теона, вернул хозяйку Предела в исходное состояние. Та никак не показала своего смущения и ровным голосом ответила:

- Всем лордам Вестероса рады в моём замке, будь он из Севера или Дорна.

Короткая беседа ничего не дала. Грейджою и его людям дали кров, вполне пристойный. А через несколько часов, как начался ужасный шторм. Стены замка слишком толсты, чтобы такое явление им было страшно, но грохот и протяжное завывание ветра не давали заснуть. Гром гремел и именно в такие моменты он чувствовал небывалое раздражение.

Впервые за последние годы он вновь ощущал жажду крови. Свою жажду.

Пришло и беспокойство за корабли. Не снесёт ли их таким ужасной бурей? Не хотелось терять личный корабль и добираться до Королевской Гавани на лошадях.

Он вышел, желая хоть глазком взглянуть через одну из узких окон в сторону деревни. Башня, в которой поселился Теон, была достаточно высока, чтобы всё можно было увидеть сверху.

“Сомнительно, что я что-то увижу сквозь густой, громкий дождь и темень, но попытаться стоит. Для собственного успокоения”.

Бойниц или окон со стороны моря не было. Правильное решение.

Теон шёл по узким коридорам, пустых и тёмных. Никаких статуй, собранных рыцарских комплектов брони или гобеленов. Лишь практически голые стены, на которых изредка виднелись вырезанные фигуры оленей и молний.

Здесь всё пропахло Штормом. От последнего камешка до хозяйки замка.

- Ищите кого-то, милорд? – спросил хриплый голос из темноты. Теон, с масляной лампой в руке повернулся. Перед ним стоял тот самый воин в простом дуплете и опоясанный. С холодным пониманием, Теон осознал, что свой клинок не взял.

- Ищу вид на деревню недалеко от замка. Люблю такие виды.

Рыцарь улыбнулся. Искренне.

- Это окно недалеко, буквально через несколько коридоров и пиршественный зал. Позвольте мне сопроводить вас.

- Прежде чем мы пойдём, скажите своё имя… сир.

- Станнис. Сир Станнис Сиворт, - назвался рыцарь, молодой, но выглядящий лет на тридцать. Зубы его на удивление были чистыми, лицо полным красок, а глаза горели ярким огнём молодости. Он смотрел на Теона с интересом, подправленным подспудным опасением. В последнее время все, кого встречал лорд Пайка, боялись его… неявно, но Грейджой видел.

“Теперь ничего не будет прежним”.

- Сиворты, - словно попробовав эту фамилию на вкус, произнёс Теон, - мне смутно знакомо это имя. История о Луковом Рыцаре и осажденном Штормовом Пределе.

- Мой отец всегда рассказывал нам эту историю, перед тем как покинуть нас, - сказал Станнис, ведя Теона через коридоры и пиршественный зал, - но в последний раз отца я видел ещё маленьким десятилетним ребёнком. С тех пор минула целая вечность.

В голосе сира чувствовалась потаённая грусть. Грейджою, помнящего своего отца, грустить, никак не получалось. Скорее, давно задавленное, но все ещё существующее раздражение.

Через десять минут они оказались у того самого окна, открывающегося вид на деревню издалека. Теон приглядевшись, ничего так и не смог высмотреть. В уши долбился завывающий ветер, а дождь градом падал с неба, создавая непередаваемый шум.

- Вы можете не беспокоиться за свои корабли, лорд Грейджой, - попытаться убедить его Станнис Сиворт, - в Штормовых Землях буря – привычное дело, отчего и порты с пристанями здесь строят по-другому.

- Верю, - сухо ответил лорд Пайка, - но всё же. Не хотелось добираться до Королевской Гавани на лошадях.

Скрывать цель своего путешествия не было. Вести о новом Мастере над Кораблём уже ходили по Дорну, а что известно южнее Красных Гор, уже знакомо севернее.

- Я хотел сообщить, - начал Станнис неловко, как и свойственно людям молодым перед более старшими и незнакомыми, - что Леди Ширен была бы очень рада увидеть вас на утренней трапезе.

Теон моргнул. Немного раздумывая, тяня время, он ответил согласием. Штормовой Предел он покинет днём, но утром можно, и разделить трапезу с хозяйкой замка.

Замок ещё оставался неприятным местом для лорда Железных Островов. Цицерон, его питомец остался в комнате, дезориентированный неожиданной поверью связью с другим существом. В Пределе жила магия, древняя, чуждая для Теона и враждебная. Он не до конца понимал, что его ждёт среди толстых стен этой твердыни, но осознав в полной мере всё, корил себя за любопытство.

Рыцарь, ещё потоптавшись, ушёл. Грейджой смотрел ему в спину и размышлял, какую роль занимает этот юный сир. Леди Ширен, нежената, как и Сиворт. У Баратеонов мало друзей в Штормовых Землях и роднится с Сивортами это не самый плохой ход.

Заснуть было тяжёло, половину ночи Теон пытался привыкнуть к отсутствию дурных снов или видению бесконечных морских глубин. Связь чувствовалась, но тонко и как-то… оборвано? Пожалуй, он покинет Предел сразу после утренней трапезы.

Утро было злым и промёрзлым. Буря прошла, сильнейшая за последние десятилетии и оставила после себя слякоть во внутреннем дворе, половину снесённых домов недалеко от замка. Корабли выстояли, и их не унесло штормом. Станнис Сиворт не обманул.

- Милорд, вижу, ночная буря была для вас неприятной, - заметила Ширен Баратеон, беря в руки намазанный расплавленным сыром хлеб и куриное яйцо. Прежняя странность в общении исчезла и теперь хозяйка замка смотрела на него равнодушно, а в голосе царствовал лёд.

- Не люблю ночные бедствия. Особенно такие громкие и буйствующие.

- Эта буря была действительно сильной, - промолвил сир Ламберт Шторм, один из немногочисленных присяжных рыцарей Баратеонов, - мой отец, лорд Арстан Селми говорил, что последняя сильнейшая буря была семьдесят или даже семьдесят семь лет назад.

За большим, дубовым и лакированным столом сидели не только Теон и Леди Ширен. Трое присяжных рыцарей, мейстер и ещё парочка важных слуг. Видно, что Баратеон не чувствовала отвращения сидя за одним столом с челядью и понимала важность слуг.

Рыцарей в замке было едва ли с десяток, слуг еле наберётся в пару десятков, а гарнизон насчитывает меньше двухсот воинов.

Сам стол был украшен небогатыми яствами – густой суп из ячменя и оленины, капустняк с фаршем, запечённые яблоки и самое большое блюдо – жареный гусь, обложенный кисло-сладкой капустой.

Вспоминая как его потчевал лорд Эстермонт, Теону хотелось качать головой. Ему было равнодушно цена блюд или их экзотичность, но всё же такая бедность Баратеонов вызывало диссонанс в разуме.

Баратеоны были королями Вестероса, и Теон прекрасно помнил об этом и успел пожить в этом промежутке царствования оленей.

- Вы бастард лорда Селми? – без обиняков спросил Теон Шторма. Тот без всякого смущения ответил:

- Верно, лорд Арстан мой отец, а матерью моей была обычная служанка. Барристан Селми является мне двоюродным прадедом, - напоследок сообщил он всем. Люди наверняка уже не раз слышали эту присказку и некоторые не смогли спрятать ехидные улыбки.

- Как жаль, что сир Барристан уже не сможет увидеть одного из своих потомков, - заметил Теон, - говорят, старик умер на своём ложе, тихо и с умиротворённым лицом.

- Говорят, вся Королевская Гавань оплакивала его смерть. Несколько дней в Великой Септе Бейлора не смолкали колокола.

- И Король объявил сбор лучших рыцарей Вестероса в столице, чтобы заполнить пустоту в Белых Плащах, - сказала Ширен, - думаю, этим человеком станет сир Сервин Хасти, племянник покойного сира Бонифера Доброго. Известный турнирный боец в Штормовых Землях.

- Я слышал, сам Гарлан Тирелл хотел вступить в Белые Плащи! – вставил Ламберт Шторм.

- Чушь! – сказал сир Станнис Сиворт, сидящий рядом с леди замка, - сир Гарлан женат, имеет нескольких детей.

- Сира Гарлана видели в последний раз на турнире в Горьком Мосту год назад вместе со своим старшим сыном-оруженосцем. Говорят, он побил всех участников и стал победителем.

Между рыцарями завязался разговор-спор об известных турнирных бойцах и последних турнирах в Вестеросе. Были упомянуты некие Седрик Шторм, Бастард из Бронзовых Врат, Маттис Хорп Бледноголовый, Уилл Коль Кольценосец, один из бывших наёмников Золотой Роты. Имён было много, и все они относились к Штормовым Землям. Из тех знаменитых рыцарей, что были родом из других королевств, Теон услышал всё того же Гарлана Тирелла, Герольда Дейна, лорда Уолдера Чёрного, сделавший себе несколько громких побед в Сигарде и Риверране.

Леди Ширен изредка вставляла свои фразы, купаясь во внимании среди своего окружения. Сам Теон слушал всё это сборище имён и турниров краем уха, уйдя в себя.

Ему вспомнились его нынешние оруженосцы – Рикон и Дагон. Брать их с собой в Королевскую Гавань Теон не спешил. Не стоит им лезть в такое змеиное гнездо. Да и Грейджой не верил, что продержится там больше года. Занимать чью-либо сторону Теон точно не станет, предпочтя остаться в стороне от дрязг и политических интриг.

После беседы об известных бойцах и рыцарей, мейстер, молодой, но уже с проседью в волосах вставил своё веское слово. Чем очень сильно расстроил хозяйку Предела:

-Миледи, через несколько дней к нам прибудут представители от Железного Банка Браавоса.

Лицо Баратеон стало недовольным и неприятным, а мейстер осознав свою ошибку, незаметно скукожился и сгорбился. Теон ничего спрашивать не стал. То, что король Эйгон навесил часть долгов на дом Узурпатора, секретом для него не являлось.

О банкирах забыли, словно о чём-то несущественном. Рыцари стали болтать меж собой, а леди Ширен туманными фразами намекать лорду Грейджою. Что именно пыталась намекнуть Баратеон, не понял даже Теон. И было ли это намёками? Лорд Пайка предпочёл не занимать себя лишними хлопотами. Ему хотелось поскорее покинуть замок.

После утренней трапезы, Теон громко отблагодарив хозяйку за кров и подарив ей в ответ парочку луков из златосерда, вместе со своими людьми покинул неприятную твердыню.

Чего хотела дочь покойного Станниса Баратеона, он не знал, и знать не хотел. Брак? Теон был женат, а его дети слишком малы для неё. И никогда Грейджой не подгадит своим потомкам кровью богини ветра в их жилах.

Корабли пережили шторм самым наилучшим образом. Поэтому железнорождённые, подгоняемые своим господином торопились покинуть местные земли как можно быстрее.

Как только Теон покинул Штормовой Предел, ему стало лучше. Ушло вечно болтавшиеся внутри раздражение, и в голову ударил букет полузабытых за одну ночь ощущений. Сладостных и приятных. Хотелось окунуться в большую бадью с тёплой водой, чтобы познать их во всей мере.

Никогда больше нога Теона не ступит в Штормовой Предел. И пусть Утонувший Бог будет ему свидетелем.

Глава 26

Море… бесконечные синие просторы предстали перед ним. Сколько они уже плыли? В последнее время он стал судить время по тратам припасов – и по его расчётам прошло целых три недели с того момента столкновения с чудовищами. Провизии пока хватало, но в душе Харлоу боялся фактора их окончания.

Некоторые матросы пытались заняться рыболовством, благо снастей и удочек хватало, но особого успеха это не принесло. Торгон Стрелок, будучи человеком стойким и не суеверным (а определённые матросы даже боялись выходить наружу, после столкновения с морским змеем), оказался единственным, кому сопутствовала удача – он поймал жирную снедь, похожую на привычного окуня из Речных Земель.

Многие уже пожелали отведать пойманного окуня чисто из интереса, но опытный судовой повар Квелли предупредил, что рыба может быть отравлена и при варке попросил у Харлоу серебряного оленя для проверки. Монета почернела от яда, и неизвестную рыбу пришлось выкинуть.

- В больших морях рыба нередка ядовита, м’лорд Эрих, - сказал Квелли, - помню, как служил на судне одного лордпортского торговца, мы проплывали Южное Море – некоторые глупцы пожелали половить рыбку в море, а через несколько дней половина экипажа слегла и померла от неё.

Эрих, будучи хоть и опытным моряком, лишь краем уха слышал, почему нельзя было ловить рыбу в больших морях. Но теперь убедился в причине.

Закатное Море оказалось слишком большим. Даже больше Южного Большого Моря.

Мейстеры называли их океанами, но железнорождённые по давней традиции звали привычным: “Большие Моря”.

Дни проходили медленно и неповоротливо. Несколько матросов заболели цингой, но людей удалось вылечить с помощью лимонного сока. Иногда бушевали шторма, но сила их не могла сравниться с той заветной морской бурей, когда они столкнулись с морскими чудовищами.

Правда и “Упрямый” уже не выглядел так красиво и прекрасно, как ранее. Море, шторма и обитатели океана знатно потрепали корабль.

Мысли занимали не только постоянный контроль за дисциплиной на судне. Он думал об отце, о тяжёло заболевшем наставнике и Куоре. Размышлял о братьях и своём месте в этом мире. Что случилось с лордом Теоном?

Смог ли он справиться с тяжёлой болезнью или умер? О последнем не хотелось думать. Несмотря на ссору, Эриху не представлялся мир, где нет Короля-Колдуна. Слишком незыблем стал образ повелителя Пайка в его сознание.

Харлоу устало привалился к стене капитанской каюты.

Утонувший Бог, сколько он уже плывёт? Но желание дойти до чего-нибудь, хотя бы до края мира было сильнее.

Может, они окажутся у конца мира, и проваляться в бездну, переплыв её?

“Наш мир круглый и края не имеет” – сказал ему наставник, на что Эрих тогда недоверчиво скрючил лицо, будучи ещё маленьким и глупым. Это подтвердил старый мейстер в вотчине отца.

- Капитан! М’лорд! - Суматошно ворвался юнга Упланд. Без стука или разрешения, чем вызвал рефлекторный гнев Эриха на глупого мальчишку, но следующие слова сразу остудили ярость:

- Земля! Мы увидели землю!

Он неуверенно посмотрел на него, и Эрих, сдерживая неверие в голосе, спросил:

-Земля? Остров?

- Это точно не остров, м’лорд Харлоу! А если и остров, то слишком большой!

Выйдя из каюты на палубу, Эрих посмотрел вперёд. Перед глазом сразу оказалось мирийское стекло, впрочем, полоску земли на горизонте было видно невооружённым взглядом. Матросы повыходили и столпились на носу корабля, смотря на виднеющуюся полоску вдалеке.

Приглядевшись внимательно, у Эриха сложилось впечатление, что он смотрит на берега Простора или Запада. Слишком похожий пейзаж. Но некоторые детали вносили сомнения и понимание, что это не Вестерос. Глупая мысль, что они приплыли обратно, промелькнула и более в его голове не возникала.

- Займитесь своим делом, - рявкнул Харлоу и ему вторил старпом. Матросы разбежались как крысы, старательно делая вид сильной занятости, - курс на берег. Подготовьте две лодки.

Через тридцать минут к земле поплыли две небольшие лодки по четыре человека в каждой. Харлоу остался на “Упрямом”, послав Джаму, а командиром отряда назначил Эурона Остролицего, как опытного моряка с репутацией уверенного, но осторожного рубаки.

Через час люди вернулись с удивительными вестями.

Узнали посланные разведчики немногое, но достаточно внушающую информацию. Необычные цветущие деревья с розовыми лепестками, коих Эрих потрогал лично, огромные ракушки размером с половину человека, или странные свиньи, встреченные недалеко от берега. По пояс морякам, они обладали пятнистой внешностью, чем-то напоминающие свинок из Летних Островов.

И это были ещё не все необычные вещи, рассказанные Эуроном Остролицым или Крагхорном. Харлоу зажёгся неопредолимым желанием увидеть всё лично и велел подготовить все три лодки, максимальное количество, имеющие на большой галее.

“Возможно, нам удаться пополнить провизию и немного подлатать Упрямого”.

Вскоре Харлоу смог воочию насладиться местными видами – лето царствовало на этой земле, жаркое и даже засушливое. Песчаный берег, редкие каменистые вкрапления из мелких камней и те самые ракушки.

Огромные, безобразной, самой разнообразной формы, они внушали своими размерами. Твёрдые на ощупь, люди тыкали палками внутрь, сквозь широкие отверстия, но ракушки были пустыми.

- Вот это шум из ракушек! – восхитился верный Джама, чернокожий летниец, - услышь эту песню жрицы Любви, они бы восхитились!

Харлоу проигнорировал слова слуги-раба, продолжая смотреть вокруг. Дальше берега стоял густой лес из сосен и дубов, с густой лиственностью и непривычной песнью местных птиц. Единственное что казалось знакомым – стук дятла и трель воробьёв.

- Тут даже теплее, чем в Просторе, - пробормотал Эрих, подойдя к лесу. Короткий осмотр ничего не дал.

Окликнув бойцов, он приказал построиться определённым образом, и они вошли в густой лес. Нужно осмотреть местность. В сумке лежали листки пергамента и обработанный чертильный камень. Стоит примерно обрисовать карту.

- Как думаете, а где мы? – услышал Харлоу сзади слова Торгона Писаря. Мужчина решил прибиться к нему после долгого путешествия по северному Эссосу. Он был не против грамотея на своём судне. Воин из Торгона неважный, но образованность не хуже, чем у мейстеров из Цитадели пересиливала этот недостаток.

Квелли внимательно осматривал каждый куст на наличие съедобных и не ядовитых ягод. Он удивлённо вздохнул, найдя странные ярко красные ягоды, похожие чем-то на “яблоко любви”, необычайный красный овощ, который привозят из таких далёких стран как Ий-Ти.

- Не ешьте их. Они, скорее всего, ядовитые, - яростно прошептал Квелли одному из матросов, дёрнувших руку к ягодам, - видишь, цвета крови? Значит, ядовитый!

Они продолжили обследовать местный лес. Эрих увидел те самые деревья с розовыми лепестками, с толстыми выпирающими корнями и с густой листвой.

Дерево было настолько красивым, что все железнорождённые собрались вокруг него, разглядывая столь экзотичную красоту.

- Может ли обычное дерево быть настолько прекрасным?

- Это не обычное дерево, - уверенно произнёс Квелли, - Утонувший Бог, интересно, может эти лепестки заостряют вкус, словно восточные специи? Нужно собрать мешочек таких!

Судовой повар собрал целый маленький мешок этих необычных лепестков. Они продолжили осмотр и сбор необычных вещей.

Харлоу видел странных пятнистых свиней, нескольких из которых железнорождённые умудрились поймать. Свиньи обладали смирным характером, несмотря на обитание в лесу и людей не пугались. Одного такого они в будущем зарезали на берегу и приготовили, заранее разожгли костёр.

“Местные земли не кажутся населёнными, отчего не стоит бояться привлечь внимания”.

-Вкусно! – заявил всем Упланд, попробовавший жареное мясо свинины первым. Люди стали внимательно следить за глупым юнгой, так и не понявшим, что его использовали в испытательных целях. Эурон старался скрыть усмешку, а Джама непонятливо смотрел на безрассудного подростка. Остальные матросы молчали.

Ещё полчаса люди не решались пробовать мясо и лишь после истечения этого срока вгрызлись в мягкую жареную плоть. И даже без специй и приправ оно было достаточно вкусным – Эрих в этом прекрасно убедился, попробовав свинёнка последним.

Они вернулись на корабль и приблизили его к берегу. Нужно обустроить лагерь, пополнить провиант и привести “Упрямый” в пригодное состояние.

Люди продолжали исследовать местные земли, ловя необычно смирных диких свиней, собирая пригодные для пищи ягоды и чиня галею.

Квелли растолок розовые лепестки в мелкое крошево и попробовал их добавить в суп. Результат оказался отвратительным и матросы ещё долго втайне бранили повара. Листки были самыми обычными и никакой вкусовой тайны не содержали в себе, что расстроило судового повара.

Железнорождённые нашли ещё одно необычное дерево, на этот раз уже с красными лепестками. Невысокие, не больше двух метров, их цветки напоминали тюльпаны, растущие в Эссосе. Дерево назвали Кровавым за цвет листвы.

Дерево с розовыми лепестками назвали Благородным. Эрих лично дал название этому дереву, уж слишком необычен и экзотичен цвет.

На второй день пребывания один из воинов случайно натолкнулся на новую тварь, обитающую в рощах или лесных полянах. С круглой головой, длиной чуть ли не в два метра, с ромбовидными рисунками на антрацитовом фоне по всему телу, она вцепилась в ногу несчастливцу, когда он имел глупость на неё наступить, не заметив.

Змея, скорее всего, ядовита, так сказал Квелли, рассматривая разрубленную мечом лесного гада. От ужаса и страха железнорождённый незамедлительно убил тварь, но свой укус она сделать успела. Через час мужчина слёг на землю и подвергся жуткой лихорадке – Эрих лично приложил ладонь ко лбу и сильно удивился жару. Он был слишком силён.

Судовой врач всячески потчевал воина припарками и постоянно поил странной микстурой. Не помогло – к утру следующего дня воин умер с пеной у рта. С тех пор бойцы ходили по траве осторожно, осматривая чуть ли не каждый куст. Странная земля оказалась не так безопасна, как казалось ранее.

Ещё несколько людей отравилось казавшимися ранее съедобными ягодами. Всё обошлось лёгким недомоганием и долгим сидением в кустах.

На четвертый день они свернули лагерь, набрав немало припасов из ягод и недолго сушёного мяса, а также прихватив парочку живых свиней на борт. Починённый “Упрямый” продолжил по приказу Эриха морское шествие вдоль берега.

Харлоу решился сначала немного изучить местность, заставляя Писаря зарисовывать примерную карту берега. Быть может, это большой остров? В один момент они натолкнулись на устье широкой реки, входящей в море.

Недолго думая, Эрих снарядил две лодёнки с полными экипажами и отправил в сторону реки, дав на исследование два дня.

Капитан остался на борту, не желая рисковать. В сердце ещё буйствовал огонёк желания одним из первых увидеть что-то новое, но Эрих сдержался. Почему-то вновь вспомнился учитель с его вечно осторожным характером во всём.

Они остановились лагерем, недалеко от устья, где люди Харлоу продолжили исследование близлежащих земель. Торгона Писаря не было рядом, будучи отправленным на лодках, поэтому он записывал всё сам.

Довольно объёмная, с крепким панцирем черепаха, вполне привычного вида воробей или дятел с пёстрыми перьями на кончиках. Железнорождённые за эти два дня увидели немало новых животных или старых, что удивляло даже больше.

Вновь они встретили смирных свиней, парочку ядовитых змей и множество странных деревьев с яркими цветными листьями.

- Мы никого не обнаружили, м’лорд-капитан, - сказал ему Торгон Писарь, когда небольшой отряд железнорождённых вернулся, - ничего особенного, обычная, но достаточно широкая река, ни человекожоров как на Летних Островах или огромных змей. Как и людей.

- Течение?

- Сильное, но мы справились с ним, - улыбнулся Крагхорн, - но слишком длинная, до конца не дошли. Пришлось сворачиваться обратно.

Осмотрев грубо нарисованную протяжённость реки и примерную местность, Харлоу, приказал готовиться к отплытию. Они продолжат исследования неизвестного берега. Люди выглядели возбуждёнными и смотрели на все действия Эриха с превеликим удовольствием. Один из матросов даже произнёс:

-Значит, не врали людишки из Одинокого Света и Земля Вечного Лета действительно существует?

- Может это другой берег Эссоса? – пробормотал кто-то.

“Земли, дальше Асшая?”.

“Упрямый” продолжил свой ход недалеко от песчаного берега. Рифы или мелкие островки либо не встречались, либо были в таком меньшинстве, что не представляли особой опасности при хорошем рулевом.

Смотря на проплывающий мимо песчаный берег, прибрежные леса или голубое небо, он мог только вздыхать. Слишком… красиво? По сравнению с этими землями, Железные Острова представляли собою унылые серые камни посреди моря.

Даже красота Браавоса или Пентоса меркла перед естественной природой, что обильно процветала в этих краях.

Населены ли эти земли или пусты? Это остров или целый континент, а может противоположный берег Эссоса? Множество вопросов заполонили думы Эриха.

“Ещё несколько дней и пора возвращаться домой. Припасов и так не слишком много, а корабль настрадался от штормов и бурь”.

Они остановились недалеко от густого, хвойного леса. Три лодки поплыли на берег, дабы вновь собрать припасов и осмотреть местные земли. На этот раз Эрих решился отправиться одним из первых.

- Лови его, лови! – расхохотался один из железнорождённых, Ургент, гоняясь за неожиданно бойкой свиньёй, выбежавшей на берег. Несколько мужчин сразу загородили ей путь, и животное с визгом врезалась в одного из них.

Добычу спеленали и обезвредили. Свинья визжала слишком громко, отчего пришлось её зарезать и сразу зажарить и немедленно приготовить. Эрих с улыбкой смотрел за своей командой, что весело обхаживала необжитый берег, притрагиваясь ко всему, что казалось новым и необычным.

Но настроение было испорчено тремя бойцами, посланными Эрихом вперёд, для разведки. Без доспехов, в лёгких рубахах и штанах с палубными длинными ботинками, они сообщили о необычном месте, найденном недалеко от берега. Всего-то четыре километра.

- Что за место? – не понял Эрих сумбурных объяснений матроса. С кривым носом, мужчина нахмурился и боязно огляделся. То, что он увидел, ввергло его в испуг.

- Роща, м’лорд-капитан. Густая, где все деревья либо Благородные, либо Кровавые.

- Тебя испугали деревья? – усмехнулся Эурон Остролицый, на что матрос, коего звали Маком еле сдержался.

- Не деревья, - мрачно ответил Мак, - а то, что было на них.

Харлоу недовольно пожевав губами, скомандовал всем приготовиться. Взвелись два арбалета, мелькнула замковая сталь самого Эриха. Через некоторые заросли придётся прорубаться, по словам Мака.

Двенадцать железнорождённых отправились в лес, оставив нескольких сторожить лодки. Разведчики вели их вперёд, сквозь чащобу. Люди настороженно оглядывались и сторонились особенно густых кустов, побаиваясь наткнуться на змей или другую страшную тварь.

Звучала птичья трель или стрекот насекомых. Сейчас, в полдень природа в лесу жила своей жизнью, не обращая внимания на чужих и непрошенных гостей. Но чем ближе они подходили к той самой роще, тем тише становились птицы.

Мелкие жуки затихли, и более никакой живности они не встречали, вроде свинок или жирных зайцев с пятнистыми ушами.

Меньше часа потребовалось, чтобы добраться до заветной цели. Разведчики нервничали и отвечали туманно, раздражая своего командира.

- О, Утонувший Бог, что это за кромешный ужас, - вздохнул Писарь, крепко сжимая рукоять топора.

Железнорождённые напряглись, а Эрих в шоке разглядывал то, что предстало перед ним.

Роща дышала древностью. Высокие Благородные деревья возвышались над всеми, закрывая небосвод своей густой листвой и прорезав землю толстыми корнями. Им сопутствовали более меньшие собратья – Кровавые, не могущие похвастаться ростом, но, тем не менее, отличаясь четырьмя метрами в высоту.

Но не это испугало опытных пиратов и путешественников.

Лица. Кровавые лица на каждом древе, улыбающиеся, корчащиеся в агонии или оскалившие пасти. Ощущение что каждый из них смотрит именно на них, заставляло сердце стискиваться в холодной хватке. Средь частых голых ветвей виднелись тела, голые, окровавленные и распотрошенные. Тела людей.

Кто-то жестоко убил этих несчастных и развесил их внутренности на деревьях. Кто бы это не был, сомнительно, что он будет дружелюбен к незваным гостям.

Некоторые из жертв были прикреплены пониже верёвками, над окровавленными лицами. Сколько насчитал Эрих?

“Девятеро”.

Одно из тел привлекло внимание. Сквозь мерзкую вонь смрада и разложения, он подошёл в центр рощи, а после к одному из деревьев. Несколько железнорождённых рефлекторно последовали за ним, охраняя своего командира.

Чешуйчатая кожа, длинная, выпирающая, словно у собаки голова, безносая и с большим ртом. Существо, представшее перед ними нельзя было назвать человеком – слишком чуждое телосложение и облик, слишком… страшное? Вызывающее гримасу и отвращение? Но даже оно оказалось бессильным перед неизвестными мучителями. Кто-то вскрыл тварь, словно спелый фрукт и воняло от неё даже более отвратительно, чем от мёртвых людей.

- Что это за тварь?! – яростно пробормотал Эурон Остролицый. Мельком Харлоу заметил слишком далеко отдалившего Упланда, юнгу. Он хотел было позвать юношу, но треск и голоса заставили их дёрнуться и обнажить всё имеющие оружие.

Хищно блеснули болты арбалетов и железные острия копий. Железнорождённые напряглись, словно пружинистые струны.

Эрих вытащил свой клинок и приготовился к схватке, оглядываясь. Но сквозь листву и толстые стволы деревьев ничего нельзя было разглядеть точно. Здесь достаточно темно, чтобы потребовался факел или масляная лампа.

Двое арбалетчиков, без своих привычных павез, напряжённо вглядывались и вдруг один из них выпустил болт. Раздался звук “стреньк” и болт пропал в кустах, будучи бесцельно потраченным.

- Что творишь, идиот! – тихо рявкнул второй стрелок на нервного железнорождённого. Эрих уже повернул голову, недовольно сморщив лицо, как тот, обливаясь холодным потом, сообщил:

- Я видел! Оттуда показалась чья-то голова, лохматая и жуткая!

Капитан хотел уже отругать нерадивого подчинённого, как услышал вой, заставший застыть и шумно вздохнуть.

Кровь вскипела, требуя действий, чтобы заглушить страх. Зашелестели кусты, вой повторился и Эрих крикнул:

-Стреляй! – полетел и второй болт. Раздался человеческий крик боли.

- Держать строй! Отходим отсюда! – сквозь быстро стучавшее сердце и шумные вздохи приказал Харлоу.

Произошедшее сильно напугало Эриха, несмотря на накопленный опыт прошлого. Всё ситуация казалась невероятной и невозможной. До боли стискивая меч, Харлоу отходил из рощи, организованно и быстро. Вой был где-то близко, но те, кто его испускал, не смели приближаться к ним.

Они смогли спокойно, без боя покинуть рощу, но когда ноги железнорождённых оказались в лесу, люди разорвали строй и предпочли бежать к лодкам в рассыпную.

Это была глупость, но Харлоу понимал, что ничего сделать не сможет – воины напуганы и в непонимание что происходит. Они бежали к лодкам. Волчий вой стал многоголосым и усилился.

Сквозь заросли и протоптанную дорожку, отряд из десяти бойцов бежал к берегу, слыша сзади чьи-то шаги и голоса. Человеческая речь, неизвестная и чужая.

Послышался стук, и он мельком увидел впившуюся в древесину стрелу. В уши впился звук топота – за ними бежала огромная толпа, больше, чем их самих на порядок.

Обернувшись на мгновение, Эрих обомлел. В свете яркого солнца блестела бронза и копья. Неопознанные фигуры в немалом числе гнались за ними, быстро, словно хищники. Харлоу прибавил скорости, чувствуя, как устаёт. Надень они доспехи, упали бы на первом километре, но страх и адреналин гнал их вперёд.

Никто не кричал, не говорил. Все сохраняли дыхание, и старались не оглядываться. Волчий вой, который издавали враги подгонял не хуже плётки.

Стоявшие у лодок двойка железнорождённых поняла всё без слов – лодки уже были развязаны и прибежавшие, испуганные до первобытного ужаса люди быстро стали их отталкивать от берега, активно работая вёслами.

Они отплыли на пару десятков метров от берега, как на нём оказалась обряжённая в чём попало толпа “волчьих” людей, как их окрестил в своём уме Эрих. Раздался вновь многоголосовой вой и десятки дикарей зашлись в невероятном, жутком экстазе, крича вслед уплывшим железнорождённым.

В бронзовых доспехах (у Харлоу больше не было сомнений на этот счёт), в шкурах, с луками и копьями, они не производили того дикого, ужасного впечатления, как раньше. До того момента, как жители Железных Островов их увидели.

- Где Упланд? – спросил кто-то. Он обеспокоенно огляделся, ища глазами подростка, и не находил.

- Я видел, как он стоял у одного из Кровавых деревьев, - сказал Джама, - он не пошёл с нами.

- Нет, я видел, как он побежал за нами, - вставил своё слово Крагхорн, - но возможно, мальчишка отстал и заблудился.

Все вопросы отпали, когда они увидели на берегу необычного человека, высокого, наряженного в волчью шкуру, чёрную и большую. Ублюдок тащил невысокое и щуплое тело. Упланда.

Он мог видеть всё с лодки, невооружённым взглядом – они отошли всего на полсотни метров от берега. Упланда скинули на землю, и мальчишка беспокойно стал метаться на четырёх конечностях. Дикари издевались, пинали и били, смеялись и хохотали. А мужчина в чёрной волчьей шкуре смотрел на них.

Эриху казалось, что ублюдок смотрит прямо на него, инстинктивно вычислив главного среди железнорождённых.

Смотреть, как издеваются над юнгой тяжело и неприятно. Но они не могли вернуться, ведь возвращение означало верную погибель.

- Эти кракеновы ублюдки, что они задумали? – прошептал Эрих, видя как Упланда, наконец, поймали и стали удерживать двое дикарей. Достав мирийское стекло, Харлоу со всей подробностью, которую хотелось избежать, смотрел, как высокий волчий человек подходит к подростку.

Сверкнул нож и детский вскрик, настолько громкий, что донеся до уплывающих лодок. Острая бронза пронзила оголённую грудь, и крепкая рука достала трепещущее сердце.

Мирийское стекло было яростно брошено вниз.

Раздался довольный, улюлюкающий глас и подобие волчьего воя. Дикари стали в экстазе прыгать и грозно кричать на железнорождённых.

Их запугивают, понял Харлоу, сжимая кулаки. Лицо его превратилось в гримасу, глаза застыли в гневе и свирепо смотрели на усмехающегося человека в чёрной волчьей шкуре. В окровавленной руке все ещё трепетало вырванное сердце, но Упланд был уже мёртв и брошен в море.

- Торгон, - тихо обратился Харлоу к одному из арбалетчиков, - если попадёшь в него, дам золотой дракон.

Самый опытный и меткий из арбалетчиков, Торгон Стрелок задумчиво оценил расстояние и свой арбалет.

Они отдалились уже на почти полсотню метров. Попасть с такого расстояние не самая лёгкая задача. Будь у него лук из златосерда, железнорождённый сразу бы согласился.

Но всё же он кивнул и достал болт. Прежде чем зарядить, воин обмакнул его в небольшую баночку, вытащенной из мешочка на поясе. Эрих ничего не сказал, продолжая рассматривать мёртвое тело юнги и ублюдка в волчьей шкуре. Гребцы остановились.

Подойдя к самому носу лодки, Торгон прицелился, наставив арбалет на ублюдка, вырвавшего сердце Упланда. Звук “стреньк”, мгновение и дикарь содрогнулся, опав на землю.

Болт вонзился ему прямо в незащищённое бедро.

- Он не выживет, - уверенно сказал Стрелок капитану. Харлоу кивнул, догадываясь, чем смазал болт Торгон, но не осуждая. Упланд был отомщён и это главное.

- Считай, что золотой твой, Стрелок. Видно, не зря тебя сравнивали с лордом Пайка в мастерстве стрельбы, - мрачно произнёс он.

- До Стрелка из Пайка мне далеко, м’лорд, - без смущения ответил Торгон, - мы идём дальше?

- Нет. Мы возвращаемся на Острова.

Дикари стали пытаться достать их стрелами из своих луков, но гребцы активизировались, а несколько людей прикрыли их большими щитами-павезами. Яростное улюлюканье доносилось до них.

Им предстоял долгий путь домой.

***

Устроившись за побегами чардрева, средь пожухлой листвы и нечищеной от грязи земли, Рейнфорд задумчиво уставился на полустертое лицо на страж-дереве. Сидя здесь угрюмыми и безрадостными вечерами, ему всегда казалось, что лицо, словно в насмешку, улыбается бывшему латнику Талли и всем его невзгодам.

Как верный почитатель Семерых, он всегда с подозрением относился ко всем старобожникам. Это подозрение утихло, в войне Пяти Королей, когда он сражался бок о бок с северянами и даже железнорождёнными. Несколько раз, будь то дикий горец с Северных Гор или воин Дредфорта, спасали Рейнфорду жизнь.

И вновь Старые Боги стали спасением для него и тех, кто бежал из деревни. Воин грустно улыбнулся от злой иронии. Семеро, которых верно почитал, видно не сочли помочь ему, в то время как чужие божества не раз становились ориентиром и косвенной помощью.

Полый Холм, заросший чардревами, и скрытый их густой листвой стал прибежищем для многих обездоленных и лишённых дома. Угрюмые жители из Харренхольских владений, рыбаки с Дарри или Солеварен, или фермеры из Атранты, все едино. Над ними не стояла власть лордов или их бейлифов.

В Полом Холме нет различий между людьми. Каждый работает в меру своих сил и возможностей, дабы обеспечить выживание детям и женщинам, коих в этом месте хватало с избытком.

“Может, Хейл Септон прав? Семеро мертвы и настало тёмное время демонов и магии?”.

Вера в Семерых ещё тлела в сердце Рейнфорда, но безумные речи пришёдшего неизвестно откуда изгнанного септона задели даже равнодушного к таким вещам бывшего латника. Хейл, прозванный Септоном был худ, невысок и слаб, но свирепый взгляд серых глаз убеждал каждого в силе воли этого мужчины… и в его безумие.

Он говорил странные вещи о мёртвых Семерых, огненном демоне с Востока, о ужасе на дне Великих Морей. В его речах нередко упоминались и Иные, желающие заката эры людей, о возрождении полузабытых существ и народов.

Хейл говорил громко, уверенно и горячо. Сначала никто не слушал безумного септона, но недели спустя, вечерами он собирал десятки и сотни людей перед собой. Рейнфорд и сам нередко присутствовал на них и слушал.

Сколько они уже прячутся в Полых Холмах от людей Талли и их вассалов? Год, два? Рейнфорд умел считать до того момента, пока не кончатся пальцы на ладонях и ногах. И считать время своего пребывания тут ему не хотелось.

Лицо обросло бородой, густой и ещё не поседевшей.

Волосы стали длиннее, но в остальном он не изменился – всё то же грубое лицо, карие глаза и крепкое телосложение, не покинувшее Рейнфорда даже в самые тяжёлые годы.

Иногда вспоминались покойный брат и его сын. Отец и мать. Но с каждым месяцев их черты забывались и становились зыбкими, туманными. Возможно, это и к лучшему. Смерть племянника ещё болью отзывалось в сердце старого воина.

- Ты всё проверил? – неожиданно подал голос Рейнфорд. Мысли и расслабленность не позволили ему не заметить подкрадывающегося к нему юноши. Мальчишке недавно исполнился семнадцатый год, если верить его словам, но в деле изготовления ловушек и их маскировке ему не было равных в Полом Холме. Сын охотника и мальчик, пылающий ненавистью ко всем людям с гербами Бракенов.

Но отличные навыки юноши не дали ему подойти к нему незаметно.

- Все ловушки практически на месте. Лишь парочка было задето животными.

Глаза, обманчиво равнодушные уставились на него. Рейнфорд посмотрел в ответ. Джек-Тихушник ожидал ответных слов от предводителя Полых Холмов. Полностью преданный старому латнику, он отвечал за безопасность за близкие пределы от Холма.

Боги злобно пошутили над ним, когда послали сюда. Рейнфорд в своё время командовал пару десятком воинов-ветеранов и это был его максимум на службе Талли. Здесь, в Полом Холме он управлял сотнями людей, теснящихся на ограниченном пространстве.

Рейнфорд не желал становиться чем-то большим в убежище, чем простой помощник или один из защитников. Но судьба и определённая удача позволила ему подняться на место предводителя Полого Холма.

-Что насчёт банды Мерна Лесника из Красных Чащоб? Ты видел их?

- Видел нескольких из них, они болтались недалеко от Полого Холма. Скорее всего, пытались точно вычислить наше место, - спокойным голосом рассказал Джек Тихушник, - ещё видел несколько конных разъездов, это люди лорда Вэнса.

Рейнфорд кивнул, принимая ответ. Сейчас в Речных Землях развелось множество банд из обездоленных крестьян или разозлённых дезертиров и ветеранов.

Многие милорды немало разорились на покупке зерна в Эссосе, отчего им пришлось отправить восвояси немалое количество верных рыцарей или латников. Некоторым из них не хватало достоинства сделать это мягко или прилично.

Банда Мерна Лесника была одной из такой, более многочисленной, но в основном состоящей из диких жителей лесных поселений или городских бедняков из Каменной Мельницы или Солеварен. И в последнее время отношения между людьми Полого Холма и Мерна Лесника сильно обострились.

“Нет секрета, где они прячутся, но возможности ударить первыми у нас пока нет”- размышлял Рейнфорд, отпустив Джека Тихушника на заслуженный отдых и горячую похлёбку овощного супа.

Он, оторвавшись от разглядывания пожухлой травы и толстых корней чардрев, встал. Время пройтись по всему Холму, дабы посмотреть на кипящую жизнь в этом странном месте.

Дети и юные девушки вымачивали и стирали в деревянных бадьях, наполненных холодной водой одежду прибывших охотников, принёсших сегодня славную добычу. Женщины постарше занимались иным делом – собирательством или следили за совсем маленькими младенцами. Немногочисленные старики помогали каждой группе по мере своих сил.

Вся тяжесть труда легла на взрослых мужчин, вынужденных либо охотиться, либо постоянно сооружать или расширять Полый Холм для новых беженцев. Нередко Рейнфорд и сам работал вместе с остальными мужиками, чем заслуживал уважение и авторитет.

Вспоминая прошедшую зиму, ему хотелось содрогнуться от воспоминаний. Слишком суровая, она забрала немало жизней, не различая ни женщин или мужчин, ни взрослых или детей. Сколько длилась эта “Долгая Зима”, как её называют люди?

Септон Хейл сказал, что почти десять лет, кузнец Марк Большой Палец бормотал о восьми годах, а некоторые говорили даже о целом прошедшем поколение. Дети в возрасте семи или девяти лет, никогда не видевшие лета, удивлённо смотрели на зелёную траву или густую листву на деревьях. Для них лето являлось чем-то чужим, непривычным.

Зимние дети, суровые и лишённые уверенного тепла с самого рождения.

Горели костры, ограждённые от толстых чардрев и их корней камнями. Люди собирались вокруг них, а худой и нескладный полубезумный септон рассказывал необычные истории и странные вещи.

- Бойтесь тех, кто носит на себе знак восьмилучевой звезды, дети и мужчины, бойтесь и страшитесь, ибо они верные последователи Кровавого Яшмы! – тихо говорил септон, активно жестикулируя, - проклятый камнем с неба и закрывший солнце, вот кто такой Кровавая Яшма!

Люди молчали, не смея прерывать мужчину.

- Бойтесь тех, кто веруют в того, Кто-Спит-Под-Морями. Они носят на себе гербы кракенов и левиафанов и чтят воду. Бойтесь их и обходите стороной, ибо безумие и ужас следуют за ними по пятам. Верующие в Морской Ужас всем сердцем любят море, и всем сердцем ненавидят небо.

Кто-то шумно сглотнул. Все заворожено смотрели на Хейла, на чьём лице тени играли безумный танец от трепещущего огня.

-Убивайте всех, кто поклоняются богу с востока, огненному и светоносному, демону в обличье спасителя. Они кличут беды, говорят о Долгой Ночи и страшатся Тварей Хлада. Лжецы и матери теней, огнепоклонники ненавидят всё, что связано с Семерыми! Убивайте их!

Рейнфорд устроился недалеко, внимательно смотря за выступлением септона Хейла. Он говорил и говорил, жарко, с огнём в речах. В его словах сквозило безумие, старый воин отчётливо слышал его.

Не раз и не два он видел полубезумных проповедников на дорогах или разорённых поселениях, но септон Хейл чем-то неуловимо от них отличался. Неизведанная деталь заставляла присматриваться к нему и внимательно слушать любое, что исторгнут уста священника.

- Они лгали вам, в угоду лордам и королям, все те, кто носят белые рясы и семигранные короны на головах. Чтобы вы жили, как крысы в подвале перед жирными и лоснящимися котами. Семеро – ложь!

Все вздрогнули. Таких слов никто не ожидал от септона. Не успела толпа опомниться, как Хейл продолжил, добавляя новую нотку безумия:

-Семеро – ложь, есть лишь Восемь! Тот, чьё имя ввергли в забвение! Он истинный покровитель всех обездолённых, слабых и нищих, всех тех, кто работает в поле и трудится честно! Не Кузнец, нет, он лишь покровительствует ремесленникам, не Отец и не Воин! Имя ему Крестьянин!

“Крестьянин” - зашептались люди. “Крестьянин!” – воскликнул кто-то с неверием или непониманием.

Септон говорил многое, опровергал истины и воздвигал на их руинах новые. Люди хмурились, морщили лбы и удивлённо смотрели на этого маленького, ничем не внушающего человека, что сейчас перевернул мир в их сознании.

Не все поверили словам Хейла, но хватало и тех, кто принимал всё за чистую монету. Рейнфорду было плевать.

Он давно перестал верить в богов и сколько их существует ему без разницы. Хоть Десятеро, если это не мешает общему делу и выживанию, старый воин закроет на подобное глаза.

Ближе к позднему вечеру все разошлись. Септон уснул прямо у костра, и никто не посмел потревожить сон безумного Хейла. Перед уходом в свою привычную обитель, Рейнфорд заметил парочку подношений у его ног. Обычный хлеб, вода или брага, которую священник хлестал как воду.

- Это правда, то, что говорил Хейл? – спросил предводителя Полого Холма один из детей, Фени, весёлый и озорной мальчик, не утративший искру доброты в этом суровом и жестоком мире. Нередко девятилетний мальчишка с тёмными волосами и наивными очами обращался к нему без всякого страха или уважения, чем подкупал Рейнфорда.

Иногда вместо лица с худыми щёками он видел другое, более родное и полузабытое. Это был лишь флёр иллюзии, но ветеран ничего не мог с собою поделать. Слишком сильно Фени напоминал ему покойного племянника.

- Ты волен выбирать сам, правда это или нет, - ответил мужчина, - думай своей головой, Фени.

- Но всё-таки, если Хейл прав, значит лорды нас обманули!

- О, юное зимнее дитя, - грустно улыбнулся Рейнфорд, - весь этот мир построен на лжи.

Фени надулся, словно краснопузый воробей, умиляя. На этом их разговор был окончен и мальчик отправился спать. Завтрашний день предстоял быть сложным и неприятным.

- Что это? – спросил с удивлением Рейнфорд, осматривая необычную конструкцию на следующий день. Кузнец, Марк Большой Палец на несколько суток закрылся ото всех в специально выделенном ему для работы месте и что-то мастерил из дерева и железа. И сейчас результат этой работы предстал перед ним.

Странная повозка с прикрепленными колёсами и закрытая с одной стороны досками с небольшими проёмами. Зачем кузнецу потребовалось подобное сооружать, да ещё и самостоятельно, скрывая сию необычную конструкцию, являлось секретом для предводителя Полых Холмов.

- Походный дом! – с гордостью сказал Марк, - сам придумал! – добавил он с важностью.

Рейнфорд обошёл походный дом со всех сторон. На нем спокойно могло уместиться несколько человек с копьями или луками и вести оборону. Только, зачем?

- И для чего он нужен?

- Для защиты конечно! Если это расположить вокруг Полого Холма, никто его не возьмёт! Наставить таких вокруг и всё! Ни один гад не прорвётся.

Старый латник с сомнением оглядел сначала походный дом, а после и кузнеца, что решил внезапно попробовать себя в плотницком деле. Усмехнувшись, он задумался.

Выглядела повозка внушительно, но чего-то ей не хватало. Идея Марка была здравой, но в тоже время глупой. Что помешает штурмующим закидать их факелами, когда вокруг расцветает густой лес? Полый Холм станет ловушкой для собственных защитников.

Рейнфорд поспешил это объяснить кузнецу, грустнеющему на глазах.

- Зря только время и сил потратил, - буркнул Марк, - придётся разбирать и под другое дело.

- Погоди, - остановил мужика Рейнфорд, все ещё оценивающий конструкцию.

“Что если сделать таких повозок с пару десятков и соорудить из них круговую оборону на поле? Выкопать рвы вокруг них, запастись стрелами, закрыться щитами и длинными копьями? Сможет ли конница прорваться через такую деревянную крепость?”.

Эта идея столь сильно понравилась старому ветерану, что он стал её обдумывать со всех сторон. Но думы пришлось отложить в сторону – у него хватало обязанностей и дел в Полом Холме. Попросив Марка не разбирать походный дом и отложить в сторону, Рейнфорд отправился к входу Холма, где его ждали охотники.

Пора что-то менять – эта мысль давно засела в голове у него, ещё в конце зимы. Полый Холм не сможет вместить всё больше прибывающих людей – отчего и еды скоро станет не хватать. Им нужно либо новое место… либо второе.

“Мерн Лесник скрывается в Красных Чащобах, месте, которое предположительно известно моим людям. Выманить старика и перебить всех его людей в выгодном месте. Осталось найти его”.

Нужно двигаться дальше, иначе их ждёт конец – конных патрулей с каждым годом всё больше и придёт время, их найдут люди лордёнышей. А Рейнфорду, как и многим в Полом Холме грозит смерть при встрече с ними без всяких сомнений. Нынешний лорд Атранты довольно суров, как впрочем, и многие милорды Речных Земель.

“Чтобы спастись, нам придётся стать чем-то большим, чем кучка бандитов, скрывающихся средь рощи чардрев. Той силой, с которой лорды и короли будут считаться”.

Глава 27

Однотонные, не могущие похвастаться пёстрыми красками борта больших галей рассекали водную гладь Черноводного Залива. Несколько кораблей железнорождённых приближались к огромному городу, расположившемуся на устье реки что славилась своими коварными течениями и откуда Эйгон Завоеватель начал свой легендарный поход, в итоге скрепивший все королевства Вестероса в единое государство.

“Железный Молот” уверенно шёл впереди, пугая и заставляя обходить его стороной остальные корабли, бочкообразные и мелкие. Торговля и жизнь в заливе кипела полной жизнью, и встретить судно здесь было нередкостью.

Другое дело, увидеть корабли с гербами Грейджоев в данных водах было делом шокирующим.

Простой люд или торговцы, мало кто из них осведомлён о делах и переустановках Малого Совета, отчего пошли слухи о чрезмерной наглости пиратов с Железных Островов, уже рассекающих вблизи столицы и ищущих свою жертву.

Стоя на носу Железного Молота, Теон вглядывался в город. Второй раз он посещает это место, и каждый раз он отличался от прошлого себя. Многие дома, ранее лежавшие в руинах или выглядя слишком поцоканными, сейчас либо восстановлены, либо полностью перестроены.

Порт пестрел разноцветными гербами и парусами многочисленных торговых кораблей пришедших с разных краёв – будь то Вольные Города, Чаячий Город, Белая Гавань или Старомест.

Над городом возвышались Септа Бейлора, сияющая своими семью хрустальными башнями или Красный Замок, огромное творение архитекторов времён Мейгора Жестокого, несчастных и безутешных людей, чьи судьбы оказались неразрывно связаны с крепостью. Третий по счёту король Семи Королевств приказал казнить всех строителей и похоронил их прямо в катакомбах замка.

Словно приливная волна, к городу стекались люди – торговцы и ремесленники, беженцы из Речных Земель или простые крестьяне королевских земель, рыцари и паломники. И немало среди них людей, чья судьба зависела от повелителя Железных Островов. Под личиной простых людей или путешественников, воины и соглядатаи проникали в Королевскую Гавань, ожидая прихода своего господина.

Он смотрел и замечал всё больше новых деталей, привлекающих внимание. Построенный на трёх холмах город давно восстановился и уже явственно процветал под управлением Эйгона.

“Или Дейнерис?” – промелькнула мысль в голове.

После Штормового Предела ему стало легче. Связь с Ним восстановилась и более огромные стены вотчины Баратеонов не являлись преградой для этого. Железнорождённые быстро добрались до Острого Мыса, родового замка Бар-Эммонов, что находился на северном окончании полуострова Крюка Масси.

Лорд Дюрам Бар-Эммон принял Теона учтиво и со всей любезностью. Рыхлый мужчина тридцати лет, будучи отцом двух сыновей и одной дочери, являлся человеком неуверенным в себе и слишком зависимым от чужого мнения. Грейджой отчётливо видел в нём слабого и в чём-то даже несчастливого мужчину, вынужденного нести ношу ответственности за род.

Впрочем, лорд Пайка предпочёл вести себя дружелюбно с ним, прекрасно помня, что Бар-Эммоны важные знаменосцы Драконьего Камня, а ещё имеют немало власти в Заливе, несмотря на не особо мудрого главу рода.

Всё-таки многовековой труд предков иногда оказывается сильнее, чем глупые поступки одного-двух поколений.

“Возможно, мне удастся найти некие точки, способные влиять на Дюрама. Любовница, странные пристрастия или нечто иное”.

Сейчас Драконий Камень официально принадлежит Эйгону Таргариену, ожидая момента, когда наследник Железного Трона подрастёт и получит личное владение. И все тресковые лорды на данный момент являются королевскими знаменосцами.

Следующим и предпоследним пунктом назначения стала Приветная Бухта, небольшой портовый город, расположенный на небольшом острове вблизи берегов Крюка Масси.

С небольшими стенами, но каменной якорной стоянкой, он всегда служил перевалочным пунктом меж Королевской Гаванью и остальным миром, благодаря чему и процветал. Войны и великие потрясения обходили это место стороной – ни Танец Драконов, ни восстания Блекфайра или Роберта Баратеона ни разу не превратили Приветную Бухту в дымящие руины.

Криспиан Санглас, лорд Приветной Бухты, проявил себя человеком немногословным и даже неприятным. Бежавший в Волантис от гнева Станниса Баратеона, он оказался в свите Эйгона и вскоре восстановил свои права.

С ним Теон распрощался в тот же день, в который и встретился.

А вскоре, через день показалась на краю зрения и сама столица во всём своём великолепии.

- Как воняет, - поморщился Трёхпалый, старпом корабля, - в прошлый раз было посвежее.

- В прошлый раз стояла холодная зима, а сейчас жаркое лето, отчего и запах гуще, - ответил Теон, повернувшись в сторону старого подчинённого, - надеюсь, ты помнишь мои команды, когда я покину корабль?

- Никого не пускать на судно, пораспрашивать о местных слухах и событиях, следить за каждым матросом и остерегаться Золотых Плащей.

- Верно, - кивнул Теон, - и узнай, какие торговые гильдии тут в почёте, а какие еле на плаву или на дне. Уверен, в столице Семи Королевств таких будет предостаточно.

Лорик Трёхпалый кивнул. Время сильно изменило этого человека. С момента их встречи прошло более двенадцати лет, и старпом сильно постарел. Суровое и обветренное лицо стало более морщинистым, седые волосы начали выпадать, а зубы окончательно сгнили и были вырваны.

Впрочем, старый пират ещё не утратил хватку, хотя Теон давно подобрал ему замену в виде более молодого и энергичного.

Он ещё раз оглядел огромный город. Близость к воде радовала. Залив Черноводной прекрасное место – так считали Первые Люди, Андалы и Валирийцы. Так считали те, кто жил намного раньше всех их, прячась на морском дне.

Они с лёгкостью нашли свободное место на якорной стоянке города. Заплатив пошлину за место в порту, железнорождённые начали быстро выгружаться – с двух кораблей по широким деревянным настилам стала выходить сотня Железной Гвардии со своим личным знаменосцем впереди, вместе со слугами и простыми матросами.

Несколько патрулей Золотых Плащей напряглись, люди повыскакивали из таверн и прибрежных домов, с диким желанием поглядеть на железнорождённых. Жители Эссоса с интересом смотрели на необычных жителей земель Андалов, некоторые с узнаванием, а иные с удивлением и непониманием.

Расторопные слуги со всей возможной скоростью купили хорошую, вороную лошадь для своего господина. Быстро оседлав скакуна, Теон медленным галопом двигался впереди организованной и стройно шагающей сотни.

Гулкие шаги заставляли горожан выглядывать из окон и смотреть на необычную колону воинов в шапелях и стальных панцирях. Блестели острые копья, и реял штандарт с удивительным гербом – странного вида шлем окружённый выпирающими щупальцами.

Слуги семенили за гвардейцами, неся на себе все необходимые вещи.

Они прошли Рыбную Площадь, в утреннем рассвете многолюдную. Дошли до улицы Крюка, но вместо того, чтобы скоротать дорогу до Красного Замка, Теон предпочёл пройтись своим отрядом по всей Грязной Улице и засветиться на Хлебной Площади.

Оправдывая своё название, улица действительно оказалась чрезвычайно грязной. По углам нередко валялись кучки мусора или человеческих отходов. Что странно, жили тут люди вполне приличного благосостояния – горожане средней руки, мелкие торговцы и лавочники.

Гулко звенели колокола Великой Септы Бейлора, и звук стройного марша гвардейцев необычайно странно совмещался с ним в одной какофонии.

Это необычное созвучие напомнило ему о прошлой родине и любви её правителей устраивать грандиозные марши.

Отряд вышел на Хлебную Площадь, одно из самых красивых и густо населённых мест города. И тут Теон заметил небольшое, но заметное столпотворение. Люди, будь то нищие из Блошиного Конца или горожане из Мучной Улицы собрались вокруг человека в длинном красном плаще, стоявшего на рукодельном помосте из парочки бочек и широкой доски.

До железнорождённых доносились лишь отголоски высокого баритона красного жреца. Но вот толпа услышала, а после и заметила отряд Теона. Головы повернулись в их сторону и сначала люди чуть ли не дёрнулись бежать, подумав, что это пришли по их душу Золотые Плащи. Но заметив странный штандарт и непривычные доспехи, успокоились и с любопытством уставились на проходящую мимо сотню воинов и кучу слуг.

Красный жрец, черноволосый мужчина с чертами лица, явно указывающими на восточное происхождение, уставился на Теона, словно завороженный. Грейджой мазнув взглядом по всей этой толпе и жрецу, немедля поскакал дальше.

Вскоре они оказались у высоких ворот Красного Замка. Их давно заметили часовые на барбакане и башнях, и вероятно король уже оповещён о прибытии нового мастера над кораблями.

Большую часть солдат Теону пришлось заселить в городе, ибо король ясно дал понять, что всей ораве железнорождённых в Красном Замке места нет.

Были заранее куплены несколько больших домов по соседству с друг другом, дабы и разместить там отряд.

Взяв с собою два десятка гвардейцев и с десяток слуг и служанок, Грейджой вошёл во внутренний двор королевской вотчины, где их незамедлительно встретил стюард, Лионель Селми, родственник прославленного Барристана Отважного.

“На это предприятие пришлось сильно растратиться, но дело своего стоит. Интересно, мастер над шептунами уже знает об этом?”

- Милорд, - Селми сделал вежливый и безукоризненный поклон, как верховному лорду, - рад вас видеть. Надеюсь, дорога была доброй и приятной.

- Благодарю вас, сир Лионель, - мягко улыбнулся Теон, спешившись и отдав лошадь под руки младших конюших.

Он знал имя стюарда заранее, как и многих людей, занимавших в королевстве мало мальские серьёзные посты. Стюард Красного Замка – достаточно влиятельная должность по меркам Семи Королевств.

- Покои для вас и ваших слуг подготовлены, - добавил королевский стюард, - и король уже оповещён о вашем приезде.

Им приходилось говорить на определённом расстоянии друг от друга. Ровно полтора метра – настолько позволяет местный этикет. Сам Теон считал это глупой заморочкой, но местные традиции и законы, к сожалению незыблемы и влияют на его внешнее поведение. Грейджой старался контролировать каждый свой шаг и вежливое, дружелюбное общение с племянником лорда Селми был первым шажочком в этом обиталище змей и драконов.

И именно по первым шагам определяют, что из себя представляет человек в этом замке – пешка или игрок, ферзь или ломающий всё на своём пути таран.

“Неизвестно, что собой представляет этот Лионель – простой служака, хитрый интриган или просто очередной придворный, ловящий любой момент для возвышения? Передавайся характер через родство, это бы упростило задачу”.

- Благодарю, сир Лионель. Тогда не соизволите ли вы помочь мне в размещении собственных слуг в выделенных покоях? Я уверен, вы как человек опытный, прекрасно знаете, какая комната подойдёт воину, а какая – простому слуге.

Голубые глаза молодого мужчины на мгновение блеснули, но вновь стали спокойными и фальшиво радостными.

- Это честь для меня, лорд Грейджой.

Смотря, как размещаются слуги и воины в выделенных покоях, в Восточном Дворе, Теон сделал зарубку в голове. Поменять места жительства всех слуг и воинов ровно наоборот задумке стюарда. Грейджой ещё не нашёл причину такого поступка, но интуиция и неизвестное чувство говорили ему, что это правильный выбор.

Он ещё немного пообщался со стюардом, прощупывая его. Лионель, по всей видимости, занимался тем же, чем и Теон. Ему оставалось лишь как можно сильнее расслабиться и контролировать мимику. Если вырвется хоть капля инородности и пугающей ауры, наладить мосты с ним будет тяжёло.

Лорд Пайка не был дураком, прекрасно замечая, как его взгляд стал пугать даже умудрённых жизнью людей.

Несколько недель Лорик Трехпалый шугался его, пока Теон не научился держать себя под контролем хотя бы минимум.

Лично проконтролировав размещение своих слуг, Теон вместе со стюардом и двойкой гвардейцев отправились в Большой Чертог, где разместится уже сам новоявленный мастер над кораблями.

Узнав, где находится его покои и, оглядев их, он незамедлительно получил уведомление от одного из личных оруженосцев короля о желание Его Величества поговорить в гостевых покоях.

Прежде чем отправиться к королю, Теон переоделся – вместо привычной, удобной туники с рубахой и черным плащом с жёлтой окантовкой по краям: бархатный дуплет подбитый белым атласом и коротким, до низа спины, плащом из золоченой ткани. Подобный плащ может показаться странным для местных придворных и даже немного неуместным.

“Но стоит показать немного странности и дикости. Всё-таки хозяин самого мятежного региона, надо немного соблюдать штампы местных о далёких Железных Островах”.

Оруженосец ждал у входа в покои, будучи обязанным привести Теона к королю. Медленно и осторожно шагая позади одиннадцатилетнего мальчишки, довольно высокого, словно каланча и худого, он вспоминал как того зовут. Один из оруженосцев, насколько помнил Грейджой из сведений соглядатых, был из Уллеров, важных знаменосцев Мартеллов. На дорнийца мальчик непохож, значит из Риккеров.

Сквозь длинные коридоры, увешанные гобеленами, картинами или доспехами со вставками, они дошли до одной из гостевых комнат. У монолитной двери стоял латник в длинном белом плаще. Не скрывая лицо за шлемом, он ему кого-то напоминал. Скорее всего, Грейджой видел того мельком, но не мог вспомнить в бездне воспоминаний имя.

Смуглый и волосатый, седеющий, мужчина являлся северянином. И тогда лорд Пайка вспомнил, кого же ему напоминает он.

“Джорах Мормонт?”.

Ничего не говоря, Белый Плащ отошёл в сторону, пропуская мастера над кораблями в комнату.

Внутри его ожидало два дивана, пёстрых и чёрно-красных, в цветах Таргариенов. Слишком мягкие на взгляд Теона, и расслабляющие.

- Ваше Величество, - зайдя, Грейджой незамедлительно коротко поклонился королю Семи Королевств, мимоходом оценив изменившуюся внешность Эйгона. С их последней встречи он неслабо постарел – вместо молодого и пышущего силой мужчины перед ним стоял чуть ли не старик, хотя прошло не более десяти лет.

- Лорд Грейджой, - спокойным тоном сказал Эйгон, и указал головой в сторону второго диванчика.

Теон без слов сел на него, заметив на стоящем между ними небольшом столике, заполненный небольшой серебряный кувшин с грушевым бренди.

В комнате не хватало окон – всего одно на довольно объёмное помещение, отчего масляные лампы изобильно были развешаны по краям.

Облачённый в чёрный дублет с алым драконом на груди, с золочёной тканью по краям и на воротнике, Эйгон внимательно разглядывал нового члена Малого Совета. Теон смотрел в ответ, молчаливо и равнодушно.

Переглядывание происходило недолго – они находились не одни, ибо рядом стояли двое оруженосцев короля и несколько слуг, готовых исполнить любой наказ Его Величества. Это было слишком неприлично и в тоже время опасно – отчего Теон поспешил заполнить паузу словами:

- Я почтён вашим доверием, Ваше Величество. Для меня честь принять должность Мастера над Кораблями, и я немедленно готов исполнять свои обязанности.

- Рад вашему активному желанию исполнять обязанности Мастера над кораблями, милорд. Как один из лучших флотоводцев Семи Королевств, вы, лорд Грейджой справитесь с должностью с лёгкостью.

“Ожидает от меня неких грандиозных результатов? Может ли быть, что я ему понадобился в Малом Совете не только как нейтральная фигура, а ещё и необходимый инструмент для исполнения своих замыслов?”.

Эйгон предложил грушевое бренди. Грейджой вынуждённо согласился, впрочем, приголубив самую малость.

Отвратительно, как и всегда. На лице не дрогнул ни один мускул, но король заметил некую странность в движениях Теона. И никак не прокомментировал, что-то надумав про себя.

Таргариен спрашивал о поездке до Королевской Гавани, о впечатлениях Теона о Штормовых Землях, о событиях в Лисе и гостеприимстве дорнийцев, никак не упомянув странный пассаж своей супруги. Никоим образом король не затрагивал тему обязанностей нового Мастера над Кораблями, предпочтя сначала прощупать сидящего перед ним человека ничего не значащими темами.

- Думаю, мы, наконец, можем поговорить о ситуации с Королевским Флотом, - сменил тему Эйгон плавно перейдя с обсуждения личного корабля Теона, - мне бы хотелось услышать вашу оценку о его состоянии в данный момент.

- В данный момент я не смогу сказать что-то внятное, Ваше Величество, - сразу ответил Теон, - мне нужно осмотреть флот и лишь тогда я смогу озвучить свои выводы.

Король благосклонно кивнул, принимая слова Грейджоя. А затем невзначай добавил:

- Через неделю состоится собрание Малого Совета. Надеюсь, к тому времени я смогу услышать ваше мнение о состоянии Королевского Флота.

- Всенепременно, - согласился Теон.

- Также десница поможет вам, - сказал Эйгон, - и введёт вас в курс дела касательно обязанностей Мастера над кораблями.

- Полагаюсь на мудрость лорда Коннигтона, - Теон слабо улыбнулся. Растягивать губы было ещё тяжело в подобие улыбки, но теперь хотя бы всё получается натурально.

На этом их беседа закончилась – король оценил нового советника, сделал свои выводы – как и Теон. Разговор прояснил некоторые туманные моменты насчёт целей повелителя Семи Королевств и месте Грейджоя в его планах. Остаётся только пообтесаться в этом гадюшнике и получить свою выгоду.

Можно конечно повторить глупость Велариона и начать нагло воровать, сколько сможет, пока не отстранили от должности. Но это слишком быстро заканчивающая выгодная перспектива – и крест на какое-либо влияние в столице. Нет, здесь стоит действовать тоньше. Денег у Теона пока хватает.

Выделенная ему личная комната не особо впечатляла – роскошная, этого не отнять. Но ничего особенного, шёлковые, тонкие занавески лилового цвета, широкая и объёмная кровать с мягкой периной и резными столбцами по краям, несколько тщательно разукрашенных кедровых сундуков окованных сталью. Не считая странных картин на стене с видами моря, то ничего особенного.

“И это бывшая комната Велариона?” – Теон придирчиво осмотрел её, а после приказал собственным слугам вытереть каждый уголок в комнате. Если ранее он был достаточно брезглив к пыли и грязи в помещениях, то теперь это превратилось в абсолют.

У входа в комнату сразу появилось несколько гвардейцев, а сотник быстро распределил, кто и когда дежурит.

Досталась Теону и определённая часть документации, сложенная и лежащая горой на дубовом столе. Беглый осмотр ничего не дал – Веларион писал довольно криво, так ещё и по своему – расходы, отчёты патрулей от капитанов и собственные приписки о разном. У Грейджоя создавалось впечатление, что всё это предназначено лишь для вида – не зря же король выгнал лорда Дрифтмарка с поста Мастера над Кораблями?

“Тем не менее стоит немного вникнуть, чего там Веларион написал” – сделал себе зарубку на памяти Теон. Слуга принёс серебряную чашу с водой.

Сунув палец, перед тем как выпить и убедившись в безопасности, лорд Пайка сделал несколько глотков. Явственно полегчало и настроение пошло вверх. Всё утро он на ногах, а разговор с монархом не добавил ему сил.

“Стоит в полдень отправиться в порт, осмотреть Королевский Флот. Но прежде… нужно встретиться с Коннигтоном. Про нынешнего десницу ходит много слухов: неприятных и мерзких”.

Теон послал одного из мелких служок Красного Замка в Башню Десницы, узнать, где находится верховный лорд Штормовых Земель и договориться об аудиенции. Но через тридцать минут Грейджой узнал, что десница в своей обители отсутствует, и в последний раз его видели выходящим из Твердыни Мейгора в сопровождение парочки верных рыцарей.

Во время разговора с мелким служкой, имени которого ещё не знал, он почувствовал странное внимание со стороны. Шея зачесалась, и захотелось резко повернуть голову в сторону окошка, но сдержался. Очевидно, кто-то уже стоит недалеко от окна – может стражник на стене или малоприметный слуга, делающий вид активной работы.

“Можно подождать десницу, а можно навестить Королевский Флот. Благо, сегодня никто не ожидает моего прихода – можно со всей вероятностью узреть истинное состояние флота. Впрочем, плачевность очевидна. Главный вопрос – насколько всё плохо?”

Не то, чтобы Теону был важен Королевский Флот. Но и бездействовать не собирается.

“С одной стороны, Королевский Флот серьёзный конкурент в случае войны… только вся эта конкуренция и выеденного яйца не стоит при факторе драконов. Нет смысла в подковёрной игре или ослаблении флота Короля”.

Традиционно окунув руки в принесённый таз, наполненный холодной водой, Теон послал за сотником. Пришедший командир, Торон, бородатый мужчина лет тридцати поведал, что воины уже обустроились, а на вопрос, нет ли ничего странного или подозрительно, он ответил густым басом:

-Да, трутся рядом с казармами детишки. Кажется, то ли оруженосцы, то ли слуги.

Как оказалось, это были не шпионы. Местные рыцари, коих у Эйгона хватало на службе, послали своих оруженосцев, узнать, что за странные воины с гербами Грейджоев поселились в Красном Замке и оценить.

Теон предупредил, чтобы они старались не конфликтовать с рыцарями Таргариенов или стражниками. Но и не молчать в случае оскорблений или провокаций.

- Собери мне пятёрку бойцов. Я отправляюсь… - он запнулся, шея зачесалась сильнее. Видно, внимание со стороны оконного проёма усилилось, - в город.

Торон поклонился и откланялся, выбирать воинов для выезда. Сам Теон резко обернулся и посмотрел на окно.

Со стороны узкого проёма открывался вид на стену – причём, находилась она недалеко и стоявший стражник в чёрных цветах Таргариенов, вполне мог что-то слышать.

“Нужно купить плотные, толстые шторы. А ещё тщательнее проверить стены”.

Теон снял роскошные одежды и оделся более практично, но не забывая о роскоши. Походная одежда в город могла похвастаться серебряной каймой на плаще и блестящей цепью с отлитым кораблём в виде формочки в центре. Это он предпочёл спрятать до поры до времени за дуплетом.

Они покинули Красный Замок через двадцать минут, все на лошадях – у королевского конюшего хватало свободных коней, и Грейджой на время одолжил их для своих гвардейцев – Торон выбрал самых умелых в конной езде. Идти пешком по городу слишком глупо и могло… в некоторой степени обесчестить знатного человека и испортить репутацию.

Оказавшись в порту, Теон быстро определил расположение Королевского Флота – в самом краю. Сорок галей, разных размеров и пропорций, вооружения и количества экипажа. По сведениям Грейджоя, ещё небольшая эскадра располагалась в Драконьем Камне. Придёт время и он навестит и её.

Осмотр невооружённым глазом уже дал некоторые результаты – даже издалека корабли выглядели неважно.

Сгнивший таран на одном из них и вовсе вызвал неожиданное чувство стыда. Стоящие позади гвардейцы разделяли эмоции своего господина. Корабль для железнорождённых это второй, если не первый дом, за которым нужно следить и ухаживать не хуже, чем за собственным снаряжением или одеждой.

- Кажется, я понимаю короля, выгнавшего Велариона, - пробормотал Теон, подойдя с пятёркой воинов ближе к Флоту, предварительно покинув сёдла, - будь я на его месте, голова лорда Дрифтмарка давно торчала бы на пике за такую наглость.

Вспомнились и слова короля о поставленных в отсутствии Велариона и до прихода Грейджоя парочки назначенцев, с целью следить за флотом. Нужно было выслушать и их и узнать, почему они не пытались исправить этот ужас хоть немного. Поговорить с хранителями кораблей и понять, что они из себя представляют. И ещё необходимо организовать собрание капитанов. Вне всяких сомнений, часть экипажей придётся менять, где Теон может немного подсуетиться и поставить своих людей.

Предстоящий фронт работ заставил желать тут же броситься в море и успокоиться. Лишь на мгновение, но всё же.

- Кто командует этим кораблём? – спросил Теон одного из матросов в порту, указав пальцем на судно со сгнившим тараном.

Матрос сразу узнал в Теоне дворянина, и немного поколебавшись, хриплым, кашляющим голосом ответил:

-Так, м’лорд, капитан молодой, недавно поставленный. Старого повесили недавно по приказу короля за воровство.

- А как называется галея, и как зовут её капитана?

- “Королевский Меч” м’лорд, - подобострастным тоном продолжал рассказывать матрос, когда в руках Теона мелькнуло пара грошей, - капитана зовут Офри Макрни, он из этих… мелких лыцарей. Добрый человек, всего месяц служит, но сильно не лютует.

- Ты так хорошо знаешь этого Офри Макрни? – спросил Теон, - служишь на этом корабле?

- Нет, м’лорд, я из экипажа “Сияющей Звезды”, вот она, на самом краю.

Разговор с этим матросом дал много свежей и интересной информации про некоторых капитанов. Кто проворовался настолько, что даже гнева хранителя кораблей или Мастера над кораблями не боится, кто-то честный служака, коих на Флоте оказалось немного и все из них недавно назначенные лично королём.

Королевский Флот представлял собою авгиевы конюшни, чистка которых потребует не один день и одной лопатой, а года и десятки, если не сотни затянутых удавок на шеях.

Ещё раз осмотрев корабли, Теон предпочёл вернуться обратно. Время для разговора с капитанами пока ещё не настало. Ему предстоит пережить вечерний небольшой пир, который хочет устроить король в честь приезда лорда Грейджоя.

Они возвращались той же дорогой и напоследок Грейджой, только сделав значительный крюк. Во время пути успел заметить, как разгоняют небольшую толпу горожан, собравшихся у ещё одного красного жреца, что горячо разглагольствовал перед людьми.

“Странные золотые плащи… другое вооружение и доспехи”, - Теон присмотрелся к ним. И лишь через минуту пришла догадка – Безупречные! Бывшие рабы, примкнувшие к Дейнерис. Если он не ошибается, часть из них или все ушли служить в стражу Королевской Гавани.

Кому принадлежит их верность, сомнению не подлежало, но слишком странно, что верные королеве люди разгоняют рглорианцев.

Вернувшись в Красный Замок, Теон узнал и о возвращение Коннингтона. Если верить словам парочки личных слуг Теона, успевших за половину дня притереться к некоторым своим коллегам по цеху, десница отправлялся в Великую Септу Бейлора на аудиенцию с Верховным Септоном. У короля ныне не самые важные отношения с Верой и об этом в твердыни знали все.

На разговор с Коннингтоном Теон не успевал в любом случае – пришёл один из слуг и сообщил о скором пире, в коем он должен принять одно из главных действ и ролей.

Пришлось отложить его на завтра. Местные люди как оказалось не особо торопливы в отличие от Пайка или Железных Островов в целом. Для них жизнь текла медленно и неторопливо.

Пир проводился в Малом Чертоге, пиршественный зал примыкающий к Башне Десницы. Намного меньше Великого Чертога, он всё равно мог вместить несколько сотен гостей под своими высокими потолками.

Король посадил Теона рядом с собой, слева, в то время как справа от короля сидела королева с серебряной тиарой на голове и платьем молочно-серебристого цвета.

Десница короля, лорд Коннингтон оказался седеющим мужчиной, с цепким взглядом, иногда резко становящийся рассеянным и усталым. Верховный лорд старался скрыть свои мысли за равнодушным лицом, но Теон видел задумчивые и иногда косящиеся на Грейджоя глаза. Он сидел рядом с ним.

За столами поменьше оказались присяжные рыцари и верные слуги. Стены были закрыты длинными чёрными полотнами с гербами. Огромные жаровни с трещащими брёвнами ярко освещали просторное помещение.

Голоса людей заглушало пение группы бардов, устроившихся в углу Чертога.

- За лорда Грейджоя и его новый пост, - громко объявил тост, сидящий за низким столом человек с гербом Кресси. Это оказался главный конюший Красного Замка, Мейфри Кресси, конопатый мужчина с вечно моргающим глазом.

Люди подняли кубки и демонстрационно выпили. Король повернулся лицом к Теону, и медленно подняв свою чашу, выпил. Грейджою не оставалось ничего иного, кроме как последовать за всеми, сдерживая лицо от показа ненужных эмоций.

Дальше стало веселее – сделав ещё несколько тостов в сторону короля или королевы, люди за низким столом стали общаться громче и свободнее. Вино и еда дали расслабиться и почувствовать себя вольнее.

- Я слышал, вы сегодня посещали верфь, милорд, - обратился Коннингтон к Грейджою, - печально, что мы с вами не успели поговорить о Королевском Флоте и некоторых иных… проблемах, - последнее слово он особо подчеркнул.

Теон белоснежно улыбнулся в ответ.

- Вы были слишком заняты разговором с Верховным Септоном, а мне хотелось увидеть, во что превратил лорд Веларион Королевский Флот.

- Уверен, это очень неприятное зрелище, - вставил своё слово сир Юстас Странный, Мастер над Шептунами, сидя рядом с Коннингтоном.

- Корабли короля находятся в не самом лучшем качестве в данный момент.

- Это ещё мягко сказано, - хмыкнул лорд Джон, - вороватые простолюдины, пробившиеся в капитаны та ещё проблема.

- Вы вините в этом простолюдинов? – поднял бровь сир Юстас, - вы слишком жестоки к ним. Чем простые люди заслужили вашу нелюбовь?

- Чернь, это чернь, - словно само разумеющиеся сказал человек, немало проживший в Эссосе, но так и не переставший презирать простых людей, - от неё не стоит ждать ничего хорошего.

“Необычно слышать такое от десницы короля. Может, Джон Коннингтон и хорош в управлении, но некоторые истины для него закрыты из-за дворянской спеси”.

-Возможно, лорд Грейджой с вами не согласится, - заметил сир Юстас, - вы так спокойно разговаривали с простым матросом, милорд, что я сильно удивился.

Джон Коннингтон внимательно посмотрел на верховного лорда Островов, в то время как Теон ничуть не скривившись, ответил:

-Неужели вы тоже были в порту, сир Юстас? – показно удивился Теон, - прошу прошения, если не заметил вас. Матрос оказался столь разговорчив, что я не замечал людей вокруг.

Морщинистое лицо Коннингтона превратилось в насмешливый оскал, Юстас приподнял губы в подобие улыбки.

- О, боюсь, порт слишком многолюдное место, а мне не нравится когда вокруг слишком много неизвестных людей. О вашем приходе в порт мне нашептали добрые люди, беспокоящиеся о вас, милорд.

- Рад за их беспокойство, сир. Но боюсь, столь активная опека может сказаться на них не самым лучшим образом. Всё-таки, уход за другими людьми требует сил и крепкого здоровья. А иногда и первого, и второго может сильно не хватать.

“Первый день, а уже пробуют на зубок”.

- И всё же, - прервал их разговор Коннингтон, - вы так спокойно относитесь к простолюдинам. Неужели на Железных Островах так принято?

- На Островах каждый может стать воином или капитаном – всё зависит от удачи и умений человека.

- И короли избираются лордами и вольными капитанами, - сказал Юстас, - удивительное устройство. Железяне сильно отличаются от остального Вестероса. Суровые земли рождают сильных и свободных людей.

Через несколько часов пир закончился. Теон разговаривал в основном с десницей и другими членами Малого Совета, все сидящие за высоким помостом. Иногда вёл беседы с королём, но всё внимание Эйгона было сосредоточено на Дейнерис. Его Величество публично оказывал знаки внимания, лично наливал ей в кубок сладкого вина и всё время шутил и вёл милую беседу.

“Словно они и не ведут подковёрные интриги и борьбу за власть меж собой. Верные до гроба, любящие до смерти супруги, а не два жестоких и властолюбивых игрока”.

Не было видно принцев крови – король счёл, что им не место на пиру.

Грейджой поймал на себе парочку неприязненных взглядов от людей в красных плащах, сидящих за низкими столами для слуг. Жрецы Рглора смотрели на него без всякого стеснения и смущения.

Вечером, сидя в своём кабинете и уныло смотря на горящий небольшой очаг, Теон размышлял. В руках был небольшой томик под авторством мейстера Крейсена о королевских землях и знатных родах этого региона.

Земли Короля оказались тем ещё интересным местом – в некоторых её частях все ещё преобладает вера в Старых Богов, а в некоторых живут потомки пиратов и морских налётчиков. Потомки древних героев, свергших чудовищ с морских просторов, бастион давно мёртвой Империи, богатые города и хоть и молодые, но могущественные рода.

Королевские Земли не могли похвастаться плодородными землями как Простор или Трезубец, важными ресурсами, как Запад или Железные Острова. Этому месту не повезло с непроходимой местностью, как Долине или Северу. Но именно здесь крутились просто баснословные суммы – морская и сухопутная торговля через Королевскую Гавань с началом лета усилилась многократно. Все ресурсы стекались сюда – подати и налоги с регионов, в том числе и из Пайка.

“Все дороги ведут в Гавань” – криво усмехнулся Теон.

Постепенно лицо из каменной маски, еле контролируемой и жуткой превращается в обычное человеческое, ничем не отличимое от других. Но последствия теперь навсегда с ним – такова цена связи с тем, кто древнее самого понятия цивилизации.

Внезапно он почувствовал шум морского дна – оглушающего и дезориентирующего.

“Опять” – Теон вжался в кресло и постарался отстраниться от мерзких и ещё непривычных ощущений.

Шумно дыша, он видел всё чужими глазами – тысячи стёкол словно предстало перед ним, и показывали искажённое отражение мира. На краю сознания поскрёбся нечто другое, более родное и отдающее птицей существо на другом краю света.

Лицо исказилось до неузнаваемости и губы превратились в дикий оскал. Огонь ярко затрепетал, словно от ярости и гнева.

Сколько он неподвижно просидел Теон не считал. Время стало слишком неважной и неопределённой единицей.

Послышался стук. Мягкий, но настойчивый.

- Войдите, - прохрипел Грейджой, приводя себя в порядок. Вновь нити связи ослабли и чужое, нечеловеческое сознание пропало.

Вошедшая сменить бельё одна из личных служанок Теона, лично избранных им остановилась как вкопанная, только перейдя порог комнаты. Взгляд лорда Пайка заставил её схватиться за сердце и припасть к стене.

“Проклятье” – ругнулся Теон, зовя двух гвардейцев за дверью, - “сколько нужно ждать, чтобы Его сила развеялась после активного варгования?”.

Железнорождённые увели служанку, с диким страхом взиравшую на него, а он старался более не смотреть на людей. Неизвестно, что она увидела, но впредь стоит быть осторожным.

Следующими днями Грейджой мотался как белка в колесе, поглощая огромные пласты информации. Королевская Гавань оказалось той ещё выгребной ямой, в коей фекалии представляли собой слухи, секреты и интриги. Иногда среди этой смердящей массы попадались алмазы, но слишком редко, чтобы оно того стоило.

Сделав ещё несколько внеплановых осмотров Королевского Флота, Теон решил собрать всех капитанов в одном месте. Мелкие рыцари, третье и вторые сыновья богатых и известных купцов из торговых гильдий Гавани, простые горожане-простолюдины, сумевшие пробиться во Флоте. Эйгон всячески поощрял подобное, иногда даже задвигая знатных в сторону в пользу простых людей. Но лишь в таких органах как Золотые Плащи или Королевский Флот.

На большее король был не способен, даже при наличии драконов и своих прошлых побед.

За те несколько дней Теон примерно определился, что из себя представляет большая часть капитанов – казнокрады, друзья Велариона или просто дураки, подставляющие нос по ветру. Хватало и способных, умелых парней, но, увы, таких оказалось меньшинство.

Пока никого вешать Теон не собирался – да и не делается это просто так.

Ещё при Эйрисе Втором был введён Морской Суд, этакий вариант церковного, но введенный дабы судить матросов, капитанов или кораблестроителей. Судя по определённым записям, поспособствовал этому некий Тайвин Ланнистер, и истинная цель закона была в ограничение Мастера над кораблями в его полномочиях. Ведь ранее, должность позволяла с лёгкостью менять капитанов на кораблях, как перчатки, а теперь… требуется суд.

“Иронично, что в то время Мастером над Кораблями тоже был Веларион”.

Собрание прошло за несколько часов, где Грейджой тщательно расспрашивал о состоянии всех кораблей, экипажей, провизии на них. С поставками тоже стоило разобраться, ибо и там хватало перебоев, но сейчас он был слишком занят освоением обязанностей и своих возможностей.

Вместе с этим приходилось постепенно знакомиться с обитателями Красного Замка и членами Малого Совета.

Теон так часто стал улыбаться, что улыбка у него стала слишком искренней при всей фальшивости. В некоторой степени, он даже стал внимательнее следить за каждым своим шагом и тоном в разговоре. Люди здесь слишком клыкастые и ядовитые.

Некоторые из гостящих в Красном Замке милордов приглашали его на ужин, но пока Грейджой отказывал всем.

Перед публикой он появлялся только на общих застольях, коих Эйгон нередко устраивал в Большом Чертоге. Так он постоянно разговаривал с Членами Малого Совета или людьми, занимающих более низкие должности.

Как и обещал Эйгон, собрание Малого Совета началось через неделю после приезда Грейджоя.

Палаты Малого Совета могли похвастаться усеянными мирийскими коврами на полу и многочисленными картинами на стенах. Пара валирийских сфинксов стояло у входа, сверкая глазами из полированного граната. Четверо королевских гвардейцев стояли по углам словно безмолвные статуи, и огромный овальный стол уже был заполнен наполовину людьми.

Теон сидел рядом с лордом Диконом Тарли, мастером над законом. Мужчина с короткими каштановыми волосами и волевым подбородком, смотрел на железнорождённого без всякой любви. Простор сильно пострадал в предыдущей войне, и основная вина в этом лежала на морских налётчиках из Железных Островов.

С другой стороны от него сидел Великий Мейстер Эброз, худой и высокий старик, с седыми, словно снег волосами и огромными, сжимающими цепями из разных металлов. От него приятно пахло – это всё что мог сказать о нём Грейджой. Великий Мейстер оказался тем ещё затворником, будучи поглощённым книгами и изучением новых наук.

Джулиан Сванн, мастер над монетой, старый лорд, переживший воцарение и падение династии Баратеонов, сидел по другую сторону стола и разговаривал с сиром Юстасом, коего не боялся, не презирал и ни в коем случае не уважал.

- Так значит, вы верите в древние сказки об Иных? – насмешливо спросил лорд Сванн, глядя на сира Юстаса Странного, - и тем слухам, с далёкого востока?

- Слухи как дым – без костра не бывает, - с мягкой улыбкой ответил Юстас, - вот уже годы из Ий-Ти матросы и купцы рассказывают о страшных вещах. Вы думаете, люди будут врать об одном и том же годами?

- Людям свойственно преувеличивать, чтобы в глазах друзей и врагов выглядеть отважными, - фыркнул мастер над монетой, - парочка золотых сделают меня убийцей великанов или Детей Леса среди необразованной черни. Люди суеверны и слишком доверчивы.

- Как пожелаете, милорд. Но прошу заметить, что все люди, рассказывающие об Иных – вернулись из Ий-Ти и их слишком много, чтобы так просто отнести это к глупым суевериям.

Джулиан промолчал, но вновь фыркнул, выражая своё отношение к этим словам. Сир Юстас улыбнулся, никак не оскорбившись на такую надменность.

Вскоре после этого в зал вошёл Эйгон вместе с Дейнерис в сопровождении сира Дакфилда, нового лорда-командующего Королевской Гвардии.

- Милорды, - обратился Эйгон ко всем, когда оказался на своём месте, - начнём заседание Малого Совета.

Первым делом король осведомился у Джулиана Сванна об убийстве одного из королевских бейлифов в землях Расколотой Клешни. Посланный чтобы собрать налоги с лорда Брюна, он был заколот крестьянами по дороге.

- Лорд Брюн прислал тело бейлифа вместе со своими сопровождением и собранными налогами лично, Ваше Величество. Убийцы наказаны по всей строгости.

- Вы знаете, почему крестьяне набросились на бейлифа, сир Юстас? – спросил Эйгон мастера над шептунами. Тот, прямой как доска, ответил мягким тоном:

- Крестьяне приняли несчастного сира Артогара за бейлифа лорда Брюна, Ваше Величество. Как известно, милорд Лютого Логова очень сурово относится к живущим на его землях землевладельцам и крестьянам.

Король молчаливо кивнул, но слово взяла королева:

-Сейчас крестьяне беспокойны как никогда – разве не стоит одернуть лорда Брюна от суровых налогов и жестоких наказаний?

Теон заметил раздражение на лице Коннингтона. Да и сам Грейджой удивлённо моргнул от таких слов. Влиять на налоговую политику в землях феодалов король Вестероса конечно мог – но только силой и подковёрным влиянием, но никак не буквой закона или власти. Не владели короли Таргариенов такими возможностями и не особенно старались их приобрести даже во времена существования драконов.

Это может вызвать возмущение не только у лорда Брюна, но и у его соседей и немалой части королевского домена. Драконы драконами, но добрые отношения с личными знаменосцами поддерживать надо, иначе участь Мейгора Жестокого может стать вполне возможной и осуществимой.

- Боюсь, это невозможно, Ваше Величество, - сказал Дикон Тарли твёрдым и упрямым голосом, - и подобное может вызвать гнев лордов Расколотой Клешни.

Вопрос замяли и забыли. Следующим на обсуждение было вынесено организация турнира в честь восьмилетия обоих принцев крови – Бейлора и Мейкара. Джулиан Сванн отчитался за расходы, Дикон Тарли рассказал о принятых мерах по усилению порядка и надзора за городом. Лорд Коннингтон добавлял свои комментарии и некоторые распоряжения.

- Столько рыцарей посетит это прекрасное мероприятие, Ваше Величество. Но ведь не все из них гонятся только за славой. Награды за первые места, милорды – вот что нам стоит определить.

Эйгон согласно кивнул и посмотрел на остальных. А после на одного из личных оруженосцев. Мальчик подошёл к королю и подал ему свёрнутый свиток. Пергамент был быстро передан Джону.

- Сто золотых драконов за первое место, пятьдесят за второе и сто серебряных за третье. Это турнирное состязание рыцарей, милорды.

Далее он огласил награды за общую схватку и состязание лучников. Также вознаграждения за некий “турнир бардов”, где последние будут выяснять, кто же из них поёт лучше на вечернем пиру после конных схваток.

Никто не возражал – никому особо не было это интересно. И королю не требовалось формальное согласие Малого Совета – он просто оповестил их о принятом решении.

Великий Мейстер Эброз похвалил старшего сына и наследника, Бейлора в успехах в учёбе и отметил недюжинный талант в математики и счётоводстве у принца. Эйгон сухо похвалил Эмброза за успехи отпрыска, а королева довольно и гордо улыбнулась, ничуть не скрывая своей улыбки.

Не было секретом, что Бейлор немало зависел и привязан к своей матери. А Дейнерис и души не чаяла в старшем сыне, в чём-то даже обделяя внимание младшего Мейкара.

Настала очередь Теона – король посмотрел на молчащего Грейджоя:

-Милорд Грейджой, хотелось бы узнать состояние Королевского Флота. Прошлый мастер над кораблями оказался… слишком безответственным в этом плане.

- Вы вне всяких сомнений правы, Ваше Величество, - тихо, слишком тихо сказал Грейджой. От непривычки великий мейстер даже нагнулся к нему, но тут же вернул прежнее положение, осознав оплошность, - сейчас Королевский Флот разобьют даже пираты со Ступеней.

- Вы хорошо с ними знакомы, раз так уверенно говорите, лорд Грейджой? – невзначай спросил сир Юстас.

- Достаточно хорошо.

- Лорд Теон опытный флотоводец и к его словам надо прислушаться, - произнёс великий мейстер, - а о казнокрадстве лорда Велариона мы все наслышаны.

- Всё настолько плохо? – неприятно удивился Эйгон.

- Да, Ваше Величество. На Железных Островах есть поверье, что если на корабле гниёт таран, значит, его капитан слишком плохой командир и ни один уважающий себя моряк не свяжется с ним. А у половины кораблей Королевского Флота тараны не то, что гниют, уже отваливаются.

В Малом Совете на мгновение опустилась тишина – люди задумались. Сам король несколько секунд о чём-то усиленно размышлял, а после спросил:

-И сколько же потребуется времени, чтобы привести флот в порядок?

- Год как минимум, Ваше Величество.

Эйгон недовольно пожевал губами.

- Нельзя ли сделать это быстрее?

На днях ознакомившийся с возможностями королевских верфей и кораблестроителей, Теон покачал головой:

-Боюсь, Ваше Величество нельзя. Некоторые галеи и вовсе придётся практически перестраивать. Люди на верфях уже работают и ремонтируют самые пригодные к плаванию корабли. Но возможно дела обстоят лучше с эскадрой на Драконьем Камне, - намекнул Грейджой.

- Я немедленно потребую возвращения эскадры в Гавань, - согласился Эйгон, - предоставьте мне список необходимых средств для ремонта кораблей.

- Как пожелаете, Ваше Величество, - медленно и плавно качнул головой вниз Теон.

- Также, - неожиданно добавил король, - мне интересны ваши действия с проворовавшимися капитанами, коих при милорде Веларионе развелось на флоте неимоверно.

Грейджой скрыл небольшую досаду за маской равнодушия. Морские суды он собирался инициировать через несколько месяцев, желая поймать за руку немалую часть казнокрадов и не отпугнуть их в первые недели своей работы.

А там можно и назначить парочку своих людей на должности капитанов. К тому времени Грейджой уже достаточно окрепнет, чтобы сделать это без сильной оглядки по сторонам.

Ответить королю в духе: “Нет, Ваше Величество, пусть вороватые капитаны сидят на своих местах и дальше” он не мог.

- В ближайшие недели я собирался этим заняться, Ваше Величество.

- Что же, думаю, вы сработаетесь с хранителями кораблей и лордом Диконом, - довольно произнёс Эйгон.

Далее пошли вопросы помельче – ремонты определённых зданий в Королевской Гавани, поимка парочки банды наглых бандитов на Королевском Тракте, обсуждения пошлин на некоторые товары – здесь схлестнулись мастер над монетой и десница. Первый ратовал за их увеличение, а второй напоминал, что иностранные купцы и торговые гильдии и так обложены немалыми податями.

Иногда вставляла свои комментарии королева или король.

Теону пришлось ещё несколько раз выступить и вставлять свои редкие предложения, касающихся только кораблей или морской торговли. Недели недостаточно, чтобы быть осведомленным обо всём, но хватило, чтобы понимать общее положение, царившее в Заливе Черноводной на данный момент.

И вся деятельность Грейджоя будет направлена не только на ремонт флота и наведением порядка в нём.

Контрабандисты и пираты слишком распоясались в Заливе. Борьба с ними предстоит трудная и неблагодарная.

“В этом случае стоит попытаться заручиться поддержкой парочки торговых гильдий, коим такая ситуация тоже невыгодна”.

Заседание Малого Совета началось утром и закончилось в полдень.

Его ждала тёплая ванна с приятной водой, небольшой ужин и беседа с хранителями кораблей.

Смотря на своё бледное узкое лицо с ухоженной бородой в отражении небольшого зеркала, Теон улыбнулся.

Искренне и от того улыбка походила на оскал чудовища. Бледные, невыразительные карие глаза странно блеснули и могли ввергнуть любого в невыразимый ужас при взгляде на них.

Контролировать своё лицо стало легче, но иногда он давал волю своим ощущениям и чувствам.

“Эйгон кажется здравым человеком, в отличие от своей дражайшей супруги. И власть короля с каждой луной и годом крепчает, в отличие от Дейнерис”.

Перспективы туманны и сомнительны, но в тоже время огромны и могут принести немалую выгоду. В Красном Замке велась борьба – долгая и тайная, кровавая и грязная. И Теону придётся окунуться в неё. Ему остаётся только курсировать меж несколькими фракциями и получать выгоду… если он сможет просидеть здесь больше года.

Прибывшие хранители кораблей неуверенно топтались перед ним. Теон мягко улыбнувшись, пригласил их сесть на заранее приготовленные сиденья.

- Сиры, - обратился Грейджой к ним, и мягкость улыбки на бледном лице пропала, - рад видеть вас в добром здравии. У нас много работы.

Глава 28

Утреннее солнце освещало Королевскую Гавань, заставляя её жителей с самой рани вставать с кроватей и спешить сделать все дела до заветного полдня. Бедняки и бродяги стекались ближе к месту, где было организовано важное мероприятие. Но строй заранее огородивших территорию Золотых Плащей не дал просочиться им туда, к их вящему сожалению и разочарованию.

Иностранцы из Мира или Волантиса с недоумением спрашивали у своих городских друзей: “Что происходит?” и получали лаконичный, но объясняющий всё ответ: “Королевский Турнир!”.

Конные разъезды самых опоздавших заполонили городские ворота и улицы – межевые рыцари иль рыцари с гербами и землями, не каждый из них мог попасть на турнир. Король заранее ввёл определённые ограничения и требования, коих касались в основном в снаряжении и количестве участников. А также наличию оруженосца и хорошего коня. Не менее важно было высота знатности рыцаря – простых бродяг-наёмников не пускали.

Десятки палаток – квадратных и круглых заполонили места недалеко от ристалища, множество гербов рябили глаза: Королевский трехглавый дракон Таргариенов, вставший на дыбы грифон лорда Десницы, два скрещённых боевых молота поверх белого косого креста Риккеров, три красных шевронелла Росби и даже плескающая серебряная форель Талли.

Оруженосцы бегали как угорелые посреди палаток, сбивая с ног иногда и старших товарищей – рыцарей, в уши вбивались звуки молотков или конного всхрапа. Люди накидывали поверх лошадей роскошные попоны или пушистые хвосты зверей.

Сами рыцари щеголяли меж собой роскошными повседневными одеяниями. Придёт время, и они нацепят на себя доспехи, дабы сбить бывшего собеседника с коня и стать на шаг ближе к заветной цели – ста золотым драконов. Более бедным их коллегам приходилось только завистливо смотреть и уповать на свои боевые умения.

Теон сидел на высоких помостах, недалеко от королевского. Его посадили среди членов Малого Совета и самых влиятельных и богатых лордов Вестероса, пожелавших прибыть в Королевскую Гавань.

- Лорд Эдмур, - приветствовал Грейджой рыжеволосого мужчину с расслабленным выражением лица. Талли несколько напрягся, когда увидел рядом с собою Колдуна из Пайка.

- Лорд Теон, - не самым приветливым голосом ответил Талли, - не ожидал вас тут встретить.

- Думали, я выйду на ристалище?

Лорд Риверрана пожевал губами.

- Вы славный лучник, разве нет? Думаю, вы бы смогли блеснуть перед королевским двором.

- Эддард Старк как-то говорил мне, что участие на турнирах показывает врагам на что ты способен. Поэтому он никогда не участвовал в подобных мероприятиях, и я следую его совету.

- Мой покойный шурин был человеком небывалых качеств, скорее подходящих славному рыцарю, чем северянину, - ответил Эдмур, но уже без напряжения в тоне.

- Полностью с вами согласен, милорд, - хмыкнул Теон, вспоминая лорда Старка… и Робба. Настроение стремительно поползло вниз и лицо закаменело.

Вот уже месяц Грейджой пребывал в столице и за это время он успел проделать немало дел, как маленьких, так и больших.

Пришлось инициировать морские суды, в коих Грейджой выступал как обвинительная сторона, а мастер над законом и хранители кораблей председателями. Судили нескольких капитанов, пойманных за руку. Как оказалось, назначение нового мастера над кораблями не слишком их испугало, и они надеялись на дружбу и помощь Аурана Велариона.

Только вот лорду Дрифтмарка лучше вовсе не появляться в городе. И он прекрасно это понимал, затворившись в своей вотчине и потеряв всё влияние в городе.

Капитаны были приговорены к смерти. От чёрных плащей Ночного Дозора они отказались – мало кому хотелось морозиться на Стене, состоя в Ордене, чья цель уже неизвестна. Одичалых давно не видели за Стеной, сказки про Иных сравнивали с мифами про грамков и снарков.

Единственный, кто поддерживал жизнь Дозора, являлся Хранитель Севера, чем вызывал вопросы не только у королевских придворных, но даже у собственных вассалов.

На место приговоренных пришлось ставить новых – и поставленные люди не нравились Грейджою – верные либо королю, либо деснице. Повезло лишь со старпомами – их тоже пришлось повесить за содействие, и одного из своих людей он умудрился протащить.

Читая отчёты мастеров над кораблями, Теон находил и старые записи, ещё со времён Роберта Баратеона. Тридцать повешенных капитанов за всё время работы Станниса Баратеона – внушительная цифра. За десять лет Веларион повесил только трёх.

За месяц удалось привести в относительный порядок пятёрку галей – тараны, борты, паруса иль стреломёты, трюмы и каюты. Пришедшие хранители кораблей, сир Манфри Креччет и Кварлстон Грей не могли пожаловаться на ужасный ремонт. Узнавший обо всём Эйгон остался доволен и Грейджой явственно чувствовал, что благорасположение короля стало чуточку больше. Как минимум, несколько намёков во время общих застолий король сделал.

“Интересно, что смогут узнать шпионы, посланные следить за хранителями кораблей? Может, тайные извращения или взятки?”.

Как скоро он подберёт ключики к хранителям кораблей, Грейджой не знал – но если не получится, придётся действовать медленнее.

Первыми выступали мало чем примечательные рыцари - один из Фреев, другой межевой рыцарь, чьё имя никому не известно. С коня был выбит неудачливый родственник лорда Близнецов, вызвав улюлюканье со стороны допущенных горожан, стоящих на специально огороженных местах.

- У этого воина крепкая хватка, - заметил Эдмур, - и конь справный. И не скажешь, что межевой рыцарь.

- Сир Патрик, если не ошибаюсь? – поддержал тему Теон, - вижу, рыцарь вам приглянулся. Хотите взять на службу?

Талли попытался скрыть свой интерес.

- Нет. Но редко увидишь такой уровень у бродяжных сиров, - пренебрежительно сказал он.

Бледные карие глаза Грейджоя странно блеснули.

- В ваших словах есть определённое доля правды, милорд, но не забывайте, что иногда среди таких бродяг появляются Дунканы Высокие.

Лорд Риверрана промолчал. И далее отговаривался малозначительными фразами. Теону стало интересно, что понадобилось ему в столице, но разгадка оказалась слишком очевидной. Конфликт с Арренами из-за Харренхолла идёт вот уже какой год, а король так и не предпринял никаких решительных действий.

Видно терпение у Эдмура окончательно лопнуло, и он решил прибыть лично, а не посылать верных людей. А турнир в честь восьмилетия принцев достаточно весомый повод для остальных.

“Сомнительно, что король вообще что-то предпримет. Вбитый клин меж Трезубцем и Долиной ему выгоден как никогда. А уж с Севером у Талли совсем пренеприятные отношения. Союз грандлордов, что чуть не вверг Таргариенов в пучины забвения, теперь уже невозможен сегодня”.

Во время второй дуэли опять подсохли руки и наряду с плохим настроением, пришло раздражение. Все стали ахать, увидев грациозного и блестящего Гарлана Тирелла, грозного бойца и брата лорда Хайгардена. Ему на встречу выехал Гарри Риверс.

Брат-бастард лорда Хендри Бракена не впечатлял украшенными доспехами, но выглядел серьезным и опасным воином. Противник Тиреллу нашёлся подстать его навыкам.

Шесть копий сломали рыцари, и на седьмом заезде Риверс был сбит. Люди возликовали, и скандировать прозвище сира Гарлана: “Галантный!” или “Стойкий Щит!”.

Сидящий рядом Эдмур поморщился от поражения родственника по линии жены. Несколькими годами ранее Талли женился на Барбаре Бракен и та уже успела дать ему крепкого сына, названного в честь одного из предков – Томмен.

Грейджой внимательно следил за раскладами в соседних от него регионах. И Речные Земли, как один из важнейших был в приоритете наравне с Западом и Простором. Несмотря на формальную сплочённость, Трезубец не может похвастаться процветанием и военной мощью до войны Пяти Королей.

И Близнецы стали слишком могущественными, несмотря на долгую зиму и прошедшую войну. Союз со Старками делает их чуть ли не ровней Риверрану. В следующей войне Талли имеют немалый шанс ощутить предательство могущественного вассала.

Вострубили герольды, объявляя третий поединок, а после и четвёртый. Поднялся небольшой ветер, заставляя трепетать сотни знамён, а трибуны огласил радостный рёв – на землю опал сир Сервин Хасти, а королевский гвардеец, сир Дакфилд приподнял руку с копьём в знак своего триумфа.

Шестнадцать поединков было проведено, прежде чем король лично не объявил о конце первого дня турнира и начале вечернего пира. Грейджой сидевший за высоким помостом мог лишь игнорировать множество любопытных взглядов. Немало лордов и рыцарей прибыли с других окраин – Дорн, Штормовые Земли, Запад или Север. И каждый норовил посмотреть на нового члена Малого Совета, коим неожиданно для всего континента оказался железнорождённый.

Перед принцами крови выступали целые труппы артистов – и каждый выступал хлеще другого, стараясь затмить друг друга оригинальностью и эпатажностью. Люди, прибывшие на турнир веселились наравне с детьми – лишь немногие оставались равнодушными.

Король задумчиво вращал глазами по всему вечернему застолью, в то время как королева делилась с толпами лордов и придворных улыбками и одобрительными кивками.

Следующим днём турнир ознаменовался победой сира Дакфилда – семь конных сшибок и противник королевского гвардейца, сир Гарлан Галатный был сбит с коня. Люди пришли в неистовство – звуки ликования или разочарования разносились по полю, пока герольды не угомонили толпу резкими и громкими трубами.

Необычайно красивый венок из различных цветов упал в руки королевы Дейнерис, за что сир Дакфилд получил благосклонный взгляд женщины. “Сир Утка!” – кричали люди и Теон не слышал в этом прозвище насмешки. Скорее уважение к лорду-командующему Королевской Гвардии.

“Интересно, где же раскопал такого человека Варис? Или же это сделал сам Эйгон с Коннигтоном?”.

Дакфилд был слишком хорош для сына простого кузнеца из Простора. Столь необычные навыки не могли так просто появиться из ниоткуда… да и служба наёмником в Эссосе не особо способствует обучению конным схваткам.

“Возможно, за десять лет и приноровился”.

Принцы крови лично вручили венок Победителя лорду-командующему. Сир Утка с гордостью надел его себе на голову и обещал не снимать несколько недель. На что один из сыновей Эйгона хихикнул и подарил мужчине тёплую улыбку.

“Значит, лорд-командующий довольно близок к королевским близнецам” – хмыкнул Теон, ничуть не удивлённый подобному.

И вновь король объявил о вечернем пире. Не желающий скучать, Теон завёл разговор с сидящим рядом Джулианом Сванном:

- Купчишки, - с пренебрежением сказал лорд Каменного Шлема, - слишком изворотливы, слишком хитры и никакой чести – лишь жажда наживы и выгоды! А теперь они могут собираться в своры, по королевской воле называясь гильдиями. Что может быть хуже для лорда, чем толпа купцов, желающих обобрать его до нитки? Хах, только две такие толпы!

- Не любите торговцев? – тихо спросил Теон, - неужели они вам умудрились насолить, милорд?

- Не люблю – мягко сказано, лорд Грейджой! У меня к ним в последнее время особая ненависть, которую я привык изливать на людей, поднявших на меня оружие или дорнийцев! Но, Семеро мне в помощь, купцы оказались намного хуже каждого козлоёба. Страшнее только купец-дорниец!

Грейджой сдержал маленькую улыбку. Ненависть марочных лордов к Дорну была широко известна в Вестеросе. Подобная ненависть могла быть сравнима со всем западным побережьем континента в сторону железнорождённых.

- В чём-то вы правы, милорд, - легко согласился Теон, - но если есть сила, которую нельзя победить, почему бы с ней не договориться? Торговцы не менее важная часть королевства, чем ремесленники или септы.

Джулиан Сванн удивлённо моргнул.

- Лордам уместно договариваться и трапезничать только с себе подобными или же с людьми с хорошими предками в роду, но никак не с черноногой знатью! Да и как с ними общаться! Отвратительные люди, которые не хотят заключать честные договора!

Теон печально кивнул, словно понимая все горести сидящего перед ним лорда. Иногда высокомерие некоторых аристократов его поражала. Казавшиеся неглупыми людьми, они проявляют непомерную тупость в отношении некоторых фундаментальных вещей. Но так было заведено в Вестеросе с древних времён и каждый человек высокого происхождения впитывает все эти предубеждения с детства.

И копятся предубеждения, гниют и приобретают уродливую форму за тысячелетия. Имейся в этом мире прогресс – давно бы эта застарелая гнойная рана раскрылась под давлением обстоятельств, времени или того самого прогресса.

Страшно представить, какие последствия будут, когда всё же она вскроется. Для континента будет хорошо, если это вскрытие произойдёт сверху, а не снизу общества…

Во время разговора начали выступать барды. Уже захмелевшие люди слушали песни с угасшим интересом – их больше интересовали застольные разговоры и продолжения пира, но никак не заунывные голоса певцов.

В конце пира победителем стала Нимена Горькая, та самая дорнийка из Солнечного Копья. На это Джулиан Сванн грязно выругался.

Теон предпочёл сменить тему купцов и дорнийцев на что-то повседневное – как прошла зима, сколько крестьян померло и что там творится в этом безумном Эссосе.

Пьяной походкой лорды в сопровождение своих свит стали разбредаться кто куда – в замок, городские бордели или же личные поместья в городе. Король и Королева уже давно покинули праздник и сейчас люди имели возможность вернуться в свои вотчины и дома.

Сам Теон вернулся в своё поместье где-то в полночь. Спать совершенно не хотелось. В последнее время он всё меньше и меньше нуждался во сне, что имело свои плюсы.

Например, он мог немного больше подумать над своими планами. Или же заняться не самой приятной работой – разбором бумаг прошлых Мастеров над Кораблями. А их было много – от Эйгона Завоевателя до его потомка, Эйгона Восстановителя.

Лишь через несколько часов он потушил последние свечи и уснул, уйдя сознанием в тёмные глубины океана.

На следующий день к нему прибыла делегация, состоящая из интересных людей.

- Присаживайтесь, - милостиво разрешил Грейджой, смотря на трёх стоящих перед ним людей. Каждый из них отличался внешностью и телосложением, но у каждого из них был тот самый взгляд прожженного торгаша. О как эти взгляды напомнили ему предприимчивых “дельцов” из прошлой жизни.

Из мира в мир ничего не меняется.

- Милорд, - тщательно скрывая своё внутреннее состояние, но всё же выдав нервозность, начал один из них, когда вся троица присела. Немного пухлый, в тёмно-зелёном дуплете из бархата и пухлой шапке из той самой обезьяньей шерсти. Грейджой даже удивился, увидев купца в этом головном уборе и главное, из какого материала она была сделана!

“Неужели для богатых купцов это стало модно или же он так невзначай пытается мне подлизнуть? Главный же поставщик этой шерсти считай я”.

- Мы были очень взволнованы, когда получили от вас необычное приглашение. Это честь для нас.

Купцы не особенно понимали, зачем он их пригласил. Строили догадки, но точно знать? Говоривший торговец, Уиллис Мех (последнее было прозвищем), являлся представителем всех купцов со Стальной Улицы. Соответственно, остальные двое являлись представителя из остальных районов.

- И я рад, что вы приняли моё приглашение от лица своих гильдий, - вежливо улыбнулся Теон, и указал рукой на накрытый стол перед ним, - думаю, вестероские блюда вам давно пресытились, поэтому я имел удовольствие накрыть для вас необычные яства Летних Островов и Эссоса.

Представители переглянулись и ничего не сказав, приступили к молчаливой трапезе. Сам Теон ел немного и лишь из тех тарелок, что были предназначены лишь ему.

Один из купцов имел глупость взять немного оттуда и тут же пожалел об этом – острота блюда заставила его чуть не задохнуться и присосаться к вину.

- Мой повар готовит лично для меня готовит по - особому, отчего для многих эти блюда не особенно будут в радость, - объяснил он, ощущая во рту лишь небольшую долю вкуса, того, что было наложено перед ним.

“Что-то остроты совсем маловато” – немного опечалился лорд Грейджой, - “небось, повар стал экономить на соли и острых специях. Каков подлец”.

- Думаю, мы достаточно насытились, милорд, - не очень тонко намекнул Уиллис Мех, - вне всяких сомнений, многие из блюд я пробую впервые и они восхитительны на вкус.

- Ну что же, если вы достаточно насытились, можно перейти и к делу! Я думаю, мне стоит сразу начать с того, что наши интересы в некотором роде… взаимосвязаны.

Купцы, несмотря на то, что наелись от пуза (на что и рассчитывал Теон), вытянулись и с интересом стали на него смотреть.

- Я о тех негодяях, что мешают вашей торговле в Узком Море, - добавил он, - этих негодяев принято называть почётным словом – контрабандисты, но я скажу вам так – они негодяи и должны быть повешены, как и велит мне мой король, Эйгон Шестой его Имени.

Купцы оживились от таких слов.

- И я хочу предложить вам… сотрудничество в этом плане – моё дело поймать надоедливых вам и мне негодяев, а ваше помочь в этом.

- Милорд, о каком именно сотрудничестве вы говорите?

- О самом что ни на есть простом. Контрабандисты настолько осмелели, что вместо перевозки стали грабить корабли ваших гильдий. Причём так, что подлавливали их в очень уж удобных для себя местах, верно?

- Вы говорите верно, милорд.

- Что если я скажу, что могу поймать этих негодяев, если вы позволите моим людям стать вашими матросами и капитанами на время?

- Вы хотите заманить контрабандистов, взяв наши корабли с грузом и посадить на них своих людей, милорд. Такое не решается от наших имён – мы просто представители.

- Всё верно, верно, - согласно кивнул Теон, - и я хочу, чтобы вы передали главам гильдий моё предложение. И мне бы хотелось услышать ответ как можно скорее – моя честь не позволяет мне спокойно думать о том, что творят эти распоясавшиеся негодяи в Узком Море.

Теон скрыл ухмылку, заметив, что купцы немного смутились от таких слов. Слишком уж искренне они звучали даже для умелых обманщиков и знатоков людских сердец. Как удобно контролировать свои эмоции вопреки биологическим процессам организма.

- И скажите своим главам, что таких наглых и бессовестных негодяев могут поймать только ещё более наглые и бессовестные… люди, знающие море как свои пять пальцев.

Внезапно до них дошло, что перед ним не какой-нибудь лорд Штормовых Земель или Простора. Было очень смешно слышать такое от практически повелителя всех пиратов Закатного Моря.

Смешно до смерти, что хотелось сжать зубы и вжать руки в подлокотники мягких кресел.

На этом их разговор не прекратился – предложения Теона не закончились на помощи поимки контрабандистов. Обсуждались партии древесины, фруктов и драгоценностей, что могли привезти ладьи железнорождённых для торговли в Королевскую Гавань. Купцы были в этом кровно заинтересованы.

Сделка обещала немалую выгоду для него.

Когда представители покинули его, он задумчиво уставился на блюдо.

“Контрабандисты это действительно проблема. Уж слишком прошлый Мастер над Кораблями их разбаловал. Не учёл, что прирученная крыса может укусить в ответ, если дать ей слишком много пряников и мало кнута. Так и случилось – теперь они грабят судна Дрифтмарка и внаглую перевозят всякое нехорошее на остров Веларионов”.

Придуманный им манёвр мог с лёгкостью провалиться. В Гильдиях точно есть кроты, которые неизвестным ему способом умудряется быстро передавать сообщения и сдавать пути. А ведь торговцы Королевской Гавани меняли их множество раз. То по разным берегам, то обходом через Драконий Камень.

Впрочем, в случае провала всегда можно просто изничтожить негодяев уже без шума. Некоторые их базы он уже вычислил, некоторые предположительно находятся на определённой территории, и найти их для железнорождённых не будет проблемой.

Никто ведь не ожидает, что за вашим кораблём будет следовать нечто такое, чего человеческий ум не может осознать в полной мере, верно? Вот и контрабандисты Узкого Моря такого не могли ожидать.

- Милорд, - осторожный голос прервал его размышления. Теон оторвал свой взгляд от недоеденной свиньи из Летних Островов и уставился на Торрона, капитана его гвардии в городе.

- Что-то случилось?

- Есть определённые сомнения в сторону некоторых наших бойцов. Стали вести себя странно и пытаться вынюхивать ваши передвижения.

“Долго же вербовали. Или осторожничали?”.

-Я понял, - кивнул он, - приметь этих людей и больше не ставь на важные посты. Потом покажешь мне этих, чтобы я их лица знал. И ни в коем случае не показывай своих подозрений, Торрон. Пусть они думают, что остаются нераскрытыми.

Гадать, кто завербовал некоторых его бойцов, пока смысла не было. Теон догадывался, что если он протянет туда руку, то сразу наткнётся на множество… пауков. Интерес к новому Мастеру над Кораблями есть у многих.

Ведь сейчас немало денег начинает крутиться здесь, в Королевской Гавани и львиная доля этих денег идёт от морской торговли.

“Это будет интересная игра”.

***

Наткнуться на выбегающих из леса, орущих на весь остров и вооружённых странным оружием чудовищ в необычных шкурах не было в планах Куора.

Они высадились в надежде сжечь дотла очередную деревушку летнийцев, но в итоге наткнулись на отряд пятнистых людей – уродливых людей из соседнего континента Соториоса.

Широкие, с огромными мышцами и лицами, покрытые белыми пятнами, словно у боровов, они были облачены в толстые чёрные шкуры и дрались каменными орудиями. Сильные и свирепые, но этого было недостаточно, чтобы победить облачённых в сталь железнорождённых.

Арбалетчики успели пустить только один залп – и первые тройки дикарей были снесены слитным ударом болтов. А после в дело пошли копья и мечи.

- Макай Аку! Макай Аку! – орали ублюдки, навалившись на стену щитов. Бойцы Куора содрогнулись, отступили на пару шагов… но выстояли от такого мощного напора.

Высунулись копья, протыкая слабые места дикарей, перезарядились арбалетчики и пускали смертоносные снаряды из небольших щелей между щитами.

Перед стоящим в строе Куором появилось лицо – слишком уродливое, чтобы принять его за человеческое. Ублюдок плюнул в него, и это было последним, что он успел сделать – меч воткнулся в незащищённую грудь.

- Вперёд! Копьё – удар!

Слитный удар длинных орудий заставил пятнистых отступить.

- Копьё – удар!

Ещё одно слитное действие и теперь пятнистые не смели приближаться. Некоторые стали обходить их, но следующая команда не дала им это сделать.

- Болты!

Щиты на мгновение поднялись, чтобы показать уродцам пару десятков нацеленных на них арбалетов. Взвившиеся тугие щелчки и залп болтов свалил не ожидавших такого десяток дикарей. Послышались неприятные завывания раненых и умирающих.

Уродцы отступать не собирались и дрались до конца.

Строй разрушился, когда железнорождённые почувствовали вкус приближающейся победы и рванулись всем скопом вперёд.

Куору пришлось бежать впереди всех. Стоящего перед ним дикаря опрокинуло от удара его щита. Не успел он оклематься, как получил копьём в брюхо – и крепкая каменная кожа не спасла.

Не успел он придти в себя, как его толкнул в сторону ещё один пятнистый. Он что-то заорал на своём языке, скорчил ужасное лицо, в чём-то похожее на ликование. Но внезапный клёкот, и на дикаря сверху спикировал ворон, а сбоку вонзился зубами красношерстный волк.

Ему оставалось только поблагодарить своих питомцев, и добить пятнистого.

Когда всё закончилось, они стали пересчитывать раненых и убитых. Они потеряли меньше десяти бойцов, в то время как дикарей они перебили не меньше сотни.

“И всё же, мы могли потерять меньше, не разрушь строй”, - со злостью подумал Куор, оглядывая кучу трупов, сложенных в одну груду. Где-то в стороне железнорождённые хоронили своих павших, погружая в воду, - “это нужно решать… придётся сломать парочку буйных, чтобы привить дисциплину”.

Смотря на горящие трупы пятнистых, он мог только скривить лицо от их уродливости. И взять с дикарей было нечего – чего-то стоили только необычные шкуры из неизвестных животных. Но они предпочли их сжечь вместе с трупами – уж он то помнил, как один из железнорождённых капитанов взял трофеем их шкуры.

И половина его команды умерла от ужасной болезни через пару недель.

- Идём в ту деревню. Вряд ли от неё что-то осталось. Но посмотреть стоит, - сказал он своим и пара десяток островитян отправилась вглубь острова.

Прорвавшись сквозь небольшие, но густые тропические леса, покрытые многочисленными лианами, они, наконец, наткнулись на небольшую деревушку летнийцев. И то, что они увидели, им категорически не понравилось.

- Утонувший Бог, - поражённо воскликнул Барт Длинноухий, один из его доверенных бойцов в команде, - это…

Кровь. Везде была кровь – застывшая, свежая, в огромных чашах, возложенных у странных деревянных идолов в центре деревни. Развешанные словно гирлянды сизые кишки вокруг и на идолах, гниющие головы бывших жителей, сложенные странным образом.

Но только головами или кишками пятнистые не обошлись – конечности и множество внутренних органов были развешаны по всей деревне. Ужасная вонь впилась в ноздри пиратов, и половина отряда сразу опорожнила свои желудки на окровавленную землю.

- Они их развешивали, чтобы подсушить, - мрачно сказал один из старых воинов, - это каннибалы, парни. Вон, смотрите, там широкий пенёк, весь в крови и остатках плоти. Они на виду у всех разделывали бедняг.

Повернув взгляд туда, куда указал пальцем воин, Куор с отвращением сплюнул. И как только он увидел откинутые в стороне от пенька глаза или же требуху, ему самому захотелось повторить подвиг половины своего отряда. Но он сдержался.

Их заметили женщины и дети пятнистых. Деревня засуетилась, кто-то стал хватать каменные орудья или набрасываться на них с кулаками. Они не щадили никого.

- Убивайте всех – детей, женщин и стариков, - приказал Куор, с неким наслаждением срубая голову ребёнку семи лет. Такой народ как пятнистые не должны тут осесть ни в коем образе. И существовать.

Кто-то бежал в лес, но арбалетчики стреляли им в спину, а после добивали беспощадными ударами в головы.

Как только пал последний житель, они спалили деревню, собрав все трупы пятнистых в кучу.

- Не знаю, кто их прогнал из своих земель, но мне бы с этим не хотелось встречаться, - буркнул Барт, очищая свой клинок, - если даже этих свирепых ублюдков проняло…

Голос подал Герик, один из арбалетчиков:

-А может, обшарим весь берег острова, капитан? – обратился он к Куору, - небось, найдём те посудины, на которых пятнистые сюда перебрались.

Он задумался. С другой стороны, вряд ли он найдёт что-то интересное в этих лодках. Их он уже видывал – приходилось видеть целые орды таких посудин, плывущих в сторону Вечнозелёного Архипелага. Но вот интуиция, будь она неладна… что-то говорило ему последовать совету Герика и обыскать весь берег.

- Так и сделаем, - кивнул он, - остров небольшой, нам хватит пару часов.

Вернувшись на берег, к своим кораблям, он разделил людей по пятёркам и отправил четыре отряда в противоположные друг от друга стороны, дав наказ вернуться через пару часов, если они ничего не найдут. Время терпит.

Внезапно вдалеке, на небе он увидел небольшую тень. Кюри сразу недовольно закаркал. Местная погода и так ему была не в радость, так тут ещё и давний недруг проявился.

Через пару минут разноцветное марево цветов приземлилось ему на плечи, и на мозолистую руку упал небольшой сверток пергамента. Цицерон издал довольный звук и заорал:

-Н-нашёл д-дурачка! С в-в-ороной на п-плечах!

“Очередное задание от учителя? Или просто послание?”.

Ему вспомнилась первоначальная цель приезда на Летние Острова. Учитель загрузил его корабли златом, серебром и мечами из лучшей стали в Пайке. Всё это добро отправилось вместе с ним, на Вечнозеленый Архипелаг, но не для готландцев.

Когда он высадился на севере Уалано, фудуйцы приняли его радушно. Жители самого северного царства страдали от жестокой войны со своим могущественным соседом и войну эту стали проигрывать.

Подобное стечение обстоятельств сильно не понравилось Колдуну из Пайка. И вот, потекло злато и серебро через верных, вольных капитанов, вроде Куора. Если и это не поможет переломить ход войны, тогда железнорождённые вмешаются сами. Уж разбить этих дикарей не составит труда.

И вот, он решил пограбить немного диких летнийцев, чтобы наткнуться на пятнистых каннибалов.

Раскрыв сверток и быстро пробежавшись глазами по написанному, он улыбнулся.

- Эй, Барт, отзови ребят. Пусти им вслед кого-нибудь. Плевать на посудины пятнистых. Нас ждёт куда более весёлое приключение.

Цицерон, выполнив свою задачу, взмахнул крыльями и улетел. Скорее всего, в Готланд.

- Куда? – не понял Барт.

- В Королевскую Гавань. Мой учитель, лорд Грейджой зовёт меня к себе на службу в столице.

Куор вновь довольно улыбнулся. Он определённо заинтересован тем, что написал Лорд-Колдун.

Глава 29

Когда наступила третья луна его нахождения на посту Мастера над Кораблями, он получил очередное приглашение.

Мортимер Фоллард, представитель семьи, некогда имевшей статус лордов, но теперь Фолларды имели только наследственное рыцарское звание и небольшой, но богатый домен в северной части Королевских земель, граничащих с Речными Землями. Род был по меркам Вестероса недостаточно древним: всего триста лет. Далёкий предок сира Фолларда получил небольшой надел и звание лорда за верную службу Эйгону Завоевателю в качестве пехотного капитана.

Фолларды лишились своего лордства из-за глупости или же верности – каждый решит сам. Один из единственных оставшихся верных Безумному Королю после поражения на Трезубце, дед Мортимера Фолларда пытался организовать оборону города от внезапного предательства Тайвина Ланнистера.

Но попытка оказалась неудачной, последний лорд Фоллард погиб, а их род был низвергнут до потомственных рыцарей Робертом Баратеоном при содействии Джона Аррена.

Сейчас Фолларды процветали.

Теон внимательно изучал малые и большие дома, чьи земли окружали Королевскую Гавань. И Фолларды на данный момент сильно поднялись на фоне остальных – благодаря хитрости и в некоторой степени талантливости своего молодого главы, получившего недавно должность Королевского Счётовода лично королём.

Следующий Мастер над Монетой был уже определён.

Имеющий хорошие отношения с купцами и благодаря этим самым отношениям смог немало поспособствовать королевским начинаниям в этой сфере. Стоит ли говорить, что треть таверн и борделей принадлежали ему. И самое интересное, многочисленные постройки первых спонсировали те самые купцы – некоторые родом из Эссоса и других королевств Вестероса.

Как и то, что и в восстановлении Королевской Гавани этот сир немало поучаствовал и внёс свой вклад.

Человек удивительной силы убеждения или же наглый прохвост, использующий любую возможность для своего возвышения?

Теону предстояло это выяснить.

Его выбор пал на искусно изготовленный тёмный бархат в виде дуплета с прикрепленным коротким плащом с вышитым золотым кракеном. Приятные на ощупь чёрные шерстяные штаны с алыми линиями по краям.

Поздно вечером, в сопровождении восьмерых гвардейцев и ещё небольшой личной свиты он направился из Красного Замка в сторону улицы Крюка, известная тем, что находилась недалеко от Грязной улицы и в своё время вечно потерянными крюками от рыболовных удочек, отчего она и получила своё название.

Неудивительно, учитывая наличие недалеко Черноводной, от которой питался весь город во все времена.

Несмотря на близость к Грязной Улице, сама улица Крюка оказалось неожиданно чистой по меркам Королевской Гавани.

Городское поместье сира Фолларда оказалось самым примечательным среди всех уличных домов. Трёхэтажное здание, из камня и украшенное многочисленной лепниной, оно оказалось огорожено от остальных могучим и высоким забором из стали. Теон видел множество развешанных гербов самого сира Фолларда на стенах дома.

На разделённом через центр на белый и красный цвета золотой кантон с красно-белым шутовским колпаком.

“Забавный герб”.

Пройдясь через узкие улочки, и иногда ловя на себе пугливые или любопытные взгляды горожан, они дошли до ворот, где их благополучно пропустила стража сира Фолларда.

Уже через несколько минут Теон сидел за большим общим столом в просторном гостиной дома.

Он слышал мерный треск полуметровых расколотых бревён в огромном каменном очаге. Иногда слуги лорда Фолларда подносили новую порцию древесину в очаг, либо в многочисленные жаровни по углам. Освещение в комнате дополняли многочисленные свечи, отчего гостиная, несмотря на свои размеры, была светла, словно днём.

Многочисленные росписи над очагом, множество гербов разных домов и картин. Его взгляд приметил и собственный герб. Золотой кракен оскалился, расправив свои щупальца на чёрном фоне и уступая лишь следующему – королевскому трёхголовому дракону.

Его взгляд упал на одну из леди, сидящих напротив. Быстрый анализ и апатичный осмотр дали понять, что это леди Гонт. Ответный взгляд леди на него. На мгновение ослабевшая женская рука роняет столовый прибор и сразу привлекает к себе внимание почти всех окружающих.

Сама леди после этого старалась больше не смотреть на него, тихо шепчась со своим мужем, Освеллом Гонтом, мелким лордом Королевских Земель.

-Люди находят вас пугающим, лорд Грейджой.

Спокойный и шёлковый голос. Тихий, словно подкрадывающийся… паук к своей добыче.

Теон старался игнорировать, этого человека, что сидел рядом с ним. Уловка сира Фолларда или же досадная случайность – он больше верил в первое, чем в последнее.

-Люди многие вещи находят пугающими, сир Юстас.

-Действительно много, - тонко улыбнулся он, осторожно вгрызаясь в сочное перепелиное мясо. Мастер над Шептунами ел редко и мало, ещё реже запивая.

Сам Теон только один раз прикоснулся к еде – и не почувствовал никакого вкуса. Но и его интерес здесь лежал не в пище, а в другом. Печально, это совпало с присутствием сира Юстаса в поместье Фолларда.

Мужчина был облачён легко и непринуждённо, под стать местной моде и в тоже время, не грозясь вспотеть от тепла очагов. Бежевый, коричневый и чёрный – вся его одежда состояла из этих нейтральных и непримечательных цветов. Лишь его бархатный плащ, подбитый тонким слоем пушистого лисьего меха, показывал окружающим, что Мастер над Шептунами имеет достаточно золотых драконов в своём кармане.

-Но как вы думаете, какой самый большой страх испытывают люди?

-Страхи людей мне не подвластны, откуда я могу это знать? – ответил Теон на необычный вопрос Юстаса.

-А я думаю, у вас есть ответ на этот вопрос. Я вижу это в вашем пугающем взгляде, милорд.

-А что считаете вы? Что больше всего боится человек?

Сир Юстас посмотрел на Теона продолжительным, испытывающим взглядом… чтобы осторожно отвести его, когда Грейджой посмотрел в ответ.

-Я верю, что люди боятся непреодолимой силы, против которой они бессильны. Холодная и голодная зима. Наводнение. Война. И… государство.

Грейджой немного изменил своё положение и посмотрел на сидящего рядом с ним сира Юстаса оценивающим взглядом.

-И какой страх испытывает человек перед государством?

-Любой. В этом странность. Страх перед нашествием. Страх смерти. Страх перед сбором налогов и урожая. Страх голода и снова смерти. Страх перед законом, установленным государством. Страх это одна из тех субстанций, которое питает королевство. Одно из важных. Ведь если каждый человек в стране перестанет бояться могучей тени неминуемой руки власти… что останется от этой власти?

-Ничего хорошего. Пепел и руины. Чтобы позже на этом появилась новая власть и новое государство.

-Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю, лорд Грейджой, - фальшиво радостно оповестил его сир, доверительно наклонившись к нему.

-Вы льстите мне, сир Юстас.

-Нет, это вы заблуждаетесь, будто я не вижу ваш ум за этой маской мёртвой рыбы.

-Вы слишком откровенны для Мастера над Шептунами.

-Я прекрасно вижу с кем можно играть словами, и чую всех, кто видит игру насквозь.

“Хорошая попытка, сир Юстас, но недостаточно для убеждения”.

Теон положил пальцы в свой личный бокал с водой, наслаждаясь прохладой и мокротой на кончиках и ногтях. Он заслужил несколько странных взглядов, но на это Грейджой только улыбнулся.

За время их недолгого разговора, все приглашённые гости собрались за столом и слуги торопливо стали подносить всё больше новых и новых блюд – мясные блюда сочетались со необыкновенными сладостями и экзотическими сладостями из разных уголков мира. Будь то Летние Острова или Волантис, сир Фоллард умудрился достать немалое количество видов фруктовых и овощных яств.

Сир Юстас и Теон сидели практически вплотную к Фолларду. Ближе были только его жена, черноволосая и с веснушками на своём юном, семнадцатилетнем лице. Сам сир Фоллард недавно разменял третий десяток своей жизни. Жёсткий квадратный лоб с несколькими неприятными на вид волдырями, орлиный взгляд, вечная улыбка на хитром лице хозяина поместья.

Фоллард встал во весь свой невысокий рост и оглядел весь зал.

-Я рад, что мы собрались сегодня здесь. Лорды и леди, - он приподнял свой деревянный бокал наполненного вина, - За его Величество!

-За его Величество! – прорекламировали все вокруг, и Теон тихо повторил за всеми. Сидящий рядом сир Юстас торжественно пропел: “За его Величество!”.

Фоллард ещё многое говорил – нередко он упоминал присутствующих гостей в своих речах. Не всех, но самых важных, в числе первых из них оказались Мастер над Кораблями и Мастер над Шептунами.

Лесть, хвальба и в тоже время необидные, но смешные шутки лились из сира Мортимера непрерывным потоком. Вне всяких сомнений, этот человек обладал золотым языком и умением угодить каждому.

Когда сир Фоллард успокоился, а на сцену у очага стали выходить целые труппы артистов, сир Юстас наклонился к Теону с вопросом.

-Не правда ли, необычайных талантов человек сир Мортимер?

Грейджой почувствовал взгляд сира Фолларда на себе. Несомненно, тот прекрасно слышал, о чём говорил Юстас. Мастер над Шептунами ничуть не стеснялся нахождения вблизи Мортимера, а значит, последний: его человек или союзник.

-Я слышал о его подвигах в восстановлении столицы. Это достойно уважения.

-Я думал, железнорождённые чтят только боевую удаль и отвагу.

-Королевства строятся не только мечом и кровью, сир Юстас. Но и пером с чернилами.

-Но какая оказия, что только при всеобщем страхе королевства живут стабильно, - заметил мужчина.

Теон впервые за весь вечер издал каркающий хмык. Его лицо исказила улыбка, жуткая и оскаленная.

Юстас вздрогнул, но глаза не отвёл.

-Вы считаете, что я не прав, лорд Грейджой? – осторожно спросил он.

Теон ответил не сразу. На мгновение в голове помутнело от очередных видений, но он взял себя под контроль сразу. В последний месяц отгородиться от Него стало легче.

-Деньги, сир, - прохрипел Теон, и сразу выпил чашу с водой полностью. Приведя голосовые связки в порядок, он продолжил, - деньги держат королевства на плаву и в стабильности.

-Я думал, вы не любите торговцев.

-Их мало кто любит. Но без торговцев нам жилось бы тяжелее.

- Так вы считаете, что деньги есть основа любого государства?

-Не только деньги, но и выгода. Любая, сир, от произведённой вещи до простой поставки небольшой партии железной руды. Именно всё это является тем скрепляющим узлом, на котором нередко строились империи. Страх имеет свойство приедаться. А выгода – нет.

-Выгода непостоянная вещь. Она меняется в противоположную сторону и исчезает, - заметил Юстас.

-И как только выгода исчезает, государство начинает трещать по швам. Ты можешь держать всех в страхе, но это лишь отсрочит неизбежное.

-И вы думаете, что лорды Семи Королевств не видят выгоды в Железном Троне.

-Не могу сказать обо всех лордах Вестероса, сир Юстас.

-А что вы скажете о себе?

-Я верен Железному Трону.

-Пока есть драконы?

-Пока есть выгода.

Юстас не улыбнулся и ничего не сказал. Но по глазам Теон видел, что его слова не оставили рыцаря равнодушным.

-Вы прагматичный человек, лорд Грейджой. Такие как вы нужны королевству, - вставил слово сир Фоллард, до этого слушавший их разговор, - и я польщён вашими словами о моих делах, милорд.

Грейджой отнюдь не боялся говорить подобное в присутствии двух верных королю важных людей. В последнее время его мало что волнует и пугает…

-Я лишь говорю то, что вижу, сир Мортимер.

-Раз уж речь зашла о государстве, - начал Фоллард, - я немало путешествовал в Эссосе. Читал труды мейстеров и септонов, иностранных философов Браавоса, Пентоса и даже, не постесняюсь этого сказать, переведённые книги Ий-тийских мудрецов. Но, ни один из них не называл скрепляющий узел государства выгодой и деньгами.

-И что же держит государство в узде по мнению учёных мужей и просветлённых духовно септонов? – спросил Юстас.

-Божественная Воля и справедливость Короля.

“Религия и мощный государственный аппарат насилия…”.

-Вы тоже так считаете, сир Фоллард? – спросил Теон. Он вновь заметил на себе испуганный взгляд юной жены Мортимера. Сам рыцарь тоже это замечал, но пренебрежительно игнорировал.

Женщина за время разговора не издала ни звука, и была тиха и малоподвижна, словно кукла.

-А разве не так, лорд Грейджой? Вера в богов даёт людям уверенность в будущем, а справедливость короля даёт веру сейчас.

-Боги обычно безмолвны, а король не всегда справедлив.

- Тогда выпьем за справедливых королей! – сказал сир Фоллард, - за справедливых королей. За нашего справедливого короля Эйгона Шестого его Имени!

Новый тост гости приняли на ура, несмотря на его похожесть на предыдущий. Подавляющая часть являлась мелкими лордами или рыцарями с немалыми земельными наделами за спиной. Каждый из них был верен либо королевству… либо королю.

Грейджой был абсолютно уверен, что следующим днём королева будет прекрасно знать о его визите сюда. Впрочем, через несколько дней, королю успешно доложат, что лорд Грейджой за день, до этого гостил у рыцаря Ройвеса Кларди, одного из верных людей королевы и человека, увлекающегося Р’глорианской верой, пришедшей с другой стороны Узкого Моря.

Теон не давал обоим венценосцам повода считать его своим человеком.

Весь вечер был уделён разговору между Грейджоем, сиром Юстасом и Мортимером Фоллардом. Они делились новостями с Эссоса и из других земель Вестероса. Темы нередко перескакивали от истории первых королей Вестероса до религиозных тем.

Грейджой редко вступал в спор, и с каждым часом он говорил всё реже и реже, больше слушая и приглядываясь к остальным.

За время пира он ни разу не притронулся к еде.

-Было приятно, сир Юстас, - сообщил Грейджой Мастеру над Шептунами, - и пир, и артисты.

Прекрасно зная, что он даже не взглянул на артистов и не вкусил ни одного яства, сир Юстас только довольно усмехнулся, сказав:

-За пир нужно благодарить сира Фолларда.

-Тогда благодарю, что посодействовали моему приглашению сюда, сир Юстас, - он посмотрел на него и взгляд рыцаря на мгновение дрогнул, открыв непознаваемую эмоцию. Теон улыбнулся, вновь оскалив свои зубы – слишком белые и чистые по сравнению со многими.

-Я лишь надеюсь на благоприятное и выгодное сотрудничество. Как вы заметили во время нашей беседы, лорд Грейджой, выгода есть узел королевства… и дружбы.

-Тоже надеюсь на это, сир Юстас, - ответил Теон, но вскоре покинул поместье Фолларда со своей свитой, что пребывала в специально отведённых помещениях.

Поздним утром следующего дня король созвал Малый Совет, чтобы услышать результаты прошедшего месяца.

Теону было что сказать.

-За последнюю луну было поймано семь пиратских галер. Две из них недалеко от Сумеречного Дола, остальные пять в проливе Глотка при попытке ограбить купеческие галеры и баржи.

-Как вы смогли схватить их именно при попытки грабежа? – спросил Коннингтон.

Не успел Теон ответить, слово вставил сир Юстас:

-О, этот способ довольно прост, но был довольно неожиданным для пиратов. Люди лорда Грейджоя замаскировались под простых матросов или прятались в трюмах и плавали под флагами купеческих гильдий, на их кораблях.

-Как купцы пошли на такое? – кхекнул Джулиан Сванн, - они и за лишний грош удавятся, а здесь готовы пожертвовать кораблями…

-Я нашёл к ним подход, - произнёс Грейджой, посмотрев на грузного лорда Каменного Шлема, - даже самые жадные готовы пойти на уступки ради защиты нажитого богатства от грабежа.

-Откуда на Черноводной пираты? Даже в самые тяжёлые времена они никогда не смели грабить вблизи Королевской Гавани, - воскликнул Эброз, тоже внимательно слушавший весь разговор.

-Осмелевшие контрабандисты, - тихим тоном ответил Теон Великому Мейстеру, - отсутствие жёсткой руки долгое время на посту Мастера над Кораблями не лучшим образом сказалось на Королевском Флоте и состоянии в заливе Черноводной.

Великий Мейстер посмотрел на Грейджоя меланхоличным и в тоже время умным взглядом умудрённого жизнью старика. Старый Эброз был больше учёным и врачом, чем царедворцем и политиком. Он редко вмешивался в разговоры остальных членов Малого Совета, почти никогда не посещал пиры и турниры, полностью поглощённый своими схоластическими изысканиями в медицине и обучением королевских детей.

Были у Великого Мейстера и другие обязанности, коими он пренебрегал – обеспечением вороной связи Красного Замка с остальным Вестеросом Эброз оставил на плечи своих многочисленных помощников. Лечением всех придворных, кроме короля и его семьи также находилось в руках учеников и мейстеров-помощников.

При Эйгоне количество учёных из Цитадели в Красном Замке возросло на порядок – с десяток учеников, пять мейстеров-помощников и сам Великий Мейстер. Шестнадцать людей, посвятивших себя делу науки. За всё время, в Красном Замке такое количество «серых крыс» (как их называют некоторые лорды Семи Королевств), было только во времена Джейхериса Мудрого и Дейрона Первого его Имени.

-Лорд Грейджой уже решает эту досадную проблему, - вставил своё веское слово король, сидевший во главе огромного дубового круглого стола. Рядом с ним тенью находилась королева Дейнерис, чей взгляд безучастно наблюдал за разговором.

-На этом успехи лорда Грейджоя не закончились, Ваше Величество, - приметил сир Юстас.

На вопросительный взгляд владыки Семи Королевств Теон продолжил свой рапорт тихим, почти шёпотом, голосом. Настолько тихим, что сидящему рядом с ним Эброзу, как и всем окружающим приходилось чутко и внимательно прислушиваться к нему.

-Мои люди, - он сделал ударение на первом слове, давая понять королю, что ловлей занимались железнорождённые, а не моряки Королевского Флота. Из-за слишком большого опыта и умения островитян, или неопытности последних Эйгон должен додумать сам, - смогли проследить маршруты некоторых особо крупных нарушителей закона в Черноводном Заливе.

-Вы смогли отследить их перевалочные базы? – спросил король.

- Да, Ваше Величество, моим людям удалось это сделать.

-Моряки Королевского флот это люди короля, – въедливо заметил Мастер над Законом, на что Грейджой краешком губ улыбнувшись, ответил: “Это были мои люди, лорд Тарли, а не Королевский Флот”.

Наступило неловкая тишина, но Теон, словно этого не замечая, продолжил всё тем же спокойным и могильным голосом:

-Мы нашли всего две базы. Одну на каменистых берегах Крюка Масси, недалеко от Камнепляса. Вторая обнаружилась в довольно неожиданном месте, Ваше Величество. Дрифтмарк.

Впервые за всё заседание на лице Эйгона отобразились две эмоции – удовлетворение от хорошо проделанной работы Грейджоя и понимание того, что Веларион продолжает своё пагубное дело, несмотря на отстранение и опалу.

-Есть ли подтверждение вашим словам, милорд? – властный голос королевы вонзился в уши всех присутствующих. Никто не заступился за Грейджоя и в тоже время не попрекнул королеву в её неверии одному из важных лиц государства. Лишь сир Юстас загадочно переглянулся с королём, но сам Эйгон предпочёл хранить молчание в ожидании ответа.

-Все капитаны, участвующие в поимке контрабандистов, купцы, их слуги, а также мэр Халла, которого я попросил написать мне верительную грамоту в качестве доказательства.

Убедить мэра Халла помочь Теону не было тяжёлым делом. Мужчина не особо любил лорда Велариона, считая того недостойным своего титула. Сам Ауран в это время отсутствовал на родном острове. Вскоре Грейджой выяснил, что он находился в Долине.

Королеве было нечего ответить. На ответ она благосклонна кивнула, принимая слова и ту самую грамоту с именной печатью мэра Халла. Впрочем, многие видели искрящийся гнев во взгляде Матери Драконов, которая она не могла скрыть.

-Лорды Камнепляса и Дритфмарка должны ответить, как они допустили на своих землях такой беспорядок, - огласил Эйгон свой вердикт, - лорд Тарли, прошу написать письма этим милордам.

Лорд Дикон жёстко кивнул. Хозяин Рогова Холма был единственным человек в душном зале, что не побоялся облачиться в шерсть и железо, проигнорировав богатую парчу и любые драгоценности. Клинки, луки, лошади в глазах этого человека были дороже любого яркого камушка.

Глаза Эйгона переместились на Грейджоя.

-Лорд Грейджой, вы блестяще справились со своей задачей. Извольте же нам рассказать, что вам удалось добыть при захвате перевалочных баз контрабандистов.

Ожидая подобного вопроса, рукой Грейджой достал список всего добытого и преподнёс его в сторону Мастера над Монетой.

-Две тысяча триста золотых драконов общей суммой, Ваше Величество. Это не считая товаров – в основном из Пентоса и Браавоса. Прошу также обратить внимание на одну строку – железноствол. Его достаточно чтобы оборудовать пятёрку боевых галей – на тараны и корпуса. Также милорд, там было несколько… стреломётов. Больших стреломётов.

Оба, король и королева сузили глаза. Одна почувствовала гнев, как и любая мать при напоминании о смерти родного дитя, даже если это огромный дракон, а второй, Эйгон, начал раздумывать, кому же понадобились эти конструкции, идеально пригодные только для одной цели – убийства олицетворений герба Таргариенов.

Ни для кого в Королевстве не было секретом причиной ненависти королевской четы к этому орудию. Эйгон и Дейнерис единодушно смогли запретить своим личным вассалам иметь подобное. Подобный запрет есть в Западных Землях и Штормовых.

Если подобный ход в Штормовых Землях был понятен – лорд Коннингтон полностью вверил свою жизнь в дело Таргариенов, то Ланнистеры многих удивили. Впрочем, уловка стала ясна довольно быстро – это был один из тех ходов, которое львы, а конкретно одна женщина, на чьи плечи упала огромная власть, сделали от отчаянья, дабы облегчить те поборы, на которые их обрёкла королевская власть.

Эйгон не смилостивился, а остальные верховные лорды не торопились сжигать и выкидывать Драконью Погибель.

-Велите своим людям разобрать стреломёты, лорд Грейджой, - велел Эйгон, - а вам сир Юстас узнать, кто в последнее время заказывал такую интересную… вещь.

-Боюсь, Ваше Величество, это займёт немало времени, - сразу потускнел голосом Мастер над Шептунами, - сомнительно, что стреломёты изготавливались в Королевской Гавани – придётся осторожно вызнавать и опрашивать множество ремесленников всех городов Вестероса. И возможно…

-Неважно сколько это займёт времени. Просто займитесь этим, - надавил Эйгон и Юстас тут же замолчал с подчинённым выражением лица, - а теперь следующая проблема на сегодня.

- Лорд Талли требует новую тяжбу с лордом Бейлишем из-за земельного спора. Харренхольский вопрос, Ваше Величество, - подал голос десница, давая в руки своему бывшему воспитаннику письмо с печатью верховного лорда Трезубца.

Месяц назад, после турнира, Эдмар Талли покинул столицу, так и не добившись своих целей. Он смог начать тяжбу, но второй участник дела – Петир Бейлиш так и не прибыл, присылая вместо себя своих эмиссаров, утверждавших, что их сюзерен серьёзно болен и не может прибыть в Королевскую Гавань.

Король отказывал верховному лорду в его призывах произвести тяжбу без второй стороны. Вторая сторона приходить не собиралась, несмотря на все вежливые письма короля. Впрочем, всё королевское окружение прекрасно знало, что письма были формальными – Эйгон мог принудить Бейлиша к приезду, но делать этого не торопился.

Силой лорд Талли дело решить не мог – королевская власть сильна как никогда. Речные Земли не готовы к конфликту с Долиной – домены лордов разрывались от голода, разбойничьего люда и моровых поветрий. Злой рок опустился на Трезубец в последние десятилетия - что есть наказание за вечные предательства и вечное повышение цен на зерно – так говорили злые на языки соседи: северяне, жители Долины и Западных Земель.

-Затяните с ответом, а потом с самим процессом, - равнодушно сказал король, и десница кивнул.

Дальше пошли обсуждения организационных процессов грандиозных планов Эйгона. Казна была на удивление полна и в королевском уме зрело мнение, что Гавань давно пора если не полностью, то частично перестроить и даже пристроить новые районы. Также Таргариен хотел построить несколько новых монументов и статуй в городе.

Строить каменные памятники людям не было в традициях вестеросцев – подобная забава пошла из Браавоса и Эйгон, немало общавшийся и живший в самом городе очень желал ввести эту традицию в родное королевство.

Скульпторы из Вольных Городов и всех концов Вестероса будут приглашены в Королевскую Гавань.

Заседания Малого Совета шло целый день. В конце король вывалил целую кипу поручений своим советникам. Грейджою предстояло продолжить своё дело ловли контрабандистов и восстановление Королевского Флота. Также он смог продавить парочку своих людей в качестве капитанов Королевского Флота, в числе которых числился Куор.

Король, просмотревший список назначенных капитанов точно заметил парочку железнорождённых, но возражать не стал.

Попробуй Теон поставить больше четырёх-пяти своих капитанов, сразу бы получил по рукам.

“Вода камень точит”.

Очередное заседание Малого Совета закончилось ближе к вечеру, когда король устал слушать очередные донесения сира Юстаса. Теон покинул зал одним из первых, почувствовав на себе задумчивые взгляды остальных советников. Он видел, как некоторые вздрагивали, как только его неподвижные и не моргающие глаза падали на них.

Вместо посещения своих замковых покоев, он предпочёл сразу отправиться прочь из Красного Замка в личное городское поместье. Сверху показалась цветное пятно, которое мгновенно примостилось у него на плечо во время его поездки на коне.

Несмотря на свои немалые для птиц габариты, попугай смог безболезненно и не нарушая равновесия хозяина приземлиться на плечо. За последний год попугай явственно вырос – Теон был в этом уверен. Когти Цицерона стали прочнее и острее, а клюв смертоноснее. Жертвами этих хищных приспособлений стали становиться уже не только мелкие грызуны, но и розовые свинки с Летних Островов и даже небольшие, ядовитые змеи.

Слишком экзотичны те чувства, когда сжимается вёрткое и безногое тело в твоих лапах, когда клюв пробивает чужой череп и всласть наслаждается нежной плотью…

-С-с-слежка! С-с-слежка! С з-з-замка!

Теон мимолётно огляделся, но ничего необычного не заметил. Но хозяин Железных Островов был абсолютно уверен в том, что за ним следят – птичьими глазами видел, как за небольшим отрядом железнорождённых безостановочно следует по закоулкам на вид обычные горожане или даже дети.

“Юстас” – в этом нет сомнений.

Только люди сира Юстаса делают своё работу в столице всегда так, как её следует делать – скрытно. Знай Юстас о способностях Теона, то его люди всегда бы остерегались цветастого Цицерона… или хотя бы не пытались его поймать.

Одному такому наглецу птица выколола глаз и разодрала щёку, чуть не убив.

На пороге дома его уже встретил Куор, что день назад вернулся обратно, вскрыв очередной контрабандистский гнойник в землях Велариона.

Грейджой рассказал правду – но не всю.

Перевалочных баз на землях лорда Аурана оказалось не в единственном экземпляре. Король так заострил своё внимание на найденных стреломётах, что проигнорировал остальное.

И только в личном кабинете он смог спокойно выслушать доклад ученика. Питомцы Злого Меча комфортно устроились в комнате – ворон игрался с пером, держа его кончиком клюва и пытаясь написать слово: “умный”, а красношерстный волк пристроился у входа, одним глазом опасливо смотря на сидящего за столом Теона.

-Тринадцать ящиков, набитых северными мехами, множество мелких драгоценностей, изысканные волантийские мечи и доспехи, - перечислял Куор свой улов, закончив его на количество золотых драконов – тысяча семьсот золотых. Достаточно огромная сумма, которой средней руки лорд может кормить своё войско целый год.

Всё это добро отправится в казну Пайка, где будет пущено в дело. Например, на обеспечение Железной Гвардии обмундированием или покупкой необходимых ресурсов...

Остальное будет либо перепродано, либо роздано тем, кто умеет верно служить. Стоящему напротив Куору Теон собирался отдать часть оружия и драгоценностей.

Худощавый, не мальчик, а уже мужчина, он так и не приобрёл необходимого жирка, что не делало из него плохого воина. Наоборот, Злой Меч не славился силой. Ловкость и хитрость были ему спутниками удачи в жизни.

Длинные, чёрные волосы, перевязанные в волчий хвост, высокий лоб, острые скулы и яркие зелёные глаза, которые по слухам, манили многих женщин и юных дев.

В какой раз Теон отмечал, что сын Дагмера ничуть не унаследовал его внешность, но полностью пошёл характером в отца.

Хладнокровный и спокойный, прекрасный воин и командир, уже успевший обзавестись парочкой шрамов на лице и немалым боевым опытом для своего возраста. Но для многих неведома та склонность, спрятанная под маской равнодушия.

Садистское желание наносить боль и лишать жизни.

В некоторой степени, прекрасное качество для палачей и убийц.

-Что ты сделал с самими контрабандистами? – спросил Теон.

-Привязал к ним камни и утопил.

Он кивнул, принимая ответ. Достав из под мелкого ящичка завёрнутый пергамент с печатью Мастера над Кораблями, он дал её заинтересованному Куору.

-Теперь ты капитан Королевского Флота, - огласил Теон свой вердикт ничуть не удивлённому ученику, - сегодня король утвердил предложённый мой список кандидатов и ты в их числе. Под твою власть придаётся галея “Драконий Рёв”. Половина команды ушла оттуда, часть пришлось повесить. Думаю, с остальными ты справишься и сумеешь поставить своих людей.

-Поставлю, - зловеще улыбнулся Куор, - но что насчёт моих кораблей?

-С этим проблем нет. Но не смей трогать королевские деньги на их обеспечении. Оставь свою команду здесь, можешь иногда выходить с ними в море, оставляя вместо себя заместителя. Придёт время, и твои корабли будут включены в Королевский Флот.

-И что, я теперь буду почти всё время находиться в столице? – на лице Куора появилось раздражение.

Теон лишь приподнял бровь, продолжая немигающим взглядом смотреть на мальчишку. Пальцы его упали в кружку до краёв наполненную водой.

-Не думай, что будешь простаивать здесь, ничего не делая и получая жалованье. Ты нужен мне здесь. Среди капитанов и матросов ты будешь моими глазами и ушами.

“И не единственными глазами и ушами…”.

-И прошу тебя быть осторожнее в столице, мальчик, - напомнил Теон, - не ссорься с огнепоклонниками – они в фаворе у королевы и многие здешние лорды прислушиваются к ним. Не мели языком - город наводнён шпионами. Короля, королевы, всех верховных лордов. И ещё…

Грейджой сделал паузу, осматривая ученика с ног до головы.

-Ты не надумал взять жену?

Лицо Куора на несколько мгновений стало раздражённо-шокированным.

-Если это ваша очередная интрига, наставник…

-Разве мне не хочется позаботиться о судьбе своего подопечного, - жёстким и в тоже время елейным голосом сказал лорд Пайка.

-Бывшего подопечного, - напомнил Куор.

-У меня нет бывших учеников, - улыбнулся Грейджой и Куор вздрогнул.

-Я… всё же простолюдин, мило… учитель.

-Ошибаешься. Твой отец дальний мой родич, а значит и в тебе течёт кровь Грейджоев.

-И всё же мне не хочется брать в жёны неизвестную мне девицу только вам на выгоду, учитель.

-Ну не хочешь, так не хочешь, - Теон вновь улыбнулся, оскалив свои белоснежно острые зубы, - но прежде чем ты уйдёшь, хочу рассказать тебе хорошую новость.

Он достал одно из писем, что утром принёс ему один мейстеров Красного Замка. С удивительного места – с Одинокого Светоча от лорда Ральфа Хромого. Мимо его владений проплыл корабль Эриха, «Упрямый» и матросы рассказывали о диких и немыслимых вещах, о которых лорд благополучно не стал писать, прекрасно помня, где находится лорд Грейджой.

Само письмо было изначально направлено в Пайк, а потом переправлено столицу – прямой почтовой связи Одинокий Светоч с Гаванью не имел.

-Эрих проплыл мимо Одинокого Светоча. Он жив и сейчас, скорее всего уже на Железных Островах.

Лицо Куора впервые за весь разговор стало радостным. А потом настороженным.

-Ты хочешь наказать его? – спросил Куор.

-Не хочу, а точно накажу, - поправил он, - но сначала мне нужно увидеться с ним лично.

Тем же утром он отправил письмо в Пайк с приказом юному Харлоу немедленно явиться в Гавань. В письме также было просьба прихватить его подопечных – Рикона Старка и Дагона Драмма.

“Пусть увидят, что из себя представляет Королевская Гавань”.

Опасное место, но чтобы сделать кого-то сильнее иногда полезно, словно слепых щенков, бросать в яму со змеями.

На этом их разговор закончился. Куор прекрасно зная наставника, не стал пытаться убедить его в обратном. Злой Меч прекрасно осознавал, что Эрих сглупил.

Оказавшись наедине, Теон с облегчением прислонился к спинке мягкого кресла и достал из под стола ещё стопку писем с многочисленными печатями – от лордов Железных Островов, дяди Виктариона и парочку от жены.

Первое он прочитал от Гвин, апатично пройдясь по аккуратному женскому почерку. Будучи в тягости, Гвин не могла заниматься хозяйскими делами, перекинув всё на стюарда и регента островов, лорда Харлоу.

Беременность проходила не очень хорошо – он подозревал, что в итоге будет выкидыш, но обошлось. Отчего в замке, сейчас находилось несколько мейстеров-железнорождённых, и парочка приглашённых известных лекарей со всех уголков Эссоса и множество лечебных трав и порошков.

Переживал ли он?

“Возможно, что-то есть”.

Он отбросил письма жены и перешёл к следующим, перечитывая многочисленные просьбы и ответы.

Лорд Блектайд просил разрешения построить септу на родном острове. Оправдывался он теми немногочисленными торговцами и путешественниками, проезжающие через его земли с Юга на Север.

“Будет слишком неприлично, если я откажу, когда сам разрешил в Лордпорте отстроить небольшую септу”.

Прекрасно зная своих подданных, Грейджой сомневался, что септоны что-то добьются на Островах. В Лордпорте никто не обратился – в здание заходили только купцы, их свиты и гости из континента.

Теон без всякого стеснения мог себе сказать – Острова процветали и стали накапливать лишний «жирок». Торговля, грабёж Летних Островов и Запада дали лордам и капитанам немалый капитал. Не все из них воспользовались деньгами с пользой, но изменения были заметны невооружённым взглядом.

Немалое количество лордов стали застраивать свои крепости, вкладывать деньги в торговые лавки, пивоварни и даже купеческие гильдии, коих в Лордпорте уже возникло несколько. Некоторые даже стали увеличивать количество своих гвардий и застраивать новые деревни у берегов.

За десять лет выросло новое поколение, рвущееся к берегам Вечнозелёного Континента, а не занятого грызнёй меж собой или попытками вспомнить «былое» величие в Вестеросе. Такие попытки никогда не заканчивались для Железных Островов хорошо – чего только стоит первое восстание его отца.

Очередной гражданской континентальной сваре быть. Теон в этом окончательно убедился, но каковы стороны непонятно. Слишком много переменных – интересы верховных лордов, король и королева, религиозные волнения.

Теон улыбнулся, доставая письмо из Лиса, которое ему доставил один из купцов железнорождённых.

Луну назад в городе произошёл бунт семей, не согласных с новым титулом и политикой Вольного Города. Тиран Лиса не отличающиеся мягкосердечностью и слабостью, подавил попытку свержения и устроил «предателям» публичный суд.

Половина из бунтовщиков была обезглавлена, другая помилована. Семьи казнённых не были никак наказаны, а вот у тех, кого помиловали, отняли немало злата и даже часть земель с торговыми факториями.

“Необычно” – признал Теон. Сомнительно, но необычно. Если уж и наказывать, то не такими половинчатыми мерами…

Письмо сразу полетело в сторону горящего очага. Как и несколько других – донесения с разных уголков Вестероса, в том числе и Железных Островов. Слишком важные, чтобы оставлять их тут.

Апатично уставившись как пергамент медленно, но верно истлевает под напором огненных язычков, Теон не заметил, как погрузился в тихий сон.

В бесконечную морскую бездну.

***

Мерзкий запах сгорающей плоти впился в его ноздри и пропитал всю его кожу вместе с пылью, кровью и пеплом. Но за всю свою долгую жизнь он привык к подобному – десятки битв с дотракийцами и ещё сотни мелких стычек в Кинжальном Озере превратят даже слабейшего в одного из опытнейших военачальников Волантиса.

И вот новый враг – хитрый и жестокий, обладающий куда большей выносливостью и необычной тактикой. Враг, который уже сжёг города Работорговцев и колонии Лората.

-Триарх, - быстрый жест приветствия посыльного. Благосклонно кивнув, Малакво Мейгир разрешил говорить, - я от примарха Вигорро! Он просит разрешить преследование остатков варваров на его фланге!

-Запрещаю, пусть стоит на месте, - равнодушно бросил Малакво и посыльный немедленно поскакал на коне обратно, преодолевая многочисленные резервные ряды волантийских солдат, что так и не были брошены в бой.

Орда Джогос-Нхайцев, что прошлась вдоль Пёстрых Гор, игнорируя проклятый и безжизненный Валирийский полуостров, и дошла до Болотных Рек, была переоценена. Это была лишь небольшая часть той армады, что словно горячий нож вонзался в Западный Эссос всё глубже и глубже.

Кочевники были хитры, и чуть было не поймали Старого Тигра в ловушку, но Мейгир вовремя разгадал их план с отступлением и внезапным ударом тяжёлой конницы.

“Серая Хворь на наши головы, с рослыми и тупыми дотракийцами было легче воевать, чем с этими карликами на цветастых лошадях!”.

Они приняли бой в притоке реки Селору, недалеко от небольшого города Селориса. Семитысячное воинство Джогос-Нхайцев без всякого промедления вступила в бой с организованным и дисциплинированным воинством Волантиса – и после первого часа они предпочли отступить.

Обрадованные волантийцы порывались начать преследование, но помня многочисленные рассказы о победах кочевников, Малакво приказал держать строй и не прогадал.

Варвары поняли, что обман не удался, попытались обстрелять их и маневрировать, но на встречу им вышли Карбонарии, умелые конные стрелки и копьеметатели, сплошь состоявшие из младших сынов неродовитых, но знатных домов и торговых семей.

Недолгая перестрелка и поняв, что обе стороны равны в умении и количестве, предпочли увести своих конных лучников обратно в свои ряды.

Последняя попытка кардинально изменить ход сражения произошёл на третий час сражения – Джогос-Нхайцы выпустили огромный отряд тяжёлобронированных всадников, снёсший первые ряды словно булава, пробивающая лёгкий доспех.

Но и Старому Тигру было что поставить против этой мощи – отряд боевых слонов числом в три десятка остановил натиск и обратил шокированных и удивлённых дикарей в бегство.

Это была победа, хоть и не безупречная. Но Волантис смог дать отпор этой новой угрозе с Востока.

-Будь у Волантиса собственный всадник на драконах, - с сожалением пробормотал Малакво, вглядываясь в горизонт, - мы бы правили миром и Джогос-Нхайцы стали бы несущественной угрозой.

Будь прокляты Таргариены, жалкие изгнанники, которым казалось, благоволит сама Судьба и Удача вместе взятые.

-Дедушка, - раздался детский голос рядом с ним. Мейгир вздрогнул и обратил взгляд своих все ещё чётко видящих глаз вниз. Ещё не юноша, но уже не ребёнок – десятилетний Дейфосс, его внук и наследник древнего рода волантийских владетелей, - ты не прав, дедушка! Драконами нельзя править миром!

Его наследник и сын любимой покойной дочери Талисы с детства прославился большим умом и трудолюбием. Видя что наследник обладает большими талантами, он окружил его бесчисленными учителями из разных уголков Эссоса и даже Вестероса, найдя парочку мейстеров.

Последние вызывали в нём сомнения – вестеросцы славились своими бесчисленными войнами и сварами меж собой, а не учёными мужами и искусством. Но один из них, тихий, высокий, но сутулый, примерно возраста самого Триарха – то есть довольно стар – произвёл немалое впечатление на него своей ученостью и даже познанием в магии.

“Квиберн” – так назвался старый андал и уже несколько лет он живёт в поместье Мейгиров, обучая наследника рода и всех его юных сотоварищей (свиту).

-Валирия имела сотни драконов и правила всем миров на протяжении тысячелетий, - спокойно ответил Малакво. Он взял внука с желанием показать ему, что такое настоящее битва – Старый Тигр не зря назывался старым. Из-за всех сил он старался дать мальчику как можно больше опыта и знаний.

-Валирию сокрушила природа и драконы их не спасли, - улыбнулся Дейфосс, - сила не в драконах дедушка, а в них! – он указал на ровные ряды волантийских воинов.

-В армии?

-В людях. В людях, что верны тебе и готовы идти с тобой до конца. И чем больше таких людей, тем больше твоя власть.

-Тоже верно, - признал Триарх и улыбнулся, показав полное отсутствие зубов, чем заставил внука скривиться, - а что ты выяснил из этого боя? Ты всё время молчал и смотрел только через мирийское стекло.

-Они отступали только по приказу, дедушка, - свита из ближайших людей Мейгира внимательно вслушивалась в речь юного господина. Другого ребёнка его возраста это бы смутило и испугало, но уже привычный к этому юный Дейфосс продолжил без всякого стеснения, - всё их войско состоит из всадников – ни одного пехотинца я не увидел. А значит, они могут быстро атаковать и быстро отступить…

Валакво довольно и гордо улыбнулся.

-Если бы не слоны, мы могли проиграть, - добавил мальчик и улыбки у всех присутствующих мгновенно погасли.

Могущественный Триарх Волантиса никак не оскорбился умалением его полководческого таланта собственным внуком. Он видел больше и дальше, и в некоторой степени признавал правоту за наследником.

-Могли, но победили, - жестом Валакво приказал окружающим воинам и слугам оставить их наедине, - но всё это только начало, Дейфосс. Я не вечен и скоро умру – и род возглавишь ты. На твои плечи и плечи твоего поколения ляжет эта война.

Мальчик явственно расстроился от слов деда, хотя старался не показывать этого – жёсткое домашнее обучение давало свои плоды.

-Запомни, внук, смерть – это отдых после непрерывных боёв. Я уйду на покой, к своим богам, а ты займёшь моё место, чтобы после уступить своим потомкам, чтобы продолжить битву за выживание нашего народа и города.

Он посмотрел на него своими умными лиловыми глазами и произнёс чётким голосом не мальчика, а взрослого мужа:

-Тогда я сделаю так, что мои потомки никогда не будут знать войны и бедствий.

Мейгир не рассмеялся, и даже не улыбнулся.

-Тогда тебе придётся завоевать весь мир и даже тогда не будет тебе и твоим детям покоя.

-Значит, я покорю весь мир и подчиню все народы! Клянусь всеми Валирийскими Богами и Р’глором!

Мейгир хотел упрекнуть внука в поспешных и глупых клятвах, но промолчал. Взгляд Дейфосса был слишком серьёзным для десятилетнего мальчика, и он решил пока не ломать наивные мечты наследника.

Старый Тигр никогда не узнаёт, как сильно он ошибался.

Глава 30

Невысокий мужчина притаился за небольшим замковым оконцем, с задумчивым взглядом наблюдая сверху, как небольшая стайка повозок заезжает через толстый, но узкий мост в могучую белокаменную крепость.

Его внимательные и жёсткие серо-зелёные глаза впивались в каждое лицо. Разум пытался дать каждому свою роль – будь то простого слуги, или хозяина каравана. Неведомый кукловод так забавлялся и не давал своим мыслям утихнуть, пытаясь отгадать по одежде, движениям и жестам роль личность каждого встречного издалека.

Когда караван полностью вошёл внутрь Орлиного Гнезда, Петир Бейлиш продолжил наблюдать – только уже на окружающую замок природу.

Здесь, со склона Копья Гиганта, высочайшей горы Вестероса, он чувствовал себя всемогущим владыкой, решающий судьбы рыцарей и лордов.

Здесь он правил могучим королевством и в руках его находилась одна из древнейших и родовитых династий Континента.

Петир улыбнулся от этой мысли.

Блажь для его разума, попытка скрыть горечь. Петир был могущественным человеком, но запертым во владениях Арренов – Орлином Гнезде и Лунных Врат. Властвовал он лишь потому, что пользовался многочисленными противоречиями владык Долины – Ройсов, Редфортов, Уэйнвудов, Белморов и многих других родовитых семей, чьи предки издавна правили и жили здесь… в отличие от Петира, чей род восходил своё происхождение от бравосийского наёмника век назад.

Он дотронулся до уродливого шрама на своём морщинистом лице. Время и власть не пощадили его – дважды его пытались убить за последнее десятилетие. И за это же время, немолодой мужчина окончательно поседел и сморщился.

“Будь ты проклят Варис”.

Взгляд его переместился на многочисленные резные статуэтки, на удивительно белый камень и картины, увешанные по всему коридору, в котором он находился. По странному приказу Роберта, каждый пол в залах, каждом небольшом помещении или проходе был украшен многочисленными тёплыми коврами – мягкими и многоцветными мирийскими, серыми и однотонными изготовленными из шерсти и даже несколькими прекрасными изделиями из Ий-Ти привезённых волантийскими купцами.

Мучение для челяди и радость для их юного, но глупого господина. Мальчику так не нравились холодные и пустые каменные полы, а Лиза так боялась за здоровье своего ненаглядного «соколёнка»…

Бейлиш ухмыльнулся, чувствуя необычное возбуждение и прилив злорадства.

Роберту Аррену недавно исполнился семнадцатый год. К концу второго десятка лет жизни мальчик не приобрёл ни здорового, могучего тела, ни ясного, твёрдого разума. Он был хрупким и болезненным юношей, недавно перенёсший чудом очередную хворь.

Это беспокоило Петира Бейлиша – если мальчик умрёт, вся лелеемая и накопленная им власть немедленно испарится, и множество родов начнут свару за наследство Арренов.

Он начал искать невесту для Зяблика, но проблемой стала Лиза, мать Роберта, в девичестве Талли. За последние года она стала ещё уродливее. Как внешностью, так и характером. Впрочем, её худые и морщинистые бёдра, которые он сжимал со скрытой брезгливостью, её сухие и противные до колик в животе губы, её нутро, в которое он входил со всей нежностью снаружи, но ненавистью внутри…

Всё это давало ему власть над этой женщиной и всем этим замком с его многочисленными слугами, придворными и мелкими лордёнышами.

Но теперь Лиза Аррен приносила одни неприятности и стала препятствием для продвижения его, Петира, многочисленных планов.

Чувствовал ли он жалость или сострадание к той, с которой имел связь со времён его назначения Мастером над Монетой в Гавани?

“Никогда”.

Он любил только одну женщину и та уже давно мертва.

Бейлиш любил только одного человека, но ненавидел слишком многих. Старков, Ланнистеров, Таргариенов, чванливых лордов Долины, покойного Вариса и истеричную Лизу Аррен.

-Лорд Бейлиш, - раздался сзади писклявый голос оруженосца. Петир обернувшись, встретился с робким взглядом восьмилетнего Корвуса Корбрея, его личного оруженосца и сына старого Лина Корбрея, лорда Дома Сердец.

Из-за потайных углов коридора сразу вышло несколько плечистых, в кольчугах, бойцов – личные телохранители Петира. Мальчик сразу испугался, но Бейлиш успокоил его мягким взмахом руки в сторону своих головорезов и отцовской улыбкой.

-Леди Лиза просила передать, что ваш долгожданный гость прибыл в замок.

Он никак не показал своего неудовольствия, хотя внутренне хотел выкинуть выблядка Корбрея в окошко. Внезапная вспышка раздражения прошла так же быстро, как и началась. Петир, успокоившись, добрым тоном попросил мальчика отправиться на площадку и занять себя делом у сира Престона Купера.

Через несколько минут он оказался в Девичьей Башне, любимое место Лизы, где она любила принимать всех гостей и держать Роберта Аррена возле себя.

Тепло улыбнувшись темноволосому лорду Аррену, он воссел рядом с леди Аррен за небольшим круглым столом, где уже был размещён их гость.

Несмотря на свой высокий статус, он не побоялся облачить себя в простой купеческий наряд и сейчас, будучи недавно прибывшим, ещё не успел избавиться от дорожной пыли. Покрашенные чёрные волосы, обветренное, узкое лицо и раздвоенный подбородок с аккуратной бородкой.

Ничто в этом человеке не выдавало его валирийское происхождение – а Ауран Веларион, ранее Уотерс, был явным представителем этого народа.

Роберт Аррен смотрел на него с детским, наивным любопытством без всякой задней мысли, в то время как его мать, леди Аррен поглядывала на узаконенного бастарда-лорда с плохо замаскированным презрением.

Петир никогда не видел Аурана Велариона, отчего они заранее договорились – доказательством его персоны будет кольцо с отполированным рубином.

Короткое движение и то самое кольцо падает на стол. Бывший Мастер над Кораблями лучезарно и приветливо улыбнулся настоящему хозяину Долины.

-Милорд Бейлиш, - сладко пропел он, - рад, наконец, увидеть вас вблизи, а не на бумаге.

-И я рад нашей встрече, лорд Ауран, - Бейлиш доверительно улыбнулся и быстрым движением щёлкнул пальцами. Мгновенный жест и слуги немедленно поставили на стол закуски: пироги с птичьим мясом, блюдо с рёбрами зажаренные под чесноками и травами, ароматная баранина, отваренная в специях.

Лорду Аррену немедленно поставили множество сладостей – вестероских и заморских, в виде лимонных сластей, вафлей испечённых личным пекарем и популярных пентошийских сладостей в виде мягких, полупрозрачных кубиков, обсыпанных сахаром донельзя. Вместе с ними соседствовали и фрукты с разных уголков мира – особенно с Летних Островов, заполонившие рынки портовых городов огромными волнами благодаря торговцам Железных Островов.

“Мир сильно поменялся, что теперь даже островитяне не брезгуют торговать”.

Будучи ничуть не впечатлённым обычным обедом в Орлином Гнезде, Веларион со всем этикетом и приличием стал вкушать яства вместе с хозяевами замка.

Когда слуги по мановению руки Бейлиша покинули помещение, они начали свой разговор.

-И снова, я хочу сказать, что рад вашему прибытию, лорд Ауран.

-Вы можете звать меня Аураном, лорд Петир.

-Тогда и вы можете звать меня Петиром, Ауран. Близкие друзья зовут меня Мизинцем. Не самое грозное прозвищу, хочу признать.

Бейлиш почувствовал прикосновение женской руки на его коленях.

-Глупости, Петир, - проворковала Лиза, глядя на него безумно влюблёнными глазами, - зачем ты так опускаешь себе перед «лордом»?!

Последнее звучало слишком презрительно и в тоже время истерично.

Ауран никак не отреагировал, будучи уже осведомлённым о характере леди Долины.

Сам Петир еле сдержался от пощёчины жене. Лиза за последние года стала невыносимой – ревнивой и дотошной до омерзения. Стоит ли говорить, что в Орлином Гнезде работают только уродливые служанки, а вся придворная свита леди Аррен состоит из шутов, бардов и старух.

-Он наш гость, Лиза, - пожурил он с мягким тоном, прикоснувшись к ней, - будь вежлива, моя леди.

Женщина ещё раз посмотрела на Велариона, скривилась, но подчинилась, полностью начав уделять своё внимание Роберту Аррену.

-Вы добрались не одни, - заметил Петир.

-Мои люди были приняты в Палатах Полумесяца. Через несколько дней вашего славного гостеприимства я покину вас и отправлюсь в сторону Кровавых Врат.

-В Речные Земли, - понятливо кивнул Петир. Очевидно, чтобы встретиться с лордом… определённым лордом и добраться до дома другим путём, не привлекая внимания королевских шпионов.

Он бы не удивился, если корабль Велариона отплыл из Чаячьего Города и сейчас направляется в Солеварни.

-Как поживает его Величество? – с улыбкой спросил Петир.

Ауран сделав осторожный глоток из своего серебряного кубка, ответил не сразу:

-Его Величество Эйгон находится в добром здравии. Чего нельзя сказать о многих других в последнее время, - фальшиво горько пробормотал последние слова Веларион, - вы слышали? По пути в Чаячий Город я слышал о смерти лорда Староместа от неизвестной болезни из Летних Островов.

-Печальное известие, - согласился Петир.

Смерть Старца вносило определённые изменения в план… он не особо знал его сына, Бейлора, прозванного Яркой Улыбкой. Возможно, владыки Староместа выйдут из игры или продолжит её с более сильным упорством.

-Да. Стоит отметить, что незадолго до его смерти, пропал второй сын лорда Лейтона – Гарт Серая Сталь.

“Пропал это громко сказано” – внутренне улыбнулся Бейлиш, - “Был зарезан во время Белой Ночи в Лисе железнорождёнными”.

Что сын, что отец – оба погибли от рук островитян. Если первый от стали в брюхе, то второй от принесённой заразы с места, откуда активно возвращаются железяне.

“Может ли это быть… не совпадением?” – задумался на мгновение Петир, а потом сразу отбросил подобную глупость. Слишком изощренно и филигранно для таких дикарей, несмотря на загадочность верховного лорда Островов. Подобное могущество не может быть в руках окраинных владений Семи Королевств.

В последний раз он видел лорда Грейджоя много лет назад на коронации Эйгона Восстановителя.

Черноволос, как и многие железнорождённые, со слегка смугловатой кожей и взглядом мёртвой рыбы. Чем-то эти равнодушные и спокойные глаза напоминали ему Хостера Талли, отчего в глубине души сразу почувствовал лёгкую неприязнь к этому человеку.

Если верить всем слухам и его наблюдениям со стороны, владыка Железных Островов довольно осторожен. Возможно, труслив, по мнению его соплеменников, если он склонил колени перед драконами, а не бросился на смерть, как это делали островитяне ранее.

“Впрочем, это делает ему честь, если он, хоть немного отличается от не особо умного отца”.

Но следующие эпитеты, приписываемые Грейджою, уже заставляли насторожиться и относиться с осмотрительностью ко всем его действиям.

Жестокий и хитрый, достаточно, чтобы спокойно оправдывать свою экспансию на Летних Островах и до сих пор держать в руках Светлый и Щитовые Острова.

Известный также своей… образованностью в среде железнорождённых. Если верить всё тем же слухам, к этому приложил руку его дядя из Харлоу, по прозвищу Чтец.

И последнее, но самое частое и смешное утверждение об этом лорде – могущественный колдун.

Петир мог только улыбаться подобным глупым слухам и сказкам, витающим вокруг Грейджоя. Колдун, знающий ход армий и флотов ещё до того, как они выдвинутся из своих крепостей?

Бейлиш называл это по - другому.

Хорошие шпионы и соглядатаи.

-Кто такой сир Гарт? – подал голос Роберт Аррен.

Его мутные, осоловевшие глаза уставились на Велариона и Бейлиша с немедленным требованием ответа,- и куда он мог пропасть?

Юный лорд, вступивший в свои полноценные права владения землями и титулами несколько лет назад, всё время наблюдал за лордом Аураном, как за неведомой зверушкой.

Он не задавался вопросом, кто этот человек, какими землями владеет и зачем прибыл сюда. Всё что требовалось для удовлетворения его любопытства это “Скоро принесут сладкое, Зяблик” и “Этот человек друг твоего дядюшки Петира!”.

-Славный рыцарь из Простора и сын покойного лорда Хайтауера, милорд Аррен, - успел вставить Ауран своим елейным голосом.

-Кто такие Хайтауеры? – удивился Робин и Ауран застыл в немом шоке.

Петир постарался скрыть досадную улыбку, а Лиза поторопилась объяснить своему сыну кто такие Хайтауеры. Понимая неловкость ситуации и намёки мужа, Лиза увела Робина прочь из Девичьей Башни, оставив двоих в конфиденциальной обстановке.

Медленными движениями вытерев платком остатки еды с губ, он посмотрел на Велариона внимательным и пронзительным взглядом.

-И всё же, объясните, почему вы решили рискнуть и прибыть сюда, а не ограничится письменной перепиской.

-Моё влияние в столице… более не имеет значения. Я уверен, сир Странный следит за каждым моим шагом и с каждой луной мне всё сложнее скрывать содержимое моих писем.

-Мейстер? – спросил Петир и Ауран кивнул.

-Официально я нахожусь в Чаячьем Городе по приглашению лорда Графтона. Все уверены, что я отплыл прочь оттуда несколько недель назад.

-Вы уверены в своих людях? – спросил Петир, отслеживая эмоции на холёном лице валирийца. Тот был уверенным знатоком в этой игре… но недостаточно, чтобы скрыть витающие мысли от него.

-Они полностью зависят от меня, - уверенно сказал Веларион и тут же цепким движением забрал кольцо с рубином. На подобную жадность Бейлиш никак не отреагировал, уже привыкший к подобному за несколько лет общения с бастардом предыдущего лорда Дритфмарка.

“Не лжёт, уверен. Оно и к лучшему” – в стане Велариона у него были свои люди и нелюбящие бастарда рыцари и придворные. Например, к нему недавно пришло интересное письмо из Халла от его мэра.

Очевидно, Веларион ещё ничего не знал о провале. И Петир не собирался его информировать.

-Насчёт наших следующих действий, - начал Ауран, и он еле сдержал гримасу разочарования. Петир многое ставил на этот ход. Жадность тупого валирийца и проклятый Грейджой всё испортили, - нанятые люди справились с перевозкой необходимых… инструментов и в случае чего эти инструменты готовы быть установленными в нужных местах.

-И какие места вы предполагаете?

-Мы можем тайно перевезти орудия в Королевскую Гавань и сделать доброе дело там. Есть вариант Драконьего Камня – Король Эйгон нередко вылетает на драконе до своей резиденции в Узком Море.

-Что вы считаете лучшим вариантом? – спокойным и вкрадчивым тоном спросил Петир, словно сын у отца спрашивает лучшего совета.

Веларион думал недолго.

-Королевская Гавань наводнена шпионами и провезти туда… орудие будет практически невозможно ни под каким видом. Другое дело, что Драконий Камень идеально для этого подходит, но… - Ауран не окончил, внезапно замолчав.

“Но, большое подозрение падёт на тебя в связи с королевской опалой и твоими глупыми попытками ухаживания за королевой” – мысленно закончил Петир.

Бывший Мастер над Кораблями хотел, и устранить неугодного ему короля и остаться вне подозрений, дабы продолжить свои планы без всякого стеснения в сторону Дейнерис. Несмотря на свой брак с внучкой Красного Краба, лорда Ардриана Селтигара, которому в следующем году исполнится восьмой десяток.

Имей Петир главенствующую роль в этом заговоре, он действовал бы по-другому, но здесь у него оказались связаны руки. Ибо сила, стоящая за всем этим была могущественнее, или равна с ним во всём – мечами, шпионами и влиянию.

Они не желали простой смерти Эйгона – в планах его «союзников» крепилось желание устранить и одного из драконов Таргариенов.

На что они рассчитывали дальше Бейлиш примерно представлял… Дейнерис не блещет политической смекалкой, а её шашни с красными жрецами востока не добавили любви простого люда и септонов.

Коннингтон имеет ещё более ужасную репутацию и не сможет удержать Вестерос в своих руках. Как и королеву от ошибок.

Неявному владыке Долины нужно лишь стать винтиком в огромном плане… он не был доволен подобным, но успех грозил новым хаосом...

А Хаос это Лестница.

-Тогда нам нужно согласовать это с нашими друзьями из Простора, - любезно напомнил Петир, и Ауран согласно кивнул.

Последующий их разговор протекал в спокойном ключе: вопрос-ответ. Через некоторое время вернулась недовольная Лиза в сопровождении своей придворной челяди – сплошь старухи и страшные вдовы.

Леди Аррен не терпела красивых, стройных леди и служанок в Орлином Гнезде.

Следующим днём их тайный гость покинул Орлиное Гнездо, получив в напутствие несколько доверительных писем Хранителю Лунных Врат и Рыцарю Кровавых Врат, Доннелу Уэйнвуду.

Наблюдая как Веларион, скрывающийся среди своих переодетых под купеческий отряд людей, покидает горизонт, он размышлял.

Желание посетить Орлиное Гнездо лично Веларионом было понятно. Валириец прощупывал почву и мало кому доверяет в собственной вотчине.

Другое дело, сколько ещё людей было вовлечено в этот заговор кроме него и лорда Дритфмарка?

Петир подозревал, что слишком много. Но весь их план уже пошёл прахом, и король спросит с бывшего Мастера над Кораблями. Валириец, несомненно, выскользнет из неприятности, но теперь Эйгон будет настороже.

Другое дело, что теперь предпримут “союзники”? Засуетятся? Затаятся?

Он улыбнулся, вновь почувствовав азарт.

-Милорд, как вы и просили, - молодой, с квадратной челюстью и лохматой копной светлых волос рыцарь подставил перед ним портрет, завёрнутый в тонкую ткань.

Джайлс Графтон, бывший оруженосец Роберта Аррена и младший сын лорда Чаячьего Города.

Они находились в одной из потайных комнат, подальше от глаз придворных и особенно леди Аррен. Это было желанием самого лорда Харренхолла. Он слишком хорошо знал, как отреагирует Лиза.

Он быстрым движением откинул ткань. Перед ним предстала прекрасная картина – художник из Вольных Городов вложил немало усилий в неё.

Ассиметричное лицо с благородной бледностью и тонкими, вишнёвыми губками. Милые, опущенные в застывшем мгновении ресницы, едва прикрывающие голубые глаза. Невысокая, с расчёсанными светлыми волосами и улыбкой, показывающей белоснежные зубы.

Джейн Графтон. Недавно внучке лорда Герольда исполнился пятнадцатый год, и старый «друг» Петира сам предложил её кандидатуру.

-Красавица, - похвалил Петир и не особо сметливый Джайлс воссиял лицом от похвалы, - я уверен, она и Роберт поладят меж собой.

Он вглядывался в очертания лица, в каждых штрих, смаковал в уме и наслаждался.

“Действительно, красавица”.

Петир сомневался, что Роберт сможет смотреть на неё, как на женщину. Не говоря уже о других… функциях, коим обладал каждый уважающий себя мужчина.

Но добрый дядя Петир всегда готов помочь своему приёмному сыну. Приёмному ли?

Как не странно, человек прозванный Мизинцем старался не думать об этом. В своих далёких, юношеских мечтах он желал только одну женщину, и иметь детей только из её чрева.

-Осталось только убедить леди Аррен в необходимости брака меж Графтонами и Арренами, - промямлил Джайлс, на что Бейлиш тонко улыбнувшись, убедительно произнёс:

-Не волнуйтесь, сир Джайлс. С этим проблем не будет.

Лиза перестала быть важной частью его планов.

Пришло время Орлиному Гнезду сменить свою леди.

***

Мейкар со скрытым отвращением и одновременно болезненным любопытством уставился на одну из банок. Заполненная прозрачным раствором и хранящая в себе мохнатую лапу неизвестного существа.

Такими склянками и стеклянными тарами были заполнены множество полок и шкафов старого мейстера. А сама башня пропиталась всеми странными запахами, которые юный принц мог только себе представить. Они не были неприятными для его носа, но не были и вызывающими аппетит или комфорт.

Это было просто странно.

На его скромный и тихий вопрос, чем пахнет все помещения Великой Башни, Эброз ничуть не обиделся, а со всей педантичностью учёного объяснил это последствием хранения многочисленных трав, порошков и интересных ингредиентов, коих перечислять старик не стал.

Они всегда приходили в башню вместе с Бейлором и одним из Белых Плащей. Нередко это был Джорах Мормонт, бородатый северянин с седой проседью и жёстким взглядом невыразительных глаз. Волосатый гвардеец вызывал у него небольшой страх – Мейкар никогда не задавался вопросом почему.

Иногда это был смешной и весёлый сир Дакфилд, любящий шутить и даже подтрунивать юных принцев. Бейлору всегда улыбался при любой его шутке и спрашивал рыцаря о его приключениях с огнём в глазах.

Мейкар всегда хотел о чём-то спросить сира Утку, но всегда стеснялся и старался меньше разговаривать с ним. Он безмолвно слушал.

Мальчик вспомнил, как его недовольный брат Бейлор после первого визита сюда сразу попросил отца, чтобы Великий Мейстер сам посещал покои принцев, а не заставлял их каждый раз посещать вызывающую дурноту Великую Башню.

Отец отказал.

“Если того требует ситуация, принц должен терпеть ради блага государства”.

Он тихо согласился, в то время как Бейлор ещё долгое время пытался убедить отца в обратном. Даже их королева-матушка не смогла убедить своего супруга.

Это не добавило любви Великого Мейстера к наследнику престола.

-Принц Мейкар, - голос Эброза оборвал его созерцание, - прошу не отвлекаться. Я спросил вас, сколько верховных лордств вам известно?

-Восемь?

-Верно, - кивнул старик, - а назвать их вы можете?

-Речные Земли, Штормовые Земли… - он спокойно перечислил все верховные лордства, закончив на Железных Островах и Дорне.

-Рад, что вы помните мои уроки прошлых лет, - улыбнулся Эброз. Бейлор сидящий рядом надулся.

-Ну а вы, принц Бейлор, расскажите мне уже о верховных лордах. Их гербы, девизы и земли, которыми они правят.

-Талли… Старки, Зима Близко… Коннингтоны, Мы Буря, вотчина Грифонье Гнездо…

-Верно, верно… - кивал Эброз на каждый правильно названный верховный дом.

-Ланнистеры, – он встрепенулся - Мой отец их не любит…

-Ваше Величество, - с упрёком начал Великий Мейстер, - это вассалы вашего отца, вы не должны так говорить. Особенно на людях.

В углу шевельнулось бронированное тело в белом плаще. Сегодня роль охраны принца досталась Джоффри Стонтону. Гвардейцу тоже было неприятно находиться здесь, но тот стоически терпел.

-Могу! Я принц и во мне течёт кровь Древней Валирии! – фыркнул его брат, - Мейкар, скажи, что это действительно так!

-Мейстер Эброз прав, - после недолго неловкого молчания неуверенно сказал он, чувствуя, как внутри сжимается кольцом страх, - Ланнистеры вассалы нашего короля-отца…

-И ты… - процедил Бейлор, но не успел закончить своего предложения – Великий Мейстер посмотрел на него слишком тяжёлым взглядом. Старик никогда не боялся принцев – а когда они пытались жаловаться, отец всегда был глух к их мольбам.

“Принц должен терпеть, если это для блага государства” – мысленно повторил Мейкар слова отца.

-Продолжим, Ваше Высочество. Вы не сказали всех.

-Ланнистеры, Услышь наш Рёв. Утёс Кастерли.

-Верно. И последний дом.

-Грейджои. Мы не сеем. Пайк.

-А теперь, чтобы вспомнить всё, мы перейдём к домам Королевских Земель, а после к меньшим домам-вассалам Севера и Дорна.

Вкус свежего воздуха они почувствовали только после обеда. Впрочем, юный принц Мейкар не обольщался – Королевская Гавань никогда не славилась благоприятными запахами. Ему было с чем сравнивать – недолгие, месячные поездки в Драконий Камень на драконах отца и матери дали почувствовать ту разницу, что разделяет меж собой личная резиденция Таргариенов и их собственная столица.

Под сопровождением Белого Плаща они прошли в Твердыню Мейгора, пройдя мимо внутреннего двора и королевских конюшен. Их ждал роскошный обед – густой суп из ячменя и оленины, мелкая дичь нашпигованная специями и фруктами, а следом сладости.

Обедали они не одни – с ними восседала их общая свита, состоящая из детей лордов. И прежде чем приступить к трапезе, они под надзором септы произнесли молитвы из Книги Отца и Книги Матери, вознося здравницу и благодарность Двум из Семерых.

Их начали учить Семиконечной Звезде ещё с малых лет, которые Мейкар мало помнил. В памяти, словно тяжёлым ботинком, отпечатались лишь воспоминания о септе, что учила их. Невысокая, в зелёном одеяние, подпоясанном семью шнурами, каждый отдельного цвета с символом веры Семерых – кристаллом горного хрусталя с семью гранями.

Только после молитвы они смогли приступить. Мейкар ел без всякой охоты, больше уделяя внимание тому, что происходит вокруг него.

Сидящий в конце стола Альбин Манвуди недружелюбно переглядывается с Денисом Сванном, чей дедушка заседает в Малом Совете.

Раньше Мейкар никогда не замечал такой нелюбви меж обоими. Но с взрослением обоих, их конфликт стал виден невооружённым взглядом.

Он задавался вопросом, почему оба мальчика, которые раньше улыбались и всегда спарринговались меж собой с дружескими подколками так внезапно стали враждовать.

Будучи не особо доверчивым и стеснительным, юный принц предпочёл сам разобраться, в чём же дело. Его взор упал на книги – и тогда он утонул. Он нашёл первоначальный вопрос на свой ответ – вражда древнее Семи Королевств и самих Таргариенов меж дорнийцами и жителями марочной земли.

Перечитав «Завоевания Дорна», он с жадностью стал вчитываться в другие свитки. «Слава Волантиса», «Железные Хроники» и даже неполную рукопись «Огни Республики», которая оставила немалый отпечаток на нём. Целые месяцы он отдавал всё своё редкое свободное время книгам в библиотеке Красного Замка, чем привлёк внимание всех вокруг.

Именно тогда он получил свою первую похвалу от отца, чем вызвал короткий гнев Бейлора, который потух так же быстро, как и возник.

Слегка скосив глаза в сторону брата, он увидел, как тот активно о чём-то болтал с Родериком Бракеном, сыном леди Джейн Бракен и племянником лорда Хендри Бракена.

Мейкар заметил, что крепко сбитый и довольно высокий для своего возраста речник редко говорил и предпочитал больше помалкивать, особенно рядом с важными особами. Впрочем, в его взгляде нельзя было понять – оно вечно находилось в равнодушии и даже в тупом недоумении происходящего, словно он не понимал, где находится.

Юный принц даже хотел подружиться с этим молчаливым «Рыжим», как его прозвали за соответствующий цвет волос. Но Бейлор оказался быстрее, аналогично, но внезапно заинтересовавшийся Родериком.

Принц Таргариен тогда почувствовал укол обиды, которую он быстро заглушил. Они редко ссорились с братом, но если и случались размолвки, то быстро мирились. Они были близнецами и часто понимали друг друга без слов.

Внезапно он увидел мелькнувшую тень наверху. Принц ярко улыбнулся, почувствовав родное присутствие, чем привлёк внимание всех сидящих.

Несущий Свет, блеснув красной чешуей, всем телом приземлился на стол, умудрившись не уронить ни одной тарелки и чаши. Его тонкие, когтистые лапы, скребя по дереву, быстро передвигались, и дракон немедленно оказался возле хозяина.

-Ты опять сбежал? – пробормотал Мейкар.

За последние полгода Несущий Свет вырос до размера овцы и достиг длины в целый метр. До сих пор дракон мог пребывать в его покоях – отец подобного не запрещал, а даже одобрял. Он был на удивление спокоен и даже ласков, словно котёнок, несмотря на свой грозный вид.

Все вокруг замолчали. Подобная выходка случалась не впервые. Бейлор тоже улыбнулся, увидев дракона брата. Его собственный – Ненасытный, - несколько месяцев назад был отправлен в Драконье Логово, под присмотр хранителей. Он стал слишком большим и стал проявлять чрезмерно… агрессивное поведение.

Мейкар ещё помнил, как тот подпалил полукафтан одного из слуг, когда тот подносил огромный кусок баранины прожорливому дракону Бейлора.

Драконья морда на мгновение посмотрела на него, оглянулось, и сразу подхватила один из кусков мяса – прожаренный кролик мгновенно исчез в желудке детёныша.

Он услужливо поднёс своему другу ещё парочку блюд с мелкой дичью и дракон их радостно разделал за пару мгновений. Его взгляд упал на блюдо, стоящее рядом с Бейлором. Старший брат усмехнулся и пододвинул фаршированные котлеты из кабаньего мяса в сторону Несущего Свет.

Грозный клёкот и ощутимый поток ветра, направленный на стол. Взмахивая своими большими и пышными для обычной птицы крыльями, он приземлился на стол и незамедлительно своим огромным клювом схватил сразу несколько котлет.

И незамедлительно их съел прямо перед драконом.

От такого неожиданного поворота в малом зале наступила тишина – молчали все: слуги, рыцари и все оруженосцы, в том числе оба принца.

Несущий Свет испустил парочку еле заметных струек огня и уставился на разноцветную птицу. Мальчику могло показаться, но на драконьей морде точно отобразилось растерянность!

-Ты жалок, - проскрипела птица и кинулась кусочком котлеты прямо в глаз дракона. Тот впервые не был верен себе и издал маленький рык, заставивший всех вокруг встать со стола и отойти в сторону.

Мейкар незамедлительно обхватил шею дракона и оттащил его. Несущий Свет не сопротивлялся, но не отводил своего звериного и хищного взгляда на безумную птицу.

-Что это за птица?! – спросил кто-то из оруженосцев. Ответ быстро нашёлся от Родерика Бракена.

-Это попугай. Личный питомец лорда Грейджоя, - мрачно отозвался он, уставившись на спросившего оруженосца.

Попугай продолжил хозяйничать на столе перед взглядами людей и дракона. Его лапа ткнулась в густой суп и незамедлительно опрокинула его на пол с визгливым криком: “Кто это п-п-р-риготовил!?”.

Мейкар впервые видел попугаев. И считал, что для обычной птицы он слишком огромен. Мощные лапы с четырьмя пальцами, которые позволяли спокойно кормиться ими и хватать немалые куски мяса.

Мощный, блестящий клюв, который вполне мог пробить чей-то череп.

Возможно, именно поэтому дракон не стал сразу нападать и разрывать питомца лорда Грейджоя на части.

Ухватив целую перепелиную грудку, попугай незамедлительно поднялся вверх и исчез в темноте каменных потолков, среди колонн и балок.

Только тогда все успокоились и вернулись на свои места. Мейкар утешал дракона, который все ещё оглядывался вокруг в поисках многоцветных перьев и наглого голоса.

-Безумная птица, - пробормотал сидящий рядом Бейлор и Мейкар был с ним полностью согласен.

-А может её… поймаем! – азартно предложил внук лорда Сванна, на что получил хмурый взгляд Джоффри Стонтона.

-Джоффри, сможешь её поймать? – спросил Бейлор с улыбкой.

-Боюсь, мой принц, не смогу. И даже если Семеро будут на моей стороне, лорд Грейджой привяжет меня к камням и утопит.

-А если она ещё раз прилетит? – задался вопрос кто-то.

-Тогда Несущий Свет её и проглотит! – усмехнулся Бейлор, а Мейкар с сомнением посмотрел на дракона. Конечно проглотит, только после этого его тоже запрут в Драконьем Логове.

Через несколько часов они оказались в Западном Дворе, где обычно упражнялись все рыцари и оруженосцы. Пару раз Мейкар видел здесь несколько небольших турниров меж Белыми Плащами и служивыми сирами его короля-отца.

Они упражнялись здесь почти каждый день.

Исключениями являлись лишь недолгие поездки в Драконий Камень или большие праздники. Отец настаивал на их обучение искусству владения меча, и мать была солидарна с ним. Бейлору всегда нравилось находиться здесь – он был талантливее и более смышленым в этом деле. В отличие от него, младшего брата-близнеца Мейкара.

Последний находился здесь только потому, чтобы не вызвать гнев отца.

Мастер над Оружием Красного Замка, сир Седрик Пенроз ходил вокруг них, ястребом следя за их стойками и движениями. Мейкар отнёс его к тем людям, на которых жаловаться отцу было бесполезно – король всегда принимал сторону учителей, а не своих сыновей.

Мейкару в первом учебном поединке достался Робин Баклер, коренастый, с носом-картошкой и вечно слезящимися глазами. Он был туповат, хотя дрался хорошо.

Оруженосец быстро обезоружил принца. Будь мальчик поумнее, он бы проиграл – Мейкар не раз видел и подвергался подобному отношению со стороны сверстников. Но Робин Баклер не был бы Робином Баклером, если не даст тумаков принцу, не осознавая последствий.

Впрочем, Мейкар никогда не обижался. Подобное ему даже нравилось.

Где-то в стороне послышался громкий хрип и звук падения тела об песок. Бейлор быстрым движением ткнул деревянный меч об грудь Гвейна Окхарта. Тот от такого мощного удара и свалился на землю.

-Ноги, Окхарт, плохо держишься на ногах, - заметил сир Пенроз, - а вы принц Бейлор слишком агрессивны. Это может сыграть с вами злую шутку.

Брат только лишь оскалился, чувствуя прилив сил от победы и не принимая слова наставника всерьёз.

Они продолжили занятия. Где-то рядом примостился Несущий Свет, что поглядывал на всех своими жёлтыми глазищами, чем нервировал некоторых присутствующих в Западном Дворе.

Иногда Мейкар смотрел вокруг себя и видел множество знакомых лиц. Вот парочка вечно услужливых слуг Лионеля Селми, стюарда. Они так сильно торопились, что уронили несколько стоек, чем заслужили гнев сира Пенроза.

Где-то рядом ходил Джоффри Стонтон, наблюдающий за ними. Он заметил ещё одного Белого Плаща, присоединившегося к собрату. Гютор из Мандера, самый тихий и незаметный из всех гвардейцев.

Он бродил глазами по полю в ожидании следующего учебного поединка. Пока не наткнулся на новые лица, которые никогда ранее здесь не видел.

Их было двое, пристроившиеся недалеко от западного Двора. Оба черноволосы и худощавы. Но если один из них имел длинные, даже распущенные волосы, то другой предпочитал стричь их коротко.

Тусклые, маловыразительные глаза самого старшего из них уставились на него, и он вздрогнул от неожиданного внимания.

Кто смотрел на него, Мейкару не составило труда понять. Он нередко видел этого человека в коридорах и на турнирах за последние месяцы здесь, в Красном Замке. Новый Мастер над Кораблями, лорд Грейджой, что успел стать одной из самых больших загадок королевского двора.

Второй железнорождённый был ему неизвестен, хотя в последнее время его часто видят рядом с лордом Пайка. Из всех случайно подслушанных им шепотков, принц узнал только то, что он один из капитанов Королевского Флота.

Внезапно на плечо лорда Грейджоя опустилась та самая бесстрашная птица, чем сразу привлекла внимание маленького дракона. Попугай что-то негромко кричал, а Грейджой словно прислушивался.

Его отвлекли слова сира Пенроза.

-Принц Мейкар. Денис Сванн.

Юному Сванну хватило ума проиграть, хотя принц даже не старался и не показывал особой прыти.

Поединок занял от силы минуту и ещё несколько минут нравоучений и указаний на ошибки оруженосца и принца.

Почувствовав усталость, он предпочёл отойти подальше от учебного плаца, устроившись у одного из павильонов, где сидели отдыхающие оруженосцы и рыцари, следящие за первыми.

Дракон устроился рядом, словно собака, примостившись у ног принца.

Его взгляд фиалковых глаз внимательно осмотрел то место, где находился Грейджой, но там уже стояли совершенно другие люди.

-Ваше Высочество? – тихий голос, пронёсшийся рядом, точно шелест листьев, заставил его подпрыгнуть, а дракона угрожающе поднять голову.

Только удача не позволила ему крикнуть от неожиданности. Если бы Бейлор увидел, он бы точно засмеялся от его трусости.

Узкое лицо с редкими морщинами уставилось на него. Оказавшись с ним ближе, он смог вглядеться в его глаза и почувствовать укол необъяснимого страха. Несущий Свет оскалился, словно тоже что-то почуял.

Грейджой и сидящий на его плече попугай одновременно повернули свой взгляд на дракона. Движение было настолько синхронным, что добавляло необъяснимого ужаса в сердце юного Таргариена.

-Ваше Высочество? – повторил он осторожным и пронзительным тоном, ничуть не испугавшись живого герба королевского рода.

-Лорд Грейджой, вы что-то хотели? – внутри Мейкар внутренне задрожал и попросил прощения у леди Сангласс, обучавшей его этикету и как правильно держать себя при высоких особах. Будучи ещё глупым, он ненавидел её, но только сейчас осознал всю важность её жёстких уроков.

-Я слышал о происшествии в малом зале во время обеденного часа. Мой питомец испортил ваш день и устроил переполох. Мне бы хотелось попросить искреннее прощение за устроенный беспорядок Цицероном.

В руках лорда Грейджоя блеснуло что-то. Приглядевшись, он увидел маленький, изогнутый на необычный манер кинжал. Украшенная камнями рукоять короткого клинка сверкала и переливалась на солнце всеми цветами радуги.

Он увидел руны, выгравированные на верхней позолочённой части рукояти. Незнакомые принцу и не напоминающие ни один алфавит, который он видел.

-Это… - удивился Мейкар, - я не могу взять такой подарок без…

-Ваш король-отец одобрил мой выбор.

“Если отец одобрил…”.

Юным принцам было запрещено принимать подарки в целях безопасности. Дворяне и купцы, думающие, что могут задобрить короля через дары королевским детям, нередко становились орудием убийства в нехороших руках.

Он осторожно принял подарок, случайно почувствовав прикосновение влажных пальцев лорда Грейджоя. Ощущение чего-то склизкого и внушающего страх до дрожи в коленях усилилось, и он невзначай сделал шаг назад.

Грейджой по-птичьи наклонил голову и чтобы сгладить неловкость, Мейкару в голову пришёл спонтанный вопрос:

-Эти руны… что они значат?

-Древний язык Летних Островов. Они означают – Язык и Золото, Ваше Высочество.

-Язык и Золото? – пробормотал принц, вглядываясь в ровные, но хаотично расположенные руны, - это…?

-Истинный смысл этих слов вам предстоит выяснить самому, принц Мейкар, - улыбнулся Грейджой, - вы не ограничены во времени.

Он не обратил внимания на улыбку лорда Грейджоя, от которой дракон даже привстал. Юное существо, пропитанное магией насквозь понимало ту двоякость, что представлял собой необычный двуногий и чувствовало нотки чего-то иного, что противоречило огню, текущему в его жилах.

Когда принц поднял взгляд, он уже не увидел дарителя. Лорд Грейджой испарился, словно мимолётный ветер. Сжав рукоять кинжала, он посмотрел на все ещё напряжённого дракона, а потом вокруг себя.

Все сидящие рыцари и оруженосцы даже не обратили внимания на них. Они разговаривали и жевали фрукты, как ни в чём не бывало, наблюдая, как их ученики и друзья орудуют мечами в учебных спаррингах меж собой.

Сознанием юный принц ещё не понимал своё подсознательное желание смотреть или взаимодействовать с чем-то необычным и эксцентричным. Будь то наблюдение за чем-то мерзким, приносящим внутренне удовольствие или даже участвовать в этом… Не суть важно.

Важно то, что подсознанием принц Мейкар уже отнёс лорда Грейджоя к чему-то страшному, мерзкому, но в тоже время вызывающим жуткое любопытство.

Глава 31

Когда потрёпанный “Упрямый” встал на причале, это сразу привлекло внимание всех горожан Лордпорта.

Собралась целая толпа любопытных железнорожденных, которые помнили кому принадлежал этот корабль, и помнили, куда именно он отправился в последний раз.

Порванные паруса, заросшие мхом боковины и днище, возможно уже начинающее подгнивать. Морской гигант, переживший такое долгое плавание, не смог выйти из него полностью целым.

Эриху пришлось накричать на некоторых матросов, отвыкших от немедленного спуска на землю и привязывания к швартовам.

Железные гвардейцы, стоящие поодаль вместе со стражниками Ботли немедленно стали двигаться сквозь толпу к ним. Горожане сразу расступились по сторонам, побаиваясь стражу и Пайковских гвардейцев, как их стали называть на всех Железных Островах.

Грязный, обросший бородой до шеи, Эрих вышел вперёд, навстречу гвардейцам.

-Моё имя Эрих Харлоу, я капитан этого корабля.

-Мы знаем, кто ты, - ответил один из них, - Гарс Угрюмый предупредил нас о твоём возвращении и приказал нам сразу провести тебя до Пайка.

-Моя команда устала, мой корабль выглядит так, словно через несколько часов утонет, а сам я желаю набить своё брюхо до отвала – может ли Гарс Угрюмый подождать?

-Извините, м’лорд, но нет, слова Угрюмого я помню, как свои пять пальцев.

Он показал свои пальцы, среди которых отсутствовал безымянный пальчик.

Эрих подчинился, чувствуя зияющую пустоту в желудке и раздражение. Напоследок он приказал своему старпому, Горену, накормить и напоить команду, кинув свои последние сбережения ему на руки. А также привести себя в порядок. “И сбрейте бороды!”

Горен потрогал свою увесистую шевелюру на лице. Эрих был уверен, что его старпом предпочтёт оставить её. Уж слишком часто тот стал её трогать и восторгаться, как она ему идёт.

Харлоу дали небольшую, неказистую лошадку, дабы сподручнее добраться до Пайка. Эрих вспомнил, что за всё время хорошие и крупные лошади никогда не пользовались спросом. Островитянам не было необходимости в этом – большинство из них предпочитали ходить своими ногами, чем пользоваться клячами.

Сами гвардейцы, окружившие Харлоу, как раз таки использовали хороших, породистых скакунов.

Идя сквозь городские, сырые улочки Лордпорта, Эрих видел светлые лица детей, бегущих по лужам, разбрызгивая всех вокруг, суетящихся купцов и их слуг, голосящих женщин, крики и мерный стук кузнечного молота, улыбчивых молодых воинов, пришедших поступать на службу Ботли или Грейджоя.

Лордпорт процветал, цвёл и пестрил красками, несмотря на ужасные тучи, нависшие над Островами и холодный ветер, дующий с моря.

Когда их небольшой отряд из восьми человек подошёл к Пайку, Эрих заёрзал на лошадином седле. При взгляде на могучий замок, в котором он пробыл немалое время, ему стало ужасно неуютно.

Тёмные своды крепости, воздвигнутые на мысе и дюжине мелких скал, почему-то приводили его к желанию немедленно обернуться и скакать обратно, лишь бы не оглядываться!

Доселе он никогда не чувствовал ничего подобного при взгляде на вотчину Грейджоев.

Гвардейцы не спешили заводить с ним разговор. Все сплошь из простолюдинов, они смотрели на Эриха равнодушно и без всякого пиетета. У них был только один господин – лорд Грейджой. И никто иной.

Он посмотрел на знамёна Железной Гвардии, вглядевшись в герб. Необычный шлем с выступающими щупальцами кракена на чёрном-золотом фоне в полоску. Шлем был оскален в яростном рыке, а щупальца расположенные равномерно восемью конечностями, словно шевелились и подавали признаки жизни на чёрно-жёлтой ткани.

Какой бы ткач не соткал это по приказу наставника, он постарался на славу.

Когда они поступились к воротам, сержант крикнул страже, чтобы те их немедленно пропустили. Часовой, прекрасно знающий в лицо каждого из гвардейцев, дал отмашку и окованные сталью ворота пропустили отряд.

Несмотря на лето, двор в Пайке был всё таким же сырым и протоптанным бесчисленными маршами замковой гвардии.

Родрик Харлоу принял его в Великом Замке, в собственных покоях, желая поговорить наедине.

Он налил ему арборского вина и пододвинул горячую похлебку, которую Эрих с удовольствием съел, чувствуя на себе молчаливый, изучающий взгляд старого железнорождённого.

На седой голове Чтеца уже нельзя было найти ни единого русого волоска, а лицо его приобрело немало морщин, особенно на квадратном лбу.

Несмотря на возраст, старик ничуть не потолстел, скорее наоборот, тонок как тростинка и Эриху даже казалось, что лорд Десяти Башен стал ниже ростом.

Вечно прищуренные глаза старика смотрели на него, и от этого ему стало вновь неуютно. За время трапезы он не сказал ни слова, наблюдая, отчего ближе к середине насыщения, он потерял весь аппетит.

Он взял мирийское стекло и прислонил к глазу, отчего Эрих сразу понял, что у сидящего напротив него зрение оказалось слишком слабым.

-Я не знаю, что заставило тебя плыть за пределы Закатного Моря, - начал ничуть не обвиняющим тоном лорд Родрик, - но это было храбро. Храбро и глупо с твоей стороны. Не все опытные капитаны сделают это, а ты ещё довольно молод для таких подвигов.

Эрих не ответил, ожидая продолжения, и лорд Родрик не заставил себя ждать:

-Мне не нравится, что мой предполагаемый наследник предпочитает следовать зову сердца, а не собственному долгу. Хотя и понимаю.

-Я не ваш наследник.

Родрик Харлоу посмотрел на него с насмешкой.

-Предполагаемый, Эрих. Но твоя кандидатура самая лучшая и очевидная из всех Харлоу. Твой отец немногим младше меня, а Горбун слишком мелочен и жаден. Не говоря о том, что Харрас не может наследовать Десять Башен.

-Если человек не желает власти и собственного замка, то зачем его заставлять взять это в руки? – спросил Эрих.

Всю жизнь провести запертым в каменных, сырых стенах среди челяди и нелюбимой жены?

Может он и глуп, по мнению Родрика, но никогда не сделает такую глупость, навечно приковав себя к земле.

-Да, действительно, но того желает лорд Грейджой, - заметил Родрик, - знаешь, как много желающих воссесть в Десяти Башнях как лорд самого богатого из островов? Один наглец даже предложил взять мою фамилию и жениться на одной из моих родственниц.

Эрих не стал спрашивать, что случилось с тем несчастным. Чтец не славился жестоким нравом, но такое даже он не сможет стерпеть. Знаменосцы и капитаны не поймут.

-Наставник… - с горечью произнёс он, - как он?

-Ты, наверное, ещё не знаешь, хотя я думал, лорд Ральф рассказал тебе.

-Я знаю, что лорд Грейджой сейчас в Королевской Гавани.

-Он теперь Мастер над Кораблями и служит его высочеству Эйгону Шестому в Малом Совете.

Младший из двух Харлоу удивлённо уставился на усмехнувшегося лорда.

-Неужели у короля Таргариена нет других флотоводцев? Нас не любит на континенте очень многие, и проворачивать подобный трюк – как ножом по самолюбию.

-Теперь я точно уверен, что ты самый лучший кандидат, - назидательно поднял палец лорд Родрик, - ты абсолютно прав, но подковёрные интриги Королевской Гавани это слишком запутанная паутина, чтобы так просто её разгадать. И боюсь, мой племянник может навести там большой переполох, он… сильно изменился за время твоего отсутствия.

Последние слова не понравилось Эриху. Слишком в них много было неуверенности и даже немного страха. Что могло напугать лорда Родрика в его наставнике?

Он отпустил Эриха под слово, что тот никуда больше не уплывёт, а будет готовиться к отъезду в Королевскую Гавань. Ему понадобится несколько полных лун, чтобы привести “Упрямого” в порядок, но была одна проблема. У него не было денег. Все что он накопил, путешествуя по Эссосу, потратил на постройку нового корабля, а последние остатки отдал Горену на пропитание команды.

Думая, как достать деньги на ремонт, он пропустил приезд родного отца, Боремунда, прозванного Голубым, несколько дней спустя, после его возвращения.

-Отец, - он встретил его в Гостевом Замке. Суровый взгляд жгучих голубых глаз прошёлся по нему сверху вниз.

-Ты сильно изменился с нашей последней встречи, сын.

Ни добрых слов, ни радостного приветствия отец не сказал. Он всегда был слишком равнодушен к своему чаду и жене, больше увлекаясь молодыми служанками и прачками. Эрих не будет удивлён, если узнает, что у него не два брата, а десяток.

-Я много путешествовал и многое повидал.

-Оставь своё бахвальство Харлону и Гиниру, - взмахнул рукой Боремунд, - ты нарушил наказ лорда Грейджоя и оставил Железные Острова, отправившись Утонувший Бог знает куда. Многие болтали, что если ты вернёшься, то тебя немедленно повесят на стенах Пайка. Видимо, удача благоволит тебе, раз ты вернулся и ещё живой.

“Если лорд Теон и повесил бы меня, то только за непоправимое преступление, а не простой побег”.

Боремунд Голубой, наречённый так за свои глаза, никогда не был близко знаком с хозяином Железных Островов.

Грейджой предпочитает использовать нужных ему людей до конца. А к наказаниям провинившихся всегда предпочитал подходить с хитростью и одновременно пользой для себя, а не просто рубя головы и вешая крестьян за воровство.

Эрих это знал, хотя не это являлось причиной его уверенности в будущем дне. В некотором роде, наставник был непредсказуем во многих вещах.

-Отец, лорд Грейджой наказал отправляться мне в Королевскую Гавань. Но…

-У тебя нет денег, - догадался отец и тут же скривил лицо. Его рука мгновенно потянулась к мешочку на его ремне.

-Здесь полсотни золотых драконов, - бросил он, - тебе должно хватить.

Эрих обомлел. Такой щедрости от отца он не ожидал.

-Это большие деньги, отец…

-На твой огромный корабль должно хватит, сын, - сквозь зубы произнёс Боремунд, - если уж лорд Грейджой хочет тебя видеть в вонючей клоаке, под названием Гавань, то тебе стоит поторопиться.

Он принял деньги от отца, хотя и понимал, что они не от чистого сердца.

-Как Харлон и Гинир? – спросил он. С братьями у него отношения никогда не были тёплыми, но и холодными их назвать нельзя. Они редко виделись с тех пор, как он стал оруженосцем тогда ещё принца Теона Грейджоя и никогда не обменивались письмами. Скорее по причине того, что отец экономил на пергаменте и чернилах.

“Зато на подарки своим любовницам он всегда был щедр” – пронеслась злобная мысль.

-Возмужали, мечтают пойти в набеги. А их светлости отцу обязательно нужно купить доспехи и добротный топор, чтобы эти обалдуи выжили, а не подохли от лихорадки, где нибудь в джунглях Вечнозеленого Архипелага.

Харлону должно быть сейчас пятнадцать, а самому младшему, Гиниру, тринадцать. Если отец всё же удостоит их всем необходимом, через несколько лет они пойдут в походы, добывать Железной Ценой славу и богатства роду.

А если нет, то, скорее всего, убегут из под отцовской опеки в команду вольного капитана.

Иногда он благодарил Утонувшего Бога за то, что он стал оруженосцем лорда Грейджоя, а не остался в Ведьмином Холму, небольшой каменной крепостницы с четырёхугольными башнями, на скалистом берегу.

Отец не оставил его, вновь напомнив о себе следующим днём, подсев рядом во время обеда в Великом Чертоге.

Здесь расположились все важные лица от Гарса Угрюмого до Родрика Харлоу, который о чём-то беседовал с маленьким Рогнаром, уже прославившийся своим буйным и упрямым характером.

Он не заметил только леди Гвин, которая сейчас заперлась в своих покоях, в ожидании скорых род. Замок населили травники, мейстеры и даже несколько странных докторов из Эссоса.

Он помнил рассказы о том, что на Железные Острова, в Пайк прибыл известный на Летних Островах лекарь. Он не успел дойти даже до замка, как его уже зарубили в Лордпорте по приказу лорда Ботли.

-Лорд Родрик сказал, что желает видеть только тебя следующим лордом Десяти Башен, - с тяжёлым взглядом сообщил ему отец, прислонившись рядом. От него пахло плохим лордпортским пойлом и рыбой, отчего Эриху стало неприятно, - чем же ты так угодил могущественному регенту?

Они сидели слишком далеко от Лорда Харлоу за огромным длинным столом, и поэтому Боремунд не боялся, что их услышат.

-Я сказал, что не хочу быть его наследником, - признался Эрих.

-Дурак, - прошептал отец, - плод удачливой судьбы сам падает тебе в руки, а ты отказываешься от него просто так?

-Меня не прельщает быть владыкой Харлоу, отец. Если хочешь, я могу уступить тебе, если ты уговоришь его отказаться от моей кандидатуры.

-Нет, Чтец убежден, что именно ты должен унаследовать ему, - с бессильной злобой произнёс Боремунд – не к Эриху или лорду Родрику, а к самой ситуации, - но есть ещё Хото Горбун, и он тоже уже наверняка всё знает. И имеет свой интерес в этом, поверь, если ты станешь лордом, тебе придётся жениться на его дочери.

Он имел честь видеть Хото Горбуна – невысокого и горбатого. Жидкие, каштановые волосы и малопривлекательная внешность не делали его любимцем окружающих. Не был он и известным воином или капитаном, скорее наоборот.

Лорд Башни Мерцания это склочный и мелочный человек, любящий лебезить и склоняться перед всеми, кто даст ему большой кошелёк или крупинку влияния. Лорд Грейджой как то промолвил при нём: “Искусные льстецы такие же искусные клеветники” и держал Хото Горбуна на расстояние от себя и своего двора.

Его дочери сейчас должно быть больше двадцати, но Горбун бережно хранил её от всех, кто желал взять её в жёны. Говорят, она не горбатая и удалась намного лучше своего отца, пойдя в мать.

“В которую, кстати, если верить слухам, Хото Горбун женился по безумной любви”.

Он никогда её не видел и сомневался, что даже будь Горбун ревнивым сторонником женской чистоты, Несса Харлоу является девственницей.

Утонувший Бог, он не хотел и ненавидел даже мысль, что он получит скверную жену, которой будет руководить воля её алчного отца.

-Так пусть Хото Горбун станет лордом Харлоу, а не я! – рыкнул он и весь стол обратил на него внимание.

Боремунд сделал вид, что не разговаривал с ним, а Родрик прислонил к себе мирийское стекло, дабы поближе рассмотреть крикуна.

Через пять минут, когда все занялись своими делами, отец вновь пододвинулся к нему ближе и посмотрел не сулящим ничего хорошего взглядом.

-Ты должен согласиться, иначе быть сваре. Я не останусь в стороне, если у Хото появится даже малейший шанс стать наследником Десяти Башен, а сам Горбун не упустит своего.

-Предложи ему Харлона, а Гинира сделай своим наследником, - с отвращением ответил он, - сделай брата оруженосцем лорда Родрика и пусть тот обучает его всем премудростям лорда.

-Он юн, а Родрик в последнее время стал сильно сдавать. Но если таково твоё желание, - отец наконец отстал от него и сразу приступил к своей рыбьей похлёбке вперемешку с варёным земляным яблоком.

Несколько месяцев прошло, прежде чем «Упрямый» был приведён в боеспособный вид. Он заплатил немалую сумму сразу нескольким корабельщикам, но те сделали свою работу знатно.

За всё время своего пребывания он не выдавил ни слова про обнаруженные земли – только сказал об этом Родрику Харлоу, на что тот сначала ему не поверил, но после повелёл рассказать обо всём лично лорду Грейджою.

Но слухи в Лордпорте уже пошли – его команда в красках расписала всё то, что они видели в тавернах и борделях.

Эрих не пытался затыкать им рты, понимая всю тщетность оного.

Некоторые вольные капитаны, услышав об этом, сразу же возжелали повторить подвиг молодого Харлоу, но передумали, прознав о том, что за Закатным Морем лютуют морские чудовища, а на новой земле живут жестокие дикари.

Летние Острова им были милее и ближе.

Пополнив припасы, наняв ещё парочку новых матросов на борт, прихватив с собой оруженосцев лорда Грейджоя, Рикона Старка и Дагона Драмма, он отправился в путь, в Королевскую Гавань, подальше от внимательных взглядов Родрика Харлоу, не оставившего идеи, что именно он должен наследовать Десять Башен.

Старый лорд отказался от идеи воспитывать Харлона, хотя тому уже пятнадцать лет и тот вступит в права лордства сразу после смерти Чтеца, не оставшись довольствоваться регентством.

О чём размышляет старый Харлоу, Эриху неведомо, но вся эта возня вокруг Десяти Башен начинала пахнуть нехорошим. Он подозревал в этом руку наставника, которому выгодно было поставить именно его лордом, а не кого-либо другого.

Он не сразу поплыл в сторону Туманных Островов и Южных морей. Несколько дней в море и вот, они причалили к Светлому Острову, где правил его родственник, Харрас Харлоу, по прозвищу Рыцарь.

Он был из тех редких железнорождённых, принявший рыцарство Семерых, но ничуть не отказавшийся от своей родной веры в Утонувшего Бога.

В последний раз он виделся с ним много лет назад. Эрих и не мог сказать точно – пять или шесть, но за это время Харрас ничуть не изменился.

Светлые, длинные волосы, аккуратная борода, высокий стан и жёсткое, без всякого намёка на доброту лицо.

Несмотря на внешность и повадки воина, Харрас прослыл справедливым и верным своим словам лордом. Он обожал облачаться в красивые доспехи перед встречей каждого важного гостя, будь то сюзерена или родственника из Железных Островов.

Злые языки шептали, что он владыка Светлого Острова больше походит на обряжённого в золото и серебро западника, чем на железнорождённого.

Рыцарь принял его радушно, со всем почётом, устроив небольшой пир. Он посадил его рядом с ним и собственной женой, а своих двух сыновей и дочь он подсадил рядом с оруженосцами наставника.

Алиссана Фарман с последней их встречи казалось, стала ещё бледнее и печальнее. В глазах женщины навеки поселилась тоска по умершей семье и осознание, что теперь Светлым Островом распоряжаются железнорождённые, которых приучали ненавидеть и остерегаться, а не жить под одной крышей.

Он не заметил у той любви ни перед мужем, ни перед детьми. Женщина всё время молчала и смотрела на всех вокруг осуждающим взглядом.

Даже такой знатный и красивый муж не смог растопить её сердце.

-Я рад, что ты решил навестить своего родственника, - улыбнулся Харрас, когда они обменялись приветственными речами, - слышал, ты вернулся из-за Закатного Моря.

-Да, это было нелёгкое плавание, - согласился Эрих и стал рассказывать о чудовищах, которых он увидел в море. О необычных, ядовитых рыбах, пойманных матросами, о том, что есть вещи страшнее огромных морских драконов и кракенов.

Ему хотелось рассказать о тёплых краях, которые он встретил, но что-то останавливало его.

Может неверие Родрика Харлоу, или просто интуиция, но про тёплые края и их безумных жителях он промолчал.

-Харрас, - начал он, поймав одну из пауз, после очередного рассказа о своём путешествии, - наш общий родственник, лорд Родрик желает сделать меня наследном Десяти Башен.

Лорд Светлого Острова искренне ему улыбнулся.

-Утонувший Бог благоволит тебе, юный Эрих. Ты продолжишь основную ветвь владык Десяти Башен.

-Но у меня нет желания садиться на трон Харлоу, - признался он и Рыцарь удивлённо наклонил голову, - лорд Родрик желает себе молодого и опытного преемника, и я не вижу себя в его роли. На эту роль подходишь ты.

Выражение лица его собеседника вмиг преобразилось из дружелюбного и искреннего в хмурое и уставшее.

-Я вижу твою уловку, дорогой Эрих, но знай, я дал слово, что я и мои потомки никогда не будут претендовать на земли в Железных Островах, покуда мы правим Светлым Островом.

-Слово ничего не стоит, - ласковый, женский голосок врезался в их беседу. Алисанна Фарман посмотрел на своего мужа равнодушным взглядом не выражающий никакой привязанности, - твои дети могут стать лордами огромных земель, а ты отказываешься от такого шанса, мой лорд-муж.

Харрас бросил на неё свирепый взгляд, и леди Светлого Острова уткнулась в свою тарелку. Эриху стало неуютно от представшей перед ним сцены, но он промолчал.

-Не слушай мою глупую женушку, Эрих. Если я не буду верен своим словам, почему я должен требовать от своих людей верности? Если я потребую Десять Башен, лорд Родрик разозлится, а Теон Грейджой потребует ответа от меня за несдержанное слово и обещание.

-Ты дал слово, но не грамоту.

-Ошибаешься, мой сюзерен потребовал от меня и это. И я не хочу ссориться с Колдуном. Ты ведь не виделся с ним? Я видел, много лун назад, когда все лорды собрались под стенами и крышами Пайка в начале Лета.

-Ты не первый, кто мне рассказывает о том, что хозяин Пайка стал иным.

-И не последним, - Харрас наклонился к нему. Его ясные глаза блеснули и помутнели, погрузившись в воспоминания, - это было действительно страшно. Сначала я не обращал внимания, но потом понял, что-то не так. Повадки, ходьба, взгляд… всё стало иным и вымораживающим нутро при каждой встречи с ним.

Рыцарь больше ничего не сказал, но Эриха до конца поездки будут терзать его слова.

Они покинули Светлый Остров на следующий день и немедленно встали курсов в сторону Туманных Островов, где он собирался пополнить припасы и подготовиться к долгому плаванию через Южные Моря.

Крагхорн всю поездку учил оруженосцев бою на корабле. Иногда к развлечению присоединялся Торгон Стрелок, показывая юнцам как пользоваться стреломётом. Если Рикон Старк, рыжеволосый и недавно достигший тринадцати лет, всё воспринимал как забавную игру или безумно интересное, его собрат Дагон Драмм смотрел на всё с унылым любопытством.

Оба мальчика не особенно были дружны, хотя спокойно общались меж собой. Порой на ум приходили сравнения обоих с ним и Куором. Если это не чистая случайность, но Старк больше походил на Куора, а Драмм на него.

-А можно я буду кормчим? – задал наглый вопрос Старк, на что Эрих вежливо улыбнулся, но ответил твёрдым отказом.

-Ты ещё слишком юн и не знаешь азов. Вести корабль дело тяжёлое и иногда неблагодарное, юный волчонок.

Рядом с Риконом крутился чёрный лютоволк, чьи размеры и свирепость пугала многих матросов.

Никто не смел подходить к Лохматому Пёсику, как его называл сам мальчик.

-Тогда я хочу научиться! – с широкой улыбкой сказал ему рыжеволосый мальчишка в шкурах.

Зигфри Пайк лениво посмотрел на наглеца, желающего у него отнять право быть кормчим.

-Не в этой жизни, волчонок.

Рикон оскалился.

-Лохматый Пёсик отгонит тебя от управления и я сяду вместо тебя.

-И ты знаешь, как править кораблём? – с усмешкой спросил Зигфри, ничуть не испугавшись слов подростка, - если мы наткнёмся на шторм, даже такой славный корабль не выдержит под неумелым управлением. Мальчик, займись лучше другими делами, а не доставай меня.

-Рикон, - обратился Эрих к оруженосцу, - не трогай Зигфри. Лучше скажи мне, волчонок, как тебе Пайк?

-Сырой, мрачный и промёрзлый, - признался мальчик, ничуть не стесняясь десяток железнорождённых, слушающих его, - но мне нравится!

Стоящий позади него Крагхорн расхохотался.

-А ты точно северянин, маленький волчонок?

-Как раз, только северянину из всех остальных может понравиться Пайк, - хмыкнул Эурон Остролицый, - Север тоже местечко не гостеприимное, холодное настолько, что отморозишь яйца.

-Эй, маленький северянин, не хочешь сыграть в игру топорики? – щербато улыбнулся Крагхорн, но Эрих того одернул.

-Он слишком мал ещё. Найди себе соперника по силам, Крагхорн.

“Если мальчик потеряет пару пальцев по дороге, лорд Грейджой точно сдерёт с меня три шкуры”.

Матрос не стал настаивать, а предпочёл искать другого желающего.

-Я слышал, лорд Грейджой сильно изменился, - бросил Эрих, на что Рикон скрючил страшное лицо, подтверждая слова Харлоу, - я не видел учителя с тех пор, как отправился в плавание на далёкий запад.

-Те.. лорд Теон стал страшным.

-Страшным? – уточнил он.

-Мой Лохматый Пёсик никогда не боялся лорда Грейджоя. Но теперь не приблизится к нему без прямого приказа.

-А что ты думаешь, мальчик?

Он посмотрел на Рикона Старка внимательным взором. Мальчик не славился высотой, но в его годы от него это и не требовалось. Пройдёт несколько лет и маленький северянин ростом пойдёт вверх. Его рыжие волосы были слишком яркими, словно поцелованный огнём, а молодое лицо, лишённое шрамов, в будущем покорит немало женских сердец.

-После его болезни, я мало разговаривал с учителем. Он был постоянно занят и запирался в своих покоях. А после он уехал в Королевскую Гавань. Нас учил мейстер Лотар и лорд Родрик.

Не добившись ничего большего, Эрих предпочёл больше не наседать на мальчишку.

Через несколько недель они оказались на Туманных Островах, остановившись в Дубовом Щите, личных владениях сурового Виктариона. Как оказалось, мрачного и неразговорчивого дяди наставника не оказалось, вместо него здесь правила его… жена.

Мириэль Грейджой, в девичестве Ланнистер, была слишком вежлива и нарочито равнодушна, даже не спросив о новостях с Железных Островов.

Туманные Острова ничуть не изменились – всё такие же унылые пейзажи, множество рыбаков у берегов и воинов в тавернах Дубового Городка.

Многие здесь просто дожидались возвращения лорда Виктариона из Летних Островов, чтобы попытать удачу вступить в Железный Флот.

Сама Мириэль Грейджой предоставила Эриху и двум оруженосцам личные покои. Он подозревал, что не будь они все учениками лорда Грейджоя, то им пришлось бы ночевать в Дубовом Городке вместе с командой.

Торгуясь с местными торговцами железнорождёнными из Дубовой Торговой Гильдии, и пополнив припасы «Упрямого» таким образом, они через несколько дней вновь вышли в море.

Единственное что запомнилось, так это постоянные приставания Рикона и Дагона к Халлеку Грейджою.

Эрих, посмотрев на черноволосого и зеленоглазого мальчонку, начал подозревать, что характер действительно передаётся по наследству вопреки словам лорда Теона.

Он был мрачен, такой же нелюдимый как его отец, но в его глазах таился ум в отличие от Лорда-Капитана Железного Флота.

“Утонувший Бог, Грейджои и Ланнистеры никогда не сочетались браком за все последние триста, если не тысячу лет”

Они достигли Арбора и обогнули его, не смея останавливаться. Местные до сих пор помнят зверства железных людей, и в порты кораблям с любым знаменем из Островов было запрещено причаливаться.

Команде «Упрямого» пришлось выдержать долгий морской поход в Южном Море, недалеко от скалистых берегов Дорна.

Он думал остановиться в замке Гаргаленов, Солёном Береге, но передумал. Количество припасов и скорость терпела, поэтому через долгие две недели с лишним оказались в Дощатом Городе.

По мере плавания, Рикон Старк чуть не умудрился заработать цингу, а Дагон Драмм самостоятельно поймав рыбу из океана, чуть не съесть её.

Позже их судовой повар, Квелли с помощью монетки выяснил, что рыба отравлена.

-Вы слишком буйные, - заметил Эрих, больше обращаясь к Рикону, чем к его напарнику, Дагону, - мы остановимся в Дощатом Городке. Ведите себя смирно и осторожно. Дорнийцы обидчивые люди.

-Эрих, - панибратски обратился к нему Рикон. Ничуть не оскорблённый, скорее фыркнувший, Харлоу посмотрел на него, - все говорят, что пойдут в бордель. Я тоже пойду.

Вся команда разом расхохоталась от такого наглого заявления. Харлоу с улыбкой посмотрела на маленького наглеца.

Рикон за шкирку держал рядом с собой Драмма со словами: “Он тоже!”, хотя мальчик выглядел сильно младше Старка.

-А у тебя есть деньги, чтобы оплатить себе девчонку? – ухмыльнулся Эрих и внезапно Старк достал небольшой мешочек с серебряными оленями вперемешку с медными грошами и полушками.

-Лорд Теон давал мне на всякие вкусности, вот я и копил, - сообщил удивлённым матросам Рикон.

-А у мальчика губа не дура – менять обычные сладости на женские прелести… - пробормотал Остролицый.

-Хорошо, мальчик, - кивнул Эрих, - возможно, сегодня ты станешь мужчиной, но Драмма оставь в покое. Он ещё мал по сравнению с тобой.

Дагон ничуть не обиделся, а даже как-то облегчённо вздохнул и отошёл от сразу отпустившего его Рикона. Тот наоборот улыбнулся своей излюбленной широкой улыбкой, похожей на волчий оскал.

Дощатый Городок, по мнению Эриха, был странным местом. Ни с кем из других городов он не сравнится благодаря тому, что он стоит прямо на воде, а его дорогами являлись настилы, а дома сооружены из сотни плоскодонок.

Массивный корабль Эриха произвёл впечатление на дорнийцев. Была даже некоторая проблема с швартовкой корабля, но один из дорнийцев за небольшую плату уступил им место у удобного пирса для «Упрямого».

Ему пришлось только грустнеть от того, что деньги данные отцом постепенно утекали в руки матросов, купцов и местного начальника порта.

Острая дорнийская пища и тёплое женское тепло на время скрасило его настроение от трат. Дорнийские женщины действительно стоили своих денег, ничуть не уступая лиссенийкам в искусстве любви.

За пару дней веселья и отдыха в Дощатом Городке Эрих наслушался разных небылиц от капитанов из других стран и множество слухов от местных жителей.

Первые говорили об огромных ордах кочевников, что разграбили Юнкай, и сейчас двигаются к Астапору, о падении Толоса, чьи знаменитые пращники не смогли спасти его от разграбления и опустошения. Говорили о великой победе волантийцев над одной из орд этих чудовищ в человеческой коже.

Говорили о таинственном и могущественном кузнеце-чародее Маранго Вотте, правившим Кховором, чьи леса поглощали все вторжения с востока.

Были и такие, утверждавшие, что половина Ий-Ти покрылась зимой и льдом, и сейчас там идёт страшная сеча меж живыми и мёртвыми.

О дружинах моссов, которых стали видеть в колониях Иббена. Сей таинственный народ очень редко выходил за пределы своих земель, но теперь их налёты беспощадно опустошали прибрежные земли иббенийцев.

Не побывай Эрих на далёком западе и, не видя перед глазами морских чудовищ и нечеловеческую расу, он бы посмеялся над этим, но теперь… перед глазами проносился распнутый на дереве человекоподобный ящер, дикие лица дикарей, убивших Упланда.

Вторые же, дорнийцы болтали о распутности своей принцессы, которая не пропускала ни одного смазливого рыцаря или барда мимо себя. Все смеялись над её мужем из рода Гаргаленов, приговаривая, что более слепого и глупого мужчины свет ещё не видывал.

Харлоу даже стало на мгновение интересно, понимает ли супруг принцессы что у него растут самые большие рога в Дорне, по мнению его жителей?

Он подозревал, что нет. На его месте, он давно бы зарубил блудливую шлюху, несмотря на её статус и власть. Ни один железнорождённый не потерпит измены и обязательно возьмёт правосудие в свои руки – так велит Закон, Старый и Новый.

Были ещё слухи о неком Герольде Дейне, внезапно заимевшим большое влияние в дорнийском дворе и убившем в ссоре одного из вассалов Айронвудов, отчего сейчас в песчаном крае неспокойно.

Им потребовался день, чтобы привести себя в порядок, наеться и набрать новых припасов. Эрих всегда предпочитал, чтобы его трюмы были набиты едой, а не голодными и злыми матросами.

Довольное и в тоже время ошеломлённое лицо юного Старка заставило его рассмеяться.

-Парнишке повезло, - фыркнул Зигфри Пайк, когда он стоял на корме во время того, как они покидали Дощатый Городок, - стал мужчиной с дорнийкой, а не какой-нибудь ледяной северянкой.

С осторожностью и постоянным вниманием они проплыли через Ступени, позже остров Эстермонт, скалистый остров с редкими рощами и одинокими деревьями, мимо Гневного Мыса и залива Разбитых Кораблей, проплыв и Остров Тарт.

А очень скоро, через три дня они проплыли Крюк Масси и оказались в заливе Черноводной, чтобы оказаться в Королевской Гавани.

Оживлённая чрезмерным количеством судов гавань приняла их своими многочисленными начальниками, контролёрами и даже несколькими купцами, заинтересовавшимися «Упрямым».

Некоторые из них предлагали поступить к ним на службу, суля богатства и защиту гильдий, но Эрих вежливо отказал им.

Но один из них оказался чересчур упорным и навязчивым.

-Катио Поватосс дал большую цену за вашу службу, уважаемый капитан. С таким могучим кораблём, не страшно перевозить и казну государства, - ластился крашеный в синие и красные цвета пентошиец, всячески восхваляя «Упрямого» и самого Эриха, краем даже задев команду матросов, назвав их: «Храбрыми и опытными морскими волками, что смогут пустить на дно даже пиратов Ступеней и железнорождённых!”.

Харлоу не говорил о том, кем он является, и, поняв, что пентошиец перед ним не знает гербов Железных Островов, один из которых в виде косы на сером фоне гордо реял на его кораблях, продолжал слушать восхваления дурака.

Он почувствовал редкое желание пустить кровь, но сдерживался, понимая, что за этим пентошийцем стоит немалая сила в виде одной из самой богатой гильдий Королевской Гавани – семьи Поватосс.

Несмотря на иностранную фамилию, Поватоссы уже чуть больше века проживали в Вестеросе. Но отказываться от своих корней не собирались и нередко нанимали к себе на службу жителей Пентоса.

-Боюсь, - начала Харлоу, вежливо цедя слова, - я вынужден вам вновь отказать. Меня ждёт мой господин.

-Скажите мне имя вашего господина и я назову насколько Катио Поватосс богаче и щедрее его, - продолжал петь пентошиец.

Эрих, чувствуя внутри злорадное чувство мести, с расстановкой произнёс:

-Мой господин и сюзерен, Теон Грейджой, Верховный Лорд Железных Островов и Мастер над Кораблями.

Пентошиец побледнел, осознав какие слова сказал и перед кем. Он с дрожью в голосе просил прощения и здравия лорду Грейджою, поспешив ретироваться прочь с их глаз.

Он вздохнул, чувствуя как неблагоприятный городской запах нечистот смешался с солью и ароматами свежепойманной рыбы. Сотни чаек голосили, внося в суету многолюдной морской гавани ту самую изюминку любого прибрежного города.

Столица Семи Королевств за время последнего его визита ничуть не изменилась.

Ему потребовалось время, чтобы найти городское поместье лорда Грейджоя. Искал он по наводке парочки вольных капитанов-железнорождённых, оказавшихся в Гавани по своим делам. Когда он вошёл, представившись перед гвардейцами (те его прекрасно знали, поэтому препонов не учиняли), ему на встречу вышел Куор.

-Эрих! Утонувший Бог, как я рад тебя видеть!

Они с серьёзными лицами пожали друг другу руки, чтобы через мгновение со смехов обняться.

-Сколько прошло с нашей последней встречи? Год, два?

-Не могу сказать, - честно признал Харлоу, - но за это время ты сильно изменился.

-Ты тоже, друг, ты тоже!

Куор оскалился, увидев двух оруженосцев, следующих за ним сзади. Рикон Старк оскалился в ответ.

-Ха, кого я вижу, маленькие пажи лорда Грейджоя! Пришли понюхать местные нечистоты?!

Он взмахнул своей рукой, обремененной несколькими золотыми кольцами в сторону города.

-Они со мной по приказу лорда Теона, - пояснил он.

Сзади Куора показалась волчья красношёрстная морда, уставившаяся на Лохматого Пёсика.

Оба волка подошли к друг другу и стали обнюхиваться. Лютоволк размером был выше Южанина, но последний мог похвастаться более буйным нравом, чем даже свирепый питомец маленького Старка.

Эрих подозревал, что в этом замешан характер хозяина.

Они прошли сквозь вход, оказавшись в гостиной особняка. Купленное полгода назад, поместье могло похвастаться многочисленными чёрно-жёлтыми баннерами и украшениями, которые лорд Грейджой купил в Гавани и привёз с родины.

Все здесь были ему знакомы – железнорождённые, а больше никого наставник на личную службу себе не брал.

Куор повелел двум невысоким парням немедленно приготовить им что-то, упомянув, чтобы в кормушку для его ворона положили ещё зерна, а лучше всяческих насекомых или грызунов.

Те быстро побежали на кухню, и через десять минут Эрих и оруженосцы могли насладиться супом с сочным мясом, овощами и кусочками нарезанного земляного яблока.

-Лорд Грейджой был в плохом настроении, когда узнал о твоём бегстве, - начал Куор, - я не знаю, что он скажет, но ты должен понимать, что наказания тебе не избежать.

-Я признаю, что возможно совершил ошибку, не послушавшись совета наставника, - признал Эрих, - но я свободный человек, свободный капитан и я не присягал Грейджоям.

Куор сузил глаза.

-Ты прекрасно знаешь, что все мы под знамёнами лорда Грейджоя, будь ты хоть вольный капитан или простой землепашец. Ты убежал, оставив учителя, и за это тебе действительно стоит принять взбучку.

Он промолчал, прекрасно понимая, что может сорваться и нагрубить другу. У него не было желания рвать узы дружбы и ссориться с человеком, с которым провёл столько лет под одной крышей и прошёл немало передряг, будь то детских или уже во времена их юношества.

Не стал и напоминать Эрих о том, что самого Куора, когда лорд Теон тяжко заболел не было на Островах, резвясь на Вечнозелёном Архипелаге.

Но он одёрнул себя от этой мысли, осознавая, что его друг был больше прав, нежели нет.

Именно в этот момент в гостиную вошёл лорд Грейджой, чьи глаза впились в него.

Ему стало неуютно. Ещё неуютнее ему стало от того, что наставник проигнорировал его, обратив всё своё внимание на своих нынешних оруженосцев. После череды вопросов о их здоровье, успехах в учёбе и впечатлениях о Гавани, после которых Рикон Старк посмурнел и громко

признался, что город ему не нравится.

“Именно здесь судили и казнили как изменника его отца, Эддарда Старка” – вспомнил Эрих, поняв, откуда, возможно, растут корни возможной неприязни мальчика к столице.

Лорд Грейджой ушёл в свои покои, даже не перекинувшись и парой слов с ним, отчего ему стало обидно и тошно на душе. Он переглянулся с Куором, который покачал головой и признал, что сам не знает что в мыслях у лорда Грейджоя.

Лишь ближе к позднему вечеру Дагон Драмм сообщил ему, что хозяин поместья желает его видеть в своих личных палатах.

Войдя в небольшой кабинет, освещаемой лишь небольшим очагом и парой свеч, он вгляделся в закрытое тенями лицо наставника.

Вязкая слюна застыла во рту, а сам Эрих встал как вкопанный, когда пронзительные глаза всмотрелись в него. И отвернулись, вглядевшись в очаг.

-Садись, Эрих, - тихий голос Теона привёл его в чувство, и он немедленно сел напротив него.

Мужчина молчал, и Эрих тоже не знал что сказать.

Он всматривался в лицо человека, которого знал с малых лет и не узнавал его. Что-то в нём изменилось – и в тоже время ничего не поменялось.

Лицо, фигура, одежда, манеры – всё остались прежним, но взгляд и некоторые нехарактерные движения…

Всё это пугало и вводило в непонятный ему трепет.

На мгновение он подумал, что Теон Грейджой мёртв и перед ним сидит Безликий в его маске.

Только на мгновение.

-Что ты видел? – наконец Грейджой посмотрел на него, - что ты видел там, за краем Закатного Моря?

Сглотнув, он сказал.

-Землю, наставник, большую землю. Я думаю, что это не остров, а континент.

Эрих рассказал всё. Грейджой постоянно переспрашивал, и ему приходилось вновь повторяться. Его не интересовало морское путешествие, лишь мельком сказав: “Тебе повезло, мальчик”.

В доказательство своих слов он достал мешочек с лепестками и листьями, которые уже к этому времени скукожились и посерели, отчего он испытал небольшой конфуз.

-Я знаю, что ты не лжёшь, - сказал наставник, разглядывая лепестки с незаинтересованным видом, - за далёким Закатным Морем действительно лежит земля… земля возможностей и необъятных ресурсов, Эрих.

Ученик согласно кивнул, не заметив оговорки про “знаю” Грейджоя.

-Можно собрать пяток кораблей, наставник и устроить экспедицию! Я знаю путь и мы…

-Ты? Ты останешься здесь.

Харлоу даже привстал, но сразу передумал, как только глаза наставника грозно сверкнули, и ему вновь стало не по себе.

-Ты останешься здесь, под моим взором. А через год ты возьмёшь себе в жёны дочку Хото Горбуна и станешь наследником Десяти Башен.

-Я сказал лорду Родрику, что не желаю становиться его наследником, и он принял мои слова.

-Ты сказал не тому лорду о своём нежелании, - равнодушно, так, словно говоря о чём-то простом, уведомил его наставник, - я давал тебе выбор, но теперь у тебя его нет. Тебе придётся это сделать или твои родственники перережут себя в сваре.

“Пусть поубивают друг друга словно псы за косточку” – злая мысль твёрдо отпечаталась на его лице, и лорд Грейджой что-то увидав или почувствовав, сузил глаза. В комнате стало темнее.

-Даю тебе год свыкнутся с этой мыслью, ученик. Пока ты мне нужен здесь.

-И что я буду делать здесь, в столице? И как остальные доберутся до новых земель, покуда только я знаю безопасный путь?

-Здесь тебе будет, чем заняться, - хмыкнул Грейджой, - а насчёт безопасного пути не переживай.

-Море кишит морскими чудовищами и постоянно подвергается бурям.

-Они доплывут, Эрих, уверяю тебя, - тихим и уверенным тоном сказал Грейджой.

В глазах хозяина Железных Островов промелькнуло что-то чуждое, отчего ему захотелось свернуться калачиком в кресле и не подавать признаков жизни.

Лорд Грейджой встал и подошёл к очагу, вглядываясь в чуть тлеющий огонь. Как только глаза нечто отвернулись от него, Харлоу почувствовал, что может теперь дышать свободно.

-Нас ждёт война, ученик. И королю нужен флот. Хороший флот, способный дать отпор и перевозить на себе тысячи мужчин, лошадей, слуг. А ещё ему нужны, удачливые и опытные капитаны.

-Война… с кем?

Грейджой не ответил. Лишь бросив на стол две квадратные железные монеты. В полумраке помещения, Эрих наклонился, чтобы ближе рассмотреть чеканку и застыл.

На монете чётко виднелись контуры державшего факел титана.

Глава 32

Запели трубачи. Сразу после короткого, но гулкого трубного звона, заорал герольд, представляя гостей, прибывших из далёких земель Волантийской Триархии.

Небольшая толпа, стоящая поодаль от Железного трона на мгновение зашевелилась, но мгновенно замолкла, когда слово взял король, восседающей на главном символе власти его рода.

Как хозяин Красного Замка и принимающая сторона, Эйгон обязан был поприветствовать послов первым.

-Добро Пожаловать в Красный Замок, посол Вилирио. Как король Семи Королевств, позволь встретить тебя обычаем Вестероса!

Сразу прибежало несколько маленьких пажей, поднёсших подносы с хлебом и солью. Посол, невысокий мужчина с белыми, как у короля, волосами и фиолетовыми глазами показывающие чистоту его происхождения, слегка обмакнув оторванный кусочек хлеба об соль, прожевал его.

Грейджой, стоящий рядом со странно молчаливым сиром Юстасом, мог видеть, что волантиец в Вестеросе впервые и с таким обычаем встречается впервые, хотя должен про это знать. Ещё восемь его подчинённых и слуг ожидающие сзади тоже вынуждены были попробовать хлеб с солью под оценивающими взглядами лордов, рыцарей и самих короля с королевой.

-Твоё гостеприимство вселяют в мою душу тепло, Повелитель Семи Королевств! – велеречиво начал Вилирио. Вилирио Морголис, как обозначил его герольд.

Приезд волантийских послов стал неожиданностью для короля и его двора. Даже шпионы Юстаса не смогли узнать об этом доподлинно заранее – его шпионская сеть в Эссосе не могла похвастаться той скоростью и разветвленностью, что она обладала в Вестеросе.

Эйгон был недоволен, но послов принял практически сразу – через день после их прибытия в Королевскую Гавань с желанием узнать, что понадобилось Триархии от Вестероса.

-Направил нас к тебе Малакво Мейгир именуемым Старым Тигром, Триарх славного города Волантиса. Чума с Востока поглощающая города и страны пришла, словно кара богов. Варвары, именующие себя Джогос-Нхайцами, без меры и жалости разоряют всё, до чего дотянутся, без пощады уничтожая и пленяя валирийцев и иные народы. Взываем о помощи тебя, о царь царей и владыка Запада. Каждый житель Волантиса знает имя Короля-Дракона и молится на тебя, ища в тебе защитника Эссоса и наследия Валирийского Фригольда.

Мощный голос посла волной прошёлся по всему тронному залу. В которой наступила громовая тишина – никто не смел создать даже шёпот после такой необычайно мощной и наполненной эмоциями речи посла.

Эйгон, смотрящий на всех сверху вниз с огромного железного монстра, сплавленного из сотен мечей, ответил не сразу. Его лицо не выдало ни одного чувства, обуревающие королевскую душу внутри.

Но долгое молчание приведёт к неловкости.

-Корона услышала зов о помощи, великий господин Вилирио, - отчего-то именно при этих словах все придворные могли заметить, как дрогнуло лицо королевы, сидящей на малом троне рядом с монстром из мечей.

“Злая ирония, сегодня ты борешься с рабовладельцами, а завтра ты принимаешь их с радушием”.

Король замолчал, дав своим подчинённым время обсудить произошедшее. В толпе сразу пошёл еле заметный гул перешёптываний и тихих разговоров.

-Вы верите в круг по кругу повторяющиеся историю, лорд Грейджой? – спокойно, даже чуть громче, но необычайно серьёзным тоном спросил у него Юстас.

-Верю, сир Юстас. Вы говорите это человеку, чьи предки поднимали множество восстаний против Железного Трона, и каждое оканчивалось крахом хуже предыдущего.

-Последнее не было неудачным, - заметил Юстас, а Теон скрыл некое подобие неприязненной улыбки. Мастер над Шептунами умел льстить так, чтобы это звучало как намёк на что-то неприятное, но и похвалу одновременно, - но возвращаясь к моему первому вопросу… разве не забавно? Ирония судьбы, когда-то предок Эйгона участвовал в усмирении Волантиса в его непомерных амбициях, а теперь…

-Волантис сам бросает зов о помощи у потомка того, кто сломал хребет их власти и амбиций триста лет назад? Это не ирония, сир Юстас. Это политика.

-Один мой знакомый мейстер назвал бы это абсолютным переворотом отношений.

-Абсолютный переворот отношений это когда народы ведут войну на уничтожение годами, а через небольшой промежуток времени торгуют и обнимаются меж собой, словно ничего и не произошло.

-Неужели на Железных Островах был такой переворот? – непомерно удивился Мастер над Шептунами. Для человека Вестероса вражда может длиться веками за гибель одного или двух членов семьи от рук другой. Это мало освещается в мейстерских книгах, но Грейджой знал, что Завоеватель дал толчок к континентальным сношением не только среди аристократических семейств и кланов разных королевств, но и простому люду, ремесленникам, купцам.

-Нет.

-Тогда откуда вы можете брать такой жестокий пример?

-Разве это важно? – он осмотрелся вокруг. Позади них стояли лорды и рыцари, занимающие государственные посты.

Члены Малого Совета, вроде десницы или лорда Сванна предпочли присутствовать только в окружении своих свит и родственников, которых допустили в зал.

Их диалог был вынужден прерваться – Король знаком дал понять, что он обдумал решение, которое собирается озвучить.

Возможно, Эйгон не был прирождённым дипломатом и не обладал легендарным «серебряным» языком, но это не отменяло того факта, что он за время своего уже немалого правления смог набраться огромного опыта в искусстве речи.

Король говорил витиевато, повторяя стиль речи волантийца, тем самым показывая своё дружелюбие и расположение. И Таргариен и посол говорили на

высоком валирийском, отчего не все придворные могли насладиться и понять речь.

Теон слушал и наблюдал. Он знал высокий валирийский, хотя не показывал подобного умения никому.

Дипломатия в Вестеросе полна каверзных, необычных и даже смешных случаев. Первые короли Таргариенов принимали послов иных стран по всем стандартам валирийских традиций – и лишь после Джейхериса стало принято проводить обряд гостеприимства.

После Дейрона Второго Верховные септоны никогда не участвовали при приёме послов после случая, когда высший священнослужитель взъярился и ударил по голове летнийского принца, посмевшего славить своих богов прямо в Тронном Зале.

После Эйгона Пятого ни один посол из Эссоса не смел прибывать в Королевскую Гавань с рабами. Каждый раб, прибывший с посольством, был насильно освобождён и это, в своё время внесло немало неприятного во внешней политике одного из самых странных королей Вестероса.

Нередко, каждый король вносил свои изменения в приёмы. Самые безобидные при Эйгоне Четвёртом – тот нередко требовал от Вольных Городов, чтобы послами были женщины или если мужчина, то только с эскортом из танцовщиц и шлюх. Или при Эйрисе Безумном – когда к нему прибыли послы из того же Волантиса, тот требовал от них пройти через огонь, дабы доказать своё чистое валирийское происхождение.

От последствий спасали либо десницы, вроде Тайвина Ланнистера или же ближайшие советники и любовницы сумасбродных властителей, коих среди Таргариенов всегда хватало с избытком.

Но всё равно это сильно влияло на политику и отношение Вольных Городов к Семи Королевствам. Как к опасному зверю, у которого каждый раз при встрече меняется настроение от миролюбия и ласки, до агрессии и безумия.

Эйгон не сказал однозначного «да». Как и «нет». Он предложил волантийским послам погостить в Красном Замке, на что те ответили одобрительно, прекрасно понимая подоплеку.

Королю нужно посоветоваться с Малым Советом и принять решение после долгого обдумывания.

В качестве подарка послы преподнесли сундук, наполненный серебром и златом. К дополнению к этому были предоставлено прекрасное украшение из рубинов и изумрудов для королевы.

Таргариены благосклонно отнеслись к подаркам.

-Если Король-Дракон спасёт Волантис, то город одарит его несметными богатствами со всей щедростью великого Триарха Малакво!

Послов под сопровождение пажей и стюарда отправили в Посольские Дома, обустроенные рядом с Арсеналом в Восточном Дворе замка. Очень удобно, учитывая, что рядом с ними живёт Мастер над Шептунами.

Этим же днём Эйгон созвал заседание в Малом Совете.

-Мы не должны вмешиваться в дела Волантиса, Эйгон, - воспротивился десница, лорд Коннигтон. Его доселе равнодушное и спокойное лицо налилось краской в цвет его все ещё рыжим волосам, несмотря на приближающуюся старость, - Триарх хочет решить свои проблемы с помощью драконов.

-Я прекрасно понимаю мотивы Триархии, лорд Коннингтон, - холодно ответил Эйгон, - но если Джогос-Нхайцы разграбят и уничтожат всё от Кварта до Пентоса, с кем будут торговать Семь Королевств? И не захотят ли кочевники переплыть через Узкое Море.

-Даже если захотят, Ваше Величество, - вставил своё веское слово Джулиан Сванн, - ваши драконы смогут уничтожить любой флот. И даже если случится чудо, кочевников встретят, как подобает встречать каждого завоевателя – сталью и кровью.

Сир Юстас поморщился. Сванн может по глупости или непонятному странному наитию высказал правильную вещь, только подобное не стоило говорить потомку одного из тех завоевателей.

Да и сам Эйгон Шестой воцарился не с помощью слов и цветов.

Случайная ирония речи Сванна не скрылось от короля, и тот тяжёлым взглядом окатил Мастера над Монетой. Старый лорд заёрзал, осознав, что он сказал.

-Лорд Сванн говорит верную вещь, - заметил Эйгон, - но мы не можем безучастно наблюдать за падение Вольных Городов одним за другим. Залив Работорговцев уже в руинах и к чему это привело? Последний год на рынки Гавани и многих портов Вестероса не прибыл ни один корабль, везущий в своём трюме итийские товары или асшайские диковинки…

-А если падут такие города как Волантис и Пентос, мы не сможем закупаться зерном и провиантом в трудные времена, - закончил мысль Грейджой за резко замолчавшего короля. Правильно подобранный момент и Эйгон благосклонно кивнул в сторону лорда Пайка, - Ваше Величество, если мы собираемся вступить в войну, мы не можем надеяться только на драконов. Нужна армия, нужен флот – а Королевский флот ещё не достроен и не отремонтированы многие боевые корабли.

-У вас есть какое-то предложение, лорд Грейджой? – спросил Эйгон. Впрочем, Таргариен уже понимал, что сейчас скажет Колдун из Пайка. Как и половина присутствующих в чертогах Малого Совета.

-Железный Флот, Ваше Величество. Опытные, готовые к дальнему плаванию матросы и капитаны. Для них будет честью перевезти рыцарей и солдат короля через Южные Моря в славный город Волантис.

Таргариен задумчиво посмотрел на него своими глубокими фиолетовыми глазами. Король не был уверен, стоит ли железнорождённых впускать в столь авантюрное предприятие. И дело не в доверии, а понимании, что придётся делиться.

Но и Королевскому Флоту не доставало кораблей, способных пережить такое дальнее плавание и перевезти необходимое количество припасов, лошадей, людей и оружия.

Мгновение. Второе. Венценосец размышлял, смотря прямо на Теона, ничуть не устрашаясь его взгляда, что в некоторой степени поразило лорда Пайка. Он давно заметил, что ни Дейнерис, ни Эйгон никогда не отводили от него взгляды, не пугались и не становились пугливыми, словно ягнёнок перед волком.

-Где сейчас находится Железный Флот? – спросил Эйгон.

-Летние Острова, Ваше Величество.

-Чем же Железный Флот и ваш родственник лорд Виктарион занимается на Летних Островах, милорд? – с долей сарказма спросил Юстас.

Не моргнув глазом, Теон ответил сразу:

-Торговлей, сир Юстас. Или вы думаете, шубы, шапки из обезьяньей шерсти, драгоценные камни и множество деликатесов, фруктов появляются из воздуха?

-У железных людей интересное понятие торговли, - прошептал Великий Мейстер Дикону Тарли. Оба советника держали сторону короля и на самом деле суровый Дикон Тарли располагал немалым уважением к старому учёному.

Если верить слухам, старик сумел спасти его жену от смерти при родах. Роды неудачные – родился мертворождённый мальчик, но это не отменяло того, что Элеонора Мутон осталась жива и уже сумела родить, несколько лет назад, здорового мальчика по имени Дональд.

-Тишина, - усмирил своих советников король и посмотрел на Дейнерис до сих пор хранящую молчание.

-Что если договориться с кочевниками? – спросила она.

-Каким образом, Ваше Величество? – вопросил Юстас, - все послы, что отправляли к ним Вольные Города и господа Залива Работорговцев были жестоко убиты и замучены.

-Господа Залива Работорговцев высокомерны и чванливы, - предположила королева, - и даже с дикарём можно найти общий язык, если знать его традиции и нравы. В Браавосе есть лунные певицы, которые имеют огромную власть среди Джогос-Нхайцев.

-И о чём же нам договариваться с ними, дорогая, - обратился к ней Эйгон, - вся суть что дотракийцев, что джогос-нхайцев это нести смерть и разрушение. В наших силах восславить себя в Эссосе как защитников наследия Валирийского Фригольда и заручиться помощью Волантиса против Браавоса. Их флот может серьёзно нам помочь в будущем противостоянии.

Дейнерис уступила.

-Когда ты сделаешь Волантису услугу, они не дадут тебя своего флота и откупятся малым, - предупредил Коннингтон, - разве ты не знаешь, что Волантис больше интересует собачья свалка с Квохором и с Норвосом за Кинжальное озеро. Ты…

“был там” хотел сказать десница, но поостерегся, закончив совершенно другими словами.

-Ты уверен, что стоит это делать?

-Риск стоит выгоды. Волантис умоляет о помощи и это наш шанс, лорд Коннингтон.

-Мы можем и проиграть, ваше Величество. Погибнут рыцари, лорды и солдаты. Потери, которые мы не сможем быстро восполнить перед будущей битвой с Морским Лордом. Мы потратим уйму провианта, золота и потеряем лошадей. И прогони мы дикарей, они найдут любую отговорку, любое оправдание, чтобы отказаться от своих обещаний.

-Они не посмеют сказать мне «нет». Только дурак скажет такое хозяину дракона.

-Хорошо, - сдался лорд Штормовых Земель, - я не могу отговорить тебя, мой король, но знай, вся эта авантюра не приведёт ни к чему хорошему.

Эйгон принял слова своего бывшего наставника и второго отца с недовольным видом.

-Лорд Грейджой, как быстро Железный Флот доберётся до столицы из Летних Островов? – спросил он, на что Теон подсчитав в уме скорость Цицерона, подготовку Виктариона и время плавания, дал чёткий ответ:

-Чуть больше полтора месяца, Ваше Величество. Я немедленно отошлю сообщение моему дяде, лорду Виктариону.

Послышался взмах крыльев – Цицерон покинул одну из каменных балок, где он до этого уютно примостившись, подслушивал собрание. Король лишь прищурился, но ничего не сказал. Остальные предпочли ничего не заметить, хотя возмущённый крик попугая «Вперёд, собаки!» был слышен всем.

Подобное происходило уже не впервые, и было отнесено в копилку очередных странностей верховного лорда Железных Островов.

-Стоит ли отправлять призывы в Белую Гавань, Чаячий Город или Арбор, ваше Величество? – осторожно спросил Эброз.

-Флотилии Мандерли, Арренов и Редвинов будут отличным подспорьем в перевозке войск в Волантис, а также в войне с Браавосом, - заметил лорд Сванн, - также немало боевых галей могут предоставить Тарты, Хайтауеры и Мартеллы, мой король.

Недовольный взгляд Коннигтона в сторону собственного вассала могли все видеть. Но Сванну, желающему дать дельный совет королю и не любящего сюзерена на это было равнодушно.

-Не время, - отрицательно взмахнул рукой Эйгон, - боевые галеи нам понадобятся в войне с Браавосом, а Волантису мы поможем Королевскими и Железными флотами.

-Как пожелаете, ваше Величество, - кивнул Эброз. После него слово взял Дикон Тарли.

-Ваше Величество, пока мы говорим о войне с одним Вольным Городом и помощью другому, из Речных Земель идут не самые хорошие вести.

-У речников всегда не всё ладно со спокойствием, - пробурчал Сванн.

На ожидающий взгляд венценосца, Мастер над Законом продолжил:

-На Трезубце царит голод, множество дезертиров и бандитов до сих пор тревожат сёла и посёлки, а на трактах постоянно происходят нападения и грабёж. С каждым годом всё хуже и хуже, мой король.

-Неужели Речные Лорды не могут справиться с простыми разбойниками? – раздражённо спросил Таргариен, - неужели, когда наступило лето, они не могут прокормить свой народ?

-Разбойники собрались в огромные банды, чья власть стала распространяться даже на деревни, Ваше Величество. Некоторые были немедленно истреблены, но есть… ужасные вести о гибели одного из родственников лорда старшей ветви Вэнсов при очередной облаве. Он и четыреста обученных латников полегли. И это лишь самая большая потеря, но не единственная. Трезубец пылает, Ваше Величество и мы должны что-то предпринять!

-Неужели… обезумевшие крестьяне смогли погубить четыреста облачённых в латы бойцов? – с сомнением спросил лорд Сванн, - даже тысяча крестьян не смогут ничего противопоставить хорошо вооружённому отряду на конях.

-Не знаю, но факт есть факт. Лорд Талли больше не пишет писем о Харренхолле, теперь его волнует только порядок в родной вотчине и землях вассалов.

-Разве лорды не могут соединиться меж собой, чтобы помочь друг другу? – спросил Эброз громко кхекнув, - лорд Талли не может совладать со своими вассалами?

-Даже до войны Талли приходилось балансировать на грани, мейстер Эброз, - вставил своё слово Грейджой, жутко улыбнувшись вздрогнувшему старику, - они может, и считаются верховными лордами Трезубца, но по сравнению со своими вассалами не так богаты, не так сильны или могущественны. Маллистеры, Фреи, Вэнсы. Бракены и Блэквуды тоже могли составить конкуренцию, если бы не дрались меж собой за ничтожные куски земли.

-Что вы предлагаете, лорд Тарли? – прервал разговор советников король.

-Мы можем собрать боевые отряды для уничтожения разбойников. Я уверен, лорд Талли будет за, а короне это принесёт уважение простого люда и лордов Речных Земель. Мы можем раздать часть продовольствия – даже если мы это сделаем, мы спокойно можем кормить столицу и снабжать армию, готовящуюся отправиться в Волантис.

Великий Мейстер кивнул, соглашаясь со словами Дикона Тарли.

-Всё верно, Ваше Величество, лорд Дикон прав.

-Сколько?

-На первых порах мы можем собрать по четыре отряда в пять-шесть сотен бойцов.

-Тогда займитесь этим, лорд Тарли. Я поручаю это дело вам. Лорд Эброз, отправьте письма всем лордам Королевских Земель, чтобы каждый прислал нескольких рыцарей на своей службе со своими оруженосцами и всем копьём.

Следующая неделя в Красном Замке оказалась суматошной и полна странных, но важных вестей.

Пришли новости из Долины – Лиза Аррен умерла в своей постели от тяжёлой болезни, и сразу после этого юный лорд Аррен связал себя узами брака с представительницей ветви родной династии из Чаячьего Города.

Из Дорна пришли вести о дуэли меж Герольдом Дейном и Эдриком Дейном, лордом Звездопадом. Причиной стало желание первого обладать фамильным легендарным клинком семьи – Рассвет.

Что странно, Эдрик Дейн, прибывший на дуэль без Рассвета, смог победить многоопытного и опасного родственника, но не стал его убивать или калечить. Возможно, это было большой ошибкой – внезапно в дело вмешалась леди Солнечного Копья и потребовала, чтобы клинок в итоге достался Тёмной Звезде, как самому старшему в роду.

Наблюдающие за этим со стороны лорды Дорна промолчали, но подобное вмешательство запомнили. Основная ветвь Дейном в гневе. Чем всё закончится, не мог сказать никто.

“Какое дело Мартеллам, кто держит в руках Рассвет?” – задавались вопросом многие, но ответ был прост лишь для посвящённых во внутреннюю кухню Дорна.

Из Пайка пришла весть. У него родился сын – но роды прошли тяжёло. Сам мейстер и травники в один голос твердили, что мальчик не переживёт первых дней и просили не давать ему имени, но Гвин не послушала их.

Эрих Грейджой родился поздним ясным днём, когда солнце робко стало прятать свои лучи на горизонте.

Он ограничился отправкой письма с требованием сообщать о здоровье жены каждую луну и сделать всё возможное, чтобы третий сын дома Грейджой выжил.

Теон не мог немедленно отправится в Пайк, ибо обстановка и обстоятельства принуждали его сидеть здесь, в Красном Замке, смотреть как плетутся интриги и создаются словесные кружева обмана и подлости.

В некоторой степени, он ощутил себя здесь… более уютно, чем в Пайке. Лишь на время.

Теон находился в своих замковых покоях, разбирая свои многочисленные записи. Он каждую неделю зазывал к себе купца или известного путешественника, расспрашивая о ситуации в королевствах или Вольных Городах. Он кормил и угощал гостя вином и напоследок давал серебряный олень, а в случае довольно полезной информации расщедривался и на золотого дракона.

Нередко информация поступала и от его подданных. Шпионами, соглядатаями. Простые служанки, конюхи, крестьяне иль ремесленник – у каждого своя причина и многие даже не понимают, что и кому рассказывают.

Меньше знаешь, крепче спишь.

Теон спит всего по четыре часа в день.

Его организм странным образом изменился и теперь сон отнимал меньше времени, чем раньше. Нередко ночами он бродит по каменным сводам Красного Замка, пугая стражу и служек.

Он вновь посмотрел на очередную запись и сравнил её с другой. Нередко купцы и невольные шпионы любили врать или выдавать изначально ложную новость, искренне веря в неё. Поэтому Грейджой предпочитал всё перепроверять. Если выяснится, что вкушающий за его столом наглец посмел лгать ему в лицо…

-Лорд Теон, - постучавшись и неуверенно войдя в комнату, его оруженосец, Дагон, переминался с ноги на ногу.

-Что случилось? – спросил он, впившись взглядом в мальчика. Тот вздрогнул, но не убежал, как это было в прошлый раз. Теон контролировал себя, - у тебя взъерошенный вид, Дагон.

-Там… в Красном Замке все кричат. Особенно в Восточном Дворе, милорд, - пролепетал мальчик, - в Посольских домах нашли мертвеца. Это один из послов.

***

Свечи служили ему светом в непроглядной темноте, окутавшей его комнату. Сидя за столом, он, ссутулившись, уставился в многочисленные листки пергамента, неровные, слегка обрезанные или порванные, но ценность этих рукописей была для него неоценимой.

Рядом валялась кожаная сумка, в которой он хранил драгоценные записи, а рядом с ней он поставил дубинку-посох из плавника, бережно облокотив об стену.

Небольшой, замызганный трактир и его хозяева приняли жреца радушно. Дородный мужчина, со шрамами по всему лицу, ветеран многих войн и набегов, предложил ему бесплатный кров и пищу, но он отказал, дав трактирщику мешок набитый медными полушками.

-Негоже жрецу пользоваться чужой добротой, когда он может позволить себе оплатить кров и еду, добрый человек, - сказал он мужчине и тот отпираться не стал. Если слуга Утонувшего Бога желает оплатить всё честь по чести, то хозяин только рад такому.

И сейчас он корпел над очередным пергаментом, чётко выводя буквы, слова и предложения, сплетая абзацы и заполняя целые страницы. Такой необычный формат написания он подхватил от лорда Грейджоя, начитавшись его писем и «рекомендаций». Так интересно и необычно не писали даже мейстеры, а Тону было с чем сравнивать.

Родившись простым сыном землепашца, его судьбой было стать таким же фермером в спокойных и сытных землях Большого Вика. Но удача или случай, он оказался среди тех, кого отправили учиться в Старомест. Лорд Грейджой оплатил всё с будущим требованием вернуться обратно на родину.

Тем, кто откует себе хотя бы два звена, могли спокойно покинуть Старомест. Таких лорд Грейджой распределял согласно их обучению и талантам. С золотым кольцом человек мог рассчитывать на должность сборщика дани или счетовода, с серебром мог стать одним из лекарей лорда или важного человека, чугун давал возможность сытно устроиться в воронятне любого замка или города, подвластного лорду Грейджою.

Не у всех получалось сковать даже два звена. Не все желали возвращаться и предпочитали оставаться в Цитадели, давая клятвы мейстер. Тем не менее, не теряя связи со своим благодетелем и даже оставаясь верным Утонувшему Богу.

Проучившись пять лет в Цитадели, Тон сковал себе четыре звена – серебряное, чугунное, железное и медное. Именно последнее звено заставило его углубиться в изучение старых хроник, легенд и мифов.

Он решил стать утопленником. Что послужило мотивом его необычного желания, мужчина и сам сказать не мог.

Возможно, это детское воспоминание, когда один старый жрец спас его, когда он провалился под лёд в небольшом озерце во время зимы.

Может быть, это желание стать нужным, а не идти по течению и навечно оказаться запертым в своих обязанностях.

А может Старомест, в котором он так и не смог прижиться. К железнорождённым всегда относились с потаённой осторожностью и подозрением. Никто никогда не смел им отказывать в их желании учиться, особенно когда мешки набитые звонким серебром и золотом оказывались на столе перед сенешалем и архимейстерами.

Огромный город, полный пороков и злобы. Место, считающиеся одним из самых богатых и наполненным «святостью» Семерых вобрало в себя невообразимое количество людей – простых путешественников, осевших в городе, коренных горожан, с высокомерием смотрящих на приезжих, бродяги и нищие, иностранцы, рыцари, крестьяне, прибывшие с окрестных земель торговать.

И разбойников, лжецов, шлюх, убийц вместе со всей этой массой.

Тон еще будучи школяром, увидел несоизмеримое количество мерзости и грехов, поразивший огромный город. Утонувший Бог, он никогда не забудет ту огромную корзину из борделя с несколькими кричащими младенцами, выкинутыми в канаву, словно мусор. И стаю собак немедленно устремившуюся в сторону сытного лакомства.

Именно тогда он дал себе слово, что не останется здесь жить. Несмотря на внешнюю красоту и помпезность, Старомест, пожалуй, был ужаснее «прославленной» Королевской Гавани.

«И тогда говорит ему Голос из Глубин, возьми меч в руки и срази чудовище, и взял Король клинок, окропив море чужой и своей кровью».

Подобная трактовка показалась ему достойной, поэтому он её оставил, продолжив выводить слова чёрным пером:

«Погибло чудовище, и собрал он зубья её, дабы сотворить величайшую корону из всех корон. Став властителем земным и морским, он взял себе в жёны русалку и выгнал демонов, поедавших человеческую плоть из владений своих и соседних».

Устав от жизни в Староместе, он возжелал стать жрецом. И лорд Грейджой, сочтя его достойным, дозволил ему. Его посвятил Урригон Светлый за несколько лет до своей печальной гибели.

Холодное море приняло его в свои объятья, и именно тогда он переродился, чтобы через несколько минут вздохнуть чистого свежего воздуха.

«Будьте смиренны, как Утонувший Бог. Будьте жертвенны, как тот, кто Утонул за Нас. Будьте терпеливы к глупцам и дуракам, ибо не ведают, что творят и делают!»

Первые годы своего жречества он бродил по Железным Островам. Он был в Старом Вике, месте, где покоятся огромные кости древнего морского чудовища Нагги, убитого Серым Королём. Посетил Тон и малую родину, Большой Вик, где землепашцы стали только толще и богаче. И вера их была менее искреннее и более фальшивой, чем на Пайке иль даже Харлоу, вотчине купцов и торгашей.

Именно на Большом Вике он получил своё прозвище. Во время бури, у прибрежной деревеньки, он отвёл потерявшегося мальчика, что ужасно боялся молнии и грома, к его семье. А потом, чувствуя бьющее набатом наитие, он вернулся на берег, встав у отвесной скалы, прямо у подножия.

Мейстеры считали молнией огнём, возникающим в небе от неизвестных им вещей. Септоны шептали, что это Воин грозно проходит по небу, наблюдая, что творят люди на земле. Рглорианцы думают, что это проделки Великого Иного, а старобожцы принимали это простым дурным предзнаменованием.

«Они все не правы» - думал Тон, смотря в небо ясными и бесстрашными глазами. Проливной дождь и сильный ветер окатывали, волной за волной, но он твёрдо стоял, - «Есть в этой веще, как молния что – то страшное, поднимающее страх из глубин человека. И гром, этот ужасный устрашающий гром!».

Всю ночь он простоял под дождём и сверкающей молнией на отвесной скале. Какая-то неуловимая мысль, чья глубина несоизмерима, захватила его – но понять и осознать её он не мог. Именно эта неуловимость заставила человека простоять множество часов под ливнем.

Вернувшись утром в поселение, люди тыкали в него пальцами и кричали – «Он не боится Грома!».

Дураки и глупцы, есть ли смысл жрецу бояться Небесного Врага, когда он полностью посвятил себя Утонувшему Богу?

Именно тогда пошла молва о жреце Тоне, Не Боящийся Грома. И слава его стремительно росла.

Некоторые бродяги или воины просились ему в свиту, но он неизменно отказывал им. Жрец не был богат – скорее слишком беден, как и все слуги Утонувшего. Когда он посвящал себя своему Божеству, он отдал все свои запасы денег и излишеств простым людям и беднякам.

Старая традиция перед посвящением.

Кому он отказать не смог, так это в приглашении лорда Грейджоя.

«Берёшь, что клал и жнёшь, чего не жнёшь. Так завещал Утонувший Бог – против тех, кто отверг его и не принял. Но не обольщайся богатствами, ибо сребролюбие есть корень многих зол».

«Ибо тот, кто взял меч, и погибнет в море, попадёт в подводный чертог. И те, кто сражался во имя его на земле и упокоился в ней, достоин быть в морских залах».

«Имейте веру в Утонувшего Бога нашего Владыки, не взирая на лица!».

Планы, которые поделился с ним лорд Грейджой, были колоссальны и потрясающие воображение даже для такого образованного мужа вроде Тона. Любой другой жрец воспротивился бы или же попытался отговорить владыку Железных Островов.

Но он… согласился. Для него, человека видевшего довольно многое и читавшего даже Священную Книгу Семерых, было ясно, что вера в Утонувшего Бога не так крепка, как кажется.

«Что если мы исчезнем, что если нас всех перебьют как крыс и закопают не в море, а в земле, кто поведает людям об Истине? То, что тяжело уничтожить даже людям – записанное знание».

Вот уже год Тон записывает, систематизирует знания, путешествуя по всем островам. Он разговаривал со жрецами, запоминая их переданные из уст в уста мифы, легенды и сказки.

Не стеснялся он познавать мудрость и у воинов, бродяг или простых рыбаков. Каждый думал о мире по своему, каждый владел частичкой правды, не зная её всю. Некоторые заблуждались в своих мыслях.

И так, луна за луной он собирал частички Истины, вплетая её узлы и нити в огромную паутину. Он бережно отложил очередной пергамент и переложил письмо лорда Харлоу, с переписанными моментами из одной из древних книг железнорождённых. Письма ему передавали доверенные гонцы Колдуна, которые удивительным образом умудрялись находить его.

От света свечей и ровных строк на мгновение зарябило в глазах. Заиграли разноцветные пятнашки. Проморгавшись, и потерев глаза, жрец вгляделся в очередной беспорядочно исписанный пергамент.

Иногда он чувствовал необычное вдохновение, словно сам Утонувший говорил с ним!

И слова складно ложились в предложения, чтобы стать крылатыми фразами.

Вновь взяв перо, заскрипевшее от натуги, он начал выводить очередное предложение. Труд его учителя, Урригона Светлого, будет закончен. Даже если он не доживёт до момента, когда книга выйдет в свет и станет путеводным светом для всех верующих.

Ибо такова воля лорда Грейджоя.

Ибо такова воля Утонувшего Бога.

«Горе вам, мейстеры, горе вам септоны. Лжецы и лицемеры, таящиеся в тенях убийцы и горлопаны!».

«Они сеют ветер, но пожнут бурю. Они обуздывают море, но познают катаклизм!»

Глава 33

Шелест пергамента. Тихий шёпот на краю огромного стола. Зал Морского Суда спокойно вместил в себя с десяток лордов и королевских чиновников и сейчас все эти люди решали судьбу одного из капитанов Королевского Флота — Бенниса Рогвея.

Зал оказался обустроен недалеко от палат Малого Совета. Просторное помещение, чьи стены украшены геральдикой известных «морских» домов вроде Редвинов или Мандерли. Каждый мастер над Кораблями оставлял здесь предмет, связанный с его домом. Здесь находились статуэтки морского конька, висящие декоративные грузди виноградов или даже картина грозно вскинувшегося льва на краю скалы.

Единственное чего не заметил Теон, так это вещь, связанную с Баратеонами. Причуда Станниса Баратеона или же желание Эйгона вымарать со всех страниц оленью династию — неизвестно.

- Беннис Рогвей, — тяжёлым тоном произнёс Дикон Тарли, читая всё, что наговорил названный при допросе, — он отказывается признавать свою вину, хотя немало матросов и даже его старпом всё подтвердили. Лорд Грейджой, вы уверены, что этот человек виновен?

- Вне всяких сомнений, лорд Дикон, — сидящий во главе полукруглого дубового стола, Теон посмотрел на Тарли. Суровые карие глаза впились в него в ответ, а тонкий шрам на переносице перестал быть ровным — настолько напряжённым стал владыка Рогова Холма.

Волевой подбородок, каштановые волосы, приятное овальное лицо — даже шрам не портил его мужскую красоту. Мозолистыми руками он продолжал перебирать пергаменты со списками обвинений и признаний невольных сообщников сира Бенниса Рогвея.

Мелкий рыцарь, назначенный капитаном ещё при Веларионе.

Он пережил первую чистку устроенную королём ещё при громком скандале с лордом Дритфмарка. Пережил он и чистку, которую осторожно начал Грейджой после первых месяцев своего пребывания в должности.

Человек небывалой хитрости и непомерной глупости. Теон даже подумывал оставить удивительно красноречивого и изворотливого Рогвея, завербовав к себе, ведь звезда Велариона уже точно не поднимется в столице в ближайшие десятилетие.

Но Беннис Рогвей оказался непонятым даже Грейджоем — он не хотел… работать? Он довольствовался нынешним положением дел — его собственный корабль последним остался в особенно отвратительном состоянии, несмотря на благостный внешний вид, а от всех проверок или попыток подставить рыцарь ловко уворачивался и избегал.

Но исправляться и улавливать ветер перемен он не стремился.

Теон не стал ждать, когда Рогвей что-то поймёт — он просто натравил хранителей на корабль Рогвея «Венценосный», а сам не дал рыцарю извернуться, прибыв вместе с ними.

Грехов у него хватало — воровство, вечные отлучки во время важных собраний капитанов, постоянные приводы шлюх на корабль, кража королевских припасов поставляемых на судно, отчего матросам приходилось довольствоваться меньшим.

Рогвея посадили под стражу, а Теон инициировал очередной морской суд, в коем участие должны принять хранители кораблей как обвиняющая сторона и Мастер над Законом, Дикон Тарли, как судья.

О такой вещи как презумпция невиновности в Вестеросе никогда не слышали. О нет, на этом континенте, как и в мире в целом царствует принцип изначальной вины.

Не доросли ещё жители этого мира до такого — и дорастут ли?

- Хранитель Осберт, вы обследовали корабль на предмет нарушений — что вы скажете? — Обратился Тарли к одному из обвинителей.

- Милорд, — важно и без любимого крестьянами заглатывания буквы «И» ответил бывший сын купца, — прошу простить за дерзость, но всё изложено в тех пергаментах, что лежат перед вами.

Лорд Тарли не смог скрыть своего раздражения на лице, отчего оба хранителя на мгновение напряглись. Теон попытался расслабляющее улыбнуться двум королевским чиновникам, но от этого они скорее больше устрашились, чем облегчили своё тяжёлое настроение.

Второй хранитель кораблей нервно притронулся к краюшку своего синего кафтана и неловко поправил тонкую шапочку из тонкого льна. Брайан, такой же сын купца, как и его коллега, чувствовал атмосферу неприязни, что к ним испытывал знатный владыка из Простора. И чувствовал давящий, непонятный ужас при взгляде на человека, что держал его сердце и разум в постоянном страхе последние месяцы.

Человек, знающий все его потайные секреты… и не преминувший этим воспользоваться в свою пользу. И чтобы Брайан не убежал, не испугался, не решил переметнуться — у него появилась любовница, а после и жена, северянка, признавшаяся ему, что она родом из Каменного Берега, самой западной части Севера.

Но он прекрасно знал, что, несмотря на свои северные корни, его женушка служит Человеку со Страшными Глазами.

Знал и молчал.

Хранитель Осберт, в отличие от второго, был слишком честным — и оттого Грейджою не нужно было даже заставлять его участвовать в этом суде. Достаточно намекнуть или оттеснить в сторону, чтобы не лез.

Король Эйгон, желая смешать среди чиновников мелких рыцарей, купцов, учёных — неважно из какого сословия, главное наличие грамотности, — совершил опасную ошибку.

Сын купца или кузнеца никогда не сможет противостоять рыцарю или лорду без могущественного покровителя за спиной.

Сын потомственного стюарда ничтожен перед Верховным Лордом и любым другим могучим лордом из любого королевства.

Закон должен быть наполнен силой, чтобы действовать, но он всегда пасует перед большей властью.

- Мне хочется узнать всё из ваших уст, — надавил Тарли и хранитель Осберт сразу рассказал обо всех мелких и крупных нарушениях на кораблях, даже пересказал всё, о чём жаловались матросы, почувствовавшие, что ветер перемен дотронулся и их.

- Полностью подтверждаю все ранее сказанное хранителем Осбертом, — смиренно подал голос Брайан, вытирая потливый лоб то ли от жары, то ли от постоянного желания выбежать из комнаты, — но если вы сомневаетесь, м’лорд, мы, несомненно, можем привлечь к делу других хранителей кораблей или вы можете лично озаботиться вопросом.

Лорд Тарли думал недолго — он был слишком занят сбором королевских отрядов для «похода» правосудия на Трезубец. И преступления слишком многочисленны и обширны, чтобы их как-то сфабриковать — проще убить.

Не последним аргументом в этом деле для Дикона Тарли являлось то, что он прекрасно знал, чьим раньше был человеком Рогвей.

- Нет, честность, и справедливость хранителей кораблей не должна быть подвергнута сомнениям. Король выбрал нужных и верных людей.

- Лорд Тарли, есть проблема — Беннис Рогвей потребовал суда поединком, — вмешался Грейджой, — не в моих полномочиях дать ему разрешения или отказ — только в ваших или лично короля. Но беспокоить покой Его Величества я не желаю по такому мелкому пустяку.

- Отказать! — Тарли поставил печать на пергамент приговором вдавленная в документ, — только лорды имеют право безоговорочно требовать подобного. Беннис всего лишь мелкий рыцарь без земли.

- Лишение должности капитана и смертный приговор путём обезглавливания… кажется это уже… девятый указ.

- Одиннадцатый, — любезно поправил Теон Мастера над Законом, — в Королевском Флоте развелось слишком много воров и негодяев.

За последний год Грейджой инициировал двадцать четыре морских суда — огромное количество, новый рекорд!

Даже при суровом Станнисе Баратеоне так много не карали за десять лет.

Не все лишились головы, но каждый прошедший через суд более не капитан.

- И кого вы ставите на их места? — с осторожным любопытством поинтересовался Тарли.

- Опытных и верных короне людей.

- Я верю что опытных, — фыркнул лорд Рогова Холма, — но верных ли?

- Вы сомневаетесь в верности капитанов Королевского Флота? — Теон посмотрел на Тарли и тот предпочёл отступить.

- Нет, но как Мастер над Законом я должен был спросить.

- Вы хороший и справедливый человек, лорд Тарли, — вкрадчивым тоном оповестил его Грейджой, — но верность короне капитанов оставьте под моим вопросом. Король смотрит каждый список кандидатов.

Вопрос был исчерпан.

- Дайте Рогвею возможность исповедоваться перед смертью, — дал наказ хранителям кораблей Тарли, — и пусть наш палач, Лукас Кодд хорошо наточит свой топор. Я думаю, если лорд Грейджой настолько щепетилен в вопросах опытности и верности королю, ему предстоит отрубить не одну тройку глупых голов.

Хранители Кораблей поклонились напоследок своему начальнику в чиновничьей иерархии. А после поклонились и Грейджою, перед тем как покинуть Зал Морского Суда. Слуги и стража ушла по приказу лорда Пайка.

Теон остался один в помещении.

Откинувшись на спинку мягкого сиденья, он задумчивым и пустым взглядом уставился на одну из расписных колон.

Красный Замок кипел страстями, а вся прислуга колыхалась от гнева короля. Посол чужого государства умер в личной резиденции короля! Причём, никто не сомневался, что он был убит. Только вот кем? С какой целью? Кому выгодно?

Такими вопросами забил себе голову Эйгон, требуя от своего Мастера над Шептунами найти любую нить, ведущую к настоящему виновнику. Но пока всё было бестолку.

Вся замковая стража встала на усиленный дозор, пропуская только проверенных людей, чиновников или важных гостей, вроде лорда Фоссовея.

Волантийское Посольство быстро сообразило, что к чему и не стало выдвигать претензий. В такой тяжёлый для их города момент, ссориться ещё и с далёким Вестеросом им не с руки. Это будет катастрофой.

Король выплатил виру за убийство по Волантийским законам, тем самым сгладив ситуацию.

Переговоры продолжались — Эйгон дал официальное согласие и сейчас шёл обговаривающий процесс насчёт цены «благородной» помощи.

Коннигтон оказался в чём-то прав — волантийцы начали торговаться ещё до того, как было собрано войско и флотилия.

Несколько недель назад Теон отправил Цицерона на Летние Острова, дабы отозвать Железный Флот и призвать в Королевскую Гавань. И сейчас армада из почти ста боевых кораблей плыла сквозь бесконечные просторы Южного Моря.

Король созвал с каждого королевского вассала определённое количество рыцарей и солдат. И запросил символический призыв от Верховных Лордов. Впрочем, Простор и Запад не получили созыв знамён — как и Трезубец.

Роберт Аррен писал, что не может прислать большую помощь — его земли страдают от горцев.

Джон Старк обещал отправить шесть сотен бойцов из Северных Гор. Дорн пришлёт чуть больше.

Основной костяк помощи Волантису обещал состоять из людей королевского домена в четыре тысячи, штормовиков из трёх тысяч бойцов и железнорождённых в виде Железного Флота.

Такой необычный боевой тандем Вестерос ещё на своей памяти не видел.

Ещё пятёрка кораблей из Железного Флота вместо того, чтобы отправиться в Гавань — ринулась на Железные Острова. Чтобы отплыть в сторону Далёкого Запада.

Грейджой моргнул, наткнувшись на отпечатанного морского конька на одной дальней колонне. Ещё одна головная боль короля — Веларион.

Вот уже несколько месяцев он не отзывается на требование явится в столицу. Вопросов к нему копилось всё больше и больше и даже Дейнерис уже не спасёт своего сторонника. Королеве не понравились те баллисты, которых предоставил Грейджой.

Мягко говоря, Мать Драконов ненавидела их со всей страстью матери к орудию, лишившее жизни её дитя — и не важно, что последний удар нанёс Григор Клиган валирийским клинком: Льдом.

Послышался скрип обитой сталью двери. Тихие, осторожные шаги, шорохом отдающие в ушах.

Грейджой напоследок сунув руку в бокал с водой, оторвал свой взгляд от колонны и уставился на сира Юстаса.

Вечно уставшие глаза, простой акетон не выдающегося цвета и короткий плащ. Иногда Мастер над Шептунами носил на своём простом поясе короткий клинок, показывая всем, из какого сословия этот невыразительный и странный человек.

- Чем обязан такой честью, сир Юстас?

- Случайно увидел покидающих Зал Морского Суда хранителей… но не увидел вас, лорд Грейджой. А вас я и искал, — признался он, садясь за один из свободных сидений напротив лорда.

Их разделял круглый, дубовый стол, заполненный полупустыми чашами.

- Зачем?

-Я хочу поговорить с вами с глазу на глаз. О, не бойтесь, милорд, здесь нет чужих ушей… только свои.

Теон вгляделся в Мастера над Шептунами. В голове набатом, волнами загудело от неразрывной связи с Ним. Никакой боли, никакого неудобства… только странное, необъяснимое ощущение. На языке почувствовался вкус китового жира, свежей, пьянящей крови и нежного сырого мяса.

Юстас сглотнул, почувствовав на себе взгляд Мастера над Кораблями. Но он не дрогнул, и не придал своему лицу выражение лёгкого страха.

- Я слушаю, сир Юстас.

- Кто вы, лорд Грейджой? — спросил он, наклонившись чуть ближе, — кто вы такой?

Теон не ответил.

- Знаете, я предполагал, что увижу хитрого и жестокого лорда. Головореза, с юных лет попробовавшего вкус первого убийства. Колдуна, что владеет неведомым простым людям знанием. Я был прав во всём… и в тоже время не прав одновременно.

- И кто же я такой, по вашему мнению, сир Юстас? — спокойно спросил Теон.

- Вы глубоко несчастный человек. Ваши глаза внушают ужас, но в тоже время они мертвы, как у рыбы. Ваши движения спокойны, выверены — в них никогда нет чувства жизни и желаний. Вы не пьёте, вы не страдаете ужасными привычками, и у вас нет извращений. Вы не питаете любви ни к кому — и даже к своим детям и жене. У вас нет любовниц и даже близких друзей.

Он молчал, не желая прерывать монолог Юстаса.

- Как такой человек мог появиться? Какие обстоятельства толкнули его на путь одиночества, бессердечия и жестокости? Вы воспитывались у самого благородного человека во времена вашей юности — Эддарда Старка. Я знаю, что вы были довольно дружны с его венценосным сыном, Роббом Старком. Но была ли эта дружба настоящей?

- Осторожней, сир Юстас. Вы ступаете на ту почву, которая может вас засосать словно трясина.

Мастер над Шептунами мгновенно сменил вектор разговора.

- Кто вы, лорд Грейджой? Могучий лорд, воин, командир, колдун, интриган? А может это всё — просто роли, которые вы играете? Может быть, вы идёте по течению, живёте обстоятельствами? А потом меня осенило. Эта мысль так вбилась мне в голову, что я не мог от неё отказаться. Вы человек Идеи. Сломанный, уставший, отринувший её. Не знаю какой — но, несомненно, великой.

Сир Юстас замолчал, выдохшись и покинул своё кресло, подойдя ближе к Теону.

- Я не буду спрашивать у вас, что это за Идея. Не буду спрашивать, потому что знаю, что вы не ответите. Но знаете, я люблю загадки — и не против получить подсказку.

- Слишком много откровений для вас, Мастер над Шептунами.

- Вы умный человек, лорд Грейджой. Не вижу смысла с вами играть здесь и сейчас.

- Вы хотите подсказку? — Грейджой несколько раз провёл указательным пальцем по краю чаши, вглядываясь в человека стоящего перед ним, — вы так одержимы, узнать кто я такой? А может, вы просто играете?

- Меня называют Странным, — усмехнулся Юстас, — но странный тут только вы, милорд. И мне действительно интересно.

- Я осколок.

- Осколок?

- Пережеванный, сломанный, отрыгнутый — осколок двух эпох. Остаток.

- Я запомню ваш ответ, лорд Грейджой.

- Но это не единственный вопрос, который вы хотите мне задать, верно? — Грейджой неотрывно смотрел на лицо Юстаса, в котором на мгновение промелькнуло смесь решимости и разочарования, — задавайте. Неспроста же вы начали с такой задушевной беседы здесь, в этом зале?

- Я вижу в вас союзника, лорд Грейджой. Наши мысли во многом схожи, вы мыслите не категориями временной выгоды для семьи и собственного блага. Нет, нет, вы самый настоящий государственник.

- Вы хотите союза?

- Хочу. Король и Королева покинут Королевскую Гавань, отправившись в Волантис. Я, вы и Малый Совет останемся здесь одни, правя от имени королевского рода. И, несомненно, этим воспользуются многочисленные враги Эйгона.

«Не Дейнерис».

- Я владыка королевства, которое Таргариены издавна считают головной болью для своего государства, — заметил Теон, — и вы решили просить помощи у меня? Неужели вы не можете положиться на мудрость десницы или помощь многочисленных сторонников короля?

- Десницы? — Юстас грустно покачал головой, — Лорд Коннингтон мудр, но он действует и думает как обычный вестеросец — для него кинжал и яд это недопустимо, хотя он спокойно перерубит человека надвое своим мечом. Всё что интересует владыку Штормовых Земель — это ложный идеал давно мёртвого человека и груз многочисленных обид.

- Опасные слова. Не думаете, что я побегу после нашего разговора в горницу Десницы?

- Вы человек неторопливый, — поддел Теона Юстас, — слишком спокойный для горячей крови Железных Островов и не побежите докладывать. Вы и сами должны понимать, что владыка Штормового Предела правит в качестве десницы свои последние годы.

Теон вновь промолчал, продолжая наблюдать за эмоциями Мастера над Шептунами. А их практически не было…

- После ухода Эйгона и Дейнерис, столицу наводнят шпионы, убийцы и отравители, милорд. Эйгон воссоединил Семь Королевств, но не успел ещё скрепить — а оттого, интересы многочисленных могущественных родов и амбициозных авантюристов могут всё это обрушить.

- Бороться с такими личностями способны только вы, сир Юстас.

- Да, но я уверен, ваша помощь будет неоценима в этой борьбе. Трактирщик Эд в «Солёной Рыбе», небольшая портовая таверна, шлюха Гида из Железных Островов, а точнее Лордпорта, что работает в одном публичном доме на Шёлковой Улице, простой рыбак Бриж, что сообщает вам о необычных движениях и разговорах на Рыбном Рынке. Я могу произнести ещё множество имён, но даже я уверен, что список неполный. Как и то, что вы можете назвать мне в лицо с десяток моих шпионов и соглядатаев.

Верно. Теон мог назвать даже больше, но Юстасу об этом говорить не станет. Зачем, если им обоим и так всё очевидно?

- Вам выгодно быть в составе Семи Королевств и вы прекрасно это понимаете. Ваша экспансия на Летних Островах, защита, которую вам обеспечивает Таргариены от мести Простора и Запада. Так ответьте взаимностью Железному Трону и он этого не забудет.

Грейджой улыбнулся. Впервые у него получилось это сделать без натяжки — любезно, деловито и довольно. Он протянул руку в предложении совершить акт рукопожатия.

Юстас юрким движением оказался рядом и с той же улыбкой завершил пожимание руками. Как только их ладони соприкоснулись, его улыбка стала натянутой и тревожной.

Мокрые руки — первое, что подумал сир Юстас.

И только после, смотря на лицо лорда Грейджоя, обычное, но навевающее жуть и ужас, в уме пронеслась мысль — не совершает ли он ошибку?

Не заключает ли он сделку с Неведомым?

***

Тьма, пришедшая с севера покрыла собою весь великий город Высокодрев. Горели храмы, тонули могучие корабли, утопали в крови широкие улицы древней столицы Иджского Царства. В руинах догорал Царский Дворец Манкула, а головы всей династии высились на самой высокой, разрушенной башне. Река Панангаад заполнилась чудовищами в человеческой шкуре и коже.

Щупальцы накрыли собою весь Архипелаг, медленно присасываясь к земле и вытягивая из недр всё ценное. Новая тень возникла на далёком востоке, горящая ненавистью и безумием, с чёрным пылающим сердцем в груди.

Звездой пролетела стрела над всем континентом, пугая и восхищая своим сиянием.

Звери схлестнулись на другой земле, львы, грифоны, драконы, орлы и волки, кракены, зубастые рыбы и змеи. Все они переплелись в один огромный клубок, отрывая друг от друга куски плоти и шерсти, воя, зубоскаля и шевеля конечностями.

Она вскрикнула, отбросив жаровню. Металл соприкоснулся с камнем и создал жуткий звон, привлекая внимание всех жриц вокруг неё.

- Верховная Жрица, — с беспокойством в голосе к ней подбежали её дочери. Айя и Гайя, черноокие и высокие близняшки, в коротких церемониальных одеяниях цвета слоновой кости.

Их нервные и потные лица всматривались в застывшую мать, кою не смели называть своим именем даже в личных апартаментах. Все они были жрицами Бокари — богини смерти, что высоко почиталась на Летних Островах, но никогда не могла сравниться с популярностью богини любви.

Она проглотила ком в горле, чувствуя, как всё её тело промокло от пота и одновременно замёрзло от необъяснимого холода, чей отголосок жрица ощущала до сих пор.

Амигдола, Верховная Жрица Бокари впервые за последние десятилетия ощутила страх, въедливый и невыносимый.

- Нет причин для беспокойства! — стараясь сохранить жёсткий тон, без намёка на слабость, произнесла она, глядя в глаза дочерям, которых лично посвятила богине смерти, — передайте сёстрам, пусть оставят меня одну.

Все жрицы через минуту покинули главный зал, оставив Амигдолу одну, среди ароматных дымов испускаемых свечами и могучей, возвышающей в два человеческих роста статуи Бокари.

Грациозным движением она подняла жаровню, что таинственным образом потухла. Что это, случайность или знак её богини?

Ловкими пальчиками женщина подцепила кувшин, наполненный жизнью — животной кровью смешанной с молоком и опрокинула на своё мускулистое и высокое тело, смывая пот и избавляясь от холода. А после в ход пошёл кувшин уже с обычной водой, делая её чистой от всех проклятий и ужасов, что она видела.

- О, Смертоносная, что ты хотела мне сказать?! — воскликнула она, обращаясь к своей Госпоже.

Статуя молчала. Величественная Бокари смотрела на неё глазами из чёрных камней, облачённая в доспехи и держа в руках раздвоенный меч с шипами.

Тёмные своды храма давили на неё. Всё здесь было либо чёрным, либо белым — таковы цвета богини смерти. Здесь пахло кровавым «железом», неприятной гарью, смешавшись с приторным запахом ароматизирующих свечей.

Любой неподготовленный человек, вошедший сюда, мгновенно выбежит обратно со слезами на глазах и судорожным кашлем в горле.

Она прислушалась, застыв в коленопреклонённой позе. Ни холодный камень, ни странная вялость в теле не даст ей повода оскорбить ту, которой поклонялась всю жизнь.

Секунды превратились в минуты, а они стали часами. Дым, вязкий и густой заполнил всё огромное помещение, и ей почудилось, что чёрные глаза блеснули.

Почудилось ли?

На мгновение она прилипла к полу, чтобы резко встать с осознанием.

Видение, что она видела, было предупреждением! Сигнал. Зов.

Летние Острова перестали жить в мире. Железные Люди, что ранее обращали свой взор только на западные острова, где жили дикари и варвары, что до сих пор поклоняются только Великому Волку, стали разорять богатые прибрежные города Уалано, Омбору и Джалу.

Долгий мир не был на пользу её плодородной родине. Цари погрязли в дрязгах и ссорах, а жрецы и жрицы в интригах и подковёрных кознях меж собой. Её культ всегда стоял особняком от всего этого — Смерти не нужна власть.

Смерти нужен только покой.

И столетиями Культ Бокари хранил молчание, вмешиваясь лишь тогда, когда событие затрагивало и их.

Но теперь?

Амигдола прекрасно видела, к чему всё идут. На Летние Острова стали прибывать не только Люди-В-Железе. Вслед за ними пришли и беловолосые люди, с холодными сердцами и красивыми глазами.

Сколько, за последние года, летнийцев стали рабами, сколько попало в бархатные дома и дворцы их магистров?

А сколько мужчин пропало в тёмных шахтах далёких островов, наполненных железом?

Железные Люди осмелели и стали строить форты на окраинах Архипелага, обложив данью многие западные племена.

Попытка нескольких царей дать отпор ни к чему не привела — Кодж разграблен и более не представляет собой значительную силу, Иджское Царство ослаблено и втянулось в войну с Абжиским Царством, чей царь лелеет древние обиды и амбиции своих предков больше, чем кто-либо ещё на белом свете.

Но появилась ещё одна напасть — людоеды с востока волнами стали накатывать на Джалу и Западные Острова, вырезая целые племена и деревни.

Нужно было что-то решать.

Амигдала уже знала что.

- Райгунид!

На громкий зов немедленно отворились небольшие железные двери, и в зал вошёл облачённый в сталь командор Храмовой Стражи.

- Пошли гонцов к царю Иджа. Пошли гонцов в царю Фуду и Абжа. Пошли гонцов в Омбору и Джалу.

- Верховная Жрица, — удивился командор, не забыв преклонить колено, — это…

- Пусть сообщат о том, что Верховная Жрица Бокари требует установить Мир на всех Вечнозеленых Островах и созывает Великий Ритуал Смерти!

- Как прикажете, Верховная Жрица, — покорно склонил голову Райгунид.

Великий Совет сорвался из-за одного из царей и Улаано не смог отбиться от Людей-В-Железе. Джалу разобщён и сейчас там плетут свои интриги цари и вожди. Восходящая звезда принца Джалабхара Ксо пугает всех вокруг него и там начнётся новая война.

Омбору молчит, вяло отбиваясь от нападок и разорений пиратов.

Западные Острова всегда были слабы, но сейчас не представляют из себя ничего серьёзного.

Великий Ритуал Смерти заставит всех наконец проснуться и обратить внимание. К Культу Смерти всегда относились насторожено, несмотря на его нейтралитет. Они единственные обладали немалой силой — каждый храм имел храмовую стражу, а каждая жрица Бокари с лёгкостью сменить тунику и платье на доспехи с копьём и луком.

Командор отправился снаряжать гонцов, в то время как Верховная Жрица покинула храм в сопровождение своих дочерей и ещё нескольких младших жриц.

Храм Бокари расположился на самом высоком холме, вдалеке от древних и великих деревьев, чьи тени покрывали собою весь город. Построенный из песка и глины, дерева и камня, здание в масштабности уступало лишь Царскому Дворцу Манкула и Храму Мейбры.

- Верховная Жрица, Тафари из Коджа предупреждена о вашем визите и с нетерпением ждёт вас, — сообщила ей одна из младших жриц Мейбры.

«С нетерпением» — Амигдале стоило больших усилий, чтобы презрительно не усмехнуться. Жрицы Любви проповедовали свободу в сладострастии, и сами готовы были отдаться любому.

Возможно, такая любвеобильность стала причиной их возвышения.

Но именно их возвышение стало причиной сегодняшней слабости и того ужаса, что творится вокруг них.

Тафари из Коджа вне всяких сомнений сейчас гадает, что понадобилось Верховной Жрицы Бокари от неё. И с большой вероятностью, уже установила цену на каждое предложение.

Амигдала не постоит за ценой. Если понадобится, она готова осквернить и своё тело — о страстности и похотливости Тафари всем известно. Не зря она взяла с собою младших жриц — самых красивых, сильных и высоких. В том числе и собственных дочерей.

Внутри она чувствовала огонь решимости. Огонь страсти. И что-то ещё — необъяснимое, необузданное. Силу, что веяла холодом и смертью.

Утерянное людьми тысячелетия назад, потерянное наследство.

Магия.

Глава 34

Когда-то эти земли назывались Пурпурными, в честь одноимённой династии Императоров. Степь, бесконечная и бескрайняя хозяйничала здесь, обрамлённая круглыми, низкими, вспаханными холмами. Множество тропинок и проложенных дорог, десятки маленьких городов и

сотни деревень, вечная, бесперебойная торговля многочисленными товарами, простыми и редкими.

А любой путник, поднявший взгляд против сильного сухого ветра, наверх, мог увидеть прекрасное синее небо и тёплое солнце. Куча диких гусей, ястребов и других птиц всегда летало в достатке в здешних краях.

Здесь редко властвовала зима, слишком часто уступая тёплому лету. Когда тонкий слой снега выпадал, для жителей это казалось катастрофой и началом конца, становясь нередким поводом для волнений и даже бунтов против поставленных военачальников из Инь, столицы Империи.

В Пурпурных землях жило множество народов — от диковатых стражей границ Джогос-Нхайцев, давших клятву верности императорам до коренных обитателей бывших западных царств. Сюда бежали амазонки из крепости Баябазад, жители восточной окраины, граничащей с Асшаем, мелковатые и молчаливые людишки из Великих Джунглей или высокие и красивые островитяне из Лэнга.

Эту часть Империи не затронули ни гражданские войны, ни даже очередное вторжение кочевников с севера десятилетия назад. Тихий, мирный край, ставший плавильным котлом для множества народов.

Когда-то…

Теперь все степные поля превратились в мёрзлые, твёрдые и холодные земли, лишив людей возможности сеять и даже жить. Небо превратилось в разноцветно-серую, хмурую пастель, а солнце закрылось плотными, густыми тучами. Вся живность сгинула от внезапных холодов, либо бежало в более тёплые края.

Через несколько месяцев после внезапного и рокового снежного поветрия с востока Империи, наступил голод. За голодом последовали недовольство, молитвы многочисленным пантеонам богов и могущественным духов природы. Когда божественные сущности проигнорировали зов и просьбы помощи смертных, люди обращались к колдунам и знахарям, накладывали вину произошедшей катастрофы на глупость императора и военачальников, роптали. Вспыхнули первые восстания, подавленные многочисленными гарнизонами.

И пока, жители западных окраин Империи пытались выжить, её восточная часть умирала. Слухи о падении Пяти Крепостей распространились быстро — но не каждый поверил. Люди, бродяги и беженцы твердили об армии мертвецов, чьи трупы заваливали любую крепкую стену своими телами, огромных ледяных пауках, гигантских, высоких людей в пять человеческих ростов и ледяных чудовищ, что ведут всю эту орду.

Пророки древних Итийских богов равнин и бесконечных лесов кричали, что наступил Иньдзян, время, когда мир из светлой стороны своего поворота уходит в тень, время ужасов, мрака и зла.

Поклонники Льва Ночи вещали людям в городах и сёлах, что все, что происходит сейчас — это кара повелителя мёртвых за их бесконечные, нескончаемые грехи!

Шли месяцы, даже годы. Эхо идущей войны отзывалось всё ближе и ближе — а дикие слухи всё полнились и полнились потоком.

Пал Цзиньци, могучий торговый город на границе с Асшаем, Красное Море покрылось толстым льдом, весь северо-запад Империи превратились в безжизненные, пустые земли, заполненные мертвецами и разрушенными поселениями.

Даже таинственный, пугающий любого знающего о нём итийца, город-крепость колдунов, стоящий у истока огромной священной реки Аньян, Мао-Инь пал. Владеющие тайным знанием, повелители волшебства, продержались несколько лун, чтобы зачарованные древние чёрные стены оказались пробиты ледяной магией.

Ни Костяной Бог, ни Р’глор, ни Морские Божества из Тысячи Островов или Лев Ночи не помогли спасти город чудес и таинств. В час последней нужды маги начали молиться давно забытым древним духам. Тому Кто Утонул за Нас и Отцу Всех Чудовищ.

Дезертиры, бандиты, убийцы и просто бегущие куда глаза глядят люди заполонили дороги. Гарнизоны снимались с крепостей, охранявших северные и западные рубежи, отправляясь на восток по приказу военачальников. Никто так и не вернулся.

Приходили указы — имперские чиновники и рекрутёры сгребали все запасы, каждое зерно, каждый клинок, доспех, коня, каждый гвоздь и любого здорового, способного держать оружие в руках юношу.

В Тицюи, славной столице западного края Империи, основанной при Пурпурных Императорах, после нескольких лет голода, обдирания, друг за другом возникли городские восстания.

Лишь четвертый бунт стал успешным, когда гарнизон в городе обмельчал, состоя по большей части только из стариков, юных детей и лишь немного из обычных, здоровых новобранцев.

Восставшие объявили о своей свободе, и отправили свои требования в столицу Инь, одновременно подзуживая крестьян и малочисленные гарнизоны присоединиться к ним.

Никто не ответил. Никто не пришёл подавлять восстание. Лишь через пару месяцев после бунта громом явилось страшное известие о падении Инь и гибели Пол-Ко, Молоте Джогос-Нхая, Первого Императора Оранжевой Династии.

Остатки Империи превратилась в лоскутное одеяло из десяток и сотен владений, где правил свой император, свой владыка, управитель или военачальник. Но вместо грызни и распрей, люди под общей угрозой оказались более сговорчивы и договороспособны. Самые могущественные из них заключили один союз, подмяв под себя более мелких правителей на руинах Ий-Ти.

Альянс Четырёх Западных Владык — именно так прозвали себя четыре человека, от чьих решений зависела судьба этих земель.

Мёртвые продолжали своё шествие. Они шли нескончаемым широким потоком, впрочем, концентрируя своё внимание на крупных городах. Решающее сражение произошло у бывших руин Си-Цо, старой и брошенной столице Империи, ныне превратившейся под усердными руками сотни тысяч солдат в огромную крепость.

Здесь была одержана первая победа — благодаря огромному количеству оружия из драконьего стекла, широких, длинных рвов, заполненных огнём, горючему маслу и алхимикам.

Здесь воссияла его звезда.

Он прибился к одному из Императоров Запада в качестве командира одного из сотен отрядов, стекающих под знамена Лан Ксу, прозванного Снежным Князем, что прежде был могущественным военачальником Пол-Ко, а теперь претендовал на власть во всём Ий-Ти.

Эурон сдержал растущую ухмылку, единственным глазом смотря на бесконечно тянущиеся сооружённые земляные крепости с глубокими рвами, утыканные кольями с обсидиановыми наконечниками.

Сотни тысяч солдат, бывшие крестьяне, дезертиры, бандиты и горожане, безостановочно копали и рыли, устанавливали укрепления, обставляли землю горшками с маслом и перевозили провиант с запасами оружия.

Мертвецы отступили от Си-Цо, попытавшись пойти по береговой дороге, в сторону Манцю-Кью, крупного торгового города, прозванного Голубым за любовь его жителей к крышам из одноимённого цвета.

Когда Генерал-Император Абазада Гунг отбил десятки волн мертвецов с суши и с моря, Иные отступили. Древние чудовища не торопились заваливать людей мясом, не стремились терять своё мёртвое воинство. Ещё долгие месяцы шли бои в заснеженных джунглях, пока всё внезапно не прекратилось — Владыки Хлада и Ночи отступили.

Чтобы вскоре узнать новое направление их удара. Орды тварей ринулись на Тицюи, один из немногих оставшихся крупных городов Империи.

Он подозревал, что Иные желают пополнить свои орды, став осторожнее в своих наступлениях.

Немалую роль сыграл и он в этом.

Красный амулет на его груди был горячим, словно после кузнечной плавки, но он не чувствовал боль.

Алый глаз смотрел на всё со скрытым довольством и наслаждением.

Во всём этом ужасе, отчаянии и опустошённости на лицах людей было что-то прекрасное.

Притягивающий аромат конца времён, эпохи, когда все ваши труды, мысли, идеи, жизнь — всё не имеет значения.

Он расхохотался, с блаженством на лице выпив редкого в эти времена Ий-Тийского вина, красного и по вкусу напоминающий дорнийское пойло.

Стоящие за его спиной его верные командиры переглянулись, но не смели прерывать созерцания своего владыки. Это ему нравилось в здешнем народце — они были покорны. Хитры, изворотливы — да. Но стоит показать оскал, убить самых глупых и растерзать самых непокорных, как они мгновенно преклонят колени.

Лучше воинственных и вечно грезящих о былой славе выродков с Железных Островов.

Худые, обессиленные дети, женщины и старики неотрывно насыпали горстки земли на очередную крепость под неусыпным контролем таких же уставших солдат. Тысячи пустых, мёртвых глаз устремляли свой взгляд в небо и не находили ничего, кроме тишины и равнодушия Небес.

Тех, кто не выдержал и опадал на землю, без сознания и сил, хватали и выносили к повозкам, наполненных мертвецами, чтобы позже, как можно быстрее, сжечь. Нередко, проснувшиеся неожиданно находили себя в сгораемой куче мертвечины, крича и умоляя, но получая в ответ бездействие и молчание.

Находились и те, кто сам бросался в кучи мертвецов или горящие костры, лишь бы избавить себя от телесной и душевной боли.

Многие искали утешения в женских объятьях. Кто-то безбожно пил и пожирал чудодейственные травы, лишь бы уйти от осознания положения.

Каждый день люди находили, утром и вечером, тех, кто предпочёл уйти из жизни сам, повесившись на ближайшей балке или перерезав себе горло.

Никто больше не молился старым божествам. Льва Ночи старались не упоминать в разговорах, а его храм в Тицюи разобрали первым для постройки укреплений.

Эурон увидел конвой тележек, везущих новые трупы. Его обострившиеся зрение видело, как некоторые из них подавали признаки жизни.

Возможно, несколько десятков глупцов в очередной раз пожелают отрезать пару конечностей, чтобы насытить себя «свежим» мясом. Таких, если поймают, не казнят, а отправляют в первые ряды.

Мертвечина стала рассадником болезней и если бы не множество знахарей, лекарей и колдунов, всё итийское воинство давно бы уже лежало в земле в куче кровавого поноса и собственных выделений.

-Разведчики докладывают, что они приближаются, уважаемый Эу-Ран, — склонился в поклоне один из раболепно преклонивший колени Ий-Тийцев, — Наш благочестивый и доблестный владыка Бао Юн просит вас быть наготове.

«Бао Юн, обычный старый чиновник, поднявшийся в хаосе и неразберихе ещё гражданской войны».

Самый слабый и самый хитрый Император из Альянса.

Старик надеялся на пару дней сражений, думая, что Иные и тут отступят, но Эурон знал что это ошибочное суждение. Р’глор шептал, показывал в огне, что твари Хлада намерены идти до конца, желая, наконец, покончить с остатками могущественного государства. Чтобы пойти дальше, на запад и на юг.

Высокий, плечистый воин рядом с ним впервые подал признаки движения. Бай Ли, один из его доверенных командиров, облачённый в доспехи, дикими и ожидающими глазами смотрел на всё вокруг сквозь прорези своего шлема. Давно подсевший на эликсир безумия, драчливый и бесстрашный итийец недавно заслужил благословение огненного бога из Асшая.

-Сообщи Бао Юну, что я помню Императорский план, — на языке Империи произнёс Эурон. Итийский давно стал для него словно родным — даже ближе, чем общее наречие Вестероса, на котором он не разговаривал уже годами.

Слуга старой лисы ушёл, а Грейджой повернулся к своим командирам.

Вирослав, старый моссовейский дружинник с лопатообразной седой бородой, прибившийся к нему после очередной битвы у Инь. Эурон держал опытного бойца всегда рядом с собой в качестве телохранителя, не забыв вырвать язык и обратить в веру Р’глора.

Чан из Яньдзи, умелый солдат и командир его арбалетчиков, невысокий, с вечно поджатыми губами и бесстрастным, некрасивым лицом.

Смуглая, с бронзовым отливом амазонка из Баябазада, чьё обсидиановое копьё разило мертвецов с поразительной точностью днём, а женское нутро ублажало своего командира ночами.

Ещё с десяток остальных тысячников, что молчаливой скалой стояли позади остальных.

И тринадцать тысяч отборных ветеранов, прошедших многочисленные сражения с мертвецами под его командованием.

Всё это воинство Эурон собирал по кусочкам, нередко теряя тысячи и сотни бойцов в бесконечных сражениях в джунглях Империи, но вновь и вновь восстанавливая. Его слава и репутация шла впереди него, и люди тянулись к нему как мотыльки к сияющему свету.

Все кто присоединялся, мгновенно принимали веру в Р’глора, огненного бога из Асшая, что ранее не был популярен у жителей Империи. Но сейчас, когда единственное что можно противостоять Льду, это Огонь?

После сражения у Си-Цо к нему стали присоединяться колдуны и жрецы из Асшая и разрушенного города Колдунов. Десятки алхимиков и инженеров, коих Грейджой заманивал в свой отряд в первую очередь.

День сменялся ночью, и зажглись могучие костры из мертвецов и редкой в здешних краях древесины. Огромными колоннами всё ввозилось из тех частей Великих Джунглей, куда не дошла орда мертвецов.

Как и вся провизия. Последнюю с каждым новым месяцем и годом приходилось экономить всё больше и больше, ведь Императорские Хранилища Зерна

уже практически опустели.

Вверх полетели первые стрелы с сигнальными огнями. Предупреждение о том, что вдалеке замечены мертвецы и огромный лагерь из вечно шевелящего и живого улья превратился в бешеный круговорот мельтешащих людей.

Грейджой и его воинство заняло позицию на третьем рубеже на подступах к Тицюи. Его отряд решили оставить в резерве, как один из самых боеспособных.

-Разве не завораживающее зрелище? — Обратился Эурон к стоящему рядом другому полевому командиру.

Невысокий Итийец посмотрел на него задумчивым и вопросительным взглядом.

Небольшие мешки под глазами, круглое, осунувшееся лицо с тоненькой бородкой. Несколько шрамов на довольно молодом лице, хотя уже и не блещущее здоровыми красками.

Танзин, сын кузнеца и швеи, один из известных героев этой войны. Именно благодаря ему, победа у Голубого Города досталась Императору Абазада, а не Иным. Последний не преминул все достижения прибрать себе, отчего Эурон давал руку на отсечение, что «Мастер Войны» остался недовольным и затаил обиду.

-В войне нет ничего прекрасного, — отозвался он тихим, спокойным голосом, — только обман.

У этого человека было своё понимание на многие вещи. Странное, иногда непонятное. Но стоит задуматься и всё встаёт на свои места. Грейджою это понравилось. Но больше ему понравились необычные таланты и способности этого человека.

-Разве? — стараясь унять боевой азарт, усомнился Эурон. Красный, алый глаз смотрел на Танзина с ненормальным любопытством и последний это заметил. Но в глазах командира не было ни страха, ни преклонения. Лишь оценка и холодный расчёт, — разве война это не добыча трофеев, завоевания территорий? Война даёт величие, она даёт тебе золота, женщин и славу.

-Всё это можно добыть и без войны, — заметил Танзин. Его обычные, ничем не примечательные доспехи из железа и шерсти поблёскивали чистотой, — всё это перечёркивается одним недостатком. На войне властвует смерть. А она всегда непредсказуема и неожиданна.

«Мне ли бояться смерти» — хотелось рассмеяться ему, но он вновь сдержался, сохраняя на лице заинтересованный вид.

Может он прав, но Грейджой уже давно не заморачивался подобными вещами.

-А что ты скажешь об этой войне, — фальшиво яростно взмахнул рукой Эурон в сторону первых рубежей из земляных крепостей и бесконечно тянущихся рвов, — ведь это война с самой Смертью. Не за золото, не за власть — за выживание.

Танзин помрачнел ещё сильнее, хотя казалось что некуда.

-Это испытание, — ответил он через минуту молчания, — испытание прочности и духа народа Золотой Империи.

-Не слишком ли жестокое испытание, — усмехнулся он.

-Великому народу — великое испытание. Пройдя его и победив Смерть, мы возвысимся, взмыв так высоко, куда не поднимались даже драконы.

-Возвысятся те, кто воспользуется трудами победителей, — серьёзно сказал Эурон, вглядываясь в лицо Танзина, — они заберут себе все достижения, все победы и будут сладко спать в своих новых дворцах в окружении кучи девиц и рек вина.

Танзин горько улыбнулся, прекрасно понимая, на что намекает иностранец из далёких западных земель.

-Такова воля Небес.

-Воля Небес, или воля… людей?

Танзин не ответил, отвернувшись и вперив свой взгляд вперёд, вглядываясь в освещаемые сотнями кострами земляные крепости. Дым заполонил всё вокруг и въелся в кожу. Всё здесь пропахло гарью, мертвецами и дерьмом.

-Идут! — сигнальными знаками дали понять остальным.

Издалека донеслось нечеловеческое хрипение, крики людей, звук стали. Полетели первые огненные снаряды из катапульт в сторону орды мертвецов, уже штурмующих первый рубеж. Десятки, сотни — всё ночное небо заполнилось огнём и стрелами.

На первом рубеже сражались простые ополченцы, бывшие крестьяне, пойманные и введенные в строй бандиты — все те, кого не жалко и кто замедлит первый, мощный напор.

Вихты заполняли собою рвы, создавая своеобразные мосты, но итийцы мгновенно кидали в те места бочки и амфоры с чёрным маслом, поджигая и сжигая проходы. Они лезли по земляным пятиметровым стенам, утыканные мелкими и большими драконьими острыми кусками.

Первые часы людям удавалось держать мертвецов за пределами сооружений, но ближе к рассвету, твари прорвались, и завязалось сражение на земляных стенах. Командиры не посылали ни подкреплений, ни дополнительной провизии, решив пожертвовать защитниками.

Когда окончательно наступил мрачный, серый рассвет, первый рубеж пал. Расчёты стреломётов точечным, но массированным ударами отправили в подарок туда огромное количество огненных снарядов, ровно в те места, где были спрятаны и замаскированы склады с… диким огнём.

Зелёное пожарище полыхнуло мощной волной, опаляя даже тех людей, что стояли на втором и даже третьем рубеже.

Эурон, уже успевший развлечься со своей любимой амазонкой, вздремнуть и ещё немного понаблюдать за ходом сражения, почувствовал на груди, как красный рубин нагрелся ещё сильнее.

Дикий огонь горел полдня, давая людям короткую передышку, пока Иные не сделали свой ход.

Мощные, ледяные и рассеянные снаряды полетели в зелёное пожарище. Час, второй — и воины могли видеть, как магический огонь стал затухать под влиянием магии демонов с Востока.

Широкой и крупномасштабной волной мертвецы побежали по обугленной земле, как только последний зелёный огонёк потух. Эурон мог ближе рассмотреть тварей и в очередной раз внутренне ужаснулся их количеству. Нескончаемая орда, доходящая до горизонта в сотни тысяч.

Грейджой подозревал, что это даже не десятая часть армии Иных.

Волна за волной полетели арбалетные болты, сбивая с ног сотни и тысячи алчущих человеческой плоти ходячих мертвецов. Когда все снаряды были израсходованы, в дело пошли бочки, наполненные «чёрным зерном».

Мощные взрывы сотрясли землю. В нос ударил специфический запах, который Грейджой никогда ранее не чувствовал до тех пор, пока не увидел применение чёрного зерна.

Он увидел вдалеке приближающийся рой мёртвых птиц, летящий в сторону защитников.

-Сети, живо! — крикнул Эурон своим инженерам. Другие командиры тоже засуетились, отдавая команды.

Солдаты быстро нацепили специальные гарпуны на стреломёты с крепкими сетями, чьи концы были обмазаны либо чёрным маслом, либо обмотаны проволокой с обсидиановыми остриями.

Характерные щелчки и сети полетели в сторону волны летающих ублюдков. Вслед за ними понеслись зажженные стрелы. Как только крепкие сплетения собирали свою жатву, схватывая птиц, огненные стрелы впивались в ткань или в груду птичьих тел, зажигая и превращая их в один огромный клубок огня.

Выжившие птицы пикировали на защитников, впиваясь гнилыми лапами и клювами в лица, особенно целясь в глаза и шеи.

Один из ястребов так удачно впился мёртвой хваткой в щёку одному из итийцев, что тот беспорядочно заметался и опрокинулся прямо в чан с чёрным зерном. Случайность или нет, но через несколько мгновений часть земляной стены взорвалась, опрокидывая комья земли, грязи и людей во все стороны.

-Командир Танзин, командир Эу-Ран! Командир Рой Кхи! Баю Юн приказывает немедленно отправить подкрепление на второй рубеж! — оповестил их через пару минут посыльный, прискакавший на взмыленном коне.

«Приказывает!» — фыркнул Вороний Глаз, впившись взглядом в посыльного. Но что Танзин, что Рой Кхи безоговорочно отправили часть своих опытных ветеранов в качестве помощи. Грейджой отправил своего самого свирепого и беспощадного к самому себе командира.

Когда мертвецы тонкой струйкой повалили сквозь созданный взрывом проход, их встретили яростные рычания берсеркеров Баю Ли, ровные ряды арбалетчиков Танзина и смертоносные копейщики Рой Кхи. К ним присоединились немногочисленные моссовейские дружинники и высокие мечники-лэнгийцы.

Завязалась сеча — не успевали бойцы отбить волну, как за ней следовала другая. Ещё одна. И ещё одна. Пока сквозь широкую расселину не просунулись они.

Гиганты, облачённые в заледеневшую сталь, с гнилыми головами и остатками непокрытых волос, утыканные железными прутьями, на чьих концах торчали живые головы, издающие жуткие звуки криков и воплей.

Один из них надвое разрубил одного из берсеркера Баю Ли, что бездумно понёсся на него. Чтобы второй с криком со стены бросился на него сверху, став безумно колотить топором по голове, срывая прутья с головами и кромсая плоть, превращая её в мякоть.

Эликсир безумия, созданный из яда василиска и многочисленных трав, делал любого человека бесстрашным перед любой опасностью и даже перед своей смертью.

Гигант опал, громыхнув напоследок своими доспехами. Храброго берсерка, убившего одного из их сородичей, гигантские мертвецы разорвали на части, перекусывая кровью и плотью.

Болты, смазанные алхимическим варевом, окончательно умертвляющаяся мертвецов, бессильно стучали об броню. Даже самые метко попавшие в головы снаряды не убивали гигантов окончательно, лишь на короткое мгновение ослабляя.

Последние продолжали своё наступление, внося сумятице и хаос на поле боя, разрывая берсеркеров и раздавливая обычных солдат.

Эурон, наблюдающий, как его лучших воинов убивает, почувствовал прилив злости.

Взревев, Бай Ли ворвался вперёд с несколькими сотнями бойцов, опрокидывая выскочившую впереди гигантов небольшую волну вихтов. Взвыли песней резни топоры, мечи и клевцы кроша и разрубая человеческие тела, прорубая путь вперёд.

Берсеркеры бездумно били по гигантам сталью, залезали на них и отрубали головы, отрывали прутья и втыкали в них, чтобы позже быть разорванными на части. В них кидали амфоры с диким огнём и подрывали чёрным зерном, и лишь после целого часа битвы, вихтов удалось загнать обратно, а всех гигантов сокрушить.

Наступила ночь, а Иные продолжали насылать волну за волной. Второй рубеж имел все шансы пасть к рассвету следующего дня.

Под вопли мертвецов и крики солдат, удалось засыпать и закрыть проход тем, что попалось под руку.

-Второй рубеж должен продержаться как можно дольше, — сказал Танзин Эурону, — чётвёртый и пятый ещё только строятся, а третий не так крепок как первый и второй.

-Если падёт второй рубеж, есть одно решение, — сказал Грейджой, прислушавшись к амулету, — оно и станет нашим спасением.

Заинтересованный Рой Кхи наклонил голову вперёд, а командир лэнгийцев с закрытым шлемом, скрывающим лицо, с интересом посмотрел на него янтарными глазами.

-Позже мы воспользуемся им, а пока нам остаётся только держать оборону, — с удовольствием разочаровала всех Злая Ворона.

Всю ночь вихты ломились на стены второго рубежа. Все рвы уже давно были заполнены мертвецами, стрел стало не хватать, а люди уставать. Некоторые солдаты с обречёнными лицами бросались вниз, со стен прямо в тянущиеся вверх руки мертвецов. Не помогали ротации, обильная еда, которую стали давать в первый день сражения, ни алкоголь, ни женщины, ни чудодейственные травы.

Но солдаты сдюжили и выстояли.

Утром второго дня Иные преподнесли новый подарок.

С огромными крыльями, ранее белоснежными, теперь в копоти и с гнилыми язвами. В полуразвалившихся бронзовых доспехах, с лицами, горящими голубым огнём, они напали в тот час перед рассветом, когда люди спали наиболее крепко.

Мифические крылатые люди, жившие в далёких восточных землях и о которых рассказывали только сказки.

Но, как и твари Хлада, они оказались реальными.

Один из них залетел в палатку Эурона, пытаясь разорвать его когтями, минуя Вирослава. Он вовремя вырвался из объятий нескольких наложниц и разрубил тварь надвое, показав нечеловеческую силу.

Зазвенели сотни колоколов по всему третьему рубежу, предупреждая и будя солдат.

Быстро и самостоятельно облачившись, он выбежал наружу, чтобы встретить суровое и окровавленное лицо Баю Ли и виноватое, молчаливое лицо моссовея.

-Ты жив, — глухим тоном сказал берсеркер, крепко держа в руках щелкающую зубами голову крылатого человека.

-Жив, — с дикой улыбкой оповестил его Эурон. На небесах летали сотни, если не тысячи крылатых мертвецов, целенаправленно пикируя на выбегающих солдат и скидывая глыбы льда на головы неудачников.

Итийцы выстреливали из арбалетов и луков летунов, теряя сотни бойцов. На Эурона налетело ещё несколько мертвецов, специально выцеливая таких командиров как он.

Но не успели один из них подлететь, как был подловлен Бай Ли голыми руками. Изнывающий от желания устроить кровавую резню, здоровый итийец схватил своими руками череп мертвеца и сдавил.

Хруст неприятно отозвался вокруг, но он не обратил внимания, окончательно умерщвляя второго мертвеца.

Пока армия, стоящего на третьем рубеже, боролась с атаковавшими их внезапно крылатыми людьми, мертвецы усилили свой напор на втором рубеже.

Когда Эурон и его отряд оказались там, стены уже практически пали и у него возникла мысль отступить. Но видя, как солдаты Танзина и других командиров спешат опрокинуть вихтов обратно, Грейджой передумал.

Не стоило тратить свою репутацию на такие вещи. Она ему ещё пригодится в будущем.

Мечом, чья острая кромка покрыта валирийской сталью, Эурон пронзил череп прыгнувшего со стены вихта, сжимая зубы от невыносимого и нечеловеческого крика, изданного мертвецом.

Спешно выстроенные в ряд арбалетчики Чана успели пустить несколько арбалетных залпов в сторону стен. Вперед бросились солдаты Эурона, громыхая доспехами и подзуживаемые сержантами.

-Стоять насмерть! — Закричал Грейджой, высоко взмахнув клинком, чтобы его все видели, — стоять насмерть! — Повторил он ещё громче, — Когда Ночь Темна!

-Мы Стоим! — подхватили солдаты, щитами врезаясь в волну мертвецов.

Мертвецы бросались на щиты, щёлкали полугнилыми челюстями, пытаясь дотянуться до свежего мяса, вопили и истошно бились об крепкий солдатский строй.

Вместе с остальными Эурон бился, ничуть не страшась смерти. Нет, он чувствовал силу, власть, азарт. Амулет на его груди горел ярким красным светом и чем сильнее и ярче он был, тем быстрее и могущественнее ощущал себя Грейджой. Меч, Чёрная Мечта, рубил и кромсал, каждым взмахом окончательно возвращая мертвецов в небытие.

Он застыл, увидев, как по стене вскарабкивается десятками лап, паук, огромный, покрытый льдом и щёлкающий своими длинными жвалами, поглядывая на всё вокруг многочисленными глазами.

Тварь издала оглушающий и тонкий визг, а её наездник ласково прошёлся своими руками по голове, успокаивая и глядя на всех синими глазами.

Иной.

Люди ненадолго дрогнули обратно под усилившимся напором.

Паук, ловко обходя залезающие и спрыгивающие трупы, бросился со стены на землю, а в строй полетели несколько волн холодного, мощного ветра, сминающие и выкидывающие воинов.

Впервые Эурон почувствовал боль от амулета. Казалось, что сейчас рубин, скрытый под слоем ткани и железа загорится и превратит его в обугленную головёшку.

Он встретился взглядом с Иным. Длинные, белые волосы, яркие, густые и нечеловеческие синие глаза и лицо, словно статуя, выдолбленная из-за льда, бледное как молоко.

Высокое, тощее тело твари выпрямилось и наклонилось вперёд, впиваясь смертоносными очами в него. Тонкие губы начали бессвязно шевелиться, но из горла ледяного демона не донеслось ни единого звука.

Эурон почувствовал лёд в своих жилах и неожиданную слабость. Мгновение, боль от амулета и проклятие ослабло, а Иной недовольно отозвался тресканьем льда из своих уст.

Его ездовое чудовище приближалось к нему, а Иной изготовил копьё в своих руках.

«Давай!» — мысленно закричал Грейджой, и Чёрная Мечта нагрелась, задымила. Чтобы через секунду стать одним большим пожарищем — языки яркого, отливающего краснотой огня вспыхнули, привлекая внимание всех вокруг.

Волна огня понеслась на Иного, превращая попавшихся вихтов в пепел, но тварь лишь взмахнула рукой и огонь потух под влиянием ледяного вихря.

Стремительно приблизившись, разметав всех солдат вокруг, Иной попытался проткнуть его, а паук схватить жвалами, вытянув свою короткую голову.

Он отошёл назад, «пожертвовав» одним из солдат.

Гудящий удар копья пришёлся в воздух, а паук, схватив жвалами бедного итийца, прокусил его пополам, игнорируя сталь и кости. Брызнула кровь, разметались органы. Брошенная половинка бедолаги, чьи разметавшиеся верёвки кишки превращались в лёд, ещё шевелилась, ощущая всю палитру боли и предсмертной агонии, пока одна из толстых лап паука не продырявила голову, попросту наступив на неё.

Грейджой воспользовался моментом и алым росчерком клинка разрубил эту самую лапу. Чудовище заверещало, а тварь Хлада пустило в него ледяной снаряд, который Чёрная Мечта с лёгкостью отбила.

-Чувствуешь? — Ненормально рассмеялся он, срывая повязку. Скрытый чёрной тканью, Иному открылся ледяной глаз, льдистый и глубокий. Глаз Иного, — скоро ты присоединишься к своим

братьям!

-Может я и умру, — пропел Иной на вестеросском наречии, — но ты уже мёртв, раб Ктхунха!

В его руке образовался ледяной меч, и они скрестили клинки. С каждым ударом, Эурон лишал сил Иного, ослаблял его.

Ледяной паук пытался помочь своему хозяину, но каждая попытка лишало его конечности, оставляла трещины на панцире и глубокие раны.

От Чёрной Мечты выходили всполохи огня, лишавшие жизни и вихтов, отчего ход битвы резко изменился. Берсеркеры Бай Ли ворвались в бой, испив свой эликсир, а бойцы Танзина закрепились на некоторых участках павшего рубежа.

Когда оторванная голова паука покатилась по обугленной и пустой земле, тело твари опало, уронив и наездника.

Злая Ворона подскочила к нему, пытаясь быстро закончить дуэль, но Иной оказался быстрее и ловчее. Казалось, встав на обе ноги, он стал сильнее и искуснее. Земля под его ногами превратилась в лёд, а с его рук постоянно срывались неизвестные ему заклинания.

Чёрная Мечта поглотила их всех.

Но лишь чудо спасло его от того, чтобы поскользнуться. Отойдя в сторону, он воткнул меч в землю, и сталь с лёгкостью опустилась в заледеневшую землю, пуская огромную огненную волну.

Иной смог выстоять, но значительно ослаб и посмотрел в его сторону. Не на Эурона, а за его спину. Грейджой почувствовал озноб и желание повернуться, но не стал. Он уже и так всё знал.

Понимая, что умрёт, чудовище вступило в свой последний танец Смерти, ринувшись вперёд.

Нечеловеческие удары, изогнутые повороты и ловкие финты не спасли его — Чёрная Мечта превратила ледяной меч в пар, а после вонзилась в грудь. Густая бледно-голубая кровь полилась и мгновенно испарилась под жаром огненного клинка.

-Ты погибнешь, как и все до тебя, — прошептал напоследок Иной и взорвался осколками льда.

Часть вихтов мгновенно упала замертво, что воодушевило солдат. Но больше всего они кричали имя Эурона, восхваляя убийцу ледяного демона.

Сам он почувствовал, что сейчас упадёт.

Обжигающее присутствие сзади исчезло, и он еле удержался на ногах, желая предстать перед всеми во всей красе своего очередного триумфа.

Как назло, триумф оказался подвергнут очередному испытанию.

Тень крыльев опустилась на землю, а в следующее мгновение десятки людей оказались раздавлены под давлением опустившихся на землю широких и трёхпалых лап.

Из мёртвых глазниц смотрела пылающая синева. Челюсти схватили несколько попавшихся итийцев и одним глотком проглотили, пережёвывая заживо превращавшихся в месиво кричащих людей.

Дракон взмахнул крыльями из костей и кусков заледеневшего мяса, опрокидывая отряд бросившихся на него берсеркеров. Игнорируя арбалетные болты и обычные стрелы, он целенаправленно двинулся на Грейджоя, а Иной, сидящий на нём, яростно кричал на своём языке льда и мороза.

Он почувствовал смерть собрата и узнал его убийцу. Он понял, кем является этот человек и поспешил его убить.

Чёрная Мечта, чей огонь уже потух, отбил несколько выпадов дракона, но на третий Эурон опрокинулся на землю. Р’глор молчал, и Грейджой ощущал, как хватка смерти на его шее усилилась.

Ни сил, ни магии в его теле сейчас не было — амулет остыл, переваривая очередную душу.

Когда пасть твари готовилась перекусить им, между ним и Иным встал третий.

Выставив впереди округлый щит и ощетинившись длинным, тонким мечом, капитан лэнгийцев смог отбить бросок мёртвого дракона, и сделал выпад.

Мощные искры вспыхнули и широкая скола осталась на черепе. Иной недоумённо уставился на смертного. Впервые Грейджой видел озадаченность у такого существа как твари Хлада.

Но он знал. Обострившиеся шестое чувство подсказывало, что они здесь не одни — но это был не Р’глор. Глотка и нос почувствовала вкус солёной воды, пены и специфический запах тухлого молока.

Что-то знакомое и одновременно чуждое.

Тело мёртвой рептилии пыталось откинуть негодяя, посмевшего встать на его пути, но всё безрезультатно. Лэнгиец словно врос в землю со своим щитом и нанося неприятные раны.

-Уходи, — сказал он, — уходи! Здесь только твоя погибель.

Иной не понял или не послушал, и дракон ринулся вперёд тараном своим черепом.

Лэнгиец впился ногами в землю, щитом закрывшись от него. Дракон отошёл назад и из его открытой пасти показался голубой огонёк, быстро превратившийся в концентрированную волну ледяного огня.

Но округлый щит выдержал, лишь заледенев на краях.

Град стрел и болтов на дракона усилился. Несколько огненных снарядов катапульт приземлились рядом, а сколы и оторванные костяные части на драконьем черепе умножились.

Иной решил отступить. Взмахом крыльев, дракон покинул поле боя также быстро, как и прибыл на него.

Тухлость пропала и лэнгиец помог встать беспомощному Эурону.

-Ты спас мою жизнь, капитан, — хмуро бросил Грейджой.

-Ты не доволен, человек из Островов Железа?

Он напрягся. Никогда и никому Грейджой не говорил о своей родине, обобщая все вопросы к ответу: «Далёкие западные земли».

-Рад, что ещё живой, — со злостью ответил он, смотря, как солдаты окончательно закрепились на стенах и стремительно стали восстанавливать рубеж. Вихты впервые за всё многодневное сражение отступили.

-Тогда радуйся, чемпион Огня, тебе ещё предстоит свершить множество деяний.

Вирослав, что всё время находился недалеко и был одним из тех, кого дракон задел своим крылом, подбежал и помог Грейджою добраться до третьего рубежа. Эурон дал зарок моссовею не вмешиваться, когда он вступал в очередную схватку с Иным. Не хотелось терять такого искусного и опасного бойца.

Сняв латные и грязные доспехи, чей тёмный оттенок стал серым вперемешку с чёрной землёй, Эурон омыл себя с помощью нескольких девиц.

Одна из них, с необычными серебряными глазами смотрела на него пугливыми глазами лани, но он только ободряюще улыбнулся.

Мыслей не было. И эмоций. Последующие дни обещали быть тоскливыми и равнодушными. Он выжег себя на короткое время.

Когда через несколько часов прискакал гонец, сообщивший, что всех командиров собирает Баю Юн у предместий Тицюи, он незамедлительно отправился туда, взяв с собою Вирослава и сотню верных берсеркеров Бай Ли.

Предместья стали штабом всех командиров собранной армии четырёх Владык, где разместился старый пройдоха Юн и генерал-капитан Джу Ди из Торгового Городка, единственный кто не называл себя императором, но состоял в союзе как один из Владык Альянса.

Старый пограничник остался верен мёртвому Императору Пол-Ко и приютил у себя нескольких его отпрысков, надеясь ещё утвердить Синюю Династии на троне давно рухнувшей Империи.

Все дома здесь оказались заняты солдатами, инженерами, знахарями и колдунами. Здесь царило оживлённая обстановка, смешались кони, люди, повозки.

Свои временные жилища самопровозглашённые императоры обустроили со вкусом. Маленькие дворцы, а не дома бывших зажиточных горожан.

Эурон каждый раз улыбался, смотря на это — иногда люди не понимали, когда стоит показывать свой статус и богатство.

Старый пройдоха принял их у себя, в своей роскошной вотчине. Люди владыки Тицюи впустили его и остальных командиров, даже не отняв оружия и не осмотрев, что по Ий-Тийским меркам неслыханное дело.

Когда-то давно так и было.

Сидя во главе огромного, длинного квадратного стола, Баю Юн не был высоким, не мог он похвастаться и силой, мастерством или талантами великого полководца. Каждый из присутствующих здесь командиров внешне возвышался над бывшим чиновником Империи, словно великаны над единственным карликом.

Но хозяином здесь являлся Баю Юн.

Его полу прикрытые, хищные глаза вглядывались в каждого. Хилое, скрюченное и старческое тело не обманывало Эурона — перед ними находился опасный игрок.

Сидящий в центре стола, Грейджой столкнулся взглядом со старым итийцем. Он предпочёл не давить, а отвести глаза, сделав вид, что не выдержал давления. Он все ещё чувствовал сильную усталость и вялость, предпочтя в данный момент занять выжидающую позицию наблюдателя.

Но искорку презрения в глазах Баю Юна он приметил. Итийцы, особенно высокопоставленные, в большинстве своём пренебрежительно относились ко всем иностранцам. От диковатых джогос-нхайцев до таинственных жителей Асшая.

-Мои наблюдатели сообщили мне о ситуации на втором рубеже, — сладким голосом оповестил всех хозяин Тицюи. Позади него возвышалось несколько телохранителей с закрытыми шлемами, — судя по

всему, всё складывается неблагожелательно.

Тринадцать собравшихся командиров переглянулись меж собой, и за столом установилась затишье. Никто не торопился убеждать Баю Юна в обратном. Как и что-либо предлагать — большинство здесь являлись слугами иных Императоров, лишь на время «одолженных» в помощь.

Облачённый в церемониальные императорские одеяния Баю Юн никак не показал своего недовольства. Бывший старый чиновник продолжил:

-Как долго продержится второй рубеж, «мои» военачальники? — Он выделил слово «мои» еле заметным ироничным оттенком.

«Ситуация для его владений прискорбная, а он спокоен и равнодушен» — внутренне удивился и восхитился Эурон. Ублюдок, сидящий во главе стола напоминал ему Теона — такой же безучастный и безразличный даже в тяжёлых ситуациях.

Грейджой гадал, что даёт этому самопровозглашённому императору возможность быть таким спокойным при его раскладах. Как такие люди, как Баю Юн, и его племянник Теон вырываются из женского чрева?

Ответить на вопрос Баю Юна вызвался сидящий ближе всех Танзин, что холодным голосом, безо лжи или красивых, удобных слов сказал как всё есть на самом деле.

-День, лучший вариант — два дня, — заключил Мастер Войны, — пока люди могут прийти в себя, но Цзянши в любой момент возобновят свои непрерывные атаки.

«Цзянши» — так называли вихтов и Иных в простонародье и как яркий его представитель, Танзин называл тварей Хлада именно так, в отличии от аристократов.

-Мы не успеем достроить четвёртый рубеж за такой короткий промежуток времени. А пятый это предместья Тицюи, — заметил один из командиров Баю Юна, — мы должны отбить первый рубеж!

-В словах моего полководца есть резон, — с улыбкой заметил Баю Юн, прикрыв лицо разноцветным веером.

Грейджой встретился мрачным взглядом с Рой Кхи. Сидящий рядом с ним капитан лэнгийцев, все ещё с закрытым шлемом, неподвижно застыл, смотря на Императора Тицюи.

-Небесная глупость, господин Баю Юн, — без всякого страха и словно не замечая сгустившуюся атмосферу в помещении, сказал Танзин, — если вы хотите погубить всю свою армию, то Отец вам свидетель, вы её погубите.

-У тебя есть предложение, Мастер Войны?

-Тицюи обречён, — признал Танзин после минутного молчания, — наш единственный вариант это как можно сильнее замедлить и опустошить армаду Цзянши, выведя всех жителей Тицюи прочь из города.

-Каждый день в Тицюи куются тысячи мечей, изготавливаются десятки тысяч стрел и болтов, добывается чёрное зерно. Горожане, ремесленники, дети и женщины каждый день работают без продыху, Танзин. Если мы потеряем этот город, мы приблизим слуг Льва Ночи к победе.

-Мы вывезем всё что можно и перенесём в Абазад, — возразил Танзин, не понимая, или возможно, прекрасно осознавая, что предлагает отдать всё Императору Гунгу, — нам нужно только время.

-Ты Мастер Войны, Танзин. Но ты не правитель и тебе не понять, — Баю Юн сощурился, — мой ответ — нет. Мы будем стоять.

-Тогда нам незачем губить здесь жизни своих солдат.

Слова Танзина поддержало ещё пара командиров из Абазада.

Военачальники Баю Юна возмутились. Началась перепалка. Молчали немногие — Эурон посматривал на Вирослава, намёком давая понять быть начеку и готовым окропить меч кровью.

Затаились полководцы Джу-Ди, смотря, как словесная свара может перерасти в кровавый конфликт.

Баю Юн молчаливо, не изменяя своей бесстрастности, сидел за своим маленьким троном во главе стола, не торопясь вмешиваться и успокаивать.

Внезапно капитан лэнгийцев встал во весь рост. И стукнул стальным кулаком по дереву, привлекая к себе внимания.

-Хватит. Вы мужчины или склочные старухи?

-Кто ты такой, чтобы оскорблять нас? — рявкнул один из слуг Баю Юна.

Капитан вышел вперёд, подойдя к императору Тицюи.

-Я имею такой же статус, как и ваш владыка, — осторожно, ловкими движениями капитан снял с себя шлем, обнажая угловатое красивое лицо, длинные волосы цвета ночи и пронзительные янтарные глаза яркого оттенка.

На них глядела женщина, заставив всех поражённо замолчать. В могильной тишине, она назвалась своим полным именем:

-Кира Цдянзэ, из рода Киары Великой, дочь императрицы Лэнга Короэй Четвёртой, владычицы Чёрного Острова!

Баю Юн не показывая своих эмоций, вгляделся в лэнгийскую принцессу крови.

-Когда Лэнг обещал прислать свою помощь, он не сообщал что пришлёт одну из своих принцесс.

Голос молодой женщины изменился. Если под шлемом он казался глухим, хриплым и мужским, то теперь открыл всем бархатный, приятный ушам голосок.

«Магия» — понял Эурон, застыв. Мысль, что его спасла от неминуемой гибели женщина, сначала неприятно кольнуло. А после… принесло интерес и извращённое любопытство.

-Я вызвалась сама, и моя мать одобрила моё решение.

-Самоотверженно! — признал Баю Юн.

-Со мной говорили Древние! — оповестила всех принцесса. Её лицо приняло ненормальное, одухотворенное лицо и каждый итийец в комнате скривился. Для них Лэнг и их Боги, таинственные владыки подземных чёрных городов всегда были чужды, а религиозные традиции отвратительны, — Они сказали мне прибыть в Золотую Империю, дабы помочь повергнуть Тварей Хлада.

Одухотворённое, застывшее лицо Киры впилось в Эурона. Грейджой посмотрел в ответ и вновь почувствовал за спиной еле ощущаемое присутствие.

Которое исчезло так же быстро, как и возникло.

«Красива!» — признал он. Скрытое доспехами тело наверняка обладала всеми изгибами тренированной и сильной женщины, вполне возможно ничуть не уступая его личной амазонке. Экзотичное лицо — узкие янтарные глаза, алебастровая кожа, необычайно алые, тонкие губы, веерообразные ресницы — не женщина, а тигрица.

Они смотрели друг на друга несколько мгновений, и он почувствовал давно позабытое чувство желания… обладать.

Никто из командиров Ий-Ти, кроме Эурона не воспринял слова принцессы всерьёз. Но спор утих и Баю Юн начал выпрашивать помощи у принцессы крови от Лэнга, который в отличие от его родины, не страдал от орд мертвецов.

Говорят, на Чёрном Острове даже климат не изменился сильно, и его жители чувствовали себя вольготно в отличие от своих континентальных соседей.

Она ответила неоднозначно, признав, что её мать не торопится прислать новую помощь в виде людей и провизии. Баю Юн явственно расстроился.

Тема перешла вновь к обороне Тицюи.

-Есть решение нашей проблемы, — впервые подал голос Эурон, соревнуясь взглядом с сидящей напротив него принцессой.

-Если говорит Злая Ворона, значит, у него действительно есть козырь в рукаве, — сказал Баю Юн и все замолчали, прислушиваясь к словам Грейджоя.

Сказанное их поразило. Кто-то не поверил, кто-то безмолвствовал. Но Баю Юн всячески одобрил это, цепляясь за последнюю соломинку спасения собственной столицы и владений от превращения в бесплодные пустоши.

Прошёл день. Мертвецы вновь начали своё неумолимое шествие. Как и сказал Танзин, второй рубеж продержался день-полтора, прежде чем пасть — люди, несмотря на короткую передышку, не выдержали и отступили на третий.

Стоя на очищенной от снега поляне на одном из холмов, Эурон чертил огромный знак. Крови было достаточно, и он делал последние штрихи. На важных участках знака установили высокие и толстые столбы, к которым сейчас солдаты Грейджоя привязывали мужчин, женщин, стариков и детей.

Но это были не простые люди. В каждом из них текла кровь правителей, могущественных императоров прошлого.

Королевская кровь, как бы сказали в Вестеросе.

Жрецы Р’глора выполнили неплохую работу по поиску императорских бастардов. Кровь Лазурных Императора, непризнанные сыновья покойного Бу-Гая, потомки Бордовых Императоров и даже единственная и возможно, последняя представительница Жемчужно-Белой Династии.

-Не плачь, — улыбнулся Эурон, нежно вытирая слёзы с глаз сереброглазой девушки, что ранее была его служанкой и наложницей, — смотри на это с хорошей стороны. Ты умрёшь за благое дело.

Она заплакала сильнее, но не сопротивлялась, когда воины привязывали её к столбу.

-Всё готово, господин Эу-Ран! — сказал Бай Ли. Вирослав сзади на короткое мгновение шевельнулся, словно тень.

Танзин и десятки командиров пожелали узреть таинство ритуала и Грейджой им не препятствовал.

Здесь присутствовала и принцесса Кира, которой он улыбнулся азартной, возбуждающей улыбкой.

Прислушавшись к себе, Эурон понял — пора!

Амулет нагрелся, показывая, что готов к совершению древнего магического действа.

-Взываю к тебе, — чётким, выверенным тоном начал он, — взываю к тебе, Владыка Огня, Теней и Крови!

Валирийский кинжал прошёлся по горлу одного из детей, и кровь обильно потекло по всему его телу, впитываясь в ткань, кожу и дерево.

-Взываем к тебе, Владыка Огня, Теней и Крови! — мощным хором повторили за ним асшайские жрецы, вознеся руки к небу.

-Прошу, дай мне победу во Тьме.

Драконья сталь пропиталась кровью старика, что молчаливо молился древним Ий-Тийским богам. Но они молчали. А старик стал питательным веществом для другого божества.

-За Ночью следует Рассвет. А Рассвет — это ты, Владыка!

Огонь, яркий, отливающий краснотой возник на кровяных линиях и стремительно расползся вокруг, впиваясь своими язычками в столбы. Заголосили те, до кого не успела добраться рука Эурона. Огонь не торопился превращать их в пепел, словно наслаждаясь мучениями агонизирующих людей.

-Не плачь, — повторил Эурон, нежно улыбаясь своей бывшей служанке. Огонь ещё не добрался до неё и ему требовалось как можно быстрее сделать последний штрих, — думай о хорошем. Обо мне, ведь я лучшее, что случалось в твоей жалкой жизни.

С нескрываемым удовольствием он резанул по горлу, и алая кровь брызнула вокруг. Серебряные глаза затухли, и Грейджой с извращённым наслаждением наблюдал, как огонь пожирает тело девушки.

Огромное пожарище неровным треугольником вспыхнуло и достигло высоты в десятки метров, не торопясь тухнуть.

Нет, ему нужно было кое-что ещё.

Подошёл Вирослав, держа в руках завёрнутое тельце младенца. Грейджой принял его и вгляделся в красивые индиговые глаза малыша.

-Так ты возможный потомок Гиркуна, — пощекотал малыша за щёку Эурон. Малыш захихикал и потянулся ручками к нему, ожидая тепла и ласки.

Эурон её дал.

Визгливые крики брошенного в огромный костёр младенца взбудоражили всех вокруг. Командиры, потрясённые, сделали шаг назад, один лишь Танзин безучастно смотрел на всё это с холодным любопытством. Жрецы продолжали воспевать имя своего бога, прося силу и мощь.

Мгновение и вспыхнув ярким огнём на слишком высокое расстояние, огонь за секунду потух.

Все затихли. Наступила гробовая тишина, прерываемая лишь далёким воем мертвецов.

Серое небо озарилось лучами света. Чтобы превратиться в огненные столбы, впившиеся в землю. Там где находились орды вихтов.

Какофония впивающихся в уши звуков, горящее зарево, распространившиеся на множество километров. Вихты, мёртвые животные, гиганты, летающие крылатые люди и даже Иные — всё это

превратилось в пепел.

Десять минут — именно столько понадобилось Р’глору.

Эурон расхохотался в оглушающей тишине поля боя.

Глава 35

— Скоро доплывём, — невнятно промямлил капитан небольшого судна. Приземистый, невысокий, с маленькой головой, по сравнению с ним он был сущим карликом, прибить которого не стоило труда.

Будь на то воля его лорда, он бы, без всякого сомнения, утопил трусливого капитана в заливе.

Ворон на его плече одобрительно закаркал, а его умные птичьи глаза уставились на капитана Бора.

Даже от простого взгляда мелкого животного сестринец чуть ли не затрясся от ужаса.

Чем же Повелитель Винтерфелла смог так напугать этого рыбоеда, Уиллису было неведомо. Но дело своё он знал, ловко и непринуждённо пересекая рифы и опасные скалы, зная местное море, как свои пять мелких, перепончатых пальцев.

Вдалеке, сквозь мелкий белёсый туман, виднелись одинокие горы и крутые холмы, пустые и безжизненные. Если проскакать на лошади десятки миль вперёд, то можно увидеть огромный, возвышающийся над всеми хребет, ограждающий от любых внешних напастей.

Лунные Горы.

Место, которое Уиллис посетил не в первый и не во второй раз.

— Мёртвые земли, — пробормотал один из его спутников, половина лица, которого всё было закрыто безобразной бородой и длинными усами. Харк из горного племени Харклеев, старый ветеран, переживший Поход на Юг Мрачного Волка и десятки стычек с дезертирами и бандитами в нынешние времена мира, — плохие земли.

— Горы, как горы, — кхекнул другой северянин, пузатый и здоровый, оруженосец из Белой Гавани, который вот уже как двадцать лет не может получить желанный титул сира. Его рыцарь давно не выходил из чертогов хозяина города, давно позабыв о своём старом слуге.

Возможно, Роули надеется, что Хранитель Севера одарит его рыцарским званием за его службу. Не зря он старается поболее всех.

Уиллис раздвинул губы в подобии злой улыбки.

— Мало ты знаешь горы, южанин, — недовольно пробурчал Харк, — эти прокляты.

— Ты судишь их только по своей дыре?

— Скажи ты эти слова у меня дома и твои кишки давно бы украшали наше родовое чардрево, — глаза Харка злобно сощурились — горец не любил, когда его передразнивали в разговоре или нелицеприятно говорили о его родине.

Глупый южанин умудрился наступить на оба капкана.

— Хватит, — гулко сказал Уиллис, и ворон на его плече закаркал. Он привстал, возвышаясь над двумя и его большие, неподвижные глаза уставились на лохматого горца и перезревшего оруженосца. Будучи Мастером над оружием, он научился этому трюку только с годами — одним взглядом утихомиривать непокорных, буйных новобранцев.

Харк ощерился, но успокоился, не смея перечить гиганту в медвежьей шкуре, чьё искусное владение молотом не раз и не два оказывалось смертоносным для врагов Винтерфелла.

Многим бандитам хватало одного удара шипастого чудовища, которого Уиллис назвал Памятью. Напоминание о том, когда он Вспомнил.

За подобную смертоносность, жители Винтерфелла дали ему прозвище — Один Удар.

Уиллис Один Удар.

«Мама, наверное, гордилась мной» — подумал он, смотря на хмурое, не обласканное солнцем, небо. Несмотря на бушующее лето, здесь было промёрзло и холодно.

Он похоронил матушку в конце зимы. Старая Нэн, как её все называли в Винтерфелле, была единственным родным человеком для Уиллиса, последней нитью, связывающей его с ясными, далёкими детскими воспоминаниями.

Теперь он один.

Мать рассказывала ему обо всём — кем он был до своего «исцеления», об этом мире и о том, что случилось в Вестеросе за последние тридцать лет.

Чего она ему никогда не говорила, хотя он не раз спрашивал, кем же был его отец.

— Он наверняка был сильным и высоким воином, Уиллис. Такие рождаются на белом свете раз в столетие — сказал ему лорд Винтерфелла, чьи угрюмые и мрачные глаза внушали трепет и необъяснимую тревогу.

У него возникло невероятная мысль, что хозяин Севера знает об его отце, но смелости спросить у гиганта тогда не нашлось.

Корабль пришвартовался к берегу, сбив Уиллиса с мысли. Маленькая, деревянная пристань, построенная самими сестринцами, немедленно оказалась забита северянами. Сокрытая среди голых скалистых берегов и вечного тумана, пираты нередко пользовались этим местом, чтобы переждать бури или спрятаться от недругов.

Отряд из неполного десятка занялся вытаскиванием из трюмов оружия и доспехов. Клинки из всех уголков Речных Земель, копья и топоры, изготовленные мастерами Западных земель, арбалеты железнорождённых и доспехи северян.

Ворон покинул его плечи, отправившись на юг.

Бор посмотрел на него, когда все, что взяли с собою бородатые северяне, оказалось на берегу. В глазах сестринца поубавилось страха, когда его люди оказались вне корабельных владений трусливого капитана из Трёх Сестёр.

— Ворон найдёт тебя, — только и сказал Уиллис. Капитан испуганно закивал и приказал своей команде немедленно отплывать.

Не обращая внимания на улёпётывающих сестринцев, Уиллис посмотрел на своих людей. Каждый из них не раз бывал здесь. Каждый знал, куда они отправляются и что от них требуется. Но в этот раз всё будет сложнее.

— Тут снаряжения на три десятка, — пробормотал Уорк из Каменных Берегов, — неужто лорд уже не так торопиться давать горцам сталь?

— Это лишь дар от гостей, — сказал Уиллис всем, — наша цель в этом рейде не только в том, чтобы довезти оружие.

— А в чём же ещё? — недоумённо озвучил вопрос всех вокруг Гарлок. Низкорослый болотник, умело управляющий копьём и метко пускающий стрелы.

— Мы поможем горцам, — только и сказал Уиллис, а после дал команду о выступлении.

Северяне взгромоздили на себе мешки и огромные свертки с оружием, чтобы пройти несколько миль.

Их путь лежал в сторону Холмистой Рощи.

Там, где их будут ждать проводники, которые покажут им дорогу и помогут в переноске снаряжения.

С пыхтением, они поднялись ввысь, чтобы наткнуться на равнину, усеянную крупными, безобразными камнями, безжизненными и безлюдными. Здесь правили бал лёгкий туман и хмурые тучи, обещающие дождь с громом.

Они не беспокоились, что наткнуться на долинников. Ближайшие сотни миль, дай Старые Боги, здесь найдётся пара деревень, не говоря о городах и крепостях. Не раз и не два, лорды пытались основать здесь что-то большее, но горцы неизменно спускались с гор и превращали всё в пепелище.

«Сколько раз ходили, ни разу не натыкались здесь на крестьян или даже путешественников».

Через пару часов они оказались у высоких холмов, облепленных толстыми, пышными деревьями. Еле заметная, натоптанная тропинка вела вверх и они незамедлительно пошли по ней.

Уиллис увидел знакомого ворона, летающего сверху и приземлившего ему на плечо, когда весь отряд оказался сверху.

— Идут! Идут!

— Горцы? — уточнил Уиллис.

— Горцы! Горцы!

Он насыпал себе в руки немного зерна, припасённого специально для птицы и ворон немедленно начал клевать прямо с ладони.

Они скинули свой груз и стали ожидать.

Горцы прибыли налегке, таща за собой парочку ослов.

Обросшие, в звериных, толстых шкурах, вооружённые чем попало, будь то хорошим замковым мечом, добытым в бою или каменной дубиной.

Уиллис даже на расстояние почувствовал мерзкий запах козлиной мочи от них, но не поморщился.

— Сыны Тумана приветствуют тебя, Хави.

Они спокойно говорили на языке своих древних недругов — андалов, хотя и постоянно употребляли старые слова Первых Людей. «Хави» слово из наречия предков, означающие «Высокий». Сыны Тумана всегда обращались к нему только этим именем, в то время, называя его сюзерена, владыку Винтерфелла «Ульфс Магнар», волчьим вождём.

В знак старых традиций Сынов Тумана, они обменялись важными вещами — Уиллис дал дорогую цепочку из латуни, доставшеюся от покойной матери, в то время, как главный из горцев, «друг вождя», отдал искусный кинжал, который, если верить его словам, достался ему от отца, а ему от его отца.

Они вернут друг другу эти ценности, когда Уиллис и северяне покинут Лунные Горы — как делали это прежде. Древний ритуал, призванный защитить обе стороны от обмана и предательства.

Для него это был странный, бессмысленный способ защиты, но горцы считали иначе.

— Твой хозяин говорил с моим вождём, Хави, — произнёс Крорк, сын Кророка, — Волчий Вождь шептал сквозь ветра и кричал, потрясая снежные покровы Лунных Гор. Он хочет, чтобы мы убили одного из друзей Никара, Сеятеля Раздоров.

Крорк замолчал. Уиллис молчаливым знаком дал понять остальным, чтобы те поднесли свертки мечей и топоров. Когда ткань оказалась отброшена в сторону, горцы с жадностью смотрели на блестящую и острую сталь, способную убить рыцарей и воинов андалов.

— Мы поможем не только оружием и доспехами. Мы будем с вами, — сказал Уиллис и до этого смирно сидевший на его плече ворон встрепенулся и грозно расправил крылья, словно в подтверждение его слов.

— Для того, кого нужно убить потребуется время, Хави, долгие луны ожидания, — с опаской оповестил его горец. В его маленьких, суеверных глазах так и читалось нежелание идти обратно домой с чужаками-северянами.

— Время не проблема, — безжизненным тоном сказал Уиллис.

Горцы погрузили дары Джона Старка на ослов, и повели их в сторону Лунных Гор. За пару дней равнины сменились узкими горными тропами, известными только первоначальными хозяевам этих земель.

Его люди, поначалу недовольные и не желающие уходить вглубь Долины Аррен, первое время сторонились горцев, отдельно обедая и ужиная. Но время шло, и лёд отчуждения трещал.

Харк нашёл в некоторых горцах хороших спарринг — партнёров, постоянно соревнуясь в силе и умениях. Тёмными вечерами он рассказывал о Северных Горах, месте, где потомки Первых Людей спокойно могли молиться Старым Богам и многие Сыны Тумана слушали его с явным интересом.

Лорик показывал горцам, как пользоваться арбалетами железнорождённых, а Уорк из Каменных Берегов показал им старую игру, словно мир, в топорики, перенятую жителями этих земель ещё от железных людей.

Среди двух десятков горцев оказалось несколько женщин — которых и не отличишь от мужчин с первого взгляда. Уродливые, с пробоинами средь зубов и шрамами, они не внушали желания сближаться. В отличие от них, которые увидели в Уиллисе сильного воина, способного породить ещё более могучих людей.

— В тебе течёт кровь великанов, так они думают, — сказал ему Крорк, когда они уже подходили к стойбищу Сынов Тумана спустя несколько недель, — уверен, их привлекает не сильные дети, которых ты можешь породить, а чудовище, что может скрываться между твоих ног.

Уиллису нечего было на это ответить. Плоть женщины он отведал в слишком позднем возрасте. Первые годы своей осознанной жизни после пробуждения он был неутомим и даже перевозбуждён, за ночь, бывая в домах сразу нескольких женщин, по обыкновению вдовушек, коим необходимо было утешение, которое они нашли в объятьях гиганта.

В последнее время его разум поутих к плотским утехам.

Скрытое среди непроходимых гор и склонов поселение клана Сынов Тумана оказалось небольшим, спрятанным в плодородной долине.

Уиллис от силы мог сосчитать пять десятков, облепленных глиной и камнем домов, неказистых, построенных на быструю руку, ибо горцы редко засиживались на одном месте больше поколения.

Дома эти больше напоминали пещеры, чем жилище — а некоторые и вовсе в действительности оказались пещерами, в коих они хранили свои припасы и оружие.

Он видел пасущиеся стада овец, за которыми присматривали дети и старики.

В Вестеросе верят, что горцы живут только за счёт набегов на поселения андалов, но это не так. Когда власть и активность рыцарей и латников Арренов и их вассалов в горах особенно сильна, кланы прячутся в горах, живя за собственный счёт.

По словам Крорка, бывало и так, что некоторые деревни предпочитали втайне откупаться от их рейдов пропитанием и инструментами, а если первых двух не было, отдавали своих женщин, говоря своим лордам, что их похитили грязные дикари Лунных Гор.

Когда они спустились в долину, многие дети и женщины смотрели на них дикими непонимающими глазами, а мужчины даже пытались схватиться за свои оружия, но уверенный вид ведущего их Крорка успокоил местных.

Несмотря на то, что они заросли бородой, провоняли и были все в грязи, за своих северян ошибочно не приняли.

— Хави, слуга Волка, — сказал ему вождь, когда Крорк привёл его в самый большой из домов в поселении, — твой хозяин говорил о твоём приходе. Каково твоё истинное имя, северянин?

Невысокий, уже седеющий, с цепким и проницательным взглядом бывалого воина, вождь смотрел на него слишком пристально, с долей интереса, словно к экзотическому зверью.

Хоскарл, а именно так звали вождя Сынов Тумана, живёт на этом свете вот уже четвёртый десяток и повидал многое в своей жизни, не раз и не два покидая Лунные Горы. Он никогда не был в Эссосе, в мифических странах вроде Асшая или Ий-Ти. Нет, его путешествие ограничивалось Речными Землями или Севером, но для жителя закрытых горных кланов это уже было великое географическое открытие.

— Уиллис.

— Уи-лл-ис, — словно попробовав на вкус, пробормотал Хоскарл, — Уи-ллис! Андальское имя, — цокнул он, — потомок гигантов, носящий имя звёздоликих. Старые Боги смеются над нами.

— Это имя дала мне мать, — сказал он с оттенком угрозы в голосе, — и ни Боги, ни ты не смеют насмехаться над ним.

Молот был с ним — его впустили сюда с оружием, ведь он прошёл ритуал Сынов Тумана. Но он не даже не смел прикоснуться к нему, не желая нарушать собственное слово и местный закон гостеприимства.

— Не гневись, Хави, — примирительно поднял руку вождь, — имя, это одно из тех редких вещей, которые выбираем не мы, а оттого они и важны для нас.

— Имя, имя, имя, — закаркала ворона, — память, память, память!

Оба горца посмотрели на птицу с опаской.

— Ульфс Магнар говорил со мной, — пробасил Хоскарл, — он поведал мне многое. Где ударить, когда прятаться и где андалы не смогут успеть на подмогу. Но за это он требует убить его недругов, слуг Никара.

— Только одного, — заметил Уиллис.

— Только одного, — согласился Хоскарл, — и мы сделаем это, с твоей помощью Хави, или без неё.

— Одного, одного! — ворона слетела с его плеча и выбрала цель для своего приземления накрытую на пол толстую шкуру.

Уиллис достал свёрнутую карту Долины Аррен, разложил её перед всеми, и ворона незамедлительно стала указывать клювом то место, где им стоит ждать свою жертву.

— Нам придётся ждать целую луну, если не больше, — предупредил Уиллис.

— Горы уважают терпеливых.

Прежде чем они отправились в сторону намеченной засаде, Хоскарл сообщил, что его хозяин желает, чтобы Уиллис кое-что увидел.

— Он сказал, что тебе это поможет. Он сказал, что Слепец покажет тебе дорогу.

Ему это не понравилось. Он хотел как можно скорее закончить здесь и покинуть Лунные Горы, вернувшись на Север.

Уиллис посмотрел на ворону, та в ответ взглянула на него своими мелкими чёрными глазками.

Слишком умными для птицы, слишком… человечными.

— Слепец! Слепец!

Если такова воля лорда, то так тому и быть.

— Крорк сопроводит вас — он знает дорогу, и ему доверяют. Но туда должен придти только один из вас и это ты, Хави.

— Тогда нам нужно поторопиться.

— Вы отправитесь завтра утром. Да сберегут вас Старые Боги средь троп и расщелин.

Северяне, следовавшие за ним, остались недовольны, но Уиллис ничего не мог сделать. Джон Старк редко отдавал такие странные приказы, но те, кто их нарушал, ждало суровое наказание.

Уиллису не хотелось испытать на себе, как его клюёт сотня алчущих до человеческой плоти ворон. Или попасть в казематы палачей из Дредфорта, которые облюбовали подземелья Винтерфелла.

Они отправились утром. Крорк вёл его по узким тропам, там, где казалось, никогда не ступала нога ни то, что человека, даже животного. За всё время пути он не увидел ни одного горного козла, ни хищную кошку, ни даже птицу.

— Тебе не нужно беспокоиться Хави, — сказал ему Крорк, улыбаясь, словно мудрец, увидавший суеверного глупца, — туда, куда я тебе веду — это место самое закрытое и таит нас от всех внешних угроз в самые тяжёлые годы.

— Я не боюсь, но мне не нравится, что здесь нет ни одного зверька.

— И не увидишь, Хави. Как думаешь, откуда здесь такие странные тропы?

Он не знал, но они были действительно странными. Словно…

— Я вижу это в твоих глазах, и ты прав. Эти тропы полностью сотворили люди — они кололи камень веками, сквозь скалу, пока они не дошли до своей цели.

Это звучало слишком безумно, но Уиллис не стал отвергать. Он видел Стену, и каждый раз, вспоминания её, ему не верилось что это построили Первые Люди.

В подтверждение безумных слов горца, они нередко натыкались на подземные переходы, искусственные и в ширину целого человека. Через них он проходил с нежеланием, страшась, что гора над ним в любой момент может обрушиться. Ему было тесно и неудобно.

Вечерами они обустраивались в небольших боковых проёмах и крохотных пещерах, коих на тайной тропе оказалось великое множество. Крорк без страха разжигал небольшой костёр, чтобы согреться и доставал свои небольшие пожитки, чтобы с упоением запить съеденное козьим молоком.

— Расскажи о себе Хави, — сказал как-то Крорк, — ты могучий воин, я вижу это, но есть в тебе что-то, заставляющее считать, что ты болен.

— Во мне нет ни одной заразы, — успокоил горца он, на что Крорк улыбнулся, вытирая молоко со своих губ.

— Ты болен разумом, Хави. Твой взгляд выдаёт это. Что-то гложет тебя.

Он посмотрел на слишком любопытного одичалого Лунных Гор грозными глазами, но Крорк не испугался.

Ворона, следующая за ними пугала его больше.

— Если не хочешь говорить, я не стану тяготить тебя.

Они немного помолчали.

— Моя мать была из андалов, — вдруг сказал Крорк, достав цепочку, которую ему одолжил на время Уиллис, — она была слугой у одного из лордёнышей и её выгнали прочь с заполненным чревом внутри. Родных у неё не было, а место, откуда она родом отвергло её, поэтому она ушла горными путями. Где встретила Сынов Туманов, что приютили её.

— Разве кланы принимают андалов в свои ряды?

— Не все, — признал Крорк, — попадись она Черноухим или Обгорелым и её участи не позавидовали бы боги. Но Сыны Тумана принимают тех, кто готов уверовать в Старых Богов и стать одним из нас. Она стала женой моего отца, и тот воспитал чужого отпрыска как своего, за что я до сих пор благодарен ему всей своей душой.

Уиллис пригляделся к Крорку.

В нём действительно угадывалось слишком много чуждых Первым Людям черт. Грязные, не стриженые волосы, почисти которые, можно узнать благородный светлый оттенок. С голубыми глазами, круглолицый, даже слегка смазливый для жителей Лунных Гор.

Только сейчас Уиллис понял и увидел в Крорке внешность андала, спрятанная за грязью, бородой и угрюмым выражением лица.

— Ты бастард, — сказал Уиллис.

— Андалы так зовут своих выблядков, — усмехнулся он, — но здесь, в Лунных Горах, я Сын Тумана, свободный в своём выборе и не отягощенный ненавистным бременем. Скажи мне, на твоей родине также относятся к бастардам, как и андалы?

— Мой повелитель бастард прежнего лорда Старка.

— Воля Старых Богов, несомненно. Они привели Ульфс Магнара к власти, чтобы изменить многое. Так говорят все старцы в моём клане и там, куда я тебя сейчас веду.

— Ты сам в это не веришь, — бросил Уиллис.

— Я верю, что твой владыка использует нас, чтобы убить Никара. Он ненавидит его всей душой, так говорит Слепец.

Никаром горцы называли нынешнего повелителя Долины — не лорда Аррена, глупого и слабого, а его опекуна и приёмного отца, Мизинца.

Сеятель Раздора.

То немногое, что он слышал о Мизинце от лорда Старка, говорило, что горцы угадали с именем.

— Кто такой Слепец?

— Он слеп и стар. Это всё что тебе нужно знать, Хави. Ты всё увидишь сам.

Они продолжили путь. Целыми днями, с недолгими передышками они шли по, словно, бесконечной тропе, что иногда обрывалась, но имела продолжение в неожиданных местах.

Холодный, разреженный горный воздух, тёплое солнце и удивительные вершины Лунных Гор, покрытые снегом.

Наконец они прибыли, спустя пять дней к своей цели. Их запасы уже были на исходе, и Уиллис стал терять терпение, с возрастающим желанием повернуть вспять, но когда он увидел место, куда его привёл Крорк, то обомлел.

Крепость. Он увидел крепость, скрытая средь скал и вершин, чьи стены были серы и обвешавшими, но от этого она не становилась менее величественной.

— Добро пожаловать в Форт, Хави. Мудрецы ждут тебя, чтобы встретить слугу Видящего. Слепец ждёт тебя.

— Откуда здесь крепость?

— Мы и сами не знаем, Хави. Старцы говорят, что её построили Первые Люди, чтобы укрыться от мертвецов и чудовищ. Я думаю, её построили наши предки, захватив в плен андальских строителей.

— И андалы никогда не находили её?

— Никогда, Хави. Секрет тропы слишком хорошо охраняется — даже не все кланы её знают, только те, которым здешние хозяева доверяют. Из Сынов Тумана об этом знают только я, Друг Вождя и сам Вождь.

Уиллис пригляделся внимательнее к Форту. Стоял уже вечер, и солнце уже закатилось прочь, чтобы уступить место теням.

Четыре невысокие круглые башенки по углам, одна из которых уже обвалилась, а остальным давно требовался ремонт.

Вход в замок пролегал через тонкую тропинку, вокруг которой были только скалы, отчего даже если андалы найдут это место, взять сходу не смогут. Даже осада этого место для любого командира выглядела невозможной — тут и сотня человек не уместиться перед крепостью, не то, что целая армия.

Он не увидел ни одного знамени — зато выглядывающие головы над воротами и среди зубцов ему виднелись хорошо.

— Я Крорк, из племени Сынов Тумана! И я пришёл по воле своего вождя и желанию Ульфс Магнара!

Деревянные ворота, свежие и прочные, медленно начали отворяться под давлением десяток рук.

Бронзовые доспехи, исписанные рунами Первых Людей — первое что бросилось в глаза Уиллису, когда он посмотрел на воинов Форта. Выглядели они неказисто, ковал неумеха — даже такой неопытный в кузнечных делах как он мог это видеть.

Для Крорка это было не так. Для горца это в первую очередь, священные предметы роскоши, которые в Лунных Горах сущая редкость.

Их пропустили сразу, как только они услышали о Хави. О его приходе предупредили.

Он увидел своего спутника-ворона, приземлившегося на одной из башен и громко кричащей: «Судьба! Судьба!».

Местные хозяева приняли их в местной бойнице, что являлась и пиршественным местом, и складом, и много ещё чем — зданий в крепости было маловато, впрочем, как и места. Позади бойницы Уиллис видел толстые и пушистые кроны чардрева, давно возвысившиеся над стенами и занявшие треть крепостной территории.

Люди, принявшие их — сплошь старики, в шкурах, многие с посохами, служившие им при ходьбе.

— Сыны Тумана редкие гости в Форте, — тихо, слишком тихо сказал один из стариков, подслеповато щурясь в их сторону.

— Но мы ждали вашего прихода в нашу обитель, — ещё тише сказал другой старик в такт предыдущему.

— И видим гостя, которого сулил Трёхглазый Ворон.

Уиллис вышел вперёд. Молот у него отобрали, местные всё-таки не доверяли слуге Волчьего Вождя.

— Я ищу Слепца.

— Он здесь, — прошмякал один из стариков, беззубо улыбнувшись, — он среди нас.

Он прошёлся взглядом, ища того, кто похож на Слепца. Но глаза каждого были ясны, словно небо.

— Я не вижу среди вас слепого.

— Он не видит, — старчески захохотали сразу все семеро хозяев Форта, — он не видит… Зрящий не узрел Слепого!

Уиллис сделал шаг вперёд… и остановился. Все семеро стариков по щелчку пальца мгновенно уставились на него, в один момент, в одну секунду…

— Уйдите, — сказал один из них, и все горцы покинули помещение, даже Крорк.

— Мы многим обязаны твоему магнару, Хави, — двое стариков заговорили одновременно, — он открыл нам Глаза.

— Он просил за тебя, показать тебе Истину.

— Он просил дать тебе Вспомнить.

— Познать.

— И Осознать.

Тени играли от огней настенных факелов. Жуткая тишина, прерываемая только голосами старцев, оглушала помещение, и Уиллис почувствовал жуткий, подсознательный страх.

— Я…

— Не нужно слов, Хави. Мы и есть Слепец. Мы Видим чужие сны, твои, наших братьев, потомков и собратьев. Наших врагов… Мы были слепы в жизни, и мы признали свою немощность в отличие от остальных.

Он не особенно понимал, о чём они говорили. Уиллис молчал, ожидая развязки всего этого и мысленно проклиная, что его господину взбрело в голову сюда привести своего Мастера над Оружием.

— Испей воды и наешься, выспись и будь готов завтра утром Узреть, — сказали старцы, — твоя душа должна быть в спокойствии перед Истиной.

С таким наказом Слепец его отпустил. Или отпустили? Уиллис не знал, разговаривал ли он с одним человеком или сразу с семью.

Спокойствия души он так и не ощутил за вечер и ночь — лишь больше беспокойства. Даже проснувшись утром, когда его разбудили и просили прибыть в Богорощу.

Лишь оказавшись у Сердца-дерева, он ощутил необъяснимую тишину в своих мыслях и сознании.

Чем-то оно напоминало чардрево из Винтерфелла — то же лицо, но не похожее на человеческое, искажённое в гримасе боли и ужаса, «плачущее» кроваво-красным соком из глубоких вырезанных глаз.

Дерево было настолько огромным, старым, что его корни давно прорезали камень и спелись с соседствующей скалой, а тёмно-алые листья летали и падали над всем Фортом.

Семеро стариков ждали его.

— Подойди к древу, и оно покажет тебе всё, — сказали все семеро разом и Уиллис, уже не ощущая страха перед ними, исполнил их просьбу-приказ.

Он шёл медленно, не отрывая взгляда от глаз Сердца-дерева. Ветви странно шумели — не так, как должны это делать деревья, особенно когда не было ветра.

Уиллис подошёл и дотронулся до лица. Что-то дало ему знание, что именно это от него требуется.

Дотронулся… и утонул в тысяче и одном голосе.

Он оказался среди руин сотни городов и замков.

Он плавал по десяткам рек и морей, видя берега неведомых доселе земель.

Он летал над королевствами и империями, видя их расцвет и падение.

Он видел огонь и холод, сцепившихся далеко на востоке.

Он видел, как земля дрогнула, а океан поглотил мир.

Он видел, как небо разверзлось горящим камнем, обрушившийся на всё живое.

Он видел всё и ничего.

И лишь тысяча и один твердили ему о Судьбе и Необходимости.

Когда Уиллис проснулся, он осознал себя лежащим на опавших листьях, весь в поту, с высохшими на лице слёзами.

И лишь семеро стариков на прежнем месте смотрели на него немигающими взглядами.

Теперь он понял. Всё понял. Брандон, Ходор, Трёхглазый Ворон… эти имена смешались в его сознание, заставляя чувствовать боль.

— Ты Осознал?

— Да, — только хватило сил ему ответить, — я… — он сглотнул, — всё Понял.

«»»»»»»»»»»»»»

Могучий и въедливый дым тысячи костров заполонил собою всё пространство над бесчисленными шатрами и юртами. Когда — то здешняя равнина была полна травы и жизни, но прибывшие с далёкого востока зорсы выщипали каждый клочок, превратив всё вокруг в чуть ли не в мёртвую пустошь, что вернёт свой прежний вид лишь через несколько лет.

От непередаваемых запахов пота, крови, испражнений, человеческих и животных ему стало дурно. Уже покинув родной, такой близкий и манящий сейчас Браавос, через пару дней он чувствовал сожаление, что согласился на предложение своего могущественного дяди отправиться с ним.

— Будь стойким, Гурро, — сказал ему дядя, когда они приближались к огромному лагерю Джогос-нхайцев. Впереди всей огромной процессии их вели лунные певицы, поднявшие священный символ полумесяца над собою, дабы их братья по вере не убили их, — сделай из своего лица камень и старайся быть любезным, от этого может зависеть судьба Браавоса!

Он молча кивнул, все ещё борясь внутри себя с мерзкими ощущениями.

«Если эта поездка так важна, дядя, зачем же ты неопытного и горячего меня взял с собой?».

Он догадывался о причинах этого, ведь юный Гурро успел прославиться в родном городе.

Внешностью он пошёл в свою мать, как приговаривал его отец. Чистое, безбородое лицо с высокими скулами, орлиным носом и прямым, не особенно и мужественным подбородком, бирюзовые глаза, манящие к себе взор своей необычностью и даже таинственностью. Всё это приправлялось бледностью кожи и серебристыми, кудрявыми волосами, коих Гурро, будучи ещё глупым подростком, даже попытался отрастить до таза, за что был наказан и немедленно пострижен коротко, ибо они Волентены, не носят длинных волос.

Его руки были аристократично нежны, никогда не таскавшие ничего тяжелее ложки, а сама фигура на удивление, обладала худобой.

Он стал завидным женихом уже в двенадцать, но каждая помолвка, которую заключали его отец и дядя, оказывалась либо сорвана ими самими, либо уже Гурро.

Однажды увидав свою восьмую невесту, толстую и страшную, с кучей прыщей, деву из союзного рода Антарионов. Тогда он прилюдно оскорбил её при её родственниках, с одной лишь настойчивой мыслей, что он никогда не окажется в одной постели со слоном в человеческой шкуре.

Помолвка была сорвана, а его семья чуть насмерть не разругались с Антарионами, позже откупившись подарками в качестве извинений.

Но частые свадебные скандалы привлекли к нему внимание необычных персон. А когда выяснилось, что сам Гурро, (по его личному признанию друзьям), не являлся человеком, попробовавшим женскую плоть до сих пор, несмотря на свою внешность, то он получил своё первое приглашение от… Чёрной Кошки, известной куртизанки Браавоса, предложивший обслужить его бесплатно.

Он отказался.

Ходили слухи и сомнения о его мужском здоровье, но одним праздничным вечером, будучи мертвецки пьяным, он на всю округу оголял своё достоинство, полное желания и готовности, отчего эти слухи быстро улеглись.

Гурро никогда в этом не признавался ни своему любимому отцу, ни заботливому дяде. Лишь мать догадывалась, что первый сын рода Волентенов был наивным романтиком, который желал возлечь с женщиной, с которой и проживёт бок о бок всю жизнь.

Возможно, он слишком увлёкся художественными книгами, будь то из погибшей Валирии, или же написанные согражданами-браавосийцами.

Может, на это повлияла история его отца и матери, последняя была простой горожанкой, чьи предки прибыли в Браавос из Волантиса век назад.

Браавос большой город, но слухи и новости здесь распространялись быстрее буйных ветров. Его отказ стал общеизвестным и другие известные, именитые куртизанки стали предлагать ему себя, скорее из забавы и соревнования, кто же из них сможет очаровать одного из красивейших людей в этом городе.

Он отказывал им всем, с каждым новым приглашением ощущая всё большее и большее раздражение.

Однажды ему пришло приглашение от Леди в Вуали. Отказ стал ещё большим шоком, чем все прежние — самая популярная куртизанка Браавоса сама выбирала себе любовником и никто до этого не смел ей отказывать.

Гурро был первым.

Это вызывало зависть и злость у тех, кто не раз пытался завладеть вниманием этих дам и был отвергнут — известные брави, зажиточные купцы и банкиры, богатые и могучие капитаны: многим из них не нравилось, что какой-то хлыщ пользовался популярностью элитных куртизанок, только из-за того, что он им отказывал.

Тогда отец впервые забеспокоился и даже требовал от него принять приглашение от одной из них, с суровым наказом и предупреждением, что если тот этого не сделает, то он вскоре станет целью многих уличных головорезов и дуэлянтов.

Молодой Волентен отказался. Он готов был выполнять все поручения отца, но никогда он не разделит постель со шлюхами. Его двоюродный брат Гуччо при очередной пьянке даже пошутил, что Гурро возможно втайне предпочитает крепкие мужские руки, а не мягкие девичьи бёдра.

Тогда он впервые подрался с кузеном. После этого Гуччо никогда не шутил на эту тему, хотя обиду, несомненно, затаил.

В ситуацию вмешался его дядя, Барио Волентен, тот, кого в семье назначали Хранителем Ключа их рода.

— Я возьму мальчика с собой на важную поездку — если тот даст своё согласие. Когда мы вернёмся, Браавос уже остынет и о Гурро уже все позабудут.

Он ухватился за эти слова как за спасающую нить, не раздумывая, куда и с какой целью направляется его родственник.

Проведя месяцы в седле, среди вечно горланящих наёмников Волентенов, безумных лунных певиц с их странными головами и лишёнными волос лиц, не особенно заботливого, а скорее строгого дяди и множества его важных друзей, Гурро уже жалел о тех выпаленных словах согласия, что он дал тогда.

Единственное, на что Гурро не мог жаловаться, так это на возможность увидеть Лорат — и этот покрытый туманом и каменными берегами город вносил определённое чувство разочарования и безнадёжной тоски. Он увидел его издалека и уже понял, что место это даже и близко нельзя сравнивать с его родным, могучим и влиятельным Браавосом.

«И это Вольный Город?».

Они шли в основном береговой дорогой, стараясь держаться как можно дальше от храмов-крепостей Норвоса и лоратийских фортов. Такая осторожность заставляла задавать вопросы, но дядя отмалчивался. Лишь он и лунные певицы знали, куда их отряд из сотни бойцов-наёмников и браавосийцев держат путь.

Барио приставил к нему одного из своих людей, загорелого и покрытого шрамами волантийца с вечно угрюмым взглядом. Его настоящего имени никто не знал кроме его дяди — все в отряде называли его Хмурцем. Всё что Гурро мог сказать об этом человеке — это то, что он наверняка был либо из Мира, либо из Тироша, судя по его акценту.

Только Мирийцы и Тирошийцы растягивали гласные в валирийском наречии.

Спокойный долгий путь через берега, горы и многочисленные леса Квохора кончился, когда они достигли Дотракийских Равнин. Но никто более не звал эти земли как прежде — ныне это уже Джогос-Нхайские Поля или, же Кровавые, как их окрестили волантийцы.

Как только они ступили на эту землю, лунные певицы и достали свой символ, показывая всем желающим, кто они.

— Джогос-Нхайцы никогда не нападут на отряд с лунными певицами, — сообщил ему Барио за одним из постылых, отвратительных завтраков в походном шатре, — но, несомненно, мы можем ожидать множество желающих рассмотреть нас лучше.

Слишком уж пёстрый наш отряд, — посетовал он, словно не от него зависел выбор контингента, следовавшего с ними — множество наёмников со всех уголков Эссоса.

Дядя оказался прав — в первые дни они издалека видели множество небольших отрядов кочевников, стремительно приближавшихся к ним, но немедленно разворачивающиеся обратно, как только они увидели лунных певиц в их одеяниях со священными знамёнами.

Гурро внутренне боялся, что однажды они наткнутся на отряд Джогос-Нхайцев, что не постесняется певиц и нападёт на них. Либо посчитают, что они ложные и за такое расправятся с ними.

Но и этого не произошло.

За время пути к Стоянке Великого Джаттара, прошло несколько недель и они ни разу не подверглись нападению со стороны местных хозяев. Лишь жара стала им врагом — безжалостным и беспощадным.

Они переправились через реку Сарна, чтобы вскоре, и наткнуться на это место — их ввели лунные певицы, незнамо откуда знавшие точное расположение Великой Стоянки.

Недалеко от Мардоша Неприступного, древнего города, что уже давно превратился в руины после шестилетней осады дотракийцев, и находилась поселение джогос-нхайцев.

Шум из десятков тысяч глоток впился ему в уши. Это не грациозный и прекрасный Браавос, нет, это даже несравнимо с базарами Тироша и Мира, на которых он однажды побывал.

Место это было столь же безобразным для любого горожанина, сколько же и порядочны и чистым для любого знатока культуры дотракийцев.

— Здесь… слишком спокойно, — сказал Барио ему, — поверь мне племянник, окажись ты среди дотраков, то увидел бы море крови, дерьма и мёртвых тел. Джогос-Нхайцы же даже своё дерьмо складывают отдельно от лагеря, что многое говорит о них.

Впрочем, это не спасала от ужасного запаха.

Их заметили издалека и несколько отрядов кружились вокруг них. Лунные певицы им что-то сказали на грубом наречии этого народа и кочевники не стремились их убить, а стали скорее сопровождение.

Невысокие, коренастые, нхайцы казались карликами по сравнению со своими полосатыми лошадьми, но это было ложное впечатление. Их маленькие лица и заострённые головы заставляли думать, что это вовсе и не люди.

Приглядевшись, Гурро обомлел. С первого взгляда невозможно было определить из-за того, что кочевники в большинстве своём были облачёны либо в доспехи, либо в закрытые лёгкие одежды, но уверен в том, что глаза его не обманывают.

Среди мелких людишек хватало и высоких, как минимум, на голову. Такие же смуглокожие, Гурро хоть и с трудом узнал в них дотракийцев — только лишённых волос на головах и лицах.

Их отряд вновь остановили прямо перед входом в лагерь — лунные певицы о чём-то долго разговаривали с десятком джогос-нхайцев, судя по всему, довольно важных персон. Дядя Барио немедленно оказался рядом и внимательно вслушивался в разговор — он хоть и с трудом, но понимал речь кочевником, ещё начав обучение в Браавосе и продолжая его по мере пути у лунных певиц.

Долгие, напряжённые десять минут разговора закончились приходом нескольких лунных певиц из лагеря и вновь Гурро обомлел, потому что одна из певиц точно была мужчиной! Лишённый волос на лице, украшённые сверх меры золотом, серебром и драгоценными камнями на шее и руках в отличие от своих собратьев из Браавоса, он одевался с точностью, как и остальные жрицы этого народа.

Он был не единственным, кто это заметил — даже его дядя Барио на секунду удивился (он точно заметил, как его брови взметнулись на секунду вверх!), но никто не посмел что-то сказать, или рассмеяться.

Когда вокруг тебя тысяча кровожадных и уничтоживших десятки могучих городов и армий дикарей, желание что-то говорить мгновенно испаряется и на смену этому приходит немедленное желание бежать, бежать как можно дальше от всего этого!

Гурро в очередной раз пожалел, что согласился поехать к дяде — пускай он будет прятаться в поместье отца целыми месяцами, пережидая бурю, чем приехать сюда, место, где из тебя за пару минут могут сделать раба или просто напросто лишить жизни.

Братья-Близнецы, Семош и Селлос, слишком жестоки к нему!

Их пропустили, весь отряд. Вернувший к нему Барио был задумчиво и старался скрыть волнение, надев маску любезного дипломата, как однажды он любит шутить после разговоров с не особо приятными ему людьми.

Проходя сквозь широкие проходы между мелкими и большими юртами, вскоре они оказались у огромного шатра, настолько, что там могло поместиться сотня человек, если не тысяча! Словно дворец, только не из камня и мрамора, а из белого и красного войлока, украшённого позолочёнными столбами, росписью на смутно — знакомом языке (позже, Гурро осознал, что это Ий-тийский), и изысканными трофейными украшениями, развешанные на внешней стороне, показывая могущество и боевитость джаттара.

Только здесь они могли спешиться — у джогос-нхайцев, как объяснили их жрицы, есть странная традиция, как можно меньше ходить ногами по земле и как можно больше находиться в седле своего скакуна. Одна из них даже рассказывала, что есть легенды о тех, кто никогда не спешился за всю жизнь, справляя нужду во всём на своём седле, и так слился со своим зорсом, что превратился в получеловека-полулошадь.

Гурро в это не верил — ни в то, что человек способен на такое, ни тем более в сказки про полулюдей-полулошадей.

Из шатра джаттара вышел могучий воин, низкорослый человек в тяжёлых доспехах — ни жара, ни шатровые огни не смогли заставить этого человека снять их. Он произнёс что-то на джогос-нхайском и вперёд немедленно вышел его дядя, преклонивший колени. По его скрытой команде, за ним последовали все остальные.

Барио сказал что-то ещё и посмотрел на Гурро. Воин перевёл на него взгляд и кивнул, словно принимая информацию. Барио встал, и подозвал к себе Гурро.

— Ты пойдёшь со мной к их вождю. Только ты и я, — сказал он, перейдя на валирийское наречие, — остальные останутся снаружи.

Он передал остальным, что им позволено разместиться, но вдалеке от основного лагеря под священными знамёнами лунных певиц.

Им разрешили оставить оружие, их даже не проверили перед тем, как они вошли — их признали послами, а их джогос-нхайцы считали уже иной фигурой в отличие от простых иностранцев. Их как минимум не убьют, если варвары того внезапно захотят!

Внутри шатра было душно и жарко.

Их подвели к местному тронному залу — если его так можно назвать, — напоминая этим чем-то вестеросских лордов и королей.

Сидя на троне из монолитного, чёрного камня, Великий Джаттар, Повелитель всех Джогос - Нхайцев, Владыка Всех Равнин… не впечатлял. Даже казалось, что он был ниже, чем все остальные его сородичи, облачённый в красочные одеяния Ий-Ти. Ни корона на его голове, ни что либо иное не указывали на его могущество и власть — только пожалуй взглядом этот человек выбивался от остальных.

Гурро взглянул лишь на пару секунд на него, чтобы убедиться, что да, этот человек владыка всех этих безудержных дикарей. Такими жестокими, умными и холодными глазами обладали только самые величайшие из правителей всей ойкумены.

Множество могущественных джаттов-полководцев сидели прямо на коврах по бокам шатра, за низкими столами, наполненными яствами и Гурро почувствовал зависть к ним — все блюда отличались странной для местных изысканностью.

Словно готовил настоящий мастер своего дела — что на самом деле было так.

Джаттар уже знал об их приходе задолго до того, как они добрались сюда. Он молчаливо их разглядывал, смотрел на их лица, особенно уделяя внимание Гурро, несомненно, отметив красоту сопровождающего посла юноши.

Наконец была дана отмашка к Разрешению Слова — время, когда просящий может просить.

— Могучий Джаттар, Владыка Равнин, Разоритель Царств, Хбарак Разоритель, мы…

Дядя Барио старался говорить уверенно, хотя это удавалось ему с трудом. Иногда он путал слова, но, ни один джогос-нхаец его не поправил и не оскорбил. Нет, в шатре стояла тишина, могильная и жуткая, прерываемая лишь голосом одного старого браавосийца.

Сам Гурро не понимал ни слова, сказанное Барио, стараясь выглядеть уверенным и стараясь смотреть либо в пол, либо на украшенные стены шатра.

На мгновение он поднял голову, внутренне коря себя, и наткнулся на взгляд. На него смотрел один из джаттов, сидящих ближе всех к своему владыке. Он быстро опустил взгляд обратно и только потом понял, что это была женщина, облачённая как мужчина.

«Мужчины наряжаются в женские одёжки, а женщины в мужские. Что за безумный народ!» — то ли в отвращении, то ли с восхищением подумал Гурро. Для него это было дико.

Дядя Барио закончил, еле заметно выдохнув, и незамедлительно преклонил колени. Гурро последовал за ним.

Джаттар оставался неподвижен, холодными глазами смотря на них. Шла минута за минутой и Барио, не смевший даже поднять головы, чувствовал дуновение смерти и как его пухлое тело начинает потеть от безумного волнения. Его же племянник, испытывал только необычайное спокойствие.

Впервые, за всю дорогу ему стало хорошо и приятно.

— Я услышал тебя, житель Браво.

Барио шевельнулся и вновь затих, ожидая следующих слов… а после недоумённо застыл, когда Джаттар покинул свой трон и шатёр. Его придворные продолжали вкушать яства в полной тишине, смотря на них равнодушными глазами.

Дядя и племянник уставились друг на друга, ничего не понимая. Неужели их отвергли?

К ним подошла одна из лунных певиц и вывела из шатра.

— Великий Джаттар желает видеть вас на Вечернем Рамагане. Вы будете сидеть подле него, как почётные гости.

Барио вздохнул.

Гурро почувствовал озноб. Только сейчас он ощутил лёгкий страх и необычное спокойствие смылось.

Вечерний Рамаган оказался священным праздником для кочевником, который они празднуют каждую луну седьмого дня, обязательно в вечернее время, когда солнце уже покинуло пределы горизонта и тьма взяла всё в свои руки.

Было удивительным узнать, что у Джогос-Нхайцев была своя письменность, схожая с Ий-Тийской, свой счёт, своё летоисчисление, которое они ведут от рождения некоего Отца Всех Коней, легендарного героя, от которого по их легендам, произошёл этот народ и все кони мира.

Весь лагерь к вечеру преобразился до неузнаваемости — всех рабов, швыряющих вокруг, кочевники согнали в отдельные стойла, многие шатры и юрты простых солдат были разобраны и отложены в сторону, дабы освободить место для проведения праздника. Единственным домом, которого не тронули, оказался дом Великого Джаттара.

Как только закатилось, лунные певицы стали бить в барабаны и их грохот разносился вокруг, во всех местах, в каждом шатре, и каждое ухо могло его услышать в пределах многих километрах, отпугивая живность и случайных путников, коих наверное и не было тут никогда за последние сотни лет…

Они накрыли сотни низких столов — от грубо сколоченных до прекрасных изделий, отобранных у покорённых и разрушенных городов Залива Работорговцев. От разноцветных ковров, которых кочевники без всякого стеснения и уважения накидали на землю, рябило в глазах — там был всё от насыщенного цвета крови до слоновой кости и яркого золота.

Джогос-Нхайцы разожгли огромный костёр в центре. Гурро не мог сказать, где они нашли столько древесины для такого — вокруг была степь и единственным верным ответом было лишь то, что жгли деревья Квохорского или же более восточных лесов.

Он заворожено наблюдал за огнём.

За всю свою жизнь он никогда не видел, чтобы кто-то разжигал такой кострище.

Великий Джаттар не обманул — он посадил его дядю рядом с собой, что по словам сопровождающих их лунных певиц являлось невиданной щедростью и проявлением уважения.

Он уже знал о том, кто такие бравосийцы, но история сотворения их города так понравилась ему, что даже озвучил желание придти в город окружённый водой и скалами без желания его разорять.

Сам Гурро восседал возле своего дяди, как его родственник и один из послов, хоть он и не считал себя таковым.

Множество Джаттов-полководцев смотрели на это без всякого одобрения, хотя и многим тоже пришлась по душе история о лунных певицах, что указали рабам путь спасения и укрытие от драконьих владык.

Дяди Барио стал самим красноречием, его квинтэссенцией, если это можно так сказать — слова из его уст лились непрерывным потоком, сладким и вежливым, каким только возможным сделать это на грубом наречии Джогос-Нхайцев.

— Самый острый клинок, самый прочный доспех, самый мягкий шёлк и самый изысканный ковёр каждый Джогос-нхаец может найти в великом городе Браавос.

Джаттар посмотрел на Барио молчаливым взглядом. Он говорил редко и вкрадчиво, словно пытаясь вывести из себя посланника одного из могучих городов Эссоса.

— Браавос может дать многое…

— А что взамен? — спросил Джаттар.

На высоком валирийском.

Столь чистом, что Барио застыл с круглыми от шока глазами, а Гурро чуть не подавился куском мяса, которое он счёл благожелательным для своего желудка.

Кто-то постучал по его спине и юный бравосиец столкнулся взглядом с глазами цвета серебра.

Женщина-джатт, облачённая как мужчина выгнала прочь одного из людей, сидевших рядом с Гурро и заняло место рядом с ним. Она что-то сказала ему, но Гурро ничего не понял. Он лишь пролепетал на валирийском «Спасибо», на что воительница усмехнулась и дала ему чашу, наполненную прекрасным вином.

— О, Владыка, вы знаете прекрасный язык Валирии… — пролепетал Барио пытаясь увести Джаттар от его вопроса, но тот был непреклонен.

— А что взамен? — повторил он, наклонившись на своём чёрном троне, что его слуги вынесли прочь из шатра на улицу, — что хотят твои соплеменники от меня?

Барио взял себя в руки, по крайней мере, он попытался это сделать со всем достоинством знатного горожанина свободного города.

— Помощь, о Владыка Равнин.

— Ты говоришь о войне, — холодные и умные глаза Джаттара блестели насмешкой. Тени от пылающих язычков великого кострища падали на них и Барио ощутил невероятный страх, смотря на ставшее внезапно, нечеловеческим, лицо Разорителя.

Но мгновение и наваждение смылось.

— О войне, — подтвердил Барио, — о том, что драконы вновь ступят на этот континент, сначала чтобы одолеть вас, величайший из владык, а после сломить волю моего города.

Гурро ничего не слушал. Застыв, он безумными глазами смотрел на то, как сотня джогос-нхайцев начали кружить и танцевать вокруг кострища, восхваляя Бога Неба. Барабаны замолчав ранее, вновь напомнили о себе, духовые, язычковые и струнные музыкальные инструменты дополняли всей это вакханалии, звуча хаотично и в тоже время слишком гармонично для бедных ушей юноши.

— Мөндөр, тэнгараен Курхин! — пропела лунная певица и тысячи глоток вторили ей в безудержном восхваление.

— Танд Мөндөр!

Он почувствовал движение сбоку и мягкое, но крепкое прикосновение к своей руке. Обернувшись, он наткнулся на серебряный взгляд женщины-джата. Она медленно встала и повела его за собой, туда, где творился хаос и безудержное веселье.

К кострищу.

— Мөндөр, тэнгараен Курхин! — пропела она ему, увлекая в танец.

Его охватило странное ощущение, то, что нельзя описать ни одним человеческим словом. Ноги заплясали, словно не по своей воле, и Гурро влился в толпу вместе с женщиной как очередной кирпичик великого строения, чей истинный замысел неизвестен даже его строителям.

Лица танцующих перед ним людей смазались — были только он и она. Песня стала продолжением его души и тела, и он плясал, плясал, игнорируя слабость, не обращая внимания на то, что его ноги стали подводить его.

Слова это власть, а власть это сила.

И сейчас, Гурро чувствовал Слова, ранее непонятные и чуждые, теперь превратившиеся в родную речь, ближе, чем всё, что было раньше.

Если сядем на коня,

Всё сожжём вокруг дотла.

Превратитесь вы в останки,

Под развалинами замков.

Не спасут вас стены ваши,

Не спасут мечи и копья,

Жёны ваши станут наши,

Города под властью Джата!

Вот и сели на коней,

Поскакали мы вперёд.

Превратитесь вы в останки,

Под развалинами замков.

И знамёна мы растопчем,

Сколько армий вы не шлите.

Мы возьмём поля и замки,

И захватим города!

Скачем, скачем в города,

Вот уже мы у ворот.

Превратитесь вы в останки,

Под развалинами замков.

Лишь поздней ночью Гурро смог оказаться в родном шатре. Он не обратил внимания ни на обеспокоенного дядю, ни на многообещающий взгляд сереброглазой нхайки, брошенный ему вслед. Уставший, с туманом в голове и одновременно ощущением полной свободы, он незамедлительно уступил власть Царству Морфея.

Он остался один в своём шатре, который люди Барио установили вдали от лагеря кочевников. И лишь под самое утро он почувствовал крепкие прикосновения к своим шелковистым волосам и мягкому лицу.

Сквозь мутное видение, он увидел знакомое лицо, экзотическое серебро в глазах.

Гурро захотел закричать от испуга, но ему вовремя заткнули рот. Женщина-джатт улыбнулась ему хищной улыбкой и на понятном, но корявом валирийском сказала: «Я краду тебя. Ты будешь моим мужчиной».

Никто не препятствовал ей — лагерь словно вымер и Гурро в очередной раз проклял самого себя в тот день, когда он согласился на эту поездку, своего дядю, шлюх Браавоса и всех богов, каких только мог вспомнить.

Его закинули на полосатую лошадь, как добычу, предварительно лишив возможности движения.

Всю дорогу женщина оборачивалась в его сторону и улыбалась.

Гурро не выдержал и потерял сознание, вновь уснув под укачивающие движения.