Железное Сердце
Железный Макс и его тайна
Однажды к воротам Монастыря-на-скале пришел мальчик лет тринадцати. Наставникам он ничем не приглянулся и получил от ворот поворот вместе с подавляющим большинством желающих, но не сдался. Дни и ночи он сидел на земле у ворот, и с каждым новым восходом Наставники с все большим удивлением обнаруживали, что мальчик никуда не ушел.
На восьмой день один из Наставников не удержался и вышел к нему, все так же сидящему в грязи у ворот.
- Скажи, как ты умудрился продержаться столько времени без еды и воды? – спросил он.
- Ночами несколько раз шел дождь, - ответил мальчик.
Его лицо похудело от голода, щеки запали, но глаза остались спокойными, а весь облик выдавал непоколебимость.
- Хм… И правда. Что ж, я тебя недооценил при первом взгляде. Ты сгодишься, я надеюсь. Встань.
Мальчик поднялся не без труда, но встал прямо, держа голову ровно и с достоинством.
- Итак, врата открыты перед тобой. Перед тем, как войти, ты должен выбрать стихию либо элемент, которому будешь посвящен. Ты станешь им, а он станет тобой. Но учти, вне зависимости от того, что ты выберешь, и того, станешь ты повелителем своей стихии или рабом, твой Путь определит очень многое. Этот выбор делается лишь один раз в жизни, и его нельзя отменить или изменить. Ты выбираешь свою судьбу – выбирай мудро. Ну или просто доверься интуиции.
- Я выбираю Железо, - ответил мальчик без раздумий.
- Хм… Помнится, до тебя Железо выбирали лишь однажды, и очень давно… Интересный выбор и весьма спорный, но – он твой, и ты его сделал. Когда ты шагнешь за врата, твоя прежняя жизнь закончится. А для жизни в новом качестве Посвященного тебе потребуется новое имя.
- Пусть мое новое имя будет «Макс», - ответил мальчик.
- Никогда такого не слышал. Что оно значит?
- Ничего. Просто короткое слово, я сам его придумал.
Наставник за многие годы слыхал немало громких имен: и Пламенный Вихрь, и Могучий Барс, и Камнелом. Выбор нового послушника его, конечно же, удивил.
- И зачем ты выбрал ничего не значащее имя? – полюбопытствовал он.
- Больше ни у кого такого не будет, разве этого недостаточно?
Мальчик шагнул внутрь, врата закрылись за ним – и больше никто и никогда не узнает, кем он был, откуда, и как его нарекли родители при рождении. Зато годы спустя из этих же ворот в мир выйдет тот, кто вскоре станет живой легендой, о которой узнают все. Кому герой, кому злодей, кому святой, кому демон, кому благородный рыцарь, кому больной садист – тут уж зависит от рассказчика.
Но все летописцы, сказители, барды и менестрели едины в том, что история Железного Макса началась именно так.
Разумеется, они не могли знать, что на самом деле эпизод у ворот Монастыря был отнюдь не началом истории.
***
Ленивое спокойствие полуденной жары в придорожном трактире нарушилось с появлением группы взволнованных крестьян.
- Йорим, стряслось чего? – трактирщик, разливающий эль из бочонка по кувшинам, на секунду отвлекся от своего занятия. – А то гляжу, на вас всех что-то прям лица нет…
- Беда стряслась, - сказал тот. – Нюхачи, будь они прокляты. Украли трех женщин, включая мою жену, и девочку, оставили записку. Требуют выкуп – двадцать коров.
Трактирщик приподнял брови:
- Записку? Нюхачи?!
Сидящий за столом в окружении спутников упитанный купец фыркнул:
- Корчмарь, а ты вообще слыхал о том, что пещерники бывают не только зеленые, но и серые?
- Нет, - признался трактирщик.
- Ну, теперь слыхал. Так вот, серые – зеленым не чета. Разница – что комнатная собачонка против матерого волчары. Эй, кмет, нюхачи эти – они какого цвета?
- Да их вблизи-то и не видел никто, - развел руками Йорим. – Они парой недель раньше обосновались в пещере в степи за рекой, верстах в десяти за селом, и ни гу-гу… Ну мы-то на всякий случай собак с цепей поспускали, но такой беды не ждали…
- Видали дуралеев? – зло сплюнул купец. – У вас под боком обосновалась ватага носатых выродков – а вы и в ус не дули. Собак они поспускали, ага… Вы не подумали, что пещерный народец ковыль не ест? Чем им в степи питаться-то? Ближайший источник пищи – ваше село, а вы? Надо было собраться мужикам со всех окрестных деревень, и… А, какое там. Кметы есть кметы. Пока бешеный гусь за удо не ущипнет – не почешетесь.
- Да что ж теперь-то поделать, - уныло развел руками крестьянин. – Сроку они нам дали три дня. Не дадим выкуп – съедят. Пришлем солдат – убьют… Мы уже наодалживали, у кого смогли – село наше небогатое, сам знаешь. Собрали половину денег – больше взять неоткуда. Гарсай, ты человек в округе самый зажиточный, смилуйся, дай взаймы!
Трактирщик тяжело вздохнул и покачал головой.
- Половина – десять коров? Не найду столько. Времена тяжелые, а у меня своя семья есть, две дочери на выданье, да сын вот жениться надумал. Простите, мужики, но все, что я могу для вас сделать – послать сына в город на самом быстром коне. Граф пришлет солдат – другого пути не вижу.
- Так убьют же твари пленниц! И потом, даже если сын твой и обернется в день – солдаты раньше чем через три-четыре дня не дойдут. Сожрут жен наших к тому времени, а девочку… уж лучше бы убили, чем…
- Да кручиниться поздно, - сказал купец. – Бьюсь об заклад – уже съели. Серые нюхачи – не какие-то разбойники. Лихой люд – он все-таки люд, они хотя бы слово порой держат, в худшем случае повеселились бы с девчонкой да женщинами, если не старые… А нюхачи – это нюхачи. Они не люди, они – воплощение всего худшего, что есть в людях. Кара богов за грехи наши, обретшая форму этих самых грехов. Человек для них – что зверь. Еда. Только говорящая… А сына за солдатами отправь, корчмарь, без них никак не обойдется. Носачи этих съедят – за новой едой придут. И это, кметы… Вы на корчмаря не пеняйте, что не дал денег. Не помог бы выкуп все равно. Нюхачи не держат слова, они не знают даже, как это делается…
Крестьяне совсем упали духом, и тут из самого темного угла заговорил путник, доселе молча поглощавший кашу с жареной колбасой.
- А далеко до пещеры той?
Крестьяне взглянули на него и заметили, что это светловолосый человек лет двадцати пяти,росту выше среднего, а под его плащом угадываются очертания латных наплечников.
- Ну, отсюда до села версты три, и где-то десять по степи… но если напрямую, то верст одиннадцать будет…
- Покажите дорогу.
Крестьяне быстро переглянулись, затем один из них сказал:
- Только ж это… сэр рыцарь, вы один, а их десятка три будет…
Рыцарь поднялся из-за стола и бросил на столешницу пару монет:
- Хозяин, налей эля в дорожку… Мне уже случалось иметь дело с пещерными носачами. Договорюсь как-нибудь.
Купец фыркнул еще насмешливей, его спутники принялись сокрушенно качать головами.
- Сэр рыцарь, а ты вообще в своем уме? Судя по тому, что доспехи твои не здешней школы – ну, поножи точно хоннойские, седло на коне твоем лионийцами изготовлено – ты и сам не местный. Серые носачи, чтоб ты знал, в тех местах не водятся, и твои дела с обычными ничего не значат. С серыми носачами договориться попросту нельзя. Не будь дураком, не иди им на корм.
Рыцарь, держа в руке кувшин с элем, мерной тяжелой поступью двинулся на выход, но в дверях обернулся:
- Я оценил твои благие намерения, толстомордый, но тебе явно стоит подтянуть маленько тактичность.
***
К пещере Макс и кметы добрались только к вечеру. Что солнце ушло за горизонт – к лучшему, глаза отвыкают от яркого дневного света, что в темной пещере будет очень кстати.
Пещера – ну пещера как пещера. Скалы более-менее обычные, если не считать того, что торчат в степи, но этому Макс не очень удивился: видал он вещи и поудивительней.
- Вон их логово, - указал кмет, - и что теперь делать, сэр рыцарь?
- Пойду и попробую с ними договориться, - ответил Макс и спрыгнул с коня.
Крестьянин показал клочок бумаги с каракулями гоблинов:
- Судя по тому, как они пишут… Носачи могут знать по-нашему двадцать-тридцать слов всего лишь… Или вы знаете их язык?
- Я знаю язык, понятный всем, - усмехнулся рыцарь.
Чуть подумав, он решил канабо[1] не брать: длинная железная палица в ограниченном пространстве – не лучший выбор. А вот две тэцубо[2] – по сути, те же канабо, только короче – самое оно. Макс отстегнул от пояса латные руквицы, надел их и затянул ремни, затем водрузил на голову видавший виды шлем.
Когда он двинулся к пещере, неся обе тэцубо в одной руке, крестьяне робко напомнили, что свой меч Макс оставил пристегнутым к седлу.
- Так я же на переговоры иду, - ухмыльнулся рыцарь.
Пещера носачей встретила его темнотой и вонью. Серые нюхачи, как ни крути, куда хуже зеленых: зеленые трусливы, недалеки, но при этом более склонны к рациональному мышлению и, что самое главное – более чистоплотны. Не так воняют.
Макс взял по одной тэцубо в каждую руку, направил в них немного энергии и подождал, пока концы палиц не накалятся до белизны. Не факелы, но не хуже, в темной пещере этого света вполне достаточно.
Он пошел вперед, прислушиваясь к звукам, доносящимся спереди. Шаги босых ног, тихие скрипящие сигналы – носачи уже знают, что в пещеру вторгся чужак.
Уродцы не заставили себя ждать: стоило Максу оказаться в месте, где пещера расширилась и образовала небольшой зал, как из противоположного входа высыпала ватага пещерного народца.
Макс быстро окинул их взглядом. Невысокие, обманчиво хрупкие, сутулые гуманоиды с лысыми головами, кривыми ушными раковинами и поблескивающими в темноте глазами. Впрочем, самая примечательная деталь лица – крупный нос, за который пещерники и получили два из трех своих названия. Экипировка - несколько шлемов, дубинки, каменные топоры и кривые железные ножи, а также факелы: носачи, не будучи истинно подземной расой, в темноте тоже видят плохо. Судя по росту – все выше полутора метров – и трофейной экипировке, это довольно сильная ватага, уже имевшая боевой опыт стычек с людьми.
Они быстро побежали вдоль стен, растягиваясь в полукольцо, а затем по одному короткому сигналу бросились в атаку.
Макс моментально ринулся в сторону и взмахнул палицами. Оба удара попали в цель: нечеловечески визжа, нюхач побежал вглубь пещеры с повисшей, словно плеть, сломанной рукой. Следующего противника рыцарь встретил сокрушительным пинком, а затем тэцубо с огромной скоростью полетели по своим траекториям. В считанные секунды несколько серых ублюдков получили травмы, несовместимые с продолжением боя, и ожоги, лишающие самого желания драться.
В следующий миг носач повис на левой тэцубо, схватившись за оружие Макса у самой рукояти, где железо не было раскалено. Макс не стал пытаться стряхнуть врага, а просто отпустил палицу. Враг потерял равновесие и упал на пол, а рыцарь железным кулаком заехал в рожу первому, кто подвернулся под удар. Носач, потеряв половину зубов, перевернулся в воздухе на триста шестьдесят градусов по вертикали и растянулся на полу.
Макс бросил и вторую тэцубо и принялся молотить кулаками, ломая носы, сворачивая челюсти и кроша зубы. Нюхача, попытавшегося прыгнуть на спину с уступа, он встретил ударом ноги с разворота и тот улетел в темноту тоннеля. Сразу после этого, завершая круговое движение, Макс опустил подкованный сапог на коленный сустав следующего противника. Хруст, затем совершенно нечеловеческий вопль прокатился под каменными сводами.
И тогда нюхачи начали разбегаться. Еще один предпринял героическую, но безнадежную попытку пырнуть Макса ножом, однако кольчуга оказалась непреодолимой преградой для ржавого лезвия. Затем горе-резун оказался в жестком захвате, получил в рожу железным кулаком и коленом – в локтевой сустав захваченной руки.
Отшвырнув его в сторону, Макс запустил свирепый свинг, ни в кого не попал и обнаружил, что те противники, которые еще сохранили боеспособность или хотя бы способность передвигаться, убегают в обе стороны, а пол пещеры усеян брошенным оружием, догорающими факелами и покалеченными ублюдками, частично потерявшими сознание, частично завывающими от боли и ужаса.
И тут из темноты тоннеля шагнула высокая и крепкая, причем не только по меркам носачей, фигура.
- Ну конечно, без тебя дело обойтись не могло, - сказал Макс.
«Король носачей» - особо большой и сильный представитель народца. Нюхачи растут всю жизнь, и любой из них, умудрившийся прожить в своем диком социуме достаточно долго, чтобы вырасти до достаточно крупных размеров, рано или поздно оказывается лидером мелких сородичей.
«Король» злобно заскрипел и замахнулся, кстати, весьма неплохой боевой секирой.
Макс ухмыльнулся и ринулся вперед, моментально сократив расстояние. Закованные в броню кулаки мелькнули с огромной скоростью, носач-король получил сокрушительные удары, свернувшие ему челюсть и сломавшие длинный нос, но этого оказалось недостаточно, чтобы вырубить его небольшой и оттого стойкий к воздействию межушный ганглий. Он замахнулся секирой, Макс стремительно пригнулся, применив «качание маятника», впечатал кулак носачу под дых и крутанулся, посылая короля ватаги в дальнюю стену при помощи инерции его же замаха. Он врезался в каменную стену, заработав дополнительно перелом руки, и наконец-то затих. И только затем в самой дальней стороне пещерного зала зазвенела о камень выбитая из серых пальцев секира.
На этом бой закончился. Макс направился дальше, но тут из-за камня выпрыгнул еще один пещерник с топором. Рыцарь стремительно отпрыгнул назад, серый уродец не совладал с инерцией тяжелого оружия и угодил по лежащему на полу сотоварищу, проломив ему грудную клетку.
- Отличный удар, – сказал Макс, - браво. Правда, исполнение слегка подкачало.
Нюхач, деморализованный своим эпическим фиаско, с визгом побежал в темноту.
Пройдя примерно сто метров под землей, Макс обнаружил крупную пещеру, в которой обустроили свой лагерь носачи, и в самом дальнем углу увидел деревянную клетку, в которой, обнявшись, неподвижно сидели человеческие фигуры.
- Вы в порядке? – спросил он, приближаясь.
- Хвала небесам, это солдаты! – пролепетал женский голос.
- Да какие там солдаты, - сказал Макс и, подсвечивая себе раскаленной тэцубо, осмотрел клетку.
Деревянная, грубая, но с железным замком, где-то украденным.
- Благослови вас бог, сэр рыцарь, - запричитали пленницы, - ключ у самого большого из них, он…
Макс занес руку и нанес удар. Ладонь в латной перчатке обрушилась ребром вниз, словно топор палача, и проломила два деревянных прута. Затем рыцарь взялся за надломанную дверь клетки и выдрал ее с потрохами.
- Идти можете?
Женщины оказались то ли невредимыми, то ли совсем легко пострадавшими, потому что нести не пришлось никого.
Завидев своих жен и дочку живыми, крестьяне принялись бурно выражать радость, один даже бухнулся на колени и принялся отбивать лбом поклоны и бормоча хвалу Небесному Владыке.
- Вот так всегда, - хмыкнул Макс. – Махал кулаками я, а хвала почему-то Владыке.
Крестьяне принялись обнимать родных, одновременно рассыпаясь в благодарностях благородному рыцарю.
Рыцарь секунд двадцать кивал головой, а затем сказал старшему из кметов:
- А теперь давай сюда деньги, что вы собрали на выкуп.
Крестьянин безропотно полез в сумку и вынул туго набитый кожаный кошелек:
- Вот, примите вместе с нашей благодарностью, сэр рыцарь…
Макс подбросил кошелек в руке: на десять коров тут явно не хватит.
- Невелика благодарность, однако. Пещерникам ты собирался отдать двадцать коров, а мне десять пожалел?
Кмет, испуганный тем, что взгляд рыцаря внезапно стал злым, поспешно полез в сумку за вторым кожаным мешочком:
- Тысяча извинений, совсем забыл, что все в один кошелек не уместилось…
Макс положил деньги в карман, запрыгнул на коня, достал из седельной сумки кусок ветоши и принялся вытирать заляпанные кровью перчатки.
- На будущее, кмет: если видишь рядом беду – лучше сам ее потревожь, чем жди, пока она потревожит тебя. – Он легонько стукнул коня пятками: - пошел. Нам обратно одиннадцать верст пилить…
Купца Макс в трактире уже не застал: прознав про носачей, он предпочел двинуться дальше еще засветло, так что Макс остался единственным постояльцем.
- Не ждал вас живым увидеть, сэр рыцарь, - сказал ему трактирщик. – А как вы с нюхачами договориться-то сумели?
Макс расстегнул цепь, удерживающую наплечники, и хмыкнул:
- Язык кулака прост и доступен для понимания любого, даже самого убогого пещерника. Кстати, поручи своим дочуркам почистить мои доспехи от крови, а?
***
Наутро Макс проснулся, потянулся, похрустел шейными позвонками, оделся и вышел из комнаты в общий зал: надо бы чего-то перехватить и можно в путь пускаться.
В зале он сразу же увидел нового посетителя, сидящего к нему спиной: либо бродячий рыцарь, судя по тому, что его наплечники и кольчуга видали времена получше, либо неплохо подзаработавший наемник, раз у него хватило денег на неполный рыцарский доспех… ну или неплохо пограбивший.
Воин, впрочем, пребывал в крайне унылом настроении, судя по тому, что лучшего зрелища, чем содержимое собственного стакана, он не нашел, да и вся его осанка указывала на крайне невеселые думы.
- Эй, хозяин, собери-ка мне чего пожрать на дорожку да чего на позавтракать, - сказал Макс, проходя мимо воина и садясь за столик в другом конце зала, чтобы не показалось, будто он вторгается в чужое личное пространство.
- А, вот и вы, сэр рыцарь, мои вам восторг и восхищение, - сказал воин, и Макс неожиданно осознал, что это было сказано грустным женским голосом.
Он несколько секунд рассматривал ее: лет двадцать, широкое скуластое лицо, глубоко посаженные глаза, слегка сероватая кожа. Губы чуть пухлые, типично девичьи – и это самая женственная деталь лица. Никаких намеков на рожки, правда, нет, но то, что среди предков этой девушки был кто-то из степного народа – факт. Отец – вряд ли, а вот дед – почти наверняка. А что со спины была похожа на мужчину – ну, наплечники придали ей видимость широких плеч, только и всего.
- Судя по вашему голосу, леди незнакомка, - ответил Макс, - вы далеки от состояния восторга. Я бы сказал – диаметрально противоположны.
Она вздохнула:
- Да уж, жизнь полна разочарований. Такова моя судьба, вечно оказываться не в том месте или не в то время. Вот оказалась бы я тут вчера – и пошли бы мы вызволять крестьянок из лап пещерников вместе… А так – всю славу стяжали вы, сэр рыцарь, ну а я, как обычно, сижу, завидую и напиваюсь.
- А чего завидовать-то? Славу в карман не положишь и на хлеб не намажешь. От нее вреда больше, чем проку, по крайней мере, в моем случае…
- Ну кому как, - вздохнула девица. – Кому во вред – а кому самая желанная добыча… Но увы – как-то так получается, что вся слава вечно у меня перед самым носом достается другим собратьям по благородству, так сказать…
Макс с любопытством приподнял бровь:
- Так вы тоже рыцарь, леди незнакомка?
- Угу. Проку, правда, с этого почетного звания – столько же, сколько вам от славы, ага. Всякий встречный норовит спросить, а чего это меня в путь-дорожку потянуло, отчего бы было мне не сидеть дома, замуж там выйти, все такое…
- Ну вопрос же логичный…
- Ага. Только неприятный. Я бы не отказалась выйти замуж за достойного человека, но… есть проблема. Большая проблема.
- Какая?
Девушка поднялась из-за стола, и Макс с удивлением обнаружил, что она ростом будет с него, если и ниже – то на сантиметр-другой, не больше, ее наплечники ей на самом деле маловаты, а кисти рук кажутся большими отнюдь не из-за перчаток, они и правда большие.
- А вот такая. Всякая девушка мечтает о высоком, широкоплечем красавце… Вот только «высокий» и «широкоплечий» - понятия относительные. Мне-то как быть, если в своем городке я оказалась выше, больше и сильнее любого парня? Разве что кузнец – он посильней меня будет, но головой – только до подбородка мне. Барон наш, когда меня в рыцари посвящал, был вынужден стоять на сходнях перед замком своим. На две ступеньки выше меня.
Макс принялся за жаркое, которое принес ему трактирщик, и заметил:
- Признаться, слабо понимаю, как тут поможет слава...
- Ну отчего же… Путешествую по миру, встречаю разных людей… Есть шанс когда-нибудь повстречать какого-нибудь могучего воителя, рядом с которым я буду чувствовать себя меньше и слабее… Если я буду известна к тому моменту – это мне поможет, я надеюсь… А в самом лучшем случае, если я совершу действительно выдающийся подвиг – пойду в степь к криффам. Они не принимают к себе чужаков-полукровок, а тем более четвертинок… Если только полукровка не докажет, что именно кровь криффов в нем – главная. Но тут уж нужен всем подвигам подвиг.
Макс прожевал порцию еды и сказал:
- В принципе, насчет подвига… Есть вариант. Можно пойти в пещеру носачей и добить тех, которые там еще остались, если их не сожрали их же собственные товарищи.
Девушка приподняла брови:
- А вы не всех перебили?
- Не-а. Я не проливаю кровь. Ну, кровь из сломанных носов не в счет. Я там руки-ноги поломал, челюсти посворачивал, королю хлебало начистил – вот и все. Думаю, штук шесть или восемь уродцев там еще остались боеспособными, если не убежали. Ну и небоеспособных можно перерезать, если их остальные не добили и не съели… Скоро придут солдаты – встретите их, расскажете, как истребили всю ватагу… Даже не соврете.
Девушка фыркнула.
- Велик подвиг – за кем-то недобитки дорезать… Постойте. А вы, случайно, не Железный Макс ли? Он славен тем, что никого не убивает…
- По чистой случайности – он самый.
Собеседница выпучила глаза и на несколько секунд утратила дар речи.
- Вау! – выдохнула она, наконец. – Сам Железный Макс! Вот уж удача так удача!
Макс тяжело вздохнул.
- Только ради всего святого, не говорите, что собираетесь вызвать меня на поединок, леди рыцарь. Я уже устал калечить идиотов, жаждущих прославиться путем победы надо мною…
- И в мыслях не было! Я вам совсем никаким образом не ровня… Но, если я пойду следом за вами – стану свидетельницей ваших деяний, а если повезет – может, и сама приму участие в какой-нибудь истории и хоть таким образом попаду в песни да сказания! Ну какой герой былин да сказаний был без соратника?! А вы мастер в эти истории влипать… ой, я хотела сказать – писать…
Макс поначалу решил отказаться, но вспомнил, что впереди лежат довольно редконаселенные земли. Много лет он путешествовал, куда вели дороги, в одиночку, но теперь немного постранствует со спутником. Просто для разнообразия.
***
Последнее имя написано, в длинном списке поставлена точка. Дорн сунул перо в чернильницу и повернулся к человеку в позолоченных доспехах, стоящему сбоку.
- Пожалуй, готово. Список размножить и отправить с гонцами во все стороны. Во все уголки империи. Во все страны. Всем королям, князькам, герцогам, большим и мелким. Пусть весть о Великом Турнире достигнет краев известного мира, пусть о нем узнают все – и стар, и млад, и богатый, и бедный, и сильный, и слабый. Все, перечисленные в списке, должны получить персональное приглашение от моего имени, выдавать которые я уполномочиваю каждого гонца и каждого своего вассала, включая союзных правителей. Раздавать приглашения можно любому достойному – без ограничений. Врагам, друзьям, своим, чужим. И если кто-то, не указанный в этом списке, покажет на турнире достойные силу и мастерство – пригласившего его ждет награда, пропорциональная достижениям участника.
- Будет исполнено, мой повелитель.
- Приступай.
Как только за генералом закрылась дверь, Дорн щелкнул пальцами.
- Подать мне бокал с каким-нибудь ядом…
Камердинер моментально появился рядом с подносом, на котором красовался вычурный бокал с красноватым игристым вином.
- Приказ невыполним, владыка: дураки закончились давно.
Шутке и ответу слуги уже лет десять, но Дорн порой улыбается, перебирая в памяти все покушения на свою персону. Веселые были времена.
Он встал и с бокалом в руке вышел на балкон, чтобы, по своему обыкновению, обозреть столицу с высоты птичьего полета. Будь этот мир плоским – с такой высоты, на которой располагаются покои величайшего из владык, можно было бы обозреть всю его необъятную империю. При наличии очень мощной подзорной трубы, разумеется.
Дорн пригубил вино двухсотлетней выдержки и погрузился в раздумья.
План его, в общем-то, прост и изящен. Самый бесхитростный способ завоевания мира – собрать армию, которой никто не сможет противостоять, но так уж вышло, что пытались многие, да никто не смог. Каждый раз, когда кто-нибудь становился во главе огромной военной силы, что-нибудь шло наперекосяк. То ли кто-то вроде бы слабый находил способ победить, то ли вмешивались непреодолимые силы вроде чумы, то ли еще что. Опять же, огромная армия требует затрат на содержание – и чем больше эти затраты, тем большую территорию надо контролировать, чтобы налоги и ресурсы покрывали нужды этой армии. А как ее контролировать, если армия идет покорять новые страны, а за спиной восстания вспыхивают?
Более того, завоевание само по себе – против логики. Дорн мечтает о великолепном мире, о хрустальных дворцах до небес, о рукотворных райских островах, о чудесах, по сравнению с которыми меркнет любая магия, о бескрайних полях и садах… Чтобы все это стало реальностью, нужны усилия всего мира. Но если завоевать весь мир огнем и мечом – усилия понадобятся для того, чтобы восстановить разрушенное в процессе войн. А пока ты отстраиваешь тут – вспыхивает восстание там и дальше все по новой. У Дорна опыт завоеваний большой, он слишком хорошо понимает, что покорить весь мир таким образом не получится: проблемы логистики, амбиций, патриотизма и прочее, прочее, прочее.
И потому он, будучи великим владыкой, придумал великий план. Чтобы покорить весь мир, нужна не такая армия, которой никто не сможет противостоять, а такая, которой никто противостоять не захочет. Чтобы сама мысль о сопротивлении не могла прийти ни в чью голову.
Во главе армии, состоящей из самых великих героев, самых великих магов, самых способных бойцов, самых влиятельных вождей и самых талантливых командиров Дорн Бессмертный легко покорит весь мир.
Просто потому, что противостоять этой армии будет некому.
***
Новую попутчицу Макса звали совершенно человеческим именем Брианна, и она, как вскоре стало очевидно, оказалась обладательницей невероятной словоохотливости. Ее не пришлось дергать за язык – Брианна охотно рассказала о себе все, что Максу могло бы прийти в голову спросить, и еще втрое сверх того. Выросла в семье полукриффа и простой женщины и пошла почти во всем в своего деда, криффа-налетчика, чьим трофеем стала в свое время бабушка Брианны. Большой, по человеческим меркам, рост, массивные кулаки, огромная сила – и поразительная, свойственная криффам прямолинейность.
История ее – предельно незамысловатая. В небольшом городке тысяч на восемь душ она оказалась в своем поколении самым большим ребенком, в отрочестве периодически подвергалась насмешкам, но совершенно от этого не страдала: страдали другие. Про девушку даже сложили пословицу: «Задеть Брианну может каждый – не каждый может убежать».
Годам к четырнадцати она осознала, что в городе для нее просто не найдется жениха под стать, и повадилась ходить на ярмарку, в надежде отыскать достойного ее парня среди приезжих, но тщетно. Зато Брианна увидела кучу удивительных вещей и товаров, которые купцы иногда привозили в городок, и в ней родилась идея отправиться в путешествие. Вскоре родителей вместе с доброй десятой частью населения забрала чума, а вот Брианна унаследовала от деда типичную для чистокровных криффов невосприимчивость к заразе. Она оплакала родителей, а затем нанялась в похоронную команду, где и заработала первые приличные деньги: за то, чтобы не иметь дела с заразными трупами лично, платили щедро. Но на хорошего коня хватало едва-едва, а кроме него в путь стоило бы купить много чего. Продать дом Брианна не смогла: в городе возник избыток недвижимости при нехватке населения, к тому же в тех местах завелись разбойники, что основательно препятствовало притоку поселенцев.
И тогда девушка купила три старые кольчуги, кузнец за небольшую плату склепал из них одну двуслойную под ее размер, кожевенник сделал примитивные кожаные наручники и поножи. Потом Брианна вырезала себе из ветки дуба солидную дубинку и пошла на большую дорогу – ловить разбойников. Удача сопутствовала ей: она наткнулась на ватагу в момент ограбления купца и основательно им всыпала. Правда, ватага разбежалась, но одного Брианна слегка поломала и приволокла к барону. Оказалось – главарь. В итоге девушка получила небольшую награду от купца, а престарелый барон посвятил ее в рыцари и подарил коня, щит и меч.
Так в возрасте семнадцати лет Брианна стала бродячим рыцарем. За три года скитаний она разжилась достаточно неплохими доспехами, правда, они обошлись ей недешево: готовых по ее размеру не нашлось нигде, все части своей экипировки она заказывала там и тут. Зарабатывала, в основном, охраной у купцов, а полгода назад наконец-то совершила первый подвиг и сорвала неплохой куш, выследив и убив медведя-шатуна, питавшегося людьми.
- Правда, подвиг так себе, - поведала она, - медведь был старый и доходящий, оттого-то на человечину и перешел… Копье метнула, а потом забила дубиной. Благо, свидетелями были только два мелких крестьянина – им он казался такой зверюгой, что ого-го…
За медведя местный феодал назначил солидную награду, так что Брианна наконец-то смогла полностью доукомплектовать свои доспехи, сменив обычный солдатский шлем на настоящий рыцарский и обзаведясь качественным нагрудником с ламеллярной юбкой. Пока местный мастер работал над доспехом, Брианна на остатки денег неплохо покутила, греясь в лучах славы на правах местной героини.
- Вот тогда я поняла смысл пословицы криффов, - подытожила она свой рассказ. - «Жил без славы – жил напрасно». Слава и почет – как крепкое вино. Опьяняет. Увы – в том городе весь народец… мелковат, скажем прямо. Пришлось двигать дальше в поисках удачи. Ну и вот в итоге я здесь. Слушайте, сэр Макс, раз уж мы попутчики в дальнем пути – не перейти ли нам на менее официальную форму общения?
- Можно и на «ты», - согласился Макс, а про себя отметил, что иногда эта типично деревенская женщина выдает довольно длинные реплики безо всяких деревенских оборотов и словечек-паразитов. То ли в пути нахваталась немного по части изящной словесности, то ли еще что…
- Замечательно! – просияла Брианна. – Теперь я смогу говорить, что на «ты» с Железным Максом! Шучу… или не совсем… Слушай, Макс, а ты куда путь держишь?
- Да никуда конкретно. Куда дорога ведет, туда и двигаю.
- Ого… Слушай, выходит, что ты тоже как я? Бродячий рыцарь?
- Да, а что?
У Брианны начало вытягиваться лицо.
- Как так-то? Ты же знаменитость, каких мало. Живая легенда. О тебе слыхали, правду или хотя бы слухи, даже в тех краях, где ты и за тысячу верст не был.
- И что?
- Почему ты до сих пор бродячий рыцарь, а не как минимум граф?!!
Макс пожал плечами.
- Не собираюсь никому служить.
- Почему? – не унималась Брианна.
- Ну вот такие мы, падшие паладины, ни к кому не идем на службу. Как бы тебе это объяснить… Вот представь, что ты – паладин. Фанатично преданный слуга единственного истинного бога…
- А какой бог истинный?
- Да без понятия, я сказал – «представь». Или, предположим, ты служишь великой идее, которая является целью и смыслом всей твоей жизни. Или смертному человеку, который для тебя – все равно что бог, непогрешимый, великий, мудрый… Неважно, кому или чему, что тебе проще представить – то и представь. И вот ты служишь – богу ли, человеку ли, идее ли… Служишь свято, верой и правдой, без колебаний, сомнений, страха и упрека. Делаешь, что можешь. Что должна. И так всю свою сознательную жизнь. А потом в определенный момент на тебя, словно ледяная вода из ведра, вываливается понимание того факта, что твоя идея глубоко ошибочна и бредова, что твой король – недоумок, что твой божок – деревянный идол и не более того. В одно мгновение ты лишаешься смысла своего существования, опоры, которая поддерживала тебя морально в твоем служении, осознания своей правоты – всего. Твое искреннее, бескомпромиссное служение оказалось полной чепухой… Понимаешь, такая служба – это нечто вроде истинной любви… Нет, даже выше. Потому что искренне любить можно несколько раз, а вот так служить – лишь однажды. Потому что ты помнишь свою непоколебимость, свою непреклонную уверенность в истинности твоего пути, идеи, бога… И все остальные идейки и божки кажутся тебе смешными и ничего не значащими. Если однажды ты была абсолютно уверена в том, что служишь истинному богу, а затем обнаружила, что ошиблась… Ты уже не можешь быть уверена, что новый бог – истинный. А без уверенности в этом служение теряет свой смысл. Надеюсь, я подобрал достаточно понятные примеры.
Несколько минут они ехали молча: Брианна крепко задумалась, и Макс поймал себя на мысли, что на нее это как-то не похоже. Он уже успел привыкнуть к болтливой легкомысленной девчонке, которую раньше даже не представлял себе серьезной и задумчивой.
- Знаешь, я, наверное, тебя понимаю… - сказала, наконец, Брианна. - Только вот сдается мне, что человека, который много лет положил на алтарь самозабвенного служения, невозможно убедить в том, что его бог – ложный, а сюзерен – никчемный. Мне просто случалось пару раз встречать фанатиков.
Макс хмыкнул:
- Согласен полностью. Убедить фанатика нельзя, но иногда они сами убеждаются. Крушение надежд, идеалов, веры – о, это непередаваемая никакими словами боль…
- Не сомневаюсь… Собственно, у меня два вопроса нарисовалось… Первый – кому или чему ты служил, Макс?
- Есть вещи, о которых я не люблю говорить. Воспоминания – одно из них.
- Хм… Ладно. Второй вопрос – а когда ты успел посвятить много лет служению чему или кому бы то ни было, если к Монастырю-на-Краю пришел где-то в двенадцатилетнем возрасте, обучался там десять лет, а сейчас тебе на вид лет двадцать пять или тридцать. При том, что слухи, басни да сказания о тебе ходят по миру уже не один год, не два и не пять? Я слыхала о тебе, еще когда мне было пятнадцать – а значит, к тому моменту ты был уже очень знаменит, раз вести о тебе дошли даже в такую глухомань, как мой родной городок на краю криффских степей.
Макс недоверчиво уставился на Брианну, пытаясь понять, что это вообще такое было. Легкомысленная деревенская девчонка в течение нескольких минут превратилась в умную, проницательную особу, которая внезапно начала задавать очень серьезные вопросы. Настолько серьезные, что Макс даже не нашел, что бы такого правдоподобного соврать.
Потому он решил не врать.
- Есть вещи, о которых я не люблю говорить. Мое прошлое – второе из них.
- Ну ладно, - неожиданно легко согласилась девушка. – Но это все же не объясняет, почему нельзя пойти на службу к какому-нибудь королю. Необязательно ведь служить вот так самозабвенно, можно как-нибудь менее фанатично. Он тебе земли, замок и титул, ты ему – охрану, службу на поле боя… Так все служат, при этом необязательно молиться на своего сюзерена.
- Во-первых, какая там служба на поле боя, если я не проливаю крови? Во-вторых… Понимаешь, наградой за мою службу мне была сама служба. Возможность исполнять мой долг. Чувство причастности к великому. Чувство гордости за себя и свою службу. И теперь у меня нет ни малейшего желания служить за презренный металл.
Несколько минут они ехали молча, а затем Брианна спросила:
- А почему ты не проливаешь крови? Дал рыцарский обет?
Макс невесело усмехнулся:
- Было бы кому давать…
***
За день они с попутным ветерком преодолели солидное расстояние и к вечеру добрались до довольно большой деревушки, где сразу же устроились на постой в местной корчме. У корчмаря как раз поспела гороховая каша, к ней он подал новым постояльцам жареные бекон и колбасу, а также пироги.
Вот только спокойно поесть Максу не удалось: за окном начался шум. Вначале невнятные разговоры, затем они сменились возней и руганью, а потом послышался женский визг и детский плач. Макс выглянул в окно и увидел пару солдат и какого-то хорошо одетого пузатого типа с саблей на боку. Еще двое солдат держат за руки рыдающую крестьянку средних лет, двое держат за руки и ноги лежащего на земле человека, один отмеривает ему палки по спине. Из открытой двери дома доносится детский плач. В этот момент появился еще один солдат, выводящий со двора корову.
В стороне стоят кони под присмотром конюха, еще чуть дальше – пара груженых телег.
- Что там происходит? – спросила Брианна.
- Да королевский сборщик податей взыскивает недоимки, - вздохнул корчмарь.
Макс меланхолично прожевал кусок колбасы. Почему вечно вся хрень происходит под самым боком? Все бы еще ничего, но этот детский плач…
- Я сейчас вернусь, присмотри, чтобы никто не спер наш бекон.
- Ладно, а ты куда?
- Душновато тут стало.
Он вышел из корчмы и быстрым шагом направился к месту разворачивающейся драмы. Сборщик налогов, услыхав негромкое бряцание доспехов, обернулся и увидел приближающегося Макса.
- Могу быть чем-то полезен, сэр рыцарь? – спросил он с налетом высокомерия в голосе.
- Не думаю, - ответил Макс, шагнул ближе и выбросил руку, угодив кулаком в лицо сборщику, который от удара опрокинулся на землю.
- Мой нос!!! – взвыл он, прижимая руки к сломанной части лица.
Стоящий рядом солдат получил в челюсть и растянулся в полный рост, толком ничего не успев понять, второй попятился, получил в грудь мощный прямой удар ногой и приземлился в трех шагах дальше.
Трое, занимавшиеся крестьянином, вскочили, ошарашенные таким поворотом, один из них выхватил короткий меч-кошкодер.
- Это ты с мечом на безоружного собрался бросаться? – зловеще поинтересовался Макс, приближаясь к ним.
От выпада он уклонился, взял руку противника в захват и сломал ее ударом левой ладони в локтевой сустав. Пронзительный вопль боли прервался сокрушительным хуком в челюсть. Сразу же после этого Макс выбил палку у того, который избивал крестьянина и точным ударом ребром стопы сломал ему коленный сустав. Последний из этой троицы попятился, остальные отпустили крестьянку и корову и круглыми глазами взирали на эту расправу. Видимо, в их головах сработал типичный для простых служак стереотип, что если некий рыцарь без лишних слов избивает сборщика налогов – значит, право на то имеет.
Их недоумение, впрочем, было рассеяно самим сборщиком, который отчаянно загундосил:
- Что вы стоите, идиоты?! Именем графа, хватайте его!
Все четверо бросились вперед.
Макс стремительно крутанулся на левой ноге, правой описал широкую дугу и отбросил одного стражника, сбив им при этом другого. Обратный маваси-гэри – удар рискованный, но при должной силе и скорости вполне эффективный, а еще – невероятно зрелищный.
Третий стражник попытался схватить Макса за руку, но это оказалось куда сложнее, чем хватать крестьянку. В итоге Макс оторвал его от земли, попутно отбросив ударом кулака четвертого, и основательно хряпнул оземь, впрочем, не настолько сильно, чтобы вышибить из него дух.
- Сзади! – крикнула из окна Брианна, и Макс обернулся.
Второй стражник, не получив никаких повреждений, успел встать, подобрался поближе и изо всех сил залепил Максу размашистый свинг в челюсть, хотя с таким же успехом он мог бы зайти в храм и двинуть в лицо мраморному изваянию Небесного Владыки. Раздался громкий хруст, а затем стражник с воем рухнул на колени, поддерживая левой рукой сломанную кисть. Толпа ахнула.
Макс задумчиво поскреб пальцами место удара и решил, что с этого уже достаточно. Он оглядел поле боя: вроде больше бить некого. Сборщик сидит на земле, зажимая нос, солдаты либо валяются со стонами, либо отползают или отбегают подальше. Крестьянин тоже сидит на земле, глядя на происходящее круглыми от удивления глазами, его жена стоит в дверях дома, из-за ее спины выглядывают девочка и мальчик. Толпа зевак собралась на уважительном расстоянии – и тоже с выпученными глазами. Ну да, есть от чего глаза округлить, небось, не каждый день в их деревне графских чиновников бьют.
В этот момент сквозь толпу протолкался еще один хорошо одетый человек, судя по всему, деревенский войт, и, узрев побоище, схватился за голову.
- Сэр рыцарь, сэр рыцарь, что же вы наделали! – запричитал он. – Вы напали на персону, облеченную полномочиями самим графом! Зачем вы это сделали, сэр рыцарь?!
Макс чуть приподнял брови:
- На случай, если ты, войт, никогда в жизни не видел настоящего рыцаря, сообщаю, что защита слабых и убогих – рыцарский долг. Мне-то, конечно, далеко до настоящего рыцаря, просто детский плач мешал отдыхать с дороги. Заодно и с произволом разобрался.
- О каком произволе вы говорите, сэр рыцарь?! Сборщик взыскивал недоимку со злостного неплательщика, строго по закону!
Макс изобразил на лице сомнение, а затем окинул взглядом дом крестьянина.
- Знаешь, войт, вот гляжу я, что неплательщик этот не в хоромах живет. Что-то незаметно, что ему есть чем платить этот самый налог. Если закон позволяет отобрать последнюю корову-кормилицу у бедного – это плохой закон.
- Так кто ж виноват, что он бездельник?!! – возмутился войт.
Макс повернулся к крестьянину, все еще сидящему на земле.
- Человече, покажи ладони.
Тот молча протянул к Максу свои руки – огрубевшие и мозолистые.
Рыцарь подошел к войту:
- У него руки человека, тяжко работающего всю жизнь. Давай посмотрим на твои мозоли, войт?
Тот с испуганным выражением лица попытался спрятать руки за спину, но Макс схватил его за запястье.
- Так я и думал. Никаких мозолей. Когда работягу обвиняют в бездельничестве – это клевета. Если это делает бездельник с холеными ручками – это циничная клевета. А еще я не люблю, когда меня обманывают.
С этими словами Макс от души двинул войту в зубы, брезгливо вытер о его кафтан латную перчатку и отбросил его от себя подальше, как какую-то падаль, взглянул на груженые телеги, а затем повернулся к толпе.
- Эй, народ честной. Чье там в телегах добро лежит – пусть каждый свое заберет обратно, этим сволочам теперь телеги для себя понадобятся. А ты, кусок дерьма, графу передай, что все подати ты собрал, как положено, а потом я, Железный Макс, тебя ограбил. – При этих словах толпа ахнула, а сборщик налогов мелко затрясся. - А что я с награбленным сделал – дело мое. И заодно давай сюда перстни свои и кошелек. Грабить, так грабить!
Забрав у сборщика деньги и драгоценности, Макс пошел обратно в трактир мимо толпы, которая враз поснимала шапки. Войдя внутрь, он заметил, что у других посетителей тоже шапки с голов пропали.
- Надеюсь, моя каша не успела остыть.
- Нет, ты быстро управился, - сказала Брианна. – Вот этот вот круговой удар ногой – вообще нечто, я даже не думала, что ноги можно использовать в бою таким образом!
- Только сама так не пытайся. Прием не для всех.
- Да куда уж мне… А правду говорят, что тебя нельзя пронять ни стрелой, ни мечом?
Макс тяжело вздохнул:
- Многие пытались – пока, по крайней мере, ни у кого не получилось. Можно я, наконец, доем, а то остынет во время твоих расспросов?
- Эм-м-м… Прости, трудно было удержаться.
Они прикончили кашу, поглядывая в окно, как с ранеными возился местный лекарь и как их укладывали на телеги, после чего сборщик отбыл восвояси. Затем корчмарь принес Брианне пива, Максу молока и еще пирогов.
- Слушай, - не выдержала вскоре Брианна, - а ты часто, ну это, поперек закона ходишь? Так-то про тебя всякие слухи ходят, но я не всем верила…
- Как тебе сказать… Я вообще законов не знаю. Я по многим странам путешествовал – мне что, в каждой законы учить? Я руководствуюсь только своим пониманием того, как правильно поступать и как неправильно. Живу по своим убеждениям. А если где-то мое понимание правильного расходится с местными законами… Почему кто-то должен диктовать мне, как жить? Это кто-то умнее меня? Мудрее? Справедливей?
- Хм… Здорово звучит, есть у свободы и свои плюсы… Только это, мне кажется, с солдатами ты того, очень уж жестоко обошелся. Они просто исполняют приказы…
- Люди, просто исполняющие приказы – худшие люди на свете.
- Почему?!! – выпучила глаза Брианна.
- Самые страшные злодеяния, какие только помнит история, сделаны их руками. Поверь мне, уж я-то знаю.
***
На следующее утро Макс спросил у корчмаря, чего у него есть на позавтракать, тот указал на стол, заставленный снедью:
- Думается мне, сэр благородный рыцарь, что вам тут принес честной народ не хуже завтрак, чем моя жена готовит, и уж точно разнообразней.
Местные жители еще затемно принесли в корчму свежеиспеченный хлеб, коржики, свежую сметану, тушеные овощи, омлет, сырники и яичный салат. Все – типично крестьянская еда, без изысков, но приготовлено явно с душой, словно на праздник. Кто-то даже отыскал в закромах и принес неказистую бутылочку с обычным домашним вином, но оно оказалось очень хорошей выдержки. Так что Макс и Брианна позавтракали совершенно бесплатно и весьма вкусно.
Когда Макс почувствовал, что уже наелся, а еда на столе еще осталась, дверь открылась, и в корчму вошел человек в священнической робе.
- Благослови вас Владыка, благородные рыцари, - сказал он.
Макс взглянул на священника. Обычный для здешних мест священник, да и в других местах, где поклоняются Небесному Владыке, они примерно такие же, а уж их-то он перевидал немало. Этот оказался чуть ли не эталонным представителем: роба с капюшоном стандартного покроя, пошитая хорошо, но из простой, крепкой и грубой ткани. Пояс – веревочная «косичка», штаны – самые обычные, башмаки – добротные и тоже обычные. Под робой угадывается плотная, теплая рубашка. Словом, священник одет опрятно и скромно, настолько хорошо, насколько позволяют обычаи, и настолько непритязательно и недорого, насколько возможно. Росту среднего, лицо худое, свидетельствующее об умеренной, аскетичной жизни. Через плечо – цепь, на которой у пояса висит в кожаном чехле массивная книга.
- И вам того же, благочестивый пастырь, - ответил Макс. – Чем можем служить?
- Да ничем, - развел руками священник. – Я просто вчера был в соседней деревне на похоронах, вернулся поздно вечером – ну и рассказали мне… Просто пришел взглянуть на вас да благословить… Владыка свидетель, много уж лет прошло с тех пор, как видел я в последний раз рыцаря, благородного на деле, а не на словах…
- Ну что ж, спасибо за благословение. Да вы к столу-то садитесь, благочестивый пастырь, позавтракайте с нами. А то люди столько снеди притащили, что нам не управиться.
Священник поблагодарил и присоединился к трапезе, но ограничился только куском хлеба да порцией тушеных овощей, пояснив свою скромность тем, что начался пост.
- Ой, а мы и не знали, - сказала Брианна. – Хотя мы путники же…
- Нет, конкретно этот пост не для мирян, а только для служителей Владыки, - пояснил тот. – Мы должны поститься чаще, дабы быть образцом для подражания. Священник, чья душа менее чиста, нежели у паствы… Пастырь не очень, прямо скажем.
Застольная беседа пошла довольно оживленно. Макс шутки ради поинтересовался, как Владыка смотрит на факт ограбления сборщика налогов, но священника смутить оказалось не так-то просто.
- Уж не знаю, благородный рыцарь, много ли тебе подобных деяний совершить довелось, но гляжу, что не нажил ты ни мехов, ни золотых побрякушек, ни пуза, ни сизого носа. Так что если ты грабишь таких упырей, как этот сборщик – а для него это еще мягкое определение, любой подтвердит – ну, бродячие благородные рыцари тоже должны на что-то жить, чем-то питаться, платить за починку доспехов… Еще говорят – он раньше настоящий разбойник был, как и граф… Ограбить грабителя – грех небольшой, а если награбленное пущено на благие дела – то и вовсе не грех.
Священник, со своей стороны поинтересовался, как вообще житье-бытье у Макса и Брианны, часто ли приходится просить помощи Небесного Владыки.
- Да я как-то на себя надеяться привык, - ответил Макс, - тем более, что и молитв-то не знаю. Ходил в храм только в детстве, молитвенник тогда же в последний раз в руках держал. В Монастыре-на-краю богам поклоняться не позволяли… Забыл все. Ну, почти все, кроме заповеди «Не убий».
- Рыцарь да без Писания… – сокрушенно покачал головой священник.
- Что поделать, - развел руками Макс. – Книги – они дорогие.
- …А мы, бродячие рыцари – народ небогатый, - поспешила ему на выручку Брианна.
Священник улыбнулся:
- На самом деле, не такие уж и дорогие. – Он отстегнул от цепи кожаный чехол и положил его перед Максом: - Вот, сэр Макс, прими в подарок. Пусть слово и мудрость Владыки всегда будут с тобой.
Макс расстегнул чехол и вынул массивную книгу в скромном твердом переплете. Впрочем, Писание сразу показалось ему мелковатым. Он раскрыл его и крепко удивился: книга оказалось не на пергаменте написана, а отпечатана на бумаге.
- Хм, надо же, как все буквы-то ровные да одинаковые! – сказала Брианна.
- В столице при главном храме открыли книгопечатную мастерскую, - пояснил священник. – Дошло сие новшество теперь и до нас.
Макс провел пальцами по странице, понюхал: давно он не держал в руках печатной книги, ой как давно... Бумага несколько шершавая, но печать качественная
- Спасибо, благочестивый пастырь, - поблагодарил Макс. – Книга сия в дороге мне точно пригодится.
***
На следующий день путь рыцарей преградила река. Не то, чтоб она внезапно оказалась, где оказалась – она там сотни лет текла. Зато не оказалось на месте деревянного моста: дорога просто уперлась в реку, только на той стороне – деревянные обломки на одной опоре. Остальной мост река снесла.
- Ну вот, приехали, - сказал Макс.
- Можно и вброд перебраться, - предложила Брианна.
- Конечно. А еще можно штаны через голову одеть. Но я точно не буду делать ни того, ни другого. Знать бы, вверх по течению ближайший мост или ниже…
Брианна чуть задумалась.
- Уверена, что выше. Я конкретно вот тут никогда не была, но догадываюсь, где мы находимся. Если я права, то есть капитальный каменный мост выше по течению, но туда верст шесть будет. Вон с того холма наверняка его увижу.
- Ладно, тогда подымись и осмотрись. А пока вот тут станем лагерем, костерок разведем…
- Как, уже? Полдня не прошло, как мы из корчмы съехали…
Макс только пожал плечами:
- А я ровным счетом никуда не спешу.
Брианна взобралась на холм исключительно для вида, просто чтобы не показывать, что она хорошо знает эти места, ну и заодно побыть пару минут наедине с собой, собраться с мыслями.
Все боги свидетели – она не могла бы и представить двух вещей. Того, что первый этап ее задания будет настолько простым, а второй – настолько сложным. Железного Макса Брианна была готова искать где угодно и как угодно долго – а он совершенно случайно встретился ей в пути. Вот просто взял и остановился в трактире, куда заехала и сама Брианна. Да еще днем разобрался с носачами, потратив на это время и силы, и заночевал в трактире, иначе Брианна вполне могла бы с ним разминуться.
Вот только радовалась она рано. Ей бы и самой догадаться, что если человек за много лет обрел едва ли не всемирную славу, но и по сей день странствует, как нищий бродячий рыцарь – то, видимо, у него есть причины ни к кому на службу не идти. Мелкие терки с законом – сущий пустяк, любой король простил бы Железному Максу многое ради того, чтобы заполучить себе на службу живую легенду.
Брианна села на камень и задумалась. Что дальше делать? Поначалу она полагала, что все будет наоборот: искать Железного Макса придется долго и упорно, но затем она просто передаст ему предложение, от которого не отказываются – и готово. Но теперь, найдя Макса так быстро, Брианна осознала: откажется. Макс сам ей и сказал, что ни к кому на службу идти не собирается и предлагать ему титулы и земли – абсолютно безнадежная затея.
Вот и что теперь делать, если никаких инструкций на случай отказа она не получила?!!
Девушка тяжело вздохнула. Ее задание усложняется, но это не повод сдаваться. Придется придумать какой-то хитрый план или еще что-нибудь – это тоже может оказаться непросто, но все равно, не более чем вопрос времени.
Брианна да Карнака, баронесса Карнака, привыкла всегда добиваться выполнения поставленных перед ней задач.
Когда она вернулась в лагерь, то не заметила поблизости Макса. Палатка его лежит на земле, оба коня пасутся на лужайке, доспех снят и лежит рядом с его седельными сумками – а самого рыцаря нет.
Брианна повертела головой по сторонам – и тут Макс, держа под мышкой «Писание», показался из-за кустов.
- Ты где был? – удивилась она.
Макс протянул ей книгу:
- Открой на сто сорок четвертой странице – узнаешь.
Брианна полистала книгу и обнаружила, что в ней после сто сорок второй страницы идет сто сорок пятая.
- Но тут нет сто сорок четвертой?
Лицо Макса приобрело лукавое выражение:
- Ну и как ты думаешь, где я был?
Она не сразу поняла, а когда поняла – едва не задохнулась от возмущения.
- Только не говори, что ты?..
Макс пожал плечами:
- Почему нет? Бумага хорошая, шершавая.
- Но это же священное «Писание»!!!
- Мне искренне жаль, если я задел твои чувства.
- Мои чувства? Тебе жаль? Макс, а ты не подумал, что задел чувства Небесного Владыки?!!
Он покачал головой:
- Нет, не задел. Ему плевать. Поверь мне, я точно знаю, о чем говорю.
***
Примерно неделю они путешествовали на запад, вначале по большаку от трактира к трактиру, затем совершили непростой трехдневный путь по крайне безлюдной местности.
Брианна поведала, что когда-то здесь была процветающая страна, однако населяющие ее люди погрязли в распутстве, излишествах и грехах и в конечном итоге отвернулись от покровительствующих им богов.
- Дескать, какое боги имеют право, не будучи смертными и не понимая их нужд, желаний и устремлений, судить людей и по своему усмотрению отправлять их в ад. Так сказали люди – и свалили статуи богов, разрушили храмы. Ну а боги ответили, мол, не хотите суда после смерти за дела свои, значит, как хотите, так тому и быть, - завершила свой рассказ Брианна. – И с тех пор все, умершие в этих местах, не уходят за Саван, а остаются тут, в мире живых… В виде неупокоенной нежити, на которую не претендует ни одно божество. Вот эти места и обезлюдели. Правда, и боги те таким образом встретили свою судьбу: когда некому стало поклоняться и возносить молитвы, они просто канули в забвение. Ничего от них не осталось, ни храмов, ни алтарей – ничего. Лишь нежить напоминает о том, какие дела тут раньше творились…
Правда, никакой нежити они не видели в дороге. Повстречался на пути только нелюдь, некогда бывший Посвященным, но не справившийся со своим элементом, ставший рабом оного и утративший почти все человеческое, включая рассудок. Впрочем, никаких неприятностей он не доставил, при виде пары рыцарей убрался прочь с их пути и больше на глаза не показался.
- Как думаешь, Макс, каков был его элемент или стихия?
Макс пожал плечами:
- Судя по тому, что я успел увидеть… Предположу, что Тень. Есть много стихий, чьи адепты, став рабами того, чему были посвящены, не проявляют склонности к агрессии и разрушениям, но этот… Больно гротескно выглядел.
В процессе путешествия Макс заметил, что Брианна весьма опытна в том, что касается жизни бродячего рыцаря. У нее при себе было такое же снаряжение, как и у самого Макса, включая запас непортящихся продуктов и маленькую одноместную палатку, а также попону для коня на случай ночевки в условиях сильного холода.
К середине седьмого для пути путешественники увидели обработанные поля, но деревни не видать, еще и дождь пошел, а на горизонте уже вырисовались тяжелые грозовые тучи.
- Donnerwetter[3], - вполголоса выругался Макс.
- Что ты сказал? – переспросила Брианна.
- Я сказал, что погодка намечается громовая, - честно ответил он.
- Нет, ты определенно сказал что-то другое.
- Я сказал именно это. Только на неизвестном тебе языке.
- На каком?
- Так говорят в местах, откуда я родом. Это очень далеко отсюда.
К вечеру добрались до небольшой деревни.
- Судя по всему, мы пересекли границу, - заметила Брианна. – Тут люди говорят на несколько измененном наречии, так что это, скорей всего, уже не Болонга, а Кортания.
- Хм… Не видел нигде ни заставы, ни патруля…
- А что им там делать? Тракт почти никто не использует, ты сам видел его состояние. Купеческие караваны не ходят этим путем, потому что есть более удобный, а сами земли, по которым мы прошли, считаются гиблыми. Даже у несуеверного купца полно суеверных слуг и охраны. Кмет не перестанет быть кметом оттого, что наденет шлем и кольчугу...
Макс быстро заметил, что деревня видала и лучшие времена, а люд здешний мрачен и хмур. К тому же поселение вроде как окружено частоколом, но при въезде – ни охраны, ни дозора, да и ворота – одна створка перекошена, другая отсутствует.
- Такое впечатление, что ворота вынесли чем-то вроде небольшого тарана, - заметила Брианна, - только сама деревня не выглядит так, словно по ней прошлись огнем и мечом, как это бывает при штурме…
Макс скосил на нее глаза:
- А тебе случалось видать такое? Может быть, сама участвовала в таких событиях?
- Видала, но каждый раз опаздывала к собственно самим событиям. Порой к счастью, порой к несчастью.
- В каком смысле?
- Ну, если осажденные отражали штурм – то к несчастью, так как я могла бы прославиться в сражении… А если город брали приступом – ну, тогда я могла бы не дожить до сего момента, если бы обороняла его… Но сам факт штурма – он обычно оставляет следы, заметные спустя некоторое время. Ну там, проломы в крышах от метательных машин, сгоревшие дома, деревья… тут ничего этого нет. Мало ли что там с воротами случилось. Кстати, вот и трактир, в углу площади.
Макс спрыгнул с коня у двери и привязал его к коновязи, толкнул дверь, вошел внутрь и сразу же насторожился. Трактир оказался безлюден, чего Макс никогда ранее не встречал во время странствий. Трактир или корчма, на большаке или в деревне – всегда какой-нибудь посетитель да будет. То ли уставший путник, то ли мужик-работяга, зашедший опрокинуть чарку, и, как правило, не один.
- Что-то посетителей не видать, - сказала вошедшая следом Брианна.
- Хм… Есть кто живой в трактире-то?!
За прилавком появился невысокий паренек лет шестнадцати, и Макса поразило его печальное лицо.
- Чего господа изволят? – осведомился он безучастным голосом.
- А трактирщик-то где?
- Отца убили три дня назад. Теперь я старший мужчина в семье…
- Печально слышать, - вздохнул Макс, - но такова жизнь. А нам бы с дороги поесть чего да переночевать.
Юный трактирщик покачал головой:
- С едой беда, кроме перловой каши, больше потчевать нечем. Да и ночевать тут я бы на вашем месте не стал.
- Даже так? – нахмурился Макс.
- Не обмануло предчувствие, - ввернула Брианна, - сразу видно было, что дело неладно.
- Ну-ка, парень, выкладывай, что тут стряслось.
Он пожал плечами:
- Разбойники, что же еще. Хорошо организованная банда. Три дня назад налетели, выбили ворота, словно калитку: у них в банде здоровенный рогатый крифф. Отец призвал людей к оружию, но сопротивление оказалось бесполезно. Разбойники убили многих, кто попытался дать им отпор, в том числе и отца. Дали три дня на сбор выкупа – в противном случае всю деревню сожгут. Приличной еды нет как раз по этой причине: увезли в соседнее село на продажу все, что стоит хотя бы медяк. А вернуться должны как раз завтра утром, так что задерживаться тут вам не стоит.
Макс хмыкнул.
- А я задержусь.
- Вот и возможность прославиться, - поддержала его Брианна и похрустела костяшками пальцев. – А разбойников-то сколько было?
- Да десятка два всего. Мы бы и сами отбились, мужиков, в ратном деле сведущих, у нас было больше тридцати, и других крепких немало. Вот только главарем банды оказался не кто иной, как Железный Макс. А на него, как известно, управу найти невозможно.
- Чего-о-о-о?!! – воскликнула Брианна.
- Держи себя в руках! – одернул ее Макс и повернулся к парню: - а откуда ты знаешь, что это был именно Железный Макс, а не какой-нибудь другой Посвященный?
- Так он сам же и сказал.
- Хм… А ты не подумал, что Железный Макс, как известно, крови не проливает?
- Он и не проливал… Орудовал железной палицей, крошил копья и щиты, калечил людей, разбросал строй во все стороны, ну а добивали уже прихвостни его.
- Ну раз так – подожду его. Сам Владыка меня сюда направил, чтобы я наконец-то с ним встретился. Давай, парень, сваргань нам поесть. Каша так каша.
- Вы что, тоже Посвященный, равный ему по силе? – усомнился юный трактирщик.
- Угу. Завтра поглядим, так ли он непобедим, как о нем говорят. А пока – мы голодны.
- Да, сию секунду, скажу сестре.
Как только парень вышел, чтобы приготовить постояльцам ужин, Брианна сказала:
- Ну и зачем было ломать комедию? Мог бы просто сказать парню, что ты и есть настоящий Железный Макс.
Макс ухмыльнулся:
- Да так вышло, что был у меня приятель – большой оригинал, артистичная натура… Вот от него и я набрался любви к театральным поворотам… А почему ты уверена, что это разбойник самозванец, а не я?
- Я могла бы принять твою игру за чистую монету, если б ты, подтирающийся страницами «Писания», не стал лицемерно поминать Владыку.
- Умница, - похвалил ее Макс. – В общем, слушай. После ужина сходи к местному войту, поболтай, разузнай, остались ли еще храбрые люди. Суть в том, чтобы подготовить засаду. Я выйду драться с самозванцем один на один – ну или один против всех, если у него кишка тонка будет. А заранее спрятавшиеся группы вооруженных людей должны отрезать бегущей банде пути к отступлению. Все-таки, это наша награда. Организуй и возглавь засаду.
Брианна кивнула:
- Сделаю. А ты уверен, что тебе не понадобится подмога?
Макс почесал щеку.
- Ну, может, и понадобится. Такой вопрос: тебе уже приходилось убивать?
- Конечно! Медведя! Разбойников тоже пыталась, честно. Очень старалась, но… разбегались, паскуды, оценив мой рост, да и родословная, кхм, по лицу видна. Дубинку вслед швыряла – попадала, но не насмерть. А добивать – не благородно, да и за живых награда больше… Ты что, сомневаешься, что я смогу?!
- Нет, не сомневаюсь. – Макс снял с пояса флягу и отхлебнул. – Слушай, Брианна… Хочешь, я дам тебе самый ценный совет из всех, которые тебе когда-либо давали или когда-либо еще дадут?
- Э-э… Хочу.
- Не убий.
Брианна приподняла брови:
- Знаешь, если учесть, как ты используешь «Писание» - ценность совета видится мне сомнительной.
- Понимаю. Так уж вышло, что «Писание» - вранье от начала и до конца, но… Вот эти два слова – они истинные. Чтобы тебе было проще поверить… Если однажды передо мною будет стоять выбор – убить или быть убитым – я дам себя убить. Не буду объяснять, почему так, но помяни мое слово: если убьешь – поймешь ценность моего совета, да будет поздно.
- Почему?
- Я уже и так сказал больше, чем следовало.
***
Потом им принесла кашу сестра трактирщика, симпатичная девушка того же возраста, во взгляде которой Макс без труда прочел надежду и обожание. Ну еще бы, она уже знает от брата, что сей бродячий рыцарь намерен защищать деревню от злодея. К тому же, потеряв отца, девушка бы не отказалась найти опору в виде высокого широкоплечего воина, запретить ей надеяться на то, что рыцарь останется жить в деревне и женится на ней, нельзя.
Макс чуть поразмыслил и отказался от намерения затащить ее на сеновал. Затащил бы без проблем, но он ведь знает, что не останется, а у кметов в этом забытом богами краю потеря девственности – чуть ли не уголовное преступление, да и ребенку, если таковой случится, без отца жить – тоже не сахар. Особенно в столь отвратительном и диком месте.
Брианна, поужинав, ушла к войту и вернулась только к полуночи.
- Будет засада, - сообщила она. – Правда, народ откровенно трусит. Не потому, что труслив – есть там люди стоящие, но… обычные они. А против них – легендарный непобедимый злодей. Сам понимаешь, каково им, так что человек двадцать пять уже собрались тайком в доме у ворот, и мне придется с ними остаться до рассвета. Боевой дух поднять, все такое. Иначе могут просто не выйти на позиции.
Трактирщик по указанию Макса спрятал лошадей в амбаре, чтобы налетчики не заподозрили ничего преждевременно, а сам Макс, не снимая доспехов, замечательно выспался на сеновале, хоть и в одиночку. С дочкой трактирщика и без доспехов, конечно же, было бы куда как лучше, но… Даже если бы Максу удалось уболтать свою совесть доводом «она сама так решила», то для оправдания своей безответственности по отношению к гипотетическому потомку аргументов он не нашел.
Рано утром он проснулся оттого, что девушка тормошит его за руку.
- Они уже здесь, сэр рыцарь! – прошептала она, глядя на него большими испуганными глазами.
- Отлично. А теперь иди спрячься где-нибудь. – Макс зевнул, встал, как следует потянулся, взвалил на плечо канабо, взял шлем в левую руку и пошел вокруг трактира на площадь.
Бандиты заняли позицию в самом центре площади, чтобы до них было сложнее добросить из окна копье или камень с крыши. Все, кроме одного – пешие, коней оставили у ворот под присмотром одного человека. Понятно, типичное отребье, не умеющее драться верхом.
Главарь – всадник довольно крупного телосложения, но помельче Макса, в доспехах, выкрашенных в черный цвет. Видимо, наемный кавалерист в прошлом или рыцарь, ступивший на кривую дорожку, хотя вторые редко вынуждены красить доспехи: обычно они достаточно богаты, чтобы не сильно переживать насчет ржавчины. Рядом с ним – мощная фигура с громадным топором и рогообразными выростами на голове. Крифф, чистокровный притом. И что он забыл в людских краях, да еще и в разбойничьей банде?
Напротив главаря со снятой шапкой стоит опирающийся на посох старик, видимо, войт, у ног войта – несколько довольно увесистых мешочков. Должно быть, деньги, судя по размеру мешков – в основном медяки. И за всем этим наблюдают испуганные лица в окнах.
Появление Макса не осталось незамеченным: бандиты заняли круговую оборону и держали под наблюдением все подступы. Который заметил первым – указал на Макса рукой другим.
Макс, полностью игнорируя направленные на него недобрые взгляды, неторопливо дошел до края площади, оказавшись между разбойничьей шайкой и разбитыми воротами, и только затем развернулся к ним лицом.
- Так-так-так, - громко сказал главарь, чернобородый человек явно не мужицкого происхождения, - и кого же я вижу? Вроде бы я предупреждал, что случится, если властям донос будет?
- А они и не доносили никому, - отозвался Макс. – Я просто как въехал – так и увидел, что тут что-то не то. Местных за жабры взял – куда им было деваться? Значит, уточняю на всякий случай: ты и есть Железный Макс?
- Точно, - кивнул главарь. – А тебе до меня дело какое есть? Ты случайно не из тех ли неудачников, которые спят и видят, как меня побеждают?
- Мы сейчас поглядим, кто из нас неудачник. Будешь со мной один на один биться или вместе со своей кодлой?
- Ха-ха-ха! А ты смешной, сэр рыцарь! Ты уверен, что достоин вызвать меня на поединок? Кто ты вообще такой?
- Да так, никто, - Макс выдержал театральную паузу и добавил: - но раньше, до того, как ты украл мое имя, я был Железным Максом.
Ахнули и разбойники, и войт, у зрителей в окнах округлились глаза. Сохранил невозмутимость только главарь.
- Ха-ха-ха, видали нахала? Ты просто никчемный самозванец! Парни, убейте его!
- Ну уж нет, Макс, - внезапно возразил один из бандитов. – Ты сказал, что ты Железный Макс, он говорит то же самое. Вот теперь и докажи, что настоящий – ты, а не он!
Но главаря не смутило даже это, напротив, он начал улыбаться, причем искреннее, чем смеялся.
- Ладно же! Поединок так поединок! Обождешь минутку, сэр рыцарь, чтобы я подготовился?
- Разумеется, - разрешил Макс.
Главарь спрыгнул с коня и принялся расстегивать свои доспехи. Ремни не очень поддавались, в том числе и из-за спешки. В процессе снятия брони главарь продолжал улыбаться – все шире и шире.
- Ко всем проклятым этот маскарад, - сказал он. – Зачем притворяться Железным Максом, если можно стать тем, кто убил Железного Макса? Признаться, я и надеяться не мог, при моем-то пожизненном невезении, что ты вот так просто попадешься на моем пути. Я только надеюсь, что ты – настоящий Железный Макс, а не самозванец, как я.
- А, ну так ты даже сам признался, кто ты есть.
Главарь сбросил наплечники.
- Нет, я признался в том, что я был самозванцем. Да, каюсь, грешен. Зависть – сильная штука, а самая сильная из всех завистей – та, которую испытывает достойный, но невезучий человек по отношению к тому, кому выпало везение без особых на то оснований.
Макс усмехнулся:
- То есть, ты считаешь себя достойным, а меня – просто везучим?
- Да, во имя Небес! Ты-то понятно, чем и почему знаменит – а мне повезло куда как меньше! Я не отрицаю, что ты как боец чего-то стоишь – но предпосылки тому простые. У тебя за плечами десять лет обучения в самом известном монастыре, где готовят Посвященных – и это дало тебе не столько фактические способности, сколько авторитет твоих учителей. А я родился за полмира от Монастыря-на-краю, и на моей родине таких хороших наставников не нашлось. За четыре года я превзошел собственного учителя – но так как он был, в общем-то, никем, то и я тоже никто в глазах тех, с кем я мог бы быть на равных. Я добился успеха не только как Посвященный – я еще и боевой маг. Но на меня смотрели, как на ничтожество, не считая чем-то большим, нежели цепной пес. Так что ничего личного – просто я собираюсь отнять у тебя то, что должно быть моим, поскольку я сильнее тебя, и стал таковым исключительно благодаря собственной настойчивости, потом и кровью.
Макс с ухмылкой закивал головой.
- Да-да, понимаю. Обидно, когда ты себя считаешь достойным человеком, а остальные – ничтожеством… Только тут большой вопрос, кто именно ошибается. Десять лет, говоришь? Открою тебе страшную тайну: я не учился в Монастыре десять лет. Меня выгнали, не прошло и два года.
- Чего?! – выпучил глаза главарь.
- Да-да, меня толком ничему научить не успели, и все, что я оттуда вынес, было мое Посвящение. То есть, ровно то, за чем я туда пришел. И кстати, я родился аж в Элморе, и чтобы добраться до Монастыря, мне пришлось пересечь едва ли не весь известный мир наискосок. А еще ты родился с даром магии, а я – обычным человеком. То есть, имея колоссальное преимущество передо мною в момент рождения, как в одаренности, так и в большей близости от Монастыря, ты стал бандитом, творящим преступления под чужим именем. Так может, ты и вправду ничтожество?
Разбойник заскрежетал зубами, швырнул на землю набедренники и крутанул в воздухе над ладонью стальную палицу. Так вот, значит, как он расшвырял ополченцев: телекинетик, дополняющий магией грубую силу.
- Сейчас мы посмотрим, кто тут ничтожество!
Макс перехватил поудобнее канабо и шагнул вперед, не потрудившись надеть шлем. Вся разбойничья шайка поспешно, но довольно организованно, не размыкая строя, отошла в сторонку.
Главарь размахнулся и метнул свою палицу вперед, вложив в бросок всю свою физическую силу и продолжая разгонять ее телекинезом. Палица, вращаясь, устремилась к Максу, но рыцарь парировал удар своей канабо, погасив кинетическую энергию, и успел ухватить ее левой рукой. Как только его пальцы сомкнулись на вражеском оружии, главарь сразу же потерял свою власть над ним.
Впрочем разбойника это не обескуражило. Он хмыкнул и выбросил вперед обе руки с растопыренными пальцами, с кончиков которых сорвались струи особо яркого пламени. Все ахнули – и войт, и разбойники.
Макс лишь прикрыл глаза рукой, бросив канабо на землю: железным оружием маг-телекинетик воспользоваться не сможет. Потоки огня окатили его с ног до головы, но он продолжил шагать вперед и оказался прямо перед разбойником в тот момент, когда тот прекратил испускать пламя, переводя дух для второй попытки.
- А железо-то в огне не горит, - сказал Макс, когда до врага осталось три шага, – ты не знал?
Главарь пустил в ход свой последний козырь. Он выбросил вперед руку и попытался снести Макса мощной телекинетической волной. Макс почувствовал, как его плащ потянуло назад, словно порывом ветра, но на том все и закончилось: доспехи из чистого железа оказались столь же неуязвимы для магии, как и их владелец.
Макс долю секунды смотрел в глаза разбойнику – он много раз видел именно такой растерянный, ошарашенный взгляд у магов, внезапно осознавших, что магия им не помогла – а затем размахнулся палицей.
Громко хрустнула рука, которой главарь пытался заслонить голову, палица опустилась на ключицу и сломала ее тоже. И когда он уже падал на колени, еще не успев закричать от боли, Макс сломал ему левую ногу четким ударом края латного ботинка.
Разбойник упал в пыль, вопя настолько громко, насколько смогла его глотка, а Макс, подобрав с земли свою канабо, повернулся к остальным бандитам.
- Ну что, сволочи, ваш черед настал.
Должно быть, он представлял собой кошмарное зрелище – массивный, монументальный и дымящийся – потому что разбойники бросились врассыпную безо всякой команды. Макс метнул стальную палицу по ногам, обеспечив сразу два перелома ближайшему врагу, а затем со всех сторон вывалились десятка три ополченцев – кто с копьем, кто с рогатиной, кто с вилами – во главе с Брианной. Рядом с ней Макс заметил и паренька-трактирщика с топором и в кое-каких кожаных доспехах, видимо, отцовских.
- Сдавайтесь, вы окружены! – зычно крикнула Брианна.
В короткой суматохе двум разбойникам удалось уйти, добежав до частокола, еще одного свалил Макс, остальных же оттеснили в угол площади. Проблема возникла только с криффом: громадный воин, размахивая тяжеленным топором и нечаянно зарубив своего же подельника, бросился на прорыв вглубь деревни. Он явно рассчитывал прорваться в сторону, где путь отхода не был перекрыт Максом, и его план почти удался: преградить путь такой махине никто из крестьян бы не решился, а если б решился, то это было бы самоубийством. Однако Брианна не бросилась в сторону, а метнулась навстречу с невероятным проворством, поднырнула под взмах топора и перекатилась по земле, успев полоснуть криффа по ноге изогнутым кинжалом. Крифф взмахнул топором еще раз, но девушка уже оказалась вне досягаемости.
На этом побег рогатого громилы и закончился: лезвие Брианны повредило ему ногу и теперь он уже не мог на нее ступить. Крифф, тяжело дыша, попытался прыгать на одной ноге, волоча вторую, но сразу понял, что ему не уйти.
К этому моменту разбойники сдались и побросали оружие, один висел, неудачно попытавшись перемахнуть через частокол, с выпущенными кишками, главарь, рыдая, лежал на земле. Только крифф еще остался непобежденным, но там, где он стоял, начала натекать лужа крови, а шанса достать до кого-то из ополченцев он уже не имел.
Пока Макс думал о том, что делать дальше, Брианна подобрала с земли меч одного из разбойников и бросила его к ногам криффа.
- Ты не смог найти достойную смерть – так умри хотя бы без позора! - крикнула она.
Крифф еще раз оглянулся вокруг, а затем его перекошенное яростью лицо внезапно обрело какую-то странную умиротворенность. Еще несколько секунд он смотрел на меч, потом на Брианну, а затем нагнулся, взял клинок, направил себе в грудь и бросился на землю. Лезвие меча вышло между лопаток, и через несколько секунд крифф испустил дух.
Макс окинул взглядом поле боя, убедившись, что победа одержана чистая, без потерь, и краем глаза заметил парня-трактирщика, подбегающего к лежащему главарю.
Топор поднялся, главарь завопил, пытаясь закрыть голову от удара левой рукой, но Макс успел ухватить рукой топорище.
- Не надо этого делать, парень, - сказал рыцарь.
- Он убил моего отца! – крикнул тот, и в его глазах появились слезы.
- Я знаю, ты рассказывал. Он убил твоего отца и попадет за это в ад. Но если умрет от твоей руки – то и ты попадешь туда. Твой отец не хотел бы, чтоб ты обрек себя на адские муки ради мести за него.
- Но справедливое возмездие – не грех! – запальчиво возразил паренек.
- Это тебе бог лично сказал?
- Так в «Писании» сказано!
Макс тяжело вздохнул, отнял у него топор и бросил в сторону. Затем приобнял, положив тяжелую и все еще дымящуюся перчатку на плечо, и медленно, вразвалочку двинулся в сторону выломанных ворот, увлекая парнишку за собой.
- Давай поговорим, парень. Понимаешь, убийцы попадают в ад. Все убийцы. Безотносительно того, кого и за что они убили. Если тебе скажут иное – не верь. Убьешь – тебя ждет ад. Не будет ни Последнего Суда, ни Святого Ключника – ты просто умер и оп-па – ты в аду.
- Откуда вы знаете? Священники говорят…
- Святая простота… Неважно, где что написано и что говорят тебе священники. Мне они тоже много чего говорили, но все это оказалось ложью.
- Но откуда вы это знаете?!
Макс тяжело вздохнул.
- Про ад? Ну… я, можно сказать, только-только оттуда.
Парнишка остановился как вкопанный, глядя на Макса круглыми глазами.
- Да, понимаю. Кажется бредом… В общем, слушай. В прошлой жизни я был солдатом. В совсем другом мире, непохожем на этот... Еще тогда меня назвали Железным Максом, но вовсе не оттого, что я был Посвященным Железу. Так меня назвали за то, что я твердой, не знающей дрожи рукой творил поистине ужасающие вещи. И – нет, я не был разбойником. Я не был плохим человеком в буквальном понимании слова… Не ради корысти, не ради славы – я знал, что совершаю очень плохие поступки, но был убежден, что так надо. Что это мой долг. А священники… они все в один голос ободряли меня, уверяя, что я поступаю правильно, и отпускали любые грехи. Говорили, что бог одобряет. И я им верил. Я верил, что бог на моей стороне. Что он все понимает, и даже если не одобряет – то хотя бы простит, он же добрый… А потом я погиб и понял, что был неправ. Что бог был не с нами – он был против нас. Ему очень не нравилось то, что мы творили, и ни хрена он не простил. Я попал в ад за свои грехи.
Парнишка потрясенно молчал.
- И знаешь, парень, что самое любопытное? Ад – он оказался не таким, как я себе его представлял. Ни демонов, ни котлов, ни огромных сковородок.
- А… что?
- Только мы. Я и такие, как я. Ад полон убийц, обреченных поступать друг с другом так, как они при жизни поступали с другими… Вижу по твоим глазам, что ты не веришь…
- Нет-нет, что вы! – поспешно возразил парнишка.
- Не веришь. Я бы и сам не поверил… Знаешь, почему я до сих пор никем не был побежден?
Тот навострил уши: ну еще бы, Железный Макс выдаст тайну непобедимости.
- Ответ прост. Все, что делают в аду проклятые души – бесконечно убивают друг друга и умирают в муках. В аду нет смерти. Тебя убили – оп-па, ты снова вроде как жив и можешь нести страдания и страдать. Я провел в аду полторы тысячи лет, и за это время был убит несчетное количество раз. Как-то я ухитрился умереть шесть раз за время, которое проходит от завтрака до полудня… Но если считать в среднем одну смерть в день, получается более пятисот тысяч смертей. Меня убивали всеми существующими приемами и видами оружия. И я сам, защищаясь, тоже убивал не меньше. На свете нет приема, на который бы я не выработал в конце концов контрприем или защиту. На свете нет оружия, которым я не владею. На свете нет приема рукопашного боя, которого я не знаю. Я провел тысячу пятьсот лет в боях с бойцами, равных которым нет в мире живых, и стал таким же. Вот и весь секрет.
- Так вот почему вы никогда никого не убиваете… - пробормотал парнишка.
- Точно. Ты думаешь – я не размазал бы всю эту мразь по площади тонким слоем? Да с радостью, но я не хочу снова попасть в ад.
- Хм… А как вы оттуда выбрались?
Макс почесал затылок:
- Да просто – родился здесь, в этом мире, как рождаются люди. Вопрос в другом – почему меня выпустили.
- Владыка добрый, он вас простил! – серьезно сказал юный трактирщик.
В ответ на эти слова Макс только усмехнулся. Славную заварушку он устроил в Аду вместе с несколькими такими же отчаявшимися – а теперь догадывайся, то ли его вышвырнули из ада, чтобы не наломал еще больше дров, то ли все прошло по плану… А может, тот, кто главный в мироздании, просто облажался. Будь Макс богом – он бы себя из ада не выпустил.
- Не уверен в этом, - сказал рыцарь вслух. – Выпустить-то может и выпустили – но оставили память о прошлой жизни. С пяти лет меня преследуют кошмары, я не могу забыть свои грехи. По идее, человек при перерождении не должен помнить прошлую жизнь, и ты не знаешь, какую по счету живешь, десятую или сотую. Увы, мне недоступна такая роскошь… В общем, это все, что я хотел тебе сказать. Бог не прощает убийц. Ему безразлично, раскаиваешься ты или нет, убил ты по необходимости или нет, был твой поступок справедлив или нет. Убьешь – тебя ждет ад. Теперь ты это знаешь, а дальше решай сам.
- Я… я понял.
- Отлично. И это, парень, никому ни слова о том, что я тебе рассказал. Хотя… тебе все равно никто не поверит, если ты скажешь, что Железный Макс – рыцарь из ада.
[1] Длинная палица весом 2-4 килограмма из тяжелого дерева или металла, с круглой рукоятью, имеющей утолщение с кольцом на конце, и, зачастую, дополненная небольшими незаточенными шипами.
[2] Общее название палиц из металла, имеющих незаточенные шипы. Большие тэцубо называются «канабо»
[3]«Donnerwetter» – немецкое универсальное ругательство сродни «гром и молния». Состоит из слов «гром» и «погода».
Бароны и короли
Отвезти такую ватагу к местному барону на телегах возможным не представлялось, потому отправили гонца, схваченных разбойников связали и заперли в пустующем доме, заколотили двери и окна и выставили охрану. Вообще-то, крестьяне были бы ради перебить их всех без суда и следствия, но Макс убедил их этого не делать.
- За живых награда больше, - сказал он людям, которые рискнули повторно выйти против мерзавцев. – Самозванец и тот, которому я ноги поломал – мои, крифф – леди Брианны, а за остальных награду честно делим между собой и семьями тех, кто погиб во время первого налета. Стерегите хорошенько.
После этого вроде как полагалось устроить пир горой, но, опять же, Макс убедил крестьян праздник отложить до момента, когда получат награду и сдадут пленных. И потом, ну как праздновать, если во всей деревне из съестного только каша да свежее молоко?
Впрочем, у кого-то нашелся еще горшочек с медом, так что завтракали Макс и Брианна все-таки не пустой кашей. Выпить оказалось ровным счетом нечего, потому что всю выпивку грабители забрали еще во время первого налета, но вместо кутежа подвернулось развлечение получше.
Возле Макса почти постоянно увивалась молодая черноволосая женщина лет двадцати, с виду простушка, но хорошо ухожена и с очень аппетитными формами, особенно спереди. Макс сразу заподозрил, что она отнюдь не незамужняя девушка, при здешнем-то обычае выходить замуж в четырнадцать, и вскоре выяснил, что угадал. Девица оказалась вдовой молодого кузнеца, убитого при первом налете, и теперь ее переполняли тоска по покойному мужу и горячая благодарность к герою, который спас деревню и заодно отомстил за благоверного.
Благодарность эта была настолько горячей, что вскоре Макс оказался у нее дома. В конце концов, она уже не девочка, у нее есть своя голова на плечах. Случись беременность – разница в три дня незаметна, скажет, что от мужа накануне его смерти, и все шито-крыто, кто там будет считать дни? Календаря ведь нет, средневековье такое средневековье… Опять же, его, Макса, тут теперь вспоминать будут долго и тепло, так что внебрачный ребенок от героического рыцаря, да к тому же такого прославленного – не слишком большая проблема, а может, даже и вовсе не проблема.
Как бы там ни было, он замечательно провел время. Женщина оказалась очень страстной, искренней, податливой и, несмотря на пышные мягкие бедра, восхитительно узкой, а крупные, налитые груди просто умопомрачительно колыхались в такт напористым движениям Макса.
Правда, показалась несколько странной та легкость, с которой любящая жена отдалась чужому мужчине всего-то через неполных четыре дня после убийства дорогого мужа. Недолгий траур-то вышел, но Макс ей точно не судья. Напротив, он очень даже рад, что нравы у нее не очень строгие: ему не так уж и часто выпадают «сладкие» деньки. Крестьянские девушки редко отличаются ухоженностью, а когда находится симпатичная девчушка вроде дочери убитого трактирщика – возникают осложнения морального характера насчет гипотетических потомков и прочего. Женщины дворянского происхождения, конечно же, куда более привлекательны, но и тут свои заморочки.
Увы и ах, но его удел – молодые вдовы и чужие жены, и в этом не виноват никто, кроме него самого.
***
Солдаты из замка барона пришли только на следующий день, возглавляемые самим бароном.
Этот самый барон, пожилой, но здоровенный толстяк в доспехах, выкованных по его фигуре, то бишь с внушительным стальным набрюшником, вошел в трактир, где как раз пировали жареным барашком, купленным в соседней деревне специально для них, Макс и Брианна, и громогласно поинтересовался:
- Так это вы те самые двое рыцарей, что положили край бесчинствам Железного Макса?
- Вообще-то, Железный Макс – это я. И мы положили край бесчинствам самозванца, прикрывающегося моим именем.
- А мне кмет, что принес известие, сказал, что схватили банду Железного Макса, - протянул барон.
- Не все кметы умные. Ну или, как вариант, кто-то чего-то недопонял.
Барон хмыкнул и заржал:
- А, должно быть, забавная рожа-то у самозванца была, как он с настоящим тобой встретился, да?
- Да нет. Он из тех дуралеев, которые думают, будто у них есть шанс против меня.
- Хм… Так ты правда тот самый знаменитый Железный Макс?
- Да, а что? А то я уже привык, что моя личность обычно имеет значение только для тех, кто жаждет прославиться, победив меня.
- Да нет, тут слегка другое дело… Эй, Вунш, а ну тащи сюда мою сумку!
Стражник по имени Вунш быстро сбегал за седельной сумкой, из которой барон извлек свиток и вручил Максу.
- Что это?
- Приглашение на самый великий турнир, который когда-либо видел мир. Устроителем турнира я уполномочен вручать приглашения любому великому бойцу. Слыхал когда-нибудь про Дорна Бессмертного?
- Я не слыхал, - Макс пожал плечами и повернулся к Брианне: - а ты?
- Хм… Имя знакомое. Вроде бы, он правитель в какой-то глуши за Хмурым Хребтом?
Барон расхохотался так, что его набрюшник аж затрясся:
- Ха, леди рыцарь, давно меня так никто не веселил! В глуши за Хмурым Хребтом – это мы с вами тут. А Дорн Бессмертный – правитель огромной мощной империи, находящейся, можно сказать, в сердце известного мира.
- Правда, что ли?! – удивилась Брианна. – Я-то знаю, что за Хмурым Хребтом есть еще какие-то небольшие королевства, но…
Барон снова захохотал:
- Небольшие королевства – это Кортания, Болонга, ну Маган там и другие наши соседи. И это у нас тут закуток мира, другой вопрос, что за Хмурые Горы мало кто ходит и многие считают, что за ними уже ничего нет, что наша глушь – это весь мир… О нет, это совсем не так.
- Признаться, никогда не интересовался географией, - сказал Макс, - и не слыхал о странах за Хребтом. У меня и тут еще хватает мест, где я никогда не был.
- Хе-хе… Зато о тебе слыхали даже там, потому что ты в списке величайших из великих, тех, кто непременно должен получить приглашение. Так что, сэр Макс, поедешь на великий турнир?
Макс развернул свиток и пробежался глазами.
- Забавно… Этот Дорн Бессмертный, видимо, очень богат, раз обещает достойные награды всем, кто достойно выступит на его турнире, и даже тем, кто пригласит на турнир достойных воинов…
- Слабо сказано, его богатство и щедрость давно стали легендарными. То, что он называет словом «награда» - это просто прорва денег, а если уж обещаны достойные награды… Просто чтоб вы понимали, господа: Дорн богат настолько, что чеканит золотые монеты с инкрустированными рубинами, сапфирами и изумрудами. Ну то бишь золотая монета с профилем Дорна Бессмертного – монета как монета, но в глаз профиля вставлен драгоценный камень. Это самые дорогие монеты в мире. И невиданный ранее турнир с величайшими воинами со всего мира Дорн себе может позволить.
- Спасибо за приглашение, барон. Путь туда неблизкий, но я подумаю.
Связанных разбойников допросили люди барона, затем прямо у самой деревни большинство было повешено на ветвях большого дуба, в том числе подвесили и труп криффа. Самозванца и еще нескольких увезли на телеге, а Макс и Брианна стали ощутимо богаче, да и крестьянам кое-чего перепало.
- Интересно, зачем было вешать мертвого криффа? – полюбопытствовал Макс, обращаясь ни к кому конкретно.
- Ну, надо думать, для посмертного позора. Но криффу уже все равно, мертвые сраму не имут.
- Угу… А что ты ему крикнула-то, насчет достойной смерти?
Брианна вздохнула:
- Это изгой. У криффов практикуются смертные приговоры, но не бывает казней. Осужденный либо убивает себя сам, либо навсегда уходит из родных степей и с того момента считается умершим. Как правило, после такого они долго не живут, их цель – найти себе как можно более славную смерть, желательно – в бою с кровными врагами криффского народа. И подчас такие изгои приносят погибель очень многим, прежде чем найдут собственную. В местах, где я родилась, даже поговорка есть – «пошел и пропал, словно криффа встретил». Криффы, примкнувшие к разбойникам… исключение из правила.
- Понятно.
- Так что, сэр Макс, ты поедешь на турнир?
Макс отхлебнул из кружки и пожал плечами:
- Зачем?
- Хм… Великая слава?
- Я же говорил, от нее одни проблемы.
- Огромная награда?
- Зачем она мне? Мои потребности – конь, оружие, доспехи, починка и замена всего этого. Чтоб было за что переночевать и вкусно поесть. И все. Понимаешь, золото – это хорошо, но оно тяжелое. Слишком много его ты с собой не увезешь.
Брианна уставилась на Макса, словно на неразумное дитя:
- Зачем возить?! Разбогатев, ты сможешь купить себе дом, нанять прислугу, завести семью – и без необходимости кому-либо за все это служить!
Макс в ответ грустно усмехнулся:
- Все это мне не нужно. Понимаешь, Брианна, мы с тобой вроде как похожи, но на самом деле очень разные. Ты ступила на путь бродячего рыцаря в надежде однажды найти то, что нужно тебе. Славу, достаток, мужа, достойного тебя – и когда ты все это найдешь, твой путь рыцаря закончится. Вы где-то осядете, заведете детей… ведь именно это твоя цель, не так ли?
- Ну, наверное.
- Вот в том и разница. Ты что-то ищешь, к чему-то стремишься. У тебя есть цель, и ты к ней идешь. А я ничего не ищу. Ни к чему не стремлюсь. Не пытаюсь чего-то приобрести. Просто иду, куда ведет дорога, живу, как живется, и нигде надолго не задерживаюсь.
- Такое впечатление, что ты от чего-то бежишь, как бы странно это ни звучало.
Макс вздохнул: да, умна и проницательна, этого не отнять.
- Ты угадала.
- И от чего же?
- От себя, Брианна, от себя...
***
Поздно вечером Макс ушел к той черноволосой девице, у которой провел все утро после боя, и оставил Брианну в глубочайшей задумчивости.
Вот и что ей теперь делать?! Оказывается, Железный Макс не просто не хочет никому служить – он не нуждается в материальных благах сверх небольшого минимума, в состоянии этот минимум добыть себе сам. Что гораздо хуже – Макс не хочет оставаться на одном месте надолго, его не удержат ни блистательные хоромы, ни роскошь, ни любовь женщины.
Осознание вот этого последнего момента внезапно огорчило Брианну сильней всего. Некоторое время назад она поняла, что великому воителю не обязательно обладать громадным ростом и широченными плечами, чтобы быть для нее, Брианны, достойным ее мужем. Да, Железный Макс лишь на полвершка выше ее и лишь на полвершка шире в плечах, и то в лучшем случае, но… У Брианны до сих пор эхом звучат в ушах совершенно спокойные, буднично сказанные слова «будешь со мной один на один биться или со всей своей кодлой?». Это только в былях да легендах могучие герои вызывают злодеев и драконов на бой громоподобным голосом – а на деле обычный, реальный герой вот так просто, спокойно и без помпы выходит на бой против численно превосходящего врага.
Теперь Брианна уже не понаслышке знает, какие они, настоящие герои, в действительности: ей выпало счастье странствовать вместе с одним из величайших.
Но у всего хорошего всегда есть обратная сторона. Это в самом начале Брианна могла помечтать, как она выполнит приказ короля, и после этого уже совершенно естественно окажется на одной стороне и в одном строю с Железным Максом. А дальше только и останется, что доказать ему в битве, что именно Брианна, баронесса Карнака, самая достойная для него жена, и при этом постараться не сложить голову.
Но то мечты – а вот она, жестокая и беспощадная действительность: Железный Макс не нуждается ни в жене, ни в семье, ни в славе. Он свободен, как ветер, и его это вполне устраивает.
И – увы. Он ни разу не посмотрел на Брианну, как на женщину. То есть, Брианне не привыкать, она давно смирилась, что на нее не слишком часто смотрят раздевающим взглядом. То есть, конечно же, смотрят: в ней мало женственности, но не уродина. Большинству мужчин нравятся слабые, беззащитные девушки, но порой попадаются такие, которым нравятся сильные женщины, особенно если у этой самой сильной женщины в придачу к мощному телосложению имеется пропорционального размера бюст.
Брианна вздохнула, вспомнив о сыне одного графа, с которым она как-то пересеклась на узких перекрестках мирозданья. Красив лицом, умен, изящен, воспитан, образован, голос бархатный, и даже довольно высок, его глаза были вровень с глазами Брианны, и она хорошо помнит то обожание, которое читала в его взгляде. В довершение всего он оказался одаренным художником, и Брианна целых три часа позировала ему, чтобы затем с удивлением увидеть себя с необычной точки зрения – и гораздо более красивой, чем она сама себя считала. То ли и правда красива, то ли ей так идет тесная кольчуга, то ли влюбленные глаза так сильно приукрасили реальность, что из-под кисти вышла красавица…
Однако у этого замечательного юноши был один критический недостаток: мало-мальски приемлемый рост ему природа дала, а вот с шириной плеч не получилось. Он был строен и изящен настолько, что как пара они бы выглядели совершенно гротескно и абсурдно. Высокая, стройная девушка смотрится хорошо рядом с крепким, могучим воином, даже если они одного роста – но если поменять их телосложениями, то получится посмешище. Брианна простила бы настолько замечательному мужчине даже неумение сражаться – все-таки, махать дубиной выучиться может каждый, а чтобы кистью так рисовать, нужен дар – но смириться с тем, что ее муж будет намного слабее ее и в полтора раза легче, не смогла.
Увы и ах, но Брианне, баронессе Карнаке, не суждено найти такого мужа, рядом с которым она выглядела бы стройной и хрупкой: все подобные мужчины живут в криффских степях и на нее, безрогую четвертинку, даже не взглянут.
Впрочем, мечты мечтами, а что ей дальше с заданием-то делать? «У всех есть своя цена», сказал как-то король – и ошибся. Как купить лояльность того, кто не нуждается в титуле, замке и богатстве? А никак, получается. Можно заставить служить себе любого, у которого есть какое-либо уязвимое место – но есть ли оно у Железного Макса?
Брианна его пока не нашла.
…Но, конечно же, она не собирается сдаваться. Бегут с поля боя отчаявшиеся, слабые, разгромленные, и если Железный Макс сам признался, что бежит – значит, и у него тоже есть слабость.
И Брианна ее обязательно найдет.
***
Макс и Брианна путешествовали вместе на север недели две, никуда не спеша, и за это время ровным счетом ничего не произошло, если не считать встречу с медведем на водопое.
Медведь, впрочем, пришел попить воды и не собирался искать себе лишних проблем. Столкнувшись с Максом почти нос к носу, он поднялся на задние лапы и угрожающе зарычал.
- Ты хорошо подумал? – спокойно спросил его Макс, стоя в полутора метрах от зверя.
Медведь, видимо, здраво рассудил, что связываться с тем, кто его совершенно не боится, не очень рационально и ретировался обратно в кусты, сердито поворчав напоследок.
Как-то вечером они остановились в трактире, стоящем на середине довольно длинного большака. Большак этот пролегал по безлюдной степной местности и, так что трактир, будучи единственным человеческим жильем на много верст в обе стороны, процветал и уже был даже не трактиром, а постоялым двором.
Когда уже основательно смеркалось, за окном послышались звуки, обычно производимые кавалерийским отрядом: цоканье копыт, лязг металла, отрывистые команды.
Минуту спустя в обеденный зал вошел человек, закованный в «дорожный» доспех на «три четверти», то есть с облегченной ради удобства верховой езды защитой бедер, и зычным голосом крикнул:
- Именем короля, освободить помещение!
Брианна, наблюдая, как другие посетители поднимаются со своих мест и поспешно идут на выход, снимая шапки, вздохнула:
- Ну вот, до следующего трактира придется ехать полночи…
- Если это и проблема, то точно не моя, - равнодушно ответил Макс, откусил кусок колбасы и заработал челюстями.
- Хм… Так ты и королей не боишься?
- Открою секрет: королевские кости ломаются точно так же, как и любые другие. Правда, ни один король до сего момента не дал мне повода это проверить, но я готов держать пари.
- У него явно крупный отряд. Ты всерьез рассчитываешь, что мы справимся со всеми?
- Понимаешь, Брианна… меня это вообще не волнует. Мы все когда-нибудь умрем, так что я не бегаю от смерти. Я ввязываюсь в любые драки и замесы, если считаю это правильным, не переживая за собственную жизнь, вот и все. Но с пониманием отношусь к тем, кто не обладаем моим мировоззрением, в конце концов, все живое стремится избежать смерти, это нормально. Так что…
- Ну ни хрена себе поворот! – возмутилась Брианна. – Если это был намек на то, что я могу чесать отсюдова в следующий трактир и оставить тебя одного – то это очень, очень обидный и оскорбительный намек! Рыцарь, бросивший товарища перед лицом предстоящей схватки – это не рыцарь, а ходячее позорище!
- Прости, я не умышленно.
Тут новоприбывший рыцарь, оглядев зал, заметил, что Макс и Брианна никуда не спешат, и окликнул их:
- Господа, а вы кто такие будете?
- А на кого мы, по-твоему, похожи? – ответил Макс.
- На пару бродячих рыцарей, хотя, может статься, просто очень разбогатевшие наемники, вот я и уточняю: вы оба – рыцари, а не простолюдины?
- Да, мы оба рыцари, а ты?
У вошедшего от такой наглости начали раздуваться крылья носа, но он быстро справился с эмоциями.
- А я – граф Уольбинг! Ладно, раз вы рыцари, то можете остаться…
- Спасибо, - спокойно ответил Макс, - и ты тоже можешь остаться… в живых. Любезность за любезность.
У графа глаза полезли на лоб, но он ничего не успел сказать: в зал в сопровождении доброго десятка рыцарей вошел человек, чьи доспехи отличались от практичных и надежных дорожных доспехов гораздо большей легкостью, удобством и роскошной отделкой.
- Его волею божьей величество Скарсгар, король Кортании! – провозгласил зычным, хорошо поставленным голосом другой рыцарь.
Макс в ответ шумно отхлебнул из кружки.
Бессмертные и коммерсанты
Последовала немая сцена: Брианна при виде короля поднялась и поклонилась, вошедшие уставились на нее и Макса, верней, в основном на Макса, а тот, работая челюстями, преспокойно рассматривал вошедших.
Такое вопиющее неуважение, конечно же, моментально вызвало соответствующую реакцию свиты короля.
- Кажется, не все бродячие рыцари знают, как правильно вести себя в присутствии короля, - мрачно заметил один из рыцарей.
- Этот просто наглый, - сказал граф Уольбинг, - явно нуждается в уроке хороших манер.
- Меня, было дело, один калека хотел научить манерам… - спокойно ответил Макс. – Правда, в тот момент он еще не был калекой.
- Ах ты!!! – взвыл Уольбинг, и сразу несколько рыцарей схватились за мечи.
Макс же в ответ смачно откусил еще кусок колбасы и принялся жевать, спокойно созерцая разгневанных рыцарей.
Тут, наконец, заговорил сам король, и по голосу было видно, что происходящее его забавляет.
- Интересно, из каких же ты краев будешь, сэр рыцарь, где не принято выказывать королю знаки уважения?
- Из Элмора, - ответил Макс.
Король шагнул к ближайшему столу и сел прямо «на воздух», но не упал, так как один из рыцарей успел наработанным движением подставить под королевский зад стул.
- А что, в Элморе рыцари монархов не уважают?
- Да без понятия, я отчий дом в одиннадцать лет покинул и больше в Элморе не был.
- Тогда понятно, откуда такие пробелы в воспитании. И как же тебя звать, сэр невоспитанный рыцарь?
- Железным Максом меня зовут, - ответил Макс, взглянул на Брианну и проворчал: - долго ты будешь каланчой торчать? Каша стынет.
Брианна вздохнула, затем виновато развела руками и плюхнулась обратно на свой стул.
Король Скарсгар отреагировал с юмором:
- С кем поведешься, от того и наберешься, да, леди рыцарь? Ну отчего у сэра Макса столько высокомерия – понятно, при его-то славе он вполне может считать себя выше правил этикета…
- Мне не свойственно высокомерие, - бесцеремонно перебил короля Макс, - я, можно сказать, очень скромный человек, прекрасно осознающий, что мне не стоило даже на свет рождаться. Это не я провозгласил себя легендой, не я считаю себя героем – это все другие. Я даже не претендовал никогда на звание рыцаря – потому как лучше кого бы то ни было знаю, что не заслуживаю такой чести. Просто меня молва провозгласила рыцарем, и мое единственное высокомерие в том, что я не стал отказываться.
- Так ты еще и лживый самозванец! – возмутился Уольбинг.
- Ты совсем дурак, что ли? Самозванец – это тот, кто сам себя провозглашает кем-то. Меня рыцарем провозгласили люди. И я считаю, что звание, полученное от народа за дела, чего-то стоит. А вот кто действительно заносчив и высокомерен – это такие, как ты. Стукнули тебя клинком по плечу – и все, ты рыцарь? Дерьмо сколько мечом не шлепай – оно дерьмом и останется, только вонять сильнее начнет. И еще большой вопрос – а меч-то кто держал? – При этих словах пара рыцарей поперхнулась, пара позеленела, другие, напротив, побагровели, а Макс преспокойно продолжил: - Поймите меня правильно… Я не смотрю на других свысока только оттого, что обо мне легенды ходят, ведь мне прекрасно известно, кто и что я такое… Только вот вопрос: а с какой стати я должен кому-то кланяться? Ты, король, чем-то лучше меня?
Вся толпа задохнулась от возмущения, Брианна поперхнулась – невозмутимым остались только Макс и Скарсгар.
- Ваше величество! – крикнул кто-то из заднего ряда. – Одно ваше слово, и мы его…
- Тише, тише, ступайте лучше кто-то и распорядитесь насчет ужина и так далее, - успокоил своих прихвостней король и задумчиво скрестил руки на груди. - Тот факт, что я создателем помазан править этой страной, тебя, видимо, не впечатляет?
- Создателем помазан? Сам придумал или жрецы нашептали? Видишь ли, король, бог не вмешивается в дела смертных… пока они находятся в смертном мире. Любой, кто утверждает иное – либо обманутый, либо обманщик. Байка про то, что короли – наместники богов, придумана самими королями настолько давно, что их потомки на полном серьезе в это верят. Ты правишь страной потому, что у тебя есть войско и рыцари, и только до тех пор, пока не придет кто-то, у кого войска больше. И тот, который отберет у тебя трон и корону, тоже будет травить байки про то, как его бог на царствие помазал. Все так просто. – Макс глотнул из кружки молока и продолжил: - и насчет поклонов та же ерунда. Тебе кланяются, потому что боятся твоих рыцарей, а не потому, что правила этикета чего-то там значат для простого крестьянина. Есть, правда, такие, которые считают тебя помазанником божьим и кланяются из уважения, как наместнику создателя. Но я не боюсь твоих рыцарей и знаю, что отнюдь не от бога получил ты свою власть. Какие еще у меня могут быть причины тебе кланяться? Может быть, я проехался по Кортании и увидел процветающую страну с зажиточным народом, без разбойников и хаоса? Ничего подобного, все, как и везде. В государстве твоем ни порядка, ни достатка, так что и правитель из тебя такой себе.
Скарсгар, вопреки ожиданиям, остался совершенно спокоен.
- В твои рассуждения закралась маленькая неувязочка.
- И какая же? – приподнял бровь Макс.
- Вначале ты говоришь, что в Кортании все, как и везде, а потом – что я такой себе правитель. Если везде то же самое, что и тут – то и правители там такие же, как я. Такие себе. Внимание, вопрос: а с кем ты меня, в таком случае, сравниваешь? Эпитет «так себе правитель» подразумевает наличие где-то правителей получше.
Макс мысленно записал королю одно очко: не дурак, совсем не дурак. Впрочем, выкрутиться – плевое дело.
- А эпитет «продажный судья» подразумевает наличие где-то честного судьи. Только вот куда бы меня пути-дороги ни водили, а такого места, где судья взяток не берет, я пока не нашел. Переоденься простолюдином, по стране поезди, с народом своим потолкуй да поспрашивай везде, честный ли у них судья. Думаю, ответы тебя удивят.
Скарсгар усмехнулся, облокотился о стол и подался вперед:
- А давай я назначу тебя судьей в любом месте, где ты сам выберешь. На год-другой. А через условленный срок мы оба с тобой переоденемся простолюдинами и вместе народ поспрашиваем – честный ли судья Железный Макс. Думаю, ответы тебя удивят.
Макс хмыкнул:
- Нет, не удивят. Про меня будут говорить, что я беру взятки, даже если на самом деле не возьму ни одной. Потому что народ уже давно не верит в честных судей. Так может ли быть хорошим правитель, в стране которого нет веры в правосудие?
Скарсгар вздохнул.
- Ладно, уел так уел, возразить нечего. Но раз ты пеняешь мне на порочность судочинства – стало быть, у тебя имеется решение этой проблемы, а иначе ты подобен псу-пустобреху, который лает, да без толку.
Макс отхлебнул из кружки и пожал плечами:
- А тут как раз ничего сложного. Переодеваешься купцом или ремесленником, подаешь в суд на кого-нибудь, даешь судье взятку. Если взял – у тебя есть доказательство, что он лихоимец. Сдираешь с него кожу живьем, обиваешь ею судейское кресло – его преемнику в назидание, так сказать. Повторяешь в разных местах своей страны, и так до тех пор, пока нигде не сможешь взятку дать.
- Есть проблема. Не знаю, как в других местах, а в Кортании сдирать кожу живьем уже лет сто как запрещено моим славным предком. Не говорю уже за то, что предлагать судье взятку – преступление. Странно пытаться исправить судочинство, действуя при этом поперек закона.
Макс хмыкнул:
- Когда к тебе сосед войной придет и армию приведет – хочешь или нет, а должен свою армию собирать. Клин клином вышибают, с преступностью та же беда.
- Резонно, - согласился Скарсгар. - Слушай, сэр Макс, что, если я назначу тебя своим наместником? У меня как раз один граф скоропостижно помер, род его пресекся. Покажешь мне, как надо править в своих владениях, порядок наводить и все такое.
- Откажусь, пожалуй. И потом, я не лучший кандидат на роль правителя чего бы то ни было.
- Ага, давать советы легче, чем следовать им, - иронично усмехнулся король.
- Обрати внимание, что не я к тебе набивался со своими советами, ты сам спросил, ну а я ответил. И просто к слову, судейские кресла, обитые кожей судей-лихоимцев – не мое изобретение, я сам до такого не докумекал бы. Пару тысяч лет назад их придумали в одной давно забытой далекой стране… Вот там судьи взяток не брали, а если брали – то недолго. Готовое решение проблемы. Да, я полностью согласен, что оно… имеет свои недостатки. Только омлет не приготовишь, не разбив яиц, а войну не выиграешь, не понеся потерь.
Скарсгар вздохнул.
- Тут ты прав. Хотя твой отказ, признаться… меня удивляет. Слишком мелко для тебя? Или ты держишь путь на Великий Турнир?
Макс покачал головой:
- Ответ на оба вопроса – «нет». В жизни бродячего рыцаря есть один большой плюс, перевешивающий все остальное, а потому я не собираюсь ничего менять.
- Хм… И какой же?
- Я никому не служу, а значит, никому ничего не должен, ни перед кем ни за что не отвечаю, кроме как за свои собственные поступки перед своей же собственной совестью. Я не владею ни землями, ни замком, ни стадами, а значит, меня не волнуют засухи, нашествия врагов, падежи скота, землетрясения и наводнения. Я не задерживаюсь на одном месте и потому редко встречаюсь с назойливыми придурками, желающими меня победить в поединке. Мне все равно, куда путь держать – а значит, я не могу заблудиться. Я свободен от всего, что связывает других – и мне нравится эта свобода.
Король задумчиво кивнул.
- Кажется, понимаю, и даже немножко завидую. Не иметь пристрастия к стяжательству да накопительству, не заботиться о дне завтрашнем… Что-то в этом есть, но не для всех. Не всем по нутру настолько полная свобода… Должно быть, жизнь бродячего рыцаря нескучна и полна приключений?
- Не сказал бы. Значительную часть своей жизни я провожу в седле. Не особо увлекательно, но я привык. Приключения… ну, порой бывают, но ничего такого особенного. В Болонге вот носачам рожи начистил, тут, в Кортании, вместе с леди Брианной разбойничью шайку с самозваным Железным Максом урезонили… Ничего особенного: носачи как носачи, разбойники как разбойники, самозванец как самозванец. Перевидал я всего этого.
Король хитро прищурился:
- Так почему бы не поехать на Турнир? Уж там-то будет немало увеселений. Соберутся величайшие воины со всех уголков мира, да и столица Дорна Бессмертного, как ни крути – самый большой город на белом свете. Чай, будет поинтересней, чем с носачами драться…
- Встречный вопрос: почему тебе так хочется, чтобы я поехал на этот турнир? Вначале барон какой-то меня уговаривал, теперь ты.
Скарсгар откинулся на спинку стула и улыбнулся:
- Да ты меня насквозь видишь… Мне вот просто стало интересно, как произойдет твоя встреча с Дорном Бессмертным. Ему ты, вестимо, тоже поклониться не захочешь?
- А должен? Что в нем такого? Еще один «божий помазанник», только и всего.
- Да вот если бы… Ты правда не знаешь, кто такой Дорн Бессмертный?
- Нет.
- А между тем, это еще одна живая легенда, вроде тебя – и его пытались сделать мертвой легендой намного больше раз, чем тебя.
- Плохо пытались, - хмыкнул Макс.
- Не скажи. Стрела, попавшая в глаз и торчащая из затылка – это разве плохая попытка?
Макс даже прекратил жевать на секунду.
- И Дорн выжил после такого? – спросил он, как только проглотил.
- Да, как и после арбалетного болта, пробившего ему голову навылет. Дорна травили бессчетное количество раз, стреляли из лука и арбалета, втыкали кинжал в горло, в сердце, пронзали мечом насквозь – все впустую. Или ты думаешь, он просто так носит прозвище Бессмертный?
- Как такое возможно?!
- Он Посвященный, но никто не знает, кто или что является его Посвящением. Дорна Бессмертного убивали много раз – но каждый раз через пару минут он вытаскивал из головы стрелу, кинжал из сердца или запихивал обратно в живот кишки и поднимался без посторонней помощи, чтобы с улыбкой зачитать горе-убийце его приговор. Он правит своей империей уже лет двести – на то и Бессмертный.
Макс покачал головой и допил молоко.
- По правде говоря, не верится. Про меня самого ходят удивительные истории – но кому, как не мне знать, во сколько раз они преувеличены, пусть даже и основаны на реальных событиях?
- Ну да, слухи они такие, - усмехнулся Скарсгар. – Только вот с Дорном Бессмертным еще мой прапрадед вел переписку, а дело было лет сто восемьдесят тому назад. Письма до сих пор хранятся в моем архиве. Что ты на это скажешь?
Макс развел руками:
- Ну если так – то ничего. Но переться аж хрен знает куда за Хмурый Хребет только чтобы посмотреть на Дорна я, конечно же, не буду.
- А померяться силами с лучшими из лучших живущих ныне бойцов тебе не интересно? Силу свою испытать, войти в историю как победитель величайшего из турниров?
- Зачем? Я никогда не бегаю от хорошей драки – но сам никогда ее не ищу. Чем бы я отличался от толп дуралеев, которые мечтают меня победить?
- Но в таком случае, если ты равнодушен к богатству и всему мирскому – что тобой движет тогда?
Макс пожал плечами:
- Свобода – это когда тобой не движет ничто. Когда ты идешь в том направлении лишь оттого, что туда ведет дорога. Иначе это уже не свобода.
***
После встречи с королем в трактире Макс резко изменил направление пути. Брианна заметила это почти сразу, поскольку ранее на развилках и перекрестках он всегда выбирал более проторенный большак, а в ответ на вопрос «почему сюда?» отвечал неизменно что-то вроде «оживленный тракт – богаче трактир, лучше меню».
Однако теперь он целенаправленно двигался на северо-восток, в сторону Хмурых гор.
Как-то раз на привале, когда они обедали печеной картошкой, жареной колбасой и добытым в деревне кислым молоком, Брианна спросила:
- Слушай, сэр Макс, я вот все хотела узнать, да как-то так не решилась раньше… В той деревне, где мы с бандитами пересеклись, я слышала, сидя в засаде, что ты говорил самозванцу. Это правда, что тебя выгнали из Монастыря-на-скале всего через год с небольшим?
- Правда.
- А за что?
- Я побил и покалечил нескольких учеников, а потом и парочку наставников, которые попытались вмешаться.
Брианна от такого ответа поперхнулась кислым молоком и закашлялась.
- Постучать по спине? – спросил Макс.
- Кх-кх… Нет, спасибо… Ты это серьезно?
- Абсолютно, а что?
- Но ведь наставники – они ведь тоже Посвященные? Притом не вчера, и не год назад… Они ведь мастерски владеют своими Посвящениями, верно?
- Конечно, да только что с того? Я ведь не просто так выбрал себе Путь Железа.
- Железо сильнее других Путей?
Макс покачал головой:
- Не сильнее. Просто железо – прочный металл, стойкий к внешним воздействиям, и к тому же природный антагонист магии. Представь себе, что тебе нужно драться с железной глыбой – проблематично, да? А если эта глыба еще и бьет в ответ? Путь Железа дает гораздо меньше преимуществ, чем другие Пути, в обыденной жизни воина, мага, путешественника или правителя. Но при столкновении двух Посвященных Путь Железа, по сути, отменяет все остальные Пути. Он не силен сам по себе – но сводит на нет все силы и преимущества противника.
- Кажется, я начинаю понимать, - ухватила суть Брианна. – Это как при игре в «регицид» разменять свою гвардию на гвардию противника! Никто не любит играть без гвардии, а значит, игрок, привыкший разменивать гвардию на гвардию, имеет преимущество, потому что такая игра ему привычна, а противнику - неприятна!
- Совершенно верно. В Монастыре учат в том числе использовать сильные стороны своего Посвящения против слабых сторон Посвящения противника, но все Посвященные, с которыми мне приходилось сталкиваться, непременно терялись, обнаружив, что не могут найти никакого преимущества их Посвящения над моим. Люди проходят ритуал Посвящения в надежде получить преимущество над всеми остальными людьми. И чем дольше они живут своим Путем, тем больше они на него полагаются. И в тем большей растерянности они оказываются, когда однажды обнаруживают, что нет у них никакого преимущества. Что им не на чем строить стратегию поединка. Что они больше не могут опереться на то, на что опирались всю жизнь. Что они должны драться, как обычные люди – клинком и кулаком. А клинок и кулак – это и есть мое настоящее преимущество.
Брианна задумалась, меланхолично жуя колбасу. Вот, значит, в чем суть! Железный Макс не знает поражений, потому что способен провести любой бой на своих условиях. Логично и закономерно, что тут еще сказать.
- Получается, драться с тобой – все равно, что с железным големом. Он тебя ударить может, а сам на твои удары плевал. Бой односторонний, то есть, попросту избиение.
- Вовсе нет. Меня тоже можно убить, и я встречался с очень сильными противниками, которым это почти удавалось.
- Хм… Каким же образом?
- Ну, так и я сказал, - улыбнулся Макс.
- Наивная я… А за что ты их вообще побил?
- Я ненавидел других учеников за то, что они ненавидели меня за то, что я их презирал. Я недолюбливал наставников, потому что они брали в Монастырь недостойных. Я был глуп и наивен – думал, только достойных берут в обучение… Ага, как же.
- А… как тогда?
- Монастырь-на-краю – это коммерческое предприятие. Туда отбирают достойных – но само понятие достойности у наставников иное. Суть идеи в том, что ты проходишь Посвящение, тебя учат использовать свой Путь, а затем отпускают в мир в надежде, что ты где-то когда-то наломаешь дров. Ой, некая Брианна там-то убила пятьдесят человек голыми руками! Или там свергла королевского барона и объявила земли своими! Или победила на рыцарском турнире и стала чемпионом короля! А кто такая эта Брианна? Посвященная из Монастыря-на-краю. И жадные до славы, могущества и власти людишки топают в Монастырь – чтобы стать Посвященными. Ну или детей своих везут. Но вот незадача – входя в Монастырь, ты расстаешься с прежним именем, прежней жизнью и прежней собственностью, если она у тебя есть. Критериев отбора всего два: либо богатство, которое можно присвоить, либо жесткий внутренний стержень и склонность к авантюрам и насилию, которые потенциально могут прославить Монастырь и привлечь еще больше богатых учеников.
- Ах вот оно что… - протянула Брианна.
- Да-да-да! Ты шокирована? Вот и я тоже был! Я-то рисовал себе в воображении мудрых седобородых философов и монахов, а на деле… На деле наставники живут в вопиющей роскоши, привилегированные ученики - не особо, но тоже не аскетически поживают, а такие, как я, поставлены в самый низ иерархии, и их всячески угнетают, параллельно закаляя, чтобы они, вырвавшись из Монастыря, выстрелили, как согнутые, но не сломанные пружины… Я выстрелил, не дожидаясь окончания обучения, вот и все.
Справка по лору (не часть книги, читать только очень пытливым)
Несколько слов по лору мира.
Мир Железного Сердца – типичное фэнтезийное средневековье. Маги, чудовища, диковинные существа – все в наличии. Есть нелюди, представленные носачами (аналог гоблинов), «туманные» - здешний вариант эльфов, криффы – гибрид классических орков и рогатых кунари из «Dragon Age». Есть и другие.
Главная «фишка» мира заключается в обряде Посвящения и самих Посвященных.
Посвященные – это своего рода противовес магии, но если магом нужно родиться, и дар это редкий, а сильный магический талант – сродни выигрышу в лотерею, то стать Посвященным может каждый… в теории.
Обряд Посвящения может быть проведен только другим Посвященным (который знает, как это делается), откуда и появились схоластические споры «а кто тогда был самым первым Посвященным?».
Обряд проводится только один раз в жизни и является необратимым процессом. Будущий Посвященный выбирает нечто, чему он будет посвящен – это может быть стихия (огонь, вода), материал или вещество (железо, лед, камень), существо (паук, пантера, орел) или явление (ветер, гром) – и становится живым воплощением, аватаром выбранного объекта.
Посвященный обретает некие базовые свойства того, что он выбрал. Так, Макс получил от железа иммунитет к магии и стойкость к внешним воздействиям, включая механические. Также в процессе обучения и освоения своего Посвящения могут появляться другие способности. Например, Макс научился раскалять железо, в том числе свое оружие, а доспехи (сделанные из железа) более не обременяют его, Макс носит их, как свою вторую кожу, и даже способен осязать сквозь железную перчатку, а также есть, играть в карты, писать и рисовать, не снимая перчаток, словно это его пальцы.
Однако Посвящение – это не только дар, но и проклятие: в то время как Посвященный обретает свойства своего Посвящения, его Путь обретает свою власть над ним, и начинается борьба. Посвященный может стать как господином своего элемента, так и рабом. Оборотни, встречающиеся в этом мире (не только волкообразные) – это Посвященные, находящиеся под сильной властью своего животного элемента или полностью им порабощенные. В последнем случае человек окончательно превращается в животное, сохраняя лишь остатки внешней антропоморфности.
Не все порабощенные Посвященные непременно опасные чудовища. Например, предыдущий Посвященный Железа ныне восседает там, куда сел несколько веков назад: он просто превратился в железную статую. Ну, вид оттуда открывался умиротворяющий и живописный, отчего бы не посидеть подольше...
В случае с Максом власть элемента над ним проявляется неочевидным способом: Макс, будучи устойчив к внешним воздействиям, не может приспособиться и измениться под влиянием обстоятельств и других людей. Его удел – неизменно следовать однажды выбранной судьбе и нести свой крест, тот самый, который и толкнул его на путь Посвященного…
Гордыня и Зависть
Недели две они держали путь по довольно редконаселенным местам и в конце концов добрались до Великой Петли. Река Ваартаг, несущая свои воды от Хмурого Хребта до Южного Океана, здесь вначале разделилась, а затем вновь сошлась, образовав при этом своего рода остров порядка тридцати верст в поперечнике.
Макс и Брианна остановились на ночевку в сельском трактире, где сразу же оказались в центре пристального внимания как трактирщика, так и других посетителей.
Поужинали они хорошо и вкусно: на десерт им подали неожиданно хорошо сготовленный пирог с дичью и вишнями.
- Мясо и вишни вместе? – удивилась, распробовав, Брианна.
- Первый раз, что ли, такое видишь? – приподнял бровь Макс.
- Хм… По правде говоря, да. У нас такого не готовят. К мясу – соль, перец, пряности. А ягоды – вишня, клубника, малина – идут на варенье, сладости и прочее.
- В Элморе такой пирог довольно популярен, а мы, между прочим, не так далеко от элморских границ. Неудивительно, что рецепт распространился и за пределы страны, пирог ведь необычный и сытный. Кстати, надо бы хозяину велеть, чтоб нам завтра в путь свежего сготовил. Хорошая дорожная еда.
Хозяин заверил, что наутро господ рыцарей будет ждать свежайший пирог, и полюбопытствовал:
- А куда благородные рыцари путь держат?
- Так вперед по большаку же, - хмыкнул Макс, - вроде как тут одна-единственная дорога.
- Хм, да, но… Вы через остров Висельника собрались напрямик?
- Какой еще остров Висельника?
- Ну остров же. Который Петлей образован. А в Петле обычно что бывает? Шея висельника, вот и назвали так.
- Ха, забавное у вас тут чувство юмора. Тракт же через остров идет, верно?
- Ну, в общем, да, только на вашем месте я бы тудой не ездил, господа рыцари, - предостерег трактирщик.
- А отчего так? – заинтересовался Макс.
- Место там гиблое. Силы нечистой владение.
Макс задумчиво скрестил руки на груди:
- Ну давай, рассказывай.
Рассказ трактирщика был довольно прост: некогда остров был землей мелкого феодала, который разделил свой лен между двумя сыновьями-близнецами. Но вопреки обыкновению, что близнецы должны друг друга любить и с полуслова понимать, эти двое друг друга недолюбливали с детства и каждый считал себя первенцем, который должен унаследовать все. Когда старый барон умер, согласно его завещанию был брошен жребий, и каждый получил свою долю: первому, который вошел в легенду под эпитетом Горделивый, достался замок и чуть меньше земли и крестьян, другому – Завистливому – большее владение, но без замка.
Некоторое время все было чин чином, оба служили королю и не ссорились, но Завистливый, кому не досталось замка, начал строить собственный, поднимая подушный налог и прочие виды повинностей. Строил-строил и в конце концов построил, причем побольше, чем у брата. Горделивый, в свою очередь, возмутился таким положением дел: теперь у него не только земель меньше, чем у брата, но и замок хуже!
И он начал, в свою очередь, расширять и совершенствовать свой замок, спуская на это накопленные богатства и притесняя крестьян.
Само собой, что эта история не могла закончиться хорошо. От братьев бежали крестьяне, они нищали – но никто из них не уступил. И в самом конце истории оба брата, покинутые семьями и даже слугами, больные и безумные, преступили запретную черту. Каждый призвал себе на помощь темные силы, чтобы раз и навсегда покончить с этим сумасшедшим состязанием зависти и гордыни.
Кто чего призывал – осталось неизвестно, но оба замка вскоре пришли в упадок, а их владельцы бесследно пропали. Весь остров стал безлюдным и вскоре прослыл очень гиблым местом, где по ночам резвится нечистая сила. Дошла весть и до короля, тот послал войско, сжег и разрушил оба замка, и с тех пор останки оных все еще можно видеть, проезжая через остров по тракту: на севере Зависть, на юге Гордыня.
Дело было давно, про нечисть много лет всерьез никто не вспоминал, через остров пролегал довольно оживленный большак, ставший особо популярным как раз после того, как некому стало взымать налог за проезд, там даже появился трактир «Меж Гордыней и Завистью» и некоторое время процветал. Но не так давно, всего пара лет как, начали твориться на острове страшные вещи, в частности, все население трактира – трактирщик, его жена, две дочери и два зятя – пропали бесследно. Крестьяне ближайших сел испугались и сожгли оба моста – с этой стороны и с той.
- И что было дальше? – спросил Макс.
- Ну покамест вроде как ничего, потому как без моста нечисть воду пересечь не могет. Но аккурат вчера утром тут проехал купец с парой телег – на остров въехал, ну и с концами.
- Как он въехал, ежели мостов нет?!
- Так брод остался же. Неглубокий, удобный…
- А с чего ты взял, что с концами? Он же на ту сторону путь держал.
- Точно так и есть, да только нынче в обед зять мой, что в деревне на той стороне живет, лодкой приплыл – ну, вокруг острова – и от него я узнал, что там купца этого не видывали. А остров пересечь – это за день легко управиться. Если спешить сильно и бремени мало – можно тут у меня позавтракать, а пообедать уже в той деревне. Правда, купец был с грузом – ворвань китовую вез. Но все равно, тридцать верст за день и пешком пройти нетрудно, ежели ноги не калечные и не старые…
Макс хмыкнул и запил кусок пирога молоком.
- Ну ладно, завтра мы поглядим, что там за нечисть такая.
***
Брод, как и обещал трактирщик, был неглубоким и удобным, так что у Макса и Брианны не возникло ни малейших проблем с преодолением водной преграды.
Остров Висельника встретил их тишиной, спокойствием и щебетом ранних птичек. Местами – густой кустарник, местами – обширные пустыри, которые ранее были обрабатываемыми полями, но теперь начали возвращаться в дикое состояние. В общем – типичное место, которое человек вначале обжил, а затем покинул. Макс такого навидался и знает, что обычно за таким природным спокойствием скрывается драматическая история: люди не те создания, которые так просто возьмут и покинут обжитое место. В конце концов, они тоже животные, привязанность к родным местам в них заложена на уровне инстинкта.
- Слушай, Макс, я вот заметила, что мы путешествуем в направлении Хмурых гор. Это же не случайно, да?
- Нет, не случайно.
Брианна просияла:
- Вау! Ты все-таки решил поучаствовать в турнире?!
- В гробу я видал этот турнир.
- Тогда почему мы идем в том направлении?
Макс вздохнул:
- Мир большой. Хочется побывать везде. По правде говоря, мне стало очень любопытно взглянуть на страну Дорна Бессмертного.
- Хм… Ну да, говорят, она великолепна, а дворец такого владыки, надо думать – и вовсе чудо света.
- Плевать на его дворец. Я хочу посмотреть на все остальное.
- Э-э… в каком смысле?
- В прямом. Правителю двести лет как минимум – значит, ему доступен жизненный опыт и мудрость, которые для всех остальных в принципе недостижимы, понимаешь?
- Ну, видимо, так оно и есть.
- Вот в том-то и дело. Я хочу посмотреть, помогла ли ему великая мудрость построить такую же великую страну или же все его достижения ограничиваются великолепным дворцом. Меня совершенно не удивляет, что столь древний правитель чеканит монету с драгоценными камнями – но любопытно, чего такое богатство стоило его подданным.
- Хм… Действительно… Так что, сэр Макс, мы держим путь за Хмурые горы?
- Угу.
- Вау! – обрадовалась Брианна.
- А отчего это тебя так радует? Любишь путешествовать?
- Ну как же… Дальние края посмотреть, себя показать…
Макс ухмыльнулся:
- Надеешься, что тамошний люд будет побольше здешнего?
- Это так очевидно? – даже как-то огорчилась Брианна.
Макс вздохнул, ничего не ответив. Его собственный жизненный опыт подсказывает ему, что ни одна девица не станет в двадцать лет путешествовать большой дорогой, если у нее есть альтернатива в виде жениха и уютного домашнего гнездышка. Попадаются порой настоящие авантюристки, любительницы приключений – но и они, как правило, занимаются поиском этих самых приключений в компании любимого мужчины.
А Брианна путешествует в одиночестве вот уже три года, вплоть до их встречи, и это, конечно же, не потому, что такая она необщительная и самодостаточная. Просто заложенное в нее, как и в любую нормальную женщину, желание чувствовать себя слабой и хрупкой рядом со своим мужчиной вдребезги разбивается о ее размеры и силу, унаследованные от деда-криффа. Наследственность Брианны – ее проклятие. Проклятие, которого девушка ничем не заслужила.
Задолго до полудня Макс и Брианна заметили по левую руку от себя башни покинутого замка.
- Надо думать, Гордыня, - сказал Макс, - и в таком случае, трактир должен быть где-то чуть дальше по тракту.
- Угу. Только есть проблемка: он покинут, трактирщик пропал со всей семьей, так что хорошего угощения нам там никто не предложит… Макс, а мы вообще просто держим путь через остров или как?
- Или как. Охота мне нечисть эту поглядеть да пару костей поломать. Но держу пари, что это будут просто разбойники. Может, даже купца спасем, если он еще жив, но это вряд ли…
Брианна кивнула и опустила забрало.
Однако остров был тих, а тракт – безлюден. Разок им дорогу перебежал заяц – и все.
Трактир находился примерно там, где и говорил трактирщик в деревне, и с его двора уже видны оба замка – и Гордыня, и Зависть.
Однако сразу за обширным кустарником на обочине дорога повернула, Макс сразу же заметил две оставленные прямо на большаке телеги, а сбоку на лужайке – трех спокойно пасшихся у ручья лошадей.
- А вот это уже на разбойников ни хрена не похоже, - пробормотал он.
Брианна остановила своего коня у телеги и заглянула внутрь, не вылезая из седла.
- Тут только бочки с ворванью, собственно, да какие-то личные вещи, типа сюртука, - сообщила она. – В принципе, разбойники вполне могли бы оставить ворвань – она им без надобности, продать ее еще надо знать кому, товар не ходовой, да и практически улика…
- …Но лошадей они бы не оставили, да?
- То-то и оно… Наконец, а где четвертая? Ее тут нет, а обе телеги – под пару. О, гляди-ка!
Макс посмотрел, куда указала Брианна, и увидел, что одна телега стоит на подпорке, колесо снято и валяется рядом в траве: сломано.
- Получается, у купца сломалась телега. Он распрягает лошадей, и на одной из них кто-то едет в село – вперед или назад – за помощью.
- Но гонца никто не видел.
- Да, гонец исчезает. Затем оставшиеся люди – а с купцом, вероятно, был второй извозчик и хотя бы несколько человек охраны – тоже исчезают. Остаются телеги и лошади, при этом разбойники забрали бы лошадей и убрали с дороги телеги, чтобы следующий путник ничего не заподозрил. Но – нет.
Брианна скрестила руки на груди.
- Ладно, и что мы делать будем?
- Обыщем трактир для начала.
Макс вынул из седельного чехла обе тэцубо, надел шлем и спрыгнул с коня. Самого коня привязал уздечкой к сухой ветке ближайшего дерева: так животное, понимая, что привязано, пусть и сугубо номинально, никуда не уйдет, а в экстренном случае – лихой люд или зверь – рванется и убежит.
- Коня крепко не привязывай, - сказал он Брианне, - ежели с нами случится то же самое, что с купцом, то лошадям нашим погибать от жажды ни к чему.
- Ну мы же собираемся победить, а не сгинуть, - ухмыльнулась Брианна.
- Да, но наше намерение не делает нас бессмертными.
Трактир оказался совершенно обычным, и в зале царил полный порядок: столы расставлены, стулья и скамьи стоят, где положено, за стойкой трактирщика – полный порядок. И только толстый слой пыли подсказывает, что на окрик «эй, есть кто живой?» никто не ответит.
- Тут явно копались, - сообщила Брианна, заглянув за стойку. – Тут из буфета и ящиков все на пол вывалено… О, медяшка! Целый пятак!
- Замечательно, - ответил Макс, - работа еще не сделана, а ты уже заработала на кружку эля. Но насчет обыска – это могло быть сделано позднее, людьми, которые не причастны к произошедшему, а просто обнаружили, что трактир пуст, и решили невозбранно поживиться.
Брианна повертела медяк в руке и положила в карман.
- Вполне вероятно. А мы-то что ищем?
- Следы пропавших людей. Подсказку. Что угодно, что может пролить свет на происходящее тут.
- Хм… На происходящее или произошедшее? – уточнила Брианна. – Просто тут вот в чем сложность… Мост был сожжен несколько лет назад, я обратила внимание на то, что возле обугленных бревен, которые остались на стороне деревни, уже проросло тоненькое деревцо. Ему год-другой. Таким образом, трактир опустел пару лет назад как минимум. Торговец исчез вчера. Я очень сомневаюсь, что за эпизодами с промежутком в пару лет стоит одна и та же причина.
Остров Висельника и судьба висельников.
- Нам все равно, сгодится любая информация, - сказал Макс заглянул в комнату, которая оказалась кухней.
Кухня – как кухня. Вся утварь – на своих местах, но тут и там – корзины, мешки и ящики с остатками того, что пару лет назад было провиантом, но затем превратилось вначале в гниль, а потом в труху. Макс обвел кухню взглядом и вернулся в зал.
- Что там? – спросила Брианна, появившаяся из двери, ведущей в кладовую.
- У пальцев вкус пальцев, ничего особенного, - машинально ответил Макс любимой цитатой Святого.
- Э-э-э… чего-чего? Какие пальцы?!
- Упс, прости… Это любимая поговорка одного моего друга. Я имел в виду, что там просто кухня как кухня, ничего особенного.
- А при чем тут вкус пальцев? Твой друг был людоедом?
- Нет, что ты… Просто убийца, только и всего… Он рассказал мне историю, как однажды на необитаемом острове нашли дневник человека, потерпевшего кораблекрушение… Дневник описывал то, как человек, терзаемый голодом, ампутировал сам себе ноги по частям и ел их… А заканчивался он словами «у пальцев вкус пальцев, ничего особенного». И мой друг часто использовал эту фразу в значении «все нормально, ничего необычного».
- Интересный выбор друзей, - пробормотала Брианна.
- Да я не выбирал, мы просто сидели в одной камере, образно выражаясь. Он был многогранным человеком и весьма интересным собеседником, вот я от него и поднабрался всяких таких высказываний.
- И что с ним случилось?
- Не знаю. Меня выпустили раньше него.
- А где именно ты сидел в темнице?
- Помнишь, я говорил, что не люблю расспросов о моем прошлом?
- Ну ладно, - согласилась Брианна. – Так что дальше делать будем?
- Поищем в комнатах для гостей.
Но обыск в гостевых помещениях тоже ничего не дал: везде все в порядке, хоть и есть следы обыска.
В жилых помещениях владельцев трактира нашлось кое-что интересное.
- Гляди, - указала Брианна на небольшой напольный шкафчик, - видишь это?
Макс заметил, что на покрытой толстым слоем пыли деревянной поверхности есть прямоугольное место, где пыль намного тоньше.
- Тут явно что-то стояло, ты имеешь в виду?
- Да, - кивнула девушка, - и я даже догадываюсь, что именно. В этой комнате жила либо женщина, либо супружеская чета – видишь, какая широкая кровать? Отсюда вынесли практически все, что стоило хотя бы пару медяков, а вот тут, на шкафчике, стояла шкатулка, вероятно, с украшениями женщины. Мародер не стал в ней копаться, а просто забрал шкатулку целиком и кинул в мешок или сумку, или что у него там было. Но по толщине слоя пыли под шкатулкой мы можем прикинуть, когда примерно тут были мародеры…
Макс наклонился и внимательно рассмотрел след.
- Тут примерно в два раза тоньше слой пыли. Это значит, что мародеры побывали здесь примерно посередине временного отрезка от исчезновения людей до нашего визита.
- Отсюда следует, что пропажа трактирщиков и пропажа купца имеют разные причины, ведь между этими событиями сюда заглянули мародеры…
- Не следует. Мы ведь не знаем, а выбрались ли мародеры отсюда живыми?
- Хм… И правда.
- Кроме того, трактирщик в деревне сказал нам, что тут, цитирую, гиблое место. Обычно так говорят про места, где часто гибнут люди. Но «часто гибнут» не значит «все гибнут». Иначе говорили бы, что отсюда еще никто живым не поворотился. Значит, есть вероятность, что даже при наличии опасности можно пересечь остров. Условно, если в лесу и есть медведь-людоед, то лес все равно можно пересечь, с ним не встретившись, если повезет.
Брианна кивнула, соглашаясь:
- Звучит разумно, только нас это пока не приближает к разгадке.
- Увы.
Дальнейший осмотр комнат ничего не дал, но в самом конце коридора обнаружился угол, за которым стояла, прислоненная к стене, приставная лестница, а в потолке – люк на чердак.
- Как-то неправильно лестница приставлена, ее вот так надо приставлять, видишь тут выемку?
- Вижу. Ну-ка, глянем.
Макс приставил лестницу как положено, поднялся на несколько ступенек и попытался приподнять крышку – но не тут-то было. Напрягая все силы, он попытался преодолеть сопротивление деревянной крышки, но тут под ним жалобно затрещала ступенька.
- Там что-то крепко навалено, крышка подается едва-едва, - сказал он.
- Навалено? Получается… там кто-то есть?
- Там кто был, - хмыкнул Макс. - Кто-то, кто попытался там спрятаться… Силой не поднять – ну и ладно, попробуем другим способом. Мы можем забраться по этой лестнице на крышу, а уже через крышу – на чердак.
- Если там есть чердачное окно.
- Даже если нет – будет, делов-то.
Окошки на крыше нашлись, но слишком маленькие, зато сама крыша крыта обычной черепицей, так что проделать вход не составило большого труда. Макс выставил перед собой обе тэцубо, раскаленные почти добела, и проник внутрь.
Слегка темновато и душновато, в воздухе едва различимый запах тлена и разложения.
Первое, что бросилось Максу в глаза – гора ящиков и мешков в том месте, где должен быть люк. Обойдя эту гору, он увидел в дальнем углу чердака лежащую на спине человеческую фигуру.
Сзади появилась Брианна и тоже уставилась на тело.
- Не обмануло тебя предчувствие, - мрачно пробормотала она.
- Это не предчувствие. Снаружи мы не видели прорех в крыше, значит, тот, кто забаррикадировал люк, все еще тут. Логика.
Он присел у тела и обнаружил, что останки – обтянутый сухой кожей скелет, одетый в припавшее пылью платье – принадлежат девушке либо молодой женщине, в грудь которой вогнан по самую рукоятку нож.
- Ты оказался прав насчет разбойников, - заметила Брианна.
- Не думаю. Здесь не было входа, а значит, она сама себя заколола.
Девушка взялась за рукоятку и вытащила оружие из тела.
- Смотри! Это не кухонный нож, это – кинжал. У разбойников такие в ходу, впрочем, как и еще много у кого.
Тут Макс обратил внимание на тонкую щепку, у которой почернел один конец, и почти сразу взгляд его упал на кое-как смотанный рулон ткани, покрытый какими-то каракулями.
- Гляди, похоже, она что-то написала… наверняка это ее собственная кровь…
- Что написано?
- Не разобрать. Странные буквы.
- Дай гляну, - сказала Брианна и подставила рулон под лучи, падавшие из небольшого окошка. – Так, я поняла… Это болонгский язык, записанный частично болонской буквицей, частично кортанской. Языки похожи, а буквицы очень разные. Судя по всему, она кое-как выучилась писать в Болонге, а кортанскую грамоту толком не освоила. Ой…
- Что написано?
- Перевожу. «Оно убило всех». Значит, правду говорили про нечисть…
- Читай дальше.
- «Оно убило всех. Оно еще здесь, внизу, ждет, когда я спущусь. Вот уже три дня, как я сижу здесь, а оно все не уходит. Я слышу его тихий шорох. Оно не уйдет, я это знаю. Даже если уйдет – оно все равно будет рядом. Будет ждать. Это кара за наши грехи, мы сами накликали ее на нашу погибель. Очень хочется пить. Я ждала три дня, но по дороге никто не проехал. В это время года тут очень редко ездят. Никто меня не спасет. Я не спущусь отсюда. Я слышала, как страшно кричал мой муж, когда оно добралось до него. Я не спущусь. У меня есть кинжал, так что я не стану ждать, пока муки станут нестерпимыми и погонят меня вниз, к нему. Я это заслужила. Мы все заслужили. Я знаю, где я видела это раньше. Оно было у того путешественника, в банке с водой, но маленькое. Четыре года назад. Отец бросил банку в соляную копь вместе с путешественником. Видно, банка разбилась, и оно жило там все это время. Жило и росло – а мы, не зная этого, сами кормили его. Мы своими грехами выкормили и вырастили нашу кару за них – в прямом смысле. Оно питалось плодами наших грехов и выросло. И пришло за нами. Или, может быть, у него закончилась еда, потому что уже пошли слухи, отец опасался, что мы уже привлекли внимание властей к этому месту – и мы затаились. Прекратили бросать новую пищу в соляную копь. Оно доело мертвые тела и пришло за живыми. За нами. Мы засыпали дыру – но оно, видно, все равно выбралось. Создатель, прости нас. Мы очень сильно грешили, но кара за грехи настигла нас еще в смертном мире. Смилуйся над нами». Это все.
- Ну вот, - хмыкнул Макс, - все-таки я был прав, говоря о разбойниках. Правда, не думал, что разбойники – это как раз трактирщик и его семейство…
- Что-то мне страшно становится, - призналась Брианна. – Разбойники – ерунда, много раз встречала, а тут – нечисть!
- Думаю, все гораздо проще… Путешественник притащил в эти края что-то, здесь невиданное, но это что-то сидело в банке с водой. Некое существо. Животное. Опасное – но никаких демонов. Просто хищная тварь.
- Ты кое-чего не учел. Лошади-то в порядке. Это нечто напало и убило за грехи семейство разбойников, а лошади-то безгрешные, их «оно» не тронуло.
- А купца за какие грехи? Он тоже разбойник? С лошадьми все просто: они большие и сильные. Могут лягнуть. Существо изначально было маленьким – а обычно бывает так, что у большого зверя и детеныши большие. Значит, существо выросло достаточно, чтобы справиться с человеком, но не настолько, чтобы рискнуть напасть на лошадь. Наконец, вспомни: муж этой бедняги «страшно кричал». Значит, существо не настолько сильное, чтобы убить человека мгновенно. У тебя броня защищает все тело?
- Эм-м-м… нет. На внутренней стороне бедер нет кольчуги, только крепкая кожа. Так удобнее ездить верхом. Но в седельной сумке есть кольчужная юбка.
- Тогда надень. Я думаю, наши доспехи нас отлично защитят. Нужно найти это отродье и разобраться с ним, - сказал Макс.
- Это может быть проблемой – как искать то, не знаю что? Остров же немаленький.
- Есть вероятность, что оно прожило четыре года в соляной копи и продолжает там жить. Найти соляную копь проще, я думаю.
Брианна задумалась, а затем подняла вверх указательный палец:
- Есть мысль. Еще не так давно, когда я была подростком, в моем родном городе соль стоила денег, потому что ее возили издали. Причем еще раньше она была еще дороже, старики говаривали, что когда-то соль была дорогой, и солонина была дорогой, и ее никто не ел, а только держали на черный день. И то, от нас к морю было ближе, чем отсюда. Значит, тут соль тоже дорого стоила когда-то, и потому есть вероятность, что если копь старая и замок старый, то его феодал заложил как раз возле копи, ну потому как это был источник дохода. А значит, искать копь нужно возле более старого замка. Того, который Гордыня.
Макс кивнул.
- Разумно. А еще в письме было сказано, что трупы бросали в копь через дыру. Эта дыра, скорей всего, была где-то поблизости. До Гордыни недалеко, и где-то там, видать, находится спуск в соляную пещеру.
Они спустились обратно во двор и Брианна принялась цеплять к доспеху кольчужную юбку.
- Знаешь, - сказала она, - у меня из головы все не идет эта несчастная… Как представлю себя на ее месте… Сидела, чертила своей кровью последнюю записку, зная, что скоро ей конец… А записку эту, если б не мы, так бы никто и не прочел… Но хоть не зря писала.
Макс вздохнул.
- Так люди устроены – их пугает небытие по ту сторону смерти. Пугает тот непостижимый момент, когда их «я» исчезнет. Все эти предсмертные записки – самообман. Дескать, если человек оставляет после себя хоть что-то, то, значит, его «я» исчезает не до конца. Самообман как он есть…
Они оседлали коней и направились в сторону замка дальше по дороге, но, отъехав на полверсты и свернув за пригорок, увидели лежащего у дороги коня, привязанного к дереву. При виде всадников конь жалобно и тихо заржал и с видимым трудом поднялся на ноги.
- Бедняга, - сказала Брианна, - он тут со вчерашнего дня привязан, а воды-то нет… У меня полон бурдюк, сейчас…
- Я слышу журчание ручья слева. Просто отвяжи его.
Как только Брианна освободила коня, тот еще раз тихо заржал и целенаправленно двинулся к ручью через лужок, ступая довольно уверенно.
Брианна посмотрела ему вслед и сказала:
- Эх-х, а ведь смотри, как тут красиво!
Вид и правда открылся живописный: довольно обширный луг, буквально полностью покрытый белыми и сиреневыми цветами.
- Да, красиво. Только ты не о том подумала в первую очередь.
- Хм… Где всадник?
- Вот именно. Смотри: всадник слезает с коня, привязывает его и уходит. И все, пропал. Возникает вопрос: что, черт возьми, заставило его сделать это?
Брианна задумчиво нахмурилась и поправила забрало.
- И правда, хороший вопросец… Давай думать, как всадник… Он направлен в деревню за помощью в починке телеги, но отъезжает всего на полверсты и слезает с коня… Что могло бы заставить его сделать это?
- Он не просто слезает с коня – он его еще и привязывает. Вот что странно. Это значит – мы исключаем любое нападение на всадника. Его не стащил с коня зверь и не выбила из седла стрела. Он сам слез. Причем не очень спешил, раз привязал вначале. Мы исключаем погоню: при погоне люди не слезают с коня. Не могу представить себе такую опасность, которая заставит человека слезть с коня, но оставит ему время привязать животное перед побегом.
Брианна повертела головой и заметила:
- А еще он привязал коня слева от большака, в двух шагах. Хотя мог бы и справа, есть такое же дерево… Значит, он пошел на луг?
- Да вот по всему выходит, что так. Что-то на этом лугу привлекло его внимание. Давай-ка осмотримся.
Они свернули лошадей на луг и вынули мечи. Макс повертел головой, скользнул взглядом по коню, который как раз пил из ручья, посмотрел в другую сторону – луг как луг. Цветы как цветы.
- У пальцев вкус пальцев, да? Ничего необычного, - пробормотал он сам себе.
- Вот, смотри! – вытянула палец Брианна.
- Вижу. Примятые, сломанные цветы… Тут явно что-то тащили волоком. Хреновая примета для нашего всадника…
- Надо посмотреть, куда!
- Нет, вначале надо посмотреть, откуда.
Начало следа волочения они нашли быстро.
- Вот тут он упал, - сказала Брианна, - а потом его потащили туда…
- Смотри.
В шести шагах перед примятой «полянкой» среди белых цветов лежала слегка скомканная белая рубаха.
- Хм… Что-то я ни хрена не понимаю, что тут произошло, - сказала Брианна.
- Смотри дальше.
Еще в шести шагах по направлению к большаку в траве лежала кольчуга. И еще чуть дальше они нашли перевязь с ножнами и мечом.
Брианна спешилась, воткнула в землю свой меч и теперь держала в руках кольчугу и перевязь.
- Неплохая кольчуга, - заметила она, - получше моей юбки, хоть и не сильно. Владельцу она уже, видимо, не нужна…
Затем она осмотрела вынутый из ножен меч и повернулась к Максу.
- Смотри. Меч сильно так себе, но на нем следы использования. И кольчуга, и меч – хуже того, что обычно используют рыцари, даже бродячие, но для обычного наемного воина это хороший вариант. Всадник, вероятно, был опытным наемником…
Макс криво усмехнулся и ответил:
- А теперь взгляни сюда. Вот тут он упал. Вот тут лежали рубаха, кольчуга и меч. Ты ничего не видишь?
- Э-э-э… нет, а что?
- Все четыре точки находятся строго на одной линии. А теперь стань вот сюда и посмотри – куда указывает эта линия?
Брианна взглянула в указанном направлении и ответила:
- Мне кажется, как раз туда, где была привязана лошадь.
- Верно. И мы получаем следующую картину событий: опытный вроде бы охранник едет на коне по большаку. Останавливается, привязывает коня и строго по прямой направляется вот сюда, по пути снимая и бросая на землю оружие, кольчугу и одежду. А потом падает вот тут и дальше его, видимо, волокут. Я не могу этого объяснить, а ты?
- И я не могу, - призналась Брианна.
Она наклонилась к траве и принялась принюхиваться.
- Учуяла что-то?
- Ага. Запах мочи.
- Да уж. Шел сюда, раздеваясь, затем упал и обмочился. Бред какой-то.
- Похоже, теперь нам осталось проследить, куда его потащили.
Охота на Нечто
Они проследовали по следу из примятых цветов – он оказался довольно длинным, шагов триста с лишком, и привел их на тот самый лужок, где чуть поодаль паслись три коня пропавшего купца.
В этом месте, примерно в сотне шагов от ручья, они нашли нору овальной формы, достаточную по ширине, чтобы в нее пролезло человеческое тело.
- Кажется, мы нашли убежище этого существа, - сказала Брианна.
- Вход в убежище, - поправил Макс, - а там, внизу, видимо, как раз и находится соляная пещера.
Он достал из кармана несколько монет, выбрал самый мелкий медяк и бросил в нору. Через пару секунд оттуда донесся тихий всплеск.
- Хм… Вода? – нахмурилась Брианна.
- Так я и думал. Там довольно обширное пространство, частично затопленное благодаря ручью. Отсюда до поверхности воды несколько человеческих ростов… Вода в соляной копи наверняка очень соленая, что делает эту дыру идеальным способом прятать трупы. Просто бросаешь тело – и никакого трупного смрада. Вон за тем кустарником – трактир. Удобно.
- Да уж… Ну и как мы будем выкуривать отсюда эту тварь? Слушай, а давай просто выльем внутрь ворвань из бочек и бросим огонь? Ворвань растечется по всей водной поверхности, и…
Макс покачал головой.
- Плохая идея. Во-первых, пещера обширна и может состоять из нескольких больших областей, далеко не везде может быть вода. Нет гарантии, что оно погибнет. Во-вторых, нам нужен труп или хотя бы голова, чтобы получить награду, а после пожара там будет страшный смрад и дым. В-третьих… Сожжение заживо – слишком жестокая смерть для кого бы то ни было. Ну и наконец – я хочу знать, что это такое.
- Ладно, и каков твой план?
- Ты сейчас возьмешь на кухне трактира железную решетку от гриля, пару досок, кинешь все это в исправную телегу, запряжешь лошадь и приедешь сюда, а я тут покараулю. Мы накроем нору решеткой, положим доски и придавим телегой, и таким образом перекроем этот выход, хотя я сомневаюсь, что существо использует для входа дыру. Оно только таскает сюда тела, но само проникает в свое логово через другой вход.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что это существо – водяной обитатель, с высокой вероятностью – морской. С возможностью выхода на сушу, но не более того. Путешественник держал его в банке с водой – помнишь? Далее, вода в руднике очень соленая, а пресноводные водяные животные вряд ли могут выживать в очень соленой воде. Наконец – эта нора есть не что иное, как дыра в потолке пещеры. Чтобы выбраться через нее, нужно уметь ползать по потолку, а много ты знаешь водяных животных, которые к тому же способны ползать по потолкам и стенам?
- Это все твои домыслы, но на деле все может оказаться иначе.
Макс хмыкнул:
- Конечно, вот для перестраховки нам и нужна телега. Да, кстати, смотри на землю вокруг норы: я уверен, что она была раскопана снаружи после того, как разбойники-трактирщики ее засыпали.
На то, чтобы сделать все, что сказал Макс, у Брианны ушло минут десять. Затем они перекрыли нору, распрягли лошадь и отпустили ее пастись.
- И что теперь?
- Поищем нормальный вход в копь. Не исключено, что существо пользуется именно им.
Брианна запрыгнула в седло и заметила:
- Но у нас нет гарантии, что мы заперли его. Оно прямо сейчас может не находиться в пещере, и вообще, это не ночной хищник. На всадника оно напало средь бела дня. Знаешь… смотри. Всадник отправляется вот оттуда примерно в полдень. Проезжает полверсты, идет на луг и там его хватает «это». К тому моменту оно еще не могло убить всех остальных, правильно?
- Правильно. Ведь на момент отправки гонца от трактира оно не могло находиться рядом, потому что ждало на лугу, в половине версты от трактира. И что?
- Оно убило гонца бесшумно, потому что если бы он кричал так, как муж той несчастной, купец и охрана услыхали бы и с высокой вероятностью удрали бы назад на трех оставшихся лошадях или телеге. Логично?
- Вполне. И?
- Значит, оно может убивать незаметно и быстро.
- Тоже логично. В конце концов, остатки семьи трактирщика, вероятно, уже были начеку после убийств и исчезновений первых жертв, и существо нападало в открытую.
- Вот-вот, - кивнула Брианна. – Получается, оно все же очень опасно.
- Вероятно. Да только разбойники, специализирующиеся на убийстве постояльцев во сне – не бойцы, как видно. Женщина на чердаке, имея кинжал, предпочла убить сама себя вместо того, чтобы попытаться отстоять свою жизнь – ну не ничтожество ли?
Брианна покачала головой:
- Много ли шансов у обычной женщины против хищника, даже не слишком крупного?
Макс в ответ хмыкнул:
- Спроси у крестьянки, которая убила леопарда-людоеда серпом и лопатой и выжила. А ей было, между прочим, пятьдесят шесть лет. А что ты скажешь о старике, который убил того же леопарда, вырвав ему язык, поскольку оружия не имел вообще? Ему и вовсе было семьдесят три. Мне известно много случаев, когда человек выходил победителем из совершенно безнадежных схваток, обращая в бегство или убивая напавшего на него хищника… Но, конечно же, для этого нужна отвага, которой у разбойников зачастую нет – а конкретно эти из всех разбойников самые презренные. Чтобы резать спящих, много смелости не требуется, знаешь ли.
Они добрались до замка – благо, неполная верста по прямой, хотя дорога немного петляла вокруг неглубокого овражка – без приключений.
Объехав его по кругу, Макс пришел к выводу, что сооружение покинуто не так давно – лет пятьдесят назад или меньше. Замок – скорее укрепленный особняк, чем настоящая крепость, размеры небольшие, архитектура довольно архаичная, хотя общее состояние очень даже неплохое для руины и само строение довольно-таки оригинальное.
- Интересный замок, - сказал он вслух. – А трактирщик-то говорил, что король сжег оба замка, но этот практически не тронут, следов пожара не видно. Даже странно, что такое неплохое жилье стоит тут, никем не востребованное…
- Ничего странного, - возразила Брианна, - замок на сто процентов соответствует своему названию – «Гордыня». Больше в нем нет никакой пользы.
- Почему?
- Старый, фортификационная ценность – околонулевая. Смотри, навесных бойниц нет, а в Кортании, чтоб ты знал, замки без них уже давно не строят. Видишь данскер?
- Данскер? Что это?
Брианна указала на отдельно стоящую башню, соединенную с основным замком укрепленной галереей:
- Вот это. Данскер – туалет, строится только в действительно больших замках с большим гарнизоном – там уже в эркере туалет не получится оборудовать. Так вот, он фальшивый. Конструкция дорогая, в малом замке не нужна. Владелец построил это просто для того, чтобы выпендриться. Рва нет. Ворота просто в стене, воротных башен нет, и дыр-убийц в своде ворот тоже нет, готова спорить. Окна на слишком небольшой высоте, и я молчу о том, что жилые комнаты, выходящие окнами наружу оборонительной стены – глупость. Это не замок, это просто особняк, который пытается казаться замком... Да ты просто взгляни на эти «крепостные стены» - ничего не видишь?
- Э-э… Нет, ничего странного не замечаю, - признался Макс.
- Это ни хрена не крепостная стена. Это, мать его, просто каменный забор толщиной в два-три кирпича. Зубцы на стене есть, но за ними нет боевой галереи, и сама стена – едва ли два человеческих роста… То есть, когда-то очень давно, лет триста назад, а то и больше, это было настоящее укрепленное имение, это видно по некоторым признакам. Но с тех пор его перестроили явно больше одного раза…
Макс с некоторым уважением взглянул на Брианну:
- Так ты и в замках разбираешься?
- Конечно! Какой рыцарь не мечтает стать бароном?
- Хе-хе. Но если рассматривать замок просто как жилье – неплохой же дом. Неужто якобы нечистая сила отпугнула желающих? Хищник-то появился тут всего пару-тройку лет назад…
Брианна покачала головой:
- Много излишеств. Дорого содержать. Эта земля теперь принадлежит кому-то из соседних феодалов – с той стороны, откуда мы приехали, или с той, дальше. А те феодалы живут в своих родовых замках, им этот просто ни к чему. А кто победнее – тому не по карману содержать такую домину, да к тому же стоящую в безлюдном, редко посещаемом месте… Воистину – гордыня до добра не доводит.
Как оказалось, Брианна плюнула в небо, а попала в луну: вход в соляную копь оказался на внутренней территории замка, в самом дальнем углу довольно обширного двора. Такая себе каменная постройка с крепкой дубовой дверью.
- Основательно построено кем-то из предыдущих владельцев, - заметила Брианна. – Он позаботился, чтобы копь не затапливали дожди и работа могла бы идти без помех.
- Но внутри вода все равно.
- Это потому, что воды ручья сквозь грунт просачиваются. Такого бы не случилось при нормальном хозяине, он бы отвел ручей подальше. Ну и нельзя исключать, что это трактирщики-разбойники умышленно подвели ручей поближе, чтобы в копи была всегда вода и им было куда трупы сбрасывать…
- Резонно, - согласился Макс.
- Так что мы теперь будем делать? Полезем внутрь и убьем тварь?
Макс задумчиво обвел взглядом замок: окна еще кое-где застеклены, но большая часть стекол выпала, когда сгнили рамы. Дверь приоткрыта и перекошена, на одном из подоконников воркуют голуби, двор давно зарос невысокой травой. Тишина и запустение.
- А кто тебе сказал, что существо внутри? – задал он риторический вопрос. – Я бы держал пари, что оно сейчас как раз где-то снаружи.
Брианна нахмурилась:
- Почему ты так думаешь?
- Оно выходит наружу, чтобы поохотиться, и, вероятно, рыщет вдоль дороги, потому что это основная тропа «добычи». Вот приехал купец. У трактира у него сломалась повозка. Он посылает гонца дальше по дороге – и хищник уже тут как тут, подстерегает. Значит, тварь была поблизости еще до приезда людей, сидела в засаде и караулила, не проедет ли кто. Существо хоть и водяное – но может выходить на сушу на длительный срок. И сейчас оно, скорей всего, где-то рядом, может быть, прямо сейчас наблюдает за нами.
- Признаться, что-то я себе плохо представляю, как нам его выследить. Может, заглянем внутрь копи все-таки?
Макс задумчиво обвел взглядом двор и замок.
- Плохая идея по многим причинам. Мы не знаем, какой там уровень воды – но держу пари, что выше колена. Мы не знаем саму пещеру и то, насколько она велика. У нас нет надежных источников света. Наконец, драться с существом по колено или даже по пояс в воде только правой рукой, поскольку левая будет занята факелом – так себе идея. Если тебя собьют с ног, твой факел упадет в воду и ты останешься в темноте. Наконец, это водяное существо, вода – его стихия и его защита, а для нас это преграда. И даже если оно не захочет с нами драться – просто уплывет от нас, потому что в воде мы его не догоним тем более. Мы не были готовы к тому, что нечисть окажется водяным существом, живущим в затопленной пещере, надо это признать.
- И какой у нас план теперь?
- Драться с ним на суше.
- Оно что-то не спешит нас атаковать.
Макс кивнул:
- Конечно, ведь нас двое и мы на лошадях. Ты обратила внимание, что мы нашли следы пропажи только одного человека? Остальные исчезли совсем бесследно. Хищник – прирожденный диверсант, он хватает добычу по одному и незаметно для других, не оставляя следов. Он не нападет первым, пока мы не разделимся, а с учетом того, что он уже поймал нескольких людей за один день – жратвы у него теперь хватает.
- Оно может не напасть, даже если мы разделимся, - покачала головой Брианна. – И что тогда?
- Возьмем измором. Я готов спорить, что это территориальный хищник, не отходящий далеко от логова без необходимости.
- Будем караулить тут?
- Именно. Вон, гляди – бревно. Давай-ка подопрем им дверь в копь.
- На случай, если он все-таки внутри?
- Не только: это наша «метка». Дверь открывается наружу, так что даже для разумного человека невозможно тихо пробраться внутрь и снова подпереть дверь за собой. Если существо догадается разблокировать дверь – мы узнаем, что оно вернулось в логово.
За выполнением задумки дело не стало: бревно установили так, что одним концом оно уперлось в дверь – над дубовыми досками время оказалось почти не властно – а второй лег в выемку, которую Брианна выкопала своим кинжалом.
- И долго мы будем его ждать? – спросила девушка, счищая с лезвия комочки сухого грунта.
- Сколько потребуется, - ответил Макс.
- Должна признать, затея не очень увлекательная… Одно дело, когда ты идешь по следу медведя, и когда находишь – он бросается на тебя сам. Раз-два и дело сделано… Кто знает, сколько мы тут торчать будем?
- Я очень терпеливый человек.
- У нас с собой не так уж много провианта, а у существа – несколько трупов. Если оно по размеру не больше человека – у него еды впятеро против его веса. Это оно нас измором возьмет, а не мы его. Что, если мы разделимся и спровоцируем тварь на нападение? – предложила Брианна.
Макс неопределенно пожал плечами:
- Рискованно. Я сам рискну без малейшего сомнения, но если оно нападет на тебя и ты погибнешь – я буду очень огорчен.
- Ты предлагаешь просто сидеть тут и караулить? Но так мы не узнаем, если оно сможет сдвинуть с места телегу над норой. А уйдем проверять – оно проникнет сюдой.
Макс вздохнул и проверил пальцем остроту меча. Оружие, конечно, оказалось в полном порядке: последний раз он пользовался им больше года назад, при встрече медведем-шатуном.
- Да, истину глаголешь. А еще есть вероятность, что копь имеет больше двух выходов.
- Ну и как нам быть в таком случае? Мы можем потратить кучу времени и не встретиться с ним. Что еще хуже – долгое ожидание притупляет бдительность. Наконец, оно может нас просто пересидеть, у нас быстрее кончится жратва.
Макс кивнул и сказал:
- Мой план такой: сейчас мы попробуем разделиться и выманить его на бой.
- Это может не выгореть: вспомни, что существо спокойно сидело в пещере, пока его кормили, целых четыре года. Кончилась еда – только тогда вылезло. Сейчас оно заготовило кучу тел – я так думаю, минимум четверых, если на каждой телеге было только два человека. Если тварь сейчас внутри – может статься, что она захочет выбраться только через пару недель или месяц. Нам ждать все это время?
- Существо склонно заготовлять большие запасы еды, оно не успокоилось, пока не утащило всю группу. Возможно, и сейчас тварь охотится… Мой план такой: если нам не удастся спровоцировать его на бой прямо сейчас – ждем до вечера и уезжаем обратно. Утром приезжаем снова и смотрим, перекрыты ли входы. Если нет – придется перекрыть их надежнее. Если да – значит, зверь либо снаружи, либо внутри. Мой расчет – существо родом из водяной среды не может без нее обходиться долгое время.
- А если мы увидим, что перекрытия не потревожены? Что это нам даст? Оно может много недель спокойно сидеть внутри, даже если у него нет другого выхода. А если есть – оно просто животик надорвет, потешаясь над нами.
Макс вздохнул.
- Все верно говоришь. Если в течение пары дней ничего не изменится – придется менять тактику. Заодно обзаведемся гарпунами и длинными копьями, придумаем что-то с источниками света… В общем, я собираюсь охотиться на тварь до тех пор, пока не поймаю, даже если на это уйдут месяцы.
- Ох, какой же ты терпеливый. Признаться, когда чудовище само на тебя нападает – все намного быстрее и веселее. А тут…
- Понимаю тебя, - кивнул Макс. – Ты торопишься: тебя впереди ждут невиданные дальние края, несовершенные подвиги и большой могучий парень, которого еще предстоит отыскать… Тебя ждет твоя жизнь, ты спешишь жить. А меня впереди ждет только смерть и ведущий к ней путь, который я выбрал себе сам. Я не тороплюсь и не собираюсь пропустить ничего важного на этом пути. Хищник-людоед – важная остановка. Я не могу пройти мимо просто потому, что это займет время – времени у меня как раз полно. Мое терпение безгранично. Чудовище только за вчера оборвало жизни нескольких людей, которым предстояло жить еще кто знает сколько лет, и многих еще убьет, если не дать ему укорот. Несколько месяцев моей жизни – небольшая цена. Оно – зло, а я, как ты могла заметить, никогда не проезжаю мимо зла безучастно. Но мне совершенно понятно, что однажды тебе надоест моя компания, я даже удивлен маленько, что ты еще держишь путь со мной. Ты-то думала, что будешь спутником героя, что это будет весело и увлекательно… Ан нет. И я не такой, каким ты меня представляла, и жизнь моя не такая. Самое время тебе отправиться навстречу твоим собственным приключениям, нет?
Брианна скорчила мрачную гримасу и скрестила руки на груди:
- Похоже, у тебя входит в привычку меня таким образом оскорблять. Сама мысль уехать и оставить сотоварища одного охотиться на кровожадного монстра недостойна рыцаря! И я совершенно четко понимаю, что служба – не дружба, а служба на стороне Добра – особенно обременительна, ведь будь это не так, в мире было бы полным-полно настоящих благородных рыцарей, чего, скажем прямо, что-то не наблюдается.
- Прости, я не умышленно. Просто… мы разные, и цели у нас разные.
- Ну ты-то в общем и целом прав, если в долговременной перспективе, но раньше, чем закончится охота на это чудовище, наши пути не разойдутся. И знаешь, Макс, я тут усматриваю даже кое-что хорошее.
- Что именно?
- Если охота затянется надолго – тебе придется рассказывать мне о своем прошлом, потому что иначе я сдохну от скуки, а ты вроде упоминал, что моя смерть тебя огорчит. Чувствую я, в твоей жизни бывали весьма необычные приключения… Так что? Разделяемся до вечера?
Макс указал рукой на восток:
- Гляди, видишь холмик дальше у дороги?
- Вижу.
- Поднимись на него. Он удобный, «лысый». С него тебе будет хорошо видно окрестности, а подобраться незаметно к тебе не получится, если головой вертеть не забудешь. Я буду видеть тебя, ты – меня, спасибо невысокому забору. Главное – не слезай с коня, это твоя страховка от внезапного нападения.
- Смысл в такой страховке? – фыркнула Брианна. – Идея же в том, чтобы тварь напала.
- У тебя другая роль. Ты оттуда будешь видеть дорогу в обе стороны, если вдруг какой путник появится, это раз. Ты будешь видеть телегу на лугу и заметишь, если ее передвинут, это два. Если тебе повезет – заметишь и тварь. А наживкой буду я.
- Ты отводишь себе опасную роль – а я вроде как не при делах, - обиделась Брианна.
- Я Посвященный, а ты нет, так что давай без глупого героизма. Наша задача – убить людоеда, все остальное – от лукавого. И позволь, я дам тебе совет, основанный на жизненном опыте многих великих воинов. Слава приходит к тем, кто ее не ищет. К тем, кто просто делает то, что должен, и делает хорошо. Броситься на опасного зверя очертя голову – не героизм, а глупость. Тогда тебе повезло, что медведь был доходящий, а в другой раз сложишь голову и канешь в забвение. Хочешь славы – убивай людоедов эффективно, а не эффектно, без ненужного выпендрежа, не оставляя им шансов, и не гонись за красивым поединком. Выследи, убей, останься в живых и повторяй снова и снова. И когда счет убитых хищников пойдет на десятки – ты станешь знаменитой, и твоя слава будет заслуженной. А кто ищет славу – чаще находит погибель. И таких дураков было куда больше, чем тех, кто просто делал то, что надо было делать, по необходимости, а не из тщеславия.
- Ладно, - вздохнула Брианна, - пойду торчать каланчой на холме. Только это, я-то буду иметь обзор, а ты?
Макс обвел глазами строение и указал пальцем:
- А я сяду вот тут у стены. Над этим местом нет окон и башня нависает, значит, на меня нельзя ни спрыгнуть, ни уронить что-то. За спиной – каменная стена. Отличное место спокойно посидеть да подождать.
Конец одиночества
Брианна поперла на холм, а Макс уселся на кучу камней, оставшихся после перестройки замка, положил меч на колени, прислонился спиной к стене и приготовился ждать.
Вообще – неплохое такое место. Тихо и спокойно, относительно далеко от людных мест и оживленных большаков. Если жить тут – все равно, что свой остров. Только не в океане, а посреди реки. Есть что-то такое заманчивое в идее поселиться где-то вдали от цивилизации, тем более – от такой…
Макс поерзал, устраиваясь поудобнее, и занял такое положение, при котором его лицо направлено на северо-запад, так что Брианна, торчащая на верхушке холма верхом, ему видна даже без необходимости делать лишние движения вроде поворота головы. Погода прохладная, ветерок легкий, по небу плывут тучки, тихо шелестит листва. Минут через десять в ближайшем кусте принялась весело чирикать какая-то пичужка, и стало совсем хорошо: не соловей, конечно, и даже не канарейка, но Макс умеет ценить то, что есть. Брианна боится умереть от скуки – но, скорей всего, даже не представляет себе, что это такое.
А вот Максу совсем не скучно тут сидеть: вокруг него живой мир, живущий своей жизнью, находящийся в вечном движении. Говорят, можно вечно смотреть, как горит огонь и течет вода, но на самом деле есть полно занимательных вещей и помимо. Тучи плывут по небу – все разные, и двух одинаковых никогда не будет. В кустах заливается пичужка, в паре шагов от Макса бабочка пытается попить нектара из цветка, но побаивается копошащегося там шмеля… Кому-то может показаться, что подобные мелочи могут занимать только маленьких детей – но Макс радуется даже мелочам.
Ведь он слишком много времени провел там, где нет даже таких мелочей: ни тучки, ни легкого дуновения ветерка, ни бабочек. Теперь ему в радость абсолютно все: и дождь, и каша без ничего. И когда Брианна сетует, что каша, ничем не сдобренная, не вкусная, Макс только ухмыляется: глупая девчонка ничего не знает о еде, у которой действительно нет вкуса – в буквальном смысле.
Мелочь – это очень много для того, у кого раньше не было ничего.
Плавный ход мыслей прервался движением на самом краю периферийного зрения, слева и сверху.
Макс скосил глаза – и в следующий момент его брови поползли вверх.
В окошке, на высоте почти два метра от земли, он увидел обнаженную девицу, которая преспокойно, без тени смущения пялилась на него.
- Приветик! – сказала девица.
- Ну здравствуй, прекрасная незнакомка, - ответил Макс. – Что ты тут делаешь, да еще и в таком виде?
- Я тут живу, - ответила она. – Нечасто здесь появляются большие, сильные воины!
- Хм… Даже не знаю, что и сказать… Тебе не холодно без одежды?
- Может, ты меня согреешь?
Макс внимательно изучил ее лицо. Миловидна, лет пятнадцать, но уже зрелая, с крупной налитой грудью и большими розовыми сосками.
- Да я бы рад, но, так сказать, стою на страже…
- И что? Разве ты меня не хочешь?
- Увы, я должен тут сидеть и караулить… Слушай, прекрасная незнакомка, как тебя зовут-то?
- Разве это важно?
С этими словами она взобралась на подоконник и села, свесив вниз ноги и нимало не смущаясь тем, что теперь Максу видны все ее прелести.
- Хм… Действительно, какая разница… Слушай, ты ничего не знаешь о пропавшем купце и его людях? Вчера тут исчез.
- О чем ты?
- Да уж, о чем это я… Давно тут живешь?
- Года четыре.
- А родители твои где?
- Зачем столько вопросов? Если ты не можешь подняться ко мне – давай я сама к тебе спущусь?
Не дожидаясь ответа, девица проворно спрыгнула из окна и теперь стояла в десяти шагах от Макса: метр шестьдесят, примерно, и замечательно сложена.
- Макс!!! Очнись!!! – донес ветер издали голос Брианны.
- Ну как, нравлюсь тебе? – спросила девица, словно не слышала этого крика.
- Очень.
- Тогда снимай свои железки.
Макс вздохнул.
- Ты знаешь, что такое тень?
- Что?
- Тень. Твоя тень. Посмотри на нее.
- И что? – спросила девица, даже не взглянув, куда указывает Макс.
- Она у тебя совсем не как у девушки.
- Это плохо? – снова спросила она и сделала шажок ближе.
- А еще твои ноги, когда ты сидела на подоконнике, не отбрасывали тень на стену, - сказал Макс и опустил забрало.
- Ты меня пугаешь, - пожаловалась девица и отошла на один шаг.
- Прости, я не нарочно. Расскажешь мне, откуда ты родом? О твоем детстве, которое прошло в банке у путешественника?
- Я некрасивая, да?
- Красивая. Даже слишком.
В этот момент стук копыт несущегося во весь опор коня стал уже совсем громким, «девица» метнулась в сторону соляной шахты и как-то прямо исчезла. Громадная многоножка – метра два в длину! – с сегментным серым панцирем весьма резво кинулась ко входу, оттолкнула в сторону бревно, открыла дверь и скрылась внутри. Макс при этом успел заметить, что у многоножки есть длинный сужающийся хвост с подобием рыбьего плавника.
И только затем во двор влетела верхом Брианна.
- Макс! Ты в порядке?!!
- Да, вполне, - со вздохом отозвался Макс.
- Оно что, загипнотизировало тебя?!! Я гляжу – оно напротив тебя, а ты спокойно себе сидишь!!!
- Ты видела эту существо со спины, да? Оно выглядело как многоножка?
- Пресвятые небеса, да!!! Почему ты просто сидел, словно сосватанный, пока оно к тебе подбиралось?!
Макс еще раз вздохнул.
- С моей точки зрения оно выглядело как весьма сочная девица нестрогих правил, то бишь голая, и у нас даже произошло некое подобие разговора…
- Так вот почему посыльной снимал с себя оружие и кольчугу! – осенило Брианну. – Ты едва не попался на эту уловку!
Макс хмыкнул:
- Ничуть. Я догадался, что случилось с посыльным, стоило мне увидеть эту «девицу» в окне. Она и мне предлагала снять железки и согреть ее, хе-хе…
- Что за мерзость… Так оно еще и говорящее?
- Мимикрия на высшем уровне. Оно не только выглядит, как самка жертвы, но и издает подходящие звуки. Слова, то есть.
- И ты с ним беседовал, вместо того, чтобы порешить на месте?! – возмутилась Брианна.
- Я пытался понять, разумно ли оно... Оказалось – нет. Фразы правильные, но невпопад, запас ограничен… Оно не знает, что такое «тень», и не понимает, что стоять напротив солнца нельзя. Не знаю, как оно умудряется выглядеть девушкой, но тень отбрасывает настоящую. Значит, так. Теперь, когда мы знаем, что оно внутри, я спущусь в шахту, а ты подопри снова дверь и жди моего возвращения.
- Давай спустимся вместе!
- Нет. Оно умеет плавать, так что не поймаем мы его. Вся надежда, что на одного меня нападет. Если я не вернусь к сумеркам – значит, уже не вернусь. Твоя задача – сообщить властям о том, с чем мы тут столкнулись, и добиться, чтобы тварь все-таки убили. А если вернусь – не отпирай дверь, не задав мне три сложных вопроса на философские темы. Простые реплики оно выдает вполне правдоподобные, но не понимает смысла того, что говорит.
- Блин! Ты пойдешь вниз рисковать, а я останусь?!!
- Забудь о всякой чуши типа чести – наша задача убить хищника. Погибну я – ты расскажешь об этом существе. Если погибнем оба – погибнем напрасно, потому что никто ничего не узнает.
- Давай просто зальем через дыру ворвань и подожжем! Вдруг сгорит или задохнется?!
- Нет, я не могу так поступить. Это слишком жестокая смерть.
- Ты же сам только что говорил «забудь о всякой чуши»!!
- Ну, это я тебе сказал. Если меня не станет – убей любым способом. Но сам я не могу так поступать. Не спрашивай, почему.
Он вынул из седельной сумки два факела и шагнул к двери.
- Господи, Макс, ты сам себя слышишь хоть? Ты защищаешь монстра!!
Макс остановился в двери, ведущей в темноту, и обернулся:
- Это не монстр, а просто хищник, который хочет кушать. Пищевая цепочка: люди едят свиней, «это» ест людей. Природные процессы, только и всего. Запирай дверь.
Соляная шахта встретила его тьмой и сыростью, но ему не привыкать ни к тому, ни к другому: Макс провел во мраке посреди болота бесчисленное количество циклов «поел-поспал», регулярно разбавляемых драками и смертями.
К тому же у соляной копи есть одно несомненное достоинство, а именно – выход наружу. Роскошь, которую может оценить лишь тот, кому довелось побывать в безвыходном месте.
Макс вынул из кармана «зажигалку» - тонкий железный прутик сродни спичке – и нагрел его докрасна, а затем поджег факел. Этому нехитрому трюку – таскать с собой маленький кусочек железа, чтобы не накалять увесистый кусок железа вроде тецубо – он научился у того же человека, у которого перенял и навык нагрева своего элемента, Посвященного Камню, с которым Макс как-то раз проторчал недельку – пока не кончилась выпивка – в высокогорном приюте.
Копь – скорее пещера, нежели рукотворная шахта. Просто естественное образование, полное соли, которое становилось все больше по мере того, как люди эту самую соль добывали. У самого входа – останки инструментов, утвари, ящиков: ничего необычного, просто однажды люди закончили работу, вышли наружу и больше уже не пришли.
Макс направился вперед по узкому проходу, тем более что других вариантов нет. В левой руке факел, в правой меч, держаться приходится у левой стены: ширина тоннеля – метра два, если идти по центру – места размахнуться не хватит.
Пока что ничто не указывает на следы хищника, обустроившего тут свое логово: он тут один и относительно недавно, не было времени «наследить». В какой-то момент Макс даже почувствовал что-то, похожее на сочувствие: многоножка тут одна-одинешенька. Некий путешественник привез ее из дальних краев в банке с водой, так что судьба существа – провести в одиночестве весь отпущенный ему срок, без надежды встретить кого-то своего вида… Почти как Брианна, которая вот уже несколько лет тщетно бродит по свету в надежде отыскать своего суженого… Сам Макс лишь пару раз видел людей существенно выше и сильнее его спутницы, и они, как правило, были либо женатыми, либо никчемными, хотя чтобы быть никчемным при таком-то росте и силе – еще постараться надо. Правда, у Брианны все-таки шансы есть: свет велик.
А эта многоножка, увы, не умеет путешествовать в поисках пары. Просто потому, что это всего лишь животное, вырванное из привычной среды обитания.
Впрочем, страдать от одиночества ему уже недолго осталось.
- Не прячься, красна девица, - не слишком громко крикнул Макс. – Давай поговорим. Расскажи мне о себе, о детстве, о родителях… О чем угодно, просто поговори со мной… если можешь.
Ответа не последовало, но он и не надеялся его получить, просто подстраховался.
Тоннель, постепенно спускаясь, привел Макса в крупную пещеру с небольшой дырой в своде. Вот, значит, куда разбойники бросали трупы…
Но трупов как таковых Макс не заметил вовсе. Центр пещеры – озеро, и можно держать пари, что оно выстелено костями, но во тьме, рассекаемой только факелом да светом, падающим сверху, чернота воды непроницаема, неизвестно даже, насколько там глубоко.
И тишина, вполне подходящая месту, то есть могильная. И где-то тут прячется многоногий могильщик.
Итак, Макс прошел по тоннелю и не заметил многоножку, потому как там ей и спрятаться-то негде. Значит, она где-то впереди. Интересно, она только девицей притворяться умеет или под местность тоже маскируется хорошо?
И тут поверхность воды пошла кругами.
В трех метрах от «берега» из черноты озера медленно и изящно поднялась стройная белая фигурка: хрупкие плечи, небольшая округлая грудь, женственный живот – но это тело венчает та же самая голова с тем же самым лицом, изменился только цвет волос, теперь это уже блондинка.
- Привет, - томно произнесло видение, - хочешь искупаться со мной?
- Я не умею плавать, - соврал Макс.
Какой была бы реакция нормальной девушки? Наверное, что-то вроде «тупица, глаза разуй, тут воды мне по пояс!».
- Тогда я сама выйду к тебе, - проворковал мираж, - снимай свои железки.
- Дурочка, ты используешь второй раз один и тот же трюк с одной и той же жертвой, причем за короткий промежуток времени, - сказал Макс ласковым голосом. – Я не забыл, как ты выглядишь на самом деле.
«Девица», игриво улыбаясь, вышла на берег, причем каким-то странным способом, походкой, которую вряд ли мог бы повторить человек, и двинулась к Максу. Ее движения были тихие, но звуки – совсем не шлепанье босых мокрых ног, да еще и не слышно, как капают на каменный пол капли. Впрочем, есть определенный плюс в том, чтобы провести много лет в компании очень образованного и эрудированного человека, даже если он серийный убийца: например, Макс знает об уникальном виде сколопендр, способных нырять и плавать и выбирающихся из воды совершенно сухими.
Он рванулся вперед, «оставляя» меч позади и тем самым «заряжая» его для удара, и в тот момент, когда «девица» исчезла и ему навстречу метнулось длинное серое тело с кучей ног и крупными мандибулами, молниеносно сместился в сторону, взмахнув клинком.
Факел он уронил умышленно и уже заранее готовился накалять меч, но почувствовал, как железо врезается в твердый хитин. Факел, упав на каменный пол пещеры, зашипел, но не погас, так что взору Макса предстало зрелище извивающегося тела, рассеченного напополам. Верней, извивалась только передняя его часть, задняя, заканчивающаяся длинным хвостом, лежала неподвижно.
Вот и все, дело сделано, и гораздо быстрей и проще, чем могло бы быть. Все-таки, это преимущественно водяной хищник, на суше его бросок был не особо быстрый. Да и зачем быстрота тому, к кому добыча сама приходит в объятия?
Макс чуть постоял, дождался, пока рассеченное тело замрет навеки, потыкал его мечом для гарантии и достал из кармана моток веревки: прикасаться к этому отвратительно, но если оставить труп тут – за него никто не заплатит.
А еще ему очень хочется узнать, что же это, черт возьми, такое.
***
В обратный путь они поехали на телеге покойного купца, только выгрузили ворвань и положили останки многоножки. Своих лошадей привязали по бокам телеги: в кои-то веки выдался у животных «выходной», так же поступили и со второй парой лошадей купца.
Само существо Макс и Брианна рассмотрели при свете дня внимательно, но так и не поняли, что это такое. Что насекомое – однозначно, на это указывало строение ротового аппарата по типу хелицер, однако Брианна обратила внимание, что глаза у существа расположены так, что оно может видеть и по бокам, и бинокулярно вперед, и сами глаза – не как у мухи, а как у животного.
- И вообще, это не сколопендра, - авторитетно заявила она в ответ на предположение Макса, - я видала сколопендр, так у них панциря нет и ноги растут из боков, а не из брюшной стороны. Это больше похоже на мокрицу, только длинную и большую… Кстати, обрати внимание – тут две самые передние ноги – будто шипы, сильные и твердые, а следующие три пары – какие-то странные. Длинные, мягкие… такие ни в добычу не вонзить, ни передвигаться…
- Оно ими шевелило, когда прикидывалось девушкой, - пояснил Макс, - я это видел по тени.
- Да уж… ну и монстр…
Макс тяжело вздохнул, и в этом вздохе Брианне почудилось что-то странное.
- Возблагодари создателя за то, Брианна, что ты ничего не знаешь о настоящих монстрах…
В город они приехали только к вечеру, и Макс узнал у прохожего, что барон – как обычно, в своем особняке в центре города.
- Туда и правь, - велел он Брианне.
У стражи у ворот особняка возникли закономерные вороты – кто такие, за чем изволили пожаловать?
- Бродячие рыцари мы, - сказал Макс, - убили и привезли то, что жрало людей на «острове Висельника».
У барона явно было какое-то увеселение, потому что встречать гостей он вышел вместе с целой группой нарядно одетых людей, в том числе женщин и пары подростков, и с огромной пивной кружкой в руке.
- Добро пожаловать, господа рыцари, - весело крикнул он. – Был хороший день, а вы, говорят, сделали его еще лучше? И кого вы там порешили?
Макс сделал жест в сторону телеги:
- Иногда лучше один раз посмотреть, чем сто раз услышать.
Барон не стал просить себя дважды и заглянул, после чего уронил кружку, отбежал к забору и вернул наружу то, что успел съесть. Гости барона зашептались.
Тут барон, проблевавшись, выпрямился, повернулся к Максу и Брианне и с выпученными глазами воскликнул:
- Господи боже мой, что это за мерзость?!!
Языки и сирены
- Это та якобы нечисть, что последнюю пару лет жрала путников на острове, - пояснил Макс.
- Первый раз такое вижу и сделай создатель так, чтоб больше ни разу! Что это за тварь такая?! Я-то грешил на медведя, да про разбойников слухи слыхивал, но это!!!
- А разбойники там тоже были, - хмыкнул Макс, - это как раз они всему виной… Брианна, давай, рассказывай, а я пока горло промочу…
И Брианна рассказала всем собравшимся и о разбойниках-трактирщиках, и о путешественнике, который вез в банке малька-многоножку, и о том, как разбойники выбросили существо в затопленную шахту вместе с ним и потом, сами того не зная, кормили собственную же погибель трупами, и как в итоге настигло их возмездие.
- Да уж, - почесал затылок барон, - если б мне эту историю кто рассказал – я бы и не поверил… Из этого чучело вообще можно сделать? Только где ж я таксидермиста такого найду…
- Можно заспиртовать, - посоветовал Макс.
- Точно! А ну-ка, Хассель, выкати из погреба бочонок чего покрепче! Заспиртую и отправлю королю в столицу! Пусть и король блеванет!
- Сразу видать добросовестного и заботливого вассала, - с иронией сказала Брианна.
- А то! Королю будет полезно хоть иногда увидеть что-то помимо подхалимских рож в его дворце!
- Ну просто справедливости ради, мы с сэром Максом не так давно встречали в дороге короля собственной персоной, который куда-то по делам королевским путь держал, - заметила Брианна.
- И что? – фыркнул барон. – Он там один был, с парой оруженосцев – или, может быть, при нем вся эта подхалимская братия отиралась? Я что, не знаю, как и с кем король по стране ездит и что видит? Всегда одни и те же откормленные морды он видит, куда бы он ни приехал – они всегда ему обзор закрывают… Пускай поглядит, чего на свете бывает… Хм… Сэр… Макс? Я только про одного человека с таким именем слыхал…
- Ну да, это я, - кивнул Макс. – Кстати, я вот думал, а не найдется ли в этом городе кого-то ученого, кто полистал бы умные книжки и сказал, что это за тварь такая, способная девицей притворяться?
- Чего-чего?
Пока Макс рассказывал, лица и у барона, и у его гостей вытягивались все сильнее.
- У-у-у, вот это поворот так поворот, - протянул барон. – К счастью, есть в городе они старик бывалый да мудрый… Эй, Хассель, пошли повозку за старым Винсом – тут как раз по его уму дело! Уф-ф, оно что, и в самом деле говорило?
- Ну не совсем так прям чтоб говорило – скорее как попугай. Фразы знает и может повторить – но вряд ли оно понимало смысл издаваемых звуков.
- Ладно, господа рыцари, идемте в дом, будьте моими гостями! Пока Винс приедет, перекусим да выпьем, мне-то уж точно надо увиденное залить чем покрепче, потому как развидеть его я уже, к сожалению, не могу…
Гости начали интересоваться, действительно ли в телеге лежит настолько мерзкое существо, что и взглянуть нельзя.
- Богом клянусь – хуже ничего в жизни не видывал! – заявил барон. – Если б я заранее знал, какая там мерзость – даже не заглядывал бы! У меня желудок закален двумя войнами – насмотрелся я на них всякого, но это… Знаешь, сэр Макс, ты оказался неправ! Иногда один раз увидеть – это намного хуже, чем услышать!
У барона действительно было какое-то празднество, потому что длинный стол в обеденном зале все еще заставлен кучей блюд и напитков, так что Брианна и Макс поужинали такими деликатесами, какие бродячему рыцарю в трактире вряд ли подадут. Брианне затем пришлось еще раз обстоятельно рассказать об охоте на монстра, и она прямо наслаждалась, находясь в центре всеобщего внимания. К тому же, когда рассказ дошел до финальной части, прозвучал вопрос, кто же сразил тварь, и на него ответ ввернул Макс.
- Если строго формально – то я, но вообще нам пришлось разделиться, дабы выманить тварь на поединок, и она, оценив рост и силу леди Брианны, предпочла встретиться со мной. К тому же у существа еще оставалась иллюзорная надежда одурачить меня, обернувшись девицей, а против леди Брианны этот номер был тем более безнадежен.
Так что самый неудобный для Брианны момент, когда Макс пошел вниз, а она осталась наверху, оказался благополучно замолчан, и теперь на Брианну смотрят не как на вспомогательную единицу, а как на полноправную участницу охоты. Тем более что барон не стал объявлять во всеуслышание, что сэр Макс – это знаменитый Железный Макс, а остальные гости этого не поняли, так что Брианна в кои-то веки оказалась не в тени знаменитого спутника.
А несколько позже появился Винс – хромой старик с седыми курчавыми волосами и необычайно темным цветом кожи.
Выяснилось, что он – путешественник из невероятно далекой страны, который успел за свою молодость побывать и рабом, и подневольным пиратом, и купцом, и солдатом, потом еще раз рабом, потом помощником капитана корабля, потом снова купцом, потом – дипломатом и послом. И все это – в очень многих странах, отстоящих друг от друга на огромных расстояниях. Лет в сорок Винс – верней, его имя было раз в десять длиннее, но он сократил его, потому что все равно никто из здешних жителей не смог бы его произнести – оказался в Кортании с серьезно покалеченной ногой. Отец барона искал для своего малолетнего сына наставника и учителя, и Винс решил остаться тут. Нынешний барон своим образованием обязан именно ему, а сам Винс, подзаработав денег, открыл свое дело, поездил с торговыми караванами по стране и даже написал книгу о своих похождениях.
- Видать, вы повидали куда как больше нас, вместе взятых, - сказал ему Макс. – Вам, случайно, не приходилось слыхать об огромных многоножках, способных притворяться девушками, чтобы заманивать добычу?
- Я как раз хотел спросить об этом, - ответил Винс, - потому как в телегу уже заглянул… Это сирена.
- Вау! – воскликнула Брианна, а вместе с ней и кто-то из гостей. – Так сирены существуют на самом деле?! Которые заманивают своим пением моряков на погибель?
- Если быть точным, то нет, не заманивают. Они не умеют петь, просто способны менять свой облик, притворяясь человеческой женщиной – и не только человеческой, впрочем: если охотятся на пса, то прикидываются сукой. В очень дальних краях, на север отсюда и аж до Центрального океана, на другом конце материка есть место, где живут сирены. Я там бывал и самих сирен видел, правда, только в женском обличье. Что на самом деле они громадные многоножки – узнал из рассказов местных.
Макс с любопытством приподнял брови:
- Мне, признаться, интересно, а как они умудряются охотиться там, где все про них знают? Это тут трюк работал, так как про сирен никто не слыхивал, и потому ее жертвы и не подозревали, что перед ними не девушка, а там как? Дураков много или что?
Старик покачал головой:
- Нет, в том краю они не охотятся на людей. Сирены хоть и хорошие охотники на небольших животных, но вообще трусоваты и предпочитают питаться падалью, а местные жители, почитая их за духов воды, дочерей богини моря, задабривают жертвами – ягненком, козой или собакой. Там сирены ведут себя совершенно не так, как эта, рассматривают людей как источник пищи, но не как собственно пищу, и не опасны, если только не спровоцировать их.
Макс нахмурился:
- Мне показалось, что эта вот сирена совершенно неразумна. Выдает фразы, как попугай, и даже дважды пыталась меня обмануть с очень коротким интервалом. То есть, капли разума было бы достаточно, чтобы понять: кто не купился первый раз, не купится и во второй…
- Так и есть, - кивнул Винс, - они довольно умны для насекомого, но не разумны, с ними бессмысленно пытаться говорить, то, что они произносят, как правило, полная чушь, хотя иногда может казаться, что беседуешь с вменяемой собеседницей. У местных есть легенда о том, что богиню моря проклял ее бывший муж, другой бог, и все ее дочери родились умалишенными. Однако считается, что если принести сирене жертву и она при этом скажет что-то, что звучит как совет – надо им воспользоваться. Они могут говорить загадками – в этот момент через них говорит богиня, и если загадку разгадать – будет счастье человеку. Самое забавное, что иногда их пророчества сбываются. Я два года жил там у друга – так вот, он в юности услыхал от сирены совет пойти туда, где везде море, и взять с собой воду, которой там нет. Звучит как бред, но мой друг разгадал эту загадку. Пойти туда, где везде вода – это островок у побережья, к которому можно пройти по отмели. Взять с собой воду, которой там нет – на этом острове нет пресной воды. Он пошел, захватив с собой баклагу воды – что, вообще говоря, глупость, потому что тамошние люди пьют морскую воду, если находятся на берегу, а пресного ручья рядом нет, и не носят фляги. Морскую воду можно пить без вреда, если чередовать с пресной… Но – сирена сказала, он послушал и на этом островке нашел выброшенную морем белокожую девушку. Она находилась при смерти, потому что не умела пить морскую воду, вот тут ему и пригодилась фляга с пресной водой. В итоге девушка стала его женой и родила ему к тому моменту, как он мне это рассказывал, пятерых детей… Были и другие случаи, когда люди слушались сирен – но похожие на миф, а этот случай – подлинный. Я был знаком с его женой, она рассказывала мне, как плыла на корабле, как в шторм он пошел ко дну…
- Так может, сирена знала и сообщила ему, что… - начала Брианна.
Винс покачал головой:
- Первый важный момент: в тот момент, когда сирена говорила моему другу, куда идти, его будущая жена еще болталась в море, уцепившись за обломок мачты. Я не верю, что устами сирен говорит богиня, как не верю, что они предсказывают будущее. Второй важный момент: сирена, найдя умирающего человека – или любое крупное животное – никуда больше не пойдет и никому не расскажет. Она будет ждать, пока он умрет, чтобы съесть его. Сирены остерегаются нападать на живых людей – то ли привыкнув получать от них подачки, то ли опасаясь ответных мер, то ли просто не рискуя без нужды атаковать добычу крупнее себя – но мертвых едят без зазрения совести.
- Ну, эта вот и на живых нападала, - хмыкнул Макс. – Не исключено, что и «там» они порой утаскивают живых, только об этом никто не знает.
***
Макс и Брианна погостили у барона весь следующий день, а затем отправились дальше. Барон не поскупился и отвалил им солидную сумму за убитую тварь, а также выкупил «купеческих» лошадей.
- Знаешь, а мне даже как-то немного обидно, - заметила Брианна. – За «моего» медведя-шатуна я куда меньшую награду получила – а он, между прочим, был куда как больше и людей жрал просто в открытую… Наверно, это потому, что самому Железному Максу он заплатить мало не рискнул…
Макс в ответ усмехнулся:
- На свете полно скупердяев, которых не пугает мое имя. Тут все проще: сирена на редкость мерзкое создание, и барон был просто счастлив, что проблему решили за него и ему самому не пришлось иметь с ней дела. А еще он заберет себе две телеги ворвани, а ворвань тоже каких-никаких, а денег стоит. Ну и заработает пару очков репутации у короля, презентовав ему такую невидаль.
- Есть у меня некоторые сомнения в том, что король будет в восторге от такого презента, - хихикнула Брианна.
Путь их в сторону Хмурых гор был довольно скучен: за две недели не произошло ровным счетом ничего особенного. Из приключений – всего-навсего одна потасовка в трактире, которая закончилась, толком не начавшись.
Собственно, это и потасовкой назвать было нельзя, просто какой-то мужиковатого вида тип в кольчуге и при видавшей виды секире попытался пощупать окорочок служанки. Брианна из женской солидарности припечатала хама рожей в стол и двинула кулаком его приятелю – на этом все и закончилось.
- А меня за что?!! – возмутился второй, сидя на полу.
- Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты! – с мудрым видом изрекла Брианна и указала на дверь: - выметайтесь оба, пока совсем вам тыквы в кашу не размесила!
Виновники инцидента поспешно умотали: простолюдин с рыцарем схлестнуться может, только если дурак, а вот чтобы с криффом, пусть даже и четвертинкой – тут уже дураком быть недостаточно, идиотизм нужен.
По мере движения на северо-запад на горизонте вырастала титаническая гряда Хмурого хребта, верней – его самая высокая вершина, Драконья скала, на которой, по легенде, находится последний драконий город.
Макс в этом, конечно же, сомневался, и не потому, что не верил в драконов, а потому, что при высоте в пятнадцать верст пик совершенно недостижим ни для человека, ни вообще для чего-либо живого, за исключением микроорганизмов.
Как-то на привале Брианна заметила:
- Я вот не пойму, как вообще гору измерить можно? Допустим, у тебя будет нужной длины веревка – но ты же с ее помощью только длину склона померяешь, нет?
Макс рассказал ей о методе триангуляции и даже немного удивился, когда девушка схватила суть с первого раза. Впрочем, что Брианна умная, он уже давно выяснил.
Горы стали ближе, и на очередном повороте Макс неожиданно свернул направо.
- А куда это мы путь держим? – спросила Брианна. – Там дальше – граница с Элмором, если что.
- Да, я знаю. Я родился в Элморе, вот и решил заглянуть. Думаю, после того, как мы перевалим через хребет, я уже никогда не вернусь в эти края...
- Почему?
- А зачем мне возвращаться туда, где я уже был?
- Тоже верно, - согласилась Брианна и спросила: - а правда, что ты в двенадцать лет пустился в долгий путь к Монастырю?
- Неправда. В двенадцать я к нему уже пришел, сам путь занял без малого полгода…
На следующий день они добрались до границы Элмора.
***
Примерно недели две с небольшим Брианна странствовала вместе с Максом по землям Элмора, не переставая удивляться странности и бесцельности их маршрута. Макс без видимых причин сворачивал то туда, то сюда, то с большака на малый тракт, то наоборот.
Второй странностью в его поведении стала несвойственная Максу общительность. Он завел себе привычку болтать с местными за кружкой эля или бражки, и Брианна оказалась как бы не у дел. Она считала, что неплохо владеет элморским языком, но о том, что в Элморе в ходу два очень разных диалекта, один из которых оказался ни хрена не понятным говорящему на втором, даже не догадывалась.
Макс, когда она спросила его об этом, покачал в ответ головой:
- Это не разные диалекты – это вообще разные языки. Тот, что ты слышишь – это и есть староэлморский язык.
- А вот этот, на котором я сейчас говорю, - Брианна перешла на известное ей элморское наречие, - тогда что за язык? Новоэлморский?
- Не существует новоэлморского языка. В эпоху становления Элмора половина здешнего дворянства была из кортанцев, а исконно элморская знать страдала повальной кортанофилией, и кортанский язык был для них более родным, чем собственно элморский. Тогда было совершенно нормально говорить на двух языках сразу – то есть, чередуя в одном предложении слова и обороты и кортанского, и элморского. Такое врожденное двуязычие со временем стало отличительным признаком элморского аристократа, кто говорит только на элморском – тот простолюдин, кто только на кортанском – чужак. И вот эта смесь двух языков постепенно обросла словами, конструкциями и оборотами, которые характерны только для этого нового языка, но не для двух изначальных.
- Хм… Ну так это и есть новоэлморский язык, нет?
- А ты тогда «новокриффка», да? Нет, ты четвертинка, и криффы тебя не признают за свою. Такая же хрень и с новым языком: в нем от элморского осталось хорошо если пятая часть. Официально он зовется «бай-рулл», то бишь «высокий язык», в противовес «то-руллу», «низкому» языку простолюдинов, но именно то-рулл и есть истинный элморский язык. Я, вообще говоря, вижу в «бай-рулле» только одно хорошее качество: носители оного, дворяне, из-за своего снобизма препятствуют его распространению, с тем, чтобы он и далее служил для них способом опознавания своих и чужих и визитной карточкой элморского аристократа. И мне, честно говоря, стало любопытно, как так вышло, что ты говоришь на языке аристократов Элмора, но не на собственно элморском.
На этом вопросе Брианна едва не попалась, потому что правдивый ответ, «сейчас при кортанском королевском дворе ширится мода говорить на элморском, том, который «дворянский»», выдал бы ее с головой. Впрочем, природная смекалка не подкачала, моментально подсказав нужную легенду.
- Я как-то зарабатывала, охраняя один караван, купец был элморец, и со своими слугами он общался как раз на этом языке. Со мной он говорил на кортанском, но я-то слышала его разговоры с другими, вот кровь степного народа себя и проявила.
- Криффы легко учат языки? – приподнял бровь Макс.
- Криффы не учат языки – они их попросту запоминают. Слова, обстоятельства, последствия. Если крифф, не знающий местного языка, наблюдает в трактире, как посетитель говорит «мне тарелку жареного мяса» и получает требуемое – он запоминает ситуацию в целом и будет повторять те же слова, если желает себе того же последствия – тарелку жаркого. Если затем он услышит «желаю жареного цыпленка» и пронаблюдает результат – догадается, что слово «жареного» относится либо к мясу, либо к готовке, потому что в этих двух ситуациях из общего только жареное мясо. У криффов хорошая память, потому вот так.
- Должно быть, учить таким образом язык по застольным беседам не так-то просто? – ухмыльнулся Макс.
- Увы. Слова, которые не сопровождаются наглядным результатом, понять сложно. Но криффы общаются с другими народами только сугубо по практичным мотивам, желания вести застольные беседы с чужаками у них нет.
***
Наконец, впереди показались стены и башни большого города.
- Это, должно быть, Байлардан? – спросила Брианна.
- Да, - кивнул Макс, – это он, блистательный Байлардан, что значит «Высокие башни». Столица Элмора, которую за всю бурную историю никто и никогда не смог взять ни приступом, ни измором. Город, в котором я родился, но который так и не смог научиться любить…
- Почему?
Макс тяжело вздохнул. Потому что место, где в сердце человека находится любовь к родным местам, навечно занято городом, в который Максу больше не суждено вернуться… и, может быть, к лучшему, что так.
За короля!
- Да, - кивнул Макс, – это он, блистательный Байлардан, что значит «Высокие башни». Столица Элмора, которую за всю бурную историю никто и никогда не смог взять ни приступом, ни измором. Город, в котором я родился, но который так и не смог научиться любить…
- Почему?
Макс тяжело вздохнул. Потому что место, где в сердце человека находится любовь к родным местам, навечно занято городом, в который Максу больше не суждено вернуться… и, может быть, к лучшему, что так.
- Я не люблю говорить о своем прошлом.
- И вот так всегда, - огорчилась Брианна.
- Не грусти. Хочешь поглядеть дворец королей Байлардана? Он славен не роскошью, но тем, что его строили самые искусные зодчие, чей вкус не превзойден никем в этом мире. Его называют Саварлардан, «Башни из белого мрамора».
Брианна почесала голову.
- Звучит заманчиво. Его бы еще изнутри посмотреть, но я не уверена, что туда пускают просто так, без важного дела к королю, а у меня особых дел к монарху нет. Разве на службу проситься, но не уверена, что хочу этого.
- Почему? – ностальгически-созерцательное настроение Макса сменилось любопытством.
- Скажи мне как элморец, среди элморского народа много людей, хотя бы не уступающих мне в росте и силе?
Макс вздохнул:
- Честно скажу, не знаю. Я покинул Элмор в одиннадцать лет, и на тот момент все взрослые казались мне высокими. Вообще, давно по всему миру закрепилось мнение о том, что элморцы отличаются стройностью и изящностью, даже простолюдины. Так что высоких найдешь, а чтобы и высокий, и широкоплечий – будет сложно. Издавна в самом Элморе считается, что большие размеры и мощное телосложение – признаки недалекого ума вообще и варвара в частности… С другой стороны, ты легко сможешь найти себе службу и быстро выделишься из общей массы, играя на контрасте.
- На каком? – оживилась Брианна.
- Как я только что сказал, бытует мнение, что большие люди – это глупые варвары. Громадные криффы в элморских сказках выступают совсем тупыми и глупыми созданиями… Ты большая и сильная, и при этом умна, что как бы редкая комбинация.
Брианна вздохнула:
- Отсюда следует, что если я там повстречаю большого, мощного мужчину, то он с высокой вероятностью будет глупее меня, да?
Макс усмехнулся:
- А, так ты хотела, чтобы твой муж был не только большим и сильным, но еще и умным? Пока ты желала только роста и силы, твои шансы были не фонтан, но в пределах реальности, а вот если сюда еще и ум добавить…
- Вот потому меня и не прельщает надолго задерживаться там, где не обитают очень высокие и сильные люди, - вздохнула Брианна. – Но у меня еще остаются шансы встретить дракона, древнего лича или еще что-то такое, сопоставимого могущества…
- Зачем?
- Как это «зачем»? Чтобы убить! Если я убью дракона – в любом племени криффов меня примут как родную!
- Вот потому драконыи вымерли, - вздохнул Макс. – Впрочем, насчет причины посетить дворец я тебе подсоблю. Меня-то, ясное дело, пустят без вопросов, а ты пойдешь моим оруженосцем.
- О! Тогда я смогу рассказывать, что была оруженосцем Железного Макса! – обрадовалась Брианна. – Моя карьера стремительно идет в гору!
И Макс признался себе, что не понял, это она всерьез или просто шутит.
***
К визиту во дворец Брианна подготовиться не успела: Макс не стал терять время напрасно, так что никакой полировки доспехов сделать не удалось. Правда, на выручку пришел трюк с маслом: натертый оружейным маслом нагрудник блестит так, словно отполированный. Внимательный взгляд в упор, конечно же, все вскроет, но это не страшно: все равно все взгляды будут прикованы к Максу, по ней разве что скользнут разок-другой.
Но больше, чем неотполированный нагрудник, ее тревожило то, что причина визита ей непонятна. Ладно, если Макс хочет покрасоваться в высшем свете у себя на родине, попировать с королем – а если возьмет да вернется навсегда? Как тогда ей самой к своему королю возвращаться, провалив важное задание ко всем проклятым? То есть, Макс упоминал, что не собирается больше никогда возвращаться – а ну как передумает? Вот осыплет элморский король его дарами, милостями да титулом – и Макс передумает. Что тогда?
Тогда, конечно же, Брианна будет чувствовать себя дурой вдвойне: чем таскаться по большакам да тропкам, можно было бы сразу посулить Максу все, чего он пожелает, от лица ее сюзерена. Но Брианна не стала так делать, отчетливо понимая, что тогда у нее будет только одна попытка, а прямые посулы можно и придержать про запас. Но вот теперь это решение может оказаться проигрышным.
С другой стороны, Брианна уже отчасти смирилась с тем, что ее задание практически невыполнимо: ветер в поле завербовать и то проще будет. Так что тут либо вернуться ни с чем, либо продолжать держать путь вместе с Максом. Что ждет Брианну на этом пути – непонятно, но и на королевской службе перспективы не фонтан. Ну то есть, карьеру сделать можно – но и только. Среди королевских рыцарей есть два действительно крупных и сильных воина, но… один уже пожилой и с семьей, второй молод, силен и огромен, да вот не вышел ни рожей, ни умом, ни фигурой.
А если держать путь с Максом… кто знает, где ей доведется побывать и кого повстречать? Да и шансы попасть в песню, пусть и не главным героем, в таком случае выше.
Потому Брианна решила не сдаваться. К тому же, не исключено, что когда-нибудь вкусы Макса изменятся и он внезапно заметит, что его верный спутник и оруженосец – вообще-то, довольно привлекательная женщина…
И вот она шагает за ним по выложенной плиткой площади с гордо поднятой головой, неся на плече устрашающую железную палицу. Смотри, мир: вот знаменитый Железный Макс, а вот леди Брианна, единственная живая душа, когда-либо удостоившаяся чести стать оруженосцем легендарного героя.
Правда, окружающие зеваки и стража еще не знают, кто на самом деле эти двое, но скоро все поймут, так что Брианна взирает вокруг себя несколько свысока, в том числе и в буквальном смысле. Да, Макс все правильно сказал: тут, в городе, больше высоких людей, чем в глубинке, но все равно они Максу достают только до подбородка, а Брианне – чуточку повыше. Попадаются даже такие, что почти одного роста с Максом и вровень с ней... но какие-то тщедушные, а из-за того, что Максу придают ширины плеч массивные наплечники, он выглядит чуть ли не вдвое мощнее любого встречного. Грусть.
Брианна бросила взгляд в спину Максу и мысленно позавидовала тому, как легко и непринужденно несет он свои доспехи. Макс чуть крупнее Брианны, совсем немного, но его броня железная, а потому тяжелее. И хотя стальная экипировка легче и отлично подогнана по фигуре, все равно Брианна при ходьбе издает металлический лязг, как и любой рыцарь в полном боевом доспехе. А Железный Макс мерно ступает по камню, и звук подкованных сабатонов – единственный издаваемый им шум, свои доспехи он несет так, как люди носят свою кожу. Хотя удивляться нечему: он Посвященный Железу, живое воплощение этого металла. Макс есть Железо, и Железо есть Макс. И, конечно же, он не случайно носит железный доспех и железное оружие.
Лошадей они оставили придворным конюхам, в чьи обязанности входит забота о конях важных вельмож, если те приезжают ко двору верхом, и теперь идут через площадь к королевскому дворцу.
Дворец, конечно же, впечатляет: и вроде не огромный, но высокий, и вроде не роскошный, без излишеств, лепнины и вычурных статуй, но элегантно-изящный в своей простоте. И, конечно же, белый мрамор, из которого дворец выстроен, делает Саварлардан в десять раз замечательнее, чем если бы он был сложен из обычного камня. Безусловно, зодчие, его построившие, кое-что смыслили в простоте и красоте.
Изящные позолоченные ворота отделяют дворцовую площадь от внутренней аллеи, куда кому попало входа нет, но Макс проходит свободно: полный комплект рыцарского доспеха – верный признак, что носитель оного не смерд какой-нибудь. А та легкость, с которой он несет свою вторую кожу, показалась страже – к слову, одетой в блестящие кольчуги с позолоченными щитками и шлемами – достаточным свидетельством того, что Железный Макс вполне достоин попасть во дворец и предстать перед каким-нибудь чиновником или распорядителем.
Изнутри дворец показался Брианне одновременно и каким-то пустым, и величественным. Коридоры широки и высоки, на полах и стенах ни ковров, ни гобеленов, окна большие и прозрачные, с одной стороны – никаких витражей, с другой – много света. У стен – скамьи для посетителей, залы просторны и кажутся пустыми без скульптур и статуй, но в то же время дышится как-то легче, нет столпотворения. Картин на стенах тоже нет – но зачем нужны картины при таких великолепных мраморных стенах?
Брианна подумала, что было бы глупо ожидать, что все королевские дворцы в мире похожи на тот, который она видела. Элмор – другая страна, в ней живет другой народ, и чувство прекрасного тут тоже иное. Элморским королям не понадобилось захламить свою обитель кучей дорогой, роскошной мишуры, чтобы чувствовать себя по-королевски.
Посетители дворца – все сплошь хорошо одетые люди, слуги в роскошных ливреях да стража в позолоченных доспехах. Брианна при этом отметила, что доспехи стражи оставляют желать лучшего: всего-то кольчуги до колен с пластинами, наплечники, налокотники, наголенники и шлемы. Куча уязвимых или вообще незащищенных мест. Из оружия – короткие мечи в ножнах, копья, щиты. Все с позолотой, но… Должно быть, парадные доспехи, потому как такая экипировка в бою может быть у средненького небогатого пехотинца, но никак не у королевского гвардейца.
Брианна следом за Максом прошла через несколько залов и подошла к солидным дверям, украшенным львиными головами и позолотой. У дверей – четверо гвардейцев и чиновник в дорогой мантии, перед чиновником и сбоку на скамье – группа ожидающих.
Макса этот чиновник пропустил практически сразу.
- Я на аудиенцию к королю, - просто сказал Макс.
Чиновник взглянул на него и явно собрался что-то спросить, но тут его взгляд упал на Брианну.
- Извольте войти и обратиться к главному камерарию, - сказал он, так и не задав свой вопрос.
После этого Макс и Брианна вошли в зал, в целом аналогичный предыдущему, но ожидающих меньше, чиновник одет роскошнее, а у двери – два странных гвардейца в очень основательных пехотных доспехах, полностью позолоченных. И тем страннее в обрамлении золоченых шлемов смотрелись черные лица. Оба гвардейца чем-то напомнили Брианне старика-путешественника, рассказывавшего им о сиренах.
Здешний чиновник, главный камерарий, выглядел куда надменнее своего младшего коллеги.
- Кто вы такой, сэр рыцарь, и зачем изволили пожаловать?
- Я – Железный Макс, - сказал Макс, - пожаловал на королевскую аудиенцию.
Камергер даже не пытался скрыть удивление:
- Тот самый Железный Макс, о котором ходит так много слухов?
- Он самый.
- Хм… Не поверите, сэр рыцарь, год назад уже приходил один такой, в железных доспехах, и назвался Железным Максом…
- Почему не поверю, верю охотно. Я сам не далее как пару месяцев назад повстречал самозванца, укравшего мое имя… А как здешнего самозванца разоблачили?
- Да просто… Сняли с него доспехи и кнутами прогнали прочь.
- Рискованный способ, - хмыкнул Макс, - я бы за такое поломал руки. Но вы, конечно, можете попытаться…
- Да как-то не хочется, - ответил камергер, - вы хотя бы выглядите солидно, а тот самозванец с самого начала шутом казался… Его величество изволят обедать и принимают советников, я сейчас велю осведомиться…
Он сделал знак, и камер-паж поспешно исчез за дверью. Не прошло и минуты, как он вернулся и что-то сказал на ухо камерарию.
- Его величество примет вас прямо сейчас, - сказал тот, - и очень надеется, что на этот раз пожаловал настоящий, а не самозванец.
- Я оправдаю эту надежду, - пообещал Макс.
- Тогда извольте войти.
Брианна набралась духу и шагнула следом за Максом, камерарий, впрочем, возражать не стал.
За дверью обнаружился кроткий коридор, заканчивающийся позолоченной дверью, у которой застыли четыре чернолицых гвардейца и обычный офицер-гвардеец.
Когда Макс подошел к офицеру, Брианна взглянула на него, и этот элморский солдат ей с первого взгляда понравился. Немолодой, лет сорок, но высокий и крепкий, по меркам обычных людей. То есть, не дотягивает ни до Макса, ни до самой Брианны – но до нее совсем чуточку. Но главное – у него лицо воина и глаза воина. Брианна перевидала за свою недолгую жизнь немало воителей – и тех, которые воюют на бранном поле, и тех, кто только на пиру герой – и научилась отличать первых от вторых. Ну понятно, что офицер дворцовой стражи – сильный, проверенный, надежный воин. Но есть, есть в краю элморском люди, не выглядящие рядом с Максом немощной мелочью! И есть шанс, что найдется и кто-то, не уступающий Максу… или хоть уступающий не критически.
- Как вам угодно, чтобы я о вас доложил? – спросил гвардеец.
- Что пожаловали Железный Макс и леди Брианна, его оруженосец.
- Как пожелаете, - ответил тот, - хотя прошлый, помнится, хлебнул позора и кнута…
- Я не хлебну. Слушай, служивый, а что это за мода такая – красить гвардейцев в черный цвет?
- Так они не крашеные, это его величество заморских телохранителей завербовал. За морем, говорят, все люди такого цвета.
- Вот оно что… Когда я покидал Элмор, тут о таких даже не слыхивали… А что, сыны благородных семей элморских больше не желают лично защищать короля?
По лицу гвардейца промелькнула целая гамма чувств, как у человека, которому крепко наступили на мозоль.
- Король с некоторых пор считает, что эти чернолицые дикари надежней его гвардии. Вы, сэр, элморец, да и по лицу видать, что из хорошей семьи, да?
- Угу, - кивнул Макс, - только в детстве покинул Элмор.
- В не самое хорошее для страны время вы вернулись… Простите, эмоции. Надеюсь, это между нами?
- Конечно. Докладывайте.
Офицер четко развернулся, подошел к двери, открыл обе створки и громко объявил:
- Сэр Железный Макс и леди Брианна!
Он сделал шаг в сторону, Макс двинулся вперед, Брианна пошла за ним и чуть сбоку, чтобы его массивная фигура не загораживала обзор.
Ее взору открылся большой зал, единственным предметом обстановки которого был длиннющий стол из очень дорого дерева. В самом конце этого стола сидел и обедал человек в короне, молодой красивый мужчина лет двадцати четырех. Верней, обед уже почти закончился, король развалился в кресле, непринужденно забросив ногу на ногу и держа в руке бокал с вином. По обе стороны стола стоят люди, преимущественно немолодые, со свитками и табличками. Чуть поодаль – несколько черно-позолоченных гвардейцев и еще один офицер-элморец, примерно похожий на того, что у входной двери. У боковой стены – другие чиновники, ожидающие своей очереди.
Макс входит, его мерная поступь эхом звучит в большом зале. Все взгляды устремлены на него, и Брианна замечает, что некоторые лица начинают вытягиваться.
А затем…
Один из советников, старик лет шестидесяти, уронил свои свитки, бросился к Максу, упал рядом с ним на колени, схватил за закованную в железо руку и поцеловал латную перчатку. В этот же момент бокал, выпущенный из руки королем, разбился о мраморный пол.
В наступившей тишине монарх произнес всего одно слово, но оно поразило Брианну сильнее, чем если бы на нее обрушился потолок.
- Б-брат?!!
- Надо же, как быстро все меня узнали, хотя в последний раз мы виделись, когда я был мальчишкой... – вздохнул Макс. – Ну что ж, брат, давай, рассказывай, как тут у тебя дела, как ты о делах государственных заботишься… Только вначале ответь, куда скамьи-то подевались? Зачем тебе такой длинный стол, если ты все равно сидишь за ним в одиночку?
Брианне, просто остолбеневшей от такого развития событий, оставалось только наблюдать. А вот король оправился от шока куда быстрее.
- Эй, ну-ка, принесите креслу моему брату! – хлопнул в ладоши он и скрестил руки на груди, буквально на глазах восстанавливая уверенность в себе. – Только давай сразу проясним один момент, брат. После того, как ты много лет назад взял и исчез, выбрав себе стезю героя, корону унаследовал я. Именно я здесь законно коронованный король, а ты – принц, добровольно отказавшийся от того, что полагалось бы тебе по праву первородства.
Макс медленно двинулся вдоль стола.
- Все так, брат мой, за исключением одной небольшой детали. С самого детства ты рос умным, хитрым, ленивым эгоистом. Именно из таких людей получаются самые лучшие правители, и потому я ушел своим путем, посчитав, что ты будешь лучшим королем, нежели я. Ты не унаследовал корону – это я тебе ее оставил.
- Пусть так. Что совой об пень, что пнем об сову, - пожал плечами король.
- Не совсем. Кто должен наследовать корону, решает судьба, а верней, порядок рождения и закон наследования. Если корона достается не тому – ну, стране не повезло, протестовать смысла нет. Но в нашем случае ты получил корону не в силу прихоти судьбы, а по моей ошибке. Это моя ответственность, и я пришел, чтобы исправить эту ошибку.
Король отреагировал очень резво, оттолкнувшись ногами от стола и буквально выпрыгнув из упавшего кресла кувырком через спину, и оказался возле своих телохранителей.
- Ты – преступник! – выкрикнул он. – Взять его!
Брианна напряглась, решая, стоит сразу ворваться в толпу с мечом и палицей, или вначале вывести из строя стоящего рядом с ней офицера, но тот внезапно повернулся к двери и четким движением опустил в пазы незаметный на первый взгляд засов, отрезав оставшихся за дверью телохранителей.
- Дверь выдержит минимум минут пять, - сказал он, глядя в глаза Брианне, - но с той стороны их двадцать человек в караулке. Нельзя позволить кому-то отпереть дверь.
Брианна кивнула в ответ. Итак, этот офицер явно на их стороне, осталась толпа.
Но ничего не произошло. Только чернолицые телохранители приняли боевую стойку и шагнули вперед, закрыв короля щитами и вынув короткие мечи.
И тогда толпа – и советники, стоявшие вдоль стола, и ожидавшие своей очереди у стены - внезапно тоже начала доставать оружие из-под одежды, преимущественно кинжалы и короткие шпаги. Однако вооруженные люди не попытались взять Макса в кольцо – они образовали с ним единый фронт, некоторые даже загородили его собой.
Брианна оказалась самой высокой в зале, кроме Макса, и потому через головы толпы видела всю неописуемую гамму эмоций на лице короля, которого в считанные секунды покинули его придворные. У его телохранителей, которые осознали, что их всего четверо против пусть и плохо вооруженной, но толпы, забегали глаза.
Король что-то гортанно завопил на непонятном языке, и тут же ему ответил надтреснутый голос того самого старика, который целовал Максу руку.
- За короля! – выкрикнул он, подняв вверх короткий тонкий клинок.
Старые порядки и новые люди
- За короля! – ответил нестройный хор голосов, и те люди, которые еще не успели решиться или просто не опомнились, тоже начали доставать оружие.
В этот же момент сзади в дверь начали ломиться телохранители.
- Дверь выдержит! – крикнул гвардеец. – Минут пять, не меньше, но поспешите!
- Так, так, так! – рявкнул Макс. – Господа, что это такое?! Никакого оружия в присутствии короля, а тем более в моем! Вы же элморцы, а не обезьяны заморские, должны чтить законы и традиции!
- Ваше величество, но эти черномазые законов не чтят! – возразил кто-то.
- Я только что сказал, что все это – моя ошибка, и я должен исправить ее сам. Брат мой, это ты свою остальную охрану позвал, да? Она тебе не поможет. В общем, я предлагаю тебе на выбор два варианта. Либо ты в течение часа покинешь столицу и в течение трех дней – страну, и больше никогда не вернешься, либо я сломаю тебе хребет и навеки заточу в самой глубокой темнице, и остаток своих дней ты проведешь, ползая в темноте и собственных нечистотах. Я уже давно не тот, кого ты когда-то называл братом, я – Железный Макс, и если по твоей вине прольется хоть капля крови – ты узнаешь, почему меня порой называют больным ублюдком и садистом, на собственной шкуре.
Король снова пронзительно закричал, но тут дверь в дальнем конце зала открылась, пропуская того самого пожилого офицера-гвардейца, который стоял у стены ранее, а с ним еще группу таких же солдат-ветеранов, но уже без позолоты, в полных боевых доспехах.
- Прошу прощения, ваше высочество, - обратился он к королю, используя обращение, полагающееся принцу, - но ваши личные телохранители не явятся. Я приказал их разоружить и запереть в казармах.
Брианна мысленно признала, что элморская гвардия чего-то стоит: тот офицер исчез в самом начале и за короткий промежуток успел обезоружить позолоченных дикарей. Как раз в этот миг за заблокированной дверью стихли звуки ударов, но послышался шум, производимый десятками солдат, и отрывистые реплики на незнакомом языке, а потом звон металла по каменному полу. Кажется, там тоже телохранители решили проявить благоразумие и сдаются.
Чернолицые гвардейцы, осознав, что «подмога» на самом деле ни хрена не подмога, принялись бросать оружие и опускаться на колени, сдаваясь на милость превосходящей силы.
Брианне стало немного жаль низложенного короля. Он растерял всю самоуверенность и теперь походил на загнанного в угол даже не зверя, а зверька.
- Предатели, гнусные предатели! – выкрикнул он, тяжело дыша.
- Нет, брат мой непутевый, они не предатели, - вздохнул Макс. – Предатель – это тот, кто был с тобой, но затем перебежал к врагу. Элморские дворяне не предали тебя – они никогда не признавали в тебе своего лидера, ты просто не смог стать их королем. Если б ты был хоть вполовину таким же королем, как наш отец – думаешь, они поддержали бы мое притязание так единогласно? Хрен там, они сказали бы мне то же самое, что и ты – «извиняй, принц, ты сам ушел, наш король теперь Лаегар Второй и нас это устраивает». Посмотри уже правде в глаза: я – Железный Макс, и про меня жутких историй ходит больше, чем героических, и большинство этих страшилок в той или иной мере правдивы. Думаешь, они верят, что я буду лучшим королем, чем ты? Нет, но они точно уверены, что быть хуже тебя просто некуда. Я уже промолчу про то, что вся страна дружно ненавидит тебя, твои налоги и новые порядки и верит, что это ты меня убил, чтобы узурпировать трон. Что я вижу тут? Ты что вообще о себе возомнил? Стал на других королей равняться и вообразил себя богом, в присутствии которого сесть нельзя? Посмотри на всех этих людей – тут представители семей, ничуть не менее достойных, нежели наша, и все они старше тебя. Ты заставил стоять стариков, многие из которых служили еще нашему деду. Ты плюнул в душу не только всей своей гвардии, заменив достойнейших элморцев на этих трусливых обезьян – ты плюнул в душу всему элморскому дворянству. Напомни мне, когда в последний раз случался заговор в Элморе? Когда пала прошлая династия. Было такое хоть раз при наших предках, чтобы гвардия подвела своего короля? Нет.
- Да ладно?! – злобно выкрикнул низложенный король и указал пальцем на вошедших гвардейцев: - а вот это тогда что?! Все они присягали мне лично – и вот я предан ими! Присяга гвардии стоит не больше, чем любовь шлюхи – медный грош в базарный день!
- Нет, брат мой. Это не они предали тебя, это ты предал верность людей, многие из которых – королевские гвардейцы в третьем-четвертом поколении, завербовав чужаков из-за моря. Да, они чужие, не понимают нашего языка и потому не будут участвовать в заговоре против тебя. Но, как видишь, отдавать за тебя свою жизнь, как сделали сотни гвардейцев в былые времена, они не стали. Ты предал верных и достойных, доверив свою безопасность никчемным чужакам. Брат мой, ты был прав, не доверяя своим дворянам и своей гвардии – но причина не в том, что они недостойны, а в том, что недостоин ты. Ты кусок дерьма и сам хорошо это знаешь. А дворяне как раз вполне достойные: тебя до сих пор не растерзали только потому, что для них еще что-то значат древние законы, традиции и присяга. В общем, давай сюда корону и проваливай. У тебя час.
- Хрен тебе, а не корона, туманный ублюдок! – низложенный король смачно сплюнул на пол, повернулся и шагнул к открытому окну.
- Стой!!! – завопил Макс и метнулся за ним с фантастической для человека в настолько тяжелых доспехах скоростью.
Король успел шагнуть с подоконника, когда Макс налетел на этот самый подоконник с такой силой, что звук удара был погромче, чем у кузнечного молота, наплечником переломил перемычку рамы и перегнулся через край. Однако, несмотря на такую скорость, секундой позже снизу донесся звук падения тела.
Несколько секунд царила полная тишина, затем Макс выпрямился, все еще глядя за окно, и мрачно сказал:
- Что ж. Недостойно жил и правил – хоть достойно ушел.
Гвардейцы принялись снимать шлемы, дворяне – свои береты и шляпы, и тот самый старик мрачно и торжественно провозгласил:
- Король умер – да здравствует король!
Брианна тяжело вздохнула и тоже сняла шлем. Вот теперь она спокойно может возвращаться обратно: очевидно, что приказ любой ценой завербовать на королевскую службу того, кто и так был «королем в отъезде», заведомо невыполним.
- Эх-х… Ладно, - сказал Макс, - моего брата похоронить в родовой усыпальнице, но без помпы. Лаегар еще при жизни потратил на себя больше, чем заслужил.
Он подобрал с пола свой шлем, оброненный при попытке спасения брата, поставил его на стол и взглянул на чернолицых, все так же стоящих на коленях у стены.
- Капитан, черных разоружить, выдать им жалованье за три месяца вперед и отпустить восвояси с миром.
- Будет исполнено, ваше величество. Эй, вы, поднимайтесь и пшли вон! Варгор, проведи их в казарму.
- С доспехов позолоту снять и пустить на чеканку денег. Во дворце убрать всю позолоту – и на чеканку. Что-то мне подсказывает, казна видала времена и получше.
- Будет исполнено, - отозвался средних лет чиновник.
- Все те говенные порядки, введенные моим покойным братом, отменить. Верните сюда в зал скамьи, все будет, как было при моем отце. – Макс взял со стола золотую ложечку, повертел перед глазами и пренебрежительно бросил на золотое же блюдо с недоеденными закусками: - и вот это непотребство тоже переплавить на монету. Сотни лет серебром с фарфора ели предки куда достойней него, и ничего… Я просто удивляюсь вашему терпению… Он бы еще золотой стульчак себе сделал…
Стоящий у двери моложавый тип деликатно кашлянул:
- Вы не поверите, ваше величество…
- Доннерветтер! – выругался Макс. - Все, больше ни слова, о покойных либо хорошо, либо… Как там поживает моя сестра?
- Ее высочество принцесса Акадия, герцогиня Ваэроны, ныне благоволит проживать в своем замке в Ваэроне вместе со своим мужем, ваше величество, - ответил почтенного вида вельможа.
Макс подозрительно нахмурился:
- Так-так-так… И кто же этот счастливец?
- Принц из Кор-Гала, ваше величество.
- Да вы издеваетесь?! – возмущенно воскликнул Макс. – Как так вообще получилось, что мой дед воевал с Кор-Галом, мой отец воевал с Кор-Галом, а потом оп-па - и моя сестра выходит за кор-гальского принца?!!
Один из дворян кашлянул:
- Ну, тут так вышло, видите ли, что ваш отец, вечная ему память, решил таким образом поставить точку в давней вражде. Один из младших принцев Кор-Гала сватался к вашей сестре и внезапно пришелся ей по душе, а вы к тому моменту уже давно уехали в неизвестном почти никому направлении, так что ваша, кхм, неприязнь к Кор-Галу, так сказать, уехала вместе с вами… Вот ваш отец и воспользовался сложившейся обстановкой стране на пользу.
- Что за принц?
- Один из младших, Тааркейд. Любимый сын своего отца, который таким образом отправил его подальше от грядущей борьбы за корону между старшими принцами… Ну, как это обычно водится в Кор-Гале. Не имеет ни шансов на наследование, ни качеств, нужных для победы в братоубийственной междоусобице. То есть, сами видите: благородное происхождение полностью соответствует невесте, умен, образован, изящен и, прямо скажем, в общении приятен. Но политического веса не имеет, способностей правителя или воителя – тоже. Он больше по части поэзии и наук. От политики далек, предпочитает вращаться среди поэтов да литераторов, ну, как и ее высочество принцесса Акадия. Пока был при дворе – ровным счетом ни в чем особенном не замечен, ни плохом, ни хорошем. Ну, если не считать того, что успел написать портреты вашего отца и некоторых других. Вот, глядите – его кисти работа.
Брианна посмотрела в указанном направлении и увидела на стене картину, изображавшую весьма пожилого человека, сидящего в кресле со скрещенными на груди руками и с собакой у ног. О том, что на картине изображен король, не свидетельствовало напрямую ровным счетом ничто: камзол хорош, но даже не по моде, кресло – обычное, не трон, на голове серебряный обруч. Однако Брианна сразу поняла, который из нескольких портретов – королевский, потому что этот старик походил на Макса чертами лица и телосложением: то ли гончая у его ног – щенок, то ли он сам ростом велик. И только затем на заднем плане Брианна заметила лежащую на столике корону.
- Понятно, - подытожил Макс, - отец просто устроил Акадии семейную жизнь и разом пресек любые интриги касательно ее руки и престолонаследия…
Тут в дверь начали стучать. Офицер обменялся с теми, кто за дверью, парой фраз на староэлморском и отпер засов. В зал вошли несколько гвардейцев во главе с сержантом, торжественно несущим перед собой корону. Подойдя к Максу, он опустился на одно колено, протянув королевскую регалию вперед и вверх.
- Малость помята при падении, ваше величество, и несколько камней вылетели из гнезд. Я там оцепил место, и как тело его высочества унесут – начнем поиски, при покойном… подумали, что нехорошо.
Макс взял корону, печально на нее посмотрел и положил на стол.
- В общем, все думал, как сказать – скажу, как есть… У меня для вас плохие новости: я не могу быть вашим королем.
Зал ахнул, у Брианны же просто отвисла челюсть. Сразу поднялся шум и гам, но Макс пресек все это, подняв руку.
- Поймите меня правильно, господа… Я не просто так покинул страну, не по прихоти своей, а по невозможности быть королем и править страной… Не спрашивайте, почему, есть у меня мрачная тайна, но ею я не собираюсь ни с кем делиться. И не гадайте – все равно не угадаете. Вам такое и в страшном сне не приснится… Поймите, кронпринца Васпиана уже давно нет, я теперь – Железный Макс, и это не просто смена имени. Я уже все равно что другой человек. Чтоб вы лучше поняли… вы же знаете, что я не проливаю крови? Это значит, что и послать армию на войну я тоже не смогу, ибо буду в ответе за каждую каплю крови, которую прольют они. И не пытайтесь в чем-то меня убеждать – мне известно больше, чем вам, и я точно знаю, как должен прожить свою жизнь и как – не должен. Увы. Простите, что я снова обманул ваши надежды, но все было предрешено еще до моего рождения, примите это как волю всевышнего. В виду сложившейся ситуации, единственный законный наследник короны – Акадия. Отправьте к ней гонца с вестью, что ей надлежит срочно прибыть в столицу. И обязательно с мужем – погляжу на него да потолкую.
- Будет сделано, - сказал кто-то.
И тут в дверях показались слуги, несущие скамьи.
***
Потом была пирушка. Верней, никто ни о каком пире не объявлял, просто слуги принесли напитков и закусок, и за длинным королевским столом расселась тьма придворных, с которыми Максу требовалось поговорить о множестве важных государственных дел.
Само собой, что Брианне места за этим столом просто не нашлось, потому Макс отправил ее обедать с гвардейцами.
- А тебе, кхм, вам, ваше… величество или высочество? Тут уже не нужен оруженосец? – уточнила Брианна.
Макс-Васпиан с легким осуждением покачал головой:
- Брось эти штучки. Им простительно, тебе – нет. Будешь величать меня тем, кем я уже очень давно не являюсь – мне придется впредь обходиться без оруженосца.
- Поняла, не тупая, - развела руками Брианна.
И вот она обедает вместе с гвардией. И уже тут царит атмосфера настоящего праздника. Гвардейцы, которые слышали слова Макса о том, что он не собирается садиться на престол, не стали об этом распространяться, так что общее настроение истинно праздничное: вернулся законный, достойный наследник, никчемный говнюк вышел в окно, как тут не радоваться?
Слуги принесли неплохое вино и отменный эль, затем поспело и жареное мясо со специфическими местными закусками, которые Брианна хоть и не оценила в полной мере, но поняла, что гвардия в Элморе даже при не доверяющем монархе – привилегированный класс. Ну а теперь чернолицых выставят вон – и гвардия снова в почете и при деле.
Саму Брианну офицер-гвардеец, который вместе с ней стоял у двери, представил как «леди Брианну, оруженосца и спутника» кронпринца. Брианна подсознательно ожидала таких же подколок, как поначалу при дворе ее сюзерена, но ничего подобного не случилось.
- Добро пожаловать к нашему столу, - сказал другой офицер, - правда, не взыщите, что у нас по-простому все, мы не дворяне, а простолюдины в большинстве своем.
- Пф-ф, так и я недалеко от вас ушла. По большому счету, как была девчонкой из крохотного городка на краю криффских степей, так и осталась, а то, что меня как-то мой тогдашний барон мечом по плечам постучал… Как сказал однажды сэр Макс, человек не становится чем-то большим, чем он есть, лишь оттого, что его пошлепают мечом по плечу.
- Так вы даже не догадывались, кто такой Железный Макс на самом деле? – поинтересовался гвардеец.
- Откуда?! Знала, что из Элмора. Догадывалась, что по происхождению не абы кто, но чтоб так – не-а. Как покойный король сказал «б-б-брат?» - так я едва челюсть не уронила.
Так, за едой и беседой, Брианна почти забыла о собственных проблемах, тем более, что поделать с ними уже ничего нельзя. Безотносительно того, останется Макс тут править или нет – миссия по его вербовке практически невыполнима. Как завербовать короля? Никак. Как завербовать того, кто мог иметь все, но отказался даже от короны? Снова никак. С другой стороны, если нельзя завербовать как подчиненного… Ладно, ведь можно еще привлечь в роли союзника, что тоже неплохо. То есть, Брианна хорошо понимает, что задание, которое поначалу казалось не очень сложным, на деле вряд ли возможно выполнить хоть как-то, а в том виде, как это было приказано – точно невозможно.
Но, как бы там ни было, пока что она не вернется: пока есть хоть какая-то надежда – нужно пытаться, к тому же путешествие с Максом дает надежду на попадание в песни да сказания. В той деревне, где они разбойников схватили, их двоих еще долго помнить будут – уже что-то. А еще – новые страны, новые люди…
И, к слову, о людях. Наискосок от Брианны сидит офицер, на голову выше остальных. То есть, пока сидит – на полголовы. Если все встанут – будет на голову. То есть, чуть повыше Брианны. И плечи росту соответствуют. Так что ничего удивительного, что внимание Брианны по большей части приковано к нему.
Правда, не красавец: не хватает части уха и мизинца на левой руке, на лице шрам от рваной раны, возраст за сорок. Говорит мало, остроумием не блещет, но… Что-то в нем привлекает Брианну, то ли нечто особенное, то ли совокупность черт.
Вообще, гвардейцы – все как один народ сдержанный, радость чувствуется в каждом слове, каждом жесте, читается в глазах всех присутствующих, но нет ни песен с плясками, ни хохота, ни бурного проявления эмоций. И этот здоровяк – своего рода воплощение многих важных качеств как гвардейца в частности, так и воина вообще.
Вскоре Брианна узнала, кто он такой и как попал в гвардию. По имени Гиркейн, ранее он служил стражником у мелкого барона, опекал его сына. Со временем сын и сам стал рыцарем, отличным бойцом, всадником, сердцеедом и перестал нуждаться в телохранителе. Как-то раз молодой повеса отправился к соседнему барону на бал – в одиночку через лес. Поздно ночью в замок примчался взмыленный, испуганный конь без седока. Гиркейн схватил медвежье копье и помчался в лес, подозревая, что дело в медведе и уже не очень-то надеясь найти молодого господина живым. Тем не менее, тот был жив: он вылетел из седла, но успел спастись на дереве. А вот Гиркейн угодил прямо в зубы волчьей стаи, имея при себе только непригодное для такого боя оружие да кинжал. Собственно, все его внешние отметины – ухо, шрам, потерянный палец – последствия того боя.
Брианна прониклась к Гиркейну искренним уважением: отбиться от волчьей стаи одним кинжалом мало кому под силу.
- А что же твой господин? Так и сычевал на дереве?
- Нет, конечно, иначе я бы тут не сидел. Когда волки набросились на меня и забыли про него, он спрыгнул с дерева, схватил свой ранее оброненный меч, и вместе мы перебили половину стаи и разогнали остальных. Ему тоже досталось. Ну а теперь он служит в рыцарской кавалерии, а я тут. Старый барон подсуетился, и я попал сразу в «черную роту». Потом война, по итогам которой я теперь возглавляю вторую «черную роту».
- В каком смысле – черную? – не поняла Брианна.
- Это как черный ход, только наоборот, - пояснил капитан.
- Ой, теперь я уже совсем запуталась.
- Ну есть черная дверь и парадная дверь. И в гвардии есть парадные роты, которые несут караулы, стоят на страже, сопровождают короля в сверкающих доспехах и все такое. И есть «черные роты»: они не несут караульной службы и не ходят на парады, не участвуют в показухе – это их привилегия. Они только по делу. Вот как я увидел, что кронпринц вернулся – так сразу же побежал в казарму к «черным ротам», чтобы подавить чернолицых в самом начале. Вообще в гвардию можно попасть при наличии воинского мастерства и отличной родословной, но в «черную роту» зачисляют только тех, кто делом доказал, чего стоит. Ну вот как Гиркейн.
Брианна стрельнула в Гиркейна глазами и поймала ответный заинтересованный взгляд. Да, он женат, но жена дома, а он тут, во дворце. Не идеал, не то чтоб очень умен, но безусловно достойный человек и воин, так что Брианна уже знает, как и с кем проведет эту ночь. Наконец-то ей пригодится тот пузырек с ведьминым зельем от нежелательной беременности.
Ну что, погнали дальше?
Макс как раз наяривал тушеное мясо с грибным соусом, нетерпеливо поглядывая на салат из креветок, когда дверь приоткрылась и в нее заглянула Брианна.
- Знаешь, какая способность для бродячего рыцаря одна из самых важных? – спросил он вместо приветствия.
- Какая? – спросила Брианна.
- Умение появиться в нужном месте в нужное время, особенно к обеду. Если ты еще не обедала – присоединяйся, впрочем, если обедала – все равно присоединяйся. Я не знаю, когда еще нам выпадет вкушать деликатесы, приготовленные королевским поваром. Сейчас как раз должны принести фаршированную рыбу и всякое такое.
Брианна села на скамью сбоку и вздохнула:
- Да я еще даже не завтракала… Хотя, признаться, охотнее надралась бы до свинячьего визга…
- Случилось чего?
- Не то слово. То ли мне судьба такая злая уготована, то ли просто везение такое мое… Каждый раз, когда удача мне улыбается – это такая улыбочка, знаешь, подленькая… Мечтала в песни да сказания попасть – и что ты думаешь? Уже попала!!!
- Да ладно?
- Угу. За вчерашний вечер и сегодняшнее утро всякие там менестрели грошовые и прочая кабацкая шушера уже сочинила песню про то, как вернулся настоящий король и притащил с собой оруженосца – такую девку страшную да злобную, что вся черномазая гвардия покойного короля со страху обделалась, а сам король выскочил в окно. Подло и несправедливо! Я не страшная! Нравлюсь, может быть, не всем, но некоторым – очень! Эх-х, пройтись бы по этим кабакам да разъяснить всем, что задеть Брианну может каждый – не каждый может убежать!
Макс хмыкнул.
- Ну, тогда песня наполовину правдива: не страшная, но злобная. Да ты не горюй. Был у меня знакомый один, по прозвищу Святой – так он говорил не раз, что лучшая слава – дурная, а лучшая репутация – ужасная. Когда ты слывешь порядочным добряком – тебя никто не боится и все будут пытаться на тебе ездить, фигурально выражаясь. Он еще частенько напевал песенку: «кто людям помогает – тот время тратит зря, хорошими делами прославиться нельзя!»[1]
- Очень странная риторика для «святого», - заметила Брианна и отправила в рот первый попавшийся рулетик закуски.
- Да это прозвище у него такое было, шуточное. Так-то он был… - Макс задумался, подбирая слово, и понял, что не знает, как сказать «серийный убийца». – В общем, он был убийцей. Убивал людей, которые ему не нравились.
- Интересный у тебя был… круг знакомств. Впрочем, я помню, ты как-то обронил, что сидел в какой-то темнице или вроде того…
- Угу. Тебе похмелиться надо? Сейчас еще и вина принесут.
- Зачем мне похмеляться?
- Да просто мне сказали, что у гвардии была пирушка, и ты там отличилась… Местный эль готовится по специфическим рецептам и имеет свойство с непривычки вызывать похмелье даже у того, кто сильно не напивался… По этой причине, кстати, за элморцами закрепилась слава много пьющих, хотя на самом деле это не так.
Брианна криво ухмыльнулась:
- А вот хрен, даже не заметила. Криффа нельзя споить элем, даже четвертинку.
Тут появились слуги с напитками и новыми блюдами, так что беседа временно сошла на нет. Потом принесли фаршированную рыбу и новые закуски, что тоже не располагало к продолжению разговора, а затем подоспели и разнообразные десерты.
- Знаешь, Макс, - сказала Брианна, прожевав кусок сладкого кренделя, - я погляжу, тут на столе столько всего всякого… У твоего брата, земля ему пухом, и то поменьше было, в разы…
Макс оторвал взгляд от сада за окном и покосился на спутницу.
- Это не я… Я просто сказал подать мне чего на покушать – ну и понеслось.
- Видать, тебя таким способом пытаются убедить остаться править, - хихикнула девушка.
- Угу, - кивнул Макс и снова взглянул в окно.
- Я мешаю тебе думать о государственных делах?
- Хрен там, напротив, я искренне радуюсь, что разгребать существующие проблемы предстоит не мне.
- Ну ты просто очень задумчиво смотришь в окно.
- Да, это так… думаю вот, как там Святой… Жаль, я этого уже не узнаю.
- Ты уверен, что его не казнили до сих пор?
Макс вздохнул:
- Так то тюрьма такая… в ней не казнят. И даже не позволяют узникам избежать кары путем самоубийства…
- Первый раз о такой тюрьме слышу.
Макс ничего не ответил, демонстративно работая челюстями.
- Он был не просто твоим сокамерником, да? Товарищ? Друг?
- Никогда не думал об этом. Просто предпочитал его общество, ведь он был очень умным и интересным собеседником... Да, порой приходилось драться с другими узниками, и мы с ним были на одной стороне… Но тогда мне не могло бы прийти в голову назвать убийцу, убивающего из личной неприязни, другом… А теперь я ловлю себя на мысли, что между нами намного больше общего, чем думал раньше. Судя по его рассказам, многие его жертвы заслуживали если не смерти, то очень жестокого урока, но тогда я все равно слабо его понимал. А посмотри на меня теперь? Хожу по свету и чиню самосуд, где хочу, над кем хочу, сообразно только лишь своему пониманию добра и зла, справедливости и произвола. Святой делал все то же самое, понимаешь?
Брианна приподняла брови:
- Только он убийца, а ты нет. Он убивал тех, кто ему не нравился, а ты несешь справедливость туда, где ее не хватает. Разница огромна.
Макс криво усмехнулся и протянул руку за очередным куском пирога.
- Разницы практически нет. Я не убийца – но не потому, что я лучше Святого, праведней, добрее или еще что… Я не убиваю лишь оттого, что не хочу попасть в ад – и это единственная причина… Ну почти единственная. Если б не страх перед наказанием – возможно, меня сейчас называли бы не Железным Максом, а Кровавым… На свете так много людей, чья скорейшая смерть была бы счастьем для сотен, тысяч людей или даже целых народов… Мог бы я высокомерно взять на себя роль верховного судьи в земном мире, если б господь мне позволил? Не уверен, осмелился бы или нет, но… не исключено, что да. Только вот даже сам бог не берет на себя такую роль, а тех смертных, кто начинает решать, кому жить, а кому умереть, ждут закономерные и неизбежные последствия… Да, просто кстати. Поскольку корона и королевская печать сейчас в моем распоряжении, то я на правах регента могу дать тебе грамоту, позволяющую отстаивать попранную репутацию в кулачном поединке…
- Э-э-э… чего? – не поняла Брианна.
- Ты сможешь пройтись по кабакам и абсолютно законно набить морду всем, кто поет песни о том, какая ты страшная.
В ее глазах Макс без труда прочел ожесточенную внутреннюю борьбу.
- Знаешь, звучит очень заманчиво, но… Наверное, я не стану этого делать. Когда я была подростком – это было одно, а теперь я все-таки рыцарь. Маловероятно, что я найду в кабаке кого-то, кого будет не стыдно вызвать на поединок, а иначе что ж я буду за рыцарь, если за просто так начну избивать тех, кто мне в соперники не годится. И знаешь, наверное, этот Святой все-таки частично прав… Попасть в песню в роли злобного страшилища, которого испугалась чернолицая гвардия – это все-таки лучше, чем совсем никак и ни в какую песню не попасть.
- Ну, тогда можно сказать, что самую маленькую из намеченных высоких вершин ты уже покорила, - подытожил Макс.
- Ага, - согласилась Брианна и внезапно нанесла коварный удар: - Знаешь, Макс, вот то, что ты рассказывал о своем товарище и своем с ним сходстве… Это прозвучало так, как будто ты недоволен тем, как ты живешь и что делаешь.
Макс на некоторое время даже перестал жевать: ему вдруг показалось, что за столом рядом с ним сидит неБрианна, простая и незамысловатая средневековая девушка, а хитрый, проницательный психолог и манипулятор, каковым был Святой.
- Да, ты верно подметила, - медленно произнес он. – Моя жизнь – мое бремя. Мне совершенно не нравится то, как я живу, и по правде, я даже не представляю себе, кому бы могла понравиться такая жизнь. А еще мне не нравится, как ты суешь нос в то, что, вроде бы, не должно волновать никого, кроме меня.
- Ну так я же без злого умыслу, - принялась оправдываться Брианна. – Посмотри на все это моими глазами. Вот я держу путь не с кем иным, как с Железным Максом, который, кстати, вскоре станет еще в пять раз известнее, чем был до того, как все узнают о его королевском происхождении, впутываюсь в разные приключения… И если настанет время, когда я буду рассказывать о наших похождениях и делах – ну там, детям, собутыльникам, друзьям – меня же непременно будут расспрашивать о тебе. Какой ты, что тобой движет, все такое… А я что отвечу? Что не знаю? Так сразу же спросят, мол, Брианна, а не врешь ли ты нам тут? Как можно быть оруженосцем знаменитой личности и ничего о нем не знать?
- Ты пытаешься взывать к моему сочувствию, да? – хмыкнул Макс. – Знаешь, это как если бы сытый просил еды у голодного… Дети, говоришь, друзья да собутыльники? У тебя хотя бы есть надежда, что все это у тебя будет. Ты идешь дорогой рыцаря в поисках славы, богатства и счастья, с верой в то, что однажды найдешь все, чего желаешь. Я иду этой дорогой с отчаянием и безнадегой, не потому, что мне так хочется, а потому что не могу с нее свернуть, и свою кончину я тоже встречу где-то на ней. Я не жалуюсь – просто пытаюсь донести до тебя, что твои проблемы, с моей точки зрения… несерьезные.
Брианна проглотила печенье – она кладет их в рот по три штуки за раз! – потянулась за следующим и заметила:
- Я, в общем-то, давно догадалась, что у тебя имеются собственные нешуточные трудности, но даже представить себе не могу, что должно было случиться, чтобы ты покинул отчий дом, отказался от трона и жил как бродяга, без надежды когда-то что-то изменить… Скажи, а тебе не приходило в голову как-то попытаться превозмочь то, что гонит тебя, куда глаза глядят? Ну там, совета спросить у кого-то мудрого?
Макс ухмыльнулся:
- Например, у кого? Есть на примете выдающийся мудрец?
Брианна почесала затылок:
- По правде говоря, нет. Мои-то трудности и вправду попроще будут, и решение простое: идешь вперед и надеешься, что за следующим поворотом тебя ждет то, чего ты ищешь…
- Вот то-то и оно. Негусто нынче с мудрецами. Людей умнее себя я встречал, мудрее – никогда.
- Хм… Ну а просто поделиться бедой не пробовал? С кем-нибудь, кто смотрит на мир иначе, чем ты, под другим углом? У кого голова работает иначе?
Макс хмыкнул.
- Это ты про себя? Знаешь… ладно. Если ты настаиваешь, я расскажу тебе свою историю. Но после этого наши пути разойдутся.
Брианна принялась барабанить пальцами по столу.
- А почему так?
- Поймешь, когда расскажу. Не получится у нас дальше вместе путь держать. Так что либо я рассказываю и мы расходимся каждый в свою сторону, либо ты больше не спрашиваешь.
Девушка явно колебалась, но недолго.
- Пожалуй, лучше не знать. Только слушай, это вообще как-то связано с тем, как… как твой брат назвал тебя, прежде чем шагнуть в окно?
- Ты про «туманного ублюдка»? Да нет, вообще никаким боком. Просто моя мать была из «туманного народа», если ты вдруг не знала.
- Да нет, откуда мне было знать?
- Так ведь это ни для кого не секрет, кто была первая жена моего отца и, как следствие, королева на протяжении нескольких лет.
Глаза Брианны загорелись:
- Вау! А как так вообще получилось, что девушка из «туманных» стала женой человека? Это же чуть ли не сказочная история… И вообще, говорят, что «туманный народ» не может долго жить без тумана…
Макс отхлебнул из кубка и пожал плечами:
- Моя мать заболела и умерла, когда я был маленьким, от неизвестной быстрой болезни, и как раз отсюда родилась байка о том, что «туманные», дескать, только в своих туманных лесах и могут жить. Но это полный бред, они такие же люди, как и мы. У них другой уклад, другая культура – но они отличаются от тебя намного меньше, чем вчерашние чернолицые гвардейцы. Другой вопрос, что они считают всех остальных варварами и не желают иметь дела с чужаками, и такая замкнутость породила тьму-тьмущую всяких слухов, не имеющих под собой должного основания.
- Понятно… Твой брат, значит, был тебе не родным, а единокровным?
- Угу. Так ты точно не пойдешь по кабакам морды бить?
***
На следующий день приехала принцесса Акадия, а верней уже практически королева, довольно высокая и статная леди, не то чтоб сказочно красивая, но определенно похожая как на самого Макса, так и на портрет покойного короля. Ее муж, иноземный принц – тоже не красавец, но полностью соответствует характеристике, которую ему дал один из придворных. Брианне он живо напомнил юношу-художника: типаж практически тот же. Ум, образование, воспитанность, одаренность, умение держаться есть - физической силы, по меркам Брианны, нет. Но с точки зрение обычных девушек, конечно же, замечательный жених, неудивительно, что принцесса его полюбила.
Ей удалось на правах оруженосца поприсутствовать на встрече Макса с сестрой, но только на официальной части. Далее мероприятие стало приватным, и Брианна осталась вместе с кучей других придворных в главном зале. Муж принцессы, впрочем, на приватную встречу тоже не попал.
Разумеется, Брианна не была бы сама собой, если б не попыталась собрать побольше сведений: пригодятся они или нет – но информация не кирпичи, носить нетрудно.
Задача оказалась предельно простой: придворные взбудоражены внезапными переменами, активно обсуждают друг с другом события и перспективы, так что Брианна легко включилась в процесс обмена мнениями. Она оказалась даже желанным участником обсуждений, так как могла дать ответы на кучу вопросов, возникших у придворных. И хотя зачастую все ее ответы сводились к двум основным – «нет, не было такого» и «понятия не имею» - отрицательный ответ на многие вопросы, на самом деле, предпочтительней, особенно если вопрос звучит как «а правда, что там-то Железный Макс натворил таких-то злодеяний?»
- Понимаете, благородные господа, - пояснила свое тотальное незнание Брианна, - про Макса рассказывают много чего, и многое на самом деле имеет под собой подлинную основу. Да только все это обросло просто непомерным количеством выдумок. Вот вам простой пример: не так давно в Болонге Макс побил королевского сборщика налогов, заступившись за бедняка, у которого отнимали единственную корову. Ну как побил – просто дал в рожу один разок да нос сломал, вот и все, упырю-сборщику больше и не потребовалось. Потом ему пришлось раздать вразумляющих тумаков бывшим при сборщике солдатам, а кое-кому из них при этом поломать руки, чтоб, значит, отучить с оружием на безоружного бросаться… Ну а потом он сборщика еще и ограбил и награбленное раздал обратно крестьянам. Ну, сами видите, не сказать чтоб какое вопиющее злодеяние, богу и людям противное, просто восстановил справедливость по своему пониманию оной, и нас потом местный пастырь за это еще и благословил и грех отпустил. А теперь кто из вас будет в Болонге по делам каким – пусть порасспрашивает про случай тот. Пари держу, будут и чиновники королевские, тяжко покалеченные, и солдат избитых хорошо если рота, а не целый полк, и подробности, как Макс кутил да пропивал награбленное – чего, конечно же, не было. Понимаете, вся жизнь Железного Макса – это путешествие куда глаза глядят да дорога ведет, и ежели где на дороге встречается беззаконие и произвол, будь то королевский сборщик или настоящие разбойники, там Железный Макс восстанавливает справедливость и закон. Ну или только справедливость, если закон со справедливостью не в ладах.
- Вот оно как… Отрадно слышать, а то, порой, ходят даже слухи, что дескать, Железный Макс совсем уж во все тяжкие пустился и беззаконие творит тут и там… - обронил один вельможа.
- И то тоже имеет под собой основания… Не далее, как только лишь в Кортанию въехав, мы там повстречали разбойничью шайку, которой руководил подлый самозванец, называвшийся Железным Максом. Пришлось нам этой шайке укорот давать – дело было не совсем простым, потому как разбойников целая ватага и с ними еще и здоровенный крифф-изгой вместо тарана, а сам самозванец был магом и Посвященным.
Брианна буквально ощутила, как вокруг небольшой группы, с которой она вела беседу, собралось еще больше заинтересованных.
- И что было дальше?
- Ну как что… Вначале Макс должным образом расправился в поединке с самозванцем. Расписывать детально не буду, тут дам утонченных много – но, в общем, было самозванцу очень, очень больно. А потом остальных к ответу призвали, схватили и затем сдали местному барону. За рядовых поделили с крестьянами награду, Макс получил за самозванца, я – за криффа. А барон большинство взял да повесил, в том числе и криффа, хотя он уже мертвым был.
Вопросов, как Брианна, не будучи такой же громадной и сильной, как степные криффы, справилась с настоящим криффом, которые славны тем, что порой могут в одиночку взвод пехоты расшвырять, не последовало. Видимо, никто не усомнился в том, что легендарный и непобедимый Железный Макс и оруженосца себе взял не абы какого.
[1] Песня старухи Шапокляк
История и империи
Удачно затесавшись, можно сказать, в самую отборную компанию элморской знати и придворных – а как иначе, при таком-то событии, как возвращение пропавшего кронпринца, в столицу срочно приперлись все, кто хоть что-то из себя представлял – Брианна и сама разузнала кое-чего о том, как в этом королевстве дела обстоят. Экономика не в лучшем состоянии, ситуация под контролем, но на серьезные улучшения нужно время, а его-то внешнеполитические обстоятельства могут и не дать. Сближаться с Кортанией сильней, чем есть, тут никто не хочет, потому как Кортания сама увязла во внутренних проблемах, а военный союз с таким партнером будет в лучшем случае бесполезным. Болонга на ногах уверенней стоит, но сама она не особо сильна, и стоит уверенно, потому как пока никто не стремится ее пошатнуть. Кор-Гал на пороге гражданской войны за престол, а Маган… вроде как силен, но на троне такое чмо болотное, с которым договариваться – значит впустую тратить бумагу и чернила.
- И я вам вот что скажу, господа, - завершил свою мысль немолодой вельможа, в котором Брианна легко разглядела военную выправку, - Маган не просто никчемный союзник. Король Брайбен из той самой гнилой породы, у которой нет чести и достоинства. Поговаривают – род его с самых низов, хоть он и скрывает это, а его прабабка вовсе рабыней была. А на свете нет худшего правителя, чем вчерашний раб. Брайбен ни во что не ставит тех, кто слабей него и уважает только превосходящую силу. Другими словами, есть у меня очень сильное подозрение, что если Дорн Бессмертный начнет очередной этап экспансии – а это если произойдет, то в нашу сторону, скорей всего – то Брайбен не то что не присоединится к нам, а ударит в спину, стремясь урвать побольше.
- Толку-то, - фыркнул кто-то, - урвет, да не надолго, после удара в спину нам он только ускорит тот момент, когда бессмертное исчадие доберется до него самого.
- И в чем проблема? Брайбен просто склонится перед сильнейшим и признает себя его вассалом, тем самым утратив королевскую корону, но при этом сохранит свои владения, пусть уже не как король, а как герцог. У Дорна это обычная политика, а у Брайбена – ни гордости, ни патриотизма.
Брианна осторожно вклинилась в беседу:
- Хм… А вы точно уверены, что Дорн Бессмертный непременно начнет войну? У него и так, говорят, империя, которой нет равных, зачем ему на наш край света внимание обращать? Говорят, он собрался проводить турнир, равному которого свет еще не видывал, у Макса, вон, даже приглашение имеется…
- Ну и что? Проведет турнир, затем начнет поход. Он расширяет свою империю примерно каждые двадцать лет – и так уже больше века. С чего бы ему сейчас прекращать это?
- С того, что он и так выстроил великую империю? – предположила Брианна.
- Его империя была великой и двадцать лет назад, и сорок.
Тут заговорил вельможа, чем-то напоминающий Брианне давешнего юношу-художника, только постаревшего: высокий лоб, стройность, умное лицо. Пальцы, правда, не художника – но, вероятно, ученый муж.
- А есть какие-нибудь веские аргументы, что экспансия пойдет в нашу сторону, помимо принципа «готовься к худшему»?
- Есть, - кивнул тот, что с военной выправкой. – Ему осталось всего ничего. Последний рывок – и его конница искупает коней и в Южном океане, и в Восточном море, а сам Дорн окончательно закрасит этот угол карты. Зачем ему оставлять нас в своем тылу? Мы тут слабые и разрозненные, и между нами – я имею в виду все страны по нашу сторону Хмурого хребта – нет ни слаженности, ни даже согласия. Так почему нет, если тут просто некому оказать достойное сопротивление?
- На самом деле, есть еще Хоннеамис – аккурат за Хмурыми горами. Он нас он отгородился крепостями на перевалах, хоннеамисцы вообще мастера фортификационного дела. Кто знает, чем они отгородились от Дорна? Показательно, что во время прошлой экспансии в нашу сторону – а дело было сорок лет назад – Дорн дошел только до Хоннеамиса и дальше не пошел. Я уверен, что король Хоннеамиса не откажется от нашей помощи, и если нам удастся достичь согласия…
- Король Хоннеамиса не примет нашей помощи, - сказал один из вельмож, тоже явно военный, но молодой, и к тому же, выглядящий нетипично для элморца, - и я знаю, почему. Как знаю, почему Дорн дошел только до Хоннеамиса и остановился.
- Откуда вы знаете это, Форхонокс? – приподнял бровь военный постарше.
- Мой отец вел тайную переписку с монархом Хоннеамиса, Трайгаксой, тридцать лет назад, по поручению короля, вечная ему память. Письма эти он сохранил в своем архиве, и они не так давно попались мне на глаза. Цитирую по памяти несколько строк из ответа Трайгаксы: дело в том, друг мой, что есть определенный предел могущества, перешагнув за который, тебе уже не нужно посылать армию, чтобы завоевать что-то. Если твое могущество достаточно велико – ты сможешь покорять соседние королевства одним лишь своим именем, конец цитаты. Трайгакса отказался вступить в союз против Дорна, его сын, нынешний король, скорей всего, того же мнения. Дорн не пошел на Хоннеамис прямой войной, ибо знал, что этого не требуется. Хоннеамис покорится Дорну без боя, как только Дорн того пожелает, и потому он оставил эту страну в покое, а нас – с обманчивым чувством, будто мы еще не соседи Дорна… Увы. Хоннеамис не окажет сопротивления, мы можем не надеяться на его помощь. И крепости на перевалах хоть и стоят под флагами Хоннеамиса – на самом деле они уже принадлежат Дорну Бессмертному. Так что обсуждать вопрос, как конкретно мы будет отбиваться от Дорна, вообще-то преждевременный. Вначале стоило бы выяснить, кто именно готов стоять против нападения любой ценой, а кто – нет. С учетом того, что Дорн Бессмертный подавляет любое сопротивление с редкой жестокостью, нередко оставляя после себя лишь выжженную землю и руины, перспектива из королевства превратиться в герцогство уже не выглядит такой плохой.
***
На следующий день покойного Лаегара похоронили, скромно и без шума, а вечером состоялась коронация теперь уже королевы Акадии.
Брианна, воспользовавшись тем, что ее считают практически «своей», аккуратно затесалась в человеческий водоворот и выяснила несколько деталей о персоне новоиспеченной правительницы Элмора. Честолюбия нет, амбиций нет, во время проживания в своих владениях проявила себя способной и рачительной хозяйкой, приумножив благосостояние не в ущерб собственным крестьянам, что, в свою очередь, позволило перетащить в Ваэрону целую кучу людей искусства и создать там практически культурную столицу. В общем, правительница получится неплохая, но как лидер страны – нет, так что сплачивать народ перед лицом вторжения в Элморе уже, в общем-то, некому.
С кор-гальским принцем же Брианне удалось чуть ли не пообщаться лично. То есть, она сама с ним не перемолвилась ни словом – ну а о чем им беседовать? – но постояла некоторое время буквально в трех шагах от него, среди небольшой группы дворян, к которым принц Тааркейд подошел сам. Выяснилось – его не то чтоб приятели, но ценители того или иного искусства, в кругу которых он вращался до отбытия в Ваэрону и теперь был вроде как рад встретиться снова.
Выводы вполне однозначны: да, остроумен и весьма умен, за словом в карман не лезет, и почти каждая вторая реплика – рифмованная. То ли на лету сочиняет, то ли обширные познания позволяют подбирать подходящую цитату в ответ на почти любую фразу. Приятен в общении, манеры безупречны… но не лидер и не воин. Такой во главе армии не станет, просто потому, что не всем дано быть воином и командиром.
Потом заявился Макс и на добрый час увел принца с пирушки в сад. О чем они там беседовали – никто не узнал, но по возвращении оба выглядели вполне обычно, а Макс – даже немного довольным.
Совсем уж вечером бал плавно перешел в пирушку, и там Брианна уже оказалась не у дел, потому как у элморского дворянства неожиданно обнаружился обычай за столом не обсуждать серьезные и мрачные темы, а прочие их темы застольных бесед уже были ей несколько чужды.
Впрочем, Брианна быстро нашла выход, отправившись пировать в казармы гвардии: там не только ее считают своей, но и она чувствует себя среди своих.
***
На следующее утро они позавтракали вчетвером: Макс, Брианна, королева Акадия и ее муж. Почти как родня. Затем Тааркейд изъявил желание написать портрет Макса и настоял, чтобы его оруженосец присутствовала на заднем плане.
- Вы ведь теперь тоже часть истории, леди Брианна, - пояснил он.
- Ой, вы преувеличиваете. Моя роль тут была совершенно ничтожна.
- Понимаете, когда историческая личность приходит в сопровождении тысяч воинов – это армия. Безликая масса. Когда воин всего один – это естественным образом возводит до ранга исторического персонажа и его тоже. Изобразить его высочество Васпиана без вас – все равно, что без его железного доспеха. Ну почти.
- Ну вот, Брианна, ты уже и в историю вошла, - ухмыльнулся Макс, запивая фруктовым соком крендельки с начинкой.
Процесс занял времени полдня, с перерывом на обед, хотя позировать все это время не пришлось. Вначале художник сделал общий эскиз, затем самостоятельно работал над окружением, затем ему позировал, сидя в кресле, Макс, потом Брианна.
С Брианной художник немного отошел от историчного образа и начал с того, что вместо устрашающей канабо вручил ей не менее устрашающий цвайхендер.
- Но я обычно не пользуюсь мечом, - заметил Макс, - это против моей репутации.
- Впоследствии этот меч не будет ассоциироваться с вами. Он будет восприниматься как вооружение леди Брианны. Кроме того, палица – в массовом восприятии, оружие варвара. Потому ее нужно заменить мечом.
Вторым изменением образа девушки стали небольшие, но отчетливо видимые рогообразные наросты.
- Но у меня нет рогов! – удивилась Брианна, увидев свой портрет.
- Иногда художник должен немного приукрасить действительность ради правильного восприятия его работы в грядущие столетия. Без них у многих будет возникать вопрос, а кто вообще такая эта леди Брианна? Рога – это атрибуция, четко обозначающая ваше происхождение и личные качества. Поймите, в жизни оруженосец должен обладать определенными качествами, которые сложно передать через изображение. Вы, говорят, победили настоящего криффа, но я никак не могу этого передать, кроме как изобразив вас опирающейся на меч, вонзенный в труп криффа, а труп на картине в королевском зале… неуместен. Потому я вынужден играть со светотенями, наклоном головы и атрибуцией вроде громадного меча и рогов, чтобы придать вашему образу ту же значимость, который вы обладаете в жизни.
В итоге Макс получился на картине очень похожим на самого себя, а вот Брианна – не то, чтоб очень.
В ответ на замечание об этом художник лишь развел руками:
- Видите ли, леди Брианна, это не семейный портрет, а скорее рисованный монумент, приуроченный к значительному по своей важности повороту в истории государства. И тут уже не очень важно, как вы выглядите на самом деле, потому что люди, лицезрящие этот портрет столетия спустя, не будут знать вашего настоящего облика. Важно, какой вас запомнят будущие поколения. И тут, опять же, важна не историческая точность облика, а соответствие величия образа значимости тому событию, в котором вы приняли участие. На страницах истории нет места несоответствию: величина событий и величина личностей должны совпадать.
- Да ладно, это я так… Меня, в общем-то, вполне устраивает выглядеть вот как грозно и зловеще… По правде говоря, картины редко передают действительность, потому что действительность искажается видением художника. Видать, судьба такая – на картинах не быть похожей на саму себя.
- О, а вас ранее уже кто-то писал в красках? – заинтересовался принц.
- Ага. Но тот художник был в меня влюблен, так что из-под его кисти я вышла просто красавицей… относительно.
- Так вы еще и сердцеедка, - улыбнулась королева.
- Не то чтоб очень, ваше величество.
Макс как раз доедал десерт, когда Брианна, улучив момент, наклонилась к его уху и спросила:
- Слушай, мне вот любопытно, когда ты вчера с принцем побеседовал – выглядел таким довольным, будто… я даже не знаю, с чем это сравнить.
- Ну, я просто выяснил, что он из себя представляет как личность. Предельно далек от политики. Меня интересовали кое-какие их семейные дела, в частности, что он думает о своих братьях.
- Хм… И что он о них думает?
- Много плохого… Я бывал в Кор-Гале однажды. Просто хотел посмотреть, что это за страна, с которой у нас было три войны. Ты знала, что из четырех последних кор-гальских королей не было ни одного, умеющего писать?
- Серьезно?
- Да. Теперь вот узнал, что из семнадцати сыновей нынешнего короля, считая самого Тааркейда, только четверо обучены грамоте. Причем все четверо – младшие. Из одиннадцати старших принцев грамотных нет ни одного.
- Да уж…
- Вот то-то и оно. Понял – правильно, что воевали. Если короли неграмотные – что взять с дворян? Они там не лучше. Простой народ… Вообще ужас. Ситуацию, когда на всю деревню один грамотный человек, наблюдал лично…
- Только я не поняла – а как вообще может быть одиннадцать старших принцев? Старший же один, нет?
- Это у нас так. В Кор-Гале другие обычаи. Король может иметь любое количество любовниц, если они дворянского происхождения, и их незаконнорожденные дети становятся законнорожденными, при условии, что король их признает как своих. И старшинство детей считается не по отцу, а по матери, так что король может иметь много старших сыновей. Собственно, это формальность, потому что право на корону есть у каждого, включая младших. Правда, младшие почти никогда не побеждают в борьбе за престол.
- Дикость какая-то… И королей там устраивает, что их сыновья поубивают друг друга в борьбе за наследство?
Макс вздохнул. Он знает куда более вопиющие обычаи, взять ту же Османскую империю…
- Это еще не дикость, - сказал он вслух. – Была когда-то страна, где старший сын правителя, наследуя власть, в обязательном порядке казнил всех своих единокровных братьев. Кор-Гал недалеко ушел от такого, и у них все-таки есть одна положительная сторона: из кучи кандидатов путем жестокой борьбы выбирается сильнейший, независимо от того, в чем конкретно его сила, будь то лидерские качества, полководческие, политические или какие другие. Кор-Гал, будучи отсталой страной, тем не менее довольно силен. Но если у Элмора сила в традициях и культуре, то сила Кор-Гала обычно в сильном, энергичном правителе. Я опасался каких-то вариантов с попыткой объединения двух стран под единой короной… Для нас это была бы катастрофа. Жуткий регресс. К счастью, Тааркейд на это никогда не согласится, предложи ему такое тот из его братьев, кто победит в борьбе за корону, так что мне не придется выводить его через окно. Он не полезет в политику – это просто не его стезя, мечты Тааркейда ограничиваются самым лучшим университетом в нашей части света. И тут я искренне желаю ему удачи.
Брианна задумчиво отправила в рот порцию паштета, прожевала и обронила:
- В принципе, оно хорошо, что принц-консорт не будет и пытаться бороться за власть с собственной женой… Но есть тут и обратная сторона. Никому не в обиду будь сказано, но нынешняя королева сильна в управлении – но не в правлении. Ее величество Акадия – не лидер и тем более не командир.
Макс ухмыльнулся:
- Вот для этого в Элморе и нужна развитая, сильная аристократия. Мне известна масса примеров, когда за смертью или падением великого правителя следовало падение его великой империи. И также я могу привести примеры династий, длящихся сотни лет, а то и больше тысячи. Характерной их чертой является сильное дворянство, при котором монарх может быть как посредственным, так и сугубо номинальным, в зависимости от личных способностей, однако же такая страна имеет шансы простоять долго. Ведь она не зависит от силы или слабости одного-единственного человека.
- Да-да. Это очевидно и естественно. Но и тут сокрыта определенная проблема. Я вчера послушала, чего это самое дворянство элморское толкует – среди них куча капитулянтов.
- Ты о чем?
- О предполагаемой грядущей экспансии того самого Дорна Бессмертного. В предполагаемом направлении нашей стороны света. Тут бы очень пригодился сильный лидер, который наведет порядок в стране и организует оборонительный союз.
Макс неопределенно пожал плечами.
- Ну, может ты и права. Может, нет. Но в любом случае, от твоей правоты или неправоты ничего не зависит.
- Тебя не волнует возможное вторжение? – приподняла бровь Брианна.
- Есть на свете вещи, которые не зависят от нас. Ход истории не остановить. Страны возникают, возносятся, падают и исчезают, так было и так будет. Против этого нет смысла протестовать, не человеком эти порядки придуманы, не человеку их отменять.
Брианна подтянула к себе еще одно блюдце с печеньем.
- Резонно. То есть, ты не собираешься вмешиваться в этот раз?
Макс покачал головой:
- Я не могу вмешаться, ибо не проливаю крови, и этим все сказано. Это вне моей власти, пусть я и не согласен с таким порядком вещей. Увы, создатель не спрашивал меня совета, как правильно и как – нет. И да, просто между прочим… Я держу путь в страну Дорна. Погляжу, чего он добился. Если в его стране царят еще более разумные и передовые порядки, чем в Элморе – сопротивляться незачем и бесполезно. Менее развитые народы и страны неизменно проигрывают, так нас учит история.
- А если окажется, что в его империи, напротив, правят бал варварство и грубая сила?
Макс усмехнулся:
- Тогда с ним и воевать не нужно. Рано или поздно империя Дорна разрастется до таких размеров, когда он уже не сможет ее контролировать. Такова судьба всех империй, развивающихся путем завоевания новых земель.
Право, правота и правосудие
Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Рано поутру Макс и Брианна позавтракали в королевском дворце в последний раз, Макс простился с сестрой. Провожать их вышла вся гвардия, и Брианна, проезжая меж двух рядов гвардейцев, ощутила себя знаменитой личностью. Вот она какая – слава…
Ну, в общем-то, она и так уже знаменита по меркам бродячего рыцаря, да и вообще. Все-таки, даже будучи баронессой, она не удостоилась такой чести, как попасть на портрет, висящий в королевском дворце. Ну, особо и не прославишься, если все, что ты делаешь – секретные деликатные поручения…
Но тут, в Элморе, Брианна впервые приняла участие в серьезных событиях. Смена монарха – уже не шутки, это исторический момент, и пусть роль Брианны была небольшой, но она все равно увековечена на картине, висящей в главном зале королевского дворца. Ну как увековечена – до ближайшего пожара.
Впрочем, королевские дворцы горят нечасто.
А еще Брианну очень радует громадная седельная сумка, битком набитая дорожной едой, приготовленной лучшими королевскими поварами.
Вкусная еда и дальняя дорога, ведущая кто знает к каким приключениям – что может быть лучше?
Ну и знаменитый спутник, с которым вляпаться в историю будет куда проще, чем без него.
Расположение духа Брианны было таково, что она даже начала насвистывать песенку.
***
Они без особых приключений проехали немалый кусок дороги, и на горизонте уже появилась не только Драконья скала, но и гребень собственно Хмурого хребта.
Макс изрядно удивлялся тому, что люди, живущие в такой близости от гор, не имеют ни малейшего представления о том, что находится по ту сторону. Верней, представления у местного населения имелись – все сплошь фантастические.
Звучали самые разнообразные версии, от места, где мир заканчивается, до страны драконов. Самым удивительным было то, что через Хмурый хребет есть перевалы, через перевалы идут дороги, и по этим дорогам периодически ездят люди – и при всем при этом местные крестьяне крайне плохо представляют себе, что находится по ту сторону гор.
Небольшой рыбацкий городишко на берегу обширного озера встретил путников тишиной, спокойствием и едва слышным запахом рыбьих потрохов, соли и гниющих водорослей.
Макс не стал переть в самый центр, а остановился в самом крайнем трактире.
- Пусть себе думают, что мы так себе рыцари, бедные и без гонора, - пояснил он Брианне, - внимание к моей персоне порядком утомляет.
- Из королевского дворца – в самый захудалый трактир, - опечалилась Брианна, - интересно, в истории было много таких же стремительных спадов карьеры?
- Меня больше интересует, найдется ли тут что-то не рыбное, - проворчал Макс, - а то я не любитель озерной рыбы. Я и морскую не особо жалую, но озерная...
- Эх-х, а я в детстве бегала на речку рыбачить с мальчишками, - погрузилась в воспоминания Брианна. – Если улов был хороший – разводили костер, жарили рыбу на прутиках или в глине, ели без хлеба и соли и радовались…
- Жизнь была не сахар?
- Да нет, жизнь была не так чтоб сильно суровой, мы не шиковали, но и не бедствовали. Просто нам было хорошо и без таких мелочей, как соль. Если удавалось притащить домой большую рыбину – мама готовила ее вместо мяса, а на сбереженные таким образом деньги покупала мне разные мелочи. Можно сказать, свои самые нарядные сапожки в детстве я заработала сама…
Опасения Макса частично оправдались: в меню мяса как такового не оказалось вовсе, даже колбасы, зато рыба – в каком угодно виде. С другой стороны, рыбные котлеты, что им подали, оказались много лучше, чем того можно было ожидать с учетом их стоимости и уровня заведения.
От Макса не ускользнуло, что трактирщик явно чем-то опечален. Это показалось ему особо заметным на фоне того, что вообще в трактире дела явно шли довольно бодро.
- Случилось чего? – спросил он, когда трактирщик принес господам благородным рыцарям эль и крупные рыбные пирожки-расстегаи.
- Нет-нет, - поспешно и как-то испуганно затряс головой трактирщик, - ничего не случилось, все как всегда…
Макс проводил его взглядом и негромко сказал:
- Врет. Что-то стряслось. И рубаха на нем черная…
- И что? – удивилась Брианна.
- А ну посмотри вокруг, на других посетителей. Много на них черной одежды?
Брианна повертела головой.
- Тут не вижу… Но видала, на кухне хлопочет женщина моих лет или чуть старше – так она тоже в черном.
- Тут черный цвет надевают только к трауру…
- Ну, видать, помер кто-то из родни, оттого и печален.
Макс прожевал кусок пирога и сказал:
- Только тут такое дело… Элморцы, вообще говоря, не более богобоязненны, чем в других местах, но здешняя философия гласит, что грех – это грех, и если ты врешь ради какой-то цели, например, во спасение – то у тебя есть оправдание перед создателем. А если просто так, без веской причины – то оправдываться на Страшном Суде будет нечем… Если бы у трактирщика кто-то помер – он бы так и сказал. Вот что, пойди закажи нам комнаты да на завтрак чего получше здешнего меню, а заодно найди способ пообщаться с женой хозяина или кто там эта девица, и аккуратно разузнай, что тут вообще происходит.
- Ладно.
И тут у них за спиной кто-то негромко кашлянул.
- Господа благородные рыцари, я и так могу вам поведать, чего тут стряслось, это тут все знают… - сказал негромкий хрипловатый голос.
Макс обернулся и увидел, что у самой стены, через один стол от них, сидит довольно невзрачный на вид мужичок, но с большими, мозолистыми руками. Одежка на нем явно не парадная, но и не обноски какие, и еда перед ним не нищенская: две пустые тарелки, одна полупустая с куском пирога да кружка эля. Видимо, человек, работающий много и хорошо и потому с кое-каким достатком.
- Давай, рассказывай, человече.
- У трактирщика младшая дочь с собой покончила три дня назад, аккурат в день свадьбы. Шестнадцать годков ей было, девица пригожая да сердцем добрая. Только вчера ее и похоронили…
- Вот как? И с чего бы вдруг? Замуж за нелюбимого отдавали?
- Нет, ничего подобного, жених – славный малый. Был подмастерьем моим до недавнего времени, пока меня не превзошел да свою кузню не поставил на той стороне города… Они с детства друг друга любили… Но на свадьбу приперся барон и забрал ее по праву первой ночи… И вот из окна его особняка она и выбросилась, прямо в свадебном наряде...
Макс недобро прищурился:
- А что, тут такое еще случается? Право первой ночи? Я думал, оно уже давно и повсеместно в Элморе изжито…
Кузнец пожал плечами:
- Ну вот как видите, господа рыцари… При старом бароне такого не было, и при отце его тоже, это были воистину благородные люди. Но старый барон помер два месяца назад, сын его, значит, уехал в столицу, оммаж совершать, и не так давно поворотился уже полновластным законным хозяином города… По правде говоря, о нем ранее вряд ли кто мог бы плохое сказать, ну был сын барона как сын барона. Кутил да бражничал порой, но не более чем в свое время его отец. Но было такое дело, что два года назад он где-то повстречал покойную, ей тогда уже было четырнадцать, и она ему приглянулась. Но к тому моменту они с подмастерьем моим уже давно были обручены… Отвергла она баронова сына. Ну а тот не забыл и не простил, а право первой ночи хоть уже и было призабыто в наших краях, да только его на самом деле никто не отменял. А ежели и отменил кто – так нам сие неведомо, а даже если б и было ведомо – что ж ты поделаешь, коли на свадьбу приходит сам барон и с ним стража?
Макс тяжело вздохнул.
- И правда, на силу нет другого ответа, кроме силы. – Он допил эль, сунул руку в карман и высыпал на стол несколько монет. – Идем, Брианна, поищем другой трактир. Эта атмосфера траура меня угнетает.
***
Утром Макс, не особо спеша, побрился, вместе с Брианной позавтракал яичницей с беконом и рыбными котлетами, почти неотличимыми от вчерашних в прошлом трактире и такими же недорогими, оседлал коня, но двинулся не далее по тракту, а в город.
Завидев стражника, он спросил:
- Эй, служивый, а как к особняку барона проехать?
- А вон по той улице, как на площадь выедете, так сразу за храмом налево и там увидите. Но ежели у вас к барону дело какое, сэр рыцарь, то вы скорей в самом храме его найдете, он в это время там на молебне бывает.
- Тоже хорошо, - отозвался Макс, - а то давненько я в храм не захаживал.
- …Лицемерно произнес Железный Макс, подтирающийся Священным Писанием, - вполголоса прокомментировала Брианна. – Сдается мне, будет махач, притом прямо в храме господнем…
- Не забегай вперед. Я просто хочу выслушать версию барона. Того кузнеца мы послушали – но его рассказ еще не факт что правдив.
Брианна скорчила скептическую мину:
- Да ладно? Я почему-то уверена, что ты уже вынес решение…
- Ошибаешься, - покачал головой Макс. – Понимаешь, мир на самом деле не черно-белый. В нем не все так однозначно. Можем ли мы утверждать, что обычай братоубийственной борьбы за престол в Кор-Гале – зло?
- Безусловно!
- А можем ли мы обвинить в этом какого-нибудь конкретного принца, который с пеленок знал, что однажды ему предстоит убить или быть убитым в борьбе за корону? В точности как его отец в свое время, и отец его отца? Этот барон, с точки зрения закона, не сделал ничего запрещенного, лишь воспользовался правом, которое у него, вообще-то, имелось. Он – такой же плод своей эпохи и обычаев, как и кор-гальские принцы.
- Просто между прочим, тот сборщик налогов, которого ты отмудохал за здорово живешь в Болонге, тоже исполнял свои законные обязанности, но тебя это не остановило.
Макс вздохнул.
- Злодейский характер действий сборщика был очевиден: он отбирал единственную корову у многодетной семьи в пользу и без того богатого феодала, и на его лице не было и тени сожаления… Клепануть ему в рожу как-то само собой получилось. А тут… ну, выглядит-то вроде как однозначно, невинная девица, наложившая на себя руки, и злодей-барон… Но самые страшные ошибки получаются как раз тогда, когда, казалось бы, все так просто, очевидно, однозначно и безвариантно.
- Хм… ты на таком уже обжегся? – предположила Брианна.
- Ага. И из всех тем, на которые я не люблю говорить, эта самая нелюбимая. Ну ты поняла.
Вот и храм. Макс спешился, привязал коня к коновязи и бросил монету храмовому служке:
- Пригляди, пока я в храме буду.
Он двинулся к двери, Брианна пошла следом.
- Ты вообще сильно набожная? – спросил Макс, протянув руку к дверной ручке.
- Ну, наверное, не очень, если смотрю сквозь пальцы на то, что ты делал со Святым Писанием, - пожала плечами Брианна. - За это тебе отвечать перед создателем, по большому счету.
- Если что – можешь тут подождать.
- Тогда из меня получится очень хреновый оруженосец.
Макс толкнул дверь и ступил внутрь.
Храм оказался внутри больше, чем казался снаружи, главным образом за счет длины зала. У входа – под сотню горожан-простолюдинов, одетых попроще, далее стоят скамьи для более респектабельных горожан, и этих набралось побольше. Ну оно и понятно, посещать церковь посреди дня в будний день – привилегия преимущественно зажиточных людей, кто небогат – тому надо работать.
В непосредственной близости от алтаря – скамьи для самых почетных прихожан, на которых Макс заметил молодого барона сразу же. Верней, даже не его самого, двое стражников на скамье привлекли внимание в первую очередь, а уже перед ними, стало быть, сидит сам барон и внимательно слушает жреца, вещающего что-то о смирении и скромности. При этом в глаза Максу бросилось также и то, что барон одет не в шелка, а в кожаный доспех с металлическими наплечниками и кольчугой.
Макс двинулся вперед по проходу и почти сразу же привлек к себе внимание. Жрец продолжал проповедь, явно полагая, что новоприбывший рыцарь просто идет к самому престижному переднему ряду, и немного удивился, когда Макс остановился аккурат посреди прохода, чуть не доходя до возвышения.
- Прошу прощения, благочестивый пастырь, что прерываю вашу проповедь. Это не из гордыни или высокомерия, но меня ждет очень дальний путь, а собравшиеся тут прихожане, как мне кажется, не очень спешат и потому простят мне небольшую задержку.
- Сэр рыцарь, вы желаете получить благословение или исповедоваться?
- Ни то, ни другое. До меня просто дошли слухи, что здешний барон стал причиной смерти молодой девушки, вот я и решил разузнать, правда ли это.
Барон – молодой мужчина лет двадцати пяти – резко вскочил и надменно скрестил руки на груди.
- А ты еще кто такой, сэр рыцарь, и откудова приперся в мои владения?! По какому праву суешь свой нос в дела, которые тебя совершенно не касаются?!!
Макс взглянул на барона, затем снова перевел взгляд на проповедника.
- Видать, ваша проповедь о скромности и смирении не нашла должного отклика в душе некоторых из вашей паствы… - Он взглянул на барона: - мы – просто бродячие рыцари, господин барон. А долг настоящего рыцаря – отстаивать справедливость и защищать слабых и убогих. Мы услышали рассказ о том, что тут случилось три дня назад, и пришли, дабы теперь выслушать вашу версию событий.
Барон фыркнул, а его стражники поднялись со своей скамьи.
- А не оборзели ли вы оба? Я здесь хозяин, власть и закон волею короля, и даже будь я сто раз в чем-то виновен – не вам меня к ответу призывать. Ступайте в столицу к королю и ему жалуйтесь, ибо надо мною только король и бог, а больше никто. И раз уж ты спросил, наглец, то я тебе отвечу вот что: должно быть, ты невесть что о себе возомнил, раз считаешь себя вправе допрашивать меня из-за какой-то дуры, которая предпочла в окно шагнуть, лишь бы законному праву господина не покориться! А теперь пошли вон оба!
Макс тяжело вздохнул и выбросил вперед сжатый кулак, угодив барону в лицо, тот опрокинулся назад, свалив скамью, и сполз на пол.
Стражники выхватили мечи, но Макс, используя «заряженность» толчковой ноги после первого удара, довернулся на опорной левой и впечатал правый сабатон в живот стражника. Почти одновременно с этим Брианна в корне пресекла замах второго стражника, схватив его за руку, а затем просто отняла меч и оттолкнула так, что тот покатился по полу, гремя налокотниками и наголенниками.
Удар, полученный бароном, был недостаточно силен или же сам барон более стоек, так как он умудрился вскочить на ноги, левой рукой зажимая нос, а правой выхватив короткий меч. Его выпад Макс легко отбил латной перчаткой, перехватил руку за запястье и наработанным ударом против изгиба сломал локоть. По залу прокатился вопль боли, а Макс завершил расправу таким же наработанным ударом бронированного ботинка в колено. Барон рухнул на пол, вопя и извиваясь от боли.
Оглянувшись, чтобы посмотреть, как дела у Брианны, Макс увидел, что она сграбастала в охапку какого-то человека и вырвала у него из рук увесистый молот.
- А это еще кто?
- Надо думать, кузнец! Выскочил из заднего ряда с молотом, когда началась драка. Сильный, хоть и мелкий!
Макс подошел ближе, взял у Брианны молот – обычный кузнечный молот небольшого размера – повертел в руке. Как оружие – не очень, но в руке кузнеца…
- Так вот от кого барону стражники понадобились… Знал, шельма, что рыльце в пуху и что неправое его право… Да отпусти его уже.
Тут прорезалась членораздельная речь у барона.
- Ублюдки! Вы поплатитесь за это! Поднял руку на меня – поднял ее на самого короля!!! Болтаться вам на виселице!!! – завизжал он.
Макс вздохнул.
- Король, который поставил тебя тут хозяйничать, уже пару недель как мертв. Не поверишь – вышел через окно собственного дворца. Совпадение. Видать, сюда вести еще не дошли.
Он заглянул молодому кузнецу в глаза.
- Слушай, парень, есть у меня для тебя поручение. Езжай в столицу, скажи – у тебя послание для королевы Акадии. Ей передашь, что здешний барон искалечен Железным Максом и более службу государеву служить не может, так что ей следует даровать этот лен кому-то, более достойному дворянского титула. Сделаешь?
Тот поспешно закивал:
- Сделаю… Сделаю, сир. Спасибо вам.
- Ступай тогда. И вот что я хочу тебе сказать, парень… Добро не может победить зло, потому что для этого оно само должно стать злом. Плохих людей много, но они не стоят того, чтобы из-за них хороший человек стал плохим и угодил в ад. Живи по совести и не твори зла. А для воздаяния подонкам еще в мире смертных у бога имеются свои средства и свои люди.
Как только кузнец покинул церковь, Макс обвел собравшихся, которые только начали осторожно выглядывать из-под лавок, взглядом, и тоже пошел на выход.
И только теперь дар речи вернулся к шокированному жрецу, да и то не полностью, так как из его причитаний Макс уловил только «что вы творите в храме господнем?!».
- Не стоит так переживать, благочестивый пастырь. Все равно бога нет дома.
Горы, Посвященные и оборотни
Уже на улице Брианна поинтересовалась:
- Макс, скажи, ты ожидал услышать что-то, отличное от того, что услышал?
- Ну, ожидать – это одно, надеяться – другое… - вздохнул Макс. – Мужчинам порой свойственно идти даже на преступления ради обладания желанной женщиной, так что было бы наивно ожидать, что барон откажется воспользоваться совершенно законным правом, и кто я такой, чтобы судить его за это? Однако это было совсем другое. Провести ночь с той девушкой вовсе не было его целью, его страстью, его одержимостью… Это была всего лишь месть отвергнутого злопамятного высокомерного ублюдка. Девица предпочла выброситься из окна…
- …или он сам выбросил, что тоже вероятно, - хмыкнула Брианна.
- Не пойман – не вор. Но дело не в этом. Я не заметил в нем ни сожаления, ни раскаяния. Хреновый представитель благородного сословия, прямо скажем – вот и пришлось принять меры.
***
Макс и Брианна добрались до начала высокогорья, затем темп их путешествия значительно снизился, ибо дальнейший путь шел снизу вверх. Будто этого было мало, дорога превратилась в зигзагообразный серпантин, и чтобы продвинуться вперед и вверх на версту, приходилось преодолевать несколько зигзагов общей протяженностью десять-двенадцать верст.
- Да кто так прокладывает дороги?! – возмущалась Брианна. – Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда! Да тут напрямик всего ничего – неужто нельзя просто в гору проложить дорогу?! Склон же не крутой!
Макс в ответ ухмыльнулся:
- Понимаешь, кто прокладывает дорогу – тот и решает, как это делать. Дорога проложена купцами для самих себя. Верней, «проложена» - громко сказано. Купеческие караваны добираются до перевала самым легким путем – и со временем тут протопталась дорога. Видишь ли, это для тебя склон не крутой. Если б ты была купеческой коняжкой, запряженной в груженую повозку – запела бы иначе. Купцу важно добраться без потерь, чтоб скотину не загнать, чтобы кони ноги не поломали на опасном подъеме. Опять же, тут наверняка есть горняцкие деревушки – им как возить металл на продажу в соседние города? Когда спускаешься с гор на груженой телеге – нужен пологий путь.
Они заночевали в первой попавшейся деревне, которая действительно оказалась горняцкой, а на второй день пути уже достигли высоты около двух верст над равниной.
- Ух, как далеко отсюда видать! – восхитилась Брианна. – Смотри, воооон там вдали река, вдоль которой мы проехали четыре дня назад! Все такое маленькое, и как будто на ладони… Здесь замечательно. У меня даже такое чувство, будто тут я ближе к небесам…
Макс кивнул:
- Да, красиво… Как говорил один певец, лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал.
- Хм… Ты знаешь эту песню?
- Нет, песня на языке, которого я не знаю, но Святой часто ее напевал и перевел для меня, когда я спросил, о чем он поет... Он любил горы, так что заключение в той тюрьме было для него особенно… невыносимым.
К обеду Макс выбрал живописное местечко на краю серпантина, где со скалы тек ручеек явно ледникового происхождения, а с обрыва открывался потрясающий вид на горы. Они подкрепились припасенными пирогами с яичнице, кони похрустели не то чтоб очень буйной, но хотя бы свежей и сочной растительностью.
Вскоре после того, как путники двинулись дальше, Брианна обнаружила странную достопримечательность. Недалеко от обрыва возвышалась пара валунов – один большой, второй маленький. И эти два валуна окружены прямоугольной каменной оградой высотой примерно до колена.
- Что это?
- Похоже на некое святилище. Ограда сугубо символическая, предупреждающая о том, что тут что-то необычное…
Брианна спешилась, обошла валун и ахнула:
- Вау! Ты только взгляни на это!
Макс тоже спешился, обошел вдоль заборчика и увидел то, что так поразило Брианну.
Это была статуя в полный человеческий рост, восседающая на меньшем валуне и привалившаяся спиной к большему.
Статуя изображала довольно стройного, но относительно высокого человека в несколько нетипичном боевом доспехе. Торс скрыт изъеденной коррозией кирасой, к которой приторочена ржавая кольчуга в виде юбки. На плечах – удерживаемые цепью наплечники, рядом лежат такие же изъеденные коррозией шлем и составные части налокотников и наголенников. В остальном же статуя вроде как голая, руки и ноги – с хорошо очерченной мускулатурой. У самых ног лежат кувшинчик и черепки нескольких мисок, давно пустая бутылочка, а также остатки сгоревших свечей и иных подношений.
- Вау, - снова произнесла Брианна, - ты только посмотри, как искусно статуя сделана! На лице морщины, волосы явно были из тончайшей проволоки, даже остатки бороды, не съеденные коррозией окончательно, остались… Невероятно! И… знаешь, что? Эта кираса – цельная, а не на ремнях, она через голову надевается! Я… я не понимаю! Надеть на статую кирасу можно только если кираса составная, на ремнях, а тут… Как такое возможно?
- Это не статуя, - тихо сказал Макс.
- А что?!
- Не что, а кто. Предыдущий Посвященный Железу.
Брианна ахнула и поспешно перебралась обратно через ограду.
- Он… он умер, да?
- Не знаю. Может, просто сел и уснул… И его борьба со своим элементом закончилась, он стал тем, чем был. Железом.
- Э-э… Почему? Элемент поработил его?
- Может быть. А может, он больше не хотел никуда идти, вот и остался тут навсегда. Вид ведь красивый… Замечательное место, чтобы упокоиться навеки. Если ты превратишься в железную статую – разложение более не властно над тобой. Ты просто сядешь и останешься сидеть тут до конца времен, а мимо идущие простаки будут подносить тебе дары и просить благословения, будто ты божество…
- Не думала, что скажу такое, но… красивый конец жизни.
- Красивый, - согласился Макс. – Всяко лучше, чем в земле гнить… Но, надеюсь, меня все-таки похоронят в земле, когда настанет мой срок. Или сожгут, или еще как-то…
- Почему? – полюбопытствовала Брианна.
- Не заслужил я, чтобы меня считали божеством… увы. Я даже оградки не заслуживаю.
- Но, конечно же, ты не расскажешь мне, почему так низко оцениваешь свои заслуги и свершения…
Макс усмехнулся:
- Могу рассказать. В любой момент. Но мое условие ты знаешь.
***
Они достигли очередной деревни еще засветло. Высокогорный климат для обычного человека и обычной лошади несколько обременителен из-за разреженного воздуха, а потому расстояние дневного перехода, особенно вверх, короткое. Однако физически выносливые Макс и Брианна, едущие на выносливых рыцарских конях и без тяжелого груза, проделали этот маршрут куда быстрее.
Местный трактир – пожалуй, самый маленький из всех, которые Макс когда-либо видел. Обеденный зал – три стола, сдаваемые внаем комнаты – в отдельном срубе, и их всего две. Ну оно и понятно, караваны тут дело редкое, чтобы два в один вечер остановились – должно быть, раз в сто лет такое случается.
Меню тоже удивило. Трактирщик предлагал телятину и баранину, приготовленную в любом виде, в каком господа рыцари пожелают, а также колбасу – по подозрительно низкой цене. Молоко, сыр и творог – еще дешевле, но при этом каша – дороже сыра и чуть дешевле мяса, а хлеба вовсе нет.
- Слушай, трактирщик, а чего мясо такое дешевое? – поинтересовалась Брианна и пошутила: - ты случайно ли не путников на колбасу пускаешь, а?
У трактирщика от такой инсинуации чуть ли не волосы дыбом стали:
- Да вы что, леди рыцарь?!! Да никогда и ни за что, пусть бы меня создатель в камень обратил лишь за мысль такое сотворить!
- Ну смотри мне, - ухмыльнулась Брианна, - ступай, готовь.
Макс проводил трактирщика взглядом и вздохнул:
- Не переживай. Если нам подадут человечину – я сразу же это обнаружу.
- Каким образом?
- Я знаю, какое на вкус человеческое мясо.
Улыбка мгновенно сошла с лица Брианны.
- Да я же пошутила…
- А я – нет.
Теперь уже у Брианны едва волосы дыбом не поднялись:
- Ну, знаешь, Макс… Вот это ты точно должен объяснить!
- Я не знал, что это человечина... Мне потом сказали.
- И… что дальше было?
- Вывернуло наизнанку, хотя с момента, когда я поел человечины, прошло уже двое суток... Но вкус, непохожий ни на говядину, ни на свинину, я запомнил. Такое хотел бы забыть – так хрен забудешь…
- Ужас… Мне аж страшно представить, что ты сделал с тем, кто накормил тебя человечиной…
Макс взглянул в окно и молчал где-то с минуту, затем сказал:
- Ничего.
- Почему?!
- Когда я узнал, его уже не было в живых.
- Тихий ужас… Видать, у тебя было и вправду очень бурное прошлое, да?
- Ага.
- Знаешь, - сказала Брианна, - когда наши пути разойдутся, я попрошу тебя рассказать мне о твоей тайне. Что-то мне подсказывает, что такого я не услышу ни в одной балладе…
- Это точно.
***
Мясо оказалось обычной говядиной, и причины его дешевизны тоже были вполне просты. Высокогорные пастбища, которых вокруг в достатке – хорошее место для выпаса довольно крупных стад, притом настолько безопасное, что крупный рогатый скот пасут дети и большие пастушьи собаки. Волков тут отродясь никто не видывал, единственный опасный для скотины хищник – здешний орел, способный утащить барана, но не корову. Притом пастушьи собаки обучены наблюдать за небом и при виде орла собирать отару в кучу и лаем звать пастушат, которые, конечно же, не преминут подстрелить орла из лука.
В виду того, что мясо и молоко требуют минимальных усилий для производства, они составляют основу местного рациона и стоят недорого. Напротив, овощи выращивать трудно и каждый выращивает их для себя и своей семьи, а зерно и крупы и вовсе нужно везти с равнин, оттого они относительно дороги.
Когда Макс и Брианна прикончили ужин и подумывали, то ли занять время до темноты уходом за оружием, то ли завалиться спать пораньше, дверь открылась, и в трактир то ли ввалился, то ли вполз новый посетитель.
С первой же секунды Максу показалось странным, что грязная, рваная одежда на этом человеке некогда была кафтаном явно нездешней моды, но точно дорогим. В следующий момент он заметил, что странный человек – нетипичной для Элмора внешности.
- Случилось чего, мил человек? Грабители напали?
- Хуже, - простонал тот. – Кинслер. Напал на нас аккурат на мосту через ущелье, свалился с небес, как кара создателя… Это исчадие убило всех. Только мы с братом успели спрыгнуть с моста в реку… Я упал в воду, а брат – на камни…
- Кинслер? – переспросил Макс. – Я это слово первый раз слышу.
- Потому что по эту сторону гор они не водились никогда. А этот… это не обычный кинслер. Оборотень.
- Откуда знаешь?
Тут к несчастному поспешил трактирщик еще с каким-то мужиком, и вместе они усадили его за стол, принесли выпить. Тот осушил кружку с чем-то спиртным и повернул лицо к Максу.
- По глазам увидел. У него глаза человечьи…
Кинслеры и с чем их едят
Макс подождал, пока пострадавший не оправится слегка от пережитого и не обретет способность внятно говорить, и принялся расспрашивать.
Кинслер, по словам чужестранца – это… кинслер. Зверь не зверь и птица не птица. Голова его издали похожа на белый костяной птичий череп с клювом, у которого нижняя часть разделена на две части. На самом темени костяной головы, всегда наклоненной вперед, растет веер перьев наподобие павлиньего хвоста, только поменьше, и на самом деле это не перья вовсе.
Голова кинслера сидит на не длинной, но подвижной шее, шея растет из крупного тела размером коровью тушу, бегает он на двух ногах, балансируя при помощи хвоста, как у змеи, и имеет на груди несколько дополнительных конечностей с ядовитыми когтями, а на спине – прозрачные крылья.
- Так оно не только летает, но еще и бегает? – удивился Макс.
- А то. Верней сказать – кинслер обычно бегает по земле, летает он как раз не очень хорошо, не как птица. Предпочитает прыгать на жертву с высоты, а крыльями только управляет падением и тормозит. Но может и пролететь какое-то расстояние.
- Хм… Я чего-то подумал, что он на вас с небес прям сиганул, мост же над ущельем?
- Так и есть. Вообще, если прыгнуть с высокой скалы и какое-то время лететь – как раз и получится, что он над нами…
По словам путника, кинслеры – существа хищные, но живут обычно в горах, для человека труднодоступных, и имеют обыкновение охотиться только на строго определенную добычу, а именно – на горных коз и баранов. Также они отчаянно защищают свою территорию от конкурентов, но игнорируют невиданных существ, в том числе и человека. Если пройти под скалой, где засел кинслер, с козой на веревке – кинслер либо не станет нападать вовсе, либо схватит именно козу. Раненные кинслеры смертельно опасны, потому что быстры, но сами на людей не охотятся, только сильный голод может заставить кинслера напасть на человека. И, что характерно – кинслер не убивает больше, чем может съесть. Напав на стадо скота и схватив добычу, он помышляет лишь о том, чтобы с ней убежать, а пробравшись в хлев, что тоже иногда случается, всегда утаскивает только одно животное, не трогая остальных.
- То есть, кинслеры обычно не набрасываются на караваны и не убивают всех подряд, а этот напал и всех поубивал? – уточнила Брианна.
- Да, верно. Он убил людей и коней без разбору. Кинслеры – они богобоязненные. Этот – нет. И вообще он был странный во всем, не только глазами…
- Богобоязненные? Это же животные? – переспросил Макс.
- Ну да. Когда бог создавал мир – он поселил кинслеров в горах и предусмотрел им питаться козами да баранами, и с тех пор кинслеры божьему замыслу следуют. Они даже собак не едят, потому что собаки потом пришли, с людьми, их не было в плане божьем, чем кинслерам питаться, хотя схватить хоть собаку, хоть ребенка кинслер мог бы без малейших трудностей... Ну, так нам няня с братом в детстве рассказывала.
- А чем этот кинслер показался тебе странным? Кроме глаз?
- Всем. Я сам из края, где кинслеры появляются изредка, когда кочуют в поисках угодий с горы на гору через долину, где я жил. Своими глазами я кинслера видел только пару раз – они были во всем одинаковы, только один больше, другой меньше, а так – две капли воды. Этот… всем не таков. Это оборотень. Я уже не говорю о том, что он был вдвое больше, чем нормальные кинслеры бывают…
- Ладно. Как вообще в твоих краях их убивают?
- А никак. Они появляются редко и ненадолго, убыток от них не сопоставим с тем, насколько они опасны, если их не вынудить – людей не тронут. Проще просто смириться с потерей овцы. Бытует поверье, что кинслер – это кара божья, он нападет на человека, только если сам всевышний укажет. Такое в моей долине случилось последний раз лет за тридцать до моего рождения, и говорили, что человек, убитый кинслером, был редкостный сволочуга… А вот соседи наши, горцы – те охотятся, потому как в горах кинслеров много. Повадится один таскать живность – отвадить его от стада или отары нельзя. Будет прилетать, пока не кончится скот или пока его не убить. У них, горцев, голова кинслера – ценный трофей, его часто при сватовстве требуют как выкуп за дочь у будущего жениха. Но добыть его нелегко, в бою с кинслером многие молодцы собственные головы сложили…
- Значит, ты не знаешь, как охотиться на него?
- Ну почему же, знаю, по рассказам горцев… Есть два способа. Первый, простой – найти кинслера, сидящего где-то на уступе в засаде и ранить его из лука. Кинслер может преспокойно позволять людям ходить снизу, по тропке, где он ждет добычу, так что подобраться к нему на выстрел не составляет ни малейшего труда. Однако раненный кинслер никогда не убегает и немедленно набрасывается на охотника, не заботясь о собственной жизни. Прыгает с высоты, даже не стараясь замедлить падение, и пытается припечатать человека к земле. Этот прыжок обычно смертелен. Если охотнику удастся увернуться - тогда кинслер, видя, что промахивается, спускается плавно и атакует по земле. Он наносит удары клювом и ядовитыми когтями, хватает клювом за что может, подпрыгивает, взмахивая крыльями, и пытается ударить когтями ходильных ног.
- Хм… кабанье копье, а лучше медвежье? – предположила Брианна. – И пусть себе набрасывается.
Охота на кинслера
- Хм… кабанье копье, а лучше медвежье? – предположила Брианна. – И пусть себе набрасывается.
Путник покачал головой:
- Не против кинслера. Либо перемычка сломается, либо копье, больно удар силен. Хотя сам кинслер при этом получает смертельную рану – он зачастую успевает впиться в охотника всем, чем может. Также они нередко мастерски уворачиваются от острия. Но особые удальцы ходят на кинслера, имея лишь нож, лук и одну стрелу. Самый молодецкий способ убить кинслера – это ранить его, а когда он бросится на стрелка – в самый последний миг отскочить, чтобы кинслер убился при падении. Очень опасно. Поспешишь – он успеет замедлить прыжок крыльями, а дальше смерть. Промедлишь – не успеешь увернуться. Так что второй метод охоты – выследить логово кинслера в горах и напасть на него там. Это не так опасно, ибо кинслер лишается своей самой смертоносной атаки – прыжка. Но выследить очень трудно – горы огромны, у кинслера какие-никакие, а крылья, поди отыщи его там… Впрочем, господа рыцари, если вы думаете о том, чтобы убить чудовище – то вам не придется его долго искать. Оно уже никуда не улетит.
- Почему?
- Охранник мой, упокой создатель его душу, успел в последний миг рубануть кинслера саблей и попал по крылу. Тварь свое отлетала, так что ежели вы немного сведущи в следопытстве – отыщете.
- Я сведуща, немного, - заявила Брианна.
- Хорошо, а то я – нет, - сказал Макс.
В глазах путника появилась мстительность.
- Тогда вот что, господа рыцари. У меня при себе денег почти нет – только чтоб до Байлардана добраться и назад затем вернуться. Но все, что осталось от каравана – сбруя, оружие, кошельки мертвых – ваша законная добыча, ежели убьете чудище. У моего брата при себе крупная сумма денег, хотя за ней надо спуститься в ущелье… Но главный трофей – голова. В Хоннеамисе она стоит денег, а такая большая – целого состояния. Ежели тайно привезете и продадите ее вместе с правом присвоить себе убийство монстра – вам заплатят за нее столько золота, сколько она весит, а может, и втрое против веса…
- Вот уж хрен, - сказала Брианна. – Мы своей славой не торгуем!
- Точно, - кивнул Макс, - так-то мне слава лишь во вред, но чтоб кто-то присвоил себе мои деяния, хоть славные, хоть преступные – не-а, просто из принципа. Чужого не надо, а свое не отдам.
- Тогда везите, приторочив к седлу, открыто, и везде в Хоннеамисе будете дорогими гостями, особенно на севере. Или езжайте в столицу, спросите там особняк Заргонобсы из Сарны – это я – и живите там, как мои гости, покуда я не вернусь. А как вернусь – ну, столько золота у меня нет, но серебра дам, сколько она весит, и славы вашей не пожелаю. Просто прибью череп гвоздями к могильному камню брата.
Макс кивнул:
- Мы учтем. А что, уважаемый Заргонобса, у вас настолько важное дело в Байлардане, что даже смерть брата не помеха?
Тот печально вздохнул:
- Брат мой уже у создателя в палатах, чай, человек он был хороший, господь ему угол светлый выделит. Ему уже не важны дела мирские. А я покамест еще в бренном мире, и долг есть долг. Я – королевский почтальон. Везу письмо моего короля вашему… ежели вы элморцы, конечно. Коли сможете – окажите милость, как убьете тварь – снарядите местных, чтоб о мертвых позаботились, покуда я в столицу доеду и назад вернусь…
- Уж как получится. Только это… в Элморе нынче королева Акадия правит. Прежний монарх ушел к творцу через окно.
***
Этой ночью Макс спал плохо. Ему снова снились горящие деревни и ярость чужой зимы.
***
Макс и Брианна выехали на поиски чудовища рано поутру: кинслер, если верить почтальону, хищник дневной, связываться с ним ночью затея так себе, да и перед опасной охотой стоило отдохнуть.
К мосту они добрались только через два часа.
- Значит, он отсюда до деревни бежал тоже не меньше двух часов, а скорее три-четыре, - подсчитал вслух Макс, - получается, атака случилась сильно пополудни, но задолго до вечера, и в любом случае прошло менее суток. Если тут больше никто не проезжал – следы должны остаться. Надеюсь, ты найдешь.
Прямо на мосту уже расселась стая воронья, изрядно попировавшая. При виде новых путников птицы поднялись в воздух и принялись лениво кружить, ожидая, когда можно будет снова приступить к трапезе.
Место нападения выглядело жутко: шесть растерзанных лошадей, два человеческих трупа, да и то некомплектных. Мухи, вонь, бурые лужи, в одном месте лежит напрочь оторванная или откушенная конская голова.
Брианну вскоре стошнило от такого.
- Ну и жуть, - с отвращением пробормотала она, вытирая губы и сплевывая.
- Непривычно? На войне не бывала?
- Да какая там война у бродячего рыцаря… Я же не наемница. Ну то есть, охранять и защищать за деньги – работа благородная, а чтоб убивать за деньги – до такого я еще не дошла и надеюсь, что не дойду. Рыцарю только за правое дело воевать можно, за короля и отечество там – но я же бродячая и давно отечество покинула… А у тебя желудок закален, видать?
- Ага.
- На войне?
- И да, и нет… Но ты не отвлекайся от дела. За небом нам смотреть уже не надо, хотя… кто его знает, этого кинслера. Он точно будет опаснее сирены.
- Веришь, что это оборотень?
- Оборотней не существует, Брианна. Зато существуют Посвященные, не справившиеся со своим элементом. Только Посвященные Железу, проиграв борьбу и подчинившись своему Посвящению, превращаются в железную статую, а кто выбирал себе какого-то зверя – превращается в зверя же… Но это превращение – не полное, и такой «оборотень» - на редкость «неправильное» существо. Ненормальное, как сказал почтальон.
Макс спешился, подошел к краю моста и глянул вниз, на бегущий горный поток.
- Вижу тело брата почтальона… Не повезло бедолаге: на пять шагов вокруг камня – чистая вода, и он аккурат на камень и спрыгнул… Но тогда у нас явная нехватка тел.
- Точно, - подхватила Брианна, - кони все оседланные, значит, шесть человек. Почтальон ушел, его брат внизу, тут два трупа. Итого четыре… И вон, глянь, видишь, кровавый след, будто что-то волочили?
Макс кивнул.
- Вижу. Кинслер частично пожевал два трупа, а еще два потащил туда… Коней, кстати, есть не стал. Явный людоед.
- Просто пойдем по следу. Если существо не может улететь – выследим.
Они проехали до конца моста.
- Смотри, вот и следы ног, - указала рукой Брианна. - Вот эти борозды – от когтей, только как-то странно пальцы расположены… Тут не вперед и назад, а в стороны по два пальца… Я вообще никогда не видела и не слышала, чтобы у кого-то пальцы были направлены не вперед…
Поглядывая под ноги, вверх и по сторонам, Макс и Брианна двинулись дальше по дороге, держа оружие наготове, и вскоре увидели, как след сворачивает с дороги.
- Смотри, - указал Макс, - вот тут возвышение, а за ним, вероятно, впадина. Не исключено, что кинслер как раз за ним. Может быть, вот прямо за гребнем сидит и ждет нас в двадцати шагах. Оставим лошадей тут и осторожно выглянем.
Как и предположил Макс, за гребнем начался пологий спуск, а за ним – небольшая каменистая площадка, сокрытая от глаз того, кто мог бы ехать по дороге. На площадке тут и там несколько валунов, а между валунами, примерно в ста шагах от себя, они заметили серую громадину с головой, по форме и цвету похожей на огромный птичий череп.
Кинслер собственной персоной, сидит боком к ним, будто свесив голову на грудь, и только по слабым вздрагиваниям видно, что он жив. Кажется не очень большим, но если встанет на ноги – будет метра два с половиной.
С большого расстояния можно было бы принять кинслера за дракона, но Макс хорошо рассмотрел это существо.
То, что люди принимали за верхнюю часть клюва – всего лишь костяной вырост или мощный шип, а под ним – пара омерзительных, горизонтально расположенных жвал. Но со стороны, конечно, кажется, что это полуоткрытый клюв.
Веер на голове – скорее, усики или антенны, но точно не перья. С груди свисают несколько пар конечностей, подозрительно смахивающих на ногочелюсти сколопендры или рака, и только одна пара, сильно измененная, скорей всего, когда-то была человеческими руками. И крылья – сродни стрекозиным или пчелиным, но с мощной несущей передней кромкой.
- Теперь понятно, почему так трудно было описать это, - тихо сказал Макс. – И зверь не зверь, и птица не птица. Это, черт бы его побрал, насекомое. Только невероятного размера. Хотя когда-то оно было человеком…
- Господи, ну почему снова такая чудовищная мерзость? – скривилась Брианна.
- Радуйся: чем более мерзок твой противник – тем больше твоя слава.
Бой
- Господи, ну почему снова такая чудовищная мерзость? – скривилась Брианна.
- Радуйся: чем более мерзок твой противник – тем больше твоя слава. Кстати… видишь? У него в боку торчит что-то, очень похожее на обломок стрелы, а почтальон не упоминал, что его люди стреляли в кинслера. Возможно, в этом причина его злобы…
- Уф-ф… Какой у нас план? Подкрадываемся и нападаем?
- Не совсем. Я плохо представляю себе его возможности, но если он вдвое больше обычного опасного кинслера – то и опаснее в разы. Надо хитро, а не в лоб. Смотри, видишь вон тот валун? Ты тихо проходишь за ним к следующему и там тихо сидишь. Я выхожу громко и открыто и провоцирую его атаку. В этот момент оно будет повернуто к тебе спиной, и тогда ты нападаешь сзади и пытаешься первым делом нанести кинслеру повреждения, несовместимые с охотой. Рубишь ноги. А дальше как получится.
Брианна кивнула:
- Снова ты идешь вперед, а я не у дел… Ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
- Нет, не знаю. Но у меня больше шансов выжить в случае ошибки.
Он проследил, как Брианна осторожно крадется вдоль громадных камней, а сам тем временем отстегнул от пояса меч, вынул его из ножен, а сами ножны отложил в сторону как лишний груз.
За пятнадцать лет странствий Макс повстречал не так уж и много достойных противников, но благодаря этому развил на них чутье. Ничего сложного, просто если постоянно встречаешь одно слабачье, то при встрече с кем-то сильным он сразу выделяется на фоне никчемности предыдущих врагов.
И теперь это чутье подсказывает ему: это будет непростой бой.
Брианна тем временем вполне успешно пробралась по намеченному маршруту и скрылась за валуном в полусотне шагов от кинслера.
Пора.
Макс выпрямился в полный рост и двинулся вперед, держа меч двумя руками у плеча и постепенно раскаляя его докрасна. Клинку после такого, конечно же, капут или как минимум понадобится помощь кузнеца, но это неважно. План у него простой: сближаться, пока что-то не произойдет. Если кинслер бросится на него первым – попытаться уклониться и рубануть на увороте или же принять атаку в лоб, стараясь пробить его шкуру прямым ударом. Правда, тут еще большой вопрос – а у него точно шкура, а не хитиновый панцирь?
Ну а если кинслер подпустит его поближе – тогда атакует сам… Хотя нет, никаких «если»: он уже заметил Макса.
Кинслер-оборотень сразу же доказал, что он, в отличие от «нормальных» кинслеров, не терпит присутствия человека: завидев приближающегося рыцаря, тварь моментально бросилась в атаку, передвигаясь на двух ногах, словно крупная птица или их древний предок – динозавр. От Макса при этом не укрылось, что правое крыло кинслер волочит по земле.
Макс не дрогнул, не сбавил шаг, не запнулся: видал он чудищ пострашнее кинслера, что для него странный жук переросток? Нет слов – мерзость еще та: раскрытые жвалы с зазубринами, чернота пасти между ними, шевелящиеся и занесенные для удара ногочелюсти… Но есть у кинслера недостаток, который делает его в глазах Макса не страшным.
Он уязвим и смертен, а потому для человека, который встречался с неуязвимыми неживыми чудовищами, кинслер всего лишь хищник, которого надо убить любой ценой.
Верней, тут вопрос цены вообще не стоит: Макс привык к самой страшной боли, которая только может быть, так что его уже ничем не удивить. А смерть… что смерть? Ему совершенно нечего терять в этой схватке, кроме так называемой жизни, невелика потеря, если что.
Кинслер атаковал с разбега, но в последний момент отвел голову чуть назад, явно намереваясь нанести удар острым надчелюстным шипом. Максу оказалось достаточно такого «предупреждения», чтобы уйти с линии удара. Он выбросил клинок вперед и вверх, метя в грудь кинслеру, и почувствовал, как острое железо пробивает шкуру.
Однако, уклонившись от удара «клювом», Макс пропустил удар коленом. Верней, там был не удар как таковой, просто кинслер с разгона проскочил мимо, а сам Макс оказался на пути мощной задней лапы.
Упали оба: Макс от удара в грудь, кинслер – потому что споткнулся.
Вскочили оба одновременно. Макс снова размахнулся мечом, но тут кинслер его все же опередил, метнувшись вперед из полулежачего положения с той скоростью, о которой предупреждал почтальон, сбил Макса с ног и схватил поперек груди своими страшными жвалами, явно намереваясь перекусить пополам.
Макс почувствовал, как скребут по доспехам крючковатые ногочелюсти, и в ответ всадил в тело кинслера меч. Тварь зашипела и сжала челюсти так, что крепкая железная броня застонала и непременно сломалась бы, но под железным панцирем скрывалось железо.
Кинслер принялся мотать головой, а Макс ухватился руками за жвалы и принялся изо всех сил накалять латные перчатки. Дело повернулось неважно: если потратить все силы и всю волю на накал перчаток – кинслер получит жестокие ожоги челюстно-ротового аппарата от раскаленного докрасна железа, и впоследствии его доконают инфекция, воспаление, некроз, гангрена и неспособность питаться, но сам Макс будет перекушен пополам. Если же отчаянно сдерживать натиск мощных жвал – накалить толком перчатки не получится.
Макс отпустил одну челюсть и размахнулся кулаком. Сильно ударить не вышло, но кулак попал в глаз твари. Кинслер мотнул головой и отшвырнул врага от себя, да так, что Макс метра четыре летел, а потом еще столько же катился.
Однако же он снова вскочил на ноги – но и кинслер снова несется на него.
Замах, кулак летит по траектории, костяной шип промахивается, но только чуть. Один наплечник оторван жутким ударом, ремни просто лопнули, не выдержав, но и кулак попадает в цель. Макс даже не услышал, а буквально почувствовал хруст костяной головы.
И хотя однажды он таким ударом нокаутировал медведя, кинслер падать отказался.
Бросок и удар – и чудовище, снова схватив Макса, припечатывает его к валуну с дичайшей силой. От удара о камень у Макса перехватило дух, ребра отозвались болью, а кинслер даже сломал свой шип и теперь полон решимости растерзать человека.
На короткий миг Макс встретился взглядом с глазом кинслера и увидел, что глаз этот вполне человеческий, но вот в нем самом уже ничего человеческого не осталось. Посвященный-неудачник давно проиграл свою борьбу.
И тогда Макс снова вцепился руками в челюсти и пустил в руки всю свою волю, что еще оставалась у него. Кинслер взвыл нечеловеческим голосом, хотя до этого только шипел, когда перчатки стали алыми, а затем ярко-оранжевыми, и усилил натиск.
Нагрудник Макса, более не поддерживаемый изнутри, обреченно хрустнул.
И тут рядом, вне поля зрения кинслера, появилась массивная тень.
Удар Брианны был страшен. С треском раскололся хитин, во все стороны брызнула жижа, бывшая у кинслера вместо крови. Кинслер буквально взвился, разжав челюсти, его голова повисла на наполовину перерубленной шее, он дернулся в агонии.
Здоровое крыло взмахнуло так, будто кинслер пытался взлететь, и угодило Брианне в грудь, причем с такой силой, что сломалось, а саму Брианну словно ветром сдуло, и секундой позже Макс услыхал звук удара металла о камень.
В бешенстве он схватил извивающегося кинслера за челюсти и крутанул против часовой стрелки так, что в наполовину перерубленной шее окончательно порвалось нервное волокно, соединяющее головной ганглий с остальным телом. Кинслер еще раз дернулся и затих, только вздрагивают на голове перья-усики.
Конец людоеду. Весь бой занял лишь десять-двадцать секунд – ровно столько, сколько потребовалось Брианне, чтобы пробежать пятьдесят шагов.
Макс с трудом поднялся, сбросил дымящиеся и воняющие горелым хитином перчатки, снял шлем, оглянулся.
Брианна неподвижно лежала у валуна, о который ударилась, когда ее отшвырнул кинслер. На ее нагруднике – продолговатая вмятина.
Макс опустился возле нее на колени и приподнял забрало. Кажется, дышит, но… проклятье!
- Брианна, ты слышишь меня? Очнись!
Она пришла в себя не сразу, а когда открыла глаза – несколько секунд смотрела будто бы сквозь Макса. Плохо дело, он сразу это понял.
Наконец, Брианна несколько раз моргнула, поморщилась и сфокусировала взгляд на Максе.
- Где…он? – едва слышно прошептала она.
- Мертв. Ты отхватила ему башку. Как ты?
- Я в порядке.
Голос тихий и слабый, да и ложь Макс давно научился распознавать, даже довольно искусную, а эта деревенская девчонка врать и вовсе не умеет. Она ни хрена не в порядке и знает это.
- Можешь пошевелиться?
Она попыталась встать, но ее лицо тот час же перекосило от боли.
- Наверно… не стоит. Полежу пока… - дыхание тяжелое, прерывистое.
Макс облизал пересохшие губы.
- Значит, слушай… Я отправлюсь в деревню так быстро, как смогу, и вернусь с телегой, и…
- Ни к чему, - выдохнула Брианна. – Не уходи, Макс. Пожалуйста, не оставляй меня одну…
И Макс внезапно понял, что вот-вот заплачет – впервые в этой жизни.
Он сел рядом с Брианной, заслонив ее от солнца широкой спиной, снял с руки девушки перчатку и взял крупную, но безвольную ладонь в свои.
Несколько минут прошли в тишине, нарушаемой только тяжелым дыханием Брианны.
- Макс?
- Я здесь, Брианна.
- Макс… Знаешь, все это время меня занимала одна мысль… - заговорила Брианна, делая паузы между словами. - Я все пыталась понять, что ж у тебя за тайна такая… Надеялась, что однажды, когда-нибудь, после пуда съеденной соли и семи истоптанных подков, ты поделишься со мной ею… И вот теперь, когда наши пути вот-вот разойдутся… у тебя не будет другой возможности рассказать мне… да и я уже ничего не теряю.
Макс аккуратно сжал пальцы Брианны и ощутил ответное слабое пожатие.
- Глупая девчонка, о чем твои помыслы в такой момент…
- А о чем мне еще думать?
- Хм… о том, с кем тебе предстоит встретиться, и о том, что ты ему скажешь?
- А чего мне переживать? Ты же сам говорил мне, что создатель прощает всех, кроме убийц…
- Да, ты права, - вздохнул Макс. - Говорил. То есть, я не уверен, что случается со всеми остальными, но точно знаю, что в ад попадают только убийцы. Других там просто нет.
- Откуда ты знаешь это?
Макс тяжело вздохнул.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге