Железный Клинок

Глава 1

Весь довольно немалый запас трофеев, старательно собранных Аркашей вокруг Трепутивля, разошёлся ещё до восхода солнца. Времени на это был вагон и маленькая тележка. Купцам ведь надо что-то продавать. А спрос, как известно, рождает предложение. Правда, именно заботами Башки ни один принесённый торгашами клинок, шлем или кольчуга не попали обратно к своим владельцам.

- А нечего было артачиться, - ворчал Аркаша, перепрятывая купеческий товар. – Взяли моду, понимаешь. И на стены, видите ли, не пойдём, и добро своё не отдадим…

Когда осаду сняли, а ополчение разоружилось, часть оружия с доспехами Башка добросовестно вернул Кардашу. Ровно столько, сколько посчитал нужным внести в опись, которую составил во время приёмки обозов из княжеского Детинца. Ни больше, ни меньше. Лично сверял. Зато перед купцами, столпившимися во дворе над жалкой кучкой того, что некогда было внушительным арсеналом, беспомощно развёл руками.

Богатое воображение толстосумов мигом нарисовало вовсе не радужную картину грозившего им разорения. Пока воротилы торгового бизнеса чесали бороды, бросая грустные взгляды на валявшиеся вперемешку латы и мечи, тщетно пытаясь отыскать среди них свой товар и подсчитывая неминуемые убытки, Башка предложил купить у него трофеи по весьма броской цене. Можно сказать, почти даром. А уж добра этого у него завались. Полный, забитый под завязку сарай, куда оружия навезли раза в три больше, чем изначально стрясли с купцов. Само собой, у тех глаза разбежались. Остаться без товара в преддверии торгового сезона для них смерти подобно. А тут вдруг такое богатство!

Сначала один потянулся за кошельком, потом второй, третий... Вскоре все звенели монетами, перебивая друг друга и предлагая свою цену. Поднялся неимоверный гвалт. Каждый хотел урвать больше. Основную часть арсенала растащили практически сразу. Потом ещё не раз приходили поодиночке втайне от конкурентов, покупая дополнительные партии. Так сарай и опустел. А хитрый Башка остался при деньгах и при заранее припрятанном купеческом товаре к вящей радости Сарайника, едва не прыгавшего от счастья. Всей этой амуниции хватит на полноценный отряд в триста воинов. А ещё три сотни лошадей, захваченных у скитов, сделают этот отряд конным.

Поначалу, правда, животных было гораздо больше. В приступе жадности Башка заполонил ими всю конюшню и даже двор. Но вмешался Михайлик, решительно пресёкший непомерные аппетиты землянина.

- Ты сдурел! - напустился он, увидев огромный табун во дворе дружинного дома, безжалостно уничтожающий запасы корма, не говоря уже о кучах навоза, которым оказалась загажена вся территория. В одну из таких куч ведун угодил ногой и теперь счищал пучком соломы дурно пахнущую кашу с подошвы сапога. - На что мы их содержать-то будем? И кто за ними ходить станет?

Пришлось продавать и животных. Еле уговорил оставить хотя бы этих триста, с трудом разместившихся в конюшне. Скрепя сердце, Михайлик согласился при условии, что Башка сам будет ухаживать за ними до возвращения ведунов. А тому что. Деньги есть. Нанял конюхов, сколько нужно, и в ус не дует.

После восхода солнца весна быстро вступала в свои права. Чем дальше, тем теплее.

Стремительно таял снег, оголяя землю, тут же пустившую ростки свежей зелени, стосковавшейся по солнечному свету. На деревьях и кустах набухали почки. Теплынь! Впору одежду менять.

Разбогатевший Аркаша приобрёл себе и Стасу новые рубахи, штаны и сапоги. Справил удобную портупею с ножнами для своих сабель и запасся продуктами. Помня о предстоящем походе и возможном возвращении домой, оба приготовили свои земные вещи - ту часть, что удалось привести в порядок, а именно кожаную куртку Пырёва и плащ Аркаши, чтобы хоть это не бросалось в глаза и не выделяло их из общей массы населения современного мегаполиса Земли.

Стас обзавёлся новыми железными мечами. Его прежние за время осады поизносились, покрывшись частыми зазубринами и трещинами. Благо, у ведунов таких болванок вдоволь, бери – не хочу. И он взял, долго перебирая, взвешивая каждый меч в руке, делая ими пробные махи. По-настоящему хороших клинков среди них днём с огнём не сыщешь. Они же для тренировок, из холодного железа куются, без прилежания и особой тщательности. Мастеру и в голову не придёт вкладывать в тренировочные болванки хоть малую толику души. Потому-то в них нет ни капли магии. Подумаешь. Зато крепкие и колдовству противостоят будь здоров, а то и вовсе его нейтрализуют. В руках землянина это просто-таки страшная сила.

Стас выбрал два более-менее подходящих экземпляра грубого кузнечного творчества. Неказистые, плохо обработанные, они не шли ни в какое сравнение с «настоящими» мечами, что стояли здесь же, в сторонке, сверкая нарядной полировкой. Так и просились в руку. Но возьми любой, он мгновенно потеряет свою магию, став без неё бездушным и хрупким, как хрусталь. Сломается при первом же хорошем ударе. Нет, что ни говори, а железо надёжнее.

В конце весны, когда солнце поднялось выше, полностью открыв миру свой лик, в Трепутивель вернулся Юнос в компании Михайлика и Тихомира. Сказал, что разобрался с неотложными делами и готов теперь сопровождать землян к Кощею. Поиски могил упырей в сёлах закончат и без него. Ведунов для этого вполне хватает. А тут ещё князь в затылок дышит, желая навсегда избавиться от Сыновей Велеса. Из кожи лезет, чтобы как можно скорее спровадить их домой. Правда, о своём обещании обеспечить всем необходимым ни на мгновение не забывал. Так что к отъезду всё давно готово. Вещи собраны. Чего тянуть?

Вот и не стали. Тихон быстро принял у Аркаши хозяйство дружинного дома и, спустя сутки, уже выходил провожать землян, седлавших во дворе коней. Помимо Юноса ехать с ними вызвался и Михайлик. Скучной оседлой жизни этот вечный бродяга предпочитал бескрайний простор дорог.

- Не любо мне подолгу на одном месте сидеть, - объяснил он своё решение. - Тут мы со всем управились. Ежу понятно, что дальше станется. Тоска сплошная. С вами всё веселее будет. К тому же хочу лично убедиться, что Дети Велеса благополучно отбыли восвояси. - И улыбнулся в усы, хитро прищурив левый глаз.

Тепло, по-дружески распрощавшись с Тихомиром, все четверо тронулись в путь. Пока пересекали город, прохожие на улицах, узнавая Стаса верхом на чёрном Лумумбе, приветливо махали руками. Потом, разглядев, что лошади навьючены в дальнюю дорогу, шли следом. Кто молча, а кто и с расспросами:

- Уезжаешь, Упырь?

- Куда путь держишь?

- Надолго ль оставляешь нас али как?

- Вертаться когда собрался?

Его популярность после зимней осады ещё не утихла. Да и как людям не помнить человека, благодаря которому враги так и не смогли ворваться в город. Впору памятник воздвигать при жизни, желательно на центральной площади. Только здесь не в чести монументализм, на коей так падки технически развитые миры. Людская память лучшая награда за всё, равно как и наказание, в зависимости от того, благие дела творил человек или непотребные.

Сначала Пырёв отвечал короткими репликами. Едем домой, мол. Вернёмся ли снова - не знаю. Скорее всего, уже не свидимся. Потом помалкивал. Надоело повторять одно и то же, словно попугаю. Да и надобность в том отпала. Скопившийся позади народ передавал его слова новым любопытным горожанам.

У Северных Врат собралась другая толпа, ничуть не меньше той, что тянулась вслед за путешественниками. Кажется, весь город уже был в курсе их отъезда. Для Пырёва так и осталось загадкой, почему новости в Трепутивле разлетаются со столь немыслимой скоростью.

Стражников у ворот было куда больше, чем требовалось для обычного караула. Зимой они все сражались бок о бок со Стасом, равно как и Кардаш, их начальник и ветеран княжеской дружины. Он тоже стоял здесь, выстроив своих солдат в подобие почётного караула. Да и большинство простых мужиков, толпящихся среди зевак, воевали в ополчении, встав на защиту княжеской вотчины. А потом сообща хоронили убитых: друзей, родственников, соседей и просто знакомых, храбро дравшихся на этих стенах и погибших в бою, как и подобает настоящим воинам.

Проезжая мимо Кардаша, Стас поднял руку в прощальном жесте. В ответ воевода вскинул к лицу обнажённый меч, салютуя по-военному. Стражники, все как один, ударили древками копий о мостовую.

- Прощай, Упырь! - услышал, проезжая арку под дробный перестук дерева о камень.

- Прощай! Прощай! - неслось вдогонку.

Сквозь гомон голосов пробился густой командирский бас начальника стражи:

- До встречи, Станислав!

Неужели думает, что ещё свидятся? Нет, скорее всего, уезжают они навсегда.

Стас и Аркаша с нетерпением ждали этого дня, тщательно к нему готовились. Вот он и настал, наконец. Радоваться надо. Едут не куда-нибудь, а домой, но… Что-то не очень весело. Даже наоборот, сердце ноет с тоски.

Осенью, когда впервые вошли в этот город, никого здесь толком не зная, он казался совершенно чужим, равнодушно взирающим на двух непонятных чужаков. А как бы ещё воспринял современный землянин обнесённое глухой крепостной стеной средневековое поселение? Место, где нет ни намёка на технику, не считая примитивного механизма, приводящего в действие подъёмный мост и огромные створки ворот.

Им тогда только и надо было переждать войну со скитами. Отсидеться по-тихому, пока не вернётся Юнос. А вышло, что сроднились и с этим городом, и с его жителями. Причём, как с людьми, так и с духами. Вместе противостояли сначала нежити, а потом и кочевникам. Вместе проливали кровь…

Никто не проронил ни слова, пока Трепутивель не скрылся из виду. Даже после этого ещё какое-то время ехали в скорбной тишине, нарушаемой лишь топотом копыт, шелестом ветра в листьях да птичьими переливами.

- Как поедем? Через Суматошье? - первым нарушил тягостное молчание Стас.

- Через него, - откликнулся Юнос. - Посмотрим, как там дела у Яромира. До Всегляда зайдём, потолкуем. А потом хочу по пути к Ставру заехать. От него давненько вестей нет. Проведать надобно.

- Да, кажись, целая вечность прошла, как со Ставром распрощались, - задумчиво протянул Аркаша. - Интересно, что у них там этой зимой творилось.

Юнос нахмурился, а Михайлик, о котором все думали, что он подрёмывает в седле, неожиданно громко сказал:

- Дай-то бог, чтобы выжили. У них в округе тоже нежити полно было. И скиты наверняка наведывались.

- И ты Ставра знаешь? - повернулся к нему Аркаша.

- Кто ж его не знает. На всю округу известный кузнец. К нему за сотни вёрст ездят, заказы делают. А на осенней ярмарке в Трепутивле всяк сперва к Ставру за товаром идёт. Он завсегда поперёд остальных распродаётся и раньше всех домой уезжает.

- Ого. Слыхал, Петрович? - хохотнул Башка, обращаясь к Пырёву. - Наш кузнец, оказывается, местная знаменитость.

Здесь, в мире, где по странному стечению обстоятельств оказались оба землянина, Стас лишь от Аркаши своё отчество и слышал. Все остальные почему-то предпочитали звать его Упырём. Хотя после недавних событий народная молва закрепила за ним ещё одно – Усмиритель Нежити. А скиты, в ужасе бежавшие от беспощадно разящих стальных мечей, прозвали Железным Клинком. С таким числом пожалованных имён можно смело представляться любым, не опасаясь быть не узнанным, только не капитаном милиции Пырёвым Станиславом Петровичем, сотрудником управления уголовного розыска областного УВД. По такому набору наименований понять, что речь идёт как раз о Стасе, мог разве что Аркаша. Впрочем, есть ещё один — Череп, третий попавший сюда землянин. Обычный бандит с большим самомнением и неограниченной жаждой власти. Он-то и стал главным подвижником войны со скитами, объединив и возглавив их разрозненные племена.

…Безжизненная пустыня, которую пересекли во время осеннего похода с дружиной Петрика, осталась где-то в стороне. В тот раз пришлось отклониться на юг, чтобы избежать встречи с войском кочевников, наступавшим на Суматошье с юго-запада. Теперь же никто не мешал идти напрямик.

Дорога петляла между зелёными холмами, огибая островки леса и частые деревеньки в окружении возделанных полей. На них трудились крестьяне, размеренно ступая по рыхлой пахоте за впряжёнными в бороны лошадьми. Можно не сомневаться, урожай здесь вырастят как всегда рекордный, на зависть любому колхозу-миллионеру. Сельские жители пользуются своей особой земледельческой магией, которая позволяет им каждый год, не нуждаясь ни в какой технике, выполнять и перевыполнять планы по сбору зерновых, будь у них таковые. Сплошь стахановцы кругом, а железные тракторы только загубят почву. Так и живут в гармонии с природой, отдавая ей свою любовь и заботу, а взамен получают щедрые дары в виде плодов. Вот у кого стоило бы поучиться рачительно использовать землю и её богатства.

Селения попадались довольно часто, позволяя отдыхать с относительным комфортом. Всё не под открытым небом на голой земле. Каждый раз, располагаясь в какой-нибудь избе той или иной деревушки, путешественники неизменно вызывали жгучий интерес у жителей. Узнавая Стаса и ведунов, каждый считал своим долгом засвидетельствовать гостям своё почтение. Особенно усердствовали бабы, которых было не в пример больше, нежели мужиков, как это всегда бывает после кровопролитных войн. Так что четверо приезжих буквально купались в женском внимании, окружённые заботой и лаской.

Стас подозревал, что ведуны бессовестно пользуются своей популярностью, потому как часто пропадают где-то подолгу вместе с очередными красотками, так и вьющимися поблизости. А потом появляются едва ли не перед самым отъездом. Бывало, в сопровождении тех самых девиц, тайком утирающих слёзы кончиками платков.

Такой разгульный отдых сильно задерживал, и Пырёв злился. Казалось, ещё немного, и он выскажет ведунам всё, что думает об их чрезмерной озабоченности женским полом, по прихоти коей они то и дело мяли сено с какой-нибудь очередной подружкой. Но чем дальше уходили от столицы, тем реже встречались населённые места. Вскоре их не стало вовсе. Скорость взлетела до немыслимых высот, и Стас успокоился.

Вокруг простирались леса, чередующиеся открытыми невозделанными участками равнин. Привалы делали редко, только чтобы дать отдых животным, поесть и размять ноги. Погода благоприятствовала. Постоянно светившее солнце избавляло от необходимости прозябать на ночных стоянках с извечным разведением костров и кутанием в тёплые одежды. Лишь раз на небо набежали небольшие тучи, полив землю мелким скоротечным дождём. Облачность быстро рассеялась, вернув солнечное тепло. Только сырой запах свежести напоминал о недавней непогоде.

Дождём прибило дорожную пыль, ехать стало намного приятнее. Пока грунт не высох, путешественники не спешили слезать с коней, зная, что скоро должны появиться Выселки, выжженная скитами деревня, где дружина Петрика приняла первый бой. Там же своих нынешних попутчиков повстречал и Михайлик.

В деревне царила гробовая тишина. Даже вездесущие птицы не устраивали привычных певческих соревнований. Над пепелищами домов торчали закопчённые печные трубы, словно памятники погибшим жителям. Кони шли тихо, настороженно прядя ушами, будто чуяли некую угрозу, висевшую в неподвижном воздухе.

- Недобро тут стало, - проворчал Михайлик. - Оно и не мудрено после того непотребства, что скиты учинили.

- Да, - согласился Юнос. - Земля кровью людской пропиталась. Тут ещё долго никто не поселится.

- Так что, привала не будет? - Аркаша устал. Ему не терпелось выбраться из седла.

Михайлик покрутил ус. Посмотрел по сторонам, задумчиво протянув:

- На краткий-то срок остановиться можно. Разве только у Капища…

- Верно, - поддержал Юнос. - Там всё безопаснее будет, нежели в самом селище или окрест. Давай туда.

Он повёл всех вглубь деревни. Кони сами выстроились в колонну и послушно брели друг за другом. Занимая место в хвосте, Аркаша недовольно пробурчал:

- И чего все боятся. Нету же вокруг никого.

Буквально через полчаса безмятежного отдыха на плоской вершине Капища, где путники расположились внутри круга из невысоких каменных валунов, Башке представилась возможность убедиться в несправедливости своих слов.

Обращённые к солнцу поверхности камней приятно грели спину. Аркаша прислонился к одному из них, разомлев под солнечными лучами, нежно ласкающими лицо, и уже начал подрёмывать. Удивлённо-громкий голос Пырёва резко выдернул из полусонного состояния:

- Это ещё кто?!

Капитан стоял напротив Башки, держа флягу в полусогнутой руке. Хотел, как видно, попить водички, но что-то за спиной Аркаши приковало к себе его пристальный взгляд. Башка изогнулся, выглянув из-за камня, и обомлел. Со всех прилегающих улочек разрушенной деревни в сторону обосновавшихся на вершине кургана пришельцев неторопливо брели целые толпы людей. Причём не безобидные крестьяне, а вооружённые до зубов и одетые в доспехи скитские воины.

Откуда здесь взяться скитам? Неужели какое-то кочевье избежало зачистки, оставшись в районе Выселок? Не досмотрел, значит, князь. Упустил вражье племя. А где одно, там и два, и три... Кто знает, сколько ещё их разбрелось по округе? Нет, не на такой опасный путь рассчитывал Башка. Ох, не на такой!

Всё больше солдат выходило из-за сгоревших домов. Молча, как роботы, они взяли курган в кольцо и остановились у подножия, за пределами внешнего каменного круга. Аркаша определил, что кочевников человек двести, не меньше. Только вот мало походят они на живых. Бледные лица, пустое, бессмысленное выражение глаз. У многих кровавые раны на теле, при которых нормальный человек и стоять-то вряд ли сможет, не говоря уже о том, чтобы передвигаться. Кое у кого вместо рук обрубки. Но кровь не течёт, а должна бы…

- Мать моя женщина! Мертвяки! - Пырёв сразу смекнул, что раны у скитов явно несовместимые с жизнью. - Чего это вдруг зомби средь бела дня разгулялись? Или на них солнце не действует?

Это к Юносу вопрос. А тот уже рядом стоит, вместе с Михайликом. У ведунов одинаково напряжённые лица. Глаза внимательно изучают плотный строй живых мертвецов. Людей от них отделяет лишь каменная ограда, которую и оградой-то трудно назвать – так, редко расставленные валуны. Между ними даже конь пройдёт. Больше декорация, чем препятствие. Но просто взять и перешагнуть эту линию зомби, похоже, не могут. Иначе уже бы это сделали, а не топтались у невидимой черты.

Выставив сабли перед собой, Аркаша попятился, присоединяясь к остальным.

- Как управляться-то будем? - Стас тоже обнажил мечи.

Только два ведуна сохраняли спокойствие, не притрагиваясь к оружию.

Юнос, наконец, ответил:

- От призраков одно спасение – бежать без оглядки. Они не очень быстрые, но настырные. На Капище им путь заказан, потому мы пока в безопасности. Однако стоять тут они могут бесконечно долго, в отличие от нас.

- Надо прорываться, - подытожил Михайлик.

Юнос кивнул, тихо добавив:

- Отдохнём пока. Лошади должны быть свежими. Да и нам силы понадобятся.

Время коротали за разговорами. Отвечая на вопросы землян, Юносу пришлось прочесть целую лекцию по краткому курсу призракологии, раз уж ни Аркаша, ни Стас не понимали, какую опасность несут человеку бестелесные существа. Михайлик резонно заметил:

- У вас в мире они, может статься, и бесплотные, а у нас, как видите, вполне настоящие, со своими чарами. Вам-то чары те нипочём, и ведунам тож, а вот другим людям никак от них не сбежать. Да и без чар они вас легко такими же мертвяками сделают, когда изрубят или попросту разорвут.

Юнос рассказал, что призраков чаще всего встречают на развалинах домов, перекрёстках дорог, болотах, в заброшенных строениях или у захоронений. Могут появляться они возле воды, на мостах и у водяных мельниц. К человеку эти создания чаще всего враждебны. Пугают до смерти, заманивают в ловушку, лишают памяти, насылают болезни, заставляют часами бродить по лесу или одной и той же дорогой. Случается, правда, что призрак помогает отыскать клад или потерянную вещь. Но это, скорее, исключение из правил. А вот является он далеко не каждому. И такая встреча не сулит ничего хорошего. Плохая примета. Причём не только для увидевшего, но зачастую и для всей семьи. С призраком нельзя говорить или поворачиваться к нему спиной, а тем более возвращаться. Нужно просто идти, куда шёл, словно не замечаешь его. Лучше вывернуть одежду наизнанку или надеть шапку задом наперёд. А чтобы окончательно избавиться, надо ударить его наотмашь правой рукой. Правда, на такое способен далеко не каждый.

Ещё раз оглядев стоящих стеной мертвецов, Михайлик прищурился, показал в их сторону:

- Это те скиты, которых мы здесь осенью порешили. Тела впопыхах в огонь покидали, не схоронив как должно, и всё на этом. Да и зело сердиты на них были. Они ж тогда всю деревню под корень извели. Вот и не упокоились мертвяки.

- Ну и гуляли бы себе ночью, как вся порядочная нежить, - возмутился Башка. - Чего повылазили-то на божий свет?

- А кто их, по-твоему, тут положил? - Ведун недвусмысленно похлопал широкий меч у себя на поясе. - Поквитаться явились…

Со стороны деревни послышался душераздирающий вой. Не успел он стихнуть, как воздух прорезало ещё несколько таких же нечеловеческих голосов. Это ничем не напоминало волчьи завывания. Такое чувство, что все деревенские бабы и дети вдруг разом заголосили навзрыд, затянув погребальную песню. Плачущий хор брал всё более высокие ноты, дойдя до границ ультразвука, безжалостно давил на барабанные перепонки, заставив даже призраков, собравшихся у Капища, вжать головы в плечи.

- Быстро седлаем коней! - тревожно бросил Юнос, хватая сбрую.

- Что за звуки? - Стас, пытаясь перекричать кошмарный вой, одновременно успокаивал нервно переступающего жеребца и прилаживал седло на его подрагивающую спину.

- Вытьянки воют, - непонятно затараторил подскочивший к своему коню Михайлик. - Тоскующие души неупокоенных. Многие из Выселок во время набега сгорели в своих домах. Мы же пепелища не разгребали, не до того было.

- Тоже мертвяки?

- Вытьянка – это тоскующая кость невинно убиенных.

- Так они за нас или нет?

- Надеюсь, что да. Но лучше поскорее убраться, пока Нави не появились. У этих духов невиданная сила. Расправятся с тобой в два счёта, не успеешь и глазом моргнуть.

Наскоро водрузив на лошадей дорожные сумы, все четверо запрыгнули в сёдла и выстроились в шеренгу.

Земляне в центре, ведуны с боков. Мечи у всех обнажены.

- Помните, - назидательно проговорил Юнос. - Призраков бить правой рукой наотмашь. Держимся рядом, чтобы видеть друг друга. И не оборачиваться. Старайтесь не отставать. Ну, всё. Вперёд!

Едва кони переступили каменный круг, стена мертвецов дрогнула и как единое целое двинулась на людей. Призраки, что стояли с другой стороны Капища, торопливо стягивались к месту драки. Их плотное кольцо распалось, зато против четырёх всадников образовалась широкая дуга с быстро увеличивающейся глубиной строя. Здесь легко можно завязнуть, оказавшись в полном окружении. Поэтому ведуны всё больше ускоряли коней, используя покатый склон.

Клинки Юноса и Михайлика засветились, причём вовсе не от солнца. То сверкала волшебная Сила ведунов, переливаемая в оружие. Сила, готовая разить призраков и противостоять их разрушительной магии.

Кожу Стаса слабо покалывало - распадалась чья-то чужая волшба. Несомненно, призраки пустили в ход свои чары. Не знают, гниды, что на землян это не действует. Что до ведунов, у тех свои средства защиты. Какую бы магию ни применяли призраки, своей цели они не достигли. Окутав себя с конём Силой, будучи уверен, что Аркаша проделал то же самое, Пырёв приготовился врезаться в стену мертвецов. До передних оставалось рукой подать. И вдруг откуда-то сверху стремительно свалилось нечто, безжалостно смявшее искалеченные тела, целиком вогнав их в землю, не оставив на поверхности даже намёка на только что топтавшихся здесь воинов. Существа мгновенно взмыли ввысь, прихватив несколько скитов из следующего ряда. Стас только и успел разглядеть мощные, покрытые шерстью туши, сильные когтистые лапы и громадные оперённые крылья с неимоверным размахом.

Гигантские птицы? Разве такие бывают? Даже если так, не могут же они столь стремительно перемещаться.

Вслед за первыми ударили оземь другие, снова подмяв под себя призраков и выхватив кое-кого из строя. В рядах скитов образовалась глубокая брешь прямо перед прорывающейся из Капища четвёркой.

- Быстрее! - прокричал Юнос. - Надо успеть, пока Нави нам помогают!

Нави! Духи умерших. Так вот что это за странные существа. Они принимают весьма причудливые формы. В данном случае полуптицы-полузвери.

Шеренга всадников на полном скаку влетела в образовавшуюся прореху. Призраки едва успели поднять оружие, поздно сообразив, что насылаемые чары ни на кого не действуют. Вообще реакция у них сильно заторможена. Чего ещё ждать от омертвевшего мозга, по которому давно не циркулирует кровь.

В считанные секунды удалось пробиться сразу через несколько рядов, раскидывая неповоротливые мёртвые тела мечами и корпусами коней. Призраки были вполне осязаемы и неплохо разлетались от ударов, наносимых не только правой рукой, как наставлял Юнос, но и левой. Похоже, им одинаково противопоказаны и волшебная Сила ведунов, и антимагия землян, не говоря уже о клинках Пырёва, против которых они уж точно не могли устоять. И всё-таки кони замедляли ход. С каждым шагом всё сильнее вязли в массе живых мертвецов. Стасу приходилось всё чаще наносить удары по рассыпающимся черепам, чтобы Лумумба не останавливался, продолжая идти вперёд. Справа и слева широкими махами сверкали мечи ведунов и короткими, судорожными рывками Аркашины сабли. Никто не отставал, слава богу. Хорошо, что Башка всегда находил время для тренировок, не зацикливаясь на сколачивании капитала весьма сомнительными способами. Вряд ли сейчас ему так же легко удалось бы облапошить мертвяков, как привык проделывать это с живыми людьми. С этими тупоголовыми только саблей и справишься.

Позади слышится приближающийся топот нескольких десятков ног. Путь на Капище, похоже, отрезан. Кольцо сжимается. Подоспевшие призраки вот-вот ударят в спину, взмокшую от безостановочной рубки. И оглянуться-то нельзя, чтобы оценить положение. «Просто игнорировать», - говорил Юнос. Ага, проигнорируешь тут, когда конь уже практически на месте топчется, не в силах продавить выстроившийся впереди заслон. И это в тот момент, когда видишь последние ряды призраков и чистое поле за ними. Неужто всё? Обидно, чёрт побери.

Нави налетели так же внезапно, как и в первый раз, в одно мгновение расплющив и унеся с собой последних преграждавших дорогу мертвецов. Только тугой воздух от хлопнувших крыльев хлестнул по лицу. Путь свободен. Кони, не дожидаясь понуканий, сами понесли вперёд, развивая скорость гоночного болида.

- Акхх-хаа-аррр!.. - раздался вдогонку хриплый разочарованный стон, вырвавшийся из множества омертвевших глоток.

Коротко взвыли Вытьянки, словно прощаясь с беглецами. Звуки быстро удалялись по мере того, как животные уносили седоков. Прочь, подальше от этого злополучного места!

Долго ещё гнали во весь опор, боясь посмотреть назад. Лишь когда взмыленные кони совсем выбились из сил и захрипели, тяжело вздымая бока, их пустили шагом.

Проехав так порядка трёх вёрст, напряжённо вслушиваясь в любой подозрительный шорох, Юнос, наконец, глянул с опаской за спину. Остальные выжидающе уставились на него. Ведун слегка потянул время. Посмотрел на спутников и улыбнулся. Все трое облегчённо вздохнули, поняв, что удалось уйти.

- Я уж думал, нам каюк! - нервно хохотнул Башка. - А здорово мы их раскидали, правда? Ну, Нави эти тоже молодцы, конечно...

Он болтал без умолку, разгоняя тишину нарочито громким голосом. Нёс всякую чушь. Видать, успокаивал себя в своеобразной манере. При этом совершенно не замечал, что продолжает крепко сжимать побелевшими пальцами рукояти обнажённых сабель, в то время как остальные давно попрятали оружие в ножны.

До Суматошья оставалось не так много. Вот уже показалась дорога, мощённая каменными плитами. Измученные диким галопом кони, понуро брели по мостовой. Их не погоняли, позволяя животным восстановить силы. Сделать хотя бы один короткий привал не рискнули. Скорей бы до города добраться, там уже и отдохнут. За стенами да под защитой дружины всё спокойнее будет.

Стражников у настежь распахнутых ворот было трое. Они расслабленно стояли, нежась на солнышке, провожая снующих туда-сюда людей ленивыми взглядами. Даже доспехи не посчитали нужным надеть. Их копья сиротливо подпирали каменную кладку стены. Что ж, настроение стражи вполне объяснимо. Практически всю зиму сражались, не вылезая из сёдел и не выпуская мечей из рук. Сейчас, когда миновала война и наступило долгожданное лето, грех не насладиться тихим, спокойным днём, радуясь ласкающему тело солнечному теплу. Ведь с его уходом снова придётся браться за оружие, чтобы не пустить в город нежить. Ладно, если только её.

Трое солдат чем-то напоминали дневальных в ротной казарме, отличавшихся от прочей безликой массы сослуживцев лишь тем, что носили на ремне штык-нож и стояли «на тумбочке». Только у этих вместо штык-ножей мечи. Лёгкую заинтересованность, мелькнувшую было на лицах стражников при виде четырёх приближающихся верховых, сменили приветливые улыбки. Русоволосые головы качнулись в коротком поклоне. Суматошцы признали Юноса, который вместе с ними ходил на скитов и отвоёвывал их родной город, а затем и Пограничную Крепость. Ведун ответил устало, тоже поприветствовав караульных, одного из которых, оказывается, знал, поскольку обратился к нему по имени:

- Скажи-ка, Всеслав, на месте ли посадник Яромир или сын его Петрик?

- Оба на месте. Где ж ещё Яромиру-то быть. Энто Петрик ныне в Пограничной Крепости воеводит по княжьему велению. Но давеча и он приехал. Ратных людей себе набирает. Они там на севере новых домов настроили. Теперича вот заселяют. Обоих и встретите в хоромах посадских — отца да сына.

Поблагодарив дружинника, двинулись в город. Здесь повсюду царила самая что ни на есть мирная жизнь, разительно отличавшаяся от того тревожного ожидания, в котором пребывали горожане и пришедшие с севера беженцы накануне вторжения скитов. Остались в прошлом растерянность и страх перед грядущими тяжёлыми испытаниями - улетучились вслед за исходом из Суматошья жестоких захватчиков, принёсших страдание, боль и кровь. Огнём и мечом прошёл враг по всему городу. В отличие от Трепутивля, который удалось отстоять, здесь нанесённые войной раны виднелись повсюду. Во многих местах следы былого погрома ещё только разбирали, но в целом город выглядел вполне живым. Даже казалось, что стал гораздо светлее, а улицы шире и наряднее. Возможно потому, что жизнерадостные лица его жителей светились некой созидательной энергией. Да, многие хлебнули горя в этой войне, потеряв жильё и близких, лишившись имущества, но всё это ушло на второй план. Потом отболит когда-нибудь. А сейчас люди налаживали новую, мирную жизнь. Строили её сообща и тем были счастливы.

Во дворе посадского дома тоже царил безмятежный покой. Единственный караульный у входа изнывал от безделья, расслабленно подпирая дверной косяк. Заметив приезжих, оживился, подозвал конюха, принявшего лошадей, а сам пристал с расспросами:

- Кто такие? Откель? По какой надобности к посаднику прибыли? - Обрадовался, как видно, возможности отвлечься от служебной рутины.

Отвечал ему Юнос, который с общего молчаливого согласия взял на себя роль старшего в их небольшом отряде. Назвав поочередно каждого спутника, с присущей ведуну торжественной неторопливостью, он, в конце концов, тоже представился. Глаза охранника начали округляться ещё на имени «Станислав, известный в Трепутивле как «Упырь». А после произнесённого «Юнос Кевепский» бедолага громко икнул, долго ничего не мог произнести, затем сбивчиво попросил гостей обождать и всё с таким же выпученным взглядом суетливо скрылся за входной дверью. Слишком уж молодой. Повоевать, скорее всего, ему не довелось. В дружине совсем недавно - с новым пополнением прибыл. Зато явно слышал от ветеранов рассказы о Юносе да и слухи об Упыре, похоже, дошли до Суматошья.

Долго ждать не пришлось. Через минуту дверь снова распахнулась, и на пороге появился улыбающийся Петрик. Он сразу кинулся обнимать всех четверых, радостно восклицая:

- Здравствуй, Юнос, друг сердечный. Где ж тебя так долго носило-то! Аркадий, Стас, чужеземцы вы мои родные! Даже Михайлик с вами… Эй, а куда это вы такой сильной ватагой собрались? Никак повеселиться решили? Почему без меня? Наслышаны мы тут о сече вашей в Трепутивле. Народ про чудеса всякие бает. Тебя, Станислав, кто удумал Упырём прозвать и за какие такие заслуги? Ну, пойдёмте в избу, там всё и расскажете.

Увлекая гостей, Петрик повёл их сразу на второй этаж, где в большом зале стоял крепкий дубовый стол. Во главе стола сидел незнакомый бородатый мужик. При виде вошедших он поднялся, подошёл к Юносу, крепко его обнял и сдержанно раскланялся перед остальными. Мужик был в годах. Невысокого роста, коренастый, с толстой мускулистой шеей, вросшей в широченные плечи. Большие крепкие руки, казалось, легко согнут подкову. Одинаково тонкая переносица, близко посаженные глаза, слегка вздёрнутый заострённый нос и другие схожие черты не оставляли сомнений - это Яромир, отец Петрика. Он же, говоря современным языком, губернатор Суматошья. Спохватившись, что других гостей посадник видит впервые, Юнос поспешил их представлять:

- Познакомься, Яромир, с моими спутниками. Михайлик из Краснополя, ведун перехожий. А это чужеземцы пришлые Аркадий и Станислав. Ты мог слышать о Станиславе, как об Упыре.

- Слыхивал. Как не слыхивать. - Посадник с интересом оглядел Стаса. Не сводя внимательных глаз, поинтересовался: - Это ты что ли железными мечами дерёшься?

- Он самый. Скиты за то и прозвали его Железным Клинком.

- Что же ты себе добрый меч не справил? Коли железными так владеешь, то с хорошим клинком равных тебе не сыскать будет.

За Стаса ответил Петрик:

- Да он по первости вообще меч не носил, когда осенью в Суматошье пришёл. С купцом Кишеничем голыми руками справился да мечи его забрал. А Кишенич ещё тот рубака. Тогда я и смекнул, что Станиславу оружие ни к чему. И без него за себя постоит. Ну а будь с каким оружием любой ворог ему нипочём. Верно я говорю, Стас?

Тот лишь кивнул. Не хватало ещё расписывать свои способности, необычайные для этого мира, присущие лишь землянам. И без того чересчур много народу знает, что не простые они с Аркашей люди. Таких здесь Детьми Велеса кличут. Сущая напасть для всего мира. Особенно Скал, их общий враг. Здесь он вождь скитских племён, а на Земле обычный бандит с банальной кличкой Череп.

Слава богу, Яромир, оставив расспросы, позвал гостей к столу. Петрика спровадил за едой.

- Вы, небось, голодны с дороги. Мы тоже пока не снедали. Вот и посидим за медком да поговорим ладком.

Посадник понравился Пырёву. Простой, открытый мужик без напускного величия и аристократического чванства. Даром, что правитель, пусть даже небольшого уезда. По всему видать, что работяга, добросовестно служивший своему отечеству. Куда до него земным чинушам, погрязшим в политических дрязгах в стремлении всеми правдами и неправдами удержаться у власти, чтобы ни в коем случае не дать оторвать себя от кормушки. Государство для них большой сладкий пирог, от которого постоянно хочется урвать кусок пожирнее. Только вот пирог этот не бесконечен. Когда-нибудь да закончится. И что потом? Крохи с пола собирать? С них станется.

Мысли о земных чиновниках прервал поставленный перед Стасом дымящийся жидкий отвар в глубокой глиняной миске. Яромир отламывал большие куски хлеба и раздавал гостям. Вкуснейший запах бульона разбудил дремавший до поры аппетит. Не став себя мучить, Пырёв энергично заработал деревянной ложкой. Какое-то время в зале раздавались только стук посуды и смачное прихлёбывание.

- Куда на сей раз путь держите? - после продолжительной паузы, дав гостям насытиться, спросил Яромир.

Вымачивая хлебом оставшийся на дне миски бульон, Юнос ответил негромко:

- В Кощеевы владения идём. Надобно потолковать со старым колдуном.

Чтобы не отвечать на неудобные вопросы посадника и его сына, уже готовые, как видел ведун, сорваться с их губ, он тут же сменил тему:

- По дороге хотим к Ставру заглянуть. О нём что-нибудь слышно?

Яромир с Петриком одновременно дёрнулись, как от пощечины, перестав черпать бульон. Глянув исподлобья на отца, Петрик снова уставился в свою миску, да так и замер, словно что-то там вылавливая. Посадник тяжко вздохнул и убрал со стола широкие ладони, пряча предательски дрогнувшие пальцы.

- Слыхали, - печально протянул он. - И наведывались даже...

Сказал и замолк, покашливая, словно пытался пропихнуть через горло застрявшие в нём не то крошки, не то слова горькой правды.

- Что случилось? - насторожился ведун, почуяв несчастье. Глухой, ставший вдруг хриплым голос выдавал тревогу.

Снова вздохнув, будто взваливал на плечи непосильную ношу, Яромир начал рассказ:

- Когда кочевники восвояси подались, мы только и успевали отгонять их от сёл. Шли-то врозь, отдельными кочевьями, ещё и каждое своей дорогой, какой им вздумается. Одни прямиком домой торопились, обходя деревни наши, а иные разбойничали да сёла разоряли. То на западе погром учинят, то на востоке. Мы где-то успеем отпор дать, а где-то уже на пепелище натыкаемся. Ближе к весне поток скитов поиссяк, легче стало. Но некоторые отставшие племена нет-нет, да и проскочат по земле нашей. Тут как-то кочевье одно преследовали. Разорили они пару хозяйств, я и повёл дружину вдогонку. Глядь, а следы-то к подворью Ставра сворачивают. Ну, и мы туда, стало быть. Да только не успели… - Посадник опять замолчал, нервно покусывая губы.

Все терпеливо ждали. Каким бы долгим ни было молчание, повлиять на неизбежно трагический финал рассказа оно уже не в силах. Разве только слегка отсрочит. Но сколько не тяни, произносить пусть даже неприятные, режущие душу слова придётся. Понимая это, Яромир обвёл взглядом притихших слушателей и продолжил:

- Далече от нас кочевники оказались, оттого и времени у них вдосталь было, чтобы со Ставром совладать. Дым-то мы ещё загодя почуяли. И так торопились, а тут… Коней совсем загнали. Когда до подворья дошли, ни одной постройки целой там не было. Всё полыхало и обвалилось уже. Забор и тот сгорел, одни ворота стояли, только без створок. А на месте кузницы большой холм из земли насыпан, будто саму кузню в него превратили, стоит и по всей поверхности дымком курится, точно остывает. И нет вокруг никого, ни живых, ни мёртвых. Только кровища по всему двору, да стрелы самострельные раскиданы. Стало быть, кузнец наш принял бой неравный и погиб, а с ним, возможно, и вся его семья. Ну, передохнули мы малость и дальше за теми скитами двинули. Скоро настигли-таки супостатов. Пока они со Ставром бились, тот у них весь запас времени-то и отнял. Знать не напрасно погиб кузнец, не дал недругам уйти от возмездия.

Вот всё и сказано. Нет больше Ставра, сильного и мастеровитого человека. Нет его доброй супруги Лады, щедро наделённой житейской мудростью. Нет их дочерей – маленькой шустрой непоседы Дары и стройной, сказочно красивой Милы с её первой девичьей влюбленностью в Пырёва. Не хотелось в это верить. Стас вдруг понял, что ждёт продолжения рассказа, будто Яромир сейчас должен радостно произнести: «А потом встретили мы всех четверых…»

Тщетно ждёт.

Ясное осознание этого больно резанула по сердцу. Словно выросли в нём острые ледяные кристаллы, от чьих уколов и холода стало невыносимо мерзко. Другим, похожие, ничуть не лучше, судя по всеобщей скорбной тишине и потухшим, упёртым в столешницу взглядам.

- Ну, а как Всегляд, жив ли? - Юнос прервал траурное молчание, не в силах больше выносить душевных терзаний, только усиливавшихся этой висячей немотой.

- Жив, - сразу отозвался посадник, с готовностью переключаясь на более позитивную тему. - Он-то в Храме Велеса волхвует, а у скитов бог этот самый почитаемый. Только те Волосом его кличут. Потому и не тронули ни Храм, ни старика, хотя он во время набега укрывал у себя в Храме жителей Старого Города и в обиду никого не дал.

- Ну и слава богам, что жив. Повидаться бы с ним.

- Обязательно повидаетесь, коли не к спеху вам из Суматошья уезжать. Погостите маленько. Отдохнёте, как следует, а там и в дорогу можно с новыми силами. Как раз мой Петрик с новобранцами в Пограничную Крепость отправится, с ними часть пути и проделаете.

- И то верно, - поддержал Петрик отца. - Оставайтесь, пока я людей в дружину не отберу. Заодно поможете воинов хороших найти. Вы же доки в деле воинском. Мы с отцом сами собирались в состязаниях участвовать, но с вами всё быстрее управимся.

- Состязания? Что-то вроде городского чемпионата? - Башка заинтересованно подался вперёд.

Заметив азартный блеск в его глазах, Пырёв насторожился: «Опять эта лиса запах денег почуяла. И каким, интересно, боком набор дружинников может иметь отношение к его прибыльному бизнесу?»

- Не знаю, Аркадий, о каком таком «чепонате» ты толкуешь, но у нас принято отбирать в дружину самых сильных, ловких и умелых ребят, которые определяются во время состязаний. Для того их и устраивают. Кто хочет в дружину вступить, собираются в поле и меряются силушкой. Стреляют из лука, тяжести тягают, наперегонки бегают да бьются промеж собой на мечах да кулачках. А то и другие дивности показывают, коль ещё на что способны.

- А мы-то вам для чего? - решил уточнить Стас.

- Вдвоём с отцом мы бы поочерёдно отбирали лучших в каждом единоборстве. А так все состязания проведём сразу. Глядишь, в один сполох уложимся.

- Понятно. Судейская бригада, значит. Просто наблюдать за поединком, следить, чтобы не нарушались правила и по концовке выбрать лучшего.

- Да. И ещё самим состязаться с лучшими, чтоб наверняка знать, что не ошиблись в своём выборе.

С лица Аркаши мигом слетела вся заинтересованность. Он откинулся назад, разочарованно протянув:

- Ну, это без меня. Я ничего такого не умею. С мечами да луками у нас ведуны прекрасно управляются. Они же и Стаса натаскали. Так что единственное, чем смогу помочь, это горячей поддержкой ярого болельщика.

- Не скажи, - возразил ему Пырёв. - Бегаешь ты очень даже резво. Хрен догонишь, когда надо.

- Только если от тебя. И вообще, у меня нога болит, не могу я сейчас бегать.

- Лентяй ты, Башка. Пороть тебя некому и мне некогда.

Дружный мужской смех развеял гнетущую атмосферу, воцарившуюся было за столом.

Глава 2

С момента их последней встречи Всегляд нисколько не изменился. Землян с Юносом он встретил так же, стоя у входа в Храм и опираясь на свой выщербленный посох.

Святилище Велеса было едва ли не единственным уцелевшим строением. Старый Город под стенами Суматошья почти весь лежал в руинах после набега. Но завалы сгоревших домов уже разобрали. Во многих местах строили новые. Поэтому жизнь старгородцев била ключом.

Умиротворение царило лишь у старого Храма с потемневшими от времени стенами, резко контрастирующими с ярким фоном свежеструганных брёвен новостроек. Где же ещё быть умиротворению, если не у священного места поклонения богам.

Волхв молча принял принесённые дары и уселся на камень. Прищурился, выжидающе глядя на гостей. Стас засомневался было, помнит ли о них старик, но тот вдруг произнёс хрипловатым старческим голосом:

- Стало быть, всё ж до Кощея собрались…

Он вовсе не спрашивал. Говорил так, будто знал всё наперёд.

Раз это не вопрос, то и отвечать смысла нет. Вот и молчали все трое.

- И чего теперича ко мне пришли?

Действительно, чего это ради понесло их к Всегляду? Вернуться на Землю он их не может, о чём поведал в тот, прошлый раз. Попытать счастья у Кощея тоже он подсказал. Что ещё-то надо? Разве только встретиться и просто поболтать о том о сём. Но какие общие темы у землян с языческим священником? Да мало ли какие! Не многие на Земле могут похвастать, что удостоились разговора со служителем древнего языческого культа, волхвом и вещим. Помнится, в тот раз он предупреждал, что Сыны Велеса, как назвал их сам, пойдут домой «не прямой дорогой», сказав буквально следующее: «…Лишь отдаляясь, будете приближаться. А перед тем себя встретите и сами с собой сразитесь, но погибнет при этом много других существ из Яви, Прави и Нави, жизнь и нежить, люди и нелюди. Через кровь, пот, потери и страдания идти вам к цели, не зная, достигнете ли вы её».

Тогда ни Стас, ни Аркаша, ни даже Юнос так и не поняли до конца это предсказание. Теперь, когда произошло столько событий, все они легко укладывались в эту сравнительно короткую фразу. Землянам и в самом деле сначала пришлось уйти с дружиной Петрика в Трепутивель, в сторону, совершенно противоположную их устремлениям, так как путь во владения Кощея был отрезан наступавшими с севера скитами. А потом была долгая зимняя ночь, проведённая в сражениях с оборотнями и кочевниками, осаждавшими город. Вот тебе и кровь с потом, и потери со страданиями. И погибло-то действительно много людей и нежити. А в словах «себя встретите и сами с собой сразитесь» Аркаша с Пырёвым изначально увидели намёк на их личные взаимоотношения. Аферист и охотившийся за ним опер частенько, чего уж греха таить, конфликтовали друг с другом. Зато теперь понятно, что под этим подразумевалось - встреча у Трепутивля с Черепом, который привёл туда скитов. Он осадил город, а Стас вместе с жителями держал оборону. Вот и схлестнулись. Получается, Дети Велеса встретили друг друга и бились именно «сами с собой».

Потери в этой войне были огромны и горьки. Одна смерть Кузьмы чего стоила. Главный ведун, лучший друг Михайлика, он стал первым наставником для землян. О семье кузнеца Ставра, известного на всю округу, и говорить не приходится. Стаса прожгла мысль, что большинство людей, с которыми довелось по-настоящему сдружиться, уже мертвы. Может, всех прочих ждёт похожая участь? Сколько им осталось? Ошарашенный своими выводами, он посмотрел на сидевшего рядом Юноса, потом перевёл недоуменный взгляд на волхва.

Словно прочитав его мысли, тот усмехнулся:

- А ты, парень, думал, что появление Детей Велеса пройдёт бесследно? Нет. С чем или с кем бы вы здесь ни столкнулись, всё подвергается неминуемой опасности. Всяк через вас может уйти из этого мира, потому как каждый Сын Велеса являет собой мост для перехода Яви в Навь и наоборот. Чем больше вас, и чем дольше вы тут прохлаждаетесь, тем вернее Свет обращается Тьмой, а Тьма становится Светом. Останетесь навсегда – мир окончательно перевернётся.

- И что же нам делать? - осипшим голосом едва слышно спросил Пырёв.

- Вы уже делаете. Пытаетесь уйти. Но этого мало.

- Но если мы уйдём, разве все эти проблемы не исчезнут вместе с нами?

- Отчасти. - Всегляд поставил посох, взяв его повыше и покрепче, будто собирался подняться, но только выпрямил спину, продолжая сидеть. - Пока вы здесь, то противостоите третьему вашему брату. Коли уйдёте, с ним некому будет справиться. Он в отличие от вас дорогу домой не ищет и не желает её искать.

Ну и ну! Хором выгоняют взашей и одновременно признают, что земляне нужны здесь, чтобы справиться с их сопланетником. Вот и пойми этих древних мудрецов.

- Князь уже требовал, чтобы мы забрали с собой Черепа, то есть Скала. Правда, я не представляю, как это можно сделать. Для начала не мешало бы отыскать способ убраться отсюда, а потом и про третьего подумаем.

- Верно говоришь, парень, - одобрительно кивнул волхв и, кряхтя, поднялся-таки с камня. - Вам ещё неведом ваш путь. А пока его ищете, избегайте использовать Силу, данную вам Велесом. Себя, может, и не сбережёте, зато мир целее будет. Ну да не мне вам указывать. Сами решайте.

С этими словами он развернулся и неторопливо заковылял к храмовому входу. Когда старик скрылся, Пырёв многозначительным взглядом окинул спутников, хранивших молчание на протяжении всей беседы. Ведун выглядел обескуражено. Кажется, его потрясли слова Всегляда о неизбежности катаклизмов, которые способно вызвать в его мире одно лишь присутствие Детей Велеса. Теперь он рисовал в своём воображении страшные картины последствий местного армагеддона. Задумался над создавшимся положением и Башка. Судя по тревоге, прочно засевшей в устремлённых на Стаса глазах, мысли его были далеко не радужными, о чём тот и высказался вслух коротко, но ёмко:

- Охренеть…

Уже гораздо позже, когда они возвращались в город, проходя мимо новых срубов, источавших запах свежеструганной древесины, Аркаша продолжил:

- Зачем нас учили Силу применять, если это может миру навредить? Ну и пребывали бы себе в неведении. И нам спокойнее, и люди целее.

- Кабы знать, - вздохнул Юнос. - Ещё неизвестно, что лучше: растрезвонить по всему свету кто вы такие на самом деле или оставить в тайне. Я предпочёл второе. Может, к лучшему, а может, и нет.

- Теперь-то мы знаем, что такое Сила и умеем с ней обращаться. Предлагаешь так вот запросто взять и забыть про неё?

- Раньше ты легко и без этого знания обходился, - вставил Пырёв.

- Это потому, что я дураком был необразованным, а сейчас практически университет закончил. Всё равно, что с дипломом инженера помойки убирать.

- Просто старайтесь не пользоваться Силой без самой крайней на то надобности, - закруглил беседу Юнос. - А вскоре, может статься, и домой вас отправим.

- Лишь бы Кощей твой действительно помог, - пробурчал Башка.

Дальше шли молча, каждый размышляя над тем, о чём говорил Всегляд.

...Местом для состязаний между желающими завербоваться в дружину Петрика было выбрано широкое поле за чертой города, прилегающее к погосту, то есть гостевым дворам, где останавливались приезжающие в Суматошье по своим делам купцы и прочий люд из других местностей. Большинство гостевых дворов в это время года пустовало, но зевак на поле собралось более чем достаточно, в основном горожан, бросивших все свои неотложные дела ради возможности поглазеть на такое представление. А то когда ещё подвернётся удобный случай хорошенько поразвлечься и отдохнуть от повседневных забот.

Для начала всех испытуемых собрали в одну общую группу и увели на дальний край поля, откуда должен был стартовать забег. Наравне с другими в нём участвовал и Петрик.

После финиша участники испытаний, едва отдышавшись, разбрелись по специально отведённым для каждого вида состязаний секторам, где уже поджидали судьи, готовые оценить их умения и навыки. За стрельбой из луков назначили наблюдать Михайлика, фехтование на мечах судил Юнос, а Пырёву по настоянию Петрика, пребывавшего под впечатлением его драки с Кишеничем, достались кулачные бои. Яромир же оставил за собой соревнование силачей, для чего натаскал в свой сектор горы всевозможного металла, брёвен, необъятных чурок и толстенных канатов.

Неторопливо прогуливаясь по полю, Аркаша потоптался понемногу в каждом из секторов, без особого интереса поглядывая на парней, усердно лупивших друг друга тренировочными мечами, сосредоточенно пускавших стрелы в деревянную мишень и с напряжением всех своих мышц отрывавших тяжести от земли или перетягивавших канат. К месту кулачных боёв он подошёл под самый конец, когда там уже практически определился бесспорный победитель. Им стал здоровенный бугай, чем-то похожий на Горыню из Трепутивля, только чуть моложе.

- Усыня! Усыня! - приветливо кричали зрители, а тот поигрывал мощными мускулами, методично впечатывая кулак правой руки в ладонь левой, и самодовольно улыбался.

Ему явно нравилось купаться в лучах славы непревзойдённого кулачного бойца. Да, такого не то что кулаком, а и дубиной не перешибёшь. В стороне стояли его давешние соперники с видимыми следами побоев на угрюмых лицах. В образованный зрителями круглый ринг больше никто не рисковал вступать, чтобы помериться силой и ловкостью с великаном.

Находившийся рядом с ним Пырёв обвёл взглядом собравшуюся публику.

- Кто ещё желает испытать нашего победителя? - громогласно вопросил он.

Зрители как-то сразу приутихли, поглядывая каждый на своего соседа, опасаясь встретить ищущие глаза Усыни, чтобы тот, не дай бог, не истолковал это, как брошенный вызов. Новых претендентов на звание чемпиона города по боксу не нашлось. Кто-то из толпы бросил язвительную реплику:

- Вот сам возьми да испытай.

- Правильно, - поддержали другие невидимого подстрекателя. - Судия последний бьётся с победителем. Хватит время тянуть, всё одно некому больше на Усыню выходить. Он и так уж всех побил, кто мог с ним тягаться.

- Давай, судия, покажи, на что способен!

Стас криво усмехнулся, скинул рубаху и нательную сорочку, оголяя торс.

- Что ж, Усыня, объявляю тебя абсолютным победителем состязаний, - произнёс торжественно.

Богатырь расплылся в довольной улыбке, а толпа опять радостно загудела.

- Ура! Наш Усыня самый сильный!

- Слава Усыне!

- Молодец, бугай! Знай наших!

Теперь чемпиона ждало последнее испытание – спарринг с судьёй этого соревнования, с Пырёвым. На первый взгляд оно казалось пустячным, так как Стас на фоне Усыни выглядел хлюпиком, но уж Аркаша-то знал, на что действительно тот способен. Не даром ведь брал у него уроки рукопашного боя, успев кое в чём поднатореть. Одного взгляда на эту парочку достаточно, чтобы понять: похожий на скалу Усыня, живая гора мышц, был столь же неповоротлив, сколько Стас превосходил его в маневренности, а это уже половина победы.

Великан вальяжно, на прямых ногах приближался к Пырёву, согнувшемуся в низкой стойке, отчего ставшему, казалось бы, ещё меньше. Многие увидели в этом признак опаски, подтрунивая над хилым с виду землянином:

- Чего так вжался, судия? Уж лёг бы сразу и дело с концом.

- Да ты не боись, он тебя не больно пришибёт. Шлёпнет раз, и почувствовать ничего не успеешь.

Последнюю фразу произнёс человек, стоявший за спиной Аркаши. Он обернулся, посмотрев на крикуна. Широколицый мужик с окладистой бородой. Возрастом под сорок. Одет в богатый кафтан, из которого выпирает растущее брюхо. Не иначе купец, один из тех, кто занимает самые роскошные апартаменты в постоялых дворах. Рядом топтались двое подпевал явно из той же купеческой братии, гогоча во всё горло над потешными, как им казалось, словами своего сотоварища. Толстяк же только усмехался, щёлкая семечки и лениво сплёвывая шелуху себе на бороду и пузо. Аркаша собирался уже отвернуться, чтобы посмотреть, как Пырёв утрёт нос этим самодовольным кретинам, но тут его взгляд зацепился за увесистый кошель на разукрашенном узорами поясе купца. Это ж сколько деньжищ он там таскает? Башка и сам не заметил, как развернулся к пузатому купчишке. Глядя на него в упор, с вызовом произнёс:

- Могу поспорить, что судья легко уделает вашего Усыню.

Толстяк окинул его надменным взглядом, будто на таракана смотрел, неожиданно выползшего из-под плинтуса. Усмехнулся и саркастически заявил:

- Говорила коза безрогая, что забодает волка. Ты готов побиться об заклад?

Это уже другой разговор. Достав из кармана пару кошельков среднего размера, Башка показал их купцу:

- Ставлю два кошеля на то, что судья положит победителя.

Слишком уверенно сказал, потому как бородатый вдруг засомневался и опасливо глянул на ринг. «Теряю форму», - подумал Башка и тоже посмотрел туда.

На ринге тем временем Усыня приблизился к Стасу и, не особо стараясь, попытался нанести прямой удар кулаком в голову. Легко уйдя в сторону, Пырёв разорвал дистанцию, лишая соперника возможности ударить второй раз. Правильно, активные действия предпринимать рано. Великан должен напасть в полную силу, чтобы можно было с ним что-то сделать. Аркаша это понимал, но другие видели в отступлении Стаса только слабость и неуверенность в своих силах. То же самое подумал и купец. Предвкушая неожиданный заработок, он достал свой увесистый кошелёк, стукнул им себя по лбу, с довольной улыбочкой проговорив:

- Вот мой заклад. Ежели Усыня тут ляжет, получишь его, а ежели нет, отдашь такой же.

- Идёт! - поспешил согласиться Башка, тоже ткнув себе в лоб двумя жидкими кошельками, которые сразу отправил обратно в карман, будучи уверенный в том, что доставать их оттуда уже не придётся.

Теперь можно спокойно ждать окончания поединка, что Аркаша и сделал, повернувшись к рингу и демонстративно сложив руки на груди. Только спокойствие почему-то не приходило. Нет, в победе Стаса он не сомневался. Мучило нечто иное. Некая неопределенность. Вернее, незавершённость ситуации. Покрутив головой, поймал на себе несколько заинтересованных взглядов. Людям было любопытно, что за идиот делает ставки против неоспоримого лидера. Ах, вот как. Ну, держитесь!

- Кто ещё желает поставить на Усыню? - спросил у окружающих. - Сколько поставите, столько же и получите в случае победы.

Желающих оказалось предостаточно. К Аркаше потянулись со всех сторон, наперебой оглашая имена и суммы ставок. Пришлось достать предусмотрительно взятые с собой берестяные листы и писало. Игнорируя издевательские смешки за спиной, он тщательно вносил в свой список всех, кого услышал, стараясь успеть обработать как можно больше клиентов, пока Пырёв не занялся соперником всерьёз. Что такой момент скоро настанет, сомневаться не приходилось. Разъярённый Усыня дрался уже в полную силу, пытаясь достать вертлявого Стаса. Но тот легко уходил с линии удара, отводя разящие кулаки-молоты коротким касанием рук, заставляя великана проваливаться в образовавшуюся пустоту. Периодически впечатывал свои сравнительно мелкие кулаки, локти или колена в огромную тушу. Пробить столь внушительную гору мышц казалось делом безнадёжным. Всё равно, что лупить по боксерской груше. Однако Пырёв настойчиво продолжал это делать и, похоже, заставлял-таки Усыню испытывать боль. С обоих соперников ручьями тёк пот. Они тяжело дышали, находясь в непрерывном движении - постоянно перемещались по рингу, то сближаясь, то отскакивая друг от друга, чтобы через мгновение снова броситься в атаку.

Усыне порядком надоело гоняться за Пырёвым. Он стремился закончить бой одним решительным ударом, но его выпады не достигали цели. После очередного провала он взревел, словно раненый зверь, подскочил к Стасу и вместо того, чтобы привычно махнуть кулаком вдруг стиснул железной хваткой его руки. Пырёв не мог теперь блокировать удары, но и у соперника руки заняты. Они улыбнулись друг другу - первый язвительно, второй в предвкушении победы. И тут Стас повернулся боком, подняв правую руку и опустив левую. Круговым движением повёл их за себя. Продолжая сжимать его за кисти, Усыня потерял равновесие, послушно следуя за руками Стаса, и проскочил мимо землянина. Тот, позволив сделать сопернику ещё несколько шагов, развернулся в обратную сторону. От резкой смены направления великан едва не упал. Явно хотел остановиться, но не мог, поскольку Стас умело вёл его, используя совсем не маленькую массу тела бугая.

Ноги у того, казалось, бегут сами собой вокруг крутившегося землянина. Подняв руки, Пырёв поставил соперника позади, спиной к себе. Резко шагнул вперед, с силой опуская мощную руку здоровяка, словно рубил мечом сверху вниз. Выведенный из равновесия Усыня стал заваливаться назад, всё больше ускоряясь. Он грохнулся справа от Стаса с такой силой, что все почувствовали, как дрогнула земля под ногами, а поднявшаяся над рингом густая пыль, выбитая его телом, на мгновение скрыла из виду не только великана, но и замершего над ним в полуприседе Пырёва.

Зрители не верили своим глазам. Их городской силач, их кумир, несокрушимый боец Усыня беспомощно лежал на вытоптанной земле лицом вверх, а его победитель, щуплый и никому не известный чужестранец, остался стоять и теперь хлестал поверженного соперника по мясистым щекам, пытаясь привести в чувство. Тот упорно отказывался приходить в себя. Видимо, «кукушку» Пырёв ему стряс основательно. Помог мальчуган, подрядившийся специально для решения таких проблем. Он окатил лежащее тело ключевой водой из ведра. Тяжело вздохнув, очнувшийся Усыня не без труда приподнялся, но сразу вставать на ноги пока не рисковал. Сидел, уперев руки в землю и мотая головой.

- Ты как? - обеспокоено спросил Стас. - Болит что-нибудь?

- Не-а…

- Точно?

- Угу. - Говорить он ещё не мог или всегда был таким немногословным.

Похлопав могучее плечо богатыря, Стас громко, чтобы все слышали, провозгласил:

- Ты отличный боец, Усыня, что и доказал сегодня. Достойнее тебя вряд ли можно кого сыскать. Иди к Петрику, скажи, что Упырь тебя в дружину отобрал.

Здоровяк медленно поднялся. Ещё пошатываясь, проникновенно глянул на Стаса, прогудев:

- Спасибо, Упырь. - И зашагал прочь, торопясь встать под знамёна дружины.

- Упырь?! - Бородатый купец попридержал свой объемный кошелёк, который уже сунул в подставленную Башкой руку. - Это который в прошлом годе купца Кишенича побил?

- Ага, - поддакнул один из его прихлебателей. - А ещё он Трепутивель от нежити отстоял и скитов там одолел.

Толстяк, продолжая сжимать кошелёк, злобно зыркнул на Аркашу. Процедил сквозь зубы:

- Ты не предупреждал, что Усыня бьётся с Упырём. Это нечестная сделка.

- А ты и не спрашивал. - Аркаша дёрнул кошель, вырвав его из пухлых пальцев торгаша. Сунул в карман, раздутый грудой монет, собранных с проигравших. - Зачем тебе знать имя несчастного, которого ты заранее обрёк на неудачу? И потом… - Он выхватил одну из сабель, направив её на купца. - Если ты настаиваешь на нечестности нашей сделки, я всегда могу доказать обратное иным способом. Так что не оскорбляй меня. Договорились?

Судорожно сглотнув, бородач мелко закивал, не сводя выпученных глаз с острия сабли перед его носом. Попятился назад и скрылся за спинами перепуганных «шестерок». Наверняка он узнал мечи Кишенича, на что Аркаша, собственно, и рассчитывал. Подумал, небось, что стоявший перед ним человек смог силой отнять эти мечи у самого Упыря, как в своё время тот забрал их у Кишенича. Иначе как бы они оказались у Аркаши. Выходит, незнакомец этот гораздо опаснее, чем Упырь, способности которого купец имел счастье только что лицезреть.

Подождав, когда спорщик и его сопровождающие скроются, Башка небрежно закинул клинок в ножны. Больше никто из неудачливых игроков не артачился, и дальнейший сбор денег прошёл без осложнений. Все, кто ставил на Усыню, безропотно отдавали монеты именно в той сумме, какую сами намеревались выручить за его победу. Аркаше даже не пришлось доставать составленный список и выкрикивать имена, требуя платы. Да, народ здесь честный. Уж если дал слово, то сдержит. Это с купцами надо держать ухо востро, а с простым людом и отношения проще строить.

- Что за тотализатор ты тут устроил? - Пырёв неожиданно вынырнул из-за спины, застав Аркашу врасплох. - Деньги на мне зарабатываешь?

- Так я это… Ради общего блага стараюсь, так сказать…

- Вижу, как ты стараешься. Аж вспотел весь. Устал, наверное, что и руки поднять не в силах.

- И нечего ехидничать. Вечно от тебя упрёки одни вместо похвалы за проявленную смекалку. Нам что, по-твоему, денег не надо?

- Нет, не надо. Князь дал всё необходимое. И тебе о том известно. К тому же ты, Башка, немало заработал на продаже трофеев. Так что не стоит прибедняться и говорить какие мы нищие. Тебе сколько ни дай, всё мало. Это уже, знаешь ли, на какое-то нездоровое влечение смахивает. Патологическая зависимость, вот.

- Дорога у нас дальняя. Неизвестно ещё сколько времени займёт. Лучше иметь неприкосновенный запас. Тут деньги сами в руки шли. Я вообще никого не трогал. Стоял себе спокойно, а купчишка этот сам напросился. Знаешь ведь, не могу я мимо пройти, чтобы не наказать падких на бабло буржуев. И с трофеями так же было.

- Ну да. Только в отличие от Робина Гуда ты попутно нагрел ещё пару десятков простых граждан. Или скажешь, они тоже сами виноваты?

- Конечно. Нечего было лезть не в своё дело…

Так они и спорили всю дорогу по пути к посадскому дому, где Петрик собирал победителей турнира, чтобы торжественно объявить перед всем народом о зачислении их в дружину. А по прошествии суток, дававшихся новобранцам на улаживание домашних дел, упаковку чемоданов и прощание с родственниками, те должны были выехать из Суматошья в Пограничную Крепость, к новому месту службы.

Четверо гостей посадника покидали город вместе с дружиной, заняв место поближе к Петрику в голове колонны из тридцати с лишним верховых. Пускай немного солдат в этом строю, но в компании нескольких десятков хорошо вооружённых всадников Аркаша чувствовал себя в куда большей безопасности, чем путешествуй они вчетвером. Да, эскорт сопровождает их лишь небольшую часть маршрута, до развилки дорог. Там отправится дальше на север, а путешественники свернут к западу, вновь предоставленные сами себе. Всё равно в течение того времени, пока они под охраной, проблемы безопасности докучать не будут.

Потом Аркаша часто поминал добрым словом этот отрезок пути, проделанный совместно с дружинниками Петрика. Чуть ли не единственный эпизод из всего похода, проведённый в праздном любовании окружающей природой. Не было нужды вечно глазеть по сторонам, выискивая прятавшуюся в лесах нежить, и прислушиваться к малейшему шороху на привале, дремая в один глаз. Даже приготовление пищи не отвлекало, поскольку этим занимались костровые. Судьба больше не преподносила столь щедрых подарков.

Блаженство длилось недолго. После короткого прощания у развилки, где их пути всё-таки разошлись, земляне и два ведуна остались одни. Довольно быстро та безмятежность, в которой они пребывали, будучи защищенные дружинниками, улетучилась вместе с ушедшей на север колонной. Теперь снова приходилось полагаться только на собственные силы и умения.

Осторожно двигаясь по утоптанной грунтовой дороге, путники приближались к жилью Ставра. Узнав от Яромира о смерти семьи кузнеца, Юнос не отказался от идеи проехать через его дом. Сам хотел осмотреть руины.

Уже достоверно зная, что не увидит ничего кроме пепелища, Стас всё равно с нетерпением ждал, когда дорога упрётся в подворье. Ещё надеялся на что-то или просто отказывался верить в очевидное, пока не увидит всё собственными глазами? Возможно и так. Именно тот редкий случай, когда оперу очень хочется, чтобы показания свидетелей оказались ложными.

Наконец, из-за поворота появился остов печной трубы. Сердце Стаса забилось в два раза быстрее, грозя вырваться из груди и поскакать перед отрядом в стремлении скорее достичь цели. Успокойся, глупое сердце. Там, куда ты так спешишь, больше ничего и никого нет.

Их встретила одинокая воротная арка.

Все постройки сгорели вместе с деревянным забором. Лишь чудом уцелевший створ с медным солнечным диском подобно скелету возвышался над развалинами. Будто ждал возвращения землян, которых некогда здесь приютил. Они-то вернулись, да вот встречать их больше некому.

Четверо всадников медленно проехали под аркой. Встали в центре того, что некогда было уютным двориком, печально озираясь по сторонам. Помимо ворот уцелело лишь то, что в огне не горит. Это печь, лишённая своего одеяния — избы. Ещё, возможно, кузница. «Возможно» потому, что там, где она стояла, теперь высился курган. Кто-то просто засыпал кузницу землей по самую крышу, соорудив над ней круглый холм с идеально гладкими склонами.

- Много смертей, - горестно вздохнул Юнос. - В основном скиты.

- Да... - Михайлик пожевал усы, явно собираясь что-то добавить, но так и не решился. Вопросительно глянул на Юноса. Тот хранил молчание. Тогда всё-таки выдавил: - И Ставр тоже... И жена с дочкой...

- С младшей, с Дарой, - уточнил Юнос. - Миланы тут не было.

- Среди живых её тоже нет. Похоже, к реке побежала. Там и нагнали девочку.

- А кочевники трупы своих в избу побросали. Она к тому времени догорала уже.

- Ага, вместе с убиенными Ладой и Дарой. Ставр только не здесь погиб. Защищал ворота, сколь мог, потом его до кузни оттеснили. Ох, и богато же он тут народу порубил.

- Скиты, небось, сто раз пожалели, что к нему сунулись.

- И обозлились на кузнеца шибко за отпор его дерзкий. Вон, кузню землёй покрыли вместе с телом Ставра. Землица-то как ровнёхонько лежит, песчинка к песчинке. Лопатами так не положишь, да и копать долго. К тому же ров был бы вокруг, ан его нет. По всему видать чародеи постарались.

- Точно. Они, злыдни. Чарами за версту несёт.

Под неторопливый учёный разговор двух профессоров от магии Стас рассматривал курган из рыхлой земли, ставший могильным склепом человеку, который первым встретил землян в этом загадочном для них мире. Достойный монумент для такого непревзойдённого мастера, каким был кузнец Ставр. Ещё бы памятник установить сверху, скульптуру в полный рост. Подняв глаза, Пырёв словно наяву увидел величественную фигуру кузнеца на вершине кургана. Именно такую, как себе и представлял — мощный, одетый в кольчугу мужик, утвердившийся на широко расставленных ногах, со спокойной уверенностью взирающий сверху на собравшихся у подножия монумента людей.

«Подойди, Стас».

Что это? Отчетливый голос в голове, будто нежить с ним разговаривает. До сих пор такое только оборотни проделывали. Неужели Ставр не мерещится?

- Вы на кургане что-нибудь видите? - Стас не отводил взгляд от призрачной фигуры, опасаясь, что та исчезнет, стоит ему отвернуться.

Михайлик с Юносом примолкли, всматриваясь в закруглённую вершину, пока первый не ответил за обоих:

- Чего тут увидишь, когда чарами всё заперто. Душа Ставра никогда не покинет этого места, пусть даже из-под земли получится выбраться.

- А я его вижу, - неожиданно подал голос Аркаша.

- Кого? - Оба ведуна недоуменно повернулись к Башке.

- Ставра, кого ж ещё. Вон, наверху стоит и Стаса к себе зовёт.

Ну, слава богу. Не один Пырёв, значит, в этой компании галлюцинациями страдает. А групповые, как правило, не что иное, как подтверждённое несколькими очевидцами необъяснимое, с точки зрения современной науки, явление. Коли так, то стоит проверить, действительно ли сейчас перед ними призрак Ставра.

«Подойди, Стас».

Лумумба сделал несколько неуверенных шагов, чувствуя желание седока приблизиться к кургану. Кажется, даже он стал понимать Стаса на уровне мыслей. А ведь вполне нормальное живое существо, не какая-то нежить.

- Подожди! - поспешил остановить его Юнос. - Я бы не стал этого делать. Если там запертый чарами призрак, он может воспользоваться тобой, чтобы выйти на волю. Но ты уже никогда не сможешь покинуть это место.

Возразить Пырёв не успел. Встрял Башка, выплеснув на Юноса шквал негодования:

- Да ты что! Про кого говоришь! Про Ставра?! Вы ж его знаете! Он даже мёртвый никому не навредит, как бы хреново ему там не было. А если мы и можем его освободить, так давайте освободим. Кому от этого хуже станет? Скитам только. Тем, кто его землёй засыпал. Иди, Стас. Не то я сам пойду, хоть меня и не зовут.

Получивший неожиданную выволочку Юнос обалдело хлопал глазами. Михайлик тихо посмеивался, пряча улыбку в усы. Ай да Башка, утёр нос ведуну. Тому и ответить-то нечем. Ведь если подумать, Аркаша прав на все сто.

Усмехаясь, Пырёв спешился и, отбросив последние, развеянные не без помощи Аркаши сомнения, решительно шагнул в сторону кургана. Никто его больше не пытался остановить, от чего-то предостеречь. Все просто ждали, затаив дыхание.

«Найди вход».

Легко сказать. Где расположена дверь, он примерно помнил, но попробуй отыскать её под толщей земли. Сюда бы эхолот... Ага, вроде здесь. И что теперь, копать? Лопаты нет. Можно за мечами вернуться или шлемом откидывать землю. Интересно, она не слишком затвердела? Стас наклонился и поскрёб склон. Как только его пальцы погрузились в рыхлый грунт, земля в этом месте вдруг начала осыпаться, образуя расширяющуюся воронку, так похожую на зыбучий песок.

Закололо кожу — верный признак разрушающейся магии. Убрав руку, Стас наблюдал, как измельчённая земля продолжает стекать, увлекая за собой всё новые пласты, не создавая внизу никаких насыпей, а просто исчезая в никуда. Постепенно перед ним открылся прямоугольный проход. Тёмный, таинственный и... сырой.

- Ты сорвал печать с двери, - просветил Юнос.

- Спасибо, я понял.

«Входи, Стас».

Тут пригодился бы фонарь или хотя бы факел, но ни того, ни другого под рукою не было. Испытывая лёгкое волнение, Пырёв двинулся по проходу. Склон гораздо толще, чем казалось на первый взгляд. К тому же образовавшийся коридор не был прямым, а плавно закруглялся. Вскоре прямоугольник дневного света за спиной скрылся из виду. Со всех сторон обступила темнота. Стас продолжал идти вперёд, осторожно ощупывая дорогу ступнями.

Показалось или впереди действительно забрезжил свет? Точно, внутри кузницы горит огонь. Вот и дверной проём. Деревянная коробка сгорела вместе с дверью. Здесь тоже бушевал пожар. Каменные стены покрыты сажей. Пол усыпан головешками от рухнувшей крыши. В центре поваленная наковальня. Её подставку, толстую чурку, дотла сожрало безжалостное пламя. Свет давали небольшие огненные языки, лениво извивающиеся в чреве кузнечного горна. Вопреки всему он уцелел. Удивительно, как в таком пекле могли сохраниться кожаные меха на деревянных планках!

«Здравствуй, Стас. Не чаял уж свидеться с тобою».

Только теперь Пырёв заметил рядом с горном фигуру кузнеца, одной рукой плавно раздувающего мехами огонь. Он стоял, словно живой, и в упор смотрел на Стаса. Не верилось, что это мертвец, заточённый в своем персональном склепе. Лишь бледное, как у покойника, лицо и неподвижные во время разговора губы.

Хотелось так много сказать и о многом расспросить Ставра. В горле уже начали клокотать слова, но кузнец не дал им вырваться, резко прервав:

«Не надо, не говори со мной. Этого нельзя делать, если ты не знаешь. Просто внимай, а говорить буду я».

Прав Башка, ох как прав. Не мог Ставр им вредить и не хотел, всячески оберегая наивного землянина от необдуманных поступков. Потому и позвал одного Стаса.

Чтобы показать, что всё понял, Пырёв кивнул. Призрак Ставра продолжил:

«Ну и славно. Я хотел сказать, что сделанного не воротишь. Мне навсегда предстоит остаться здесь, но я о том не горюю. Дочек вот только жаль. Малые ещё совсем. Милана, та и вовсе в тебя влюбилась по уши. Ты уж сходи к ней на реку, проведай. Там она сгинула... Ещё хочу отдать тебе свой меч. Помнишь, ты его Варягом назвал? Ну, я ему это имя и оставил. Глянулось оно мне, да и мечу впору пришлось. Мне-то он теперича ни к чему. Незачем Варягу в земле сырой лежать, точно покойнику. Пущай хоть он живёт, а не томится без дела ратного. Всё же в нем частичка меня самого. А через него, глядишь, и я вроде как жить буду».

Поток мыслей прервался, словно Ставр над чем-то задумался. Помня, что с призраками лучше не разговаривать, Стас предусмотрительно молчал.

«Помнишь сундук, в котором я меч хранил?»

Пырёв снова кивнул и посмотрел в угол кузницы. Там под грудой сгоревших обломков тускло поблёскивал бок металлического ящика. Именно из него кузнец доставал свой меч и показывал Стасу. Однако, на крышке, помнится, весьма надёжный и хитроумный замок. А ключ от него всегда у Ставра на шее висел. Призрак откроет сундук сам?

То ли мысли Стаса были целиком открыты кузнецу, то ли он попросту продолжал действовать, как задумал с самого начала, но замок вдруг негромко щёлкнул. Скрытая пружина слегка приподняла тяжёлую крышку.

«Пройди вдоль стены и возьми его. Он ждёт».

Пробираться пришлось почти наощупь. Огня в горне едва хватало, чтобы осветить дальнюю стену. Раскидав завал из головешек, Стас взялся за крышку и открыл её до конца. Внутренности сундука скрывала густая непроглядная тень. Запустив туда руку, Пырёв нащупал мягкую кожаную отделку ножен. Сомкнув пальцы, осторожно достал их на свет. Взялся второй рукой за обмотанную шнуром рукоять и медленно потянул меч. По мере появления лезвия на его металлической плоскости вспыхивал уже знакомый узор. В хитросплетениях белесых нитей виделся то тигр в прыжке, то мчавшаяся в атаку конница. Вдруг показалось, что с клинка глянул бородатый мужик, дружески подмигнув одним глазом. Меч засиял радостно, рука почувствовала его возбуждение. Он счастлив, ему снова предстоит жить и сражаться, а не ржаветь под землёй, медленно умирая. Вперёд, в бой! Вместе с Упырём, непобедимым воином!

Вот уж действительно, настоящий Варяг. Подходящее имя для столь необузданной души. Нет, нельзя такой меч хоронить заживо. Тоска сожрёт его куда раньше ржавчины.

«Отныне меч твой. Вы с ним одно целое. Береги его и заботься о нем. Он сослужит тебе верную службу. А теперь уходи».

Стас резко вогнал Варяга в ножны и повернулся к Ставру.

«Ничего не говори, - опять остановил его порыв кузнец. - Иди с богом. Не забудь о Милане».

Фигура кузнеца, не отбрасывавшая тень, превратилась в едва различимый контур и медленно растаяла. Пламя в горне потускнело, начав гаснуть. Пока ставшая подземельем кузница полностью не погрузилась во мрак, Стас поспешил найти выход. Как только достиг двери, огонь за спиной погас окончательно. Дальше пришлось идти, шаря свободной рукой по стене тоннеля.

Дневной свет поначалу показался нестерпимо ярким. Пришлось долго жмуриться, пока привык. Однако подошедшего Юноса сквозь прищуренные веки узнал.

- Долго ты там. Мы уж не сдержались, решили каким-нибудь делом себя занять. Вон завал на месте избы разгебаем. Видел Ставра?

- Видел.

- Что сказывал?

- Ничего особенного. Меч вот свой забрать велел. А потом исчез.

- И то дело. В мече своём он завсегда с тобою будет. - Юнос, утешая, похлопал по плечу. - Пойдём к Михаю. Они там с Аркадием нашли кой-чего.

На пепелище Михайлик бойко раскидывал головешки, а Башка пытался достать какой-то предмет. Уцепившись обеими руками, тянул его вверх, голосом указывая напарнику, какой именно обломок следует убрать, чтобы освободить находку. Наконец их совместные усилия увенчались успехом. Из-под завала появился... Медяник. Медный дровосек, некогда сделанный для помощи по хозяйству и живший какой-то своей непостижимой искусственной жизнью, подаренной ему создателем, кузнецом Ставром. Теперь Аркаша тянул его за ноги, вытаскивая из пепелища.

Вчетвером они осторожно извлекли Митьку на свет. На его медном, измазанном сажей туловище виднелось множество вмятин и царапин. Топорика на обычном месте под панцирем не оказалось. Похоже, Медяник принимал самое активное участие в сражении. В итоге крепко получил от кочевников, не смотря на то, что целиком из металла.

Дровосек не подавал признаков жизни, если это выражение вообще применимо к его странному существованию. Убедиться в том, жив он или окончательно мёртв было крайне проблематично. Органы, которые имелись у каждого нормального человека, у него напрочь отсутствовали. Ни пульс не проверить, ни реакцию зрачков на свет, ни сердцебиение или работу лёгких. Что нужно металлической кукле для нормального функционирования? Завести ключом или поменять батарейки? Насколько знал Стас, никакой электроники в Митьке не было и в помине. Да и в заводке от ключа он вряд ли нуждался.

Они молча стояли над неподвижным телом Медяника, не зная что предпринять. Его ходули с руками-манипуляторами изогнулись в невообразимом положении, торча в разные стороны. Больше на паука похож. Аркаша попробовал разогнуть один манипулятор. Ни черта не вышло. Единственное, что удалось, это чуть заметно повернуть предплечье в локтевом шарнире.

- В огне спёкся, что ли. А может заржавел?

- Точно! - хлопнул себя по лбу Пырёв. - Попробуем смазать. У нас масло есть?

Немного масла оказалось у запасливого Михайлика. Его едва хватило, чтобы обработать все подвижные детали. Общими усилиями расшевелили конечности от мест сочленения с корпусом до ступней и пальцев рук, а потом и шею с головой. Ею первой Медяник и задвигал, поочередно обводя уже очищенными от копоти окулярами хлопотавших над ним людей.

- Живой, чертяка, - похлопал медную башку обрадованный Аркаша. - Ну-ка скажи чего-нибудь.

Митька засучил руками, показывая на ротовое отверстие.

- Подожди, у него, кажется, с мембраной что-то. Дай посмотрю. - Пырёв задрал Митькину голову и просунул пальцы под подбородок. - Дай масло, тут ещё смажу.

Израсходовав последние масляные капли, он пощёлкал мембраной.

- Можешь говорить?

- Да. - Механический голос дровосека был не такой, как раньше, но достаточно громкий. - Я говорю. Ура! Я опять говорю!

- Кончай орать. Расскажи лучше, что здесь произошло.

Весь Митькин восторг тут же улетучился. Ему пришлось заново переживать события, из-за которых он оказался погребённым под обломками сгоревшей избы...

В предрассветном сумраке он приметил скитов ещё на дальних подступах к подворью, когда отправился в лес по дрова. Довольно крупный отряд численностью около сотни всадников, не особенно спеша, приближался с востока. Их лошади — давно, судя по виду, не знавшие отдыха - устало брели по сырой от талого снега дороге. Хмурые, заляпанные грязью лица одетых в броню воинов не предвещали ничего хорошего. Эти уж точно не станут ни о чём просить, а просто возьмут силой всё, что захотят. Чуя беду, Медяник со всех ног бросился к дому.

Выслушав помощника, Ставр молча надел кольчугу и достал из сундука меч. Так и подошли оба к воротам - кузнец с мечом в руке и медный дровосек со своим неизменным топором.

- Эх, ворота бы запереть, - досадливо протянул Ставр. - Жаль нельзя. Милана к проруби за водой пошла.

- Может, всё ж запрём? Увидит, когда возвращаться станет, что заперто, и этих... скитов тоже, да затаится.

- А ежели и они её заметят? Нет, пока Мила не вернулась, я ворота не запру.

Прищурив глаза, кузнец смотрел на приближающихся всадников.

- Ох, не поспеть Милане к их приходу. Никак не поспеть… Ты вот что, Митька, иди в дом, скажи бабам нашим, чтобы не высовывались. Двери стереги. Коли гости незваные без просу полезут, руби нещадно.

- А ты?

- Я их тут встречу. Постараюсь задержать, сколь смогу, а там поглядим. Может, и обойдётся ещё...

Дальнейшие события Медяник наблюдал из дома, через приоткрытую дверь, где по настоянию Ставра занял оборону.

Скиты подъехали к воротам. Кузнец продолжал спокойно стоять между створок, уперев меч остриём в землю. Ладони на рукоять наложил. Даже не шелохнулся, когда конь предводителя приблизился вплотную, едва не фыркая в лицо. Ни животное, ни наездник, судя по всему, такой стойкости от незнакомца не ожидали. Встали перед ним, словно вкопанные. И вся сотня, что следом шла, остановилась. Топот копыт, лязг оружия и сбруи, порождавшие целую какофонию звуков, разом стихли. В наступившей тишине отчётливо прозвучал низкий голос кузнеца:

- По добру ли идёте, странники?

Ему никто не ответил. Вождь лишь головой мотнул, требуя устранить препятствие.

Двое скитов, бывшие ближе всех, выехали вперёд. Обнажив мечи, направили коней на Ставра. Наивные дураки. Они полагали, что вдвоём легко сдвинут с места эту гору.

Оба верховых быстро превратились в лежачих, едва ли успев понять, как это случилось. Убивать их кузнец не стал. Но так приложил о землю, что им ещё долго не очухаться. Хорошо, если кости не переломали, а то лубки потом накладывай.

Ставр, питая слабую надежду на мирный исход встречи, всячески старался избегать смертоубийства. Однако жалкий вид первых попавших под его руку смельчаков привёл остальных в бешенство. С диким рёвом они набросились на единственного стоявшего перед ними человека, посмевшего бросить вызов целому племени.

Вот когда пришлось убивать.

Варяг, радостно встретив битву, затянул свою смертоносную песню под звон сталкивающихся клинков, скрежет разрубаемых лат, крики ярости и боли, ржание коней и топот копыт по скрипучему, начинавшему таять снегу.

Умело используя не очень широкое пространство ворот, Ставр не позволял себя обойти. Никто не мог прорваться во двор, чтобы ударить в спину. К тому же врагам сильно мешали прикрытые створки. Но нападавших было чересчур много для одного. Под их бешеным натиском слетела с петель сначала одна воротина, затем другая. Да и сам кузнец едва успевал отбиваться от многочисленных атак, начав пятиться.

- Отец! - долетел внезапно со стороны реки девичий крик.

- Уходи, Мила! Уходи, дурочка! - во всю глотку заорал кузнец.

Конечно, её заметили. Несколько всадников повернули на голос и поскакали туда.

- Идите ко мне, ежели не обделались! Попробуйте взять меня, сучье племя!

Умел ругаться кузнец, когда надо.

Отвлекая на себя скитов, он отходил во двор. Враги не преминули воспользоваться тем, что ворота больше не защищены, и дружно повалили следом. Отмахиваясь мечом, Ставр продвигался в сторону кузницы, уводя кочевников от дома, где пряталась его семья. Нападавшие послушно шли по пятам, не подозревая, что клюнули на уловку.

Такой путь отхода казался наиболее верным. Он лежал вдоль забора, который мог прикрыть отступающего хотя бы с одной стороны. Да и каменная кузница, куда направлялся Ставр, выглядела вполне надёжным укрытием. Поняв, что жертва вот-вот скроется, после чего достать её за каменными стенами будет чертовски трудно, скиты попытались отрезать Ставра от кузницы. Он этого ждал.

Несколькими ложными выпадами шуганул атакующих. Напоследок широко взмахнув мечом, резко бросился в другую сторону. В мановение ока преодолел оставшееся до кузницы расстояние, попутно срубив пару наиболее ретивых голов уже перед самой дверью.

Всё, он внутри. Скиты столпились у входа, пытаясь ворваться следом. Но в узкий проём протиснуться можно лишь по одному. А там сторожит свирепый Варяг, с быстротою молнии превращающий всех незваных гостей в мертвецов.

Атака захлебнулась. Кочевники вспомнили, что у них есть арбалеты, и принялись палить в дверной проем так часто, как только могли. Снова ломанулись в кузницу, но потеряли сразу с десяток человек, полёгших один за другим, не успев переступить порог. Опять скоротечный обстрел и последующий штурм, но с тем же успехом. Очень скоро вход был завален трупами. Добрая половина отряда лежала на снегу, пятная его кровью.

- Остановитесь, дурни! - крикнул от ворот скитский предводитель, гарцуя на коне.

Пересекая двор, в сторону кузницы вприпрыжку семенил колдун. Всевозможные обереги, которыми он был увешан с головы до ног, хлопали чуть ли не по всему телу.

Вождь неторопливо подъехал следом. Встав за толпой воинов, прокричал:

- Никому не соваться внутрь! Держите вход под прицелом! Сейчас чародей поджарит этого неслуха. Тогда он сам выйдет.

Что-то бормоча под нос, колдун поводил руками перед собой. С громким хеканьем резко выбросил их вперёд, поворотив ладони в сторону кузницы. Яркая вспышка окутала здание. Оранжевое пламя скользнуло по каменным стенам, не причинив им никакого вреда. Зато прочно вгрызлось в деревянную крышу и входную дверь. Они сразу занялись огнём. Древесина вспыхнула, точно сухая солома, в которую бросили горящий факел. И это при том, что каждую дощечку в своей мастерской Ставр тщательно обрабатывал испытанным жаростойким составом и заговаривал от пожара.

Помещение быстро заполнялось дымом. Хоть и привычен к нему кузнец, но угореть мог запросто. Или заживо испечься под рухнувшей крышей. Само собой, он попытался вырваться из огненного капкана.

Объятая пламенем дверь вдруг сорвалась от мощного удара и полетела в сгрудившихся перед ней скитов. За нею в клубах густого дыма появился Ставр. Размахивая мечом, он положил сразу несколько человек, подобравшихся слишком близко, сумев немного продвинуться вперёд. Но врагов уж очень много. Какой бы огромной силой ни обладал кузнец, справиться со всеми он не в состоянии.

Кочевники опомнились. Нестройный залп из арбалетов оставил в теле Ставра несколько стрел, нашедших незащищённые бронёй места. Он болезненно дёрнулся и отступил, не опуская меча. Успел забрать ещё пару жизней, пока скиты перезаряжались. Повторный, более слаженный и более кучный залп отбросил его в дверной проём. Оттуда всё гуще валил чёрный дым. Окрылённые успехом кочевники схватились за мечи в надежде добить упрямого кузнеца, никак не желающего умирать, и... снова получили отпор.

Скитский вождь приказал стрелять по входу, оставив тщетные попытки справиться силой. И они стреляли - непрерывно, вновь и вновь торопливо заряжая арбалеты.

Ставр больше не появлялся. Затрещала и начала оседать горевшая крыша. Дым ел глаза, но кочевники не переставали посылать стрелы, опасаясь, что этот страшный человек может снова выйти и начать крошить их своим ужасным мечом.

Вдруг сквозь треск проседающих перекрытий из глубины кузницы донёсся хриплый смех. А за ним громогласный крик Ставра, который услышали все без исключения:

- Я вас найду! Слышите?! Я приду к вам и поквитаюсь! Будьте вы прокляты!..

Пламя буйствовало уже внутри кузницы, выбрасывая наружу длинные, пышущие нестерпимым жаром языки через оставшийся без двери вход. Нет, не могло быть там ничего живого. Даже воздух, и тот весь выгорел. Но последние слова кузнеца слышались чётко. Его предсмертное проклятие убийцам. И те поняли. Стояли, не шевелясь, перед полыхающей кузницей, опустив арбалеты в ставших вдруг безвольными руках.

Треск усилился. Разрастаясь, превратился в грохот. Крыша сложилась и рухнула вниз. Оттуда взвился огненный смерч. Закрутился в спираль, расшвыривая фейерверки оранжевых искр, тонущих в густом дыме, нещадно коптящем небо.

- Ставрушкааа! - громом среди ясного неба резанул слух надрывный женский вопль.

Медяник обернулся. Так и есть. За спиной Лада с искажённым, терзаемым душевной болью лицом. В мокрых глазах отражается огонь, в котором только что сгинул её муж. Руки крепко сжимают худенькие плечи Дары, уткнувшейся в мамкин передник. О боги, она же выдала их с головой!

Митька выглянул во двор. Все скиты смотрели в их сторону, а к дому уже направлялся ближайший десяток солдат.

- Уходите в дом. Спрячьтесь понадёжнее, - бросил через плечо и распахнул дверь, поднимая топор, крепче перехватывая его двумя руками.

Дальнейшее отложилось в памяти дровосека нечёткими, размытыми образами.

Град отскакивающих от его медной оболочки стрел, не причинявших никакого вреда. Мелькание перекошенных злобой лиц. Клинки кочевников и собственный топор, рубящий эти лица, не тратя времени на отбивание бесполезных ударов.

Его оттеснили вглубь дома. Скиты битком набились в ставшую сразу тесной комнату с печкой, где спрятались женщины. Дара погибла почти сразу, когда пыталась проскочить мимо солдат к выходу. Досталось мечом и Ладе. Зажимая рану на животе, она упала в углу возле печи. Митька отогнал скитов и встал над ней, никого не подпуская. Смертельно раненая женщина, роняя слезы, нашла в себе силы подняться и раскидать по комнате горящие головешки. От огня вспыхнула разложенная солома, начался пожар. Скиты поспешили покинуть дом, а умирающая Лада обессиленно легла на пол, заливаемый собственной кровью, и остекленевшим взглядом уставилась на появившихся вдруг перед ней домовых. Ёршик и его дед Воструха беззвучно плакали, не стесняясь горьких слёз. Молча прощались с хозяйкой, зная, что вместе с домом умрут и они.

- Простите... - едва слышно прошептали её губы, и жизнь покинула женщину.

Пламя охватило весь дом, с одинаковой прожорливостью поглощая как древесину, так и тела людей на полу. Митька, объятый огнём, продолжал стоять над Ладой, по-прежнему сжимая в руках обагрённый вражьей кровью топор с горящим топорищем, единственной деревянной деталью его экипировки...

Глава 3

- Понятно теперь, почему скиты мёртвого Ставра землёй засыпали. Он бы не оставил их в покое. Везде бы являлся, где только мог, и вредил всячески. - Михайлик размеренно помешивал варившийся в котелке суп, в котором плавали куски мяса недавно подстреленного им зайца.

Все четверо сидели у костра, невдалеке от остова ворот, и под негромкое бульканье кипящей похлёбки обсуждали разыгравшуюся здесь трагедию. Митька ушёл за дровами, выполняя свою привычную работу — что бы там ни было, а жизнь продолжалась.

- Да, - подал голос второй ведун, втягивая носом ароматный запах бульона. - Не будь чародея, не понадобилось бы Яромиру тех скитов нагонять. Ставр и без того устроил бы им лютую смерть.

- Это проклятие их проняло. В дороге, небось, напасти всякие случаться стали. То лошади охромеют, то людей болезнь свалит. В болото или в дебри какие залезут. Вот Яромир-то их и настиг. А то ищи ветра в поле.

Зачерпнув из котелка, Михайлик подул на ложку. Отхлебнул, причмокивая. Слизав жирные капли с усов, удовлетворённо крякнул:

- Готово, можно снедать.

Они подхватили котелок, отнесли в сторону. Сгрудившись над ним, принялись поочередно вычерпывать ложками наваристый суп, набивая свои желудки, порядком отощавшие за последние несколько часов сплошных переживаний.

Вернулся Митька с большущей охапкой дров. Взамен топора, безвозвратно сгинувшего в пожаре, Стас отдал ему свои тренировочные мечи. Пырёву они без надобности. Ведь у него теперь Варяг, который всегда под рукой.

Пришлось, правда, преподать дровосеку небольшой урок по владению мечом. После него целым остался лишь один тренировочный клинок. Второй Стас перерубил, сам того не желая. Режущая кромка Варяга легко прошла сквозь чужую сталь. Надо было не им фехтовать, а теми двумя болванками, для чего они, собственно, и предназначались. На это не преминул указать Михайлик, досадливо вертевший в руке обломок меча.

- Эвон как ровно срезал, - восхищённо цокал он языком, проводя пальцем по месту излома. - Будто сквозь масло прошёл. Отличный клинок тебе от Ставра достался. Что значит добрый кузнец. Из холодного железа такую вещь создал.

Уцелевший меч никак не помещался Митьке под панцирь. Приспособили его за спину. Так и стал ходить медный дровосек с торчащей над плечом рукоятью, словно заправский рубака. Правда использовать клинок мог лишь в качестве топора или, на крайний случай, мачете. А иного ему пока и не требовалось.

- Что же Ставр-то семью отсюда не увёз, - досадливо покачал головой Аркаша. - Все бы сейчас были живы.

- Куда бы он с бабами подался? - Михайлик облизал свою ложку и сунул за голенище. - Ближайший укреплённый город — Суматошье - как раз на пути скитов. Что там сталось, и без меня ведомо. А подворье Ставра очень даже удобно стоит. Особняком от всех дорог, по которым кочевники шли. Это после Трепутивля они по разным направлениям разбрелись. Каждый род по-своему домой вертался. Где вздумалось, там и проложили путь. Ещё и дружины их отлавливали. Вот и пришлось болезным колесить, кров да пропитание искать.

- Выходит, если бы не победа в Трепутивле, то ничего бы этого не произошло… - горестно пробормотал Стас, получив ещё одно подтверждение неприятных предсказаний Всегляда. Нет, нельзя им больше засиживаться здесь...

- Не кручинься, Станислав, - подбодрил Юнос. - Кто знает, не одержи мы верх в Трепутивле, были бы сейчас живы или нет. Держава княжеская уж точно перестала бы существовать. Тогда не скитов отлавливать пришлось бы, а самим от них по лесам прятаться, словно нежити какой. Потому не забивай голову мыслями дурными. Перестань себя винить. Не всё на свете происходит из-за нас. Каждое событие идёт своим чередом. Начинается и заканчивается независимо от того, что ты сделал в другом месте и в другое время. Эдак мне придётся столько смертных грехов на себя взвалить, что моим потомкам на несколько поколений вперёд не расхлебать.

- В этом он мастак, - поддакнул Башка. - На меня частенько любил дела всякие вешать, белыми нитками шитые.

- Те дела все твои были, - заметил Стас.

- Как же, мои. Да они выеденного яйца не стоят. Там доказательств ни на грош. Все из пальца высосаны или за уши притянуты. Ни одно дело до суда не дойдёт. Не хуже меня знаешь.

- Погоди, вот доберёмся до Земли, я устрою тебе сладкую жизнь в казённом доме.

- Блажен, кто верует…

Беззлобная перепалка с Аркашей отвлекла от печальных раздумий. За нею как раз и суп дохлебали.

Помня, что надо сходить к реке, где погибла Милана, Стас вызвался помыть котелок. Подхватив его с земли, отправился к берегу. Здесь они с Башкой любили поваляться иной раз под косыми лучами заходящего солнца. Сейчас оно стояло высоко в небе, даруя летнюю жару.

Поддавшись внутреннему порыву, Стас разделся и вошёл в реку. Тёплая вода неторопливым, размеренным течением приятно ласкала кожу. Он окунулся в чистую, прозрачную как слеза водную гладь. Проплыл в глубине, чётко различая малейшие детали речного дна. Вынырнул на поверхность и, раскинув руки, лёг на спину. Образованные им волны качнули расслабленное тело и утихомирились. Блаженный покой. Наконец-то. Впервые, пожалуй, с тех пор, как покинул гостеприимный дом кузнеца в прошлом году.

Вспомнилась Милана. Красивая и стройная. С большими, как озёра, голубыми глазами, лучившимися безграничной любовью. «Милая Мила» называл её Стас, не придавая этим словам особого значения. А девчонка влюбилась по-настоящему, всей душой. Никто и никогда не любил его так в той, прошлой жизни на Земле. Чистая душа, где обитаешь ты теперь, Милая Мила?

Сердце тоскливо сжалось. Что-то почувствовав, Стас поднял голову. Взглянул на берег. У кромки воды рядом с оставленным на песке котелком возвышалась одинокая девичья фигура. Полупрозрачную одежду теребил слабый ветерок. Девушка спокойно смотрела на купальщика. Ещё отказываясь верить своим глазам, но и страстно желая, чтобы это не оказалось галлюцинацией, землянин торопливо погрёб к берегу.

Да, перед ним стояла Милана. Такая же миловидная, статная, юная дева, пышущая молодой непорочной красотою. Только вот коса расплетена. Распущенные длинные волосы спадают на спину и плечи, а на лице смертельная бледность. Но это не мешает ей радостно улыбаться, пусть даже бескровными губами, глядя на Стаса всё с той же беззаветной девичьей влюбленностью.

- Здравствуй, любимый. Здравствуй, наречённый мой, - проворковала она, с плохо скрываемым жадным любопытством разглядывая мокрое тело Пырёва.

- Мила… Как же так? - только и смог выдохнуть он взволнованно, понимая, что перед ним нежить, фантом человека, которого некогда знал. Что это уже не она, и никогда ею снова не станет.

- От кочевников я убегала. Они меня стрелой ранили, я и упади в полынью. А там Дядька Водяной меня к себе принял, как утопленницу. Помнишь его? Он не забыл, как я свой поясок с оберегами ему в жертву кинула и перед водой в любви к тебе клялась.

- Милочка… - Стас приблизился, порываясь обнять худые девичьи плечи.

Милана отпрянула, предупреждая:

- Если я коснусь тебя, то исчезну и не смогу сразу явиться. Не забывай, что теперь я Русалка, а ты по-прежнему Сын Велеса, перед которым бессильны любые чары. - Она горько вздохнула или только изобразила вздох, ведь мёртвые не дышат. - Как же сильно мне хочется прильнуть к твоей груди, любимый. Целовать тебя в уста, чувствовать на себе твои жаркие руки… Жаль, что мне этого уже никогда не испытать. Но я всё равно буду любить тебя и помогать, где бы ты ни был, если там есть вода. Коли захочешь меня увидеть, только позови, на воду глядючи, я сразу и появлюсь. Позовёшь?

В её голосе и в устремлённых на Стаса глазах было столько смешанной с болью надежды, что у землянина нещадно сдавило грудь, не давая словам вырваться из онемевшего горла. Он всё-таки шагнул к своей Русалке, протягивая к ней руки. На этот раз она не стала избегать объятий. Наоборот, прижалась всем телом...

Не успел он почувствовать упругость девичьей стати, как руки неожиданно сомкнулись. Между ними на песок пролилась вода – всё, что осталось от растаявшей Русалки.

Пребывая в ступоре, Пырёв склонился над мокрым пятном на песке. Провёл по нему подрагивающими пальцами. В душе было так тоскливо, что на глаза навернулись предательские слезы. Не хватало ещё зареветь. Пытаясь справиться с чувствами, несколько раз вдохнул судорожно и выдохнул. Вроде полегчало. Пока одевался, тоска медленно отпустила, высвободив сердце из безжалостных тисков. Осталась тупая ноющая боль, которую хоть как-то можно терпеть. Бездумно, на одних рефлексах он помыл котелок. Выплеснул воду и направился в сторону костра.

Только теперь заметил Башку, сидевшего невдалеке с весьма задумчивым выражением лица. Интересно, сколько времени он тут болтался и как много успел увидеть?

- Чего припёрся? - грубо бросил Стас, поравнявшись с Аркашей.

Тот посмотрел серьёзно, сорвал травинку и, сунув её в рот, отвернулся к реке. Немного погодя, с нескрываемой завистью проговорил:

- Везёт же тебе, Петрович. Такая девка любит, да ещё как! Даже мёртвой не перестаёт любить. Вот это чувство! Это я понимаю.

Пырёв подозрительно покосился на Аркашу. Издевается или говорит всерьёз? Ни в лице, ни в голосе никакой иронии. Зря, наверное, нарычал на него. Он-то тут при чем? Вздохнув, сел рядом. Помолчали вместе, разглядывая блестевшую от солнечного света реку.

- Скажи, Башка, сколько ещё таких добрых, по-настоящему хороших людей должно погибнуть в этом мире, пока мы его не покинем?

- Даже не знаю, что тебе ответить. Мужайся, Петрович. Правильно сказал Юнос, что жизнь идёт своим чередом. Не надо себя винить за всё плохое, что в ней случается. Хорошего тоже немало было. Не станешь ведь приписывать это себе в заслуги. Хотя, если по уму разобраться, много чего без нас не обошлось. - Аркаша пихнул его в плечо, подбадривая: - Ладно, хватит киснуть. Один хрен собираемся отсюда сваливать. Глядишь, скоро всё и закончится. Пошли к нашим. Небось, уже с фотографией нас разыскивают.

...От бывшего подворья дальнейший путь пролегал на северо-запад через совершенно дикую лесистую местность. В тех краях, как говаривал медный дровосек, одна нежить только и водится. Более-менее знавший ближайшие прилегающие леса Митька напросился в проводники. Во многих местах он давно протоптал тропы и хорошо там ориентировался. Юнос только направление показывал, а Митька, получив задачу, вихляющей походкой шагал впереди лошадей, время от времени размахивая мечом, чтобы проложить дорогу через кусты или хитросплетения веток.

Иногда под копытами коней возникала дорога. Похоже, что заброшенный тракт, давным-давно проложенный и не использовавшийся много лет. Кое-где даже плиты видны, поросшие травой и вьюном, уже рассыпавшиеся от времени. Но это на возвышенностях. В низине о старой дороге напоминала только ровная просека между вековыми деревьями.

Здесь не хватало солнечного света. Многометровые наслоения листвы над головой создавали прохладный полумрак. Полное раздолье для нежити, которая то и дело проявляла неуёмное любопытство.

Нет-нет, да и мелькнёт в кустах лохматый силуэт на безопасном расстоянии.

Кто-то просто наблюдал, пропуская людей мимо. Кто-то долго шёл следом, выжидая удобного момента для атаки. Нападать, правда, не решались. Силы слишком не равны. В такое время года нежить ещё не сбилась в стаи. Это с заходом солнца они выйдут на крупномасштабную охоту. А сейчас каждый выживает сам по себе.

Пару раз пришлось-таки взяться за оружие. Оба раза оборотни, оказавшиеся почему-то втроём, рискнули испытать крепость своих зубов сначала на лошадях, а потом на вырвавшемся вперёд Митьке. В первом случае легко отмахнулись мечами, исполосовав звериные шкуры. Во втором дровосек успел зарубить одного волколака сам, но двое других сбили его с ног и принялись таскать по земле в бесплодных попытках прогрызть медную оболочку. Их старания прервали Михайлик с Пырёвым. Выпущенные стрелы практически одновременно вонзились в загривки нежити. Единственным неудобством, вызванным этими нападениями, была задержка. Трупы волколаков приходилось пронзать кольями, после чего сжигать.

Где-то здесь в прошлом году Медяник вёл двух землян к подворью, впервые встретив их около Велесова Капища. Стас всё хотел найти тот курган, чтобы там попробовать вернуться на Землю, но так и не сподобился. Лишь потом узнал, что Капище может переправлять только сюда, но никак не обратно. Билет в один конец, так сказать. Напоминает полёт на космическом корабле. Чем больше удаляешься от родной планеты, тем призрачнее шансы вернуться. Пробовать попасть домой тем же путём, напрасная трата сил и времени.

Что скажет Кощей, который не раз посещал Землю, если верить словам Всегляда? Нет, волхв, конечно, врать не будет, но где гарантия, что его приятель-колдун в застольной болтовне рассказывал правду о своих небывалых похождениях, а не приукрасил действительность? Или вообще намеренно исказил факты? В любом случае ответы на все эти вопросы мог дать лишь сам Кощей.

Лес кончился неожиданно.

Буквально только что четверо всадников продирались сквозь дебри, а теперь стоят на широкой прогалине, которая тянется слева направо в необозримую даль. На противоположной стороне темнеет совершенно другой лес, не идущий ни в какое сравнение с тем, откуда вышли люди. Начинается сразу, безо всяких плавных переходов. Нет ни отдельных деревьев, ни рощ, ни редколесья, ничего подобного. Сразу в первых рядах единым фронтом стоят деревья-великаны, плотно прижимаясь друг к другу могучими цилиндрами стволов. Идеально ровная, неприступная стена. С правой стороны обе лесополосы сходятся, сужая прогалину. Слева, наоборот, отступают друг от друга, увеличивая пустое пространство, а тёмная стена леса-гиганта плавно закругляется к северу.

Пока пересекали открытый участок, с наслаждением ловили на себе солнечные лучи, по которым успели соскучиться. Как-то спокойнее на душе, когда видишь солнце. Но густые кроны гигантских деревьев опять скрыли светило, когда люди приблизились к ним вплотную.

- Дааа, - задумчиво протянул Михайлик, который, задрав голову, пытался разглядеть далеко в вышине верхушки деревянных исполинов. Потом посмотрел прямо перед собой в непроглядную чащу леса, где и человек-то с трудом пройдёт, не говоря уже о лошадях. - И куда нам теперь?

- Туда. - Юнос кивнул влево. – Попробуем обойти.

Кажется, вдоль этого леса тоже когда-то пролегала дорога. Она угадывалась по более ровной поверхности. Но кто может сказать, когда здесь последний раз ступала нога человека? Обогнув деревья, дорога выпрямилась и, повторяя профиль тёмной стены, повела людей строго на север. С этого момента пейзаж вокруг на долгое время стал неизменным — унылая, покрытая чахлой растительностью плоская равнина на западе, а справа, под самым боком, бесчисленные ряды возвышающихся высоко над головами идеально прямых стволов.

Лес тянулся до самого горизонта и казался бесконечным. Шли вдоль него слишком долго и порядком устали. Самое время для привала.

Путники принялись высматривать подходящее место. Никто не хотел располагаться в открытом поле вблизи этой мрачной чащи. Но никаких укрытий на глаза не попадалось.

Неожиданно набрели на тропу, которая резко сворачивала с дороги прямо вглубь леса. Будто специально кто проделал проход в сплошной стене деревьев. Невдалеке, в конце тропы, скрытая густой тенью стояла изба, имевшая заброшенный вид. Странным было то, что вокруг дома отсутствовала какая-либо ограда, деталь столь необходимая и присущая любому человеческому жилью в этом мире, особенно в такой безлюдной местности, как эта, где и средь бела дня можно легко напороться на нежить. Перед поворотом на тропу лежал большой плоский камень с высеченными письменами, едва видимыми за высокой, буйно растущей вокруг него травой.

- И что это значит? - Башка, изрядно уставший, адресовал свой вопрос Юносу, внимательно изучавшему тарабарскую грамоту на камне.

- Дальний погост, - проинформировал ведун. - Такие иногда устраивают на длинных дорогах, чтобы путники могли отдохнуть. Странно видеть его здесь, где людей днём с огнём не сыщешь. Похоже, этот погост давно покинут.

- Ну, раз это место для отдыха, то, может, здесь и устроимся на привал?

- Всё лучше, нежели под открытым небом. И дождик вон собирается, самое время обзавестись крышей над головой.

По небу резво бежали низкие кучевые облака с тяжёлым, подозрительно тёмным подбрюшьем.

- Для начала не мешало бы разведать, - высказался Стас. - Митька, проверишь?

- Ага, я щас…

Дровосек, не теряя времени, направился в лес. Быстро дошёл по тропке к дому, и через мгновение скрылся за входной дверью, надсадно скрипнувшей проржавевшими петлями.

Не успевший среагировать Юнос исподлобья глянул на Стаса — чего, мол, раскомандовался. Тот виновато улыбнулся:

- Ну, если на Митьку нападут, ему всё равно не причинят вреда. Зато мы будем предупреждены. Кто его знает, что там.

- Люди там, - пробурчал Юнос. - Я чую. Трое или четверо. - Немного поразмыслив, добавил: - Но ты прав. Их намерения не понятны. Понапрасну лучше не рисковать… О, идут.

Дверь снова скрипнула. На пороге появился Медяник в сопровождении низкорослого лохматого мужика. Встав у порога, дровосек призывно замахал руками.

- В лесу вокруг никого не почуял? - на всякий случай уточнил Пырёв, прежде чем тронуть коня, на что Юнос лишь отрицательно мотнул головой. - Ну, тогда двинули. По сторонам поглядывайте. Мало ли…

Мужик оказался не очень старым, но уж больно не ухоженным. Засаленные, спутавшиеся волосы, чумазое лицо. Сильно поношенная одежда, больше напоминавшая старую рванину, похоже, никогда не бывала в починке и давно забыла, что такое стирка.

Незнакомец широко улыбался, словно радуясь встрече с людьми, которых не видел долгие годы. Вопреки ожиданиям все зубы у него были целые, без малейшего намека не только на кариес, но и на жёлтый налёт. Словно каждый день «Блендамедом» чистит. Фу! Лучше бы каким-нибудь парфюмом пользовался. А то запашок от него — не приведи господи. Даже кони всхрапнули брезгливо, не став приближаться.

- Здравы будьте... бояре! - поприветствовал местный житель, внимательно разглядывая приезжих.

Обилие оружия и торчавшие из перемётных сумок доспехи, заставили его, судя по всему, сделать вывод, что перед ним дружинники.

- Ты хозяин этого погоста? - вместо приветствия спросил Юнос, не избавившийся, как видно, от своих подозрений.

- Я, боярин.

- Как же ты тут выживаешь? Скотину не содержишь, землю не пашешь, даже ограды никакой нет. Нежити-то здесь и днём полно, не говоря уже о зиме.

- Твоя правда, боярин. Потому и скотину не держу, что нежить её всю слопает. Охотой только и кормимся. А сам я с ними как-нибудь сговорюсь.

- Впервые слышу, чтобы с нечистью можно сговориться, - изобразил удивление Пырёв, желая вызвать мужика на откровенность.

Юнос громко хмыкнул. Ему ли не знать, что Стас под Трепутивлем командовал целой армией оборотней.

- Всё очень просто: я не трогаю их, они не трогают меня. Да вы проходите, поешьте. Отдохнёте с дороги. Чай измотались. Жена моя как раз кабанчика приготовила. Мы с сынами его недавно добыли.

Сказав это, мужик проворно скрылся в доме, вынудив прекратить дальнейшие расспросы.

- Странный человек, - вполголоса обронил Михайлик, хранивший до того молчание. - Не похож на охотника. Лук, небось, никогда и в руках-то не держал.

Стас потёр свои пальцы, загрубевшие от тетивы. Точно! У хозяина погоста кожа на пальцах куда нежнее. Почему он сам не обратил на это внимания? Молодец Михайлик, всё подмечает.

В стороне от дома нашли старую покосившуюся коновязь. Кажется, уздечек она не видывала с незапамятных времён. Привязывая своего коня, Михайлик похлопал по рассохшемуся бревну и многозначительно покряхтел. Не сговариваясь, решили оставить оружие при себе. Митьку отрядили в караул у входа. Заодно за лошадьми присмотрит.

Внутри погоста было темновато. Зал, в который попали через сени, напоминал снедальню Прохора с одной лишь разницей — стол здесь один, зато длинный. За ним сидели трое: сам хозяин и два парня. Судя по всему, те самые сыновья.

- Проходите, садитесь. - Хозяин радушно развёл руками, снова сверкнув белозубой улыбкой.

- Присядем, пожалуй, - буркнул Аркаша под нос, опускаясь на скамью. - Сесть мы всегда успеем.

Хозяйские дети были погодками или близнецами лет шестнадцати, крепкие, но такие же, как и отец, неряхи в лохмотьях. Подстать им оказалась и мать. Она появилась в зале, неся тарелки с кусками запечённого мяса. Никаких столовых приборов подано не было, так что есть пришлось руками. Пример подали сами хозяева. Не став привередничать, гости тоже принялись хватать пальцами горячее мясо и рвать его зубами. Сначала это сделали ведуны. Будь еда отравлена, они бы это мгновенно поняли. Но ничего, уплетали за обе щеки. Тогда и земляне присоединились к трапезе.

Возможно, хозяин и его семья всё-таки самые обычные люди, не замышляющие ничего дурного? Да, есть мелкие странности и неувязки в поведении. Но и место здесь не вполне обычное. Наверняка повлияло, наложив неизгладимый отпечаток на образ жизни этого семейства.

В качестве питья была предложена какая-то брага из лесных ягод, слабо утолявшая жажду, но слегка дурманившая голову. Отставив кружку с пойлом, Стас покосился на ведунов. Те с напускным безразличием жевали мясо и запивали брагой. Перевёл взгляд на хозяина. Дождался, когда тот оторвётся от своей тарелки и посмотрит на него, после чего громко сказал:

- Спасибо за хлеб-соль. Можем ли мы узнать имя радушного хозяина?

Дружное чавканье мгновенно стихло. Секунду висела тишина, пока хозяин не выдавил:

- Волх… Зовите меня Волх. - Пресекая дальнейшие попытки расспросов, он продолжил: - Вы, верно, устали с дороги. После сытной еды не помешает как следует выспаться. Жена, отведи гостей в опочивальню. Прошу прощения, бояре, но комната у нас одна. Сами понимаете, гости в наших краях редкость.

Стас попытался было продолжить беседу, но наткнулся на белозубую улыбку и поднятую руку Волха, настойчиво указывавшую в сторону лестницы на второй этаж. Там уже поджидала хозяйка. К тому же после хорошо прожаренного мяса, залитого изрядной порцией бражки, действительно клонило в сон. Чертовски хотелось лечь на мягкую койку, вытянуться в полный рост и как следует вздремнуть.

Оставив бесплодные попытки разговорить хозяина, путники встали из-за стола и послушно проследовали наверх по скрипучим ступеням шаткой деревянной лестницы. В длинном коридоре с несколькими дверями они по сильно прогибающимся половицам добрели до самой последней комнаты, где хозяйка молча указала на дверь, после чего развернулась и так же молча ушла.

Мебели здесь не было. На сравнительно чистом полу лежали шесть набитых соломой матрасов со свернутыми в изголовьях одеялами. В углу свалены кучей ещё несколько таких же соломенных лежанок. Входная дверь начисто лишена каких-либо запоров. Значит, закрыться на время сна, чтобы оградить себя от нежелательных визитёров, они не смогут. Хоть вывешивай табличку «не беспокоить».

- Да, ничего себе «люкс», - высказался Аркаша, обходя комнату.

Постоял возле единственного окна, глядя на темневший за ним лес. Открыл и закрыл дверь. Та не издала ни звука в отличие от ужасно скрипучих уличных дверей. Оказалось, что петли тщательно смазаны. Вот это сюрприз!

Проведя по толстому слою масла, Башка показал всем испачканный палец.

Выглянул в коридор. Убедившись, что там никого, плотно прикрыл дверь и отошёл, прокомментировав:

- Не нравится мне всё это, джентльмены. Очень сильно смахивает на мышеловку.

Его поддержал Михайлик:

- Во-во. Погост, переставший быть погостом, и охотник, совершенно не похожий на охотника. Ни лошадей у него, ни скотины, ни другой какой живности. Даже оружия в доме нет или, на худой конец, силков.

- Тогда кто же они? - задал резонный вопрос Пырёв.

В ответ увидел лишь недоуменное пожатие плечами.

- Думаю, узнаем, когда ляжем спать, - рискнул предположить Юнос.

- Если ляжем спать, - поправил Стас.

Все согласно кивнули.

Никто не спал, хотя разошлись по лежакам и улеглись. Каждый держал под одеялом обнажённый клинок, с напряжением вслушиваясь в любой шорох, доносившийся из-за дверей.

Ожидание тянулось долго. Стас даже начал подрёмывать, когда по прошествии нескольких часов натянутые нервы слегка успокоились, а тело предательски расслабилось.

Кажется, он понял, что уснул и заставил себя открыть глаза. Быстро осмотрев комнату, с облегчением отметил, что все по-прежнему находятся на своих местах, живы и готовы к бою. Мелькнувшую в голове мысль, что во время отключки могло произойти непоправимое, Стас отогнал, как назойливую муху, потому что услышал слабый скрип не то ступеней на лестнице, не то половиц в коридоре, сообразив, что разбудили его именно эти звуки. Адреналин снова разогнал по жилам кровь, выветривая остатки дрёмы. Крепко сжав пальцы на рукояти Варяга, он подобрался, готовый мгновенно вскочить, и вскоре такой момент настал.

Осторожный скрип быстро приблизился. Тот, кто его производил, ворвался в комнату. Помня, что дверь открывается бесшумно, Стас наблюдал за входом сквозь полуприкрытые веки. Заметив движение размытых фигур, он резко сбросил одеяло, поднимая меч...

В комнате были оборотни.

Первый волколак набросился на Стаса, уже раскрыв слюнявую пасть, готовую впиться в горло. Что-то заставило Пырёва не наносить смертельный удар. Оборотень, однако, слишком близко. Единственное, что успел землянин, это взять меч поперек и подставить под смыкающиеся челюсти. Зубы звонко клацнули по стали, выбив искры, словно два добротных клинка столкнулись. Жалобно взвизгнув, оборотень отпрянул, заваливаясь на спину. Его ноги по инерции унесло вперёд, а клинок остановил голову. На пол, неуклюже махая руками, грохнулся уже лишённый звериного облика человек. Чувствительный удар от неудачного падения и ломота, вызванная вынужденным превращением, на какое-то время вывели волколака из строя. Он просто корчился от боли, катаясь по полу. Стас огляделся.

Второй волколак успел изорвать в клочья Аркашин лежак, но человека там не было. Пронырливый Башка соорудил из одеяла и вороха тряпок иллюзию спящего, а сам прятался в углу за кучей матрасов. К тому же он, судя по всему, использовал Силу. Напавший на его постель оборотень тоже превратился в человека и теперь катался в соломе и ошмётках разорванной им же материи.

У двери, постанывая, корчились ещё двое, которых Сила землянина вышибла из волчьей шкуры. Да, нелегко даётся такой резкий переход от зверя к человеку. Интересно, а когда они становятся волками, тоже испытывают боль? Неужто нечисти так охота страдать, или все они отъявленные мазохисты? Ладно, потом как-нибудь разберёмся.

Нападавших оказалось четверо. Трое мужчин и женщина. Причём уже знакомые радушные хозяева этого погоста. Хороша семейка, нечего сказать. На Стаса нападал один из сыновей Волха. Он более-менее пришёл в себя и сейчас пробовал встать. Шагнув к парню, Стас упёр остриё меча ему в грудь и с улыбкой голодного питона ласково спросил:

- Как самочувствие, молодой человек?

- Нет… Не надо! - донёсся от двери хриплый голос Волха. - Не убивай сына... Хозяин! Прости нас. Мы… Мы не поняли, что это ты.

- Ты меня знаешь? Мы встречались?

Мелькнула мысль, что этот оборотень мог сражаться под Трепутивлем.

- Теперь узнал... Но мы… Нет, не встречались.

- Ты был зимой у Трепутивля?

- Зачем это мне... Я уже очень давно не покидаю эти места. Больно далече до Трепутивля вашего... Отпусти сына, Хозяин.

Стас посмотрел на замершего под клинком парня. Тот лежал смирно, боясь пошевелиться. С уголка рта стекала кровь. Похоже, встреча волчьей пасти с Варягом не прошла даром.

- Пусть полежит пока. Глядишь, и ты поразговорчивее будешь. Давай-ка ещё раз поиграем в вопрос-ответ. Твоё имя действительно Волх?

- Так меня называют жена и дети.

- А ты их как называешь?

- Да так и зову. Её Жена, а детей Щенята.

- Значит, у вас семейный бизнес. Заманиваете прохожих, привечаете, а потом их же и жрёте?

- Какие прохожие, Хозяин? Последний раз люди здесь лет семь назад были, а то и поболе.

- И вы их того?..

- Ну... не без этого. - Волх замялся было, но вдруг воспрянул, заговорив с напором: - А что делать прикажешь, мы ведь нежить! Зло у нас в крови. Как с ним бороться, коли оно сильнее?

Получив столь неожиданную отповедь, Пырёв задумался. В чём-то Волх без сомнения прав. У него самого, как и у всей семьи, совершенно иная природа, по законам которой им приходится жить. И противиться ей только себе во вред.

Он убрал клинок, вложив его в ножны. Хозяйский сын поспешил отползти к папаше, вокруг которого сгрудилось теперь всё волколачье семейство, настороженно поглядывая на Стаса и в упор не замечая остальных его спутников. Правда, никто из людей и не встревал, молча слушая беседу Пырёва с оборотнями.

Страха в этих настороженных взглядах не было. Разве только чуть-чуть у самого хозяина, беспокоившегося, скорее, за своих домочадцев, чем за себя. Странно называть домочадцами оборотней. Насколько знал Стас, они обитали в непроходимых лесных дебрях или в труднодоступной горной местности, в пещерах, где обустраивали свои логова. А эти предпочли вполне нормальное человеческое жильё, даже какой-никакой порядок здесь поддерживали.

- И чем же вы питаетесь, коли людей вокруг нет? – продолжил допрашивать Пырёв.

- Зверьём, чем же ещё. Его-то в лесу навалом. Обернёмся волколаками да на охоту.

- Почему в доме живёте, а не в лесу, как все оборотни?

Хозяин погоста тяжко вздохнул. Глаза погрустнели.

- Да куда идти-то. Это наш родной дом. Вернее мой. Я же не всегда волколаком был. Давным-давно, ещё человеком, держал этот погост. В то время путники частенько сюда захаживали, не то, что теперича. Денежные все. А иначе никак, дорога-то дальняя. Купцы в основном шли. Ну, я и того… - Волх почесал грязную шевелюру, вздохнул. - Короче, обирал я их. Накормлю, напою, спать уложу, а сам втихаря деньги таскаю.

- Ого, а волколак наш ещё и щипач-рецидивист, - восхитился Башка.

Проигнорировав малопонятную реплику, Волх продолжил:

- Однажды чародей у меня остановился. Чуяло моё сердце, что не стоит с ним связываться. Привычка верх взяла. Я и выгреб немного, только чтобы он не заметил. Но тот прознал и наказал жестоко. Чары жуткие на меня напустил. С тех пор я не просто деньги брал. Волколаком оборачивался и нападал на гостей спящих. Всё добро забирал себе, а трупы в лесу хоронил. Ну, вскоре дурная слава про эти места пошла. Людей всё меньше видел, хозяйство запустил. У волколака, вишь, совсем иные заботы. Только из дома этого всё одно уйти не смог. Так и живу здесь. Жену-волколачку вот привёл. Детишек с нею нарожали... А мясо сырое как не потреблял, так до сих пор терпеть не могу. И жену приучил готовить. Она у меня смышлёная.

- Как же ты охотишься, если сырое мясо не употребляешь?

- Так это… Разорвать животину дело не хитрое.

- И человека тоже?

- А человек от зверя не многим отличается. Да только не людоед я, и семью воспитал. Убить одно, а в пищу… Вы, небось, тоже людей убивали. Не ели же.

- Ну, ты сравнил! – фыркнул Михайлик. – То ж на войне.

- А у людей с нежитью разве не война?

- Во даёт мужик, - снова восхитился Аркаша. – Нет, он мне определённо нравится.

- Посмотрел бы я, как бы ты радовался во всё свое разодранное горло, - осадил его Стас, после чего снова повернулся к Волху: - Попробуй назвать хотя бы одну причину, по которой нам не следует вас убить.

После короткого молчания, за которое перед глазами Волха, вероятно, промелькнула вся его никчёмная жизнь, тот с обречённостью в голосе проговорил:

- Ты Хозяин, тебе и решать. Как прикажешь, так пускай и будет.

- Хм, вот как. – Стас потёр переносицу.

Чёрт! Опять он оказался в том дурацком положении, когда добровольные вассалы нагло напрашиваются в подчинённые, вверяя в его руки право распоряжаться своими судьбами. А он ума не приложит, что делать со столь щедрым подарком.

- Ладно. Скажи-ка, если я прикажу не нападать на людей, вы прекратите это делать?

- Да, - вынужденно признал Волх.

В его голосе, вопреки ожиданию, не было ни капли горечи. Даже наоборот, надежда. Неужели действительно рад, что будет именно так? Хозяин погоста не замедлил это подтвердить:

- Сам-то я никогда не смог бы, но ежели Хозяин скажет… Так ты приказываешь?

- Приказываю.

- Хорошо. Что ещё?

- Ещё заведи какую-нибудь живность, чтобы на охоту вечно не бегать. Приведи дом в порядок. Подружись с соседями. Веди нормальную человеческую жизнь.

- Может, ещё и землю пахать? - не без ехидства спросил Волх.

Башка хихикнул, отпустив очередное колкое замечание, а Стас и бровью не повёл:

- Землепашество дело хорошее, но ты им особо не увлекайся. Вот небольшой огородик засеять не помешает. Огурчики там, лучок... И вообще, что за сарказм? Ты собираешься исполнять мои приказы или нет?

- Да, Хозяин! Я всё исполню. – На этот раз Волх говорил почтительно и со всей искренностью.

- Вот и ладно. А теперь дайте всё-таки нам поспать. Да не забудьте разбудить к завтраку.

Возникла немая сцена. Оборотни всё не могли поверить, что их не убьют, а спутники Пырёва переваривали совершенно немыслимое доселе дело, когда волколаки так вот запросто могут уйти от них безнаказанными. Где гарантия, что нападение не повторится, когда гости забудутся сном?

Первыми опомнились оборотни, суетливо покинув спальню и плотно затворив за собою дверь. Как только стихли негромкие удаляющиеся шаги, слышные лишь благодаря скрипучим доскам пола, Юнос, впервые ставший очевидцем столь слепого подчинения нежити землянам, удивлённо протянул:

- Как это вам удаётся? Оборотни всегда были непримиримыми врагами людей. Тут же вдруг нате вам: «Хозяин приказал»...

Настала очередь Стаса пожимать плечами. Башка же молча достал из угла новый матрас, кинул его на пол и блаженно растянулся, укрывшись одеялом до подбородка. Его пример подействовал заразительно. Все начали укладываться.

- И как я не учуял в них волколаков? - досадовал Юнос, кутаясь в одеяло. – А когда они в людей обернулись, так совсем оглох будто. И руки ослабли.

- Ты о том у них вон поспрашай, - кивнул Михайлик на землян. – Я давно заметил, что рядом с этими Велесовичами всё наперекосяк. Не то, что волколака учуять, мечом нормально не махнёшь. Не зря князь их побаивается. Одно дело, когда наша малая Сила перед ними пасует, а ну как евоная Силища сбой даст, а? То-то и оно…

Слушая монотонное бормотание ведунов, Стас в который уже раз подумал о причине их с Аркашей появления здесь. Если одним только своим присутствием они могут натворить столько бед, нарушая издавна устоявшиеся природные магические связи этого мира, для чего Велесу, или кто бы там ни скрывался под его личиной, понадобилось перетаскивать сюда трёх землян? Не собирается же он, в самом-то деле, разрушать всё мироздание.

Слишком сложный философский вопрос, чёрт побери. Вряд ли ответишь на него за такое короткое время, пока усталый мозг окутывается глубоким беспробудным сном...

- Размышляешь над смыслом бытия? Похвально, похвально.

Над Стасом, заложив руки за спину, стоял… чёрт!

Самый настоящий, с поросшим рыжими волосами лицом. Свиной пятачок вместо носа и маленькие поросячьи глазки. Лохматые козлиные ноги заканчиваются широкими копытами, одно из которых методично постукивает по шершавым доскам пола. На ногах ничего кроме естественного волосяного покрова. А вот на торсе ладно сидит чёрный эсэсовский мундир времён второй мировой, перехваченный в поясе портупеей со сдвинутой к пряжке кобурой «парабеллума». Рога скрывает плотно насаженная на голову фуражка-«седло» со всеми причитающимися фашистскими регалиями от орла с распростёртыми крыльями, сжимающего лапами венок со свастикой, до черепа с двумя скрещенными костями. На мундире они тоже присутствуют. На одном плече серебряный погон. Петлицы с кубиками и двумя буквами «S» в виде молний. На рукаве красная повязка с чёрной свастикой в белом круге. На груди разные знаки, среди которых «Железный Крест». Надо же, орденоносец! Никак, подвиг в аду совершил, героически пытая грешников.

Ничего кроме смеха более чем гротескный вид Чёрта вызвать не мог. Чего только ни привидится во сне. В том, что это сон, Стас нисколько не сомневался. Уж слишком бредовая ситуация. Чёрт в фашистской форме - хотя, в чём ещё-то ему быть? - стоит посреди пустой комнаты, из которой вдруг неведомо куда исчезли все остальные вместе с матрасами, на которых спали. К тому же за окном чернеет ночь. Вовсе не зимняя, а вполне себе летняя. Через приоткрытую фрамугу тянет свежестью. Воздух приятно тёплый и прохладный одновременно. Стрекочут вразнобой раззадорившиеся сверчки. Поэтому вскакивать и ошалело таращиться на необычного визитёра нет никакого смысла. Вместо этого Пырёв просто сказал:

- Сгинь, нечистая. Мне с тобой идти ещё рано. Дай поспать.

Слегка опешив от столь вопиющей наглости, Чёрт заговорил не сразу. Ещё бы. Ему не удалось добиться того результата, на который рассчитывал, благодаря своему эффектному, как он думал, появлению. Какое-то время ушло на то, чтобы справиться с потрясением, полученным вовсе не лежащим здесь человеком, а самим Чёртом.

- А-а… Э-эм-м…- попробовал он высказаться, но явно сбился с намеченного курса и подзабыл заранее подготовленную речь.

- Чего мямлишь. Можешь выражаться нормально?

Захлопнув ставший вдруг бесполезным рот, Чёрт энергично закивал, обрадованный тем, что слова можно заменить жестами.

- Ну и говори, а то мычишь, точно корова. Будешь мычать, пойдёшь разговаривать с ними.

- С кем? – выговорил, наконец, свинорылый.

- С коровами, голова рогатая. Может, они тебя лучше поймут. Ну, выкладывай, чего хотел.

- Значица так... - Чёрт подобрался, ободрённый готовностью человека его слушать. - Мой господин велел тебе передать, что Кощей вам не поможет. Значица, ходить к нему не след. Потому не тратьте время, а ступайте тотчас на восток. Туда отправился Скал собирать большое войско. Поспешите, пока он не двинулся с ним через весь мир. Инакше будет слишком поздно. Вот…

Стас приподнялся на локте, подперев голову рукой.

- Ага, понятно. И кто же твой таинственный господин, что таких гонцов засылает?

- Разве я не сказал? Ну да, не сказал. Велес, конечно.

- Ах, Велес… Знаешь что, иди-ка ты…

Стас попал в затруднение. Послать Чёрта к чёрту выглядело глупым. Как тот мог пойти сам к себе? Но выход быстро нашёлся:

- Иди к Велесу, Чёрт.

Сказал и сам чуть не расхохотался. Остановило лишь опасение проснуться от смеха. Хотелось ещё поспать. Но надо было видеть уморительно сосредоточенную морду этой рыжей бестии.

- И что передать моему господину? – со всей серьезностью поинтересовался Чёрт, не подозревая даже, что его послали куда подальше.

Оно и понятно, обычно всех отправляют именно к нему.

- Передай твой король мой пламенный привет. – Вряд ли служитель ада был способен по достоинству оценить эту шутку. Смирившись, Пырёв спокойно продолжил: - Скажи, что я тебя выслушал и принял информацию к сведению.

Немного помолчав, но так и не дождавшись продолжения, Чёрт, переминаясь с ноги на ногу, рискнул уточнить:

- Так вы не пойдёте к Кощею?

Стас тяжко вздохнул.

- Как же ты меня достал. Мы обязательно встретимся с Кощеем и поговорим с ним, что бы там ни советовал твой Велес. Теперь всё, убирайся. Я хочу выспаться.

- Но господин велел...

- Сгинь, говорю! - Пырёв сделал вид, что тянется за мечом.

Чёрта как ветром сдуло, только запах серы остался. И отчего нечистая сила так и липнет к нему, словно мухи на мёд? Достали! Даже во сне никакого покоя.

Выспаться так и не удалось. Разбудил настойчивый стук в дверь и громкий голос Волха из коридора:

- Хозяин, спускайся снедать!.. Бояре твои тоже пущай присоединяются.

За столом они сидели впятером: четверо гостей и сам владелец «отеля». На вопрос где сыновья с женой Волх ответил весело:

- Дак на охоту их услал. Нынче нас в доме эвон сколько, мяса много понадобится.

Настроение у него весьма приподнятое, не смотря на недавнее фиаско с нападением на спящих постояльцев. Хозяин не переставал оживлённо болтать, обращаясь в основном к Стасу, принципиально игнорируя остальных, чьи реплики если и слушал, то вполуха, никак на них не реагируя.

Выждав момент, когда Волх отлучился на кухню за добавкой, Аркаша не выдержал:

- Нет, Петрович, я всё понимаю, ты Хозяин и всё такое… Но почему нежить только тебе вассальную клятву даёт, а меня в упор не видит. Ведь я такой же землянин, как и ты. Но Хозяином величают именно тебя, хотя вот он я, рядышком сижу.

Стас и сам не мог толком понять почему так происходит. У Башки те же способности к антимагии, что и у него, точно такая же Сила. Как ответить на этот вопрос, Пырёв не знал.

На помощь пришёл Михайлик. Несильно хлопнув Аркадия по плечу, он со смехом произнёс:

- Мужайся, брат. Нежить, она завсегда за вожаком идёт. Значит, не вожак ты. Не можешь стаей управлять. А нежить очень даже это чует. Или ты готов сделаться вожаком волколаков?

- Вот ещё, - фыркнул Башка. – Не хватало мне подчинёнными обзаводиться на старости лет, чтобы сопли им утирать.

- Ну да, ты у нас одиночка, - вставил Пырёв. – Никогда ни с кем в паре не работаешь, всё сам да сам.

- Конечно. Чтобы потом не сокрушаться: «Ах, нас было двое, нас кто-то сдал». Для меня самый надёжный подельник, которому безоговорочно можно доверять, это я сам.

- А знаешь, Башка, я сейчас вдруг понял. Мы с Черепом в этом мире представляем две противоборствующие стороны. Он, вроде как абсолютное зло. Полнейший беспредельщик без тормозов. Бандит и убийца. Я по убеждению и по роду занятий противостою этому злу. Мы вынуждены бороться. А вот кто ты? Ни то, ни сё. Так, аферист мелкий, одинаково далёкий и от Черепа, и от меня. Не совсем на стороне зла, но и к силам добра тебя не причислить. Некая нейтральная сторона. Что-то вроде прокладки для уплотнения между деталями…

Сообразив, что слишком разоткровенничался, возможно, позволив себе лишнее, и его слова могли задеть Аркашино самолюбие, Стас примирительно бросил:

- Без обид, ладно?

- Да чего уж там, - отмахнулся Башка, глядя в сторону. Но вдруг посмотрел на Стаса в упор. - Только вот что скажу тебе, Петрович. Я горжусь тем, что не совершил в своей жизни ничего такого, что, не задумываясь, вполне может позволить себе Череп, и что хотя бы ненамного приблизило бы меня к нему.

В интонации не было даже намёка на обычный для Башки юморок. Твёрдый, уверенный взгляд убеждал, что слова произнесены вполне серьёзно. С такой же ответной серьёзностью Стас кивнул, давая понять, что правильно всё понял и оценил сказанное.

Глава 4

Настала пора расстаться с семейством волколаков.

Пока у них гостили, Медяник помог Волху расчистить от зарослей землю вокруг дома, соорудил небольшой загон, где метался теперь дико визжащий хряк, и клетку, в которой тряслись от страха два пойманных зайца. Они положили начало возрождению хозяйства. Владелец погоста клятвенно заверял, что обязательно вернёт добрую славу постоялому двору и «выбьется в люди». Это подразумевало пока только радушный приём, если, конечно, пожалуют посетители, а также торговлю добытым в лесах мясом на ближайшем рынке в Зареченске. Там, кстати, можно приобрести необходимые для работы по дому инструменты и кое-какие недостающие продукты. А ещё восстановить утраченные за долгие годы отшельничества деловые связи.

Михайлик на столь далеко идущие планы смотрел скептически:

- Никогда такого не было, чтобы люди с нежитью торговлю вели. - Но тут же был вынужден признать: - Да разве с вами, Велесовичами, разберёшь, что правильно, а что нет. Уж не раз убеждался, когда своими глазами видел такое, о чём раньше и помыслить не смел.

В отличие от усача Юнос помалкивал, многозначительно хмыкая. Избрал себе роль стороннего наблюдателя и с советами не лез, предоставив землянам право поступать по своему усмотрению. С одной стороны, такая политика невмешательства их очень даже устраивала. Однако с другой - сильно раздражала. А если Стас нервничал, он ругался. Чтобы не крыть по матушке, поминал чёрта по всякому поводу. Боялся, видимо, нареканий со стороны ведунов за нецензурную брань в общественном месте, чего совершенно не мог себе позволить, как истинный блюститель порядка. И не зря опасался. В какой-то момент Юнос не выдержал и решительно пресёк его ругательства:

- Чего это ты, Станислав, расчертыхался? Тут и без твоих поминок полно нежити. Лучше попридержи язык, пока до беды не довёл.

От погоста они отъехали уже довольно далеко. Густой лес кончился, сменившись равниной, бугрящейся пологими холмами, покрытыми каменной крошкой и чахлой растительностью. В низинах между возвышенностями стояла затхлая вода. Трава там была высокой и густой, создавая иллюзию ровной лужайки, поэтому коней вели чуть выше по склонам. Их копыта нет-нет да съезжали с осыпавшейся каменистой почвы. Тогда людям приходилось выравнивать ход животных, чтобы те оставались на сухом участке, а не лезли в густые заросли, скрывающие неприятные сюрпризы.

В очередной раз поднимая на склон съехавшего по осыпи Лумумбу, Пырёв занял своё место рядом с Юносом. Только потом ответил:

- Да понимаешь, когда у Волха гостили, мне во сне Чёрт явился. Сказал, что послан Велесом. Тот якобы велел передать, чтобы мы не к Кощею ехали, а на восток шли. Там, вроде как, новое войско Скал собирает. Ну, после этого черти у меня с языка и не сходят.

- Вестник? Хм, странно… А сразу чего не сказал?

- Думал, просто сон. Мало ли какая чушь приснится. Да и Чёрт был странный, в одежде из моего мира. Но вот в чём штука. Я тут повспоминал на досуге, ведь у меня много таких снов и раньше было… Нет, не с чертями, - успокоил Стас насторожившегося ведуна. – Там я совсем другое видел. Только всё это или почти всё потом сбылось. Не буквально, конечно, однако прослеживается некая закономерность между сном и явью. Получается, мои сны — это иносказательное описание будущих событий. Понимаешь?

- Не ты первый, кто грядущее зрит во снах, - важно заметил Юнос. – Любой человек в состоянии сна подобен нежити. Потому как в это самое время он полноценной жизнью не живёт. Находится промеж Яви и Нави, допуская к себе существ с той и с другой стороны. А поскольку между ними пролегает путь Прави, то не мудрено, что спящий видит истину, касаемую его и окружающей действительности. Вот и тебе доводилось видеть нечто правдивое. Но Вестник — это плохо. Если он тебя нашёл один раз, то теперь не отвяжется. Найдёт везде и всегда. Хуже этого только известия, которые он приносит.

- Ты хочешь сказать, что этот Чёрт будет постоянно являться ко мне, сообщая самые скверные новости?

- Да. И будет подстрекать тебя действовать в угоду ему или его хозяину.

- Велесу?

- Раз его назвал хозяином, то да.

- Хреновая перспектива. Всё равно, что работать в милиции. Всегда смотришь одну и ту же программу под названием «Криминальные хроники», не в состоянии переключить канал. Выходит, ничего в моей жизни не поменялось… Разве только транспортное средство.

Размышляя над словами Чёрта, Стас решил поинтересоваться:

- Думаешь, Скал опять затеет войну?

- Коли Вестник это сказал, значит, так оно и есть.

- Но зачем ему или Велесу предупреждать нас и отправлять туда? Мы же помешаем. Это нарушит его замыслы.

- Чьи, Велеса? Откуда тебе знать, что замыслил бог? Одно ясно: тебя и Скала хотят столкнуть. И неизвестно чем это может грозить мирозданию. Поэтому лучше продолжим наш путь, коль скоро мы его избрали. А то, что нам палки в колёса вставляют, лишний раз доказывает верность избранного пути. Когда дойдём до Кощея, там и разберёмся, что к чему.

- Хорошо бы понять это заранее. Как говорится, предупреждён, значит вооружён. Может, беседы с этим Вестником прольют какой-то свет на творящиеся в мире события?

- Может и так, - согласился Юнос, но предостерёг: - Однако старайся не поминать чёрта вслух. Нежить, коли её позовёшь, обязательно явится. А уж про чертей и говорить не приходится. Эти твари завсегда тут как тут. Потому смотри, беду не накликай.

- О чём это вы? – С ними поравнялся Башка, отставший от ехавшего впереди Михайлика.

- Да так, - махнул рукой Стас. – Черти мне во снах являются.

- Без водки? – деланно изумился Аркаша. – Это ж каким сильным желанием надо обладать, чтобы внушить себе такое опьянение! Научишь?

- Иди ты к чё... - снова едва не чертыхнулся Пырёв. Сплюнул сгоряча. Вот ведь жизнь пошла, даже не выругаешься как следует! Более спокойно закончил: - Когда в следующий раз он придёт, я вас обязательно познакомлю.

Холмы с каменистыми склонами сгладила равнина, спрятавшаяся под покровом густой сочной травы. Всё чаще попадались деревья, превращаясь в рощи, обступавшие людей с разных сторон. Спустя ещё какое-то время всадники ехали уже по настоящему лесу, упустив из вида момент, как в нём оказались. Скорость резко снизилась из-за густых переплетений веток. Выслали вперёд Митьку. Он высматривал дорогу между стволами деревьев и расчищал путь широкими взмахами меча. Ошмётки листьев и веток щедро усеивали землю там, где он прошёл, а треск ломаемых сучьев был настолько громким, что никто не боялся за дровосека, даже когда тот углубился в чащу, пропав из поля зрения. Оставалось лишь ехать по его довольно заметным следам, обрубая свисающие ветви, до которых не смог дотянуться Медяник.

- Тихо! - вдруг поднял руку Юнос.

Пырёв замер с мечом в руке, занесенным для удара, и ветка, которую намеревался срубить, тут же хлестнула по лицу. Чертыхнувшись, он запоздало придержал коня. Виновато покосился на Юноса, ожидая очередной взбучки за сквернословие. Но тот, похоже, не расслышал.

- Чуете? - Юнос неопределенно ткнул указательным пальцем в небо. Вернее, в сведённые над головой кроны деревьев, почти полностью закрывающие небесную синь.

- Ничего не слышно, - произнёс Аркаша в абсолютной тишине.

- Вот именно...

До Стаса дошло. Сопровождавший продвижение Митьки отчётливый треск неожиданно стих. Дровосек почему-то перестал проламываться сквозь дебри. Что-то случилось? Не успев как следует над этим поразмыслить, Пырёв саданул каблуками Лумумбу, прильнув к его гриве. За долю секунды до этого конь сам рванул с места, низко наклонив голову. Что значит понимать друг друга без слов!

Внизу мелькали срубленные ветки. Лумумба пока безошибочно следовал по проторённой Медяником дороге. И вдруг встал. Стас чуть не вылетел из седла. Первым, что увидел, подняв голову, была спина медного дровосека. Целый и невредимый Митька спокойно стоял, что-то разглядывая прямо перед собой. Ну, слава богу, нашлась пропажа.

- И чего мы тут бездельничаем? - начал было требовать Стас объяснения внезапно наступившей тишины.

И тут разинул от удивления рот, увидев на что уставился Медяник. Прямо перед ним возвышались огромные ворота, закрывающие проход в глухой стене из толстенных брёвен высотой с трёхэтажный дом, а то и выше. Крепость посреди дремучего леса! Что-то новенькое. Зачем она здесь? Да и на крепость мало похоже. Ни рва вокруг стены, ни бойниц. Ничего такого, что говорило бы о ней, как об оборонительном сооружении. Но возводить такую громадину только затем, чтобы она служила простым забором, по меньшей мере, не разумно. И вот ещё что - ворота были заперты на здоровенный засов снаружи! Да-да, скобы для запирающего бруса торчали на воротах с внешней стороны, а не с внутренней, где им и положено быть, в чём убеждало закругление убегающей вдаль стены по обе стороны от ворот. Что за бессмыслица? Одна загадка за другой. Насколько мог судить Пырёв, стена огораживала участок такого же густого леса, в котором они находились.

- Там есть люди. Много людей, - шепнул Юнос, успевший просканировать пространство за стенной.

Общими усилиями поддели запирающий брус плечами, вынув его из скоб. Не было нужды стучаться, коль скоро ворота открывались отсюда. Куда проще открыть самим и посмотреть, что же они скрывают. А там оказалось целое село из аккуратных ухоженных домиков, прятавшихся в тени между деревьями. Только хозяйственных построек нигде не видно, как в элитном коттеджном посёлке. Ни скотников с животными, ни птичников с вечно гомонящей на разные голоса пернатой живностью, ни амбаров или сарайчиков. Одни жилые постройки. И пусто. Ни души вокруг. Может, никаких людей здесь вовсе нет, а Юноса подвело чутьё? Это вряд ли.

С деревней явно что-то не так. Не зря же обнесена таким заборищем и заперта снаружи.

- Похоже на пионерский лагерь, - пробормотал Пырёв, осматривая домики.

- Ага, - поддакнул Башка. - Лагерь общего режима. Не хватает колючки под током поверх забора и вышек с вертухаями. Тогда был бы «строгач».

- Тут вообще охраны нет. Больше на колонию-поселение смахивает.

Экскурс в систему уголовно-исправительных учреждений остался за пределами понимания ведунов, которые хранили задумчивое молчание. Всадники осторожно ехали вдоль центральной аллеи своеобразного жилмассива, держа оружие наготове. Вокруг тихо и безлюдно, будто все жители вымерли. Но множество мелких деталей указывало на то, что жизнь в селении всё-таки есть. Или была, по крайней мере, совсем недавно. Ведущие к домам хорошо утоптанные тропинки, невысокая трава, идеальный порядок во дворах, целые стёкла в окнах и плотно закрытые двери говорили о присутствии людей. В центре деревни обнаружилась просторная, залитая солнечным светом поляна. Земля здесь утоптана до такой степени, что трава на ней не росла. А посреди поляны, прямо под открытым небом, располагались составленные в два длинных ряда столы, грубо сколоченные из тёсаных досок. На них расставлена посуда, наполненная едой и питьём, словно здесь должен вот-вот начаться грандиозный банкет.

Михайлик слез с коня и деловито прошёлся вдоль столов, заглядывая во все тарелки с мисками. Сделав круг, заметил:

- Еда-то не тронута. Уж ни для нас ли пир готовили?

- Для нас одних многовато будет, - возразил Юнос. - Тут целой дружиной пировать можно.

- Не скажи. Мы тоже поснедать не противники. - Михайлик мечтательно погладил свой живот, но потом признался: - Хотя, оно конечно, за раз всё не съесть. Либо желают накормить до отвала, чтобы меч поднять не могли, ежели вовсе не лопнуть, либо задержать надолго хотят.

- Оба варианта нам не годятся, - подвёл итог Стас.

Он спешился вместе с остальными, отдав коня Митьке под присмотр.

- Но перекусить-то мы можем. - Аркаша уже держал в одной руке ломоть хлеба, жадно откусывая от него и запивая молоком из крынки.

Покачав головой, Стас вдруг заметил движение на краю поляны. Сюда шли люди. Мужчины и женщины, одетые в белые просторные рубахи одинакового покроя. Они появлялись отовсюду из-за деревьев, окружая поляну. Казалось, всё население этого странного места вышло из домов и направилось к ним. Остановившись на безопасном расстоянии, местные настороженно косились на незнакомцев, не предпринимая никаких действий. Никто из них не принёс оружия или нечто, способное заменить его. Поэтому толпа, если не брать во внимание многочисленность, выглядела вполне мирно.

Что-то ещё было не так в облике деревенских, помимо их однотипной одежды. Стас пригляделся, пытаясь уловить это. Неожиданно понял, что здесь нет ни одного старика. Да что старики, нет и пожилых. Все сравнительно молодые. Возраст от шестнадцати до тридцати лет. Причём женщин в разы больше. Самому старшему из парней на вид около двадцати пяти. Хотя нет, один пожилой дядька всё-таки нашёлся. Тучный мужчина с пузатым брюхом и начинавшим образовываться вторым подбородком отделился от угрюмой толпы, обступившей поляну, и в одиночку приблизился к замершей между столами четвёрке. Слишком близко тщедушный мужичок подходить не стал. Остановился шагах в пяти. Окинул взглядом странную одежду пришельцев, их лица. Обратил внимание на ладони, сомкнутые на рукоятях мечей, готовых в любой момент покинуть ножны. Только затем спросил:

- Вы откуда, люди добрые?

Голос оказался звонкий, хорошо поставленный, как у профессионального певца. Агрессии в мужичке не ощущалось, как и в остальных жителях. Возможно, до мечей дело и не дойдёт.

- Мы пришли из-за стены, - осторожно, тщательно подбирая слова, ответил Стас.

Мужчина повернулся к народу. Воздел руки к небу слегка театральным жестом и громко продекламировал:

- Хвала богам! Они прислали нам пищу и новых друзей!

Толпа возбуждённо загомонила, вторя только что брошенному кличу. Все направились к столам, уже не обращая внимания на незнакомцев. Напряжение сразу спало. Началось шумное застолье. Пухлый мужичок, наверное, был старостой. Он пригласил гостей присоединиться и отведать «чем одарили боги». Отказываться от угощения никто не стал. Отослав Митьку выгуливать коней, гости заняли свободные скамейки. Вливаясь в общий гвалт чавкающих, прихлёбывающих и переговаривающихся ртов, а также стука посуды по деревянным столешницам, приступили к трапезе.

О ложках здесь, похоже, слыхом не слыхивали, не говоря уже о вилках. Стасу порядком надоело полнейшее отсутствие в этих диких местах даже слабого подобия столовых приборов. Он демонстративно ел с ножа, наплевав на опасения грубо нарушить правила местного этикета.

- Почему ваши ворота заперты снаружи? - спросил старосту Михайлик, доставший из сапога свою ложку.

- Наши боги нас оберегают, - непонятно прошепелявил мужичок набитым ртом. Прожевав, уточнил: - Издавна они привели сюда наших предков. Огородили поселение и снабжают нас едой и питьем. Посему мы ни в чём не нуждаемся. От врагов нас надёжно защищают. Живём в своё удовольствие, не ведая забот.

- То есть вы не возделываете землю, не охотитесь, не ухаживаете за скотом? Даже огородов у вас нет? - Стас удивлённо уставился на старосту.

Тот противно захихикал, от чего заколыхался выступающий жирок на его теле.

- А на кой нам это. Мы даже за стену никогда не ходим. Всё, что надо, боги дают и так.

- Чем же вы занимаетесь?

- Как чем, разве не видите? Едим, пьём, наслаждаемся жизнью и прославляем богов.

- Чревоугодничество, прелюбодеяние, праздность, - пробормотал уже насытившийся Аркаша.

- Что? - повернулся к нему Стас.

- Перечисляю грехи, - пояснил тот. - Странно, что, имея такой набор греховных деяний, они ещё почитают каких-то там богов. А те почему-то продолжают их подкармливать.

- А при чем тут прелюбодеяние?

- Да оглядись вокруг. Это же настоящая вакханалия.

Последовав совету, Пырёв осмотрелся. Да, пока болтал со старостой, ситуация за столами разительно поменялась. Всех присутствующих парней, находившихся в явном меньшинстве, облепили женщины. Они весьма откровенно прижимались интимными местами. Сидели на коленях, кормили мужчин с рук и даже изо рта. Одновременно умудрялись целоваться, позволяя хватать себя за любые части тела. Кое-где раззадорившиеся юнцы в порыве страсти валили девок прямо на стол или на землю, продолжая там любовные игры, зачастую оголяя им грудь и ноги. Причём те были вовсе не против, и ни капли этого не стеснялись. Всё вертелось в бесшабашном веселье и сопровождалось заливистым смехом его участников. Оставшиеся не у дел девицы кисло улыбались, с плохо скрываемой завистью поглядывая на счастливые лица веселящихся подруг. Совсем как посетительницы дискотеки, которых никто не приглашает на медленный танец. Но при этом они не забывали постреливать похотливыми взглядами в сторону приезжих. Сначала робко, потом по мере нарастания страстей всё более откровенно. И вот уже первые молодицы, заманчиво виляя бёдрами, подошли и уселись на скамейку, занятую четырьмя никем пока не привеченными незнакомцами. Теперь по обе стороны от Стаса находились две смазливые молодые девчонки, весьма аппетитные на вид. Одна сразу подлезла под его руку, позволив обнять себя за талию. Строя глазки, призывно приоткрыла пухленькие коралловые губки. Вторая плотно прижалась шикарной грудью, положив простоволосую голову ему на плечо, и принялась нежно гладить рукой низ живота, периодически ныряя проворными пальчиками промеж ног. От столь откровенных действий желание пробудилось само собой. К тому же под ладонями сквозь тонкую материю рубашек, под которыми больше никакой одежды не было и в помине, явственно проступали манящие обводы женских тел. Устоять перед такой доступностью казалось невозможным.

Стас растерянно посмотрел на товарищей. Аркашу тоже активно обхаживали две не менее симпатичные подруги. Он совсем не сопротивлялся. Отвечал на ласки поцелуями, приговаривая:

- Да, именно таким я и представлял себе рай…

Ведуны подверглись атаке сразу шести представительниц прекрасного пола - по три на каждого. С явным наслаждением целиком отдались в руки прекрасных нимф, хватаясь то за одну, то за другую, а то и за всех сразу, пребывая в состоянии беззаботного ребячьего веселья. Ещё умудрялись других свободных девок зазывать. Того и гляди, приступят к оплодотворению всей деревни скопом. С них станется, ещё те ловеласы. Дай волю, обработают всё женское население по дороге к Кощею и обратно.

Длительное пребывание в компании двух ведунов позволило Стасу с Аркашей узнать их гораздо лучше, чем за время зимовки в Трепутивле бок о бок с Михайликом и в течение ещё более короткого, практически шапочного знакомства с Юносом при переходе от подворья Ставра к столице княжества.

Объединённые одной жизненной позицией и одним родом занятий, они были столь же одинаковы, сколь и разные. Рассудительный, умудрённый богатым жизненным опытом седовласый Михайлик вёл бродячую жизнь пилигрима, постоянно перемещаясь с места на место в поисках новых приключений. Обелённый сединами, он был юн душою и не собирался бросать своё любимое занятие, пока тверда рука, сжимающая оружие, пока зорок глаз и не подводит чутье. С его опытом сидеть бы ему сейчас в каком-нибудь окружном городишке, а то и в самой столице, руководить прибывающими на зимовье ведунами, распределяя их по населенным пунктам, что он и проделывал с успехом в тех местах, где настигала его зимняя ночь. А тёплым солнечным летом он мог спокойно наслаждаться тихой, размеренной жизнью, устроив себе полугодовой отпуск. Но нет, не таков был Михай. Не привык он сидеть сиднем без дела, пребывая в ленной праздности. Спокойствие, наоборот, утомляло его, терзало душу, выматывая больше, чем самая тяжелая битва.

- Я лучше сам отыщу десяток-другой волколаков, - говорил он, объясняя свою неусидчивость, - чем дожидаться их стану, лёжа на печи, в надежде, что нежить никогда сюда не заявится. Зато буду знать, что зимой их придёт меньше ровно настолько, сколь за лето я успею срубить голов.

Непревзойденный стрелок из лука, первоклассный рубака, в совершенстве владеющий мечом и копьём, он считал неправильным давать отдых своим талантам, если они могут послужить людскому благу. В этом и заключалось жизненное кредо ведуна - всегда быть полезным людям, стремиться приносить им пользу, проявляя инициативу во всем.

Активный образ жизни наложил на Михайлика своеобразный отпечаток. Не было случая, чтобы он не обратил внимания хоть на одну миловидную женщину, попадавшуюся на пути. И чем моложе и привлекательнее оказывалась красавица, тем больше он распускал хвост, заменой которому ему служили усы, стоявшие буквально торчком при сильной заинтересованности ведуна той или иной особой. В такие моменты он напоминал похотливого юнца с горящими глазами и улыбкой до ушей. Вылитый мультяшный Рокфор, беснующийся при виде сыра. Самое удивительное, что дамочки, на которых падал подобострастный взгляд Михайлика, независимо от их возраста всегда отвечали ему взаимностью, и частенько на погостах он исчезал куда-то в суетливой спешке, а через определённое время возвращался уже спокойный с туповато-сладостной улыбочкой на физиономии и застрявшей в волосах и одежде соломой.

Пожалуй, женщины не меньшая его страсть, чем нежить. Только к первым он испытывает безграничную любовь, а ко вторым такую же безграничную ненависть. Так и уживаются в нём два наиболее сильных, полностью противоположных друг другу чувства.

Не равнодушным к женским чарам был и Юнос, тоже тот ещё любитель сходить «налево». Этот представитель братства ведунов был не в пример сдержаннее Михайлика и не столь откровенно проявлял свои чувства. Будучи натурой более утончённой и романтической, он не стеснялся тратить время на ухаживания, чтобы больше расположить к себе избранницу. Зато слабый пол всегда отвечал ему такой взаимностью, которой не могли похвастать подруги Михайлика, поддавшиеся банальной мимолётной страсти, порождённой одноразовым душевным порывом. Что же касается дам сердца Юноса, то они зачастую после проведённого с ним времени приходили провожать своего кавалера, тайком утирая слёзы, или вовсе бросаясь ему на грудь, ни за что не желая отпускать. Он просто влюблял их в себя, внушая мысль, что данная любовная связь та самая, единственная и неповторимая, каковую он наверняка уже никогда в своей жизни не встретит, не испытает и т.д. и т.п.

Такое легкомысленное отношение к представительницам противоположного пола вызывало у Пырёва недоумение. Он успел узнать Юноса как профессионала в своём деле. Фехтовал тот не хуже Михайлика, а магией владел не в пример эффективнее. Хоть и не бродяжничал в поисках нежити, но всегда был при деле. Одно то, что сам Князь в своё время доверил этому ведуну возглавить гарнизон Пограничной Крепости, говорил о многом. Юнос при желании вполне может сделать карьеру на княжеской службе. Но сколько государственных мужей погорело из-за баб. Стасу были хорошо известны такие случаи. Столь необдуманно, как Юнос, обращаться с женщинами нельзя. Наименьшей неприятностью в результате подобных действий может стать групповое избиение виновника толпой этих самых женщин, обманутых в своих лучших чувствах. И что только в нём бабы находят? Слишком большие лупатые глаза на выкате, огромные для человека клыки, выступающие из верхней челюсти как у вампира, целиком обнажающиеся, когда ведун «мило» улыбается. Вот кого надо было Упырём прозвать, а не Стаса. Только дамочки этого почему-то не замечают. Видимо, дело здесь в особой магии обольщения, которой ведуны владеют не хуже других чар. Всё же мужики, как-никак, а значит, это в них заложено природой.

- Располагайтесь, где вам понравится. Наслаждайтесь жизнью вместе с нами! - Голос старосты доносился уже из-за спины.

Обернувшись, Пырёв увидел толстяка в компании трех женщин, удаляющихся к видневшимся за деревьями домам. Поглаживая двум из них круглые ягодицы, он одновременно целовал в губы третью, повисшую у него на шее. Многие уже повставали из-за столов и разбредались в разные стороны, разбившись на стайки, состоявшие из компании нескольких женщин, вьющихся вокруг одного или двух мужчин.

Увели куда-то и обоих ведунов. Аркаша тоже поднялся, обхватил за талию своих подружек, помогая им перепрыгнуть через скамейку, покружил немного, заставив девок игриво завизжать, и лишь после этого поставил на землю. Они так и не отлипли от него, продолжая нежно обвивать руками шею своего избранника.

- Ты как хочешь, Петрович, а я, пожалуй, расслаблюсь. - Он подмигнул Пырёву, чмокнул подружек в губы и, предвкушая будущее наслаждение, самодовольно произнёс: - Ну, девочки, где тут у вас нумера? Ведите в свои апартаменты. Надеюсь, это бесплатно...

Вскоре и он исчез между деревьями, оставив Стаса в одиночку разбираться с двумя прилипшими к нему особями и своим желанием ими обладать. Ну и чёрт с ним. Почему бы и не расслабиться в самом-то деле, когда все и так уже расслабляются. Что он теряет?

Пронырливая ручка девицы окончательно обосновалась в области паха, где, настойчиво поглаживая интимную часть мужского тела, не давала униматься проснувшемуся возбуждению.

- А пошли-ка и мы куда-нибудь, - решился Стас, обращаясь к девчонкам, и те с готовностью покинули насиженную скамью, уводя его в одно определённое, только им известное место.

Потом он возлежал на широкой постели в объятиях двух извивающихся обнажённых женских тел, не переставая удивляться своей стойкости, с которой поочередно ублажал то одну, то другую жаркую подругу. Каждый раз, когда он уже думал, что окончательно выбился из сил и больше ни на что не способен, нимфы, умело орудуя руками и другими не менее эротичными прелестями, непременно убеждали его в обратном. И всё повторялось вновь.

Сколько это длилось, определенно он сказать не мог, так как пребывал совсем не в том состоянии, чтобы ещё и за временем следить. Поэтому даже не заметил, как насытившиеся красавицы, наконец, оставили его в покое и отключились. Тогда он и сам смог забыться долгожданным сладким сном.

- Очень интересно, - раздался над ухом чей-то насмешливый голос.

Пырёв приоткрыл один глаз. Он лежал на кровати один, совершенно голый и ничем не прикрытый, а над ним стоял давешний Чёрт-эсэсовец, скрестив руки на груди, с насмешкой посматривая на уставший, обессилено сжавшийся мужской орган Стаса.

- Чего тебе опять? - Манера Чёрта бесцеремонно врываться в сон начинала раздражать.

- Если будешь вести такой образ жизни, то и после смерти от меня не избавишься. Продолжай в том же духе.

- Ты пришёл читать мне мораль?

- Да ни в жизнь. Просто хотел спросить, что вас привело к Хопотуну?

- Не знаю такого. Он кто?

- Колдун, демон, нечистая сила - всё это подходит ему в полной мере. Деревня, в которой вы сейчас находитесь, является его пастбищем, а люди в ней, его пищей.

- Что?! - Стас, кажется, окончательно проснулся. Однако Чёрт никуда не делся, по-прежнему стоял над ним вполне реальный в своём нелепом чёрном мундире и глубоко насаженной на голову фуражке. Его поросячьи глазки весело блестели из-под козырька.

- Он их жрёт, - подтвердил горе-эсэсовец догадку Стаса.

- Вот дьявол!

- Эй, я не понял, это что, ругательство?

- Заткнись, мне надо проснуться.

- Вот она, людская благодарность. Что ещё от вас ждать. Потому-то вы завсегда наши постоянные клиенты…

Нашарив рукой что-то твёрдое, Стас запустил этим в Чёрта. Тот ойкнул и испарился. Керамическая кружка, которой оказался твёрдый предмет, пролетела через то место, где мгновение назад был Чёрт, и разбилась о стену. Проснувшиеся от шума подруги завизжали.

- Тихо, девочки, тихо. Всё в порядке, просто дядя уронил стаканчик. Ничего страшного. - Успокаивая женщин, он одновременно одевался.

Схватив меч, выбежал во двор. На улице царило полное безлюдье и тишина. И где теперь искать ведунов с Аркашей? Он же не видел, в какой именно из домов тех увели любвеобильные девицы. А ну как явится туда Хопотун этот, желая отобедать? Интересно как он выглядит, хотя лучше с ним и вовсе не встречаться.

Ну так что, забегать в каждый дом, распугивая отдыхающих после сытной трапезы и бурного секса граждан? Не вариант. Ходить по деревне и орать, словно съехавший с катушек горлопан, тоже не хотелось. «Ладно, любители женских прелестей, сейчас вы сами ко мне повыскакиваете».

Стас вышел на поляну, где они недавно пировали, поднял поваленную скамью, поставил ее на землю, и решительно сел спиной к столу, водрузив на него локти. Подставив лицо солнечным лучам, расслабился и, высвобождая Силу, широко расплескал её по кругу. Плавно продвигаясь по молчаливой деревне, Сила ощупывала внутренности каждого дома, выдавая информацию о тех, кто там находится. Большинство обитателей спали в своих постелях, как правило, не одни. Но были и такие, кто всё ещё ублажал женщин. Столь завидная потенция наверняка не обходилась без естественных для этих людей магических способностей и держалась только на них, потому как стоило Силе коснуться шевелящихся тел, и те мгновенно теряли подвижность и замирали в недоумении, не понимая, что происходит. То же самое произошло с ведунами, когда Сила добралась и до них. В отличие от местного населения те сразу смекнули, откуда ветер дует и, быстро одевшись, направились к поляне, чтобы высказать Стасу за грубо прерванный отдых. Башка тоже нашёлся. Он безмятежно спал в одном из домов с двумя вполне удовлетворёнными женщинами и плевать хотел на все прощупывания чьей-то там Силой. Зато теперь Пырёв знал где его искать. Он уже хотел прекратить ментальную разведку, когда дотянулся до ворот, обнаружив, что кто-то вернул засов на место. Неприятный сюрприз, чёрт побери. Быстро убраться отсюда, как планировал Стас, уже не получится. Придётся что-то придумывать. А пока к поляне уже подходили два ведуна, злобно постреливая глазами из-под нахмуренных бровей, готовые выплеснуть на Пырёва всё накопленное негодование.

- Мы во владениях Хопотуна, - с ходу остудил их пыл Стас, выдав информацию в лоб. Не без удовольствия понаблюдал, как ведуны резко встали, а их лица потрясённо вытянулись. - Ворота заперты. Как будем выбираться?

Герои-любовники призадумались, позабыв о своих невысказанных претензиях. Юнос лихорадочно стал прощупывать окружающую местность, воспользовавшись тем, что Стас предусмотрительно свернул свою Силу.

- Вот оно что. - Михайлик задумчиво жевал усы. – Я-то думаю, чего это люди здесь такие праздные, ничего не имеют, ничем не занимаются, даже скотину не держат, но еду где-то берут. А оказывается, они и есть та самая скотина. Их же Хопотун себе на убой откармливает, как стадо какое-то.

- Он кто вообще? - поинтересовался Стас.

Ему ответил Юнос, одновременно продолжая наблюдать за местностью:

- Дух мёртвого Колдуна, ставший нежитью. Он использует внешнюю оболочку, кожу трупа для того, чтобы заедать живых людей, кровь у них высасывать. В обычных людских селениях Хопотун поджидает, когда в чьей-нибудь семье появится покойник, и как только душа расстанется с телом, входит в покойника. Человек вроде как не умер, но в такой семье одно несчастье следует за другим. Хопотун может проникнуть под чужой личиной в семью человека, чей облик он принял или в какую другую семью, тогда не только из этого дома, но из всей деревни станут люди пропадать. Заедает он их. А здесь, поди ж ты, целую свою деревню соорудил. Живых людей как скотину разводит.

- Убить его больно тяжко, - посчитал нужным добавить Михайлик. - От оружия всякого он легко уворачивается. Можно, правда, свалить ударом плети от нехолощенного коня, а ещё тележной осью, но только наотмашь, и с первого раза, потому как второй удар его снова оживит.

Пырёв представил, как они разбирают телегу, вытаскивая оси и, легко ими играючи, идут на колдуна. А кому ось не досталась, те размахивают плётками, громко щёлкая, словно заправские дрессировщики в цирке. Нарисованная в воображении картинка выглядела смехотворно, заставив усмехнуться.

- Не вижу ничего смешного, - пробурчал Юнос. - Если сюда явится Хопотун, нам совершенно нечем его встретить.

Действительно, ни плёток, ни телег в их арсенале не было. У местных жителей, наверняка, тоже бесполезно спрашивать. Вряд ли Хопотун мог допустить, чтобы в его загоне хранилось оружие, способное с ним справиться. Вся надежда на мечи да на умение ведунов противостоять нечисти.

- А ты откуда про Хопотуна знаешь? – поинтересовался Юнос.

- Вестник, - коротко пояснил Пырёв.

- Понятно. Нет худа без добра.

- Ещё одна напасть на нашу голову, – недовольно пробурчал Михайлик, но расспрашивать о Вестнике не стал. Как видно, Юнос уже успел поделиться с ним этой новостью.

- Ладно, под лежачий камень коньяк не течет. - Стас решил, что пора действовать. От простого обсуждения проблемы она сама собой не разрешится. - Забираем Аркашу и выдвигаемся к воротам. На месте определимся, что будем делать. А где Митька с лошадьми?

Только сейчас он понял, что совершенно упустил это из виду. Дома просканировал, выкуривая ведунов, а поискать дровосека тем же способом не додумался.

- Чего нас-то спрашивать? – удивился Юнос. - Это ты с нежитью якшаешься, вот и позови его.

- Как?

- А как ты с берендеями общался в Трепутивле, забыл?

И в самом деле, Стас почему-то не подумал об этом. Ведь Митька тоже сродни нежити, так почему бы не попробовать связаться с ним на расстоянии. С берендеями это получалось. Он сосредоточился на образе Медяника и мысленно его позвал. Почти сразу услышал ответ: «Уже иду». Помимо этого неожиданно для себя получил ещё один похожий посыл, который пришёл, как он понял, от… его собственного коня. Через пару минут Митька появился на поляне, ведя за собой четырех лошадей. Вернее, за узду он держал только троих, а Лумумба с независимым видом вышагивал рядом совершенно свободный. Подойдя прямиком к Стасу, конь всхрапнул, будто докладывая о своём прибытии и готовности нести службу. В который уж раз восхищаясь проявлением разумности этого необыкновенного коня, Стас ласково потрепал его гриву и угостил куском припасённого сахара. Лумумба губами пропихнул кусок между зубов и принялся хрустеть, послушно топая за хозяином, так как все, разобрав лошадей, отправились к воротам.

По дороге разбудили недовольного вторжением Башку. Он уже хотел послать всех куда подальше, но, уяснив ситуацию, терпеливо втолковываемую в его сонную башку, быстро оделся и вышел. Попутно, правда, он пытался прихватить с собой кого-нибудь из давешних постельных партнёрш, а то и сразу обеих, но те ничего не поняли или не захотели понимать, а на долгие объяснения времени ему не дали.

- Там у забора тоже деревья есть, - Пырёв на ходу пытался разработать хоть какой-то план, - попробуем по ним перелезть через стену. Спустимся с той стороны и откроем ворота, чтобы выпустить коней. Верёвка у кого-нибудь найдётся?

- Угу, - утвердительно промычал запасливый Михайлик.

- А то как же, - отозвался и Башка. У этого вообще, как у Плюшкина, можно было найти практически всё. Он, не стесняясь, принимал любую амуницию, присылаемую Князем, и даже больше, запустив свои загребущие лапы в княжеские склады, пользуясь предоставленным правом отбирать всё, что посчитает нужным для успешного осуществления предстоящего похода. Половину набранного имущества пришлось оставить в Трепутивле по причине его чрезмерно большого количества, которое не могли в себя вместить никакие дорожные сумки, сколь бы объемными не были.

Но вспомогательные средства на этот раз им не понадобились.

Четверо всадников остановились у приоткрытых створок, пребывая в лёгком смятении. Митька выскочил за ворота, походил снаружи, потом вернулся, кратко сообщив:

- Никого.

- Они только что были заперты, я уверен. - Стас недоуменно посмотрел на Юноса, который кивнул, молча подтвердив его слова.

Получается, кто-то специально открыл ворота, чтобы приезжие беспрепятственно убрались отсюда, либо сам хозяин проник в свой загон, пока за входом никто не наблюдал и сейчас находится внутри.

Похоже, эта мысль посетила одновременно всех четверых. С тревогой, не сговариваясь, они посмотрели назад. Аркаша нетерпеливо бросил:

- Чего мы ждем? Ворота открыты, надо быстрее рвать отсюда когти.

- Согласен, - поддержал Михайлик, - нам тут лучше не задерживаться.

Но с места никто не тронулся, дожидаясь авторитетного мнения двух давно признанных лидеров, Юноса и Пырёва, имевших солидный опыт командования войсками, как большими, так и малыми. А те молча взирали друг на друга, думая об одном и том же. Они-то уедут, а что станется с населением деревни? Его так и будет безнаказанно заедать Хопотун? Бросить беззащитных людей на съедение нежити Стас не мог, да и не хотел. Просто уйти, даже не попытавшись избавить их от смертельной напасти, было не в его правилах и не в правилах ведунов. Кому, как не им это знать.

Башка, кажется, догадался, о чём размышляют эти двое и, опасаясь, что к ним присоединится Михайлик, оставив Аркашу в меньшинстве, попытался урезонить героев, призвав на помощь железную логику:

- Даже не думайте. У вас никаких шансов, сами говорили, что нужна плеть или тележная ось, а их нет. Ворота открыты, путь свободен. Что вам ещё надо?

Юнос, посмотрев на него долгим оценивающим взглядом, задумчиво произнёс:

- Как знать, Аркадий, как знать. У нас, возможно, ничего и не получится, а вот Дети Велеса вполне могут совладать с колдуном.

Подлил масло в огонь и Стас:

- А как же твои подруги, Башка? Они ведь понравились тебе. Их тоже бросим?

Не зная, что на это ответить, Аркаша молчал. И тут со стороны деревни донёсся пронзительный женский вопль. Так душераздирающе может кричать человек лишь перед лицом неминуемой гибели, причём гибели страшной и мучительной. Не сговариваясь, оба ведуна и Стас развернули коней и помчались к видневшимся между деревьями домам, на скаку выхватывая мечи. Следом, часто перебирая металлическими ногами, унёсся Медяник.

- Вы куда, идиоты?! - закричал им вдогонку Башка, пытаясь успокоить гарцевавшего под ним скакуна. - А-а, пропади оно всё пропадом!

Обнажив сабли, Аркаша пустил коня за быстро удалявшимися спинами товарищей, стараясь не терять их из виду.

Крик не умолкал, тревожной сиреной разлетаясь над лесом, давая возможность отыскать нужный дом без применения волшебного дара. Затих он лишь когда кони, гася набранную ими скорость, вспахали копытами дёрн у входной двери. Первым в дом вбежал Юнос и сразу остановился, замерев, как хищник перед прыжком, изогнувшись в боевой стойке. Затем из-за него появились остальные, обходя комнату по сторонам вдоль стен, держа оружие направленным на копошащееся возле кровати нечто. Люди видели только костлявую сгорбленную спину похожего на человека существа, склонившегося к безжизненному телу молодой женщины, подрагивавшей безвольно раскинутыми в стороны руками. Было похоже, что существо сосало кровь или выедало внутренности, смачно причмокивая ртом, впившимся в жертву где-то в районе шеи. В комнате висел запах свежей крови и тлена.

- Эй, урод! - позвал Стас. Хоть перед ним и была нечисть, пожирающая людей, бить её в спину он почему-то не хотел.

«Урод» перестал чавкать и резко повернулся на голос. Да, Стас не ошибся, назвав его именно так. Сгорбленное костлявое существо походило на обтянутый кожей скелет, прикрытый местами наполовину истлевшими лохмотьями. На лысом жёлто-зелёном черепе из глубоких темных провалов тускло светились красные глаза, между ними наполовину отсутствующий нос, а под ним широкая пасть, усеянная двумя частыми рядами длинных заострённых зубов. Не челюсти, а циркулярная пила. Рот и подбородок чудовища были перепачканы кровью. Существо потянуло свои уродливые руки к Стасу. Он успел заметить длинные узловатые пальцы, оканчивающиеся закругленными когтями, полюбоваться которыми не дал Михайлик. Подскочив сбоку, он своим широким мечом рубанул сверху вниз по рукам нечисти, отсекая их по самые плечи, и те синхронно шмякнулись на пол. Варяг в руке Стаса напряжённо гудел, требуя вонзить его в нежить. Сам не заметив, как это сделал, Пырёв по рукоять вогнал меч в худую впалую грудь врага и, глядя в затухающий огонь его глаз, произнёс прямо в оскаленную пасть:

- Не протягивай руки, а то протянешь ноги!

Голова нечисти вдруг отделилась от шеи, неуклюже упала и покатилась по полу. За существом стоял Митька, держа обеими руками свой меч, которым только что и снёс эту уродливую башку. Обезглавленный труп, перестав дергаться, рухнул рядом с отрубленными частями его же тела. Вынув из него клинок, Пырёв показал Митьке кулак:

- Поосторожнее своей железкой махай, а то и мне ненароком по голове съездишь.

Аркаша пнул недвижимое тело, убеждаясь, что оно не подает признаков жизни, вложил в ножны сабли, которые так и не пригодились, и с видом героя, только что в одиночку расправившегося со злым демоном, насмешливо произнёс:

- Ну, вот и всё, делов-то! А говорили: «Хопотун неуязвим, Хопотун силён, только плетью, только осью». Нате вам, сдох ваш Хопотун безо всяких ухищрений.

- Это не Хопотун, - вытирая клинок, спокойно проговорил Михайлик.

- Как не Хопотун? А кто тогда?

- Обычный упырь, мертвяк, сосущий кровь. Тупой и медлительный. Убивать их не сложно, особливо поодиночке. Они толпой только и сильны. А вот чего я в толк никак не возьму, почему это мертвяки днём по деревне шастают. Им зимой в самую пору бродить.

- Наверно, Хопотун постарался, - предположил Юнос, - помощников себе из земли поднял. Помните, местные про богов говорили? Не про одного какого-то бога, а про нескольких. Значит, Хопотун не в одиночку тут заправляет.

Стас, кивнув на мертвое тело, поинтересовался:

- И как часто они по одному кормиться ходят?

- Почти никогда, так с ними легко справиться можно… - Начав говорить, Юнос осёкся, поняв смысл заданного вопроса, встретился с многозначительным взглядом Пырёва и снова потянул из ножен спрятанный было меч.

Упырь действительно был не один, в чём вскоре пришлось убедиться. Донёсшееся снаружи дикое ржание перепуганных лошадей заставило всех выбежать на улицу. Стаса, помимо этого, вёл туда мысленный зов Лумумбы. Его конь выплясывал перед домом какой-то сумасшедший танец, поднимаясь на дыбы и взбрыкивая передними ногами в попытке отогнать стоявшие перед ним зловещие фигуры. Фигур было ровно в два раза больше, чем выскочивших к ним людей, включая Митьку. Их внешность ничем не отличалась от внешности только что убитого в доме упыря. Ну, просто братья-близнецы.

- У кого есть горох, крупа какая-нибудь или деньги? - быстро спросил Михайлик.

- А зачем? - Аркаша достал кошелёк со звенящими монетами, но отдавать его не спешил.

- Перед упырями рассыпать, тогда они примутся их собирать и внимания на нас не обратят.

- Может, всё-таки горох у кого найдётся? - жалобно протянул Башка без какой-либо надежды на положительный ответ.

Михайлик вырвал из его руки кошель, высыпал монеты себе на ладонь и, размахнувшись, зашвырнул в середину строя упырей. Что тут началось! Гниющие мертвецы упали на колени и принялись проворно ползать, отыскивая упавшие в траву деньги, пряча их за пазуху, в зажатые кулаки и даже в рот. При этом грубо отпихивали друг друга, наносили удары и кусались. Люди смогли приблизиться к занятой своими делами копошащейся кучке нежити и, беспрепятственно расхаживая между ними, методично протыкали мечами ползающих кровопийц, оставляя на траве неподвижные тела в лохмотьях, умершие теперь уже окончательно. Когда с упырями было покончено, им на смену пришёл Аркаша, который так же, как и те, вдруг упал на колени и принялся ползать, лихорадочно складывая каждую найденную монетку обратно в пустой кошелёк. Остальные только наблюдали за ним. Стас укоризненно качал головой, а Михайлик, улыбаясь в усы, весело проговорил:

- Хорошо, что он не сделал этого раньше, а то бы я его за кровососа принял.

То ли разнёсшиеся по округе вопли погибшей женщины привлекли внимание местного населения, то ли громкое тревожное ржание лошадей и шум схватки заставили людей выйти из своих домов, но сделали они это лишь после того, как наступившая вслед за всеми произошедшими здесь событиями тишина убедила их в том, что на улице безопасно. Постепенно они стягивались к месту скоротечного боя, внимательно разглядывая лежавшие на траве трупы, опасаясь подходить к ним слишком близко, и негромко переговаривались между собой, бросая беспокойные взгляды в сторону пришельцев. Вперёд протолкался староста, быстро окинул взглядом представшую перед ним картину и, подняв на гостей глаза, широко распахнутые поселившимся в них ужасом, дрожащим голосом, срывающимся на фальцет, завопил:

- Вы что себе позволяете?! Вы что сотворили?! Как вы посмели убивать наших богов?!!

- Какие это боги, - возмутился Михайлик. - Посмотрите на них, это ведь упыри. Они же вас едят.

- Они нас кормят и оберегают!

- Только для того, чтобы самим было кого жрать. Вас же разводят и держат в загоне как скот. Сами-то разве не видите?

- Такова божья воля, и перечить ей не след!

- Вам надо покинуть это место, - добавил Юнос. - Сюда придут другие упыри, а то и сам Хопотун, их хозяин. Уходите, пока ворота открыты.

- Никуда мы не пойдём! - взвизгнул староста, сведя кустистые брови на раскрасневшемся от сильного возмущения лице. - Лучше сами убирайтесь, не гневите богов!

- Вы что, не понимаете? - Стас вышел вперёд и вплотную приблизился к отшатнувшемуся в испуге толстяку. - Они не перестанут сюда наведываться, будут делать это всё время. Так и собираетесь жить в страхе, что не сегодня-завтра вас всех слопают?

Пятясь, староста упёрся спиной в толпу, плотно обступившую пространство перед домом, обернулся к односельчанам в поисках моральной поддержки и, кажется, найдя в их лицах то, что искал, обратился к ним:

- Вы хотите, чтобы боги нас покинули?!

Ответом был нестройный хор возмущённых голосов. Никто из жителей, понятное дело, этого не желал. Воодушевлённый таким началом, староста ораторствовал дальше:

- Чужеземцы принесли нам раздор с богами, убивая их на наших глазах! Неужели мы позволим лишить нас божьей благодати?

Более уверенное, дружное «нет!» разнеслось над собравшимися. И без того единодушные селяне сплотились ещё крепче, выступая единым фронтом против произвола пришельцев. А толстяк продолжал вещать, распаляясь всё сильнее:

- Погоним прочь эту заразу, явившуюся извне! Освободим наши дома от неугодного богам сора! Выбросим его за ворота!

Теперь толпа просто ревела в порыве всеобщего негодования. Слышались отдельные выкрики в адрес незваных гостей:

- Им не место среди нас! Пусть убираются!

- Гони их взашей!

- Вышвырнуть за ограду! Убивцы!!!

Клокочущая негодованием людская масса надвинулась на молчаливую четвёрку, но близко не приближалась, ограничиваясь пока только угрозами. Вразумить это стадо было невозможно. Они скорее предпочтут отправиться на корм упырям за ту сытную и беззаботную жизнь, которую те им обеспечивают, чем рискнут самостоятельно обустраиваться на новом месте, постоянно испытывая связанные с этим лишения. Поняв тщетность увещеваний, Пырёв не стал больше распыляться, прыгнул в седло и повел свой отряд к воротам через образовавшийся в толпе коридор, однозначно указывающий на выход.

- Идиоты чёртовы, - ругался он по пути, не замечая, что снова поминает чёрта. - Готовы глотки свои подставлять упырям лишь бы их не лишили похлёбки.

- Ты пробовал им помочь, - успокаивал Юнос. - Другой жизни они не знают, считая единственно правильной ту, которой живут. Само собой, им не хочется её менять на нечто неведомое.

Как только выехали за пределы ограждения, следовавшая по пятам гомонящая толпа захлопнула за ними створки ворот, отрезав себя от окружающего мира, навсегда оставляя себя в добровольном заточении. Сплюнув под ноги, Аркаша зло прокричал в глухой забор:

- Ну и сидите там, придурки! Жирейте упырям на радость, свиноматки ходячие!

Горько вздохнув, Юнос подозвал Медяника:

- Надо обойти этот загон и двигаться дальше. Поищи-ка обходной путь, братец.

Глава 5

Лес всё не кончался и тянулся, кажется, во все стороны до бесконечности. Только после долгого блуждания между деревьями удалось отыскать небольшую поляну и, наконец, увидеть солнце. Здесь сразу сделали привал, чтобы наскоро перекусить, сориентироваться и выбрать верное направление, после чего снова двинулись в чащу.

Но не успели всадники проехать и трёх шагов, как перед ними словно из-под земли вырос низенький щуплый старик с перекинутой за спину котомкой, опирающийся на кривую сучковатую палку. Высокая сочная трава, покрывающая поляну густой зелёной периной, скрывала его по пояс, в то время как Медянику, топавшему как всегда впереди, она едва доставала до колен. Не мудрено, что Митька не сразу заметил карлика. Наскочившего на него дровосека тот огрел по медной голове своей палкой, заверещав на всю округу:

- Куды прёшь, нежить! Людей добрых под ногами не видишь? А ну, сдай назад! Сдай, кому говорю!

Митька попятился, уступая настойчивости старика и его палке, уткнувшейся в цилиндрическое туловище там, где у нормальных людей находится живот. Дедок, гордо выпятив грудь, важно прошествовал мимо растерянного дровосека, переставляя палку, словно царский посох. Остановившись перед всадниками, окинул их надменным взглядом, пожевал губами, после чего коротко спросил:

- По какой такой надобности по лесу шастаете?

- По делу важному, - неопределенно ответил Стас. – А ты кто таков будешь, дед?

- Кто дело пытает, а кто от дела плутает. – Ответ старика был не менее расплывчатым, но странности на этом не закончились. Дед ни с того ни с сего принялся бегать вокруг людей, приговаривая: - Шёл, нашёл, потерял. Шёл, нашёл, потерял…

Вёл он себя как сумасшедший. Поначалу Стас так и подумал, но ситуацию прояснил Юнос, когда обратился к старику со словами:

- Зачем ты нас путаешь, Лесовик? Мы не сделали ничего худого ни тебе, ни твоему лесу. Уйди с дороги, дай проехать.

Ну вот, ещё и на Лешего нарвались. Этот лесной дух любит всяческие проделки, особенно сбивать с толку и запутывать. Если обойдёт кругом, человек может потерять дорогу, заблудиться и долго бродить в трёх соснах пока не додумается развеять морок, надев одежду наизнанку, тогда, возможно, ему и удастся найти выход из леса. А ещё Леший просто обожает кричать страшным голосом и свистеть, нагоняя жуткий страх. Интересно понаблюдать, как такой тщедушный старикан будет пыжиться, извлекая из себя все эти звуки.

Дедок, не обращая внимания на слова Юноса, продолжал самозабвенно скакать по кругу, повторяя свою присказку как заклинание. Впрочем, она действительно могла быть некой магической формулой, произносимой вслух. Стас убедился в этом, почувствовав знакомое покалывание, давно ставшее привычным индикатором определения чьей-то волшбы. Ни его, ни Аркашу заморочить Леший не сможет, а что до ведунов, так те и сами вполне способны защититься от чар. По крайней мере, хотелось в это верить. Михайлик с Юносом двинулись вперёд, разрывая круг, протоптанный в траве маленьким лесным духом. Их кони ступали неуверенно, норовили свернуть, но направляемые ведунами продолжали упрямо брести в нужном направлении. Гривы коней и волосы седоков развевались, будто на ветру, хотя на поляне, окружённой со всех сторон высокими деревьями, никакого ветра не было и в помине. Давал о себе знать наэлектризованный от борьбы двух магических сил воздух. Пока, слава богу, в разумных пределах.

Видя, что заморочить людей не удаётся, Леший подпрыгнул на месте и припустил к ближайшим деревьям, быстро отрываясь от всадников. Он первым достиг леса и скрылся в чаще. Шевельнулись ветки, раздвигаясь перед карликом и снова сплетаясь за его спиной. Казалось невозможным пройти следом на лошадях, однако Медяник взмахнул несколько раз мечом, и перед людьми образовался просвет, способный пропустить не только пешего, но и конного.

Они скакали по тропе. Деревья всячески мешали движению, преграждая путь густыми зарослями, то и дело норовя хлестнуть ветками по лицу, но лесные чары оказались бессильны перед волшебной Силой ведунов и холодным железом клинка медного дровосека. Лес раздвигался, уступая тропу людям, и те продолжали свой путь под хруст валившихся под ноги срубленных веток и шорох листвы. Тропа стала шире, превращаясь в дорогу. Деревья раздались в стороны и теперь не могли дотянуться до всадников. Митька бежал впереди, закинув меч на плечо, поскольку необходимость в рубке отпала. Появилась надежда, что Леший всё-таки отвязался, но за очередным поворотом его повстречали вновь.

То ещё зрелище! Хозяин леса предстал в совершенно ином облике, не шедшем ни в какое сравнение с тем, что был на поляне. В этот раз он явил себя атлетически сложенным, похожим на культуриста мужиком-великаном. Его макушка цепляла кроны самых высоких деревьев. Прям не Леший, а воплощение Атланта.

Встав перед гигантом, ведуны одновременно, как по команде обнажили мечи. Их клинки засветились, разгоняя лесной сумрак. Вздохнув, Юнос пробормотал:

- Как не хотелось портить отношения с Лесовиком, но, видимо, он настроен на драку.

- Может, всё-таки есть шанс на мирные переговоры? – робко, без какой-либо надежды поинтересовался Башка.

- Вряд ли он собирается разговаривать, - заметил Михайлик. – Коли уж принял свой боевой облик, то пока не подерётся, покоя ему не видать. Надо было его ещё на поляне пришибить, пока силы в лесу не набрался. Тут он дома…

Бить хозяина в его же собственном доме Пырёв считал занятием вредным и неправильным за исключением тех случаев, когда приходится усмирять не в меру разбушевавшихся пьяниц. Ему ли не знать как достаётся от «кухонных боксёров» на пироги не только соседям, но и домочадцам, членам своих же собственных семей - жёнам и, что хуже всего, даже детям. А чем этот Леший отличается от тех дебоширов? Чем недоволен? Тем, что срубают ветки с его деревьев? А кто первый теми ветками по морде бить начал вместо того, чтобы подобру-поздорову пропустить путешественников через свои владения! Не веди он себя так по-хамски, конфликта вполне можно было избежать.

Великан шагнул навстречу, раздвигая головой кроны. Варяг затрепетал в ножнах, словно стремился из них выпрыгнуть. Чтобы его утихомирить Пырёв сжал рукоять, и в ту же секунду увидел, что держит в руке обнажённый клинок. Как это он упустил из виду, что извлёк его из ножен? Жаль, что меч не может говорить, а то у Стаса накопились к нему вопросы. А Варяг тянул за собой, требуя сражения, вибрируя в такт какого-то бравурного марша, словно акустическая колонка нижних басов. Лумумба, не дожидаясь команды, потопал вперёд, упрямо нагнув голову. «И этот туда же! А меня спрашивать уже не обязательно?»

Кажется, мысли Стаса достигли тех, к кому были обращены. Конь остановился, пристыжено затопав на месте, Варяг перестал петь, и дрожал куда более сдержанно, без налёта той первой безумной страсти, когда только покинул ножны. Стас увидел, что находится между своими спутниками и Лешим, так и выехав на Лумумбе с вытянутой вперёд рукой, словно указывая Варягом в уставившиеся на него огромные глаза духа-великана. Столь сумасбродный поступок, по-видимому, озадачил Лешего, так как он тоже замер, прекратив двигаться. Со стороны эта картина выглядела, должно быть, весьма забавно – маленький человечек на лошадке угрожает мечом самому Атланту, держащему небо на могучих плечах, одержимый сумасшедшей решимостью его победить.

Надо было что-то предпринимать, не стоять же так вечно. Скоро дух, ошеломлённый вопиющей человеческой наглостью, придёт в себя и просто втопчет его в землю вместе с конём. Продолжая держать меч в вытянутой руке, Стас набрал полную грудь воздуха и, твёрдо глядя в большущие круглые глаза, выпалил:

- А ну, стоять!

- Ага, ты ещё попроси не хулиганить в отношении граждан, - подначивал сзади Башка.

Впрочем, что-то другое Стасу на ум и не приходило, а времени для подготовки убойной обвинительной речи не было, поэтому ничего не оставалось делать, как проорать:

- Я требую прекратить хулиганские действия!

- Ты чё, Петрович, я же пошутил… - Судя по голосу, Башка не на шутку перепугался. Но Пырёву было не до него.

- Иначе буду вынужден применить оружие!

- Ёк-макарёк! – Похоже, Аркаша произнёс единственную известную ему молитву.

Листва над головами снова зашелестела, великан слегка наклонился, приблизив к Стасу глаза-плошки, и неожиданно прогудел:

- Железный Клинок?!

До Пырёва не сразу дошло, что услышал своё прозвище, доставшееся от скитов. Мелькнуло лёгкое удивление, что здесь, на отшибе, в диком захолустном лесу, его хозяин осведомлён о событиях, произошедших где-то за тридевять земель у чёрта на куличках. Впрочем, насколько знал Стас, нежить располагала своими специфическими каналами связи. Он не мог позволить себе отвлечься. Надо было дожимать лесного духа, иначе тот опомнится и начнёт действовать. А что предпримет это чудовище, одному богу известно. Лучше и не представлять.

- Да, я Железный Клинок! А ещё Упырь и Сын Велеса, если ты не знал!

Слова Пырёва, похоже, произвели должное впечатление. То ли заложенная в них информация сыграла свою роль, то ли уверенно-наглое поведение Стаса, но дух на глазах начал уменьшаться, сжимаясь, словно высыхающая шагреневая кожа, пока не принял нормальные для человека размеры. Перед Стасом снова стоял старик, одетый в вывернутый мехом наружу, ничем не подпоясанный полушубок. Из-под косматых бровей на испещрённом густыми морщинами лице блестели живые любопытные глаза, с интересом разглядывающие всадника.

- Так бы и сказал, - примирительно пробасил дед, - а то ни слова, ни полслова, давай сразу железом махать. Чего в лесу-то моём позабыл?

- Сам виноват, - не остался в долгу Пырёв. – Сперва разузнай всё, а уж потом думай, стоит ли тебе прохожим головы морочить.

- Ну, извини, коли чего не так. Только вы тоже не шибко желали откровенничать. А у меня чай не проходной двор.

- Ладно, не разводи бодягу, давай по делу. Как нам к Кощею пройти?

- Вона куды вы намылились. – Лесовик сошёл с дороги и уселся на торчащий у обочины пень. Закинув одну волосатую ногу на другую, сосредоточился на извлечении репья из бороды, между делом рассуждая вслух: - До его земли отседа уж недалече будет. Ежели по дорожке этой пойдёте, она вас к бурелому выведет. Вообще-то не бурелом там, а так, деревья поваленные. То я с прежним лешаком разбирался. Он кого ни попадя через лес пущал, Кощей и обозлился на него шибко, меня сюда посадил, а тот уступать отказывался, ну и повздорили. Пришлося силком выгонять. Вот и наломали дров да зверье лесное распугали на сто вёрст вокруг. А за буреломом тем как раз Кощеевы владения начинаются. Там ворота каменные, сами увидите. Только провожать я вас не могу. Мне отваживать путников положено, а не привечать. Так что ты, Железный Клинок, уж извиняй, но через повал сами пойдёте. Препятствий вам чинить не буду, но и помогать тоже не стану. Считай, что и я дело своё сделал, и вы пробрались, на ухищрения мои не глядючи. Как тебе такой уговор?

- Годится, - облегчённо выдохнул Стас. – А с чего такая милость в плане отказа от пакостей?

- Ты ж Сын Велеса, значит, мои чары тебе нипочём. Да и меч у тебя больно опасный, ещё и с норовом. Нет, мне вас злить не с руки. Ну, бывай…

Пырёв не успел ничего сказать. Леший сел на корточки, сгорбившись так, что был виден только бурый мех его полушубка, и в следующее мгновение рванул вглубь лесной чащи уже в облике медведя, промелькнув напоследок между деревьями.

Участок валежника был не такой уж и большой, но преодолевали его долго, с тщательной предосторожностью, чтобы уберечь ноги лошадей от возможных увечий. А за повалом сразу наткнулись на те самые ворота, о которых говорил Леший.

Перед путниками возвышалась арка, сложенная из трёх каменных глыб. Настоящий Стоунхендж. Две огромные, широко отставленные друг от друга вертикальные колонны соединяла вверху поперечная балка, на которой виднелись высеченные в камне письмена. Задрав голову, Михайлик прочитал вслух:

- «Земля Кощея. Людям и нежити проход возбраняется». Дальше что-то непонятное.

А вот вторую строчку надписи смогли прочесть уже и земляне, поскольку написана она оказалась обыкновенной, знакомой с детства Кириллицей. Это немало их озадачило, тем более что построение фразы звучало совсем уж по-земному, весьма избитым штампом: «Осторожно! Во владениях злой дракон!»

- Дракон? – изумился Аркаша. – Только этого нам не хватало.

- Что ещё за дракон? – не понял Михайлик.

Стас пожал плечами. В конце концов, кто лучше знает этот мир — земляне, которые тут всего лишь гости, или ведуны, его хозяева? Ему и в голову не пришло, что слово «дракон» в местном диалекте не употребляется. Оно же здесь написано, хоть и кириллическими, непонятными для местных жителей буквами.

- Змей Горыныч, наверное, - наобум ляпнул Аркаша.

- Змей?! – Вот это слово в отличие от предыдущего Михайлику оказалось очень даже знакомо.

- Есть у него змей, - равнодушно заметил Юнос. – Цмоком зовут. Забавный зверёк.

- Зверёк?! Это змей-то?! Ты про него ничего не сказывал! – Михайлик был возмущён до глубины души. А Стас-то думал, что его никакой нечистью уже не удивишь.

- Он своих не трогает, не бойся. Только тех, кто ему голову снести хочет.

- Да не боюсь я, - примирительно пробурчал Михайлик. – Просто предупреждать надо.

На том разговор и замяли. Проехав под каменной аркой, все как-то настороженно притихли, каждый, видимо, размышляя о предстоящей встрече с драконом. Юнос посчитал нужным разрядить напряжение и заговорил на отстранённые темы.

- Будь я один, - деловито рассуждал он, - и реши посетить Кощея, в одно мгновение перенёсся бы сюда по земным токам и вышел именно в этом вот месте. С вами же пришлось проделывать весь этот путь пешком, а то как бы ещё я вас доставил. Зато теперь знаю, что лежит на этом пути. Раньше-то не доводилось таким способом сюда добираться.

Его болтовня не очень-то помогала, но тревогу всё-таки немного развеяла. К тому же вокруг царила такая красота, что не отвлечься на её созерцание казалось просто невозможным. Сразу за воротами начиналась настоящая лесопарковая зона. Не лес, а какой-то заповедник. Аккуратно высаженные в определённой последовательности кустарники и деревья сменялись опрятными зелёными лужайками, забранными в рамку из яркой мозаики цветов, приятно радующих глаз. Сквозь пение птиц то тут, то там слышалось журчание родников. Наверняка вода в них прохладная и кристально чистая, а в траве вокруг не найти ни одной брошенной бутылки, консервной банки, окурков или хотя бы маленького клочка упаковочной бумаги. Хоть сейчас любую поляну под пикник занимай.

Через всю эту красоту пролегал прямой как стрела тракт с широкой проезжей частью и ровным, похожим на асфальт покрытием. Настоящий кусочек Земли с затерянным в лесу шоссе, на котором свободно могут разъехаться две грузовые машины. Всадники двигались одной шеренгой с интервалом в корпус лошади, без помех помещаясь на дороге, при этом до обочин оставалось ещё вполне приличное расстояние.

Несколько раз дорогу, не обращая на людей особого внимания, неторопливо пересекали дикие животные. Зверьё здесь, похоже, непуганое и, как видно, не агрессивное. Но тот экземпляр местной фауны, что повстречался чуть дальше, выглядел чересчур воинственно, и по поводу его намерений сомневаться не приходилось. Прямо посередине проезжей части стоял мощный крутобокий бык. Налитыми кровью глазами он разглядывал приближавшуюся четвёрку с шагавшим впереди Медяником и, судя по всему, не собирался уступать дорогу. Кони встали сами, ощущая исходившую от него угрозу. Огромные, изогнутые вперёд рога, способные нанизать лошадь, начинались далеко от своих острых концов, выходя толстенными трубами из широколобой головы, покрытой ещё и естественной роговой бронёй. Бык не двусмысленно наклонил голову, направив свое оружие на потенциальных противников. Вероятно, здесь была его территория, и он собирался её защищать.

Видя, что пришельцы никак на него не реагируют, рогатый монстр боднул воздух, оглушительно заревел и несколько раз ударил копытом в асфальт. Изданные звуки сотрясли тишину и затухающим эхом унеслись далеко за пределы лесопарковой зоны.

- Что будем делать? – Вопрос Михайлика был задан скорее лишь для проформы. Сам он в это время, не дожидаясь ответа, отвязал тяжёлое копьё, которое взял в левую руку, а меч в правую.

Юнос уже натягивал на лук тетиву, справедливо заметив, что таких врагов лучше бить на расстоянии. Стас был полностью с ним согласен, добавив, что чем больше это расстояние, тем лучше, и, тоже взяв лук, открыл тул со стрелами. Аркаша и Медяник достали мечи, выглядевшие безобидными игрушками в сравнении с мощью противостоящего им зверя,которому их оружие вряд ли могло причинить какой-либо существенный вред.

Люди продолжали стоять на месте, от чего бык свирепел всё больше. До этого ему достаточно было пошуметь и продемонстрировать свою силу, чтобы прогнать чужаков, посмевших нарушить его границы, но эти… Что ж, они сами напросились. Легко, словно массивное тело не весило нескольких тонн, бык прыгнул вперёд, сразу набирая сумасшедшую скорость. От его тяжёлой поступи затряслась земля. В армии Стасу доводилось проходить обкатку танками, когда солдат, вжимаясь в небольшой окоп, пропускает грозную боевую машину над собой, потом поднимается и бросает гранату в расположенный за башней моторный отсек. Он хорошо помнил свой страх и трепет перед накатывающей на него грохочущей бронёй, чувство, что она тебя непременно вдавит в трясущуюся и осыпающуюся землю, жгучее желание выскочить из окопа и бежать без оглядки, всё равно куда, лишь бы подальше от лязгающих гусениц. Сейчас ощущение было то же, но обкатку танками он давно прошёл.

Пырёв спустил тетиву одновременно с Юносом. Их стрелы прошли точно между бычьих рогов, врезались в лобовую броню и с треском сломались, разлетаясь в щепки. Ну, точно – танк! Две следующие стрелы застряли в груди зверя, не причинив ему никакого вреда; по крайней мере, внешне на его здоровье это никак не отразилось. Складывалось впечатление, что он их даже не почувствовал, продолжая без помех работать мощными мускулами.

Промазать в необъятную тушу не смог бы даже новичок. Непрерывно, одна за другой в неё втыкались острые стрелы, но эффект от них, как мёртвому припарка. И когда Михайлик уже готовился взять быка на копьё, случилось невероятное. Сверху на бегущего с бешеной скоростью монстра свалилось тело куда крупнее, намертво пригвоздив его к земле, придавив так, что туловище рогатого чудовища раскаталось в плоский блин, беспомощно сучивший разъехавшимися в стороны ногами.

На быке восседал живой дракон, представший во всей своей могучей красе к неописуемому восторгу Аркаши и Стаса, впервые воочию узревших сказочное существо, сведения о существовании которого никогда и никем не признавались достоверными. Однако дракон-то вот он, перед глазами, хоть сказки всё же немного привирали с описанием его внешности. Голова всего одна, а не три в отличие от стереотипа. В остальном дракон именно такой, каким его и представлял себе Стас: огромная рептилия с перепончатыми крыльями на спине, длинным змеиным хвостом и двумя парами когтистых лап. На задних лапах он стоял, а передними пользовался как руками. Одной из этих рук он подцепил на когти пойманного быка, достал его из-под себя, поднес беспомощно трепыхавшееся и жалобно блеющее тело к морде, повертел перед глазами, рассматривая со всех сторон, и вдруг дыхнул пламенем. Бедное животное последний раз истошно заверещало, дёрнулось и тут же затихло, окутанное огнём. Через мгновение в когтях дракона была дымящаяся, хорошо прожаренная тушка, покрытая спёкшейся корочкой. Он тут же отправил её в пасть. Кажется, для него это был деликатес, так как дракон тщательно жевал, хрустя перемалываемыми косточками, прикрыв глаза и мурлыча от удовольствия.

Проглотив свежеиспечённого бычка, он смачно рыгнул, выпустив из пасти дымное кольцо, и принялся выковыривать когтем на кончике мизинца застрявшее в зубах мясо. Только теперь внимание дракона переключилось на людей, не шелохнувшихся и не произнёсших ни единого слова с момента его появления.

- Здравствуй, Цмок! – торопливо прокричал Юнос. – Ты меня узнал?

- Узнал, узнал, Маленький Чародей, - пророкотал над лесом громовой голос Цмока. – А с тобою кто? Вижу ещё одного чародея, маленькую нежить и двух нейтралов.

Ого, а дракончик-то продвинутый. Мало того, что говорить умеет, так ещё и земных слов где-то нахватался. Наверняка Кощей научил. К тому же как он точно, буквально с ходу охарактеризовал каждого члена их небольшой команды, мгновенно определив их сущность. Волшебный дракон, не иначе, а то как бы он смог летать, если вид его чересчур тучного тела и жиденьких по сравнению с ним крыльев являли собой полное отрицание всех законов аэродинамики.

Юносу опять пришлось надрывать горло:

- Это мои друзья. Двое из них чужеземцы из другого мира. Мы идём к Кощею с просьбой помочь им вернуться на родину. Ты нас пропустишь?

- Коли вам Кощей нужен, то ему и решать, что с вами делать, допускать к себе али нет. Я его поспрошаю, а вы пока здесь дожидайтесь.

Он перестал ковыряться в зубах, смачно сплюнул, породив на земле небольшой огненный смерч, оставивший выжженный пятачок травы, хлопнул крыльями и подобно истребителю с вертикальным взлетом взмыл в небо. Удаляясь, Цмок быстро превратился в точку, которая тоже вскоре исчезла.

- Привал! – облегчённо выдохнул Юнос и первым слез с коня.

Расположились они на душистом зелёном ковре ближайшей лужайки рядом с дорогой. Стас даже скинул сапоги и размотал портянки, с наслаждением утопив босые ноги в приятно щекочущей траве. Правда, предусмотрительно отсел в сторонку, чтобы запахом запревших портянок не перебить естественное благоухание парка.

Примостившийся невдалеке Башка, пожёвывая по обыкновению сорванную травинку, взялся философствовать (очевидно, дал о себе знать стресс, полученный в результате встречи одновременно с двумя чудовищами, а резкий переход в нирвану спровоцировал приступ словоблудия):

- Мать честная, дракон всамделишный, надо же. За что мне всё это? Домовые всякие, лешие, оборотни, упыри, колдуны. И как я до сих пор с ума не сошёл? Эх, жил себе человек в свое удовольствие, деньги зашибал…

- Лохов окучивал, - поправил его Стас.

- Не важно. Главное, при деле был, знал своё место в жизни и что мне от этой жизни надо. А теперь с тобой вот в одной упряжке топаю. Раньше такое и в голову не пришло бы. Чего тогда о драконе говорить и про остальное тоже… Если нам ещё и гномы с эльфами повстречаются, я уже совсем удивляться перестану.

- Лишь бы не орки с троллями. Сдаётся, не все ещё сюрпризы преподнёс нам этот мир.

- Тогда удивлюсь. И очень сильно. В качестве защитной реакции на страх. Если успею, конечно.

- Летит! – Юнос, периодически поглядывавший на небо, поднялся со своего места.

Дракон грянул о землю, заставив её чувствительно вздрогнуть. Под ногами пробежала волна, очень похожая на детонацию от сильного взрыва. Однако дорожному покрытию, на которое скорее упал, чем приземлился Цмок, это нисколько не повредило. Оно даже не прогнулось и не пустило ни одной трещинки. Да, знать бы состав и технологию его изготовления, можно стать миллионером в России, если там это, конечно, ещё кому-нибудь нужно.

- Можете ехать, Маленький Чародей, - любезно сообщил Цмок. – Туры вам больше не помешают.

Сказал и улетел снова, не проявив больше никакого интереса к людям.

- Туры? – запоздало удивился Стас, поняв, что незадолго до этого дракон у него на глазах слопал давно исчезнувшее с лица Земли древнее животное.

- Да, туры, - подтвердил Юнос. - Их тут Кощей на прокорм Цмоку разводит. Заодно и землю вместе с ним стерегут от чужаков пришлых да нежити залётной. С турами очень тяжело справиться, если ты заметил.

Пырёв не мог не признать, что такое решение было весьма продуманным и дальновидным. Кощей, что называется, одним выстрелом убил двух зайцев: во-первых, не надо заботиться о пропитании прожорливого змея, который сам летает и охотится, где ему вздумается, а во-вторых, туры служат наземным патрулём и заслоном одновременно - попробуй-ка миновать этакую махину! К тому же, благодаря постоянному ареалу их обитания, дракон может не покидать пределы владений ради очередной порции кормёжки, в связи с чем всегда будет под рукой. Очень удобно.

И действительно их больше никто не побеспокоил. Не то что туров, но и самых безобидных зверей не встретилось по дороге. Похоже, Цмок питался здесь не только быками, а и всякой прочей мелкотой не брезговал. Одно появление дракона вселяло в обитателей заповедника такой ужас, что те боялись лишний раз высунуться, разбегаясь и прячась кто куда. До конечной цели длительного похода оставалось совсем немного, и весь последний ничтожно малый отрезок пути проделали без приключений.

Деревья раздались в стороны, открывая просторную поляну, через которую перебегала неширокая речушка. За ней в излучине высился каменный замок, возведённый в готическом стиле со всеми присущими ему атрибутами - башнями и башенками, островерхими крышами, шпилями и даже развевающимися на них флагами, совершенно не принятыми у обитателей этого мира. Его зубчатые стены с узкими вертикальными бойницами окружал заполненный водою ров. Замок был миниатюрным и не выглядел громоздко, отчего напоминал современный коттедж, построенный каким-нибудь олигархом, и вполне мог бы стать украшением Рублевки. Дорога доходила до самой реки, обрываясь перед мостом, ведущим в открытые ворота в стене на противоположном берегу. Стражи видно не было. Да и ни к чему она здесь, коли всю прилегающую территорию зорко караулит звериная армия во главе с летающим драконом. А на случай организованного нападения Кощей наверняка припас для незваных гостей не одну пару весьма неприятных сюрпризов. Один такой сюрприз попался сразу на въезде в небольшой мощёный каменными плитами двор замка. Прямо в проём ворот на въезжающих грозно смотрела кругляком тёмного жерла старинная фитильная пушка, лафет которой скрывался за бруствером из мешков, плотно набитых песком. Такие орудия, стрелявшие ядрами и шрапнелью, использовались на Земле ещё в XVII-XIX веках и сохранились только в музеях. Стас даже притормозил, чтобы получше её рассмотреть. Пушка выглядела новой, полностью подготовленной к стрельбе. Старинной она могла показаться лишь землянам, а здесь являлась образцом передовых технологий.

Они объехали эту одиночную огневую позицию, пересекли двор и приблизились к центральному входу с массивной двустворчатой дверью. К ней вела широкая белая лестница, а украшенный барельефами свод с обеих сторон подпирали ровные цилиндрические колонны. Стас подозревал, что всё это, включая лестничные перила, изготовлено из чистого мрамора.

У подножья лестницы спешились. Поджидавший здесь угрюмый черноволосый здоровяк принял коней и вместе с Митькой повёл животных куда-то на задний двор, где, по-видимому, располагались конюшни. А люди поднялись по лестнице к дверям, в которых стоял другой слуга в ливрее. Этот был уже глубоким стариком с длинными седыми волосами, достающими до самых плеч.

- Дворецкий, - шёпотом пояснил Юнос, кивая на деда. - Так его Кощей называет.

- Чудное имя, - отозвался Михайлик. - Почти Дворовой. Тоже нежить что ль?

- Да, призрак. Он служил Кощею с незапамятных времён, а когда помер, не смог уйти на покой, привязался к хозяину. Так и остался у него в услужении.

Когда гости приблизились, дворецкий молча развернулся и бесшумно скользнул внутрь здания. Сделав три шага, остановился, обернувшись назад, убедился, что приезжие следуют за ним, после чего двинулся дальше. Так в гробовой тишине, в которой раздавались только гулкие шаги прибывших гостей, они миновали несколько коридоров, чередующихся большими и малыми залами, где наряду с коллекциями разнообразного оружия и доспехов присутствовала более чем современная мебель, ковры, картины и даже граммофон, стоявший на тумбочке с высокими изогнутыми резными ножками. Всё это в совокупности с пушкой во дворе вселяло в Пырёва с Аркашей надежду, что на Землю они таки попадут - возможно, прямо отсюда и совсем скоро.

Дойдя ещё до одной лестницы, дворецкий повёл гостей наверх мимо развешенных вдоль стен гобеленов с изображением батальных сцен и портретов каких-то незнакомых людей. Рассматривать все эти произведения искусства времени не было, призрак продолжал уверенно двигаться дальше пока на одном из этажей они не оказались в большой похожей на библиотеку комнате, стены которой во всю ширину и высоту были заставлены полками с покоившимися на них книгами от плоских брошюр и альбомов до толстенных фолиантов. Посреди комнаты за длинным, узким столом сидел высокий худощавый мужчина лет пятидесяти с короткой стрижкой и начавшими образовываться лобными залысинами. Он был одет в короткий парчовый халат, домашнюю пижаму и тапочки, смешно торчавшие из-под стола на вытянутых ногах. Мужчина курил трубку, лениво листая какую-то объёмную книгу под светом висевшего прямо в воздухе небольшого белого шара.

- Кощей, - послышался шёпот Юноса, хотя все поняли это и без его подсказки.

Вот, значит, как выглядит этот бессмертный. Не сказать, чтобы уж очень зачах на злате, но и не располнел, обладая сказочными богатствами. Имеет вполне респектабельный, интеллигентный вид. Достаточно образован, чтобы держать у себя в доме такую шикарную библиотеку.

Заслышав шаги, Кощей оторвался от созерцания книги и поднял глаза на вошедших. Цепкий изучающий взгляд пробежал по фигурам четырёх людей. В какой-то момент Стас почувствовал, как его опутывают гибкие холодные щупальца, безвольно соскальзывающие с тела, не в силах за что-либо зацепиться. Это ощущение пропало, когда взгляд Кощея сместился. Проведя такую своеобразную процедуру опознания, хозяин замка положил трубку в пепельницу, встал, обогнул огромный стол и, спрятав руки в боковые карманы халата, сохраняя солидность, деловито, насколько позволяли тапочки, приблизился к гостям. Юнос выступил вперёд, кланяясь:

- Здравствуй, Дядька Кощей. Как тебе живётся-можется?

- Твоими молитвами, юноша, - серьёзно произнёс колдун. Казалось, он не узнаёт ведуна. Стас даже начал подозревать Юноса в том, что тот приврал, рассказывая о своём знакомстве с Кощеем. Впрочем, это ему было не свойственно. Однако в следующую секунду хмурое лицо колдуна расцвело приветливой улыбкой, и от былой серьёзности не осталось и следа. - Привет, Юнос, привет. Давненько ты ко мне не захаживал. Я уж беспокоиться начал, не случилось ли чего. А то зимой всякое в миру творилось.

Они обнялись - тепло, по-свойски, как старые приятели. Вот теперь стало ясно, что ведун нисколько не преувеличивал и действительно хорошо знал Кощея. А тот всё продолжал говорить:

- Рад тебя видеть, мой юный друг. Но, вижу, ты ещё привел гостей. Поспеши-ка их представить, а то не терпится услышать историю, благодаря которой вы проделали столь долгий и опасный путь. Ты же притащил их сюда не прогулки ради.

- Твоя правда, Кощей-Батюшка. Со мной здесь ведун Михайлик и два чужеземца, попавшие к нам из другого мира, Аркадий да Станислав.

- Что ж, весьма польщён. Кощей Трипетович к вашим услугам.

Колдун поочерёдно пожал им руки. Его ладонь была сухой и тёплой. Такое слишком уж земное поведение подвигло Пырёва назвать и своё отчество при рукопожатии:

- Станислав Петрович. - Подумав, он добавил: - Пырёв, капитан милиции.

Аркаша негромко хохотнул, очевидно, представляя, как бы он сам отрекомендовался Кощею, рискнув назвать свой род занятий. Но, воздержавшись от столь необдуманного поступка, тоже представился по имени-отчеству:

- Аркадий Сергеевич.

После короткого знакомства Юнос изложил суть дела, ставшего причиной их прибытия:

- А шли мы к тебе за помощью, чтобы отыскать способ вернуть в свой мир этих вот чужеземцев и ещё одного, которого с нами сейчас нет. Всегляд из Суматошья поведал нам, что бывал ты в мире том и ведаешь, как в него попасть.

- Да что ты! Жив, значит, ещё старик. Смотри-ка, ничто его не берёт. И о каком же мире, позвольте узнать, идёт речь?

- У нас он называется Земля, - встрял в беседу Пырёв.

Нельзя сказать, чтобы услышанное чересчур удивило колдуна, но лёгкое смятение всё же вызвало. Он помолчал, хмуря брови, а чуть погодя задумчиво проговорил:

- Вот оно как… То-то я смотрю на вас, а Силы никакой не вижу. Будто в пустоту бездонной пропасти заглядываешь, того и гляди затянет. Такое только у землян и встречается. Кто же вас провёл между мирами?

- Да, вроде, никто, – пожал плечами Стас. – Велес вот только свои права заявлял на этот счет, да и то я с ним тогда в полубредовом состоянии беседовал. К тому же вышли мы здесь именно из его Капища.

- А Всегляд им так и сказал, вы, мол, Сыны Велеса, - посчитал нужным добавить Юнос.

- М-да, - после короткого молчания произнёс Кощей, затем обратился к старому слуге: - Голубчик, завари-ка нам чайку на всех, да накрой стол на балконе, там и почаёвничаем.

Призрак согнулся в поясе, отвесив почтительный поклон, и бесшумно исчез, растворившись прямо в воздухе. А хозяин снова повернулся к гостям:

- Давайте-ка по такому случаю отведаем настоящего индийского чаю из моих запасов. Заодно расскажете о Земле, а то я давненько её не посещал. Интересно всё же узнать, как там проистекает жизнь. Ну и ваше дело обсудим.

За столом на свежем воздухе земляне с наслаждением предались чаепитию. Стасу казалось, что целую вечность не пил чай. Первую чашку осушил почти залпом, и только со второй начал растягивать удовольствие, отпивая горячий напиток небольшими глотками, как это и следовало делать. Аркаша заварил себе крепкий чифирь и потихоньку потягивал его, прищурив глаза. Ведуны угощались чаем не так охотно, больше налегали на сухари с вареньем, а Михайлик вообще один раз пригубил чашку с горьковатой коричневой жидкостью, покривился и отставил её в сторону.

Кощей с интересом расспрашивал о Земле, рассказав, что в прошлом бывал там довольно часто, но последнее время делал это всё реже и уже довольно давно не посещал их мир. Замеченный землянами в одном из залов граммофон с несколькими пластинками стали последним, что он оттуда принес. По прикидкам Стаса это могло произойти в конце XIX, начале XX веков. Выслушав историю последующих лет в изложении Пырёва, Кощей задумчиво произнес:

- Да-а, потрепала судьба Русь-матушку. Я грешным делом думал, что после Наполеона никакие государства заморские, горьким опытом наученные, на Россию уже не позарятся. Ошибался. М-да… В космос, говорите, аппараты стали запускать? Этак скоро и сюда прилетят, минуя всякие переходы промеж миров. Интересно, что сейчас там творится.

- Как что? – удивился Стас. - Я же всё, вроде, рассказал за исключением последнего года, пока нас там не было. А за год вряд ли что-то серьезно изменилось.

- Не так всё просто, юноша. – Колдун смерил его долгим внимательным взглядом. – На Земле время бежит гораздо быстрее, нежели здесь. Пока у нас пройдёт неделя, там минет год, а по истечении года в этом мире там пролетят несколько десятков лет. Думаете, я и в самом деле бессмертный? Таки нет. Народная молва приписала мне сей недостаток, потому как из века в век люди встречали Кощея на Земле, не ведая, что приходит он к ним из мира, где время едва ползёт в сравнении с тем стремительным потоком, в котором живут они. Когда я только открыл способ перемещения на Землю, меня просто-таки распирала гордость. Хотелось всем заявить, что вот он я какой могущественный волшебник, любите, уважайте меня и… бойтесь. Амбиций было много, и все их я стремился удовлетворить, во что бы то ни стало. – Он замолчал, глядя вдаль, на реку и лес за нею, будто вспоминая те годы, что провёл на Земле. Покачал головой, слегка усмехнувшись. – Мечтал создать там идеальное государство, провозгласив себя царём. Безобразничал, конечно. Это я только теперь понимаю. До местных девок весьма охоч был, и не указ мне, что женихи у них имеются да законы дикие, свободную любовь запрещающие. Многих я тогда увёл, кое-кого даже в наш мир переправил. Но, к слову сказать, ни одну не взял силой или по принуждению. Все они уходили со мной лишь по собственной доброй воле. К сожалению, окружающим пришлись не по нраву мои обширные амбиции, моё быстро пребывающее богатство и тем более моя любвеобильность и свобода нравов. Вот и стали меня всячески выживать с Земли. Я возвращался обозлённый, пытался восстановить справедливость, а вместо этого лишь восставлял против себя народ. Так продолжалось несколько земных столетий, пока я не понял бессмысленность этих потуг. Зачем в открытую кричать о своём появлении по всем городам и весям, когда те люди, что раньше меня знали и со мной боролись, давно сгинули, а сведения обо мне остались в памяти нынешнего поколения только в сказаниях, выставляющих меня в весьма негативном свете. Вот и стал я путешествовать туда, как говорится, инкогнито. Поживу в своё удовольствие, разных любопытных вещичек насобираю, с интересными людьми пообщаюсь и уйду тихо. Частенько помочь кому-то старался, искупал, так сказать, прежние грехи. Между прочим, даже против Наполеона повоевал. Весьма запоминающееся событие, должен вам признаться…

Кощей снова надолго умолк погружённый в глубины своих воспоминаний, не обращая внимания на притихших слушателей. Земляне сидели словно пришибленные, именно так они себя сейчас чувствовали. Подумать только, на их родной планете, если верить колдуну, за этот неполный год прошло около пятидесяти лет, а то и больше! Не осталось в живых никого из родственников, сослуживцев, однокашников и просто знакомых. А если кто-то пока и не умер, то неминуемо превратился в древнего маразматического старца. Все переживания Стаса по поводу его годовой отлучки и возможными в связи с этим проблемами по восстановлению на службе вмиг развеялись, унесённые истёкшим полувековым сроком давности. Ранее совершённые Аркашей преступления по той же причине теряли свою актуальность, и он теперь сосредоточенно чесал голову в раздумьях, что же их ждёт на Земле, которая с каждой проведённой здесь минутой откатывается всё дальше в будущее, дожить до которого они никак не планировали. С другой стороны, такая перспектива выглядела заманчиво. Без помощи какой-то там машины времени вдруг взять и перенестись вперёд на целые десятилетия. Лишь бы не выглядеть там отсталыми дикарями и полными невеждами, ведь чем позже они отправятся домой, тем сильнее будет разрыв между их прошлой реальностью и настоящим, в котором придётся как-то обустраиваться.

- Теперь понятно, почему Череп так быстро попал сюда почти следом за нами, хоть и вернулся на стройку гораздо позже, - задумчиво пробормотал Пырёв, находясь под впечатлением от своеобразной исповеди Кощея. И тут же скромно поинтересовался: - Так сможем мы отправиться в наш мир или нет?

Вопрос вывел колдуна из задумчивости. Он опять внимательно глянул на Стаса и коротко произнёс:

- Не полностью.

- То есть? – не понял Аркаша. – Это как, по частям что ли?

- Нет, конечно. – Кощей успокаивающе поднял руки, улыбнулся и пояснил более подробно: - Мною был открыт не столько физический путь на Землю, сколь эфемерный, при котором человек находится одновременно и здесь, и там, и между мирами. Это ещё одна причина, по которой меня прозвали бессмертным. Если при таком способе перемещения тебя там убьют, то умирает лишь твоё псевдотело, а ты всегда останешься живой здесь, в своём истинном теле. Наоборот, к сожалению, не бывает. Я мог забирать с Земли людей и переправлять их сюда, но, как ни старался, обратного пути для них не нашёл, поэтому окончательно вернуть вас домой, увы, не в моих силах.

- Облом, Петрович, - коротко и ёмко выразился Башка.

- Да уж… - Стас почти смирился с тем, что окажется на Земле не в своём времени, а в будущем; теперь же ему предстояло привыкать ещё и к мысли об окончательной смене местажительства и получении постоянной прописки здесь, в отсталом от цивилизации обществе древних славян. Ну что за напасть!

- Дело в том, - продолжал пояснять Кощей, - что когда-то давно в нашем мире жил диковинный зверь Индрик. На Земле он вам известен как Единорог. Так вот, каждая особь этого животного обитала одновременно и здесь, и на Земле. Понимаете? Не две разные личности, одна тут, другая там, а единый организм, единый разум, но сразу в двух измерениях.

- Разве такое возможно? – Кажется, мозги Стаса начинали плавиться от избытка влитой в них ошеломляющей информации. – А как же разница во времени?

- В том-то и дело! - вдохновенно, словно профессор за кафедрой воскликнул колдун. – Эта разница их и сгубила. Из-за неё Индрики в нашем мире были медлительные и неповоротливые, поэтому, хотя на Земле ни один из них никогда не был пойман, здесь справиться с ними не составляло никакого труда. Их единственный рог являлся средоточием всех магических сил Индрика, сохраняя свои волшебные свойства даже после смерти животного и отделения рога от головы. Он ценился настолько высоко, что мог буквально озолотить своего обладателя и сделать сказочно богатым на всю оставшуюся жизнь. В погоне за ним люди и не заметили, как полностью истребили этих удивительных животных.

Сделав паузу, Кощей припал к чашке и несколькими торопливыми глотками допил уже порядком остывший чай. Брякнув донышком о фарфоровое блюдце, поднял глаза на примолкших слушателей, приосанился, всем своим видом давая понять, что не всё ещё сказал и самое интересное приберёг напоследок. Оставалось только дождаться, когда он соизволит продолжить рассказ. Убедившись, что завладел вниманием аудитории, колдун снова заговорил:

- Уж не знаю, что с рогом Индрика делали другие, какую из этого извлекали выгоду, а я использовал его для перемещения на Землю. Это и был открытый мною путь туда.

Целую минуту Кощей наслаждался видом поражённых гостей, буквально разинувших рты от потрясения. У Стаса всё смешалось в голове – два мира, разница во времени, Единороги, жившие одновременно в обоих мирах, их поголовное истребление и колдун, применявший артефакт для перехода в другой мир. Стоп! Если он использует рог, то значит…

- У вас есть рог Единорога?!

Расплывшись в самодовольной улыбке, Кощей горделиво кивнул:

- Один имеется. Правда, раньше их было два, но предпоследний сломал какой-то земной герой-выскочка, возомнивший, что это некая игла, на конце которой заключена моя смерть. Глупый предрассудок, порождённый сплетнями моих недругов. Единственное, чего он добился таким способом, это выпроводил меня с Земли, испортив рог. Теперь с его помощью по измерениям не побродишь. Но второй рог к вашим услугам. Если желаете посетить Землю в псевдотеле, я могу это устроить. Правда, только по одному. Сразу двоих рог не отправит. Советую больше нескольких дней там не находиться, потому что здесь вы будете стоять всё это время рядом с рогом в течение какого-то времени и по возвращении испытаете дискомфорт. Слишком длительное пребывание на Земле чревато изматыванием организма и одеревенением мышц. Любая брошенная вами вещь останется там, забрать назад вы сможете только то, что непосредственно будет при вас.

- Ничего себе перспективка. - Аркаша посмотрел на Стаса. – Ну что, Петрович, рискнём?

- Даже не знаю, - задумчиво протянул Пырёв. – Голова совсем что-то не соображает. Надо бы обмозговать это дело.

- Вы не торопитесь, подумайте, - посоветовал Кощей. – А пока отдохните. Гостевые комнаты моего замка в вашем полном распоряжении. Дворецкий покажет вам апартаменты.

Он щёлкнул пальцами, и возле стола тотчас материализовался слуга-призрак.

- Проводи гостей, - коротко приказал хозяин. Дворецкий согнулся в поклоне, выпрямился, бросил на людей многозначительный приглашающий взгляд и в полной тишине заскользил к дверям.

Утомлённые дорогой и свалившейся на них информацией, путники с готовностью воспользовались предложением Кощея, покинув балкон вслед за удаляющейся спиной слуги, затянутой в ладно подогнанную ливрею.

После продолжительного купания в ванной, которую Стас никак не ожидал здесь увидеть и давно перестал о ней мечтать, и полноценного отдыха на самых настоящих панцирных койках, застеленных свежайшими белыми простынями, Дворецкий собрал гостей в большом обеденном зале, где их уже дожидался хозяин замка.

Пока слуга сервировал стол, завязалась неторопливая беседа. Кощей принялся рассуждать о возможности полноценного двустороннего путешествия по мирам в единственном физическом теле, утверждая, что это вполне реально.

- Могут же люди перемещаться сюда, - доказывал он, - почему бы не предположить, что существует и обратный способ точно такого же перемещения. Другой вопрос, что его природа нам пока не известна. Я долго работал над этим и добился кое-каких результатов. Но после того как в мои руки попал рог Индрика, забросил свои изыскания. Теперь, думаю, возобновлю их, в том числе благодаря вашему появлению, в немалой степени поспособствовавшему принятию мной такого решения.

- И сколько времени это у вас займёт? – поинтересовался Стас.

- Трудно сказать. Не так уж и далеко я продвинулся в исследованиях. Возможно, на поиск истины уйдет вся жизнь. И то не факт откроется ли она мне.

- Жаль. Хотелось бы побыстрее.

- Ну, во всяком случае, вы всегда имеете шанс посетить Землю в псевдотеле при помощи рога. Ощущение физического присутствия такое же полное. Подумали над этим?

- Да, размышлял на досуге. К определённому мнению пока не пришёл, но больше склонен к тому, чтобы согласиться. Надо взвесить все за и против.

Перед каждым из них уже стояло по тарелке супа, источавшего приятный запах варёного мяса и зажарки вперемешку с ароматными приправами, возбуждая дремавший до поры аппетит, на поверку оказавшийся прямо-таки зверским. Пырёв поспешил ухватить ложку и принялся торопливо поглощать еду, пока выделившаяся слюна не заполнила рот и не закапала предательски в тарелку. Почти одновременно с ним это сделали остальные гости. Кощей понимающе улыбнулся:

- Что ж, извольте откушать. Заодно взвесите свои «за и против». На сытый желудок и думается легче. – Он проделал неопределенный пасс рукой, и в зал, неуклюже переставляя кривые ноги, вошла тумбочка с граммофоном. Недалеко от стола она остановилась, изогнутый рычаг звукоснимателя сам по себе опустил иглу на вращавшуюся пластинку, породив сначала шипение в раструбе, а потом и мелодичный цыганский романс. Запись вопреки ожиданиям была сравнительно чистая и позволяла полноценно насладиться музыкой с одновременным обжорством.

Вслед за супом на стол были поданы отварная говядина на кости, разнообразные салаты и (о чудо!) жареная картошка. Похоже, при посещении Земли Кощей не остался равнодушен к этому заморскому овощу и прихватил его с собой, начав выращивать на собственном огороде. Земляне почувствовали себя уже дома, даже не ступив ещё на Землю, а Кощей для них стал роднее самых близких родственников.

Утолив голод под виртуозные гитарные аккорды, хоровые и сольные песнопения цыган, часто сменявшие медлительно-лирический темп на задорно-плясовой, Стас откинулся на спинку стула. Тяжело вздохнул:

- Ох, спасибо, Кощей Трипетович, давненько я желудку такого праздника не устраивал.

- Да, уважил, батюшка, - поддакнул и Юнос. – Почитай до самой зимы сытые будем ходить. Благодарствуем за угощение.

- Да на здоровье. – Колдун весело подмигнул Пырёву. – Ну что, Станислав Петрович, теперь готовы на Русь-матушку полюбоваться?

- Теперь готов, - подтвердил Стас, поглаживая себя по раздутому животу. – Только жирок надо завязать.

- Завязывайте, но недолго, чтобы там на больше хватило. Мне и самому не терпится провести эксперимент по перемещению землянина с помощью рога. Раньше-то я сам вашего брата переправлял, но, как уже говорил, только сюда. В обратном направлении этот способ не работает. Думал, что лишённый магической силы человек не способен оживить рог и переместиться самостоятельно. Так что будьте готовы к тому, что так и случится. Но чем чёрт не шутит. Почему-то прежде эта мысль не приходила мне в голову, только с вашим появлением какое-то озарение нашло. Кто знает, может, это судьба.

Кощей замолчал, уйдя в себя. Снова размышлял, наверное, над какими-то идеями, блуждавшими внутри его гениального мозга. Что значит учёный – всегда в творческом поиске, всегда полон решимости использовать любую подвернувшуюся возможность для познания мира. Вот и теперь ради науки готов рискнуть, поставив эксперимент на землянах, отношение к которым у него, как подозревал Стас, не сильно отличается от заботы учёного о лабораторных крысах. А хоть бы и так, бог с ним. Пырёву самому сейчас не терпелось увидеть Землю, пусть даже спустя много лет с момента, как её покинул. Возможно, им двигало извечное человеческое любопытство или та же, что и у Кощея жажда познания неведомого.

- Итак, - очнувшись от раздумий, произнёс ученый-колдун, - надеюсь, что вы, Станислав Петрович, осознаёте невозможность полного и окончательного перемещения?

- Вполне. Хочу лишь увидеть насколько изменилась обстановка на Земле с учётом существующего искажения времени между мирами.

Кощей согласно кивнул:

- Хорошо. Кто из вас попытается первым - вы или, может быть, Аркадий Сергеевич?

- Нет, нет, - поспешил откреститься Аркаша. – Давайте на этот раз без меня. А то вдруг мне там понравится, я не захочу уходить и, чего доброго, умру от усталости или столбняк меня схватит. Петрович у нас человек идейный, сознательный, властью уполномоченный, да ещё и с приставкой «опер», вот и пускай идёт, а я уж лучше со стороны погляжу.

- Ну, что ж, Станислав Петрович, вы готовы?

- Дайте мне пять минут на сборы, и я в вашем распоряжении.

- Договорились. Мы будем ждать в этом зале. Дворецкий приготовит вам еды в дорогу.

Сборы, как и обещал Стас, были недолгими. В назначенное время он спустился в столовую в своей старой кожаной куртке, последней уцелевшей деталью земного гардероба, одетой поверх заправленной в штаны рубахи. Под курткой он спрятал два пистолета без патронов, один в кобуре, другой за поясом, что вместо брючного ремня, на котором висел ещё и трофейный скитский нож, а во внутреннем кармане лежало служебное удостоверение и небольшая сумма денежных знаков Российской Федерации. Они, может, сейчас уже и не в ходу, но должны, по крайней мере, заинтересовать нумизматов, существовавших во все времена и в при любой власти.

Передав Стасу похожую на вещмешок котомку с припасами, Кощей повёл его за собой, оставив других гостей в зале наслаждаться музыкой. Даже вездесущего Дворецкого в этот раз с ними не было. Похоже, хозяин не собирался раскрывать тайну места хранения рога Индрика сразу перед всеми. Вполне разумно с его стороны. Шли долго, минуя анфилады бесконечных комнат, перебираясь с этажа на этаж, пока не достигли винтовой лестницы в одной из малоприметных ниш. Спустились по ней, оказавшись, насколько мог судить Стас, глубоко под землёй. Это был настоящий бункер с бетонными стенами и дежурным освещением в виде редко расположенных на низком потолке тускло мерцающих хоршней. Очевидно, их давно не выносили на солнце, чтобы эти природные светильники могли зарядиться его энергией. Коридор бункера плавно заворачивал влево и, кажется, имел спиралевидную планировку, заканчиваясь где-то в центре концентрических кругов, которые по ходу дела пришлось выписывать Стасу, ступая за хозяином замка. Когда они, наконец, добрались до центра, то попали в небольшую тупиковую комнату с единственным входом. Вдоль стен были расставлены сундуки, а посередине возвышался невысокий постамент, на котором фосфоресцировал мягким голубоватым свечением изящный, тонкий, прямой как стрела конусовидный рог, закреплённый вертикально, острым концом вверх. Его окутывал полупрозрачный кокон, по форме напоминающий большое яйцо, величиной соизмеримое разве что с драконьим. Со стороны эта композиция действительно выглядела так, словно в яйце хранится некая игла, весьма специфическая, в необычной оболочке, о чём наглядно свидетельствовали как их размеры, так и таинственная подсветка. И ощущение Силы, излучаемой артефактом, пронизавшей буквально всё тело, когда Стас приблизился к постаменту.

- Вот он, Рог Индрика! – торжественно произнёс Кощей.

- И как он действует? – Пырёв с интересом разглядывал матовую поверхность рога.

- Просто притроньтесь к нему и пожелайте оказаться на Земле.

- И всё?

- Ну, мне больше ничего для этого не требовалось, а вам… Хм… Попробуйте.

Осторожно Стас приблизил руку к границе кокона, дотронулся, ничего не почувствовал, продвинул руку дальше. Легкое покалывание кожи дало знать о разрушаемых чарах. Скосив глаза на Кощея, Пырёв заметил, как тот хмурится, внимательно глядя на рог, чем-то явно озабочен.

- В чем дело? - спросил Пырёв.

Колдун встрепенулся, посмотрел на него, потом махнул рукой:

- Так, ерунда. Всегда поражался способности землян легко справляться со всяческой защитой, будто её нет совсем. С меня семь потов сойдёт, прежде чем я достану рог через это поле. Да вы продолжайте, не отвлекайтесь.

Вот хитрец, ни словом не обмолвился про защитные свойства кокона. Хотел посмотреть ответную реакцию поля на попытку землянина проникнуть в него? Экспериментатор хренов!

В любом случае рука уже внутри. Стас быстро дотянулся и схватил тонкий стилет рога. Поверхность оказалась идеально гладкой и холодной. Если не напрягать плечо, держа руку навесу и сильно сжимая ладонь, она непременно соскользнёт вниз. В том месте, где рог соприкасался с человеческой плотью, его сияние стало значительно мощнее, начиная светить сквозь пальцы. Теперь надо думать о Земле. Кощей не говорил, можно ли оказаться в каком-либо конкретном месте, если представишь именно его, но перед Стасом почему-то не возникало никаких других образов кроме пустыря, с которого они с Аркашей перенеслись в этот мир. От ладони к шее, а затем по всему телу прошла ледяная волна. В голове что-то лопнуло, глаза ослепли от яркого голубого света, исчезли звуки, к горлу подступила тошнота, а затем всё вокруг накрыла глухая непроницаемая тьма.