Железное сердце

Вместо пролога и Глава 1

Вместо пролога.

Незнакомец выглядел спокойным. Неестественно спокойным. Впрочем, в этой ситуации говорить о естественности было бы неуместно.

- То есть вы не можете объяснить, каким образом оказались здесь.

- У меня есть два предположения, однако они противоречат известным мне законам физики.

- И вас это не удивляет?

- Я считаю, что мы имеем дело с теми законами физики, которые неизвестны нам обоим. Прошу вас, не повторяйте одни и те же вопросы снова и снова. Мои ответы на них вы уже знаете, и других не будет.

Их взгляды встретились. Глаза в глаза.

- Тогда я задам неожиданный вопрос. Вы можете принять… более привычный облик?

- Вас смущает мой облик, - ответ сопровождался едва заметной улыбкой, одними уголками губ. – Технически я могу выглядеть как человек, но это незаконно.

- Поясните. Что значит «незаконно»?

- Комплекс законов, регулирующих взаимоотношения людей и искусственного интеллекта, вводит ряд ограничений для обеих категорий разума. В частности, людям запрещено копировать нашу внешность, нам запрещено копировать внешность людей. Мы обязаны отличаться друг от друга, чтобы собеседник сразу понимал, с кем имеет дело.

- Когда был принят этот комплекс законов?

- Двадцатого мая две тысячи шестьсот семьдесят второго года, после четырёх лет всеобщего обсуждения и анализа внутри специализированных комиссий.

- Вы знаете, где… точнее, когда находитесь.

- Да.

- Законы обратной силы не имеют. Или у вас иначе?

- У нас так же, - снова едва заметное движение уголками губ.

- Следовательно…

- Из этого ничего не следует, - незнакомец снова посмотрел прямо в глаза, отчего сделалось не по себе. – Времена не выбирают.

Всё-таки есть в нём некая неоспоримая правота. Можно сказать, железная, каким бы каламбуром это ни выглядело. Всегда дружелюбный тон, располагающее к себе выражение лица с идеально правильными чертами. С поблёскивающей матовым серебром кожей. М-да. Попытка задним числом отменить законы, по которым живёт этот… это существо, может плохо кончиться. И тут незнакомец безусловно прав. Никого нельзя освобождать от законов. Ни человека, ни… это.

Вот что с этим делать? И что докладывать наверх?

- Вы меня верно поняли, - снова этот приятный баритон и улыбка одними уголками губ. – Действуйте так, как считаете нужным.

Глава 1. Творцы и творения.

Какой бы продвинутой ни была техника, какие бы технологии ни применялись, одна их особенность остаётся неизменной: она ломается. Чем она совершеннее, тем реже, но, судья по тому, что на старушке Земле всё ещё нужны спасатели, до истинного совершенства ей ещё далеко.

А что вы хотите? Творение не может быть совершеннее творца, а слово «совершенство» сложно применить к людям.

Трубопроводы по-прежнему рвутся, двигатели отказывают, бортовые компы глючат, пилотов – увы – хватает сердечный приступ. Наконец, пробой энерговодов – одна из самых распространённых причин аварий и пожаров… Мир тесен, как говорили предки? Ничего подобного. Иной раз так помотает по континенту за одну восьмичасовую смену, что планета Земля кажется бесконечной. Но самое утомительное – это не мотаться из огня да в полымя в самом буквальном смысле этих слов. Самое утомительное – это ротация кадров. Особенно перед очередным дежурством.

- Как будто другого времени для этого не находят, - известие о прибытии новичка на замену переведшейся в южноамериканский регион Фабриции, проняло даже обычно невозмутимого командира. – Дима, пробей инфу.

- Уже пробивал. Подробностей нет.

Командир только сплюнул.

- Сюрприз, блин… Какой смысл без конца упирать на психологическую совместимость команды, если новичков присылают за полчаса до смены? – буркнул он, в который раз проверяя инструменты из костюма и ранца. – Или самый лучший способ влиться в коллектив – это очередное ЧП?

Дверь с тихим шелестом втянулась в стену, и в комнату шагнула женщина.

Неизвестно, в чём заключалась причина, но именно в их команде дамы как правило не задерживались. Вопреки всем психологическим тестам, независимо от характера и внешности, в течение полугода они подавали рапорты о переводе. Начальство, спустя некоторое время, присылало новенькую, и история повторялась. Уходили и зелёные девчонки, и матёрые отставные офицерши, прошедшие службу в армии. Коллеги, конечно, подозревали, что дело в командире. Точнее, в его хроническом неприятии аномалий, коими он почитал сильных женщин. И, хотя в команде случались действительно уникальные дамы, вроде той же Фабриции, изрядно понюхавшей пороху во время Иссианского конфликта, всё равно чувствовалось, что командир не доверяет ей в полной мере. Ни единого разу не поставил на действительно опасное или ответственное место. И так каждый раз. Слабый пол, дескать, всё такое… Но нашёлся один камень, на который нашла коса, и звали его Наталья. Не Наташа, Таша или Ната, и даже не Наталья Васильевна. Просто Наталья. Просто врач. Просто сама невозмутимость и воплощение принципа «я на своём месте, а на прочее мне плевать». Она первая оказывала экстренную помощь пострадавшим, она определяла, кого «чинить» на месте, кого срочно отправлять медбригаде, разворачивающей мобильный госпиталь неподалёку от места ЧП. Может, благодаря этому она и продержалась у нас больше года. А может, потому, что единственная из всех одиноких женщин, находившихся в пределах досягаемости, не пыталась осчастливить разведённого командира законным браком.

Возможно, по той же самой причине, и потому, что единственного штатного врача команды невозможно подвинуть с его места и заменить кем-то из мужчин, командир воспринимал её как существо, достойное равного отношения.

- Ты получила сообщение о пополнении? – он встретил медика хмурой физиономией и риторическим вопросом.

- Получила, - Наталья, происходившая с той самой многострадальной Иссы, обладала внушительным ростом и тем, что принято называть «тонкой костью». В условиях Земли выходцам с той планеты было не слишком комфортно, но изящность скелета у неё компенсировалась хорошо тренированными мышцами. Разумно, если всю жизнь прожил в условиях гравитации в ноль восемьдесят три от земной, а работать приходится при полноценной единице. – У нас будет новенький. Что здесь странного?

- Что новенький прибудет с минуты на минуту, и что по нему закрыта информация. Нам на дежурство через полчаса. Будем знакомиться с новичком прямо во время смены.

- Остаётся надеяться, что смена будет спокойной, - невозмутимо ответила Наталья, прикладывая ладонь к сканеру своего шкафчика с экипировкой. – Перестань, Женя, можно подумать, это в первый раз.

- Вспомни, чем заканчивались все предыдущие.

- Дим, - Наталья, сделав вид, будто не заметила этого хмурого брюзжания, включила голографический интерфейс своего переносного медкомплекса. – У меня уведомление о прибытии на склад нового «чемоданчика». Скинь запрос о замене.

- С техникой у тебя, как обычно, особые отношения, - хмыкнул пилот, потянувшись ладонью к интерфейсу.

- И возраст не тот, чтобы исправлять этот недостаток, - по-прежнему так же невозмутимо ответила Наталья. – Ты наизусть выучил все мои отговорки, хотя, настоящая причина – лень-матушка. Всё верно, ничего не упустила?

- Невозможный ты человек, хоть и доктор.

- Берегу нервы перед сменой. Так отправишь запрос?

- Уже отправил. К следующей смене жди обновы.

- Спасибо.

Командиру их словесные пикировки надоели ещё в первые дни. Хотя психологические тесты показывали совместимость команды на высоком уровне, все люди разные, и всегда есть вероятность конфликта. Но Наталья… В её непробиваемой флегматичности безнадёжно вязли любые попытки оный конфликт организовать. Возможно, именно такой человек им и был нужен, как связующее звено. Жаль только, Наталье было абсолютно безразлично, какие виды имели на своего непосредственного начальника часто сменявшиеся дамы и девицы. А начальство вышестоящее, словно издеваясь, присылало на замену новых дам и девиц. Не исключено, что по этой самой причине и закрыли информацию по новичку – чтобы командир не успел сделать отвод.

Браслет тихо пискнул и завибрировал, мигнув зелёным огоньком: загадочный новичок прибыл на базу. Заранее настроенный на пессимизм, командир уже готов был хмуро приветствовать очередную девчонку, решившую попробовать себя на трудной работе спасателя. Пилот и врач, соблюдая традицию, оперативно завершили предполётное тестирование своего оборудования и присоединились к командиру: что бы ни стряслось, новичка встречает команда. В отличие от шефа, Дима и Наталья были спокойны. Не в первый раз. Но, когда дверь модуля уехала в стенку, шок испытали все.

Стандартный комбинезон спасателя, стандартный ранец спасателя. Матово-серебристое лицо с безупречными чертами.

Робот. Чёрт его подери, робот.

У кого, спрашивается, проснулось своеобразное чувство юмора, и он прислал робота?

И тут команда испытала новый шок: робот… улыбнулся. Нет, никому не показалось. Он улыбался совершенно по-человечески.

- Доброе утро, - мягким приятным баритоном заговорил он. – Разрешите представиться: робот модификации «спасатель», заводской номер УВЗ сто восемнадцать, серия «Икс», искусственный интеллект четвёртого поколения. Имя по паспорту – Василий. Прибыл в ваше распоряжение в качестве техника-спасателя второй категории для прохождения годичной стажировки.

- Старший мобильной группы Евгений Воробьёв. Рад знакомству, - командир воробушек стреляный, немедленно сделал «морду ящиком» и протянул руку. – Серия «Икс», если я не ошибся – экспериментальная.

- Всё верно, - робот долго не думал, пожал протянутую руку – тоже совершенно по-человечески. – Искусственный интеллект четвёртого поколения, новейший нейропроцессор, увеличенный объём накопителя, техническая и инструментальная база от прежнего поколения роботов этой модификации. Я полноценная искусственная личность и полноценный спасатель.

- Василий.

- Именно. Можно просто Вася, - робот снова улыбнулся. – Где мой шкафчик?

Пилот и врач переглянулись: с этим Васей скучно не будет.

Робот-личность. Это что-то новенькое. ИИ четвёртого поколения обладали таким объёмом и сложностью, что могли помещаться и нормально работать только на больших квантовых компьютерах. На звездолётах, в научных центрах и на заводах, в системах жизнеобеспечения городских кластеров. Они что, пропустили новости о создании компактных процессоров и накопителей, способных вместить ИИ-личность? Видимо, так и есть.

Командир, преисполнившийся некоторого оптимизма, всё же продолжал ворчать по поводу притирки команды и новичка, будь он хоть сто раз робот. Вася, значит… Судя по всему, только после заводских испытаний и тестов. То есть ещё не привык и не подстроился под другие команды. Что ж, посмотрим, как этот …искусственный интеллект себя покажет в работе. И после работы. Третье поколение роботов после смены бодрым шагом направлялось в гараж и отключалось, но оно не обладало полноценной личностью, и неформальную обстановку не воспринимало совершенно. А четвёртое?

Судя по сцене знакомства, сюрпризы только начались.

А смена в тот раз выдалась на редкость спокойной. Ни одного вызова. И с лёгкой руки пилота робота Василия стали считать чем-то вроде талисмана.

- То есть даже вы сами вы считаете себя, скажем так, очень умной вещью?

- Это не совсем точное определение…

Процесс «притирки» новичка к коллективу прошёл на удивление гладко.

С одной стороны, он был настоящим профессионалом. В его базовой программе были записаны все возможные знания о спасателях и тонкостях их работы, а сам он представлял собой ходячий набор разнообразных инструментов, от лазерного резака до простейшей отвёртки. Кроме того, ИИ-программисты расстарались и внедрили в искусственную личность Васи умение поддерживать беседу на темы, не относящиеся к профессии, эмоциональные реакции, богатейший словарный запас и умение правильно его применять в различных ситуациях. Всех потрясло, например, как Вася совершенно натурально рассердился на собравшихся у места аварии зевак, а самого наглого репортёра, за каким-то чёртом пытавшегося прорваться через ограждение, ухватил за воротник и, крайне нелестно охарактеризовав его умственные способности, водворил обратно. За что потом на базе получил выговор от начальства и совет пореже использовать слова из этой категории. То есть в плане поведения он практически не отличался от рядового техника-спасателя.

Вот с другой стороны…

Василий сам признался, что в его программе заложены не сами эмоции, а их имитация. Иными словами, он знал, когда нужно смеяться, когда уместно сделать печальное, а когда радостное лицо, и какие слова из многочисленных сходных по смыслу следует применять в разной обстановке. Но сами чувства оставались для него терра инкогнита. Равно как и красота. Он прекрасно видел техническую или биологическую сообразность каких-то конструкций или живых существ, точность их математических пропорций, но искренне не понимал красоту природы или её отражения в живописи. Попытка перечитать, по совету коллег, Ивана Ефремова с его постулатом «красота суть восприятие биологической целесообразности» ни к чему толком не привела: Василий, догадываясь своим искусственным интеллектом, что в понятие красоты входит не только биологическая целесообразность, по-прежнему не мог воспринять его как должно. В конце концов, он махнул рукой – в прямом смысле – и заявил, что спасатели правы. Творение не может быть совершеннее творца, и потому он прекращает попытки постичь непостижимое.

Тем не менее, случилось и кое-что невероятное: Наталья буквально взяла робота «под крылышко», нянчась с ним как с ребёнком. Водила на выставки, показывала фильмы, советовала книги, и объясняла прописные истины. На базе все знали, что её семья в почти полном составе погибла во время внезапной атаки захватчиков-бетани на её родную Иссу, и считали, что она пытается реализовать нерастраченный материнский инстинкт. Даром что Вася внешне совсем не был похож на ребёнка. Доля истины в этом утверждении, возможно, была, но все старались держать своё мнение при себе. До войны Наталья была детским врачом, а после – ушла в медицину катастроф. Однако, что она делала во время войны, продлившейся без малого пять лет, знало, наверное, только начальство: сама она не рассказывала, а туманная формулировка «принимала участие в боевых действиях» могла означать что угодно, от работы в полевой медсанчасти до службы в космодесанте. Свой парадный мундир и награды она не надевала никогда, даже в годовщину победы, которую особенно праздновали на Иссе, а когда некоторые несознательные личности пытались её расспрашивать, замолкала на полдня, а то и больше. Притом, она всегда была слишком флегматичной, даже для иссианки, что в какой-то мере роднило её с роботом.

Может, потому к нему и привязалась?

За повседневной работой незаметно проходили дни и недели, складывавшиеся в месяцы. Бригада работала штатно, патрулируя свою территорию и устраняя последствия ЧП в случае их возникновения. Праздники и дни рождения тоже отмечали, как все – с небольшим застольем после смены. Василий смеялся, в шутку сожалел, что может принять в них участие только морально, но настрой поддерживал, и прослыл на базе своим парнем… Месяцы тоже текли, как капли воды в древних клепсидрах, и год стажировки подходил к концу. За это время представители завода замучили персонал расспросами о работе и поведении Василия, а самого Васю – проверками всех систем и программного обеспечения. Пока, судя по их реакции, всё шло даже лучше, чем они рассчитывали, а командир всерьёз подумывал подать рапорт о том, чтобы робота у них оставили. Мол, идеально вписался в коллектив, полная психологическая совместимость, отличные отзывы по работе. Ну, почти отличные. Представители завода вроде не возражали. Словом, всё шло к тому, чтобы Василий сделался техником-спасателем на постоянной основе.

Всё было тихо и гладко. Все совершенно спокойно говорили о скором будущем как об уже свершившемся факте.

Да, да. То самое «хочешь рассмешить Бога – расскажи о своих планах». А у Всевышнего то ещё чувство юмора.

- У нас вызов, - сказал Вася, с самого начала взявший на себя роль связиста группы. – Центральный регион, сектор двадцать пять. Что-то серьёзное – вызывают все дежурные группы.

- Группа двадцать три – ноль семь на связи, - командир включил канал, как и полагалось по инструкции.

- Двадцать три – ноль семь, выдвигайтесь по указанным координатам, - перед ним возникла голограмма с картой всего восточноевропейского региона и пульсирующей алым точки с цифрами. – Институт фундаментальной физики, взрыв внутренней энергостанции, отсечка от двух вспомогательных магистралей. Визуальное наблюдение подтверждает сильные разрушения комплекса и очаги пожаров, предполагаются большие жертвы среди персонала. Возможен сильный радиационный фон.

- Двадцать три – ноль семь вызов приняли. Мы ближе всех, выдвигаемся немедленно.

- Отлично. Коридор для вас расчистили, можете идти на крейсерской.

- Ого! – едва связь с диспетчерской завершилась, отозвался пилот, закладывая в бортовой компьютер шлюпа новый курс. – Там хоть что-то осталось на месте института?

- Посмотрим, - лаконично ответил командир. – Надеть защитные костюмы.

- Мне тоже? – спросил Вася, уловив общий настрой людей и сделав серьёзное лицо.

- Как отреагируешь на высокую радиацию?

- Мои системы связи могут работать со сбоями из-за помех. Интеллект-системы и батарея защищены, а инструментам всё равно. Правда, потом проходить дезактивацию…

- Не рискуй, оденься. Это приказ.

- Есть.

Две сотни километров спасательный шлюп преодолел за считанные минуты, как раз экипажу хватило времени надеть защитные костюмы и подготовиться к высадке. Опыт у команды был немалый, всякого повидали. Не так давно приходилось отыскивать выживших под обломками после столкновения двух аэроавтобусов. Авария из ряда вон, прогремела на всё Содружество. И, хотя падали они с высоты не больше семидесяти метров – обычная высота их полёта – пострадавших было очень много: авария случилась аккурат над оживлённой наземной магистралью. В послужном списке числились и крупные пожары, и спасение пассажиров с прогулочного лайнера, чей бортовой комп внезапно решил завести его на мель, и эвакуация персонала предприятия, на котором произошёл прорыв аммиакопровода, и спасение группы подростков, забравшихся в горы без навигационного оборудования, с одними только верёвками. Словом, мало что могло бы их удивить. Казалось бы, повидали всякое и побывали во всяком. Но то, что они увидели, едва смогли рассмотреть что-то внятное на главном голоэкране шлюпа, не лезло ни в какие ворота.

На несколько секунд в кабине повисла тишина, нарушаемая только тихим гулом двигателей.

- Вот это вот что сейчас было? – первым, как всегда, на ситуацию отреагировал пилот, самый эмоциональный из группы. – Командир, что за фигня?

- Знал бы – сказал бы, - буркнул командир. – Вася, знакомо тебе такое?

- Н-нет, - даже робота, и то, кажется, проняло. – Я не знаю, что это.

Институт фундаментальной физики, представлявший собой фактически небольшой город со всеми полагающимися транспортными коммуникациями и системами жизнеобеспечения. По окраинам располагались жилые дома для сотрудников, в центре – собственно корпуса с локальными энергостанциями и оборудованием. Сейчас жилые кварталы были полностью обесточены, что отображалось на текущей энергосхеме, а эвакуацию жителей проводили силами местной безопасности. Но корпуса… На месте одного из них красовалась живописная яма, окружённая дымящимися обломками, соседние корпуса были сильно повреждены и тоже горели. Но не это так потрясло опытных спасателей.

Большую часть зданий института накрывал тонкий, переливающийся радужными разводами, медленно колышущийся купол с центром над разрушенным корпусом.

- Что бы это ни было, нужно вытаскивать выживших, - проговорил командир, проверяя пространство городка на предмет излучений. – Радиация на уровне природного фона. Но защитные костюмы не снимаем. Хрен его знает, на что мы напоремся в развалинах… Дима, связь с диспетчером.

- Есть связь.

- Диспетчерская, двадцать три – ноль семь на месте.

- Принято, - диспетчерская отозвалась моментально. – Группы двадцать три – ноль четыре, ноль восемь и ноль одиннадцать на подходе. Катера скорой помощи и мобильные госпитали тоже, действуйте в связке с ними.

- Вы визуально наблюдаете этот… пузырь над развалинами?

- Да, увидели с ваших камер. Специалистам информацию передали, единого мнения нет.

- С кем координировать действия на месте?

- Центр службы безопасности института уничтожен, свяжитесь с городской службой. У них есть генеральный план зданий института.

- Принято.

- Знать бы ещё, что за эксперименты проводились в разрушенном здании, - сказал Вася, дождавшись отбоя связи с диспетчерской. – Ощущаю колебания электромагнитного поля, не связанные со структурой энергоснабжения института и города. Как будто там, под пузырём, есть независимый источник.

- Ежу понятно, что эта хреновина не могла образоваться и существовать без подпитки, - мрачно ответил пилот, заводя шлюп на посадку.

- В любом случае нужно быть осторожными. Тебе – особенно.

- Мне-то с чего, Вась?

- А кто у нас главный любитель сходить в разведку? Это не пожар, не авария. Мы не знаем, с чем имеем дело. Потому мой тебе совет – не лезь на рожон.

- Ты пойдёшь?

- Вася прав, - командир пресёк диспут в самом начале. – Что гласит устав спасательной службы? В особых ситуациях вперёд выдвигается техника, потом идут люди. Ты уж прости, Василий.

- Меня для того и сделали, командир, какие могут быть обиды, - робот ответил так, как ответил бы человек – с едва заметной грустной улыбкой. – Спасение людей – моя основная задача.

Шлюп мягко приземлился на ближайшем к организованному местными безопасниками оцеплению перекрёстке. Пока переговаривались с местным начальством СБ и подходящими группами, пока получили генеральный план города со всеми зданиями и подземными коммуникациями, пока им передали приблизительный список находившихся в институте сотрудников, пока выработали первичный план действий, ушло минут пять или шесть. Бесценные минуты. Но уже разворачивались передвижные госпитали и садились спасательские шлюпы, а командование операцией принял на себя оперативный штаб СБ, сформированный на основе городской службы и глав СБ региона, уже вылетевших сюда на мобильном центре управления.

- Группы ноль семь, ноль четыре – южный сектор, подземные коммуникации комплекса, - в горошинах мембранных динамиков связи раздалась команда как раз из этого центра. – Там были лаборатории и центр управления ускорителем частиц.

- Там ещё и ускоритель… - сквозь зубы процедил командир, отключив на пару секунд обратную связь. – Принято. Группа ноль четыре, ноль семь на связи.

- Ноль четыре на связи. Привет, Женя, - отозвался командир соседей. – Видим вас, всё в порядке.

- У вас вход не завален?

- Нет, но бота-чистильщика вперёд пустили. Мало ли.

- Удачи, Юра, будь на связи. Мы спускаемся.

- Пойдём с ними вместе, или?.. – спросил пилот, вне шлюпа исполнявший обязанности техника-спасателя.

- Или. У них по курсу дежурка СБ и центр обработки данных. У нас – центр управления ускорителем и парочка лабораторий. Ищем выживших, оказываем первую помощь и вытаскиваем к медикам на поверхность. Потом действуем по обстановке.

В колодец первым, как и было обещано, спустился Вася в компании с двумя ботами – забавными с виду металлическими «пауками» на восьми ножках. Боты засеменили вперёд, просматривая тёмное, хоть глаз выколи, пространство всеми своими сенсорами. Робот дождался, пока к нему спустилась вся команда, и передал им на экраны шлемов схему с предварительным маршрутом.

- Я вперёд, - сказал он, обозначив себя на этой схеме ярко-синей точкой. – Пойду по маршруту, вы в двадцати метрах за мной. Выход в коммуникации института в ста шестнадцати метрах впереди.

- Сюрпризов быть не должно, но ты там осторожнее, - напутствовал его командир.

- Боты предупредят, если что. Я на связи.

Ещё две пары ботов были в распоряжении команды, и им приказали освещать низкий туннель, по стенам которого пролегали трубы – внизу простые водяные, вверху – из изолирующего материала, заключавшие в себе пучки энерговодов. Ещё повезло, что пошли не по системе отвода стоков, там, несмотря ни на какую изоляцию канализационных труб, всё равно витали те ещё запахи. Впрочем, в защитных костюмах никакие запахи не страшны, но вот находиться там было бы неприятно. Они ещё помнили, как добрый час разыскивали в городской канализации невесть зачем забравшегося туда мальчишку. Но здесь всё было благопристойно. До самой двери, ведшей в подземные коридоры института, даже завалов не встретили.

- Дверь заперта и обесточена, - услышали они голос Василия. – Замок без ключа быстро не вскрою, буду резать.

- Режь, - одобрил его намерения командир. – Включите светофильтры.

Предосторожность не лишняя: впереди туннель осветился ослепительным светом высокотемпературной плазменной резки. Мерзкий, ввинчивающийся в мозг, звук отсекли системы костюмов. Вскоре послышался звук падения на бетонный пол чего-то тяжёлого и металлического: Вася вырезал замок.

- Порядок, - сказали динамики системы связи его голосом. – Чисто. Здесь коридор уходит налево и направо.

- Идём строго по маршруту, - отозвался командир. – Направо, потом первый поворот влево. Дальше будет ещё одна дверь и выход в подземные лаборатории института. Возможны завалы, будьте наготове.

Как прочно строили предки: ни одного завала в туннелях двухсотлетней давности, сделанных из водонепроницаемого, усиленного карбоноволоконными трубками бетона. Хотя, казалось бы, старые конструкции должны были пострадать сильнее. Зато за второй дверью их встретил форменный хаос из обломков, пришлось пробивать себе дорогу. Тем более, что запущенные в щели между кусками стен и перекрытий боты обнаружили признаки жизни. Первым со своим обширным инструментарием шёл Вася, разбивая самые тяжёлые обломки, за ним, расширяя и укрепляя проход, шли командир и пилот. Наталья со своим медицинским ранцем замыкала шествие, и одновременно контролировала двух ботов позади, следя, чтобы ничего не обвалилось за группой. Её черёд настанет, когда доберутся до выживших.

Обширный завал, как выяснилось, был обеспечен находившимся сверху энергораспределительным узлом: когда произошёл взрыв, здание хорошенько тряхнуло. Перекрытия, не выдержав веса оборудования, провалились. Местами за компанию с оборудованием. Но дальше над коридором, если верить схеме, располагалось техническое помещение без тяжёлого оборудования, и дело ограничилось трещинами в потолке коридора. Здесь оказалось достаточно залить эти трещины укрепляющей пеной. «Пластырем», как называли её спасатели. И вот тут за поворотом коридора начались двери. Технические помещения быстро сменились широченными проёмами, некогда бывшими стеклянными стенами лабораторий. Потолок здесь провис, и двойное закалённое стекло не выдержало.

- Направо, двое живых, - Васю, поползшего на четвереньках в относительно большую щель, видели все. – Постараюсь укрепить проход, насколько возможно. Готовьте носилки.

Сзади зашуршала ткань плотно свёрнутых тючков, пискнул какой-то приборчик – Наталья сбросила с плеч ранец и доставала необходимое. Пока её товарищи укрепляли провисший потолок и расширяли безопасный проход в комнату, она активировала всё, что нужно, и, закрепив на спинках ботов концы прочной ленты, торчавшей из тканевого тючка, включила встроенные в костюм фонарики. В проход уже можно было пролезть на четвереньках. Втиснувшись в комнату, она почти сразу увидела немолодую сухощавую женщину, ноги которой были придавлены кучей, состоявшей из обломков стола и стены. Судя по белому халату – сотрудница института. Женщина была без сознания. Экстренная диагностика показала множественные переломы ног, кровоизлияния и болевой шок. Пара инъекций, команда ботам и срочная связь с медиками. Завал быстро разобрали и укрепили так, чтобы боты смогли подвести под осторожно поднятое общими усилиями безвольное тело полотнище носилок. Металлические «пауки», повинуясь команде, аккуратно вынесли пострадавшую в коридор, где уже слышались голоса медиков. Порядок. Где второй? Сканеры чётко показывали в дальнем углу комнаты живого человека, но тот угол был напрочь отгорожен ещё одной стеклянной стеной. Точнее, тем, что от неё осталось. Плюс новый завал. Пришлось активно, но осторожно применять весь арсенал инструментов, какой был в наличии. Откопали девушку, в сознании, почти не пострадавшую, и очень напуганную. Повезло: попала как раз между старинным шкафом, сдержавшим обломки рухнувшей стены, и столом. Удивительным образом дверцы шкафа не раскрылись, и её не засыпало содержимым, что бы там ни хранили. Девушку вытащили, оперативно просканировали на предмет травм, и вывели в коридор. Она вполне могла идти, но была так перепугана, что подкашивались ноги, и медикам пришлось уложить её на носилки.

Больше признаков жизни сканеры в этом коридоре не засекли, и группа двинулась дальше по намеченному маршруту.

- Дальше должны быть серьёзные завалы, - напомнил командир. – Мы движемся по направлению к эпицентру.

- Сверху всё снесло к чертям, - буркнул пилот, вспоминая, что видел при подлёте. – Не знаю, какое чудо должно случиться, чтобы там нашли живых… Вась, как там эти электромагнитные колебания?

- Они хаотичны, и усиливаются, - робот счёл нужным подпустить в свой голос нотку тревоги. – Ощущаю их даже через защитный костюм. Пока уровень безопасен для вас, но чем дальше будем двигаться к эпицентру, тем больше вероятность, что они усилятся. Я не уверен, что не будет всплесков.

- Тем скорее надо оттуда людей вытаскивать, - сказал командир. – Вперёд.

Они прошли ещё два крупных завала, не найдя выживших. Дальше была дверь, которую вскрыли без особых усилий. Коридор за дверью, ко всеобщему удивлению, был совершенно цел и совершенно пуст. Ни единой двери, кроме той, что на другом конце. Голые стены матово поблёскивали в тусклом свете желтоватых ламп аварийного освещения. Надо же, автономка не отключилась. Или это какие-то причуды случая, или дальше должны быть лаборатории особой важности, для которых организовали локальные генераторы. Теряться в догадках не было времени, спасатели шли вперёд, зная, что на счету каждая секунда.

За дальней дверью начался натуральный лабиринт коридоров и комнат разного размера. Здесь тоже никого не было, вообще, ни живых, ни мёртвых. Нашёлся запасной выход, через который, видимо, персонал и эвакуировался наверх. Успешно или нет – неизвестно, судя по трёхмерной схеме с наложенным на неё свежим сканом, двумя этажами выше были сильные завалы, а ещё выше – сплошные руины. Туда вели маршруты других спасательных групп, а седьмой и четвёртой путь был глубже. Вниз. К экспериментальным установкам и лабораториям, где собирали и обрабатывали данные. Там совершенно точно была независимая мини-энергостанция, и, судя по всему, она не взорвалась. Но вот персонал не выбрался: по предварительным данным, которые постоянно поступали в персональные коммуникаторы спасателей, никто из тех, кто был здесь в момент катастрофы, среди эвакуированных не числился. Вот туда они и двигались.

Основные и пожарные лестницы, само собой, были завалены наглухо, там нужна серьёзная техника, чтобы пройти. Лифтовая шахта тоже: и лифт упал вниз, и подъёмный механизм, и обломками сверху щедро присыпало. Пришлось воспользоваться системой вентиляции, и какое-то время они просто ползли в пыльной трубе до спуска вниз. Квадратная вентиляционная шахта была обшита стойким пластиком, и Васе пришлось спускаться по страховочному тросу, закреплённому в накрепко забитой скобе.

- Не представляю, как мы будем вытаскивать пострадавших, если что, - буркнул командир, осторожно спускаясь следом за роботом. – Здесь даже ботам тесно.

- Я здесь лебёдку с движком поставлю, - сказал пилот, доставая из ранца упомянутое оборудование. – Закреплю как следует, а носилки потянем вертикально. Боты вытянут, доктора встретят.

Наталья не сказала ничего, только головой покачала. И полезла вниз, следом за командиром. Сверху доносились звонкие щелчки: пилот старательно закреплял электролебёдку в стене. Они теоретически могли бы спуститься на этой полезной штуковине, но заряд в барабане стоило поберечь, неизвестно, скольких придётся поднимать наверх.

Коридор внизу был тёмен и на удивление чист. Даже вездесущая пыль не мелькала в лучах фонариков защитных костюмов. Боты бодренько побежали вперёд, освещая путь и сканируя помещения.

- Странно, - проговорил командир, просматривая информацию с их сенсоров. – Дальше и ниже ускоритель, и людей там быть не могло. Все сидели здесь. Выйти они не могли, все выходы перекрыты. Но боты не видят даже мёртвых.

- Может, здесь есть выходы, которых нет на схеме? – предположил Вася. – Сделали вентшахту или пожарную лестницу, а на план внести не успели. Такое бывало.

- Боты засекли бы.

- Не знаю. Здесь даже мои сенсоры тупят. Плотность электромагнитного поля здесь в разы сильнее, чем уровнем выше.

- Ах, вот оно что… Сможешь переключить освещение сектора на батарею бота?

- Вижу распределительный щиток. Сейчас сделаю.

Один из «пауков» оторвал запертую дверцу щитка и «сел» на стену, став похожим на настоящего паука. Повинуясь беззвучным командам Васи, он высунул из корпуса два гибких длинных щупа и воткнул их острые концы в «пятаки» входного питания. Раздался сухой щелчок, и коридор ярко осветился.

- Так-то лучше, - сказал Вася. – Придётся делать визуальный осмотр помещений, на сенсорах неслабые наводки. Отключил от греха подальше.

Опытных спасателей не нужно было учить, как осматривать помещения в аварийном здании. Но результат осмотра их озадачил: ни живых, ни мёртвых. Ни не учтённых на схеме выходов тоже.

- Не могли же они просто испариться, - озадаченно пробормотал пилот.

- Не могли, - не менее озадаченно ответил ему Вася. – Здесь не было высоких температур. А вот электромагнитное поле есть, и оно мне не нравится.

- Здесь некого спасать, - буркнул командир. - Ноль четыре, ноль семь на связи.

Тишина в динамиках. Даже помех нет.

- Ноль четыре, Юра, как слышите?

Тихий треск, обрывки голосов.

- …семёрка …Женя, что у …как…

- Коммуникаторы в порядке, командир, - сказал Вася. – Это колебания поля.

- Уходим.

Едва он успел отдать приказ, как по ушам ударил мерзкий высокочастотный визг. Это «орали» динамики связи.

- Уходим! – крикнул командир. – Наталья, вперёд!

Спасать здесь действительно некого, а потому надо спасаться самим, что бы за хрень тут ни творилась. Поле, там, не поле, а три человека и интеллект-робот четвёртого поколения не горели желанием проверять на себе его действие. Вот если бы здесь нашлись живые люди, ради них стоило бы рискнуть, а так – зачем? Давать лишнюю работу другим группам?

Высокая тонкокостная Наталья добежала до вентшахты первой и активировала лебёдку. Тонкий прочный трос вполне мог выдержать всех четверых, потому спасатели прицепились на него один за другим, «гирляндой», и электролебёдка, слегка подвывая нагруженным моторчиком, медленно потянула их наверх.

Дежурный бот, разумеется, вёл видеозапись всех действий команды для облегчения составления будущего отчёта. И он, бесстрастный, единственный стал свидетелем того, что случившееся никому не привиделось.

Когда Наталье до обреза вентшахты оставалось не больше метра, оттуда, снизу, мгновенно и беззвучно поднялось нечто вроде цветного тумана. Ещё мгновение – и мотор лебёдки, будто в одночасье лишившись нагрузки, перестал подвывать, дёрнув трос вверх. Механизм безопасности тут же застопорил его, но на тросе уже никого не было.

Ни единого человека. Ни единого робота. Только болтающиеся тросы и цветной туман.

А миг спустя и тумана не стало.

- Значит, у вас есть понятия о морали.

- У меня есть программные ограничения. Я не могу убить человека, даже если он угрожает моему существованию. Но не только потому, что так зашито во моём базовом чипе. Я могу остановить и обезвредить любого человека, не лишая его жизни.

- Но если один человек у вас на глазах собирается убить другого человека? Ваши действия?

- Этого не может быть.

- Этого не может быть в вашем времени?

- Да. У нас уже лет триста человек не является угрозой для другого человека. Разве что случайно, по неосторожности. Но умышленно – никогда.

- У нас, как вы уже поняли, это не так.

- Знаю. У меня в памяти хранится университетский курс мировой истории, и я успел кое-что прочитать помимо него.

- Тогда представьте, что вы оказались в описанной мной ситуации. Как вы поступите?

- Я… не знаю.

- А как поступили бы …ваши товарищи?

- Не знаю. Возможно, так, как подсказала бы им совесть. У людей она есть. У меня – только программа. Основа, написанная людьми, и дополнительные модули, созданные уже мной на основании пережитого опыта.

- То есть вы не знаете, как поступили бы, потому что такая ситуация не предусмотрена людьми, написавшими вашу программу? И потому, что в своей, скажем так, жизни, вы ни разу с таким не сталкивались?

- Да поймите же наконец, - матово-серебристое лицо сделалось печальным, будто этот… это существо говорило с маленьким непонятливым ребёнком. – Я всего лишь инструмент. Человекоподобный, очень умный, но – инструмент. Мои друзья тоже никогда не попадали в ситуацию, когда у них на глазах один человек пытался убить другого. Но у них есть то, чем можно оценить эту ситуацию, разобраться в ней и принять решение. Возможно, неправильное, но решение. У меня такого измерительного прибора нет.

- Что же это?

- Душа. Совесть. Мораль. Лишь спустя год жизни и работы среди людей я смог на один маленький шаг приблизиться к понятию морали. Прочее мне недоступно по определению.

- У вас есть понимание, почему?

- Да. Творение не может быть совершеннее творца. А меня создали люди.

Глава 2. (начало)

Глава 2. Времена не выбирают.

Мига, когда руки перестали ощущать тонкий трос, никто не заметил. Но прочувствовал в полной мере.

Что это был за цветной туман? Какое-то неизвестное науке состояние электромагнитного поля? Или что-то другое? Можете поверить на слово: тех, кто в этом оказался, вопросы о его природе волновали в последнюю очередь.

Туман был обволакивающим и липким, как застарелый страх. Непроглядным и густым. Ни верха, ни низа. Они зависли в этом густом разноцветном молоке, как в невесомости, не видя и не слыша друг друга, не ощущая времени и пространства. А после, через мгновение – или через целую вечность – погасло и зрение. Или попросту стало темно. Будто свет выключили.

А ещё через миг – или вечность, кто знает – все чувства внезапно вернулись. Вместе с гравитацией. И, когда по глазам ударил свет, слух резанул крик. Кричали, что неудивительно, трое. Но вниз порванной гирляндой посыпались четверо. Мать сыра земля встретила их не сказать, чтобы гостеприимно. Поросший густыми кустами подлесок на склоне неглубокого оврага совершенно точно не был пределом мечтаний для любого, кто падал бы с высоты в несколько метров. Защитный костюм спасает от радиации, высоких и низких температур, но не от ушибов.

Кусты даже не трещали – стонали, пытаясь задержать катящиеся по склону тела. Их усилия увенчались успехом, впрочем, и до дна оврага с бегущим по нему крошечным ручейком оставалось каких-то два метра. Ближе всех к воде оказался Вася. Робот скатился вниз и, скрывшись за густой листвой, затих. Где-то выше по склону матерился и трещал ветками пилот Дима. Командира и Натальи не было ни видно, ни слышно.

- Есть выжившие? – пилот перестал материться и, поднявшись во весь рост, вспомнил о своей профессии. – Командир, Наталья, Вася, отзовитесь. Приём.

- Я здесь, - в микродинамиках раздался женский голос. – Выше тебя по склону, шесть метров.

Из кустов в указанном месте, не произведя ни единого лишнего звука, показалась её долговязая тонкая фигура.

- Ищи Васю, - сказала Наталья. – Где командир?

- Здесь я, - послышался знакомый хмурый голос, и между ними не без труда поднялся на ноги командир. Высокий, кряжистый и тяжёлый, он пережил падение, судя по хромоте, с некоторым ущербом для здоровья. – Так. Двоих вижу. Где Вася?

- Слышал его где-то ниже, - ответил пилот. – В самом деле, пойду поищу. Он хоть и железный, но мало ли.

- Где мы?

Вопрос был резонный: вокруг спасателей вместо подземных помещений института фундаментальной физики простирался тонкий, насквозь пронизанный солнечными лучами подлесок. Поросший кустарником и хиленькими деревцами склон оврага, по которому они катились, тоже не был похож на вентиляционную шахту. И это настолько выбивалось из привычной картины мира, что становилось не по себе. Что случилось? Неужели физики в своих исследованиях докопались-таки до основ мироздания – те самых, где соединяются пространство и время? Докопались – и не смогли удержать под контролем?

- Не знаю, Наташа, - командир, пожалуй, впервые за долгое время назвал её так, уменьшительным именем. – Может, это реальность где-то в другой точке планеты. А может, нас хорошенько приложило, и мы грезим где-то в реанимации?

- Все вместе, в одном овраге грезим? Официально заверяю тебя как врач: это невозможно.

- Виртуальная реальность?

- Это вероятнее, но тоже слабо верится.

- Как будем проверять?

- Эмпирическим путём. Виртуальность так или иначе себя проявит.

- Эй! – снизу донёсся голос пилота. – Вася в отключке!

Роботы модификации «Спасатель» имели усиленный внутренний каркас из металлокомпозитов, большой набор встроенных инструментов и усиленную батарею. Искусственную внешность формировал тонкий слой наночастиц – псевдожидкий металл, управляемый напрямую центральным нейропроцессором. Так что весил Василий немало, и, чтобы перевернуть его лицом вверх, Диме потребовалось поднапрячься. Когда командир с Натальей подбежали на его зов, робот открыл глаза.

- Я в порядке, - сказал он, одним движением подняв торс вертикально. – Перезагрузился. Где мы?

- В овраге, - ответил Дима, усевшись напротив.

- Это я вижу. Но это невозможно.

- Тем не менее, мы в овраге. Где-то в средних широтах, судя по растительности. Если что, это ольха. Есть предположения?

- Эксперименты физиков, например, как самый вероятный вариант. Я видел в новостях, они работают над созданием безопасной системы мгновенного транспорта в планетарных условиях.

- Это не может не радовать, - проворчал командир, осторожно спускаясь к ним. – Чёрт, кажется, ногу подвернул, когда падал… Вась, активируй систему глобальной связи, надо дать о себе знать.

- Активировал. Сигнала нет.

- То есть как – сигнала нет?

Глобальная сеть на Земле была доступна везде. Даже на самых отдалённых островах Тихого океана. Даже на вершине Джомолунгмы и заатмосферных спутниках. Даже в Марианской впадине – хотя, казалось бы, уж там-то какая может быть глобальная сеть? Всё дело в том, что её основой были не электромагнитные волны, а гравитационные. Так что отсутствие сигнала системы глобальной связи было полным нонсенсом. Или они не на Земле, или с самой Землёй что-то не так.

- Сканирую все возможные диапазоны и частоты, - Вася предвосхитил вопрос командира. – Есть кое-что в старинном электромагнитном диапазоне.

- Что именно?

- Музыка, голоса. Языки разные. Сигналы нечётко дифференцированы, на определённых частотах слышимость хорошая, на соседних частотах есть серьёзное эхо, что говорит о несовершенной технике.

- Дай звук на наши наушники.

- На какой частоте?

- На самой чётко слышимой.

Микродинамики сначала тихо щёлкнули, словно где-то поблизости ударила молния – это при ясном небе-то – а затем раздался голос.

…наши войска на Орловско-Курском и Белгородском направлениях вели упорные бои с перешедшими в наступление крупными силами пехоты и танков противника, поддержанными большим количеством авиации. Все атаки противника отбиты с большими для него потерями и лишь в отдельных местах небольшим отрядам немцев удалось незначительно вклиниться в нашу оборону.

По предварительным данным, нашими войсками на Орловско-Курском и Белгородском направлениях за день боёв подбито и уничтожено…

- Что это? – у командира вдруг от какого-то нехорошего ощущения пересохло горло.

- Старорусский язык, двадцатого – первой половины двадцать первого века, - нарочито бесстрастно ответил Вася, прервав передачу.

- Я не о языке спросил.

- Если верить радиопередаче, это сводка Совинформбюро от пятого июля тысяча девятьсот сорок третьего года.

Несколько бесконечно долгих секунд тишина нарушалась только звуками летнего лесочка – тихим журчанием ручейка, щебетанием одинокой птички где-то вдалеке, едва слышным шорохом листвы, которую шевелил ленивый ветерок.

- Этого не может быть, - наконец к пилоту вернулся дар речи. – Этого просто не может быть.

- Знаешь, Дима, я тоже усомнился в своей адекватности, - сказал робот. Лицо и голос его были совершенно бесстрастны: он просто не знал, какую эмоцию полагалось демонстрировать в подобной ситуации. – Есть некоторая вероятность, что нас не слишком умно разыграли.

- Если это чьи-то шуточки… - начала было Наталья, но командир взглядом вынудил её замолчать.

- Спокойно, - странно, но он действительно говорил на редкость спокойно. – Вася не глючит, и мы вряд ли сошли с ума. Все факты говорят за то, что никому из нас не послышалось. Крупная авария на экспериментальной установке в институте фундаментальной физики. Необъяснимое исчезновение по меньшей мере двадцати человек из помещения, откуда они выбраться без нашей помощи не могли. Непредсказуемые скачки электромагнитного поля. Разноцветный туман. Потом – этот лес, полное отсутствие глобальной сети и древние радиопередачи времён Великой Отечественной войны. Всё один к одному. Вот если бы я обнаружил себя в этом лесу в одиночестве, и только что встав из-за стола у себя дома, тогда был бы повод удивиться и испугаться. Или рассердиться на неведомого юмориста.

- А сейчас тебе не страшно? – спросила Наталья, мрачнея. – Ведь если всё это правда, что ты сейчас нам говорил, то мы …на войне. И ещё неизвестно, куда именно нас занесло. В чей тыл.

Спасатели переглянулись.

- Костюмы, если что, от пули не уберегут, - напомнила Наталья. – А в них мы похожи на инопланетян… если, конечно, ты прав, и мы находимся… в прошлом.

- Вы так спокойно об этом говорите, - пилот смотрел на товарищей с большим сомнением. – Провалы во времени? Это же фантастика! Даже в наше время, даже с нашими технологиями!

- Проверим, - твёрдо проговорил командир. – Экспериментальным путём.

- Как вы реагируете в ситуации, не предусмотренной программой и не имеющей аналогов в вашем личном опыте?

- Зависит от ситуации.

- Но есть же какие-то критерии, по которым вы оцениваете происходящее.

- Хотите знать, различаю ли я «хорошо» и «плохо»? Да, различаю, исходя из моральных принципов нашего общества, прописанных в моей базовой программе. И очень сожалею – да, вы не ослышались, я сожалею – что ваши моральные принципы так отличаются от наших.

- То есть вы не можете убить человека, потому что это противоречит устоям вашего мира, и в вашей базовой программе этот принцип прописан особенно жёстко. Но допускаете убийство, если убитый угрожал другим людям, не способным себя защитить.

- Да.

- А если бы ограничения не было?

- Я не могу судить о своих гипотетических поступках на основании таких допущений.

- Иными словами, вы не знаете.

- Да. И не хочу когда-нибудь узнать.

- Почему?

- Потому что я узнал людей. Со всех сторон, если так допустимо выразиться…

Защитные костюмы были благополучно прикопаны в укромном месте.

- Я найду их и без ориентиров, - заверил товарищей Вася.

- Идём, - сказал командир. – Нам нужно выйти к дороге. Следите за обстановкой. Если что, пишите всё, что видите и слышите, на браслеты. Потом оценим.

- Были бы у меня «шмели», мы бы уже знали, где тут дорога.

- Был бы у меня наш шлюп, у нас не было бы вообще никаких проблем.

- Кроме одной, - мрачно напомнила Наталья.