Железная лея. Ставшие скверной

Глава 1. В которой все приходят в себя

Рэн проснулся в темноте. Вокруг никого не было, и на секунду он усомнился в том, что встретился с Верховной. Это вполне могли быть галлюцинации умирающего. Отсутствие боли не обрадовало – возможно, он действительно мёртв, а его душа, сама того не заметив, осталась на земле.

Маро пошевелился и понял, что жив – всё его тело болело, каждая клеточка давала о себе знать. Тут же к нему вернулось ощущение спокойствия и безмятежности, которое он почувствовал, когда увидел слегка светящийся силуэт принцессы.

Он не знал, сколько времени прошло, но это его и не волновало – Верховная была жива, здорова и находилась в безопасности, и это было самым главным. Он тоже жив, и это тоже неплохо.

Молодой человек улыбнулся и подумал, что он наконец-то может перестать искать.

Дверь открылась, и в комнату проник свет.

— Жрицы сказали, что вы проснулись.

Услышав голос Верховной, Рэн вскочил с постели и встал на одно колено. Его немного пошатывало.

— Не надо, вы ещё не восстановились, обопритесь обо что-нибудь, расслабьтесь.

Маро без единого слова возражения выполнил просьбу Ионы.

– Я хотела принести вам еду в постель, но Лем сказал, что вам желательно начать ходить понемногу, а жрицы - что вы должны быть рядом со мной как можно больше. Если вы чувствуете себя достаточно хорошо, то я провожу вас в трапезную. Вы можете встать?

— Да, – хрипло ответил Рэн и вскочил.

От резкого движения у него закружилась голова, и он чуть не упал, но удержался и пошёл в сторону двери.

Верховная подбежала к нему и подставила плечо. Она оказалась намного ниже, нежели он.

— Обопритесь на меня, – сказала Иона.

— Х-хорошо, – всё тем же надтреснутым голосом произнёс маро.

Он не смел ослушаться принцессы, но также понимал, что весит как минимум в два раза больше, чем она, поэтому замер, не зная, что делать.

Чувствуя его нерешительность, Лея сама взяла его руку и положила себе на плечо.

Рэн вздрогнул, почувствовав прикосновение, так как до сих пор не до конца уверился в том, что он не спит.

— Не бойтесь, можете облокачиваться на меня, жрицы помогают мне. Если вы не весите больше трёх сотен килограмм, то не опрокинете меня.

Маро удивлённо понял, что не ощущает ни Поток, ни хору, но промолчал.

Чувствуя, что эта пантомима может продолжаться бесконечно, девушка, глубоко вздохнув, пошла в сторону трапезной, и Рэну не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.

На выходе из комнаты он запнулся за порожек и от слабости не смог удержать равновесие – с ужасом он понял, что его тело почти не слушается его, он сейчас упадёт на Верховную и, возможно, покалечит её.

— Принцесса… – с отчаянием начал говорить он, но хрупкая девушка с лёгкостью остановила его падение.

— Я ведь сказала, что со мной всё будет в порядке, – укорила его Иона. – Облокотитесь на меня. Если вы будете спотыкаться, то причините мне гораздо больше неудобств.

Рэн выровнялся и снова постарался как можно меньше опираться на девушку.

Иона посмотрела на него и строго сказала:

— Обопритесь на меня, Рэн. Это приказ.

Молодой человек тут же беспрекословно подчинился.

Иона глубоко вздохнула и повела своего маро дальше.

С каждым шагом душа Рэна замирала от страха – вдруг принцесса всё-таки не выдержит, и он навредит ей. Страхи оказались напрасны.

Когда Верховная с маро уже подходили к трапезной, из неё вышел Карт.

— Лея, что же ты меня не попросила! – возмутился он. – Или раду Лату. Уж как-нибудь Лем справился бы на кухне без нас.

Фамильярность обращения к принцессе заставила Рэна почувствовать раздражение, но так как сама Иона лишь улыбнулась в ответ, то оно быстро прошло. Если Она считает, что всё в порядке, то значит, всё так и должно быть.

— Карт, всё хорошо, жрицы помогают мне, так что я даже не устану.

— Ну, как скажешь, девочка. Всё уже почти готово, так что вы идите внутрь, а я принесу стул для Рэна.

— Не надо, жрицы уже должны были обо всё позаботиться.

Мужчина посмотрел на девушку с затаённой грустью и сказал:

— Хорошо, тогда просто пойду сменю рубаху. Можете начинать без меня.

Иона кивнула и продолжила идти, поддерживая маро.

Как только они зашли в шумную трапезную, в ней стало так тихо, будто кто-то выключил звук.

Принцесса осмотрелась: все разделились по группам. Мим и Кортик расположились на одной стороне длинного стола, чуть в стороне от остальных; Карик с сестрой сидели вместе, а рядом с ними притулилась Ивона, выглядевшая потерянной; на другом конце, глядя вдаль, сидел Шии; Марта стояла вдалеке ото всех, не заметная для большинства.

— Принцесса, давайте я Вам помогу, – тихо сказала она, и её голос разнёсся по зале.

Все вздрогнули – они даже не заметили, что мар была в комнате.

— Чёрт! – сдавленно шепнул Кортик. – Зачем же так пугать?

— Мог бы уже и привыкнуть, – спокойно отметил Мим.

Когда Лата была уже готова взять Рэна, Иона остановила её жестом, и мар отошла, продолжая зорко следить за Верховной.

В эту минуту в трапезную из кухни вошёл Лем с подносом, на котором стояли тарелки.

— О, Лея! Молодец, что привела его! Как усадишь больного, поможешь накрыть на стол?

Все в зале, кроме Ионы и Шии, даже Мим с Кортиком, уставились на молодого человека так, будто он только что попросил реку потечь вспять.

— Конечно, – так легко и буднично сказала девушка, что в этот раз все поражённо посмотрели уже на неё.

Иона довела Рэна до скамейки, у которой выросла спинка, и, усадив его, пошла на кухню под взглядами удивлённых людей.

— Она будет накрывать на стол? – потрясённо спросила Ивона. – Верховная?

— Похоже на то, – сам не веря своим словам, произнёс Карик, сидевший ближе всего к ней.

Наиболее шокированной выглядела Лата, которая не могла себе даже представить, что её принцесса будет прислуживать другим людям. Но вскоре удивление сменилось гордостью и радостью. Женщина улыбнулась.

В комнату вошёл переодевшийся Карт и с недоумением воскликнул:

— Никто не накрывает на стол?

— Мы с Лемом накрываем, - крикнула девушка, как раз выходившая из коридора.

— А почему вам никто не помогает?

— Хозяева не должны заставлять гостей помогать им, особенно когда те ещё не восстановились с дороги.

— Мы поможем! – тут же вскочили со своих мест Ивона с Кариком.

Мим, не вставая со своего места, сказал:

— Мы с Кортиком прибыли уже давно и успели отдохнуть, так что это мы должны помогать раде Лее. Судя по рассказам вы, нар Ивона, и вы, радих Карик, шли без остановки долгое время.

— Мой друг прав, вам, ребята, лучше отдохнуть.

— Я… – начали говорить Рэн и Лата, но их слова прервал звонкий смех принцессы, пронёсшийся по залу словно колокольчики, и тёплый смех Карта.

— Вы ещё подеритесь за честь помогать Верховной! – сквозь смех сказал Ангерран.

— Если бы ты не затеял этот разговор, то мы с Леей бы уже успели всё принести, – ворчливо сказал Лем, успевший вернуться и поставить новую стопку посуды. – А так она стоит тут с мисками, пока вы решаете, кто ей поможет. Давай-ка эти самые миски мне, а сама сходи за хлебом, – предложил молодой человек и отобрал у Леи поднос с глубокими тарелками.

Иона улыбнулась и снова отправилась на кухню.

За ней всё-таки последовали Мим с Кортиком, опередив остальных.

Через пару минут стол был накрыт.

— Что же вы все сидите так далеко друг от друга? – с укором поинтересовался Карт. – Так будет неудобно раздавать еду. Понимаю, что вы знаете друг друга без году неделю, но нам придётся привыкать быть вместе, так что садитесь-ка поближе.

Находящиеся в трапезной переглянулись и нехотя начали пересаживаться. Лем, вернувшийся с морсом с кухни, по привычке сел рядом с Леей, которая расположилась по правую руку от Рэна; слева от маро устроилась Ивона – её беспокойство о маро перевесило боязнь приближаться к Верховной; Карт занял место рядом с Лемом; напротив примостились Мим с Кортиком, Карик и Аран; Шии остался на противоположной стороне трапезной, и лишь Марта встала позади своей принцессы.

— Шии, пожалуйста, сядь с нами, если это не доставит тебе неудобств.

— Хорошо, – тихо сказал мальчик и пристроился рядом с Аран.

— Лата, ты тоже поешь, – мягко сказала Верховная.

— Слушаюсь, Верховная, – женщина поклонилась и села рядом с Картом.

Беспрекословное подчинение мар, которая была старше девушки не меньше чем на десять лет, вызвало странные чувства у большинства присутствовавших за столом, даже у Карта, который жил при дворе императора. Единственными, кто воспринял это как само собой разумеющееся, были сама Иона, Рэн и Рабден. Шии, в свою очередь, даже не обратил на это внимания.

Уже больше десяти лет мар не видела свою принцессу, но выполнение своей роли, своих обязанностей для неё были так естественны, что казалось, будто прошла лишь секунда. Служение Верховной было сутью мар и маро, и сколько бы ни пролетело времени, ничего не могло измениться.

Лея, не заостряя внимания на реакции окружающих, начала раскладывать еду по тарелкам.

Рэн чувствовал себя неуютно, сидя рядом с Верховной и ничего не делая, и потому, когда она передала одну тарелку для его соседки, а затем поставила еду перед ним, он смотрел на свою миску почти со страхом.

Ивона, пусть и не обладала способностями принцессы, но ей хватало лет, прожитых с маро под одной крышей, чтобы понять по его лицу, что он чувствует. Маро робел перед Ионой. И если вначале, когда чтица узнала о том, кто такая Лея, про которую говорил Лем, думала, что молодой человек будет себя вести с Леей, как рада Лата или как он вёл себя с ней, то сейчас осознала, что маро и сам не понимал, как себя вести с Верховной. Каким-то невероятным образом и молодая чтица, и Рэн оказались в растерянности, пусть причины этого и были различны.

Девушка с интересом наблюдала за своим одноклассником, как внезапно ей пришла в голову мысль, которая поразила её и заставила, не удержавшись, воскликнуть:

— Так вы мне соврали, Рэн!

Все взгляды обратились к ней, и девушка сконфуженно прикусила губу, ругая себя за вспыльчивость характера.

— В чём он вам соврал? – заинтересовалась принцесса.

— Я… Простите, у меня вырвалось… – стушевалась чтица.

— Мы собрались не только для того, чтобы поесть, но и для того, чтобы поесть, но и для того, чтобы поговорить. Прошу вас, продолжайте.

— Рэн сказал мне, что ему двадцать пять лет, но он не мог… То есть он не может быть старше Вас, - спотыкаясь, начала говорить девушка. – Ой, то есть моложе Вас, я хотела сказать. Я знаю, и все знают, что принцесса Нандиру родилась в три тысячи семьсот восемьдесят пятом году.

— Я не знаю точного возраста Рэна, но он действительно не может быть младше меня, вы правы. Ваше замешательство понятно – он действительно выглядит не старше двадцати трёх - двадцати пяти лет. Почему вы выглядите моложе меня, Рэн?

— На мне артефакт из башни И-мар, Верховная. Он скрывает мой возраст, - хрипло ответил Рэн.

— Но зачем он вам? – удивлённо спросила принцесса.

— Мне было двадцать четыре на момент поступления Ивоны в Школу, было бы странно, – молодой человек закашлялся, – если бы я оказался с ней в одной группе, будучи уже взрослым. Ещё более странным было бы жить с ней в одной комнате, – маро снова закашлялся.

— Не надо, не говорите больше, – остановила дальнейшие объяснение принцесса. – Лем, осмотри его горло после еды, пожалуйста.

— Я и сам уже собирался это предложить.

— Лата, ты можешь объяснить вместо него?

— Как прикажете, – поклонилась женщина и начала рассказывать. – Нар Ивоне нужна была защита, поэтому Рэну было необходимо находиться рядом с ней. В то время Ваши поиски велись наиболее активно… Мне позволено говорить о Вашем отце и Его планах?

— Я доверяю людям, которые находятся здесь.

Лата ещё раз поклонилась и начала говорить без утайки:

— В тот год нам приходилось останавливать большое количество шпионов Его Величества, которые пытались добраться до Вас. Именно тогда Император уверился в том, что Вы живы, а потому начал бросать всё большие силы на Ваши поиски. Нар Ивона на тот момент ещё не была приманкой, она просто была похожа на Вас и оттого оказалась под перекрёстным огнём. Рэн следовал за ней всю дорогу до Академии Артии.

— Так вот почему меня так легко отпустили одну! – прошептала Ивона.

Мар проигнорировала это замечание и продолжила:

— Мы надеялись, что её передвижения останутся незамеченными, но, к сожалению, её уход из деревни вызвал переполох среди агентов Нандиру. Нар с детства обладала очень сильными способностями к Потоку, но при этом не умела управлять ими, и это только усиливало сходство с Вами в детстве. Нар всегда предстояло отправиться в Школу, но то, что её река легко выходила из берегов, могло помешать ей пройти врата. Точнее, прохождение через них могло снизить сродство с Потоком, поэтому нам нужно было, чтобы с нар был кто-то из маро, состоящих в «Лее». Маро одним своим присутствием порой могут рассеивать Поток, поэтому прикосновение к раде во время прохождения врат помогло оставить потенциал нетронутым.

— Тогда Рэн впервые назвал меня принцессой! – воскликнула Ивона и тут же, смутившись, замолчала.

— Да, – за Рэна подтвердила Лата. – В тот момент в «Лее» уже появился план сделать вас, нар, приманкой. Мы не могли изменить тот факт, что вас рассматривали как возможную Верховную, поэтому решили, использовать ситуацию. Но двадцатилетний юноша был слишком заметен в Школе. Для того, чтобы в Рэне не обнаружили агента «Леи», появилась нужда омолодить его. К счастью, в наши руки попал священный артефакт, который мог изменять внешность человека, уменьшая его возраст.

— Но почему эта роль была отведена Рэну? – недоумённо спросил Карик. – Вы, рада Лата, подошли бы намного лучше.

— Как часто вы видели девочек или девушек моего роста и моих размеров? Артефакт показывает то, какими мы были в отрочестве, но я уже тогда была высокой и слишком мускулистой для обычной девочки. Накладывать личину с помощью Потока в стенах Школы было неразумно, а ещё одного артефакта, изменяющего внешность, у нас просто не было, так что выбор пал на Рэна – очень высокий юноша с хорошо развитой мускулатурой всё равно заметен, но не настолько, чтобы вызвать серьёзные подозрения. К сожалению, в отличие от меня, он не знал артийского, а на подготовку у нас было только два месяца, из-за чего говорил он на нём плохо.

— Так вот почему вы молчали большую часть первого цикла! – осенило Ивону.

Рэн кивнул.

— Но зачем нужно было обязательно жить со мной в одной комнате? – спросила чтица у самого молодого человека, забыв, что ему лучше не говорить.

За него ответила Лата:

— Сначала мы хотели поселить его с остальными мальчиками из вашего цикла. Но вы сами настаивали на том, чтобы поселиться в той комнате, – Ивона ойкнула, – а для Рэна это было удобно. К тому же вы страдали сомнамбулизмом до шестнадцати лет и порой уходили за пределы спального корпуса. Несколько раз вы даже забирались на башню или пытались уйти в лес. Сначала хватало закрытой на ключ двери, но потом вы научились открывать её во сне. Мы стали прятать ваш ключ, но вы уже научились открывать дверь с помощью Потока. Поэтому мы решили, что лучше будет, если вы будете жить с Рэном. Когда вы перестали ходить во сне, он переехал.

Чем дольше говорила мар, тем больше краснела Ивона, и к концу рассказа девушка стала пунцовой от смущения.

— Но почему с ней не поселили другого агента «Леи»? Или не поселили Рэна в соседней комнате? – поинтересовался Карт.

— Не было возможности. И чем меньше людей знало о нар Ивоне, тем было лучше. И было бы странно, если бы в их цикле внезапно появилась новая юнна, а Рэн пропал после того, как помог нар пройти через арку.

— Подождите, – внезапно вмешался Мим, - согласно вашему рассказу, рада Лата, «Лея» знала о нар Ивоне задолго до того, как о ней узнала империя. И пусть приманка была важна, но я сомневаюсь, что нар Ивона была единственной похожей на раду Лею девочкой. Почему её начали защищать? Почему именно её выбрали на эту роль? Вряд ли вы защищали каждую девушку, которая была похожа на Верховную.

Лата посмотрела на Иону.

— Ответь ему.

— Не защищали. У нас бы не хватило людей для этого.

— Что сталось с другими девочками и девушками? – тихо спросила Верховная.

— Если они действительно были похожи на Вас и обладали сильными способностями к Потоку, то их устраняли агенты Императора.

— Отец боялся, что их используют в борьбе за власть, – грустно сказала Иона.

— Да. Лже-Верховная могла подорвать его авторитет. К сожалению, мы не могли защитить всех. Некоторых находили раньше нас, некоторые из них отказывались скрываться, но были и те, кто соглашался постоянно находиться под наблюдением империи, и потому их не устраняли. К счастью, у Вас редкая внешность, поэтому девушек было не так много.

— Вы не ответили на мой вопрос, рада, – отметил Мим.

Лана посмотрела на Ивону, и их взгляды встретились – мар давала Ивоне шанс самой рассказать о причине.

— На этот вопрос лучше будет ответить мне, – все посмотрели на чтицу. – Я – племянница Рабдена Микара, учителя Академии Артии, который является членом «Железной леи». Предполагаю, что он один из главных в организации.

Лата кивнула, подтверждая её слова.

— Это многое объясняет, – задумчиво сказал Мим. – Но неужели не было возможности спрятать нар Ивону?

— Насколько я знаю, Рабден планировал это сделать, но он опасался за её приёмных родителей, а под защитой маро ей ничего не угрожало, к тому же её способностям нужно было развиваться.

— Дядя не из тех, кто согласился бы подвернуть опасности не только моих родителей, но, скорее всего, всю деревню. То, что хотели сделать с Киртом, – девушка поёжилась, – могло произойти и с моей родной деревней, если бы моё местонахождение было неизвестно. А если бы выяснилось, что я – одна из выживших предыдущих набегов, а Рабден из «Железной леи», и я называю его дядюшкой? Если император приказал убить двоих аристократов, своих подданных, то что для него какая-то деревня в соседней стране?

С каждым словом девушка всё больше и больше убеждала сама себя в правильности поступка своего дяди. Ведь действительно, если Аран и Карик, не состоявшие в «Лее», были так легко обозначены жертвами Волков, то, что стоило императору уничтожить её саму и деревню?

Лата предпочла не комментировать выводы чтицы.

— Рэн, я почувствовала на вас артефакты, когда избавляла ото льда, – вернулась к первоначальной теме разговора Иона. – Они не мешали во время лечения, поэтому я не стала снимать их, но если уж зашла речь о вашем возрасте и вам больше нет нужды скрывать его, то вы не могли бы их снять? Это ведь не помешает вашей миссии?

— Не помешает, – ответила за него мар. – Он носил его только для того, чтобы не пугать раду Ивону.

— Снимите его, Рэн.

Молодого человека не пришлось просить дважды – он тут же расстегнул цепочку, висевшую на шее, и положил в один из карманов.

Нельзя было сказать, что Рэн сильно изменился. Черты лица остались прежними, но в уголках глаз появились мелкие морщинки, кожа стала чуть грубее, а кое-где стали видны еле заметные шрамы.

Ивона с удивлением смотрела на метаморфозы. Более всего её удивило то, что артефакт скрывал не только возраст, но и телосложение: мышцы стали объёмнее, и сам он был крупнее, чем обычно. Маро мгновенно подрос как минимум на десять сантиметров.

— Спасибо.

Поблагодарив Рэна, Верховная пристально посмотрела на его руку, но ничего не сказала. Молодой человек почувствовал этот взгляд, и его рука сама потянулась к запястью, прикрывая браслет.

Лата, внимательно наблюдавшая за происходящим, нахмурилась, не понимая, что вызвало подобную реакцию товарища.

Никто больше не задавал никаких вопросов. Иона чувствовала, что им хотелось это сделать, но они опасались говорить, ощущая себя неловко рядом с Верховной.

Лечение Рэна было ещё свежо в их памяти и из-за этого даже Кортик с Мимом вели себя с ней не так, как обычно. Это было нормальной реакцией любого человека, столкнувшегося с чем-то необычным для себя, но могло стать проблемой в будущем.

Принцесса планировала в начале путешествия передвигаться более-менее инкогнито, когда это было возможно, для этого она отыскала дополнительные артефакты, которые должны были скрывать её силу, но если соратники будут бояться с ней разговаривать, то сделать это будет сложно. Им нужно будет привыкнуть к тому факту, что она Верховная. Но не сейчас. Слишком мало ещё прошло времени. Девушка еле слышно вздохнула и принялась за еду.

Маро чувствовал себя всё столь же неуютно. Он не мог исполнять свои обязанности, более того, он был абсолютно бесполезен. Рэн не мог самостоятельно ходить, а когда ел, то еле сдерживал тремор.

Молодой человек украдкой посмотрел на Верховную и подумал, что рад тому, что она не может читать его эмоции. По крайней мере, им говорили, что не может. Как только Рэн подумал об этом, принцесса негромко вздохнула, что заставило маро замереть и присмотреться к ней.

Зрение маро было намного лучше, нежели у обычного человека, но сейчас, после лечения, всё казалось ему немного нечётким, как человеку, который снял очки, но то, что девушку явно что-то волновало, было видно и без острого зрения. Что это могло быть, Рэн не знал.

У принцессы ещё не было заметных морщин, но она изменилась с того дня, как он видел её в последний раз. Тогда ей только-только должно было исполниться девятнадцать, а сейчас ей было уже почти тридцать лет – было бы странным, если бы она осталась такой же, как тогда.

Самым заметным для него стали руки Ионы – кожа на них была грубее, нежели у Ивоны или даже Миранды; было видно, что она много работала руками. На пальцах появились мозоли от иглы, а кое-где виднелись еле заметные шрамы. Это не были руки принцессы, но девушки, которая знала, что такое труд. Руки Верховной, про которую им рассказывали в башне И-мар. Молодой человек, сам того не замечая, улыбнулся.

В этот момент на него обратила внимание Иона. Она проследила за его взглядом и недоумённо посмотрела на свои руки. Рэн был прав – Иона не знала, что чувствуют маро и мар, поэтому она могла лишь догадываться, о чём он думает.

Молодой человек не заметил того, что девушка сильно похудела. Он всегда видел её такой, и главным для него было то, что она лучилась здоровьем.

Ивона следила за происходящим с изумлением. Она ни разу не видела Рэна таким растерянным, не знающим, что делать с собой.

То, что маро был старше её на одиннадцать лет, объясняло многое в его поведении. Сейчас, когда она узнала об этом, то поняла, что было бы странным, если бы Рэн испытывал к ней хоть какие-нибудь чувства, – она для него всегда была маленькой несмышлёной девчонкой, которая росла при нём и доставляла много хлопот. Если он в течение четырёх лет следил, чтобы она не покалечилась во время приступов сомнамбулизма, то неудивительно, что он воспринимал её как котёнка, который очень старательно ползёт к краю пропасти или пытается утонуть в тазу. Вкупе с малой эмоциональностью отношение Рэна к ней было естественным. Пусть и не переставало быть обидным.

Настоящий возраст одноклассника заставил Ивону почувствовать неловкость из-за того, как она вела себя. Всё это время она думала, что он старше её с Элеанорой не больше чем на пару лет, и она была в этом убеждении не одинока. Все из её цикла думали именно так, а потому вели себя соответствующе. Сейчас она просто не представляла, что думать по поводу Рэна. Она знала этого человека шесть лет, но, как оказалось, это было лишь иллюзией.

Никто в трапезной, кроме разве что Шии и Ионы, не знал, что им предстоит делать дальше, а потому не представляли, что их ждёт. Единственным, что их связывало, была Верховная, но всем от неё требовались абсолютно разные вещи, и они не имели даже малейшего понятия о цели других присутствующих. Не знали даже того, есть ли она у них.

Иона чувствовала нетерпеливое ожидание, исходившее ото всех в зале, и понимала, что в ближайшие дни нужно будет обсудить дальнейшие действия. Пусть она бы и предпочла, чтобы все члены группы были в состоянии воспринимать информацию, но неизвестность порой пугает, а значит, пришло время рассказать хотя бы хоть что-то.

Дождавшись, когда все доели и приступили к чаю, девушка решилась:

­— Лата.

— Да, госпожа.

— Где меня сейчас ищут?

— Больше всего поисковых отрядов в Артии.

— Прекрасно, это меня устраивает.

Все выжидающе посмотрели на Иону.

— Я чувствую ваше нетерпение, но единственное, что я могу сейчас сказать, – это то, что мне, Шии и Ивоне нужно будет отправиться в Рануа. Остальные присутствующие могут пойти с нами, если захотят, но это не обязательно.

Секунду все потрясённо молчали, а затем начали говорить одновременно:

— Принцесса! – возмутилась Лата. — Девочка, ты же не думаешь, что ты пойдёшь без меня с Мимом!

— Лея, как ты могла подумать, что я тебя брошу?! – воскликнул Лем.

— Почему я?.. – удивлённо спросила Ивона.

Дождавшись, когда люди немного успокоятся, Иона сказала что-то на древнем наречье, и в воздухе раздался звон колокольчиков, это заставило всех замолчать.

— Я не говорю, что вы не должны следовать за мной, а лишь что не обязаны. Единственные, кто необходим в этом путешествии, – это я, Шии и Ивона. И извините, нар Ивона, что не могу предоставить вам выбор. Вам не повезло родиться с даром, который нужно развивать. К счастью, ваш дар не стал для вас проклятьем, но радовал вас.

— Вы говорите о Потоке? – робко спросила чтица.

— Поток – это лишь часть вашего дара. Вы – друг леса. Вы можете общаться с животными и лесом. Вы понимаете их. А это то, что нужно развивать, и очень помогло бы мне.

­— Но разве не все чтецы могут общаться с животными?

— Не на таком уровне, как вы. Но давайте мы поговорим с вами об этом чуть позже? Скорее всего, Шии лучше объяснит ваши способности, так как ваши и его силы схожи больше, чем мои и ваши. Сейчас я упомянула об этом, чтобы вы знали, что понадобитесь в Рануа. У вас будет возможность отказаться от использования вашей силы, но лишь после того, как я всё расскажу.

Иона немного помолчала, давая Ивоне осознать услышанное, а затем обратилась к остальным, когда поняла, что у девушки пока нет вопросов.

— Я не призываю остальных присутствующих здесь, остаться или пойти со мной. Более того, я не хотела бы влиять на ваше решение. Мим, Кортик, я знаю, что вы следовали за мной все эти годы в надежде, что я отправлюсь с вами в Рануа. Лата, Рэн, я также осознаю и то, что это ваш долг – защищать Верховную. Карт, Лем, вами движет любовь ко мне, и я ценю это. Единственными в этой трапезной, кого не связывает со мной ничего, – это Карик и Аран. Но я хочу, чтобы вы знали, что ничем мне не обязаны, а многим должна я. Прошу вас всех принять решение о том, пойдёте ли вы с нами, не на основании одних лишь чувств. Нам предстоит тяжёлое и опасное путешествие, и я не могу обещать, что никто из вас не пострадает. Через неделю я бы хотела собрать вас в большой классной комнате. К тому времени моему маро должно стать чуть лучше, а остальные отдохнут и наберутся сил. С тех пор, как вы пришли в храм, прошло всего лишь три дня, все, включая меня, ещё не восстановились. Я не собираюсь отправляться в странствие ранее чем через месяц, поэтому у вас будет минимум три недели, чтобы решить, идти со мной или нет. Подумайте о том, какие вопросы вы хотели бы мне задать. Возможно, мой рассказ и рассказ Шии ответит на большинство из них, но, возможно, лишь добавит новых. Пока вы можете заниматься тем, что вам хочется: большая часть пещер в вашем распоряжении – не бойтесь спрашивать, если у вас будут какие-нибудь вопросы ко мне или другим жрицам. Если вам что-нибудь понадобится, но меня, Лема или Карта не окажется рядом, то вы можете подойти к любой лее в храме, и вам ответят.

Иона договорила, дождалась неуверенных кивков от собеседников и повернулась к Рэну.

— Когда вы закончите есть, то я бы хотела вернуться в спальню, чтобы вас осмотрел Лем.

— Давай я лучше осмотрю его в зале. Ты ведь пойдёшь упражняться? – спросил врач.

— Да.

— Жрицы сказали, что чем больше времени вы будете проводить вместе, тем быстрее он восстановится, так что пусть уж лучше полежит там. Мы с Картом принесём лежанку.

— Хорошо. Если так будет лучше, то можно и в зале, там есть ширма для переодевания.

— Я готов идти, – хрипло сказал Рэн, отставляя ещё полную чашку.

Иона недовольно посмотрела на молодого человека – он сейчас готов был бросить всё, лишь бы не помешать ей.

Внезапно она поняла, что забыла о чём-то невероятно важном, и ахнула:

— Лата!

— Да, Ваше Высочество.

— Есть ли у тебя возможность связаться с Рабденом Микаром и позвать его сюда, не выдавая, что я здесь?

— Да, Верховная, такая возможность есть.

— Сколько времени ему понадобится, чтобы добраться… Нет, у храма слишком много входов. Знаешь ли ты, где он сейчас находится?

— Да.

— Тогда мы зайдём в библиотеку, и я покажу тебе расположение всех входов в пещеры.

— Отвести Рэна в зал?

— Буду благодарна.

— Слушаюсь, – сказала женщина и помогла маро подняться.

— Лика, проводи их, пожалуйста.

— Хорошо, Верховная, – прошелестел бесплотный голос.

— А что делать нам? – робко спросила Ивона.

— Вы можете делать то, что вам заблагорассудится. В пещерах есть библиотека, залы для занятий, если вы захотите перекусить, то можете воспользоваться кухней.

­­— Я-ясно, – проговорила чтица, имевшая в виду абсолютно другое.

Попрощавшись со всеми, принцесса со своими мар вышли из трапезной, и зал наполнился шепотками.

Глава 2. В которой все пытаются понять, что им делать

Никто не знал, как реагировать на то, что сказала Верховная. С одной стороны, они теперь хотя бы представляли, куда она направится, а с другой было непонятно, зачем она рассказала об этом, не говоря по сути дела ничего больше. Не было бы лучше сделать это через неделю? Почему Ивона была нужна? И почему неприметный мальчик Шии был необходим? Вопросов было множество, но ответы будут только через неделю. Люди были растеряны и не понимали, что им делать.

В наибольшем смятении была Ивона. Единственное, ради чего она шла к подруге Лема, – это лечение Рэна, и до сегодняшнего дня девушка даже не задумывалась над тем, что её ждало дальше. Скорее всего, после восстановления она бы отправилась с ним выполнять задание дяди. Но сейчас это было невозможным, и будущее оказалось написано ещё более грубыми мазками, нежели раньше. Ощущение потерянности усугубилось тем, что ей оказалось не с кем поговорить: Аран с Кариком замкнулись в своём мирке, Рэн всё время был с принцессой, а Лем большую часть времени проводил с пациентом. Оставался ещё Шии, но даже в хорошие дни он не отличался говорливостью, предпочитая короткие ответы.

Ивона чувствовала себя одинокой и опустошённой. Ей было не на кого опереться, и она не знала, что делать с собой. Пойти в библиотеку? Она не хотела читать. Позаниматься Потоком? Её силы и так были на исходе после путешествия.

Девушка осмотрелась – никто не обращал на неё особого внимания. Ещё немного посидев за столом, смотря в никуда и ни о чём не думая, Ивона встала и, вымыв за собой посуду, пошла в комнату. Всё напряжение, ужас, травма внезапно заставили её чувствовать себя лишь пустой оболочкой, и единственное, что она была в состояние сейчас делать, это спать.

Аран, сидевшая рядом с подругой, действительно замкнулась. Ей предоставили выбор, который было невозможно сделать, и большая часть того, что говорила Верховная за обеденным столом, пролетело мимо ушей чтицы. Женщине не хотелось ни с кем говорить и никого слушать. Карик пытался достучаться до сестры, но у неё не было сил на реакцию. Если она не сможет решить, что делать в ближайший месяц, то ей придётся путешествовать без зрения и голоса и дальше. Она не знала, с кем она может обсудить это. Калеб Ангерран вряд ли сможет посоветовать хоть что-нибудь дельное, да и не было в их компании других людей, лишённых двух чувств. Этот вопрос ей придётся решать самой, и никто не сможет ей помочь.

Аран не чувствовала себя такой несчастной и нуждающейся в помощи с тех самых пор, как оказалась в Водопадах. До сих пор она не могла вспомнить, как её нашли. Или же она сама набрела на базу? С каждой секундой женщина всё глубже начинала погружаться в себя, и это ей не нравилось.

Заметил состояние своей сестры и Карик.

Ещё два года назад в его жизни всё было относительно хорошо. Да, он был заброшенным ребёнком, о котором никто не заботился большую часть времени, но его по-своему любили, пусть и уделяли мало внимания и времени. Первое время он не чувствовал себя одиноким, он ощущал лишь горе утраты, одиночество пришло к нему лишь спустя год.

Он был из высшего дворянства, но, в отличие, от своего учителя или сестры, не обладал общительностью и открытостью, потому во время учёбы в университете он не смог завести друзей. Подобное случалось со многими аристократами, так как и простые люди, и аристократы, не приближённые ко двору, опасались высоких семей и старались не общаться с ними, а группы из одного сословия не приветствовались в Альхейре. Это был тот случай, когда попытка создать общество, где все равны, привела к ещё большему одиночеству некоторых учеников.

У него был лишь один друг, который, как и он сам, был одинок, – его звали Таб. Он был скромным мальчиком из очень бедной семьи. Родители Таба умерли, когда он был ещё маленьким, и его воспитывала тётка, любившая его, но являвшаяся единственной кормилицей семьи из восьми человек, включая мальчика и её саму. У неё не было времени и сил, чтобы дарить любовь хоть кому-либо, даже своим детям, а уж Табу и подавно.

Так два одиноких человека и встретились. Они не были лучшими друзьями, но старались поддерживать друг друга, как могли.

У Карика была сестра, были родители, но ни у кого никогда не было времени на него. Сестра всё время была в университете, и даже когда он поступил в него, ничего не изменилось – она предпочитала быть учителем, а не его сестрой, а вся любовь и ласка родителей была истрачена на Алиан. Потому Калин и почувствовал одиночество не сразу. Сначала он был в шоке, потом пытался придумать, как ему выжить и куда бежать, затем, и только когда он смог перебраться через границу с Артией, пришло осознание, что его сестра мертва. В то время он устроился на работу в небольшую таверну, где помогал хозяину тем, что накладывал слова на его повозки. До этого ему никогда не приходилось зарабатывать на жизнь, поэтому он не знал, что хозяин надувает его с оплатой. Карик был наивен и не искушён, что привело к тому, что вскоре он оказался без гроша в кармане и стал жить у хозяина таверны «в долг». Так продолжалось несколько месяцев, пока молодой чтец как-то не услышал, как пьяные мужики обсуждают то, как хорошо Мит облапошил глупца. Сначала Карик даже не понял, что речь идёт про него. Он не желал подозревать человека, который приютил его, но подозрения закрались в его душу, и он решил проверить, так ли это. В то время через город проходил чтец из Академии Артии, в поисках новых учеников, у него-то Калин и спросил про плату. Когда мужчина услышал цену, то долго смеялся над глупостью и простодушием молодого человека, а когда успокоился, то сказал, что за такую сумму даже сенокосец работать не возьмётся. Карик был шокирован – он сам старался не обманывать других людей, поэтому ложь «доброго», как он считал, человека поразила его.

До того, как он добрался до Кирта и повстречался с Шантом, он успел несколько раз обжечься. Именно из-за этого тогда, после осады, он сорвался. И ему до сих пор было за это стыдно.

Когда он нашёл Аран, то не знал, что думать, что делать и как быть. Впервые за долгое время он почувствовал спокойствие. У него снова была сестра. И оттого ему ещё больше хотелось выяснить, что с его родителями. А ещё ему хотелось помочь Рэну. Именно из-за этого он настаивал на том, чтобы отправиться в столицу. Молодой человек видел, что маро умирает, и не доверял Лему, как не верил до конца и своему учителю, а потому надеялся найти помощь в столице, к тому же сам больной попросил его передать послание своей соратнице.

Многие решения и поступки Карика казались нелогичными, а некоторые действительно были таковыми, но на самом деле они все были продиктованы любовью к сестре, уважением к Рэну, страхом снова потерять близкого человека и травмой, которая была получена им в Кирте.

Она была не физическая, а душевная. До этого момента он никогда не убивал, никогда не участвовал в битве и никогда ещё не был так близок к смерти. Молодой человек не говорил об этом, но нога не была его единственным ранением – у него были сломаны рёбра и повреждена печень. Ткани срослись благодаря Потоку, но по-прежнему беспокоили его, что, без сомнения, значительно ухудшало его характер.

Когда Карик привёл сестру к Верховной и смог немного расслабиться, все проблемы со здоровьем, которые у него были до этого, начали ощущаться более остро. А ещё появилась пустота, и заодно и время подумать о том, что происходило, но у него, как и у Ивоны, не было ни душевных, ни физических сил на это. Калин старался участвовать в разговоре, но это у него получалось плохо – он говорил, когда не надо, отвечал невпопад. Он всё больше замыкался и всё чаще чувствовал, что ему было здесь не место. И он не был уверен, что для него было место хоть где-нибудь. Сейчас, выполнив свою миссию и зная, что сестре помогут, он мог спокойно уйти. Но что-то его удерживало здесь. И это была не усталость и не страх снова остаться в одиночестве.

Альхейр, в отличие от Академии Артии, не обладал волшебными стенами, которые несли в себе слова Потока и помогали слышать внутренний зов магам. Карик до сих пор помнил, как, прочитав о необычайной крепостной стене, думал, что если бы у него была такая возможность, то он хотел бы учиться в Школе.

Молодой чтец никогда не знал, чем он хочет заниматься, но это было и не важно: он был наследником, а оттого у него не было особого выбора. Если бы он родился на двадцать-тридцать лет раньше, то смог бы отказаться он наследства в пользу сестры, что пусть и не приветствовалось, но было возможным. К сожалению, он был младшим ребёнком, чья старшая сестра уже выбрала своё будущее, а потому изменить свой путь он не мог.

У Карика и Аран были одни родители, но отношение к детям было разным. Если свою сестру Калин видел хотя бы раз в два-три месяца, то с родителями он общался в основном письмами.

Карик осмотрелся: люди расходились, и пора было и ему с сестрой убирать за собой и идти что-нибудь делать. Ему ничего не хотелось, поэтому он по привычке последних недель обратился к сестре, предоставляя выбор ей:

— Ты чем-нибудь хочешь заняться?

— Нет, – написала она.

— Я тоже.

— Давай приберёмся, а уж там решим.

— Хорошо, – покорно согласился молодой человек, но потом что-то подвигло его сказать:

– Может посмотрим на то, как Верховная занимается? Или она будет против? Как думаешь?

— Спроси у жриц.

— Я не знаю, как, – смутился Карик.

— Просто подойди к ним и спроси.

— Я не знаю, в каких деревьях они живут.

— Подойди к любому. Думаю, они услышат.

— Хорошо, – всё также неуверенно сказал Карик и пошёл к ближайшему дереву.

– Да пребудет с вами Свет Диру.

— Да осветит Она ваш путь. Мы слушаем вас, – раздался бесплотный голос рядом.

­— Возможно ли посмотреть, как Верховная занимается?

— Сегодня вам будет лучше отдохнуть, но если вы всё же хотите посмотреть, то Верховная не будет против.

— Спасибо. Вы подскажете, куда мне стоит пройти?

— Конечно. Сообщите, когда будете готовы.

Закончив говорить со жрицей, молодой человек вернулся к своей сестре.

— Ты пойдёшь со мной?

— Нет. Я бы предпочла отдохнуть.

— Тебя отвести?

— Не надо. Жрицы подскажут путь.

— Как скажешь.

Карик тревожно посмотрел на свою сестру – с каждой минутой она становилась всё более задумчивой, и это ему не нравилось. К сожалению, поделать он с этим ничего не мог.

***

К тому моменту, как Карт с Лемом принесли лежанку в зал, Рэн с Латой уже дожидались их.

Маро сидел в углу комнаты, явно готовый вскочить при первой же необходимости. Он был необычайно напряжён, что являлось нехарактерным для него. По крайней мере, Лем раньше этого за ним не замечал. Пока Лем не мог понять, связано ли это с тем, что пациенту стало лучше и это его обычное состояние, с тем, что молодой человек в любой момент ожидал приказа от Верховной, либо же с тем, что ему наоборот становилось хуже. Осмотр всё прояснит.

Ученик Харима был рад тому, что Рэн продолжал быть хорошим пациентом. Это сильно упрощало его работу. Маро давал себя осмотреть, не дёргался и старался дать исчерпывающую информацию.

Осмотр одновременно вселил надежду и обеспокоил врача. С одной стороны, всё заживало хорошо, а с другой у маро было слишком много шрамов и только зарубцевавшихся ран, что усложняло выздоровление пациента. Благодаря помощи Карта Лем знал, что разрывов внутренних органов у Рэна не наблюдалось, но врача всё же настораживало то, что сердце больного, по его собственным словам, останавливалось, когда его ударило током. Учитывая нагрузку, которую оно испытывало в повседневной жизни из-за необыкновенно хорошо развитой мускулатуры, врач опасался того, как это могло повлиять на дальнейшую жизнь защитника принцессы.

Согласно рассказам Леи, обычно маро не было нужды подвергать себя опасности, так как они всё же были хранителями, а не наёмниками. Такие, как Рэн, были превосходными воинами, возможно, лучшими, но даже работа вне дворца редко предполагала открытую конфронтацию. Лем посмотрела на сидевшего перед ним – молодой человек явно отличался от этого описания. Такого количество шрамов он ещё ни разу не видел, более того – сложно было даже предположить, где Рэн мог их получить.

С глубоким вздохом он закончил осмотр:

— Всё заживает хорошо, но вам нужно как можно больше отдыхать. Все упражнения выполняйте только под моим присмотром, только когда я разрешу. Старайтесь пока не поднимать ничего тяжелее кружки с чаем. Если вам будет что-нибудь нужно – говорите жрицам, они всё принесут. Или Лее, она всегда поможет. Без особой нужды не ходите. Если вас будет что-либо беспокоить, то сразу сообщайте мне. Помните, что вам пока нельзя пользоваться своими способностями. Чем лучше вы будете соблюдать режим, тем быстрее восстановитесь.

— Я вас понял.

— У вас есть вопросы?

— Нет. Если будут, то я сразу же обращусь к вам.

— Прекрасно. Вы согласны, чтобы я сообщал о вашем состоянии Лее?

Впервые за время осмотра Рэн замялся, не зная, что сказать. Подумав немного, он ответил:

— Если Верховная будет спрашивать, то конечно. Мы служим ей. Но если в этом не будет необходимости, то я бы не хотел причинять беспокойство.

Лем задумчиво посмотрел на своего пациента, начиная понимать, что предположение о том, что на поведение маро влияло присутствие Ионы, является верным.

— Хорошо – специально докладывать о вашем состоянии я не буду.

— Спасибо.

— Скажу сразу, вероятность того, что она не спросит о вас, чрезвычайно мала. Все те три дня, что вы лежали без сознания, она интересовалась вашим состоянием. Я не сообщал ей ничего, кроме того, что вы идёте на поправку, так как у меня не было вашего согласия, но сейчас, когда вы его дали, то я могу рассказать ей больше. Вы действительно согласны на это?

Рэн удивлённо посмотрел на врача: жизнь маро принадлежала Верховной, и у него не было даже и мысли утаивать что-либо от принцессы. Единственным, что заставило его задуматься, был сам факт, что его спрашивают. Такой выбор ему давали впервые. А просьба не говорить Ионе была продиктована лишь заботой о самой девушке.

— Да, конечно. Вы можете рассказывать Верховной всё, что посчитаете нужным.

— Как скажете, – нахмурившись, сказал Лем.

В этот момент в зал вошла Иона. Она уже успела переодеться и была готова к занятиям.

Взгляд Рэн устремился к принцессе.

Сегодня она была одета в длинное белое платье со светло-зелёной вышивкой, пущенной по всем швам. Несмотря на то, что прошло уже больше десяти лет с тех пор как он проходил обучение, всё его тело, все инстинкты приказывали ему встать подле принцессы и начать выполнять свои обязанности. Маро приходилось заставлять себя сидеть на лежанке.

Лея посмотрела на Рэна, улыбнулась и направилась к нему:

— Как вы себя чувствуете? Как прошёл осмотр?

— Всё прекрасно, – хрипло произнёс молодой человек.

— Вам сказали, из-за чего вы хрипите? Лем? – обратилась к врачу девушка, вспомнив, что маро лучше не говорить.

— Могу предположить, что это из-за ритуала, я не нашёл ничего необычного.

— Понятно. Есть ещё что-то, что мне нужно знать?

— Всё заживает хорошо, но я беспокоюсь о его сердце.

— Что с ним?

— В Кирте Рэна ударило током, из-за чего сердце остановилось на какое-то время. Последствий при здоровом сердце быть не должно, но, учитывая его работу, вероятность того, что лишней нагрузки не будет, достаточно мала.

— Я думала, что активная работа и развитые мышцы должны помогать, – удивилась принцесса.

— Она помогает, но не всегда. Больше мышц – это больше сосудов, которые нужно питать, больше усилий со стороны сердца. Естественно, когда всего в меру, мы почти не замечаем этой разницы, но в случае с маро всё по-другому. Предполагаю, что такой большой вес тела при, на первый взгляд, достаточно стройной фигуре был достигнут с помощью каких-нибудь ритуалов.

— Это так? – спросила Верховная у маро с мар.

— Да, госпожа, – в унисон ответили они.

— Как это может повлиять на их жизнь в дальнейшем?

— Сложно сказать. Маро уникальны, и предположить, что будет с ними в дальнейшем, я просто не решусь. Возможно, что их сила защищает от последствий. Я просто не знаю. Нужно будет следить за состоянием.

— Поняла.

Иона ненадолго задумалась, пытаясь построить фразу так, чтобы маро точно сообщал о своём состоянии Лему, но и не посчитал её приказом. В голову ничего не приходило, поэтому она сказала:

— Рэн, прошу вас, не забывайте говорить об изменении своего состояния Лему.

— Слушаюсь.

Девушка кивнула и отошла, чтобы подготовиться к занятию.

Как только Лея положила небольшую тетрадку, перо и чернильницу на столик, рядом с ней появились жрицы.

— Вы готовы?

— Да.

— Тогда давайте начнём с очищения пространства.

Иона глубоко вдохнула, выдохнула, вышла на середину зала и запела. Воздух наполнился удивительной красоты мелодией, а от принцессы полилась волна чистого света, который начал заполнять всё пространство. Казалось, что сияние поглощает всё вокруг. Когда оно достигло Рэна, то молодой человек почувствовал себя так, словно находится в тёплой воде – невесомый и окружённый теплом. Только, в отличие от воды, эта энергия согревала и изнутри.

Все мысли исчезли, осталось лишь ощущение парения.

Чувство было невероятно приятным, но желания постоянно оставаться в этой энергии не было, что очень удивило Рэна. Это была скорее тихая радость, нежели вспышка чувств, и оттого желания испытывать это состояние снова и снова не было. Именно поэтому, когда Иона закончила петь, сожаления не ощущалось. Всё было так, как ему рассказывали в И-Мар.

Маро улыбнулся своим мыслям и продолжил наблюдать за принцессой.

Внезапно в зале раздался треск. Рэн огляделся и увидел большой камень в дальнем конце зала, на котором появилась трещина. Тут же со стороны принцессы долетело короткое «ой» и она побежала к камню.

— Верховная, старайтесь сдерживать свою силу лучше. Если подобное будет повторяться, то нам просто не хватит заглушителей.

— Простите, я постараюсь. Я бы хотела попробовать починить его, если вы не против.

— Попробуйте, но будьте осторожны – в прошлый раз Вы сломали его ещё сильнее вместо починки.

— Я тренировалась на маленьких камнях, так что надеюсь, что в этот раз у меня получится.

— Я тоже надеюсь, иначе нам нужно будет задействовать следующий.

Принцесса, уже успевшая дойти до заглушителя, села рядом с ним и начала поглаживать его, напевая нечто вроде колыбельной. В ответ на песню камень начал тихонько светиться, словно отзываясь на голос.

Через несколько минут на месте сломанного камня стоял абсолютно целый.

— Вы хорошо справились, но сделали его чуть прочнее, чем прежде. Само по себе это хорошо, но Вы должны помнить, что главная цель Ваших занятий – это научиться контролировать свои способности.

— В следующий раз я не буду использовать столько силы.

— Я надеюсь, что больше камней Вы ломать не будете. Теперь постарайтесь провести очищение ещё раз.

— Подождите, – сказал Лем. – Можно я приведу Ивону?

Иона посмотрела на своего друга – для неё не были секретом те чувства, что молодой врач испытывал к чтице, тем более странно было то, что он за все три дня пребывания в храме ни разу не заговорил с девушкой, хотя бы как врач, если не как влюблённый в неё юноша. Поэтому она была удивлена внезапной активностью с его стороны.

Испросив согласие у своей учительницы, она ответила:

— Конечно. Жрицы сказали, что Карик тоже хотел посмотреть на занятия. Приведёшь и его? Несколько минут отдыха мне не помешают.

— Спасибо! Я быстро.

— Подожди, я забыла спросить: Рэну можно говорить?

— Да, но пока ему, я предполагаю, будет трудно.

— Поняла. Беги, больше не буду задерживать.

Врач кивнул и ушёл в поисках Ивоны с Кариком. В зале остались лишь призрачные жрицы, Лея и Рэн.

Глава 3. Занятие

Внезапно у Ионы появилось свободное время, которое нужно было чем-то занять. Немного подумав, девушка направилась к маро. Когда она подошла к нему, то села на его лежанку, лицом к центру зала, чтобы не смущать молодого человека своим вниманием. Это не помогло – напряжение ощущалось даже больше.

— Рэн, вы – мой маро, но вы также служили моему отцу… – начала говорить она.

— Нет! – резко прервал её маро.

Принцесса с недоумением посмотрела на собеседника – столько эмоций было в его голосе.

— Никто из нас никогда не служил Вашему отцу, – уже более спокойно добавил он.

— Что вы имеете в виду?

— Маро и мар служат лишь Вам.

— Но как же маро моего отца? Я знаю, что Марк и Средний помогли мне сбежать, но неужели и остальные знали об этом?

— Знали. И я… Сказать подобное было бы дерзостью, простите.

— Если вы не скажете, то я не узнаю, что вы хотели мне сказать, и не узнаю, действительно ли это дерзко.

— Верховная…

— Я не хочу, чтобы у нас с вами были недомолвки подобного толка, поэтому прошу вас: говорите.

— Слушаюсь. Я хотел сказать, что мне кажется, что вы и так должны это знать. Вы живёте в этом храме много лет, и жрицы должны были Вам рассказать, что такое маро.

— Кто. Кто такие маро, – мягко поправила его Иона. – И мне этого не рассказывали. В этом храме любят хранить секреты. Верховная должна сама познавать окружающий мир, поэтому большая часть моих знаний рождена самостоятельным поиском сведений и разговорами с другими людьми. По крайней мере, так было первые пять-шесть лет, пока я не набралась опыта. Потом жрицы, наконец-то начали приоткрывать завесу тайны. Всё, что я знаю о маро, я прочитала в книгах. Мои учителя мне ничего не говорили. Но насколько бы ни была хороша книга, слова того, кто является маро, будут давать намного больше. Я буду рада послушать вас.

— Я расскажу то, что нам говорят в И-Мар. Маро служат лишь Верховной. Маро так же, как и Вы, являются служителями Диру. Нашей задачей всегда была защита Верховной и помощь жрицам.

— Но почему же вдруг у императора всегда есть маро?

— Это помогало защищать Верховную.

— Но ведь я первая Верховная за последние сто, а может, и двести лет!

— Вы не первая. К сожалению, Волки намного лучше умеют искать, чем мы. Они добирались до них первыми. Но и рождалось Верховных достаточно мало. Мы знаем о двух до Вас. Тогда мы ещё не знали, что императорская семья убивает детей, чтобы сохранить свою власть. А потом был создан «Дир-ан дарат». Там был создан ритуал, позволяющий подавлять способности Верховной, а также придуман способ уменьшать вероятность её рождения.

— Но как? Разве подобное возможно?

— Оказалось, что возможно.

— Но в чём заключается ритуал?

— За все годы мы так и не смогли получить доступа к сведениям о нём.

— Вы для этого охраняете отца?

— Не только для этого. Нам не нравится политика императора, но если его не станет, то начнётся смута, которая лишь усугубит то, с чем Вам и так предстоит бороться. Иначе мы бы давно избавились от него. Пусть это и противоречит нашему кодексу. Мы – защитники Света Диру, а не убийцы, как многие считают. Мы убиваем только нападающих или тех, кто угрожает Вашей безопасности.

— Я чувствую, что вы что-то недоговариваете, – отметила Иона, когда он замолчал, – а возможно, даже лжёте, но не понимаю, о чём.

— Я… Вы правы, но я не могу… – молодой человек не нашёлся, что сказать.

— Я понимаю, не беспокойтесь, рассказывайте то, что можете, большего я не прошу. Есть ли у вас хоть какие-то догадки о том, что это за ритуал? Вы сказали, что гибель отца принесёт лишь больше бед. Есть ли возможность того, что оно приведёт лишь к усилению ритуала?

— Мы подозреваем, что да.

— Тогда я понимаю. Можете не говорить дальше, я понимаю.

— Спасибо.

— Когда на вас наложили священную клятву?

— Давно.

— Кому вы можете рассказывать?

— Только Лиаму.

— Кто такой Лиам?

— Средний.

— Я не знала его имени, – пробормотала Иона. – Нужно будет поработать над вашей клятвой. Лиам может её снять?

— Нет, – покачал головой Рэн.

— Кто может?

— Я не…

Маро внезапно замер, осознав, что он не помнит этого. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что Лиам не может снять с него клятву.

— Что случилось? У вас что-то болит? – озабоченно спросила Лея.

— Со мной всё в порядке, прошу прощения. Я просто понял, что не могу вспомнить ответа на Ваш вопрос.

Рэн покаянно склонил голову.

— Вы не виноваты в действии своей клятвы, поэтому вам ни к чему чувствовать себя ответственным.

Молодой человек выполнил приказ и встретился со взглядом девушки.

С тех пор, как он увидел принцессу, он впервые заглянул ей в глаза. Их чистый зелёный цвет завораживал. Он знал, что его собственные должны были стать отражением очей Верховной. Они меняли цвет с карего на зелёный, когда он был рядом с ней и когда использовал свой дар.

Принцесса снова отвернулась и начала разглядывать камень-заглушитель напротив.

— Раньше у меня не было возможности разглядеть вас, а у вас, оказывается, красивые карие глаза. Они словно янтарь.

— Что? – шокировано спросил Рэн.

— Вам никто не говорил этого раньше? У вас красивые глаза.

— Вы сказали, что они карие, Верховная.

Принцесса вновь обернулась и посмотрела на него более пристально.

Сегодняшний день определённо был испытанием для маро.

— Да, они карие.

— Они… Они должны быть зелёными.

— У вас обычно зелёные глаза?

— Нет, карие, но рядом с Вами они должны быть зелёными.

— Почему? – девушка наклонила голову к левому плечу.

— Я не знаю, госпожа. Так было всегда.

— Но сейчас они у вас карие.

— Они зелёные, Верховная, – раздался бесплотный голос.

Иона вздрогнула от неожиданности.

— Карими его глаза кажутся только Вам.

— Но почему?

— Зелёными их делает сила Диру, но Ваш взгляд проникает сквозь неё, поэтому Вы видите их истинный цвет. Если Вы приглушите свою силу, то тоже увидите зелень в глазах Вашего маро.

— Правда? Тогда я постараюсь, – сказала девушка с энтузиазмом.

В это время в зале раздался ещё один голос.

— Хватит смущать юношу, Лея, – посмеиваясь, сказал Карт. – Лучше приступай к занятиям. Мы с Лемом принесли сюда лежанку не для того, чтобы ты издевалась над больным.

— Карт! – осуждающе воскликнула Иона.

— Всё-всё, больше не буду тебя дразнить, милая, но к занятиям тебе и правда пора приступать.

— Я жду Лема с Ивоной и Кариком.

— Так вот в чём дело! А я-то гадал, отчего ты со своим маро шушукаешься.

— Карт, прошу вас, будьте осторожнее в своих словах. Кто-нибудь может не так истолковать ваши слова, и это может нанести вред Верховной, – холодно и почти не хрипя произнёс Рэн.

— Каким образом? – недоумённо спросила Иона. – Разве есть что-либо предосудительное в общении Верховной и маро? В конце-то концов, маро и мар всё время со мной. Тем более, что большая часть людей даже не знает о вашем существовании.

Карт внимательно посмотрел на молодого человека. Он, как и Лем, заметил, что поведение воина сильно изменилось с тех пор, как он прибыл в храм. Чтец догадывался, чем это вызвано. Вздохнув, он сказал:

— Ты права, Лея, но и он прав. Люди не смогут спокойно воспринять твои отношения с кем-либо.

— Возможно, но это меня не волнует. Моя задача – выполнять свой долг, а не соответствовать представлениям других людей о том, какой должна быть Верховная. Если я постараюсь быть похожей на образ Верховной, существующий в головах людей, у меня это всё равно не получится, так как у каждого человека он разный.

— Я понимаю, но мне бы хотелось, чтобы ты была готова к тому, что тебя будут осуждать.

— Моя задача – быть Верховной, а не казаться ею.

В голосе Ионы звучала спокойная уверенность.

— Мне кажется, что «Железной лее» нужно другое, – грустно отметил Карт.

— Именно поэтому я и попросила вызвать анара Рабдена в храм. Рэн, Лата и Ивона ему доверяют, поэтому я надеюсь, что он достаточно разумный человек, и я смогу убедить его в том, что мне следует идти своей дорогой.

— Я тоже надеюсь на это, милая, я тоже. Иначе нам будет сложно. Поддержка «Леи» нам бы пригодилась.

— Ты же не знаешь, что я собираюсь делать, – отметила девушка.

— Не знаю, но догадываюсь. И что бы ты ни задумала, поддержка никогда не бывает лишней.

Раздались громкие шаги – Лем вернулся с Ивоной и Кариком.

— Лея, прости, что задержал! Ивона уже собиралась идти спать, но я её поймал на полпути.

Иона рассмеялась, и колокольчики зазвенели в воздухе, успокаивая и обнадёживая всякого, кто их слышал. Племянница Рабдена с удивлением поняла, что больше не чувствует себя вымотанной.

— Мог бы и дать нар Ивоне отдохнуть, Лем, зачем мучить её? – сказала Верховная, отсмеявшись.

— Твои занятия – лучшее средство для снятия усталости.

— Будем надеяться, – не стала спорить она.

Иона встала с лежанки Рэна, осмотрелась и махнула рукой – из стены появились скамейки.

— Садитесь, а я начну.

Все присутствующие беспрекословно послушались.

Принцесса снова вышла на середину зала, закрыла глаза, сосредоточилась и запела. От неё вновь пошла волна чистого света, очищая пространство и наполняя его жизнью. Наконец сила дошла и до наблюдавших.

Лем был прав – Ивоне действительно стало легче. Казалось, все тревоги, вся усталость ушли, оставив лишь спокойствие и тепло. Так хорошо она не чувствовала себя с тех самых пор, как покинула университет. Почему-то она ощутила уверенность в завтрашнем дне и в том, что всё будет хорошо. Даже наедине со своими мыслями она больше не чувствовала тревоги и безнадёжности. Сама не замечая этого, девушка мягко улыбнулась и продолжала это делать даже когда волна ушла.

Карик, желавший посмотреть на то, как занимается Верховная, скорее, чтобы успокоиться и занять себя хоть чем-нибудь, не ожидал ничего необычного. Но, посмотрев на принцессу, понял, что вне зависимости от того, что случится дальше, он приложит все силы, чтобы помочь Лее.

Когда-то давным-давно, когда он был ещё мальчиком, он чувствовал эту силы и это участие.

Ему было не больше пяти лет, когда он серьёзно заболел, а в поместье не было никого, кроме старенькой нянюшки, которая уже давно плохо слышала, да и видела с трудом. Никто не заметил, что Калину плохо, пока ему не стало совсем худо. Простая простуда, которую можно было легко вылечить, переросла в воспаление лёгких, и врач опасался, что мальчик не доживёт до утра, но ночью, когда все уже спали, в комнате Карика появилась девочка. Или девушка. Или женщина. В бреду он так и не смог понять, как она выглядела.

До сих пор он верил, что выжил только благодаря полночному визитёру. И единственное, что он помнил о гостье, – это чувство спокойствия, заботы и любви, что ощутил тогда.

Сейчас, когда он увидел перед собой Верховную, то понял, что это была она. Или хотел верить в это. Именно она заставила почувствовать, что кто-то беспокоится о нём, хочет, чтобы он жил дальше. Возможно, в первый и последний раз в его жизни он знал, что его действительно любят. Пусть сам он и любил сестру и родителей, он также знал, что для Алиан он скорее ученик, чем любимый младший брат, а для родителей - лишь бледная копия талантливой дочери. Да, он наследовал титул и поместье, но родители не стеснялись говорить о том, что предпочли бы, чтобы Аран была наследницей. А рядом с принцессой он чувствовал, что он существует. Что он есть, что он не чьё-то продолжение.

Когда ритуал закончился, он принял решение, что пойдёт в Рануа, а пока будет совершенствоваться, чтобы быть полезным Верховной.

Лем, уже привыкший наблюдать за своей подругой, с радостью и страхом ощутил, как выросла её сила, но через несколько секунд страх был забыт.

Единственным, на чьи чувства не подействовала сила Ионы, был Карт. Он испытывал гордость отца, смотрящего на свою талантливую дочь, и грусть от того, что вскоре ей придётся уходить в опасное путешествие, а он мог лишь просто быть рядом.

Мужчина вздохнул и осмотрелся, стараясь отвлечься от мыслей.

Взгляд его остановился на Рэне – глаза маро светились яркой зеленью, повторяя цвет глаз Леи.

Мужчина тут же посмотрел на Лема, но у ученика Харима был его обычный карий цвет глаз, лишь с небольшим намёком на зелень, в то время как у Рэна они почти что излучали свет.

Карт моргнул, и свет пропал вместе с окончанием ритуала. Чтец решил, что нужно будет как-нибудь спросить у маро про это явление, и, тяжело оттолкнувшись от стены, пошёл к выходу.

В это раз ни один из камней-глушителей не сломался, поэтому Иона могла продолжать.

После первой песни ей было необходимо привязать пространство к себе, чтобы дальнейшие действия не повлияли на людей, присутствовавших в зале. Жрицы говорили, что она должна делать это, оставаясь на месте, но пока ей было сложно делать это без движений, поэтому, не желая рисковать, Лея повернулась на пятке, одновременно разведя руки, словно охватывая всё вокруг, и, совершив полный оборот, слегка топнула второй ногой, опустив руки. Верховная повторила это движение несколько раз – кратно количеству людей и душ в зале.

Один поворот - и Лем ощутил, как его обволакивает столь привычная ему теплота; второй - и глаза Рэна снова загорелись зеленью; третий – и Ивона почувствовала лучи летнего солнца; четвёртый - и Карику показалось, что он сидит под одеялом и пьёт горячий отвар вместе с Табом; пятый, шестой, седьмой, восьмой, девятый, десятый - и защита укрыла жриц, наблюдавших за своей воспитанницей.

Иона вращалась с закрытыми глазами и потому не видела выражения лиц служительниц Диру.

Женщины довольно улыбались – для них не было зрелища радостнее, чем Верховная, идущая своей дорогой и выбирающая безопасность людей, а не мнение учителей.

Принцесса многому научилась за время пребывания в храме, но самым главным было умение принимать самостоятельные решения, соответствующие её убеждениям.

Наконец все люди в зале оказались защищены, и пора было приступать к настоящему занятию.

Сегодня Ионе предстояло пропеть множество песен.

***

Карт в это время направлялся в библиотеку в надежде найти там Лату. Он много раз хотел поговорить с ней, но все три дня, что они были здесь, женщина не отходила от своей принцессы, поэтому сейчас, когда девушка отослала мар, это был его единственный шанс.

Лата действительно оказалась в библиотеке. Она изучала карты выходов с помощью А́нри.

— Рада Лата, – окликнул её мужчина.

— Верховная нуждается во мне? – сразу же приготовилась бежать мар.

Карт покачал головой, и женщина расслабилась.

— Вы хотите о чём-то поговорить со мной?

— Я бы хотел обсудить с вами несколько вещей, – сказал Карт и замолчал.

— Я вас слушаю.

— Давайте лучше присядем, – пробормотал Карт и сел за один из столов.

Женщина села напротив него.

— Так о чём вы хотели поговорить?

— Первое… Первое, что я хотел спросить… – мужчина замялся.

— Про меня и вашего брата?

Чтец удивлённо посмотрел на неё:

— На самом деле нет. Пусть меня это и интересует, но это ваше лично дело, поэтому я не считаю себя вправе вмешиваться.

— Понимаю. Но я всё же отвечу на незаданный вопрос – мы действительно женаты.

— Как?.. – не удержался от вопроса он. – Разве мар и маро могу вступать в брак?

— Да.

— Но как это сочетается с вашим положением в качестве хранителя Леи?

— Я верю в свою принцессу.

Мужчина нахмурился, не понимая, при чём тут это.

— Вы говорите загадками.

— Я верю, что она не прикажет мне убить мужа.

Лата сказала это так спокойно, что чтец еле подавил дрожь.

— Кажется, я понимаю о чём вы… – проговорил мужчина с опаской.

— Я рада. Так что вы хотите узнать? – так, будто только что не сообщила Карту, что убьёт его кузена, если Лея прикажет ей.

— Я хотел узнать у вас, кто такой это Рабден и можно ли ему доверять.

Лата понимающе посмотрела на мужчину:

— Ему можно доверять. Он всю жизнь посвятил тому, чтобы найти Верховную, и не причинит ей вреда.

— А вы уверены, что его одержимость не опасна?

— Не должна быть опасна. Он – разумный человек и умеет держать себя в руках.

— Надеюсь на это, – с сомнением сказал Карт. – Знаете ли вы, почему он так хочет её найти?

— Нет. Он не делился этим со мной, и не думаю, что делился хоть с кем-либо. Рабден не склонен к откровенности.

— Ясно…

— Это всё, о чём вы хотели узнать?

— Нет, не всё. Лея… Она мне словно дочка, и я не хочу её терять, но понимаю, что её путь важнее, поэтому я хотел попросить вас – будьте с ней. Я ещё не стар и являюсь хорошим чтецом, но я – простой человек. Понимаю, что вы и так будете с ней, но вы будете защищать Верховную, а не Лею. Прошу вас, защищайте Верховную, но будьте с Леей. Не забывайте, что она не только жрица, но и живой человек, которому нужно чувствовать тепло. Хорошо?

Лата кивнула в знак согласия.

— Спасибо. Это всё, что я хотел попросить. Знаю, что до того, как мы двинемся в путь, пройдёт не меньше нескольких недель, но решил, что лучше поговорить сейчас.

Мужчина тяжело вздохнул:

— Ох, с каждым днём я чувствую, что старею.

— Вы ещё молоды для чтеца.

— Не скажите. Долгожительство магов Потока сильно преувеличивают. Большинство живёт дольше разве что на тридцать-сорок лет, а боевые чтецы, вроде меня, часто погибают, не дожив и до пятидесяти или даже сорока. Мне повезло, что, когда я закончил учиться, не было ни одного большого конфликта, где мне бы пришлось защищать Нандиру. Можно сказать, что я скорее исключение из правил.

— Я никогда не задумывалась об этом и была уверена, что Поток продлевает жизнь намного больше.

— Честно говоря, у вас гораздо больше вероятности дожить до сотни, нежели у меня. Вам сейчас, должно быть, не больше сорока пяти, как я понимаю?

Женщина ничего не ответила.

— Поэтому вы гораздо больше подходите на роль человека, который защитит мою девочку. Потоком она владеет и сама, а вот способностью причинить вред не обладает. Я боюсь, что, если будет стоять выбор между её жизнью и чьей-либо ещё, она выберет отнюдь не себя. Сделайте этот выбор за неё.

— Я… Не могу вам этого обещать. Это не в моей власти.

Карт ещё раз тяжело вздохнул, но ничего не стал говорить, понимая, что он может только попросить и не имеет право требовать.

— И всё равно спасибо, что выслушали меня.

Мар с чтецом немного посидели в тишине.

— Вы уже нашли тот путь, который лучше всего подойдёт для того, чтобы переправить Рабдена? Или вам нужна помощь?

— Я уже нашла всё, что было нужно, – местный библиотекарь помог мне с этим.

— А́нри всегда знает, что и где лежит, так что неудивительно, что вы так быстро нашли то, что искали.

Лата кивнула, соглашаясь с собеседником.

— Верховная ещё занимается?

— Она будет в зале со жрицами до самого обеда, так что вы найдёте её в зале.

— Спасибо, – сказала мар и замерла, будто чего-то ожидая.

Карт, не понимая, что случилось, спросил:

— Мне уйти?

Мар удивлённо посмотрела на него.

— Я решил, что вы ждёте, когда я уйду.

— Извините, это привычка.

В этот раз уже Карт пришёл в недоумение.

— Привычка ждать приказа, – пояснила она.

— Но разве вам может приказывать кто-либо кроме Леи?

— Вы – приёмный отец моей госпожи, и мне этого достаточно.

— Понимаю. Но вам нет нужды ждать приказа от меня.

— Именно поэтому это всего лишь глупая привычка, – улыбнулась женщина.

Именно в этот момент Карт осознал, что не знает, как общаться с Латой. Он её не понимал и недостаточно хорошо знал, чтобы разговор тёк без каких-либо затруднений, как со знакомым или другом, и в то же время не мог понять, как к ней обращаться, если считать её малознакомой женщиной. С одной стороны, она была из простого люда, но при этом была ещё и женой кузена; была младше него, но обладала теми знаниями, которые он вряд ли сможет когда-нибудь получить. Он хотел бы общаться с ней как с равной, но она ждала приказов от него, и при этом Карт даже не мог притвориться простым мужиком, как часто это делал, чтобы избежать неловкости, так как она знала, что он – Калеб Ангерран. Когда кто-то из них что-либо говорил, то другой либо понимал превратно либо не мог даже предположить, что человек имеет в виду. К тому же, мар Марта сама ещё не знала, кто она ему.

За десять лет, что она искала принцессу, Лата научилась жить как обычный человек, более того – это ей понравилось. Она влюбилась, полюбила, вышла замуж, нашла друзей, и пусть ей приходилось скрываться, жизнь её была спокойной, хоть и наполненной поисками.

Мириан оказался прекрасным другом и мужем, который понимал, а главное, принимал её. Они оба старались измениться друг для друга, но не пытались изменить друг друга. Лата никогда не чувствовала себя так умиротворённо до этого. Поэтому тот факт, что она нашла свою Верховную, делал её одновременно счастливой и несчастной, и эта странная двойственность заставляла женщину чувствовать смятение. Марта понимала, что насколько бы она ни была счастлива в браке и обычной жизни, в первую очередь она мар и без этого не сможет жить. Или, возможно, просто не умеет.

Распрощавшись с Картом, она побежала к принцессе. Верховная не нуждалась в ней во время занятий, но мар не знала, чем ей ещё занять себя. Без Мириана, без заданий «Железной леи» она чувствовала себя потерянной. Она, посвятившая всю свою жизнь сначала охране принцессы, а затем её поиску, не знала, что с собой делать сейчас, когда цель последних десяти лет была достигнута.

Пока Лата шла по коридору в сторону зала, её продолжали мучить мысли о том, что в её жизни внезапно образовалась пустота.

Когда женщина достигла комнаты для занятий, то осознала, что забыла приготовить доклад Рабдену, и это заставило её замереть прямо перед входом в Пещеру песнопений. На самом деле необходимости в докладе не было, но принцесса хотела, чтобы Рабден пришёл в храм, не догадываясь, что она найдена, поэтому всё же придётся написать его.

Немного подумав, мар решила, что ничего страшного из-за того, что она ненадолго заглянет к принцессе, не будет, и вошла в зал.

Картина, представшая перед женщиной, поразила её. Никто из мар и маро вот уже более ста, а может и двухсот лет не видел того, как поёт Верховная.

Иона была самим Светом, самой сутью этого мира. В этом момент Лата поняла, что принцесса сдерживалась, когда лечила Рэна. Возможно, и сейчас она не давала своей силе свободно течь.

Свет притягивал мар, и, ничего не замечая вокруг себя, она начала идти к Лее.

— Не надо, – преградили путь жрицы.

— Что? – очнувшись, спросила женщина, всё ещё пристально глядя на девушку.

— Сила Верховной не может навредить обычным людям, но вам – может.

— О чём это вы?

— Вы нечувствительны к Потоку, но намного более чувствительны к силе жриц.

— Но Рэн сидит в зале и с ним всё в порядке.

— Вы сами знаете, что маро принцессы проходит специальное обучение, к тому же он под защитой – Верховная наложила на него охранную песнь, как и на всех, кто находится в зале. Вас в тот момент здесь не было, поэтому вам придётся подождать окончания песни отчуждения, прежде чем зайти.

— Но что может со мной случиться?

— Мы не знаем, но будет лучше, если вы не будете проверять.

— Сколько будет длиться песнь?

— Ещё полчаса.

— Тогда я вернусь через полчаса.

— Мы сообщим Верховной, что вы придёте.

Лата кивнула и быстро пошла в сторону своей комнаты – за полчаса она как раз успеет подготовить доклад, а возможно, и историю, которую расскажет Рабдену.

Через пару минут женщина уже была за своим столом, готовясь писать доклад, а затем и свою речь.

Мар не было нужды записывать хоть что-либо – прекрасная память не давала возможности забыть даже мельчайшие детали, но ей нравился сам процесс. Он позволял организовать мысли и взглянуть на то, что нужно будет сказать, под другим углом.

Бумага, перо и чернила – всё было готово к работе.

Лата глубоко вздохнула и принялась за неё.

Глава 4. Собрание

Прошла неделя, а Иона так и не успела подготовиться к разговору в зале собраний. Она не знала, что сказать и как рассказать всем собравшимся о том, что им предстояло сделать. Точнее, что предстояло сделать ей с Ивоной и Шии.

Шии находился в спячке в зимнем лесу и почти не выходил из него, поэтому посоветоваться с ним она не могла, а возможно, и не хотела. Из человека, который не знал, как быть самостоятельным, Лея превратилась в человека, который не может заставить себя полагаться на других.

Принцесса вышла на балкончик и посмотрела на открывающийся вид.

Постоянно изменяющийся зачарованный лес иногда успокаивал её, а иногда заставлял ощутить непонятную тревогу. Сейчас было время последней.

Перемены. Большие и маленькие. Их будет неисчислимое количество, и они затронут множество людей. Будут ли это перемены к лучшему, пока неизвестно. Иона могла только надеяться.

Девушка глубоко вздохнула и ушла с балкончика. Совсем скоро должен был прибыть Рабден. По крайней мере, Лата обещала привести его. Плюс-минус час – и они будут здесь.

Ионе было пора готовиться к встрече. Некоторые бумаги она уже успела принести в большую учебную комнату, кое-что должен был донести Лем.

Ещё раз глубоко вздохнув, принцесса отправилась за Рэном.

Маро было уже намного лучше, но недели явно было недостаточно для того, чтобы он восстановился. Даже месяц был излишне оптимистичным прогнозом, пусть он уже и мог находиться далеко от принцессы. Сейчас он находился в соседней комнате. Туда Лея и отправилась за ним.

Когда Иона вышла из спальни, то обнаружила, что маро уже стоит у её двери.

— Вам нужно отдыхать, Рэн. Вас перевели в другую спальню не для того, чтобы вы стояли у моей двери.

Молодой человек лишь склонил голову, показывая, что услышал её.

Верховная в очередной раз вздохнула, что делала слишком часто с тех пор, как Лем с Картом привели всю компанию сюда.

Принцесса совсем забыла, что маро и мар почти никогда не говорили с ней, когда она жила во дворце. Исключением была Марта, нарушавшая принятые правила.

Девушка украдкой посмотрела на Рэна, прислушалась к себе и ещё раз убедилась, что не может ощущать его чувства. Лата тоже была закрыта для неё. Каждый раз рядом со своими защитниками она ощущала ту же пустоту, что чувствовала, когда надевала артефакт браслет и кулон, которые приглушали её способности. Это было странное чувство, и она не была уверена, нравится ли оно ей.

— Верховная? – окликнул Лею Рэн. Его голос до сих пор был хриплым и молодому человеку было трудно говорить.

— Извините, я задумалась. Вы что-то спрашивали? – встрепенулась Иона.

— Ваши волосы светятся, госпожа.

Иона посмотрела на свою косу – она действительно светилась.

— Иногда подобное случается, не обращайте внимания, – спокойно сказала она и пошла в сторону большой учебной комнаты. Маро последовал за ней.

Иона старалась показать, что всё в порядке, но на самом деле свечение не было нормальным. Это означало, что она утрачивает контроль над своей силой или что её сила снова выросла. Последние три года она носила минимум два артефакта, сдерживающих силу даже в храме. Жрицы говорили, что это необходимо, пока она не научилась управлять Светом Диру.

Это помогало – она перестала излучать Свет и, как она думала, научилась контролировать свои силы даже без него. Оказалось, что это не так.

Девушка ненадолго остановилась и посмотрела в сторону леса.

Сейчас ей нужно было думать о другом – встреча с Рабденом.

— Мне нужна будет ваша помощь, Рэн. Вы знаете Рабдена намного лучше меня. Ваши и Латы рассказы помогли мне составить некое представление о нём, но я его не знаю. А он не знает меня. Более того, судя по вашим словам, у него есть некая… одержимость моими поисками, из-за чего возможны некоторые сложности. Лата сказала, что Рабден привязался к вам за время совместной работы, поэтому есть вероятность, что именно вам придётся с ним договариваться. Согласны ли вы на это?

Рэн чуть не споткнулся, услышав вопрос принцессы. Даже Ивона не стала бы спрашивать о чём-то, что в любом случае придётся делать. У него всё равно не было выбора – ему в любом случае придётся вмешаться.

— Если хотите, то можете ещё подумать, – сказала девушка.

Внезапно маро понял, что Иона действительно предоставляла ему выбор, и это поразило его. Верховная не должна интересоваться мнением своего защитника. Опомнившись через пару секунд, молодой человек быстро сказал:

— Мой ответ – да, Верховная.

— Спасибо, – улыбнулась Лея и продолжила движение.

***

В учебной комнате сидели все, кроме Латы. Карт успел соорудить себе небольшое «убежище» из книг и свитков, в которых он искал информацию для путешествия. Он был настолько увлечён, что даже не заметил, как вошла Иона. Девушка улыбнулась, увидев это, и прошла к своему месту – в уголке она поставила для себя стул, чтобы можно было отдохнуть перед приходом Рабдена. Рэн встал за её спиной, сливаясь с тенями.

Лея осмотрелась: класс напоминал лекционные залы Альхейра, про которые она читала, ещё будучи во дворце. Она расслабилась и дала своему дару течь свободно. Чужие эмоции, которые обычно были лишь фоном для неё, внезапно нахлынули, отчего девушка вновь закрылась, испугавшись давления.

Раздался стук в дверь, и все разговоры смолкли, а взгляды обратились ко входу в комнату. Дверь открылась, и в зал вошёл Рабден.

***

Рабден был в смятении. Всего лишь пару недель назад он получил известие о том, что Рэн и его племянница исчезли в неизвестном направлении, неделю назад с ним сначала связался Мириан, живший под именем Такк, и сообщил, что Рэн на смертном одре, из-за чего Лате пришлось покинуть свой пост в столице Артии, а сразу вслед за этим его вызвала сама Лата, прося немедленно приехать. Всё это настораживало. Доклад мар был слишком кратким для того, чтобы понять, что на самом деле произошло, но судя по нему, Рэна удалось спасти. Как – было загадкой, как и то, для чего принц понадобился маро.

Мар всегда была немногословна, но сейчас она была необычайно сдержана, и это пугало. Что случилось на самом деле? Может ли быть, что Рэн мёртв? Сердце его заныло от неприятного предчувствия.

Мужчина огляделся и, достав листочек с указаниями от Латы, сравнил окружение и, кивнув самому себе, продолжил движение по лесу. Совсем скоро он достиг места встречи – заброшенного храма.

В ожидании мар он расположился поудобней, чтобы вздремнуть, но как только он прислонился к стенке, за ним что-то вспыхнуло, и он вскочил на ноги со словами защиты наготове.

Рядом с тем местом, где он решил прикорнуть, светилась арка, похожая на ту, что была в Хрустальных Водопадах.

Из прохода вышла Лата.

Рабден попробовал воздействовать на неё Потоком. Да, это действительно была мар. Мужчина расслабился и пригляделся к соратнице. Что-то в ней поменялось. Вроде бы это была та же женщина, но атмосфера вокруг неё было другой, нежели раньше. Видимо, предчувствие было верным – что-то случилось.

— Спасибо, что пришли, Рэну нужна помощь.

«Врёт!» – подумал принц.

— Ведите меня к нему.

— Следуйте за мной, – сказала она и исчезла в проёме.

Мужчина устремился за ней.

Как только он вошёл, то оказался в каком-то длинном проходе. С удивлением мужчина обнаружил, что стены слегка сияют и освещают его.

— Лата. Это свет-камень, или мне кажется?

— Свет-камень.

— Но его здесь слишком много! Что это за место? Куда вы меня ведёте?

— Скоро увидите. Не хочу испортить сюрприз, – с еле сдерживаемым предвкушением в голосе сказала мар.

Рабден посмотрел на шедшую впереди женщину с недоумением.

Проход оказался длинным и извилистым. Идя по нему, принц потерял счёт времени, ему казалось, что они топчутся на месте. Не выдержав, мужчина спросил:

— Ещё долго?

— Нет, не больше пяти минут.

— Ваших или моих?

— Ваших, – с лёгким смешком сказала Лата.

И действительно однообразный светящийся коридор скоро подошёл к концу. Перед мужчиной предстала пещера, полная фресок, изображавших различные растения. Зал был огромен и напоминал учебник по ботанике: изображение всего растения сопровождалось маленьким рисунком семян, листьев, цветов. Рабден поднял взгляд – фрески продолжались под потолком, образуя купол из деревьев.

— Что это?

— Раньше это была комната для обучения травоведению. По крайней мере, так написано на карте, – удовлетворённая реакцией, сказала Лата.

— Но что это за место?

Мар лишь обернулась и загадочно улыбнулась, приведя принца в ещё большее замешательство. Она никогда не вела себя подобным образом раньше – Лата и раньше порой не отвечала на вопросы, но никогда не делала этого из желания подразнить. До сегодняшнего дня мужчина был уверен в том, что защитница Верховной не способна на игривость. И потому ему лишь оставалось гадать о причинах подобного поведения.

Пещера за пещерой, коридор за коридором – перед Рабденом открывалось всё больше красот. Залы были украшены то мозаикой, то фресками, то свет-камнем. Особенно его поразил зал с витражной стеной посередине, которая меняла изображение в зависимости от того, в какую её часть он посылал Поток. Лате пришлось отрывать его от неё.

Но главный зал храма превзошёл все ожидания. Размер, красота и невероятный лес, видневшийся вдалеке, заставили обычно спокойного принца замереть и воскликнуть:

— Великая Диру!

— Добро пожаловать в храм Диру, анар, – сказала Лата. — Я проведу вас к Рэну, он совсем недалеко.

Мужчина не услышал и слова, продолжая осматривать пещеру. Мар снова игриво улыбнулась и, взяв спутника за руку, повела его дальше.

Почти всю дорогу он молчал и лишь поражённо глядел по сторонам. Пару раз он сходил с дорожки, из-за чего Лате приходилось останавливаться и ждать его, но принц достаточно быстро приходил в себя и возвращался к своей проводнице.

Когда они достигли большой учебной комнаты, мар пропустила мужчину вперёд.

— Лата, почему вы не доложили… – начал говорить он, оборачиваясь.

Принц не смог закончить фразу – по левую руку от него, в уголке, сидела девушка. Сложно было определить её рост, но она точно была пониже Ивоны. Длинные золотые волосы были заплетены в косу, которая казалась темнее, чем она была на самом деле, из-за контраста с белоснежной кожей, а зелёные глаза почти светились на её фоне. Это была она. Именно её он искал долгие годы.

— Верховная! – воскликнул мужчина, падая перед ней на колени.

Иона выпрямилась и сдвинула брови – Рабден узнал её с первого взгляда. Но как? Мало кто знал, как она выглядит. Они были представлены друг другу, когда она жила во дворце? Девушка с любопытством посмотрела на Рэна, стоявшего рядом. Никакой реакции. «Поговорим с вами потом», – тихо сказала она и встала.

— Поднимитесь.

К удивлению девушки, в отличие от остальных, мужчина тут же вскочил на ноги, выполняя приказ, пусть и продолжал держать голову опущенной.

— Вы знаете меня?

— Я… видел Вас, Верховная.

— Во дворце?

— Да, Верховная.

— Поднимите голову. Разговаривать лицом к лицу намного приятней.

Рабден исполнил приказ, и Лее понадобилась вся сила воли, чтобы инстинктивно не отшатнуться – в глазах мужчины было обожание, граничащее с одержимостью, которых она никогда не видела. Принцесса порадовалась, что заблокировала свои способности чуть раньше, – она не была уверена, что смогла бы выдержать такой неистовый напор.

Рэн позади неё напрягся – он знал о чувствах принца, но всегда думал, что это одержимость поисками, а не самой Верховной. Молодой человек вышел из теней, показываясь людям.

«Рэн!» – беззвучно сказал мужчина с удивлением.

Увидев это, Иона сразу же поняла, что новоприбывший не будет говорить без дозволения. Нехорошее предчувствие только усилилось.

— Вы можете говорить свободно в моём присутствии.

— Слушаюсь, Верховная. Я бы хотел поговорить с Вашим маро позднее. Извините, что прервал Вас.

Повадки, манеры, осанка – в Рабдене всё казалось ей знакомым. Она когда-то видела этого мужчину, но лицо у него было другим.

— Мне кажется, я вас знаю, но не узнаю вашего лица.

— Я ношу личину, Верховная.

— Личину? Какой-то артефакт? Нет! Благословление Диру! Впервые вижу подобное!

Принцесса посмотрела на принца, чуть склонив голову. Благословление Диру могли получить только люди истово верующие, чистые душой, умирающие, молящие Диру в последние минуты своей жизни, либо те, кто был важен для мира. К какой же категории относился дядя Ивоны?

— Благословление постоянное?

На лице Рабдена отразилось замешательство.

— Его возможно снять? – изменила она вопрос.

— Я… не знаю. Жрицы ничего не сказали мне.

— Нар Морин, – воззвала Иона.

Несколько секунд ничего не происходило, но затем раздался голос:

— Слушаю, Верховная.

— Возможно ли снять благословление с этого мужчины?

— Да, но этого не потребуется. Оно пропадёт в течение года.

— Для этого нужно будет что-нибудь делать?

— Нет. Анар встретился с Вами, и оно уже начало распадаться.

— Спасибо. Можете идти.

Жрица, видимая только Ионе, поклонилась и уплыла в сторону своего дерева.

— Я боюсь, что ваша жизнь в качестве Рабдена заканчивается.

На лице мужчины отразилась растерянность в сочетании с восхищением.

Принцесса подавила вздох – сейчас было не время заниматься одержимостью новоприбывшего.

Девушка посмотрела мужчине прямо в глаза и, улыбнувшись, сказала:

— Мы с вами неправильно начали наше знакомство. Давайте начнём сначала. Да пребудет с вами Свет Диру, анар Рабден.

— Да осветит Он Ваш путь.

— Можете называть меня Лея, но можете называть и Верховной.

— Спасибо, Верховная.

— Спасибо вам, что прибыли к нам так быстро. Можете расположиться рядом со своей племянницей.

Осознание того, что он не обратил никакого внимания на Ивону, поразило его. Все его мысли были так полны тем, что он нашёл Верховную, что принц забыл про дочь своей любимой сестры, которую обещал защищать. Это ужаснуло его.

Изменение эмоций порадовало Несущую Свет.

— Садитесь. Она вас ждёт.

Рабден в смятении поклонился и направился к Ивоне.

Дождавшись, когда он устроится, Иона продолжила:

— Сейчас, когда все в сборе, можно начинать. Анар Рабден, какова цель «Железной леи»?

Такой резкий переход с одной темы на другую удивил всех в зале.

— Я… – запнулся мужчина. – Противостояние империи Нандиру.

— Неужели?

— «Железная лея» хочет свергнуть императора и устранить его приближённых.

— Почему?

— Власть императора Лорина Пятого незаконна.

— Почему «Железная лея» так думает?

— Нам уже давно известно, что династия императора пришла к власти с помощью переворота.

— И что? – спокойно спросила девушка.

Рабден ошарашенно посмотрел на неё.

— Они извратили традиции Нандиру, убили Верховную, которая правила тогда… – с напряжением сказал мужчина.

— Это произошло почти двести лет назад. Почти во всех странах мира был хотя бы один переворот. Если бы «Железная лея» была создана, когда люди того времени были ещё живы, то я бы с вами согласилась, но ваша организация молода. Сколько ей лет? Тридцать? Может быть, сорок? Вы слишком удалены во времени от тех событий, чтобы действительно требовать справедливости. Если я правильно помню, последняя Верховная, что правила империей, умерла даже более двухсот лет назад. Образовались новые традиции, родились новые люди. Никто, кроме редких представителей этого мира, не может говорить, что он действительно помнит. Действительно знает. Действительно имеет право. Так какова же истинная причина? Амбиции моего отца? Суверенные интересы стран вокруг империи? Внутренний раздор в Нандиру?

— Всё вместе… – тихо сказал мужчина.

— Но какова ваша причина? Какова ваша цель? – уже мягче произнесла Иона.

— Найти Вас. Помочь своей стране.

Принцесса задумчиво посмотрела него.

— Я вам верю.

Вздохнув, Иона вышла на середину и, прежде чем начать говорить, отпустила свои способности. Чувства окружающих охватили её.

Верховная пыталась вычленить отдельные голоса из хора, услышать всех.

Самыми яркими были чувства Рабдена: сомнение, обожание, стыд, смущение и отеческая любовь. Лея улыбнулась – последнее чувство было самым ярким, и это не могло не радовать.

Ивона, сидевшая рядом с ним, боялась будущего, стеснялась своего дяди, тянулась к нему, но была настолько истощена, что её было очень сложно читать.

Карт был в замешательстве. И боялся за неё. Принц вызывал у него антипатию.

Лем не представлял, что ему делать и думать.

Аран пусть и слышала, что происходит вокруг, но наблюдала за происходящим словно издалека.

Карик горел ярче всего – он словно весь состоял из страхов и сомнений. До этого момента Верховная почти не уделяла внимания молодому человек, так как он явно благоговел перед ней и замыкался в себе ещё больше, когда она приближалась к нему, но, возможно, нужно будет поговорить с ним, попытавшись преодолеть его страх и отчаяние.

Нахмурившись, Иона прислушалась к его чувствам повнимательнее. Поговорить нужно будет как можно раньше – от него исходило веяние смерти.

Чтобы вынырнуть из глубин меланхолии, девушка обратила своё внимание на двух воинов. Тихая уверенность Кортика и одновременно страстная и спокойная натура Мима. Братские чувства первого и влюблённость, перешедшая в уважение, второго. И самое главное – надежда, которая светилась в их душах.

Иона улыбнулась и открыла глаза.

Прошло не меньше минуты, но за это время никто не пошевелился и не издал ни звука.

— Я не буду спрашивать остальных об их целях, так как успела узнать о них за ту неделю, что вы находитесь здесь, но я никому не говорила о своих. Скажу сразу – в мои планы не входит свержение моего отца и захват трона. Более того, я бы предпочла избежать гражданской войны, которая разразится, если вам действительно удастся посадить меня на трон. Власть Нандиру – это не только мой отец, но и многие другие, которые не захотят отказаться от того, что имеют. Гражданская война будет кровавой и унесёт многие жизни. Моя задача как Верховной - не решать политические задачи, а исполнять свои обязанности.

Пока девушка говорила, вокруг неё появилось еле заметное свечение, которое потихоньку становилось сильнее.

— Одной из основных обязанностей любой жрицы является Прощальная песнь. И именно она является моей главной целью.

Иона почувствовал, как в душе Ивоны разгорелся интерес.

— Вскоре после того, как я вылечила Рэна, я сказала, что путь будет лежать в Рануа. Для этого есть несколько причин, про одну из которых я промолчу, но другую назову – именно в этой стране находится святилище Диру, в котором Друг Леса должен пройти церемонию.

Лея обвела зал взглядом.

— Единственными из живых, кто знает об этом являемся, мы с Шии. Нар Ивона пусть и слышала об этом, но я сомневаюсь, что лес сообщил, что означает титул Друг Леса. Это так?

— Да, – тихо сказала молодая чтица.

— Я так и думала. Друга Леса, или Друг Леса и Зверей – это человек, умеющий общаться с животными и растениями, а самое главное - это тот, кто может лечить их от скверны. Предыдущим Другом являлась принцесса Сара, но она не проходила посвящение, поэтому при рождении первенца она должна была передать свою силу ему, – при этих словах Верховная посмотрела на Рабдена.

— На самом деле очищать животных и лес от скверны могу и я, но для меня это намного сложнее и более опасно. Я буду тратить больше сил. Именно поэтому неделю назад я сказала, что вы можете отказаться от путешествия, нар Ивона, но я буду благодарна, если вы согласитесь.

В зале продолжала стоять тишина.

— Мой долг и моя основная цель – избавление от скверны. Во время путешествий с Мимом и Кортиком я собирала всю информацию о ней, которую только могла найти, и сейчас пришло время её использовать. Я знаю, что высока вероятность того, что, как только я очищу один очаг, в другом месте появится другой. Поэтому другой моей целью будет то, о чём я пока не готова говорить, но что должно помочь приостановить её появление. Чувствую, что у вас возникли вопросы. Вы можете их задавать. Прошу вас, нар Ивона.

Молодая чтица вздрогнула, когда Верховная назвала её имя.

— Не бойтесь. Спрашивайте первое, что пришло вам на ум, – ласково сказала принцесса.

Голос Леи странным образом придал уверенности девушке, и она спросила:

— Что такое скверна? Я слышала о ней в Школе, но никто не объяснял нам, что это такое. Учителя просто говорили держаться от заражённых мест подальше и возить при себе воду из озера посвящения, если у нас будет такая возможность.

— Скверна – это души, не ушедшие после смерти. Они вынуждены переживать свои последние моменты день за днём, и это сводит их с ума. Они начинают затрагивать безумием всё вокруг себя, извращая саму суть вещей. Иногда это происходит и при должном отпевании, когда душа настолько привязана к этому миру, что недостаточная сила жрицы не может упокоить душу. Ваши учителя были правы – никому, кроме старших жриц нельзя приближаться к скверне, поэтому лучше всего, если вы окажетесь рядом, выпить воды из озера и уйти подальше.

— Только старшие жрицы могут находиться рядом со скверной?

— Большинство жриц более устойчивы, но только старшим хватит сил и знаний, чтобы избавиться от скверны. И то лишь небольшой.

— Спасибо за ответ, Верховная, – Ивона вскочила с места и глубоко поклонилась.

Принцесса улыбнулась девушке и продолжила, обратившись к следующему присутствующему:

— Карт?

— Как мы будем добираться до Рануа?

В глубине души Иона обрадовалась «мы», прозвучавшему в вопросе.

— В двух провинциях от Клиро есть одно из «Зеркал Диру».

— Попрошу у А́нри карту чуть позже, – не любивший ходить в библиотеку храма чтец нахмурился.

— Лем?

Молодой человек встал и серьёзно спросил:

— Ты ведь понимаешь, что я не отпущу Рэна в путешествие, пока он не поправится?

— Конечно. Я и сама не стала бы отправляться без твоего разрешения.

— И ты также понимаешь, что я не отпущу тебя без врачебной помощи?

— Понимаю.

— Тогда вопросов у меня больше нет.

Верховная улыбнулась ему, и ученик Харима сел на место.

— Аран, я чувствую, что вы хотите задать какой-то вопрос. Чтобы вам не нужно было выходить из-за стола, попросите своего брата прочитать его.

Слепая, не ожидавшая, что к ней обратятся, вздрогнула, а затем быстро написала свой вопрос на дощечке, не желая задерживать окружающих:

— Я могу отправиться с Вами?

— Любой человек, находящийся в этой комнате, имеет эту возможность.

— Тогда я хотела бы пойти.

— Честно признаюсь, что рада этому. Умелый маг Потока – всегда приятная компания в сложной ситуации, а мы будем попадать в них достаточно часто.

— Это честь для меня - путешествовать с Верховной, – женщина встала и поклонилась.

Брат, читавший за сестру, повторил за ней.

Лея ещё раз прислушалась к эмоциям в зале.

— Кортик, Мим, вас я ни о чём спрашивать не буду, так как и без того знаю ответ.

— Ну, мы уже давно дали его, – усмехнулся Кортик.

— Это правда, – легко улыбнулась девушка.

Клубок в душе юного чтеца, который она заметила в начале разговора, волновал её, поэтому она сказала:

— Радих Карик, не бойтесь задавать вопросы. Прошу вас.

Молодой человек вздрогнул и замер, как мышка, которая внезапно обнаружила рядом с собой человека.

— Я… Я не знаю, что спросить.

— Знаете, но боитесь.

Карик непроизвольно поднял голову и посмотрел на Лею, но затем вновь смутился и опустил её.

— Одной из способностей Верховной является умение читать чужие эмоции, поэтому я действительно чувствую, что у вас есть вопросы.

— Я… – запнулся молодой человек, но потом более решительно сказал:

– Вы правы, у меня действительно есть вопросы и я действительно боюсь их задавать.

Глубоко вдохнув и выдохнув, Карик протёр вспотевшие от волнения ладони о штаны, а затем набравшись смелости, спросил:

— Вы сказали, что не хотите участвовать в войне, но что Вы будете делать, если война всё-таки разразится в Нандиру?

Все удивлённо посмотрели на него. Никто не ожидал, что нервный и замкнутый молодой человек задаст столь дерзкий вопрос.

— Как и всем остальным, мне, скорее всего, придётся выбрать сторону. Но я не хочу загадывать.

— Почему? Вы ведь принцесса Нандиру. Вы должны думать о народе. Что Вас сдерживает? Неужели Вы не видите, что происходит? Неужели Вы не видите, что причиной появления скверны является император? Вы же слышали, что сказал Рэн! Если вы путешествовали по другим странам, то видели, что делает император! Не могли не видеть! И он делает это не только с соседями, но и со своим собственным народом! Император должен защищать его, а не наказывать тех, кто помогает стране стать лучше!

Карик говорил тихо, но каждое его слово было наполнено отчаянием, а оттого отзывалось в других.

— Вы правы, радих. Я действительно принцесса Нандиру и должна в первую очередь думать о своих людях. И причиной появления такого количества скверны вполне может быть мой отец. Но я также Верховная. И у меня есть обязанности перед всем миром. Путь Верховной – это не путь войн. У меня нет армии. Нет умений, чтобы вести её в бой. Нет советников, которые смогли бы мне помочь. Как принцесса я беспомощна, но как Верховная – нет.

— Но ведь есть «Железная лея»! У них есть армия и советники. Под Вашим знаменем пойдут многие!

Находящиеся в комнате, замерев, слушали диалог Леи с Кариком. Юный чтец говорил то, о чём думали все. Взрослым и умудрённым опытом людям не хватало смелости и юношеского напора, чтобы задать эти вопросы, поэтому они могли только наблюдать.

— Но к чему это приведёт? К войне, в которой нет победителей? Вера, превращённая в оружие, страшна, и появление скверны тому доказательство. Само значение Диру в этом мире тому доказательство. Вера в Диру уже стала оружием. И она разрушается изнутри. Скажите мне, каковы основные постулаты Диру-а? И знали ли вы, что наша вера так называется?

Карик был застигнут врасплох этим вопросом. Он никогда не задумывался о подобном.

— Я не знал, – спустя несколько секунд растерянно сказал юноша. – Не знал про название.

Иона уловила, что все находятся в замешательстве.

— Поднимите руку те, кто знал об этом.

Руки подняли только Рэн и Лата.

— А кто из вас знает то, чем занимаются жрицы и каковы основные постулаты Диру-а?

В этот раз руки подняли все.

— Лем, ты жил со мной дольше остальных, расскажи мне, каковы же они – основные заветы.

— Ну, я так сразу и не отвечу, всё-таки это не моя специальность, но разве прощение и исцеление душ не самая важная часть веры в Диру?

— Что Диру за богиня? Богиня чего? О чём мы молимся ей?

— О здоровье? О том, чтобы всё было хорошо? Каждый молится о своём. Диру – богиня солнца и света. По крайней мере, так нам рассказывали в университете, – ответил Лем.

— А что думаете вы, радих Карик?

— Нам тоже говорили, что Диру – это богиня-солнце.

— А в чём задача жриц?

— Отпевание? – робко сказал молодой чтец.

Иона ободряюще улыбнулась ему.

— Это всё, что я знаю. Жрицы, с которыми я встречался, были очень скрытными и почти не разговаривали с посторонними. Единственным исключением была жрица Лилия в Кирте, но она часто уезжала, и шансов поговорить у нас было мало.

— Мне приятно, что вы интересовались Диру-а.

Лея обвела всех взглядом и сказала:

— Диру действительно богиня света. Но не только. Она хранительница мира и всего цикла жизни. Она оберегает этот мир и следит, чтобы всё шло так, как положено.

— Как? Подождите… – Карик смешался.

На лицах всех, кроме маро и мар, отразилось недоумение.

— Но, Лея, – сказал Карт, – нам всегда говорили, что Диру – Единая Богиня, а Верховная – ставленница её. Её воплощение.

— Говорили ли подобное жрицы?

Карт задумался, как и все остальные.

— А ты знаешь… Нет. Я не помню, чтобы хоть одна со мной говорила об этом.

— Тогда откуда эти знания?

— Наверное, я впервые услышал об этом в школе от учителей, затем в университете. Но почему жрицы ничего не говорят об этом?

— К сожалению, у них никто не спрашивает. Пусть саму Богиню считают воплощением Света, жрицы ассоциируются с болезнью и смертью, отчего мало кто приходит в храм просто чтобы поговорить. Ранее при храмах были школы, но эти времена прошли. А сейчас… Сейчас я думаю, что Нандиру выгодно, чтобы Диру считали Единой. Но Диру в первую очередь хранительница, и оттого я как Верховная жрица Диру должна оберегать жизнь, а не приводить к гибели. И я не знаю ни одной жрицы, которая бы хотела петь Прощальную песнь чаще, чем это необходимо. Я не исключение. В первую очередь я – Верховная, а уже после принцесса империи Нандиру.

Иона ненадолго замолчала, а затем твёрдо сказала:

— Я не стану останавливать «Железную лею», мне не хватит для этого сил, но и не стану её знаменем. Верховная не может вести армию, иначе само её существование бессмысленно. Но, как я и сказала, предполагаю, что может прийти время, когда мне придётся выбирать сторону. Но я отказываюсь его приближать. Вам не казалось странным, что маро и мар, находясь рядом с императором, не убивают его?

— Я задумывался об этом, – сказал Карт, поглаживая бороду. – Если они преданы тебе, то разве не должны были сделать это уже давно? Почему они предпочли увести тебя из дворца, а не устранить угрозу?

— И-Мар – это орден, служащий Диру. Их главной задачей является поддержание равновесия и защита Верховной. Политика их не интересует. Устранение императора – рискованная задача, которая могла бы привести к восстанию, а восстание могло бы привести к моему убийству. По словам Латы, до моего побега стало известно, что у императора есть незаконнорождённый сын, появившийся на свет ещё до того, как отец взял в жёны мою мать, и Лорин Пятый собирался признать его, чтобы власть не досталась мне, даже если его убьют мои сторонники.

Иона грустно улыбнулась.

— Думаю, что он хотел избавиться от меня где-то через месяц после церемонии. Ему нужно было, чтобы я была Верховной хотя бы некоторое время, – это укрепило бы его власть, и власть тех, кто поддерживает его.

— То есть ты хочешь сказать, что смерть императора ничего не изменила бы? – поинтересовался Карт.

— Да. Те, кто стоят за отцом, приложили бы все силы к тому, чтобы не потерять власть и привилегии. Они знали, что Верховная в качестве правительницы не принесла бы им ничего и привела бы к возвышению жриц. Среди жрецов тоже есть амбициозные люди, – грустно сказала принцесса.

— Но неужели они не понимали, что скверна, про которую ты говорила, приведёт к беспорядкам? Что без Верховной в Нандиру рано или поздно случится восстание?

— Не знаю, но предполагаю, что они и сами не знают о прямой связи скверны с отсутствием Верховной. По крайней мере, я надеюсь на это. Иначе ритуал, что они выполняют, приобретает новый смысл, и он мне очень не нравится.

— Но неужели нет никакого способа свергнуть императора, не приводя к гражданской войне? – неуверенно спросил Карик.

— Возможно, он есть, но я не знаю о его существовании. Сейчас я могу лишь обещать, что постараюсь связаться с отцом, когда закончу, что должна. Большего я обещать не могу.

Через несколько секунд молчания Иона сказала, обращаясь к Карику:

— Вы можете попытаться найти такой способ. Но тогда вам лучше будет вступить в «Железную лею». Подумайте об этом. Возможно, что это именно то, что вам нужно. У вас есть время, чтобы принять решение о том, какой путь вы хотите выбрать.

Карику никогда не приходила даже мысль о подобной перспективе, и предложение принцессы застало его врасплох.

— Если у кого-то ещё остались вопросы – задавайте.

Девушка прислушалась к своим чувствам.

— Анар Рабден, – произнесла она, – вы говорили, что видели меня во дворце.

Мужчина вздрогнул, а его сердце испуганно забилось.

— Мне кажется, что я видела вас, но я не могу узнать вашего лица.

— Анар Рабден под личиной, ты же сама слышала, – нахмурился Лем. – Разве не естественно, что ты не можешь его узнать?

— Я вижу лицо анара за благословлением, но оно знакомо мне лишь смутно. Анар сказал, что видел меня во дворце, значит, и я должна была видеть его до того, как сбежала оттуда.

— Я… – неуверенно начал Рабден, – был представлен Вам незадолго до того, как Вы пропали. Я…

Мужчина запнулся, но после недолгой заминки, встал и сказал чётко и громко:

— Позвольте представиться ещё раз, Верховная. Рабиус Дениум, наследный принц Артии.

Все, кроме Рэна и Ионы, сначала пришли в замешательство, не уверенные в том, что правильно расслышали, а потом ошарашенно уставились на Рабдена. Ивона уже в который раз за этот год почувствовала себя обманутой.

— Значит, вы лишились не только своего лица, но и своего имени. В отличие от меня, у Вас была любящая семья, поэтому время вдали от них наверняка причиняло вам боль. К счастью, вскоре вы снова сможете с ними встретиться. И сможете познакомить их с дочерью принцессы Сары.

Племянница Рабдена сидела оглушённая тем, что услышала. Это ведь про неё говорит Верховная? Она – дочь принцессы Сары?

— Благодарю за добрые слова, но не думаю, что смогу сделать это в ближайшее время. Есть то, что я должен выполнить до того, как вернусь домой.

Одержимость в сердце Рабдена зажглась новым огнём. Сейчас, когда Иона узнала его истинное имя, она стала более понятной.

— Мы поговорим о том, что вас интересует позже, принц Рабиус.

— Спасибо, Верховная, – мужчина поклонился.

В этот раз это был поклон члена королевской семьи, а не преклоняющегося перед Верховной.

Когда Рабден сел на место, Лея сказала:

— Давайте на этом завершим наше сегодняшнее собрание. Всем нам нужно прийти в себя и обдумать то, что было сказано. В трапезной нас всех ждёт обед.

— Но мы же ничего сегодня не готовили, Лея, – удивился Лем.

— Я попросила жриц. Прошу всех следовать за Латой. Я задержусь ненадолго, вы как раз успеете устроиться.

Сидевшие в зале стали потихоньку выходить из зала.

***

Когда все покинули комнату, Лея подошла к одному из столов и села за него, после чего она указала на стул рядом с собой и сказала, обращаясь к Рэну:

— Садитесь, вам нужно отдохнуть.

— Верховная…

— Не спорьте. Я вижу, что вам ещё трудно стоять. И перестаньте скрывать свою хромоту, Лем жаловался мне, что сейчас, когда вы со мной, вы перестали соблюдать его рекомендации. Судя по его словам, после Эфы вы были очень хорошим и послушным пациентом.

— Только вы можете отдавать мне приказы, госпожа.

Маро поклонился, а затем сел на стул рядом с ней.

— Тогда считайте, что вашим заданием является выполнение всех указаний Лема, касающихся вашего здоровья. В храме мне ничего не угрожает, поэтому вам не нужно постоянно следовать за мной. Вы нужны мне в хорошей форме, когда мы отправимся в Рануа.

— Слушаюсь.

Иона довольно кивнула.

— Скажите мне, почему вы не рассказали о личности Рабдена? – внезапно сменила тему Иона.

На секунду на лице Рэна появилось замешательство. Несущая Свет тихонько рассмеялась.

— «Как она узнала?» Вы ведь именно это сейчас подумали? Отвечу на ваш вопрос – догадалась. Вы были единственным, кто никак не отреагировал на его признание. К тому же принц бросил взгляд в вашу сторону, когда я задала вопрос, так что догадаться было несложно. Так почему же вы не сообщили мне о нём?

— Я дал ему слово, что не стану разглашать его секрет, – ответил Рэн, немного опасаясь реакции принцессы.

Он не должен был, более того, не имел права, скрывать столь важную информацию от Леи.

К удивлению маро, девушка улыбнулась.

— Вы всё сделали правильно. Данная тайна никак не влияла на меня и не могла причинить вред. Тем более что рано или поздно я бы сама узнала об этом. Меня радует, что вы предпочли своё слово слепому подчинению.

Иона ещё раз улыбнулась и сказала:

— Что же, нам тоже пора идти в трапезную. Точнее, вам. Мне нужно заглянуть в библиотеку. Передайте, что я присоединюсь позже.

— Слушаюсь.

Рэн встал, поклонился и, прихрамывая, пошёл к остальным.

Как только он закрыл за собой дверь, принцесса тяжело вздохнула. Хорошо, что не только она не могла прочитать эмоции маро, но и он не мог прочитать её.

Когда она услышала, что Рабден – принц Артии, а затем узнала, что маро скрыл это от неё, она действительно обрадовалась, но и почувствовала глупую, иррациональную ревность. На секунду принцесса ощутила, что друг её предал.

Лея не обманывалась по поводу своих чувств, что бы ни думал А́нри: ни разу за всё то время, что Рэн жил в её комнате, она не ощущала волнения или стеснения, но испытывала лишь беспокойство за своего друга детства. Иона не знала мужчину, которым он стал, но воспоминания жили в ней, позволяя дружеской привязанности пустить корни.

Принцесса никогда не была влюбчивой, более того, она никогда не влюблялась, и даже нежная любовь Мима не разбудила в ней ответных чувств. У неё просто не было времени на них, а, может быть, она и не хотела их. Но кто знает? Может быть, в будущем что-либо изменится.

Девушка ещё раз вздохнула, отбросила ненужные мысли и отправилась в библиотеку. На самом деле никаких дел у неё не было, но если бы она сейчас отправилась в трапезную, то у собравшихся там не было бы времени поговорить без неё.

Глава 5. Планы

Первые несколько минут в трапезной раздавались только шепотки и звон приборов, но вскоре все заговорили со всеми и сразу. Молчала только Лата.

Кортик с Мимом, обычно державшиеся особняком, в этот раз решили подсесть к остальным.

— Вы не против, нар Ивона? – спросил Мим.

— Нет, что вы, садитесь.

— А я тогда рядом с тобой сяду, парень, – хлопнул Кортик Лема по плечу и перешагнул через скамейку.

После секундного молчания он сказал:

— Всё-таки так странно видеть её такой… Верховной.

— Я слышал, что вы втроём много путешествовали, когда нас с Лемом не было в храме, – отметил Карт.

— Так-то оно так, но Лея снаружи ходит только с артефактами, да и вести себя старается как простая девушка. Обычной она, конечно, даже с артефактами не становится, но с ними она просто странная, интересная, но не волшебная. А здесь она другая. Божественная. Про то, как она лечила вашего Рэна, я уж даже и не говорю! Да и сегодня вон она как сияла! А главное, сама-то и не замечает этого.

— Мы её только такой и знаем, так что тоже не замечаем этого, – возразил Лем. – Но сегодня она светилась ярче, чем обычно. И если подумать, когда она навещала меня в Эфе, то действительно не светилась, – нахмурился молодой человека, вспоминая. – И почему я раньше не заметил?

— Ты просто так привык, что уже не помнишь, что, когда мы жили в пещере, она не светилась.

— Так это когда было-то? Мне тогда лет двенадцать было.

— Тринадцать, но ты прав, ты тогда точно был ещё совсем ребёнком.

— В общем, для меня скорее несветящаяся Лея более странная, нежели такая. Я другой уже и не помню. Она даже когда спит, светится. Тихонько так. Мы когда начали здесь жить, мне было страшно, что с ней что-нибудь случиться и я иногда спал у неё. Тогда она ещё не умела контролировать силу. Я бы сказал, что сейчас она светится намного реже, нежели раньше.

— Это сколько же в ней силы, что Поток заставляет её светится? – спросила Ивона.

— Это не Поток. Его она контролирует намного лучше, чем многие чтецы, которых я знаю. Это сила Верховной.

— Но что такое сила Верховной?

— Я и сам не знаю, но слышал, как её называют силой веры. На этот вопрос, наверное, лучше ответит рада Лата. Я в этом не специалист, – сказал Карт, к которому был обращён вопрос. – Пусть я и считаю этот храм своим домом, но я человек светский из не очень религиозной семьи. Как ни странно, в Нандиру большая часть аристократии не интересуется религиозными делами. В храм ходят только если нужна клятва, для заключения брака и чтобы попросить отпеть кого-нибудь. В Артии аристократы хотя бы церемонию совершеннолетия проводят. А у нас почти никто. Наверное, это должно было бы меня насторожить, но я мало об этом задумывался. Как и для Лема со свечением Леи, это было для меня привычным, и потому я воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Так что, как я уже сказал, будет лучше спросить у рады Латы или у местных жрецов. Они лучше объяснят. О, а вот и она. Рада Лата, не могли бы вы нам объяснить, что такое сила Верховной?

— Никто не знает, что это, но предполагаю, что она так же, как и у других жрецов, является силой веры, – начала рассказывать женщина, усаживаясь рядом с Аран. – Только в самой силе Верховной присутствует хора, в то время как остальные могут лишь управлять ею. Хора, согласно Диру-а, – это сама суть мира. Свет, что окружает нас и существует даже во тьме. Возможно, так посчитали из-за того, что хора выглядит как золотой свет. Именно из-за умения Верховной управлять хорой и нести её в себе её и называют Несущей Свет во многих уголках этого мира.

— Из-за этого она светится? Никогда не слышал о подобном! Хотя, если учесть, как давно не было настоящей Верховной, это, наверное, неудивительно.

— Возможно, и поэтому, но местные жрицы говорят, что такой могущественной Верховной они ещё никогда не видели.

— Словно вся сила, которая не была использована, была дарована Ей, – внезапно присоединился к разговору Рабден. – Я слышал об этом во время моей церемонии. Ранее не виданная сила. Свет самой Диру. Нам повезло, что она выжила тогда, – сказал он. Затем он нахмурился и добавил:

– Мы так и не узнали, кто предал нас и выдал время побега.

— Это могла быть и случайность. Волки должны были вернуться только через несколько дней. Они встретили по пути с задания обоз, с которым доехали почти до самой столицы, и когда они возвращались, то Карина почувствовала принцессу в лесу. А затем… страх сделал своё дело. Верховная не знала местности и вместо того, чтобы побежать к мосту, на котором её ждали, она устремилась к обрыву. Средний указал ей на него, но госпожа была слишком напугана, чтобы понять, что бежит не туда. Средний должен был остаться с ней, но решил, что лучше подойдёт для отвлечения внимания. Рэн тогда был ранен в живот и еле выжил. Если бы не Свет Её, то он бы умер. Нам повезло и не повезло в тот день. До сих пор не могу поверить, что мы все выжили.

— Но как его ранили? Я видел, как он сражался с чтецами в Кирте, и если бы он не был таким уставшим к тому времени, то я уверен, что он бы избавился от них в мгновение ока.

— Их было тридцать пять, радих Карик, – сказала Лата. – Без Потока они простые люди, не воины, ненамного превосходящие крестьян по быстроте реакции, но это были тридцать пять приученных загонять добычу чтецов. Он был один. На нас не действует Поток, но нас можно ранить словами стихий, если знать, как. Если нас ударяет слово, то она рассеивается, а если направить словом молнию, то она нас заденет.

— Как тот хлыст, что задел Рэна?

— Да. Насколько я знаю, Карина разломала несколько деревьев на щепки и запустила в него. Он не смог уклониться лишь от одной. Волки знают про маро, потому атаковали теми способами, что действуют против нас.

— Как он тогда вообще выжил? – озадачился Карт.

— Что-то они задерживаются, – внезапно заметил Мим.

— Госпожа вскоре придёт, – хрипло сказал Рэн.

Все, кроме Латы, вздрогнули. Лем выронил кружку с водой и облил себя и Кортика. Мужчина засмеялся и потянулся за полотенцем, что лежало рядом с Аран.

Не обращая внимания на суматоху, маро, хромая, подошёл к столу и сел на ближайшее ко входу место, которое оказалось рядом с Мимом.

— Рэн, с вами всё в порядке? – озабоченно спросила Ивона. – Ещё недавно вы не хромали.

— Не хромал, – не ответил на вопрос он.

Лем сердито посмотрел на пациента и неодобрительно покачал головой.

— Верховная просила передать, что задержится. Ей необходимо зайти в библиотеку.

— Это она просто стеснять нас не хочет, – ворчливо сказал Лем. – Так что, думаю, она появится не раньше чем через полчаса, а то и позже. Вы не заметили, что одной тарелки не хватает?

Карик пересчитал тарелки и удивлённо обнаружил, что врач прав.

— Тогда нужно её уважить, – усмехнулся в бороду Карт. – Что вы думаете по поводу её решения?

— Честно говоря, я с ней согласен. Ей не стоит сидеть на троне, – спокойно сказал Лем.

— Почему? – заинтересовано спросила Ивона.

— Из неё не получится императрица. Не думаю, что она сможет наказывать преступников. Насилие ей чуждо.

— Почему вы так уверены в этом?

— Хм… Я никогда не задумывался об этом, но я почти никогда не видел её гневающейся или злой. И я не думаю, что она хочет лишний раз петь Прощальную песнь. Как-то раз она рассказала мне, что те, чьих родственников нет по время песни, говорят вместо этого со жрицей. И если их смерть была ужасной, то служительницы Диру чувствуют весь страх, боль и одиночество, которые испытывают эти люди от того, что они не могут попрощаться с близкими. Именно поэтому во время прощальной песни и просят присутствовать родственников или друзей. Бывали случаи, когда жрицы сходили с ума, когда отпевали во время войн. Так что…

— Я не знала этого, – тихо произнесла девушка.

— Не думаю, что хоть кто-то знает, кроме самих жрецов, конечно. Насколько я понимаю, это не секрет, просто люди не интересуются этим. Пришла жрица, отпела, а там уж какая разница. Многие не воспринимают служителей людьми. Они для них символы, инструменты, как те маленькие статуэтки Диру с шариком из свет-камня или янтаря, которые все держат у себя дома. Или совы на входных дверях в честь ручной совы Илионы-хранительницы.

В трапезной повисло тяжёлое молчание. Через некоторое время Мим сказал:

— Я понимаю, о чём вы говорите, радих Лем. И я, и Кортик после того, как узнали о том, что рада Лея – Верховная, некоторое время не могли воспринимать её как обычного человека. Наверное, это ещё одна причина того, почему она не хочет быть знаменем. Она хочет быть человеком.

— На её месте я бы тоже хотел, – глухо заметил Кортик.

— Принцесс в Нандиру сейчас воспитывают как сосуд для будущего наследника, – внезапно сказал Рабден. – Поэтому я думаю, что до побега Верховная, скорее всего, не чувствовала себя полноценным человеком. Одним из её официальных титулов был «мать будущего наследника».

Присутствующие в зале поёжились. Принц продолжил, поясняя:

— У меня хорошая, любящая семья, но даже я всегда ощущал себя немного… не собой. Поэтому благословление Диру обрадовало меня, пусть сначала и испугало, – я мог выбрать свою собственную дорогу. Думаю, что в случае с Верховной всё было ещё хуже.

— Думаете ли вы о том, чтобы снова стать принцем? – заинтересованно спросил Кортик.

— У меня не будет выбора.

— Понятно…

Аран тронула брата за плечо, прося прочитать свой вопрос.

— Сестра спрашивает, как вы познакомились с Верховной, – передал Карик Кортику с Мимом.

— Она как-то прибилась к обозу, в котором мы служили. А потом наша чтица обозлилась на неё, и нам пришлось уйти. Очень уж старой карге приглянулись артефакты Леи.

— Раде Каре тогда было не больше сорока, и я предполагаю, что её больше волновало то, что рада Лея узнала о нашей тайне.

— Да хоть пятнадцать! Вела она себя тогда как старая карга, а артефакты она точно хотела.

— Если подумать, то ведь это именно рада Лея тогда светилась в женском шатре! – осенило Мима. – А я ведь думал, что это был фонарь.

— А меньше нужно мимо женских шатров прогуливаться, тогда и думать ни о чём не нужно будет.

Мим лишь вздохнул, перенося приступ скабрёзности напарника с обычным спокойствием.

— Вы давно знаете друг друга? – снова спросил за сестру Карик.

— Росли вместе, так что дольше, чем можно себе представить.

Аран снова начала писать, и Рабден, увидев это, воскликнул:

— Вы же чтец, рада Алиан! Вы можете использовать воздух в качестве доски!

— Она была отрезана от своей реки! – возмутился Карик.

Аран положила руку на предплечье своего брата, успокаивая его.

— Я не могу контролировать Поток как раньше.

— Вы просто боитесь, что вы не такая, как раньше. Ваш Поток такой же, как когда вы были Синеокой Алиан. Только страх сдерживает вас.

Карик хотел вступиться за сестру, но Ивона его опередила:

— Почему вы так жестоки по отношению к Аран, дядя? Я не понимаю этого! Чем она вас так раздражает?

— Я был жесток?

— Да. Вы могли сказать то, что хотели, наедине или высказаться мягче. В Водопадах вы вели себя точно так же! Аран совсем недавно восстановила свой Поток и всё ещё привыкает к новому миру. Ей нет нужды сейчас прилагать усилия, если она может донести свои мысли посредством дощечки. Обычно вы не позволяете себе подобной прямоты с малознакомыми людьми. Тем более с теми, кто старше вас!

— Не надо. Твой дядя прав, я просто боюсь.

— Может быть, но это не значит, что это нужно говорить. Не всё в этом мире нужно озвучивать, – упорно сказала Ивона.

— Ваша племянница права, принц, – холодно сказал Кортик. — Например, вы плыли по течению, вместо того, чтобы действительно защитить свою племянницу, но это не значит, что это нужно говорить.

Обстановка накалялась.

— Я… – начал говорить Рабден.

— Хватит! – перезвон колокольчиков пронёсся по комнате.

Рабиус остановился на полуслове.

— Принц Рабиус, вам не стоило говорить с радой Аран подобным образом. Кортик, тебе пора перестать провоцировать других. Эта защитная реакция ещё ни разу нам не помогала.

— Не люблю, когда давят на того, кто слабее, – недовольно проворчал Кортик.

— Смело с твоей стороны утверждать, что один из известнейших профессоров Альхейра беспомощен. Тем более что слова принца были рождены из былого восхищения, а не презрения, – высказав это, Лея повернулась к Рабдену:

– Вы ведь до сих пор смотрите на Аран как на пример для подражания, не так ли?

Мужчина замялся, но затем сказал:

— Да.

Алиан покраснела и, сама того не замечая, сжала предплечье брата.

Карик посмотрел на неё и озадачился – он впервые видел свою сестру смущённой.

— Давайте последуем примеру Рэна и приступим к еде. Она уже успела остыть.

Все принялись молча есть, не решаясь заговорить.

Как только тарелки были унесены на кухню, вымыты и компания села обратно за стол для чаепития, Рабден заговорил:

— Рада Алиан, прошу вас простить меня. Я пересёк черту – я не должен был с вами так говорить.

— Я понимаю, что вами двигало, и прощаю вас.

— Спасибо.

— И вы меня простите, Рабден, – сказал Кортик.

— Вам не за что просить прощения, вина лежит на мне.

— Так… – начал было возражать Кортик, но Мим устало прервал его:

— Примите его извинения, анар, иначе он от вас не отстанет. Он чрезвычайно упорен.

Принц удивился, но послушно сказал:

— Я принимаю ваши извинения.

— Вот и хорошо! – довольно улыбнулся рануасец.

Иона лишь тяжело вздохнула, вспоминая все те разы, что ей с Мимом приходилось разрешать ситуации с участием Кортика.

— Лея, – окликнул её Карт, – ты так и не рассказала нашим гостям, как они могу проводить время.

— Разве? Мне казалось, что я уже говорила.

— Значит, я забыл.

— Тогда стоит повторить, к тому же анар Рабден не присутствовал тогда. У нас в храме не так много вариантов времяпрепровождения. Можно заниматься Потоком, борьбой или фехтованием в учебных комнатах или залах. Любители читать найдут множество интересных книг в библиотеке. Романов последних лет там не будет, но я как могла старалась пополнять её современной прозой. Если кто-то захочет, можно помогать жрицам в огороде. Также вы можете свободно передвигаться по храму и, если у вас появится такое желание, вы всегда можете попросить меня или жриц показать храм и рассказать о его истории. Также есть множество мастерских: ткацкая, гончарная, вышивальная, золотошвейная и многие другие. Сейчас они закрыты, но я всегда могу попросить открыть их. Материалы в них словно заморожены во времени, но они всегда доступны.

— Но почему этот храм оказался заброшен, Лея? – спросил Кортик.

— Если Верховной долго нет, то с каждым годом становится всё меньше жриц, поэтому смысла поддерживать храм силами живых жриц просто нет, и все они уходят в города и сёла. Там они нужнее. Служительницы ушли отсюда, и храм стал спящим городом. До того, как я пришла сюда, даже входы не работали – последние ушедшие запечатали их. И только жрицы, живущие в леях, ухаживали за этим местом.

— Но кто они такие?

— Их называют «дир-ан лея» или «скрытые леи». Большинство из них – жрицы, которые выбрали служение даже после своей смерти. Тела таких жрецов не исчезают, а становятся семенем, которое сажают. Затем оно вырастает в железную лею.

— Вы хотите сказать, что все железные леи – это умершие жрицы Диру? – поражённо спросил Карик.

— Не могу этого утверждать, но пока я не встречала ни одной леи, в которой бы не жили жрица или жрец.

— Это невероятно! – воскликнул Кортик, выразив чувства всех присутствующих. – Но почему ты не рассказывала об этом раньше? Я думал, что леи – это просто место, рядом с которым можно найти жриц.

— Вы с Мимом не спрашивали об этом, и я решила не рассказывать. В храме вы бывали редко, так что и со жрицами общались редко.

Иона ненадолго задумалась, теребя браслет на руке.

— Извини, мне стоило рассказать об этом. Это не секрет и мне не было смысла скрывать что-либо. Наверное, я думала, что вы сами поинтересуетесь у жриц храма, но забыла, что большинство людей опасаются их.

— Да я это так спросил, ты же не обязана нам всё рассказывать.

— Рада Лея, вы сказали, что можно будет заниматься фехтованием. Вы покажете нам зал после чая?

— Конечно, Мим.

— Я присоединюсь к вам, если вы не против.

— Будем рады вашей компании, рада Лата.

— А я отведу всех наших чтецов в зал для занятий Потоком. У нас в группе два пострадавших и трое учителей, грех не воспользоваться, – сказал Карт.

— Я присоединюсь к вам позже.

— Не надо. Ребята будут стесняться, они ещё не успели к тебе привыкнуть, милая.

Карик с Ивоной смущённо переглянулись.

— Но я могу помочь восстановиться.

— Если что, я попрошу тебя помочь, а пока отдохни. Тем более что старшая жрица наверняка ждёт тебя для твоих собственных занятий.

— Хорошо, – немного расстроившись, сказала Иона.

— Присоединяйся к нам, если хочешь. Нас ты точно не смутишь. Мы привыкшие, – предложил Кортик.

— Я лучше схожу в библиотеку. Хочу поискать ещё сведений о дороге.

— Не беспокойся ты так, мы знаем все пути в Рануа.

— Рада Лея права, лучше быть подготовленными. Наши знания могут быть уже устаревшими. Сколько лет мы с тобой уже не возвращались на родину? Не меньше пятидесяти? За это время многое могло измениться.

Карик и Ивона ошарашенно посмотрели на Мима.

— Ты думаешь, здесь есть более поздние карты?

— Я купила их в последнем путешествии, – отметила Иона.

— Это когда ты нас бросила на постоялом дворе на несколько дней?

— Я предлагала вам подождать в храме! – возмутилась принцесса. – Вы сами предпочли постоялый двор.

Кортик ухмыльнулся. Верховная, увидев это, лишь поджала губы – ему нравилось дразнить её.

— Я бы хотел присоединиться к вам, – сказал Рэн, обращаясь к Миму.

— Только если будете смотреть! – вмешался Лем. – Никаких тяжёлых упражнений. Лучше с Леей в библиотеку сходите или прогуляйтесь по лесу. На данный момент этой нагрузки более чем достаточно.

— Я вас понял. Буду следовать за Верховной.

— Вот и хорошо, – удовлетворённо кивнул молодой человек. – Лея, ты только много сегодня по лесу не ходи, хорошо?

Врач выглядел озабоченным: он всё время переживал о своём пациенте, который внезапно перестал слушаться его.

— Конечно, не беспокойся. Я навещу Шии и вернусь.

— Хорошо. Он же живёт в зимней части?

— Да. Ему пока сложно долго находиться в тепле.

— Интересное у него устройство тела.

— Не думаю, что это связано с физиологией. Спроси его об этом – он не против вопросов. Правда, ты можешь не получить тех ответов, которые ждёшь. А ещё вероятно, что он и сам не знает их. Он думает не так, как мы, – он рождён другой культурой, другими традициями и воспитан лишь для одной цели.

— Как ты? – тихо спросил Лем.

— Наверное. Возможно, именно поэтому мне порой легче понять его, нежели другим людям. Мы сосредоточены на цели, для которой были рождены.

— Никто не рождён лишь для одной цели, – тихо возразила Лата. – Даже маро имеют право выбрать мирскую жизнь. Просто мы часто умираем до того возраста, когда нам этого может захотеться.

— Возможно, но я думаю, что основная разница между мной, Шии и маро – это то, что общество вокруг нас не хочет, чтобы мы выбрали мирскую жизнь. Ещё ни один человек не сказал мне: «Зачем тебе быть Верховной? Всё и без тебя наладится».

— Я… Вы правы, госпожа.

За столом повисло неловкое молчание. Никто из них не задумывался о том, что у Верховной тоже могут быть чаянья и мечты. Даже Лем с Картом всегда воспринимали то, что Лее приходится жить в храме, как нечто естественное. Что никакого другого пути у неё быть и не может.

Только Рэн задумывался об этом. Он помнил её полной жизни в детстве. И помнил тот радостный, почти детский смех во время занятий на плацу. Помнил он и тот искренний восторг, который можно было почувствовать даже не оборачиваясь, что она испытывала, вырвавшись из дворца. Неприкрытая свобода чувств и искренность, которую он не видел у принцессы никогда, даже в детстве, поразили его и притянули к себе.

Верховная сбежала из одного плена и попала в другой, но в этот раз её сдерживали не правила и ненависть отца, но ожидания других людей.

Почувствовав его взгляд, Иона посмотрела на него и улыбнулась. На секунду маро испугался, что она всё-таки может ощущать его чувства, но тут же подумал, что тогда она бы не была так равнодушна. Она проявляла к нему сочувствие, может быть, испытывала дружеские чувства, но не более. Рэн видел это.

— Вы что-то хотите спросить?

— Нет, Верховная.

— Вы так пристально на меня смотрели, что я решила, что вы хотите что-то спросить.

— Я подумал о том, что Вы, наверное, устали от вопросов.

— Почему вы так решили? – удивилась Лея.

— Вы сейчас выглядите так же, как после особо долгого утреннего приёма.

— Правда? Я не чувствую себя уставшей.

— Он прав, Лея. Ты постоянно используешь свою силу для восстановления ребят. Тебе пора отдохнуть. Так недолго и перестараться, – сказал Карт нежно. – Ты просто не замечаешь свою усталость. Иди, посиди с А́нри в библиотеке. Пообщайся с ним. Не нужно готовиться к походу, не нужно помогать нам. Тебе необходимо отдыхать.

— Я попробую.

— Вот и славно. Давайте быстренько приберёмся и пойдём заниматься.

Никто не стал возражать.

Глава 6. Давние друзья

Карт был прав – ей действительно нужно было отдохнуть. Как в пещере, пока Лем не спросил её о боли, она её не почувствовала, так и сейчас, пока маро не указал, эмоциональная измождённость находилась где-то в дальнем уголке её сознания.

— Я действительно устала, – вздохнула Иона.

— Вы хотите удалиться в свои покои? Позвольте мне проводить Вас.

Лея тихонько рассмеялась.

— Я даже не заметила, что произнесла это вслух. Давайте лучше прогуляемся с вами по лесу.

— Разумно ли это, если Вы устали?

— Абсолютно разумно. Я устала не физически, так что прогулка по лесу не помешает, а поможет.

— Как прикажете.

По дороге к лесу они прошли по галерее, а затем спустились по лестнице из свет-камня на дорогу, ведущую к площади. Рэн незаметно бросал взгляды по сторонам, стараясь разглядеть барельефы, которые их окружали. До этого он даже не замечал их – боль и принцесса поглощали всё его внимание, поэтому сейчас он впервые, пусть и украдкой, смотрел на них.

Лея заметила это, но предпочла ничего не говорить, рассудив, что это лишь приведёт к очередному неловкому разговору.

Наконец они достигли леса, миновав площадь с храмом.

— Рэн, я очень мало знаю о вас, – начала Лея, когда они ступили на одну из дорожек, окружённую осенью. – Я помню наши игры в детстве и помню ту недолгую поездку десять лет назад. Правда, если говорить о ней, то мне больше запомнился Нан’Оро и железные леи. Вы были холодны и под личиной, так что я знала, что вы будете уделять внимание моей безопасности, а не мне. Я была вашей работой, вы были моим охранником. Но сейчас у меня есть возможность узнать о вас побольше. А у вас – обо мне. Давайте начнём с чего-нибудь простого. Например… Какой у вас любимый цвет? У меня их два: белый и зелёный.

— Признаюсь честно, Верховная, я не задумывался о подобном, – в замешательстве ответил маро.

— Если на столе стоят чашки всевозможных цветов, и вы берёте чашку первым, то какую вы выберете?

— Ближайшую.

— Понятно. С одеждой вы скажете, что выберете ту, что будет лучше скрывать ваше присутствие, а если вам нужно будет одеться в парадную одежду, то вы выберете тот костюм, который наиболее популярен, чтобы не выделяться из толпы.

— Красный, – сказал Рэн.

Иона остановилась и удивлённо посмотрела на него.

— Но я действительно его не выберу. Это противоречит тому, чему меня учили.

— Значит, красный?

— Наверное, его я люблю больше всего. Ещё золотой, как Ваши волосы, и зелёный, как Ваши глаза, – произнёс молодой человек и тут же осёкся.

«О Богиня! Что я несу?!» – подумал он.

На секунду сердце Леи забилось чуть быстрее, но сама она этого почти не заметила.

— Что вы любите есть?

— У меня нет любимого блюда. Я не очень привередлив.

— А я люблю грибную похлёбку, которую готовит Лем. К сожалению, сейчас он её почти не делает, а у меня она получается не такой вкусной. Она называется «баралах» и является народным блюдом Шаньяр.

— Почему Вы не попросите его приготовить её? В храме всегда где-нибудь грибной сезон, – осмелев, спросил Рэн.

— Я стесняюсь. Мне неловко просить приготовить что-нибудь специально для меня. Лем так много для меня сделал, да и возвращается он в храм уставшим, – немного покраснев, ответила девушка.

— Насколько я успел узнать Вашего друга, он бы не отказался приготовить Ваше любимое блюдо.

— В этом и проблема. Он приготовит его, даже если будет уставшим, а я не хочу этого.

Пришёл черёд Рэна удивляться:

— Но разве Вы не поступите точно так же, если Лем попросит Вас? Разве Вам не будет приятно, что Вас попросили приготовить что-то? Разве это не будет Вам льстить?

— Возможно.

— Попробуйте попросить его, думаю, что он обрадуется.

— Спасибо.

— За что?

— За совет.

На секунду Иона задумалась, сошла с дорожки и погладила одну из яблонь.

— А какой вкус вы любите? Солёный, кислый, сладкий, острый?

— Наверное я больше всего люблю пряные блюда. Не слишком острые, но с большим количеством специй. И кисло-сладкий.

— Ясно. Хм… Что бы такое у вас спросить… Чем вы любите заниматься в свободное время? Я люблю петь и читать.

— Я люблю упражняться. И петь. Но больше слушать, как поют другие. Хороводные песни я особенно люблю.

— Вы никогда не хотели поучаствовать в хороводе?

— Хотел, но так и не решился.

Рэн и сам не заметил, как перестал чувствовать себя скованно и начал отвечать Верховной, как ответил бы Ивоне.

— Если мы зайдём в деревню в ярмарочный день, давайте присоединимся к хороводу!

— Разве в Рануа танцуют хороводы?

— По словам Мима – да.

— Как много Вы знаете о Миме с Кортиком?

— Что они из Рануа. Я не знаю ничего по поводу их ранга. Они не любят говорить о своей жизни в Клиро.

— Стражи Клиро? Или Королевская гвардия? Тогда понятно, почему они не любят говорить о своей жизни в Клиро.

— Что вы имеете в виду? Вы, наверное, говорите о короле? Об этом я знаю. Это одна из причин, почему я иду в Клиро.

— Вы идёте к королю Рануа? – удивился Рэн.

— Я не готова пока это обсуждать, извините.

— Это Вы простите меня, я заговорил о делах, а Вам нужно отдыхать.

— Не извиняйтесь, – остановила его Иона, – всё в порядке. Мне нравится с вами разговаривать. С вами я чувствую себя в безопасности. Вам не нужно от меня ничего как от Верховной, и это даёт мне ощущение спокойствия. И вы всё-таки мой друг детства, – девушка улыбнулась своим воспоминаниям. – Помните, как мы залезли на дерево рядом с храмом? Я успела забраться на самый верх, прежде чем прибежали рин. Там, наверху, было так красиво! Я могла рассмотреть весь храм и храмовые земли! И я совсем не боялась упасть, потому что была ребёнком. И потому что знала, что вы меня поймаете.

— А меня тогда ругали, потому что я был недостаточно силён, чтобы поймать вас. Девочки часто крупнее, чем мальчики, до определённого возраста. И пусть я упражнялся, но я был ещё ребёнком, поэтому скорее всего не сумел бы поймать вас. Но был уверен, что смогу.

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Вы сможете поймать меня?

— Я… Не думаю, что смогу. Сейчас я слаб.

— Наверное, вы правы. Тем более Лем сказал, что вам нельзя поднимать ничего тяжёлого, а меня точно можно считать чем-то тяжёлым. Но…

Иона осмотрелась, заприметила криптомерию, и весело сказала:

— Я так давно не пыталась залезть на дерево, почему бы не попробовать сейчас?

Рэн растерялся – в движениях принцессы появилось странное возбуждение.

Леи вокруг зашептались, но она проигнорировала их. Иногда стоит делать что-нибудь безумное, решила Иона, и если делать, то тогда, когда ей ничего не грозит. Она подбежала к дереву.

— Выберите хотя бы вот этот клён! У него ветки низко! – воскликнул маро, поняв, что девушка серьёзно.

— Не переживайте, я буду пользоваться Потоком, чтобы не упасть.

— Пожалуйста, не надо. Вдруг с Вами что-нибудь случится? – боль в голосе Рэна заставила Иону остановиться и оглянуться.

Верховная пригляделась к нему: молодой человек, из-за болезни чувствовал себя беспомощным и очень боялся, что не сможет её спасти. Пусть ей ровным счётом ничего и не угрожало, ему всё равно было страшно.

— Извините. Я слишком увлеклась. Вы не будете против, если я просто посижу на самой нижней ветке вот этого клёна?

Рэн внезапно испугался – он вёл себя непозволительно фамильярно с Верховной. Его прошиб холодный пот. Молодой человек упал на одно колено и сказал:

— Прошу простите меня, госпожа.

Лея грустно посмотрела на маро:

— За что вы просите прощения?

— Я общался с Вами неподобающим образом.

— Не надо просить за это прощения. Я разрешаю вам говорить со мной как с обычным человеком. Более того, я хочу, чтобы вы это делали. Мы в достаточно близких отношениях для того, чтобы мы могли общаться чуть менее официально. Берите пример с Латы. Она умеет сочетать служение с нашими личными отношениями.

— Мне дозволено говорить откровенно, Верховная?

— Конечно.

— Между нами нет личных отношений, чтобы я мог их совмещать со служением.

«Бунтует, это хорошо», – подумала Иона.

— Между всеми людьми, которые общаются, есть личные отношения. Вы жили в одной со мной комнате почти неделю! Вы были не на посту, вы спали. Вы не были моим пациентом, но я помогала вас перевязывать и пела, чтобы ваша боль ушла. Думаю, это достаточно близкие отношения для того, чтобы вы хотя бы иногда переставали называть меня Верховной. Иначе получается, что вы называете меня только по титулу. Не могу сказать, что это мне нравится. Представьте, что я бы называла вас маро.

— Но Верховная одна. Вы – уникальны, а маро – много.

Лея подошла к клёну и залезла на нижнюю ветку.

— Если я умру и родится другая, то вы её тоже будете называть Верховной. Но меня уже не будет. Наше имя приставляется к титулу лишь когда умрём. Например, Верховная Илиона. Пока я жива, я просто Верховная. Символ, не имеющий лица и индивидуальности. Одно время я думала раствориться в образе, который был создан за много веков. Стать просто Верховной. Так проще. Как и быть просто красивой девушкой, сильным мужчиной, хорошим мужем или женой. Тем, кто кажется такими. Такими, какими их хотят видеть другие. Но затем поняла, что с одной стороны так действительно проще – никто не будет говорить, что ты не соответствуешь образу, но с другой… Твоя душа начинает потихоньку таять. Тебя становится всё меньше и меньше, пока ты не перестаёшь быть собой. Именно поэтому так часто можно услышать истории о тех, кто был «счастливым отцом» или «счастливой матерью», но бросился в реку от отчаяния или начал пить. Как часто мы слышим «у него всё было хорошо», когда подобное случается? Образ давит на человека, особенно если он не подходит ему. Я решила, что не хочу, чтобы и про меня когда-нибудь сказали, что у меня всё было хорошо.

Иона покачала ногами, сидя на ветке.

— Вы никогда не задавались вопросом, почему я так легко пошла за вами тогда?

— Потому что вы доверяли Марте, – подумав, ответил Рэн.

— Нет. Потому что я привыкла подчиняться. Единственным моим поступком, что противоречил тому, чему меня учили, была влюблённость в Мириана, которую я придумала, чтобы отказаться от еды. Отец контролировал меня, а я подчинялась. Я становилась образом. Я не считаю, что каждый может, хочет или должен бороться, но судьба тех, кто плывёт по течению, часто трагична по чужой вине. В какой-то момент я решила, что лучше пусть моя судьба будет трагична по моей собственной вине, если до этого дойдёт. К тому же я поняла, что у настоящей Верховной нет права быть листочком, что следует за ветром, а затем за течением. Если бы я осталась такой, какой была раньше, то не смогла бы отказать Рабдену. И это было бы неправильно. Именно поэтому я хочу… Нет. Мне нужно быть самой собой. Если я и стану Верховной из легенд, то под своим именем. Поэтому я прошу вас обращаться ко мне не просто как к Верховной, но и как к человеку. Вы можете это сделать? Я не прошу перейти на «ты» или быть моим лучшим другом по щелчку пальцев, а лишь немного меньшей официальности. Я не прошу, чтобы перемены произошли мгновенно, но прошу лишь учесть мою просьбу.

Рэн продолжал стоять на одном колене, не поднимая головы.

Никогда он ещё не был настолько счастлив, что принцесса не может читать его чувств, и что он склонился, прося прощения. Весь круговорот эмоций успел отразиться на его лице во время речи Ионы. Страх, надежда, смущение, отчаяние, тоска и снова надежда. Маро пытался успокоиться, чтобы его голос не дрогнул.

— Рэн, – окликнула его Лея, ждавшая ответа.

— Простите, Верховная, – сказал маро и почувствовал, что ещё не до конца владеет своим голосом и замолчал.

— Значит, вы отказываете? – немного подождав уточнила принцесса. – Я понимаю…

— Нет! Простите, что не отвечал так долго. Я согласен. Я постараюсь.

— Спасибо! – поблагодарила Иона. – Встаньте.

Рэн послушался. Когда он поднялся на ноги и поднял голову, то обнаружил, что Верховная слезла с дерева и стоит намного ближе к нему, чем он предполагал.

Лея светло и радостно улыбнулась, и маро ощутил, как сердце его забилось быстрее.

— Мы почти пришли к Шии. Как вы себя чувствуете? Может быть, нам стоит передохнуть?

— Всё в порядке, я ещё не устал, госпожа.

— Как скажете, но сообщите мне, если вам станет тяжело идти.

— Хорошо.

Иона вновь улыбнулась ему, отметив, что вместо «слушаюсь» он сказал «хорошо».

***

— Рада Лата, неужели этим всем действительно можно пользоваться для фехтования?

— Не беспокойтесь они не сломаются – на них наложены слова. Мне к ним лучше не прикасаться, но для вас эти чучела вполне подойдут.

Мим с сомнением посмотрел на то, что мар назвала «чучелами».

— Но это же скульптуры! Я бы не хотел повредить такую красоту! – воспротивился Кортик.

— Эти чучела созданы из овечьей шерсти, а затем «оживлены» Потоком.

— Оживлены? – удивился Мим.

— Приложите руку к маленькому синему камню, что расположен у ног любого из них, а затем отойдите.

Кортик, как более любопытный тут же сделал, что ему сказали.

— А теперь попытайтесь проткнуть его.

Мужчина достал меч и, встав в стойку, выполнил колющий удар.

— Вот чёрт! – воскликнул он, когда «скульптура», словно человек, уклонилась. – Никогда не видел подобного! Зачем они жрицам?

— Не жрицам. Нам. Маро.

— Но вы же сами сказали, что вам лучше не прикасаться к ним. Предполагаю, что от вашего прикосновения эти «чучела» просто распадутся.

— Маро не могут прикосновением развеять Поток, не направленный на них. По крайней мере, не все. Просто я разрезала вон то чучело, – женщина указала в дальний угол.

Мужчины с удивлением обнаружили кусочки валяной шерсти.

— Принцесса сказала не трогать кукол без неё. Насколько я поняла, форму поддерживать намного легче, чем создавать заново.

— И Лея действительно ругалась? – удивился Кортик.

— Глубоко вздохнула и попросила больше этого не делать. Жрицы ругались.

— А я уж подумал, что она действительно ругалась. На мою беду, что Лея, что Мим не ругаются.

— Ты выполняешь эту миссию за нас. Не можем же мы с радой Леей отбирать твой хлеб! – ухмыльнулся Мим.

— Язва ты!

Напарник только шире улыбнулся.

— Судя по бедной кучке шерсти, я предполагаю, что нам с вами лучше не фехтовать, – задумчиво произнёс Кортик.

— В полную силу действительно лучше не стоит, но я всегда сдерживаюсь во время упражнений с кем-либо вне ордена.

— А это будет интересный опыт! То, как вы срезали наши ножны, откинули их, а затем повалили меня на Мима, было просто невероятно!

— Рада, что смогла вас впечатлить.

— Я в восторге от вашего мастерства! В чём же секрет маро?

— Если бы я его рассказала, то он бы перестал быть секретом. Вы же не думали, что ваша дружба с Верховной и лесть – это всё, что надо для того, чтобы я раскрыла вам секреты ордена?

— Думал, рада Лата, – сдал друга с потрохами Мим.

Кортик смущённо кхекнул.

— Давай уже заниматься делом, «неотразимый» ты наш.

— Попробовать-то стоило!

— Мы с тобой не фехтовали уже более трёх недель, так что давай приступим.

— Уговорил.

Лата, пришедшая вместе с мужчинами не для того, чтобы заниматься, а чтобы узнать, на что они способны, расположилась у стены и принялась наблюдать за ними.

Некоторое время они разминались и готовились к бою, затем, почувствовав, что готовы, поклонились и начали фехтовать.

Более агрессивным стилем явно обладал Мим, что не удивило Лату – она ожидала этого с самого начала. Не очень высокий рост, особенно в сравнении с напарником, вынуждали мечника быть быстрее, ловчее и активнее, и школа Рануа, рассчитанная на шпагу и лёгкую рапиру, подходила ему. Капитан предпочитал уколы рубящим ударам, что позволяло ему двигаться чуть быстрее, но Кортик, фехтовавший с ним уже много лет и наоборот предпочитавший рубящие удары, не уступал ему. Он не был тяжеловесным или неуклюжим, но мощным.

Мужчины прекрасно дополняли друг друга, но в этом был и минус – они слишком привыкли к манере друг друга, и из-за этого они получали лишь часть той пользы, что могли. Также они использовали заточенные мечи, так что оба старались быть осторожными, не желая поранить противника или повредить остриё.

По-видимому, они, как не обладающие Потоком, так привыкли полагаться только на свои силы, что даже и не подумали о том, чтобы попросить Иону помочь им. Слово защиты дало бы им возможность биться в полную силу и не жалеть напарника.

«Нужно будет предложить им это», – подумала Лата, после чего встала и отправилась в дальний конец зала. Она увидела всё, что хотела, так что могла себе позволить приняться и за свои занятия.

В это время мужчины как раз решили передохнуть. Отсутствие тренировок и движения давали о себе знать – они устали быстрее, чем ожидали. Особенно сильно это расстроило Кортика, который гордился своей формой.

— Хватит уже злиться, мы от этого быстрее не восстановимся, – сказал тоже раздосадованный Мим. – Просто нужно приходить сюда каждый день.

Кортик пробурчал что-то в ответ, обиженный сам на себя.

Мечники пристроились на лавке у стены. Карты они с собой не прихватили, поэтому заниматься им было нечем, и они решили понаблюдать за Латой.

Сила женщины впечатляла. Сейчас она занималась на том, что в Артии называлось рукоходом, а в Рануа горизонтальной лестницей. Аппарат располагался поперёк зала и тянулся от стены до стены. Мар преодолевала расстояние минимум в тридцать пять метров с такой быстротой и лёгкостью, что казалось, будто она летит.

После нескольких повторов она, не спускаясь, перевернулась вверх ногами, зацепилась ступнями за одну из палочек и начала медленно поднимать корпус, прикасаться к носкам и с той же черепашьей скоростью опускаться.

— Ты знаешь, Мим, я что-то не уверен, что так смогу, – тихо сказал Кортик.

— Нам обоим не хватит гибкости и силы, чтобы это выполнить. Лестницу мы ещё осилим, а вот так медленно опускаться…

— Да и по лестнице мы будем передвигаться медленно. Интересно, все маро так могут?

— Думаю, да. Я слышала, как рада Лата говорила, что она не самая сильная из них, но, если тебе интересно, ты лучше спроси у неё.

— Спрошу. Только позже. Как думаешь, сколько она уже выполняет это упражнение?

— Не знаю.

— Всё-таки маро поразительны. Хорошо, что они на нашей стороне.

— На стороне Верховной, Кортик. Мы для них лишь приложение к раде Лее.

— Ты прав, нужно было сказать, что нам повезло, что Лея наш друг.

— И не только из-за маро.

Кортик кивнул, соглашаясь.

Пока они говорили, Лата перешла к тому, что видимо, было основной частью её занятий: она забралась на рукоход, встала на него и начала отрабатывать движения, которые, если Мим правильно помнил, назывались «рекой».

Лата действительно перетекала из одной позы в другую и умудрялась легко выполнять даже перекаты, хотя находилась не на земле. Сложность того, что она делала, невозможно было переоценить.

Смотревшие на мар мужчины преисполнились желанием восстановиться как можно быстрее.

Глава 7. Занятия чтецов

Класс, в который их привёл Карт, напомнил Ивоне о Школе – почти такой же зал для занятий Потоком был у них в северном крыле. Внезапно девушка вспомнила своих учителей и одноклассников и почувствовала тоску. Она любила Академию Артии и скучала по ней. Особенно она скучала по Сандру и Элеаноре. Он был её любимым учителем после Рабдена. Мысль о дяде вызывала тревожность. В голове зазвенела пустота. Ивона не хотела сейчас думать о том, что сказал принц. Она посмотрела на него, и по телу побежали мурашки. Мысли о происхождении её мамы не принесут ей сейчас никакой пользы, поэтому она отгородилась от них.

Вместо этого Ивона решила подумать о другом. Карик. До сегодняшнего дня она считала чтеца не то чтобы нерешительным, но способным высказать что-либо только когда эмоции перевешивали разум. То есть, когда он был уже на пределе и не мог сдерживаться. Но в учебной комнате его слова были разумными, продуманными, пусть и слишком эмоциональными, и этим он удивил молодую чтицу. Она была уверена, что он не сможет и слова сказать перед Верховной. Возможно, он очень сильно отличался от того образа, который был у неё в голове.

Могла ли причина лежать в том, что от Верховной он не ожидал осуждения или подвоха, а от остальных ждал? Не оттого ли он доверял вначале только Рэну? Маро сражался с ним бок о бок, а потом не бросил его на поле боя. Достаточная причина, чтобы начать доверять. А в это время она сама не сделала ничего, чтобы показать, что ей можно довериться. Более того, она с самого начала относилась к молодому чтецу с недоверием и лёгким раздражением. Конечно, у неё были для того причины, но ведь и у него тоже! Ни она, ни он ничего друг о друге не знали, и единственное, из-за чего Карик присоединился к ним, была Аран, которая напомнила ему кого-то, кого он знал. Возможно он почувствовал родственную связь, а может узнал движения своей сестры – кто знает? Но причин доверять Ивоне, Шии, как, впрочем, и Аран, у него не было, так что неудивительно, что он был подозрителен и враждебен.

Девушка посмотрела на Карика. Сейчас он выглядел так, будто ушёл глубоко в себя, но был спокойней, нежели обычно.

— Итак, давайте ещё раз представимся, – сказал Карт.

— Это хорошая идея, – согласился принц.

— Начнём с меня. Здесь меня называют Картом, но моё настоящее имя – Калеб Ангерран, и я профессор Альхейра.

— Маркиз Ангерран? – удивлённо спросил Рабден. – Вы мне запомнились… другим.

— Менее бородатым? – рассмеялся мужчина. – Скорее всего. Бороду я отращиваю только в странствиях. Да и с тех пор, как мы с вами виделись, прошло уже много лет, так что я успел измениться. Меня часто не узнают даже знакомые, когда я хожу с бородой, именно поэтому я её и отпускаю. Теперь очередь за вами.

— Меня уже больше десяти лет зовут Рабден Микар, и я являюсь учителем Академии Артии, но моё настоящее имя – Рабиус Дениум.

— Меня зовут Аран. Настоящее имя – Алиан Корран. Я была профессором в Альхейре, – написала на доске женщина.

Встав со своего места, как положено ученице, следующей представилась Ивона:

— Ивона Лирин. Неверное, я не знаю своего настоящего имени.

— Лирин – настоящая фамилия, – мягко сказал Рабден. – Мне ещё многое нужно тебе рассказать.

— Я надеюсь, что в этот раз вы расскажете мне всё без утайки, – нахмурилась девушка.

— Я постараюсь.

— Хорошо.

Ивона кивнула дяде и села на место.

Карик последовал примеру и тоже встал, чтобы представиться.

— Карик. Моё настоящее имя – Калин Корран.

— О, так вы родственник рады Алиан?

— Да. Я её брат.

— Странно, не помню, чтобы слышал про сына рода Корран.

— Я… нечасто бывал во дворце.

Рабден увидел, как молодой человек сник, посмотрел на реакцию Аран и Карта и понял, что мальчик был до крайности не уверен в себе. Неудивительно, что у него есть проблемы со стабильностью слов, о которой ему рассказали по пути в класс.

Оба нанди были уверенными в себе людьми, первенцами и любимцами родителей, и почти наверняка не страдали проблемами с самооценкой в детстве. Именно поэтому не видели корня проблемы. Иногда бывает сложно научить ученика тому, что сам не испытывал. До того, как он сам в первый раз серьёзно заболел, он считал, что его младший брат лишь оправдывается тем, что плохо себя чувствует. Рабден сам тогда был мал и глуп. Скорее всего, Аран с Картом тоже считают, что Карик просто прикладывает недостаточно усилий.

— Я попробую заняться вами, Карик. Возможно, школа Академии Артии подойдёт вам больше, чем школа Альхейра. Ивоне тоже будет полезно сменить учителя.

— А как же Аран? – спросил молодой чтец.

— Рада Алиан знает свою реку лучше всего, тем более, что именно она из нас троих лучше всего владеет техниками восстановления после потери связи с рекой. Я в этом разбираюсь только постольку-поскольку. Если я правильно помню, то вы, маркиз, специализируетесь на боевых словах?

— Вы правы, и прошу, называйте меня Картом.

— Как пожелаете.

— За мной охотятся, принц Рабиус, поэтому называйте и меня Аран.

— Хорошо, рада Аран. Тогда и вы обращайтесь ко мне Рабден. Мне не хотелось бы, чтобы император узнал, что правящая семья Артии вовлечена в заговор против него.

— Думаете, он не догадывается? – спросил Калеб.

— Догадываться – это одно, знать – это другое. Знание может позволить объявить войну.

— Если честно, то он будет в своём праве, – задумчиво сказал Карт. – Я не питаю любви к своему императору, в конце концов, он пытался убить Лею, но «Железная лея» пытается развязать войну, так что, если один из главных участников – наследный принц, это может стать причиной напасть первым.

— Вы считаете, что у него есть право вмешиваться во внутренние дела Артии? Устраивать восстания?

— Я не считаю, что у кого бы то ни было есть подобное право. Но это не мешает всем странам заниматься этим.

— Что вы имеете в виду?

— Смута, произошедшая как раз когда родилась Лея, была вызвана действиями Артии. Императрица умерла родами не сама по себе. Преждевременные роды были вызваны редкой травой, которую можно найти только в Артии, и королевская семья жёстко контролирует её сбор.

— Но это не является доказательством причастия Артии.

— Не является. Как нет доказательств, что нападения в Артии были совершены с подачи императора. Но факт остаётся фактом – единственный человек, которого любил император, императрица Тара, была отравлена. И Волки помогли найти отравителя. Это заняло полгода, но он нашёл их. Это и привело к беспорядкам в Нандиру.

— Лидером восстания был отравивший императрицу Тару. Наследник рода Вирран. Когда его схватили и допросили с помощью сферы правды, то узнали, что он был куплен этим вашим «Клубом благородных мужей».

— Но зачем им была нужна смерть императрицы? Их обычно не интересует политика других стран, а лишь «чистота крови» наших аристократов.

— Не знаю, что их интересует обычно, но, насколько я знаю, они хотели вызвать нестабильность в Нандиру слухами о недомогании императрицы. Выкидыш их бы тоже устроил. Они не ожидали, что у неё будет необычная реакция на кын-траву.

Внезапно Рабдена пронзила догадка, он вскочил со стула и начал ходить по комнате.

— Дядя? – обеспокоенно спросила Ивона, но мужчина, поглощённый мыслями, не заметил, что его кто-то позвал.

Через некоторое время он остановился и выдавил из себя:

— Поэтому случились набеги в Эраме? Из-за того, что это была провинция, в которой собиралось самое большое количество кын-травы? И Кирт тоже?

— Возможно.

— Так значит, из-за глупых амбиций кровожадных тварей моей сестре пришлось умереть дважды?! – процедил он.

Ивона никогда не видела своего дядю в таком состоянии, и он пугал её. Его ярость, его гнев ощущались в воздухе. Из-за них было сложно дышать и думать, хотелось лишь бежать как можно дальше, настолько ненависть Рабдена подавляла.

— Возможно, причиной и был этот «клуб», но месть была выбрана императором, – тихо сказал Карик. – Он мог остановиться, но не стал. Его врагом был клуб, а не деревни, выращивавшие кын-траву.

— Насколько я знаю, главной целью была одна из деревень, что продала кын-траву, – сказал Карт.

— Но ведь кын-трава используется для восстановления реки чтецов! – воскликнула Ивона.

— У беременных она часто провоцирует выкидыш.

— Но продавший траву не мог знать, для чего она будет использоваться!

— Знал, – зло сказал Рабден, – для восстановления Потока нужны листья, а для выкидыша – корни. Их запрещено продавать королевским декретом. Корни не только провоцируют выкидыш, но и часто приводят к смерти беременных. На мужчин они почти не действуют.

Рабден снова начал метаться по комнате. Запоздало к Ивоне пришло осознание того, что говорят о её деревне. Её доме. О набегах.

Внезапно пришли воспоминания. Звери вокруг. Огонь. Её мать. Девушка закрыла уши руками, присела, сжалась в комок и закричала. Пронзительно, словно раненый зверь.

Рабден до этого только слышал о приступах племянницы, поэтому не сразу сообразил, что случилось.

Резко открылась дверь и в комнату начали вбегать животные: кролики, лисицы, кабаны, куницы и другие. Они бросились к Ивоне. Увидев это, Рабден в одно мгновение прыгнул к молодой чтице и обнял её, защищая своим телом. Только после этого он набросил на себя и Ивону пелену защиты, которая текла по ним, словно вода. Затем плёнка начала расширяться, отталкивая зверей. Вскоре их окружал прозрачный шар. Животные беспокойно ходили вокруг него, пытаясь забраться внутрь. Несколько кроликов били задними лапками по стенке, дикая коша скреблась, а мелкие птицы налетали, стремясь разорвать.

Карт, Карик и Аран ошеломлённо наблюдали за происходящим. Первой пришла в себя Аран и тут же бросилась к доске.

— Пустите зверей внутрь. Они пришли утешить её. Они не навредят ей. Быстрее!

Она отвернулась от доски, в спешке наступила на подол своего платья и упала, успев схватиться за плечо Карта, стоявшего рядом с кафедрой. Мужчина еле удержал её и сам чуть не упал. Восстановив равновесие, он помог ей встать. Женщина указала на доску.

— Пустить их внутрь? – переспросил он, перекрикивая гам, стоявший в классе. – Ты уверена?

Она кивнула.

— Рабден! Развейте щит! Их нужно пустить к ней!

Принц поднял голову и посмотрел на Карта как на сумасшедшего, всё так же судорожно сжимая в объятиях племянницу. Страх потерять её пылал в нём неугасимым огнём – он тоже вернулся в ту сожжённую деревню, где обнимал одиноко стоящую девочку, видевшую, как её мать собирались убивать.

Так же внезапно, как начался, хаос прекратился. Животные замолчали, будто по приказу.

Перед щитом появилась жрица в возрасте. Карт узнал её – это была старшая жрица Морин. Её обычно призрачное тело внезапно показалось осязаемым. Он протянула руку в сторону щита, легко дотронулась до него, и он исчез, словно его никогда и не было.

Рабден, видя, что животные подходят к нему с Ивоной, сжал девочку ещё сильнее.

Молодая чтица очнулась и обнаружила, что кто-то крепко обнимает её. Сначала она запаниковала, но быстро поняла, что это её дядя. С удивлением девушка увидела лесных зверей вокруг и тут же осознала, что произошло.

— Всё в порядке, дядя, – сдавленно сказала она.

Мужчина не услышал её.

— Дядя, – произнесла Ивона громче. – Всё в порядке.

В этот раз он услышал и осторожно отпустил её.

— Ты уверена?

— Да. Они пришли ко мне. Они не станут мне вредить.

— Если ты уверена…

Рабден нерешительно отпустил племянницу, и Ивона, немного отойдя от него, села на пол. Животные не заставили себя долго ждать и побежали к ней. Через несколько секунд она была окружена ими. Каждый из них старался прикоснуться к ней.

— ­Ты не ранена? – спросил единый голос зверей.

— Со мной всё в порядке. Нет никаких ран. Я просто вспомнила, как мне было больно когда-то давно.

— Хорошо. Этот неправильный человек тебя обижает?

— Не обижает. Это старшая кровь.

— Старшая кровь тоже может напасть, – прошипела дикая кошка, – я сбежала сюда от старшей крови.

— Эта старшая кровь пыталась меня защитить от вас.

— Это хорошо.

— Спасибо, что пришли. Вы можете идти.

— Мы придём на помощь, если она будет тебе нужна.

— Спасибо.

Через несколько секунд лесные звери ушли.

— Прости меня, – сказал Рабден, когда последние животные удалились. – В своём желании добыть сведения я заставил тебя вспомнить. Прости.

— Я понимаю вас, – нерешительно сказала Ивона, – понимаю, почему это для вас важно. Я просто испугалась.

— Извини.

Ивона подошла к дяде и обняла его, показывая, что прощает.

— Радих Карт, – внезапно обратилась к мужчине чтица, – откуда вы знаете это? Про восстание, про этот «клуб благородных мужей»?

Калеб замялся, но затем сказал:

— Когда я узнал, кто такая Лея, то решил выяснить, что же произошло. Ещё до того, как я встретился с нею девять лет назад, я знал её, и для меня было важно понять почему её преследовали. Ко всему прочему, мой отец был приближённым императора.

— Подождите, Лем как-то сказал, что вы нашли его сразу же после того, как он сам нашёл Верховную! Но вы сказали: девять лет. Разве принцесса Иона не пропала десять лет назад? Что-то здесь не сходится…

— Я нашёл их в июне три тысячи восемьсот пятого года, так что да, можно сказать, что Леи не существовало между февралём четвёртого и июнем пятого. Мы не знаем, где она была, как выжила и что с ней происходило больше года.

— Так вот почему Волки вдруг стали рыскать, как безумные тем летом!.. – осознал Рабден. – А мы не могли понять, что случилось и отчего они бегают по Анжении и Артии, как бешеные. Правда, это продолжалось совсем недолго.

— Лея сожгла нити, тянущиеся к ней. Во сне. Сама не понимая, что делает. Мы тогда испугались, а Лем обжёгся. Именно в тот момент я понял, что её нельзя везти в город, как я предполагал сделать вначале. Лем, конечно, уже тогда был талантливым мальчиком, но взрослый врач всегда лучше.

— Верховная сожгла нити Волков? Удивительно! Я даже не знал, что такое возможно.

— До того случая и я не знал.

Ивона, продолжавшая стоять рядом с дядей, вспомнила о видении и в нерешительности застыла – стоит ли рассказывать всем присутствующим об этом? В волнении девушка расправила свои тёмно-синие широкие штаны, бирюзовую верхнюю накидку-арит с расшитыми краями – она любила её разглядывать, когда волновалась. Арит, в отличие от остальных элементов национального костюма Артии, всегда имел вышивку – короткая кофточка, сшитая из льна или другой плотной ткани, с широкими расширяющимися книзу рукавами, обязательно расшивалась по всему краю. Застёгивалась она на одну или две крупные пуговицы.

Рассматривая сов-хранительниц, изображённых на рукавах, Ивона пыталась вспомнить все детали видений, но не могла. Они ускользали от неё. Вдруг в голове всплыла осада Кирта, битва с Кариной, и она решилась:

— Я не уверена, что то, о чём я расскажу имеет хоть какое-то отношение к Верховной, но в Кирте… Думаю, что в Кирте Карину отрезала от Потока именно она.

— В этом есть резон, – задумчиво почесал бороду Карт. – Правда, она не говорила, что делала нечто подобное, но опять же, она могла сделать это в трансе. Иона – мне кажется, что она не подчиняется законам этого мира, но вполне возможно, что это мы просто не знаем эти самые законы.

Все ненадолго замолчали. Тишину прервала племянница Рабдена:

— Значит, Верховная спала больше чем год? Надеюсь, что она не осознавала мир вокруг себя, – тихо сказала Ивона, вспоминая, как чувствовала себя, не имея возможности пошевелиться.

— Думаю, что она действительно спала, – Лея не помнит ничего из того, что произошло после падения с обрыва.

— Я чувствую себя неловко, слыша, как вы говорите о Верховной за её спиной, – внезапно вмешался Карик, нервно кусавший губы всё это время. – Разве это не Её история, чтобы рассказывать?

— Это хорошо, что тебя это волнует, – сказал Карт, – но я обсудил, что я могу вам рассказывать, а что – нет, с Леей, когда мы только вернулись сюда, так что не беспокойся. Всё в порядке. Но то, что ты переживаешь об этом, делает тебе честь.

Калин покраснел от смущения: то ли от похвалы, то ли от того, что посмел сомневаться и влез в разговор. Ивона редко могла понять, что у него на уме. Порой ей было легче понять Шии, чем брата Аран. Возможно, вдруг подумала чтица, всё дело было в том, что она не пыталась? Молодой человек её раздражал, заставлял чувствовать себя третьей лишней, когда он говорил с её подругой, был слабым звеном в их группе. Но ведь если так подумать, то только Рэн и Шии были сильными звеньями до самой Эфы. И она, по сути своей, тоже была абсолютно бесполезна, как и Аран. Именно осознание своего бессилия влияло на неё и, скорее всего, на него тоже. Потом заболел Рэн и ей стало не до того, чтобы думать об остальных в группе. Сейчас, когда времени для самоанализа было предостаточно, она поняла, что большую часть работ в лагере исполнял именно Карик, а когда больному стало совсем плохо, он старался выполнить работу за всех, кто ухаживал за Рэном. Оттого маро и доверил передать послание Лате именно Карику, а не кому-нибудь другому. «А что, если и желание отправиться в Сиронию было связано с тем, что Рэн просил его?» – пришла ей в голову мысль, и Ивона, прищурившись, посмотрела на молодого человека. Калин почувствовал взгляд и посмотрел на неё в ответ.

«С Лемом всё-таки намного легче», – вздохнула она.

— А где Лем? – осознав, что давно не видела его, спросила племянница Рабдена. – Мне казалось, что он хотел зайти к нам.

— Он пошёл отдыхать – успел сильно устать, бегая за Рэном, – ответил Карик.

— А зачем он бегал за ним? – озадачилась девушка.

— Он отказывался отдыхать, и Лем бегал за ним, уговаривая не напрягаться, но тот, естественно, не слушал.

Ивона, погружённая в свои мысли с тех самых пор, как пришла сюда, смущённо замолчала. Она должна была бы это заметить, но в храме она общалась с врачом лишь пару раз – всё остальное время чтица проводила в одиночестве.

Прибытие в храм воздвигло между ними стену: это был его дом, а его подруга – Верховной. И пока эту стену у них никак не получалось преодолеть, отчего Ивона совсем перестала понимать, что же она чувствует к молодому человеку. Как она могла не заметить, что его нет с ними? Почему не спросила, что хотел бы делать?

Возможно Аран ощутила, что подруга расстроилась, а может, решила подбодрить после произошедшего, но подошла и обняла её.

— Наверное, нам стоит перестать обсуждать политику и всё происходящее сейчас, иначе мы вряд ли сегодня проведём хотя бы один урок, – сказал Карт, обращаясь к присутствующим.

Сказав это, он повернулся туда, где он в последний раз видел жрицу, и поклонился ей:

— Благодарю вас за то, что вы вмешались, старшая жрица.

— Я всегда рада помочь друзьям Верховной, – произнёс бесплотный голос. – Даже если бы я не вмешалась, ничего страшного бы не произошло, просто хаос бы затянулся.

Ивона и Рабден одновременно почувствовали смущение – они даже не заметили присутствия жрицы, а Аран с Кариком смешались из-за того, что забыли про неё.

— Пусть Диру всегда освещает ваш путь, как ваша доброта осветила наш, – нестройно хором сказали они.

— Не стоит благодарностей: это обязанность любого жреца – оберегать гостей храма. И это мы должны быть благодарны за то, что вы помогаете Верховной. Большинство из вас уже решились, мы чувствуем это. Но помните, что путь Несущей Свет опасен, даже более опасен, чем тот, по которому вы шли до этого, поэтому все жрецы этого храма просят вас подумать о выбранной дороге. Время ещё есть.

— Мы понимаем, старшая жрица, – ответил Карт.

— Это ты понимаешь, – в голосе Морин звучала улыбка, – но твои спутники не знают, насколько может быть опасно путешествие с Верховной. Ей придётся использовать свою силу, а это рано или поздно привлечёт внимание Волков и императора. Она не сможет каждый раз избавляться от их нитей, а значит, они будут следовать за вами по пятам. Не говоря о том, что вам придётся быть рядом со скверной дольше, нежели это безопасно. Также вам придётся защищать Верховную не только от тех, кто хочет ей навредить. Последователи Диру, обычные верующие, в своём рвении тоже могут быть опасны. Когда я была молода, мне была предоставлена честь странствовать с Верховной того времени. Дороги были только в нескольких странах, и передвигаться приходилось по лесным тропинкам, отчего Верховной Ралор редко доводилось наведываться в Шаньяр и соседние страны. Когда мы прибыли в Шаньяр, то бедную девочку чуть не разорвали на части. Мы смогли уберечь её, но с тех пор она перестала выходить. Именно этот случай породил традицию, согласно которой у Верховной должна быть охрана.

— Почему они набросились на неё? – робко спросила Ивона, не зная, хочет ли она на самом деле узнать ответ.

— В тот год в Шаньяр пришла болезнь и много людей успело умереть. Люди винили в этом Верховную. Что не спасла, не помогла. Нам не нужно было предлагать лечение тех, кто выжил, но Ралор было пятнадцать, и она была наивна. Тогда же церемония посвящения была передвинута на более поздний возраст. Ненависть людей так потрясла её, что она больше не доверяла никому вне храма. Она умерла рано. Слишком рано. Как только ей исполнилось девятнадцать, она тайком покинула храм и больше не вернулась. Через три года в доме императора Нандиру родилась новая Верховная.

— Верховные часто рождаются в семье императора? – спросил Карик.

— Часто. Но не только в ней. Они рождаются там, где они более всего нужны. В этом веке это была империя Нандиру, в моё время – Артия. Верховная Ралор родилась в семье старшей жрицы Артии.

— У жриц бывают семьи? – удивилась Ивона.

По воздуху разнёсся лёгкий смех.

— Верховная права – люди действительно ничего не знают про Диру-а. У нас бывают семьи. И у меня когда-то была, и невозможность уйти к ним – единственное, что порой печалит меня, – голос Морин стал грустным.

— Простите…

— Тебе не за что извиняться. Я прожила долгую и счастливую жизнь, и когда моя миссия будет осуществлена, я уйду к ним.

Находящиеся в комнате почувствовали себя неловко.

— Я рассказала вам историю Верховной Ралор в качестве предупреждения, но то, что ждёт вас, может быть намного страшней: настоящей Верховной не было почти двести лет. Срок жизни истинной Верховной дольше, нежели у обычного человека, но есть и те, что не доживают до посвящения. Та, о которой говорил анар Рабден, была убита вскоре после посвящения. После этого до посвящения не доживала ни одна, потому пришествие истинной Верховной жрицы Диру не может пройти незамеченным. Это принесёт многие беды на ваши головы. Поэтому прошу вас ещё раз – подумайте хорошенько.

Карик с Ивоной почувствовали, что обращаются к ним, но не знали, стоит ли отвечать.

— Желаю вам удачи, – сказала на прощание Морин, и чтецы почувствовали, что женщина исчезла.

Аран тихонько, стараясь не споткнуться, отправилась к ближайшей парте.

В отличие от Карика с Ивоной и Рабденом, её волновало не произошедшее в классе и не рассказ жрицы, а слова принца. Что бы она ни говорила за столом, сказанное задело её. Жёсткость, жестокость и правдивость его слов заставили её почувствовать, что она ничего не делает. А ещё больше её задела фраза подруги, сказанная в благородном порыве. Она напомнила ей о её беспомощности и убогости. О том, что она сдалась. И если слова Рабдена уязвили её самолюбие, но показывали, что для него она всегда будет Алиан Корран, то сказанное Ивоной говорило о том, что она – бедная, больная и несчастная Аран, и, возможно, ей больше никогда не стать Алиан. Принц не требовал от неё ничего, что было бы невозможным, но это было сложным и тяжёлым заданием. Её связь с Потоком никогда не была отрезана, юная чтица неправильно поняла её ситуацию, она была задета то ли клятвой, о которой говорила Верховная, то ли травмой Аран. Сейчас, когда она была здесь, в храме, с каждым днём она ощущала себя всё лучше и лучше и понимала, что может снова стать собой прежней. И отсутствие зрения и голоса – не помеха этому.

Вскоре к сестре подсел Карик.

Странным образом сегодня он ощущал себя намного уверенней, чем обычно. Вначале, когда он встал перед Верховной, то думал, что умрёт от страха, но улыбка и поддержка принцессы успокоили его. Постоянный страх, что он виноват, что он ничтожество, внезапно стал намного меньше. Он не пропал до конца, но перестал окрашивать большую часть его мыслей. Это было невероятное и необычное чувство, и оно ему нравилось. Он не помнил, чтобы когда-нибудь чувствовал себя так спокойно. И ведь ситуацию нельзя было назвать располагающей к умиротворению.

Карик впервые не ощущал необходимости скрывать, что он думает.

Карт, никогда до этого не слышавший историю о Верховной Ралор, почувствовал укол страха – он думал, что предусмотрел все возможные опасности, которые ожидают Лею, но оказалось, что он забыл о верующих, которые в порыве религиозного рвения или от разочарования могут атаковать девочку. Ему нужно будет в будущем уделять больше внимания щиту. Он являлся боевым магом, его основными словами были атакующие. Он умел ставить защиту, но она была простой, можно сказать, топорной, но сильной и рассчитана не на простых людей, а на чтецов. В случае с нападением верующих нужно будет действовать не только более мягко, нежели на поле боя, но и более изворотливо. Насколько Карт знал, Рабден был специалистом именно в защите, поэтому был смысл проконсультироваться с ним.

Внимание Карта переключилось на дядю с племянницей. Сейчас они были настолько не похожи друг на друга, что никто бы и не подумал, что они родственники. Высокий, загорелый с тёмными волосами и светло-карими глазами принц и светлокожая, чуть загоревшая, с золотыми волосами и зелёными глазами Ивона. У них не было ни единой похожей черты лица, и единственное, что их объединяло сейчас, – это достаточно высокий рост. Молодая чтица была одинакового роста с Лемом и выше почти всех женщин, которых мужчина встречал, включая Аран с Ионой, пусть и ниже, чем он сам и тем более Лата. Судя по тому, что Карт слышал, принцесса Сара тоже была высокой, видимо, это была их родовая особенность.

Мужчина попытался вспомнить, как выглядел принц Рабиус, но не смог. Карт так редко обращал внимание на королевскую семью Артии, что запомнил только внешность принцессы Сары и самого монарха, пусть и встречал наследного принца, если ему не изменяет память.

Скорее всего, с рассеиванием благословления дядя с племянницей станут походить друг на друга.

— Если мы не начнём сейчас, то не успеем провести даже вступительного занятия, – мягко напомнил Рабден, повторяя слова Карта.

— Вы правы, совсем мы заговорились и почти не осталось времени до ужина. Наверное, самым эффективным вариантом действий сейчас будет оценка реки и умений каждого ученика, а затем нужно поработать с Аран. Предлагаю посмотреть вас, ребята, отдельно, чтобы вы не стеснялись и не мешали друг другу. Договорились?

Карик с Ивоной переглянулись и неуверенно кивнули.

— Рабден, вы посмотрите Карика здесь, а я с Аран посмотрю Ивону в соседнем классе, если вы не против.

— Как вам будет удобнее.

Ивона посмотрела на дядю, и тот одними губами сказал «удачи», прежде чем она вышла из комнаты.

Он остался наедине со своим новым учеником.

Глава 8. Проверка умений

Рабиус осмотрел молодого человека. Карик был одет в обычную одежду рабочего человека: простые широкие штаны коричневого цвета, нижняя рубаха с небольшой расшитой стойкой, жилет из тонкой шерсти светло-коричневого цвета и тёмно-синий арит. С первого взгляда можно было понять, что юноша не привык носить эту одежду: арит был неправильно посажен, а рубаха неправильно застёгнута. Любой наблюдательный человек понял бы, что мальчик явно не из Артии. Особенно по красной полосе, что виднелась под воротником и грозилась стать шрамом.

Мужчина, продолжая наблюдать за Кариком краем глаза, сел за одну из парт в первом ряду. Молодой человек нервно и немного болезненно переминался с ноги на ногу. И тут мужчину осенило – на его ученике была очень плохая обувь, которая сильно натирала. Только сейчас он заметил, что Калин периодически сжимает зубы, когда наступает на правую ногу, и немного морщится. Как он путешествовал в подобных туфлях? Не было денег купить другие ботинки, которые подходили бы по размеру? Но почему никто этого не заметил? И почему он сам об этом никому не сказал? Стоит ли сказать, чтобы он снял обувь?

Немного поразмыслив, мужчина вздохнул, и решил не стеснять молодого человека, больше, чем это было необходимо, поэтому просто сделал мысленную пометку купить юноше удобные ботинки. Сейчас было не время отвлекать его от испытания и заставлять и так неуверенного в себе ученика чувствовать себя ужасно. Поэтому Рабден просто спросил его:

— Карик, скажите, с кем у вас связь как с учителем?

— Простите?..

Юноша выглядел до крайности растерянным, и его русые волосы, всё время стоявшие торчком, делали его похожими на воробья.

— В Альхейре не назначают одного учителя как основного? В Академии Артии основной учитель устанавливает связь со своим учеником с помощью Потока, чтобы обучение проходило наименее болезненно и расширение русла реки шло как можно легче.

— В Альхейре нет подобной традиции, – смутился Карик.

— Хм… Не знал. Никогда не интересовался нандийской школой, – как можно мягче сказал Рабден. – Что же, это упрощает дело. Нам с вами не придётся нарушать вашу связь с предыдущим учителем.

Немного подумав, принц снова обратился к ученику:

— Давайте тогда приступим к испытанию. Начнём с самых простых слов, постепенно вы будете усложнять конструкции, пока не покажете мне наиболее длинное предложение, на которое вы способны. Начните со стихий, пожалуйста.

— Слушаюсь.

Молодой чтец поклонился учителю и, выбрав своей целью сухую веточку, будто специально оставленную на столе, переложил её на пол и написал слово огня.

Веточка вспыхнула, словно была облита крепким самогоном, и Рабиус сразу же понял, что ученик вложил слишком много ещё не восстановившейся реки в слово. Оно словно было написано толстой кистью, на которой было много краски.

Как только дерево вспыхнуло, Карик написал слово воды и окружил горящую палочку сферой, а когда та потухла, словом земли поднял суглинок рядом с леей в углу комнаты, смешал два элемента и, используя воздух и слово земли, сформировал фигурку Диру, после чего, снова применив огонь, обжёг её.

Рабден подошёл к статуэтке, чтобы разглядеть её, и обнаружил, что пусть она и была грубоватой, но имела множество мелких деталей. Принц отметил это про себя, но решил ничего не говорить Карику до конца оценки, чтобы молодой человек не терял концентрации.

— Хорошо. Теперь простой щит.

Чтец быстро, но не очень умело создал его. Микар не удержался и немного нахмурился. К счастью, молодой человек не заметил этого.

— Слово разрушения.

Снова проблемы с контролем.

— Восстановление.

Ничего необычного.

— Теперь предложения. Создайте связь между вами и мной.

Опять ничего, что вызывало бы опасений.

Так продолжалось больше часа, и к концу занятия Карик с ужасом осознал, что не чувствует своей реки. Увидев беспокойство ученика, Рабден поспешил его успокоить:

— Вскоре ваши силы снова восстановятся, не переживайте. Это обычное истощение, а не повреждение.

— Вы уверены? – в голосе Калина звучал страх.

— Вполне. Давайте обсудим с вами, что я увидел. Присаживайтесь.

Карик робко пристроился за соседнюю с учителем парту, немного успокоенный его словами.

— Для человека, недавно восстановившего связь со своей рекой, вы откровенно хороши, – начал принц.

— Но мой контроль над водой моей реки был ужасен, – почти прошептал молодой человек, подумав, что ему льстят.

— Вам была нанесена магическая травма. Было бы странно, если бы вы распоряжались своей силой так же спокойно, как и до неё.

— Мои слова всегда не отличались стабильностью, – покраснел юноша.

— Скажу честно, у вас есть дисбаланс, но он не оттого, что вы не умеете накладывать некоторые слова, а оттого, что они вам даются сложнее, нежели другие, и вы стараетесь компенсировать это большим количеством воды из своей реки.

Рабден сделал небольшую паузу, чтобы услышанное улеглось в голове молодого человека.

— Вы тот, кого мы в Артии называем «писателями» или «стихотворцами». Вы без труда используете свою реку на создание чего-либо, но вам сложно обратить свои силы на разрушение. Поэтому ваши слова в Кирте и были нестабильны.

Карик молча слушал.

— Каждый чтец обладает своими склонностями. Мне легче всего даются щиты, сокрытие и путешествие внутрь реки, Карту – боевые слова, Аран – манипуляции Потоком. Она может разрушить чужие предложения одним лишь словом, а Ивоне дана возможность работать с животными. Многие думают, что это зависит от типа реки или изначального таланта, и, возможно, они правы. Я считаю, что всё зависит от характера. Я хотел защитить свою семью любым способом и потому, несмотря на свой возраст, считаюсь одним из лучших в словах защиты. Я способен укрыть тело, дух и реку от множества типов воздействия. Учитывая недавно открытые обстоятельства, неудивительно, что моя племянница так легко взаимодействует с животными. В случае с вашей сестрой я могу предположить, что ей нравится сложность и структура Потока. Её захватывает грамматика и само построение предложений. Про Карта ничего сказать не могу – я слишком мало его знаю. Вам же, по-видимому, ближе всего созидание. В этом вы близки с Верховной. Только для неё Поток – это практическое средство, а для вас – самовыражение. Ошибусь ли я, если предположу, что вы занимаетесь скульптурой?

Карик внезапно густо покраснел и, стыдясь своего ответа, сказал:

— Я… Я немного занимался скульптурой в детстве. И… Ходил на несколько лекций в университете. Но не больше! – быстро-быстро сказал он.

Рабден удивлённо воззрился на молодого человека:

— Отчего вы стесняетесь этого занятия?

— Родители ещё до моего поступления в Альхейр сообщили мне, что отрекутся от меня, если я не стану боевым магом, а буду «жалким скульптором».

Подобного Рабден не ожидал. Он, конечно, предполагал, что разница в отношении к детям в семье Корран была достаточной, чтобы сделать Калина неуверенным в себе, но даже и не представлял, что она была столь значительна. В каком-то смысле можно было сказать, что Аран и Карик росли в разных семьях. Значит, слухи о том, что Корраны хотели отречься от сына, были правдой. «Обучение пойдёт сложнее, нежели я думал», – подумал принц, пытаясь сообразить, что можно сказать мальчику.

— То есть до поступления на чтеца вы хотели заниматься скульптурой?

— Да, – неуверенно сказал Карик.

— Это прекрасно.

— Почему?

— Это поможет вам в стабилизации вашей реки. Предполагаю, что в будущем вы будете даже более талантливы в восстановлении русла, чем ваша сестра, а это редкое и ценное умение, которое пригодится нам в путешествии. Или в «Лее», если вы предпочтёте отправиться туда.

Молодой человек промолчал, сам ещё не зная, какой путь выбрать.

— Мы с вами начнём с того, что вам даётся легче всего, а уж затем будет подтягиваться остальные аспекты. На данный момент это мне кажется самым эффективным методом обучения. А теперь давайте немного отдохнём и поможем приготовить ужин.

***

Иона нервничала больше, чем предполагала. Она всегда боялась экзаменов, но так сильно ещё ни разу не переживала. Возможно, это было из-за того, что она боялась разочаровать Карта и Аран, а может, из-за того, что она не так давно испытала травму русла.

В отличие от Карика, её река успела почти полностью восстановиться, поэтому во время испытания её не щадили, и, как и Калин, к концу она была просто вымотана. Пока она пыталась отдышаться, двое учителей о чём-то говорили в уголке. И в тот момент, когда Ивона уже начала думать о том, что провалилась, Карт заговорил:

— Что могу сказать…

«Точно провалилась», – испугалась она.

— Каких-то особых проблем мы с Аран не заметили. Естественно, с учётом того, что вы не закончили обучение, у вас есть некоторые пробелы, но их легко восполнить. Должен отдать вашему дяде должное – он действительно талантливый учитель. Его специальность - щиты, и они у вас хороши, но он также постарался не подавить ваши врождённые способности, а это редко у кого получается. Мы с Аран попробуем восполнить те лакуны, что увидели. Думаю, что начнём завтра. Река в храме восстанавливается быстро, поэтому ждать необходимости нет. Мы с вами закончили. Подождите, пожалуйста, в коридоре, я бы хотел проверить, что у Аран с Потоком.

— Да, конечно, – быстро проговорила Ивона и выпорхнула из зала, окрылённая похвалой.

Карт с Аран остались наедине.

— Ивона ушла, так что давай будем использовать доску. Мои глаза уже не так хороши, как раньше, и твой убористый почерк сложноват для меня.

Женщина подошла к доске и крупно написала:

— Извини, не подумала об этом. Зрение всё ухудшается?

— Да. Лем достал мне очки, но я не люблю ими пользоваться – зрение не настолько плохое, а минусов слишком много.

— Какие минусы могут быть у очков?

— У деревенских мужиков редко бывают очки, а я стараюсь походить на крестьянина.

— Зачем?

— Проще передвигаться по миру. Бороду тоже потому и отрастил. Больно у меня морда благородная без неё.

Аран беззвучно рассмеялась.

— Ну, что же, давай проведём то же испытание с тобой, – перешёл к делу Карт.

Аран кивнула и начала.

Получалось у неё из рук вон плохо. И дело было не в том, что она не могла воззвать к своей реке, а в том, что не понимала, куда направить её. Так, за тест она успела облить друга водой, разнести в щепки стул и чуть не подпалить его бороду.

— Всё-всё! Давай прервёмся ненадолго. На что ты ориентировалась, когда раньше управляла Потоком? На зрение?

Женщина кивнула.

— Хм… Оттого и не получается. Рабден прав – с твоей рекой всё в порядке. Проблема в привычке и твоём нежелании учиться использовать Поток по-другому. Я тебя понимаю. Мы с тобой уже слишком закостенелые, со сложившимся стилем, и нам сложно меняться. Не уверен, что сам бы смог найти в себе силы, чтобы это сделать. Но у тебя сейчас нет выбора. Нужно переучиваться. Главная проблема в том, что я и сам использую зрение, чтобы определять расстояние и остальные аспекты построения предложений. И я никогда не учил слепых, поэтому такого опыта у меня тоже нет. Нужно будет спросить у Рабдена, вдруг у него были слепые ученики. Если да, то можно будет с ним посоветоваться.

— Может, они уже закончили?

— Я спрошу.

Карт подошёл к лее в углу, поклонился и вежливо поздоровался:

— Да пребудет с вами Свет Диру.

— Да осветит он ваш путь, радих Карт.

— Можно вас попросить посмотреть, занимаются ли ещё Карик и Рабден в соседней комнате?

— Конечно, радих.

Прошла пара секунд.

— Только закончили, как раз собираются пойти помогать с ужином.

— Благодарю вас.

— Мы всегда рады помочь.

Повернувшись к Аран, Карт сказал:

— Пойду перехвачу их, ты посиди здесь.

Женщина ненадолго осталась в одиночестве.

— Привёл! Ребят отправил к Лему, пусть помогают, – вернулся мужчина.

— Как прошло испытание Карика? – написала на доске Алиан.

— Всё хорошо, река понемногу восстанавливается. Но вы ведь меня не для этого позвали?

— Вы правы. Скажите, пожалуйста, у вас были слепые ученики? У нас с Аран не было, поэтому мы не представляем, как можно ориентироваться при использовании Потока.

— В Альхейр не принимают слепых? – удивился Рабден. – В Академии Артии подобного ограничения нет.

— Принимают, насколько я помню, но у меня в группах их никогда не было.

— На магов Потока не принимают.

— О, а я и не знал, думал, что принимают на любой факультет.

— Хм… Понятно. У меня были ученики-слепые. В том числе мой младший брат.

Аран с Картом в смущении затихли – им бы стоило вспомнить, что младший отпрыск короля Артии был слеп с рождения.

— Простите, я пока не воспринимаю вас как принца Рабиуса.

— Ничего страшного.

— И меня простите, я не очень интересуюсь политикой других стран, даже и политикой Нандиру-то заинтересовался из-за Леи.

— Давайте лучше перейдём к основной теме разговора.

— Конечно, – быстро ответил Карт, всё ещё ощущая неловкость.

Отец был бы недоволен его невежеством.

— Честно говоря, опыт слепых с рождения вам помочь не сможет – они с самого начала не знают, что такое цвета или зрительное расстояние, поэтому им просто незачем переучиваться. Мой брат ориентируется по сочетанию звука, запаха и, самое главное, ощущению Потока. Вы до сих пор не научились ходить без зрения так, как это делают слепые, понимать по звуку, где стоит говорящий, и многим другим навыкам слепых. До того как ослепнуть, вы всё прекрасно видели и привыкли к этому, после того как ослепли, вы начали ощущать хору, и теперь она является вашим подспорьем и препятствием. Поэтому вам придётся именно переучиваться. Как вы потеряли зрение? Была ли это физическая или магическая травма?

— Верховная сказала, что это последствия нарушения клятвы.

— Священная клятва? Не ожидал.

— Я не помню, чтобы её давала. И как нарушила. Высока вероятность, что меня заставили нарушить её.

— Понятно. Возможно ли восстановить ваш голос и зрение? Справится ли Истинный с этим?

— Я не знаю. Верховная сказала, что сможет вылечить либо глаза, либо голос, так как мы не знаем текста клятвы. Вылечить и то, и другое будет возможно, только если мы узнаем кто наложил клятву и какова она была.

— Спросите у неё об этом. Возможно, вы сможете обрести что-либо из этого благодаря Истинному. После Ивоны с Рэном он был слишком утомлён, чтобы помочь, но сейчас он должен быть свободен. Он прибудет в Водопады через неделю. Возможно, даже раньше.

— На этот вопрос могу ответить я, – сказала появившаяся в зале Морин. – Священная клятва использует силу жрицы, а её невозможно уничтожить с помощью сил Истинного целителя, только жрица, что наложила её, и Верховная могут убрать последствия. Истинный целитель здесь не помощник.

— Спасибо за ответ.

Морин поклонилась и исчезла.

— Что же, ответ мы получили. Вы уже выбрали, что бы вы хотели вернуть?

— Нет.

— Тогда будем исходить из нынешней реальности. Будем с вами учиться быть слепыми. Будет проще обучиться ощущению вещей, если вы сначала поймёте, каково это – быть слепой. Вы слишком привыкли полагаться на хору, когда что-нибудь становится сложно выполнить. От этого нужно избавляться.

Рабден прошёлся в раздумьях.

— Думаю, что самым необходимым будет сделать палку. Тросточка слепого помогает не только самому человеку, но и остальным. Благодаря ей можно опознать слепого, что помогает избежать недоразумений. В Артии на них даже есть резьба, чтобы слепому было проще опознать свою трость. Я узнаю у жриц есть ли где-нибудь трость для слепого или ветка, из которой её можно сделать. Пока трость ищется или делается, вам нужно будет учиться писать без хоры. Нужно, чтобы вы научились чувствовать расстояние. Ощущению предметов я начну учить вас чуть позже.

— Спасибо, – написала Аран и поклонилась.

— Занятия и у вас и Карика начнутся уже завтра – чем раньше мы приступи, тем лучше. Вы согласны?

— Абсолютно, – кивнул Карт.

— Тогда давайте присоединимся к ученикам в кухне.

Глава 9. Перед дорогой

Прошёл месяц. Затем два. Три. А там и четыре.

За это время Аран научилась ощущать предметы вокруг себя и пользоваться Потоком, как могла раньше. Ивона восстановилась и узнала много нового. Карт с Рабденом отточили свои навыки в постоянных дуэлях, как и Кортик с Мимом. Рэн полностью поправился и, к удивлению молодой чтицы, будто бы стал мягче, а к радости Ионы – стал общаться с ней, как с человеком, а не как с Верховной. Пусть получалось у него это и не всегда. Лем в попытке набрать как можно больше опыта ходил во все ближайшие деревни лечить людей – он не мог просто так сидеть без дела. Отчего в храме он провёл не более трёх-четырёх недель. Врач лучше всех понимал, насколько в деревне тяжело без лекаря, а потому чувствовал, что пока у него есть возможность и время – это его долг, помогать деревенским жителям. Лата за время пребывания в храме спросила дозволения Верховной и скрылась на месяц. О назначении миссии и её причинах знали только принцесса и сама мар. Лея все дни напролёт проводила в подготовке к походу: разрабатывала возможные запасные маршруты, тренировалась, исполняла ритуалы, пыталась лучше познакомиться с новыми членами её группы.

Больше всех изменился Карик. Он стал увереннее, спокойней и больше не был похож на того юношу, которого Ивона с группой встретила в Кирте. Ушла излишняя нервозность из движений, река восстановилась, а слова стали намного стабильней. Недавно молодой человек с благословления Верховной и под руководством Рабдена создал прекрасную статую Диру из куска мрамора, который ему позволили использовать жрицы храма. Принц не мог бы быть более горд за своего ученика, а Карт и Аран более удивлены. Они оба и не предполагали, что у молодого человека есть талант к созиданию и скульптуре.

Наступила ранняя весна, и вскоре было пора отправляться в путь. Иона специально не спрашивала живших в храме о том, пойдут ли они с ней, до самого последнего момента – она не хотела давить на них. За все четыре месяца никто из новоприбывших, кроме Рэна и Латы, не научился называть её Леей, и это давало понять, что для них путешествие будет скорее долгом, нежели желанием. По крайней мере, так думалось Верховной. Чем ближе было к весне, тем сложнее было различать их эмоции – их было слишком много и все они были спрядены в один большой клубок.

Иона сидела у себя в комнате, отдыхая после завтрака и готовясь ко встрече с остальными. Она чувствовала опустошение и не знала, что с этим делать. Принцесса знала, что говорить и как, но приближение отправления действовало на неё удручающе.

Девушка не знала, чем себя занять, и просто рассматривала узоры на своей одежде. Сегодня она была одета в платье цвета молодой листвы, расшитое золотыми нитями. Она всегда носила его весной. Возможно, оно было самым любимым её одеянием из всего разнообразия, хранившегося в храме. К сожалению, оно было слишком лёгким для зимы и слишком тёплым для лета, чтобы носить его часто. Золотая нить не делала его тяжёлым и хрустким, словно бумага, – оно оставалось мягким и приятным.

Раздался стук в дверь, и девушка, не ждавшая никого, вздрогнула.

Встав и оправив одежду, принцесса сказала:

— Входите.

— Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная.

— Да осветит Он ваш путь.

На пороге стоял Рэн, одетый в свою форму, готовый быть защитником Ионы на мероприятии, которое он воспринимал как официальное.

Принцесса чуть не вздохнула – глубоко и тяжко – от усталости и того, что сегодня всё, чего она боялась, должно стать непреложной действительностью.

— Все собрались в зале.

— Спасибо, Рэн.

— С вами всё в порядке… Лея?

Перед тем, как произнести её имя, маро всегда делал небольшую паузу. Иона надеялась, что в будущем её не станет.

— Да. Я просто переживаю. Сегодня решится, кто пойдёт с нами, а кто отправится в «Лею».

Внезапно Рэн тихонько рассмеялся, и в уголках его глаз появились маленькие морщинки. Принцесса удивлённо посмотрела на него.

— У них нет выбора – они всё равно будут с Леей, – счёл нужным пояснить маро.

Девушка рассмеялась игре слов.

— Вы правы. Видимо, отвертеться от «Лей» у них не получится.

Таких лёгких и простых моментов у них становилось всё больше. Оказалось, что Рэн, пусть и серьёзен большую часть времени, обладает хорошим чувством юмора. Ионе нравилось, что сейчас у неё стало на одного друга больше.

— Пойдёмте, Верховная, этого собрания всё равно не избежать, – сказал молодой человек, открывая дверь и пропуская принцессу вперёд.

Иона вышла из комнаты, и Рэн последовал за ней, словно тень.

Простой разговор для Леи не был таковым для маро. Каждый раз, когда он отпускал какую-нибудь шутку или произносил её имя, его сердце заходилось, словно бешеное. И сейчас он уже не мог понять, от его ли чувств к ней или от того, что он смеет разговаривать с Верховной как с подругой. Там, в лесу, многие годы назад, когда он обратился к ней по имени, – это было задание. Его было необходимо выполнить, но сейчас всё было по-другому. Верховная сама попросила об этом, и он не мог ей отказать. Когда он искал принцессу, то втайне надеялся, что, когда он начнём служить ей, как ему положено, всё изменится. Ожидал, что, встретив Иону, поймёт, что это была мимолётная слабость, но с каждым днём маро всё больше привязывался к своей госпоже и действительно начинал считать её другом. С ней ему было легко и, слушая её, он ощущал, как его сомнения и страхи рассеиваются. Более всего он боялся, что именно эти чувства помешают ему выполнять обязанности маро.

Рэн знал, что Лата видит его отношение к Ионе, и она явно поддерживала его. Это было странным, непонятным и шло вразрез со всем, чему его учили. Как-то раз Марта даже сказала ему быть смелее, чем привела его в замешательство и смятение. Как можно быть смелее, когда речь идёт о Верховной? Его задачей было охранять её, а не влюбляться.

К счастью, мар была единственным человеком, который заметил, что с ним происходит, – у остальных было слишком много других дел, чтобы интересоваться чужой личной жизнью. Но молчаливое одобрение со стороны старшего товарища заставляло его ощущать себя не в своей тарелке – она-то должна была понимать, что так не должно быть.

Все эти мысли проносились у него в голове, пока он шёл за принцессой. Вскоре они были уже в учебной комнате.

В ней собрались все живущие в храме. Рэн чувствовал исходящее от них внимание и с трудом представлял, какие ощущения испытывает Иона с учётом её способностей.

— Спасибо, что собрались здесь. Через неделю придёт пора отправляться в Клиро, и мне нужно знать, кто пойдёт со мной.

— Мой ответ ты уже знаешь, Лея, – сказал Карт.

— Про нас с Мимом, думаю, даже и говорить не стоит.

— Если это возможно, то я бы хотел отправиться с Вами, – тихо произнёс Карик.

— Конечно. А как насчёт вас, нар Ивона?

— Вскоре после того, как мы прибыли сюда, Вы сказали, что у меня есть выбор, но на самом деле у меня его нет. По крайней мере, его нет для меня: возможно, если бы я была другим человеком, то я бы и смогла проигнорировать всё, что происходит, но я такая, какой я являюсь сейчас, просто не могу этого сделать. Я иду с вами. Я не смогу себя простить, если не пойду, – словно уговаривая саму себя, сказала юная чтица.

— Скажу честно – меня радует, что вы идёте со мной, но и печалит: чем меньше людей, которым придётся столкнуться со скверной, тем лучше. Но спасибо вам.

— Я тоже иду с вами, – написала Аран с помощью Потока.

— Буду рада вам. Подойдите ко мне после собрания – я бы хотела обсудить снятие последствий клятвы с вами.

— Спасибо, Верховная.

— Анар Рабден?

— Я тоже принял решение идти с Вами.

— Но как же «Лея»?

— Я всё обсудил с «Железной леей», и они отпустили меня.

— Они знают, что вы со мной?

— Только те, кому я доверяю.

— Понимаю. Стоит ли мне учитывать их возможные шаги в планировании путешествия?

— Я не сказал им, куда мы идём, как и где я вас нашёл, поэтому не стоит переживать по этому поводу. В Рануа почти нет наших агентов.

— Спасибо.

Иона ненадолго замолчала, о чём-то раздумывая.

— Значит, мы с вами пойдём все вместе. Это и радует, и печалит, – девушка вздохнула. – Я отдам распоряжения по поводу еды, которую нужно подготовить. Если вам что-нибудь нужно, то сообщите об этом мне, Карту, Лему или любой жрице или жрецу. Если ни у кого нет вопросов, то я предлагаю разойтись. Думаю, что у всех есть свои дела, которыми они хотели бы заняться перед отправлением. Пусть Диру осветит наш путь.

— Пусть Диру осветит наш путь, – дружным хором повторили за ней остальные.

Собравшиеся вышли из зала, оставив Иону с Аран наедине. Слепая хотела уже встать и подойти к принцессе, но Верховная сказала «сидите» и сама направилась к чтице.

— Вы приняли решение?

— Я решила пока не убирать ничего. Во мне ещё теплится надежда, что я смогу узнать, в чём состояла моя клятва, и будет возможность восстановить всё.

— Что вы решили по поводу шрамов?

— Что для меня пока безопаснее с ними.

— Понимаю. Если что, вы всегда может обратиться ко мне.

— Благодарю Вас.

Иона подождала, пока Аран выйдет из комнаты, тяжело села на стул и сказала:

— В последнее время я всё больше опасаюсь отъезда. Боюсь, что потеряю их в походе, и их смерть будет лежать именно на моей совести. Что они постараются защитить меня, и это приведёт к их гибели. Но я не могу лишить их права выбора.

— Всё будет хорошо, Лея, – тихо сказал Рэн, впервые не запнувшись перед тем, как произнести её имя.

— Вы не можете этого обещать. Любой из нас может не пережить того, что ждёт впереди.

— Они знают это. Знают, на что идут, а значит, взвесили все риски. Не пытайтесь взвалить всё на себя. Они взрослые люди, отвечающие за свои решения и поступки. В конце концов, они намного старше Вас. Намного опытнее.

— Я знаю, но… – девушка не договорила.

— Вы всё равно чувствуете себя ответственной? На Ваших плечах лежит слишком многое, не взваливайте на них ещё и той ноши, что не является Вашей. Понимаю, что намного легче сказать это, чем сделать. То же происходило и со мной. В И-Мар меня всегда учили работать в одиночку. Меня растили быть «последним щитом», и оттого учиться работать в команде для меня было сложнее всего. Сейчас вам предстоит именно это – работать с другими людьми.

— Спасибо, Рэн.

— Не отнимайте у них ответственность за их собственную жизнь, – тихо добавил Рэн. – Разве именно её отсутствие не угнетало Вас во дворце?

Иона замерла. Неужели она действительно желает сейчас для них того, что когда-то разрушало её саму?

— Простите, я сказал глупость, – догадался о мыслях Верховной маро, – все прекрасно знают, что Вы не хотите ограничить волю других. Мне бы просто не хотелось, чтобы Вы возложили неподъёмную, ношу на свои плечи.

— Нет, вы правы, постоянное перекладывание ответственности с них на меня действительно может привести к тому, что их воля перестанет учитываться…

Внезапно Лата мягко рассмеялась. Рэн и Иона с удивлением посмотрели на неё.

— Думаю, что вам лучше прекратить обсуждать это, иначе вы заведёте друг друга в дебри, из которых не выбраться, – объяснила мар.

Женщина подошла к девушке и, встав на колени, взяла её за руки и посмотрела ей в глаза:

— Вы никогда не станете тем, чего вы боитесь, принцесса. Вы дали им возможность выбирать самим, хотя вы могли приказать. Особенно Карику, Аран и Карту. Но вы этого не сделали. Вы могли приказать мне или Рэну называть Вас Лея, но Вы попросили об этом. Вы знаете, что такое не иметь возможности владеть своей собственной судьбой, лучше, чем многие в этом мире, а потому понимаете, что это заставляет чувствовать себя никем вне зависимости от положения человека в обществе. И Рэн, наверное, понимает вас лучше всего. Вы боитесь одного и того же, но и пытаетесь взвалить на себя слишком многое. Вы оба всё время находитесь на грани и пытаетесь не упасть в пропасть, не понимая, что этой пропасти просто не существует нигде, кроме ваших собственных мыслей. Ни Вы, ни он не упадёте в пропасть. Вы уже не упали. Помните об этом. Вы уже не бесполезная принцесса, а он не «последний щит», потерявший свою Верховную. У вас обоих есть воля и возможность отказаться от миссии. Вы просто приняли её, потому что не хотите, чтобы кому-то другому пришлось выполнять её. Я верю в это.

— Спасибо, что осталась со мной, – тихо поблагодарила Иона.

— Мириан справится без меня – я хочу, чтобы у наших с ним детей было прекрасное будущее, а со скверной его не будет. Я верю в нашу миссию. Верю, что Вы справитесь.

— Но маленькая Тара…

— Вы тоже мой ребёнок, я не смогу Вас бросить.

— Прости.

— Не надо извиняться, это был мой выбор от начала и до конца. Я хочу, чтобы у Тары было будущее, больше, чем я хочу всё время быть с ней.

— Я могу снять с тебя твой долг моей мар.

— Не надо. Даже если бы я уже не была мар, я бы всё равно пошла с Вами. Неужели Вы думаете, что я предпочту растить ребёнка в мире, в котором люди сходят с ума от скверны? Мириан справится без меня. Он будет прекрасным отцом.

Иона не знала, что сказать и как отблагодарить Лату за ту жертву, которую она приносила.

— Пойдёмте, принцесса, пора готовиться к походу. Сейчас мы знаем точное число тех, кто будет участвовать, и можем составить план распределения вещей. Конечно, большую часть будем нести мы с Рэном, но мы не можем унести всё.

— Нет, так не пойдёт. Мы распределим вещи соответственно силе человека, тем более что вы с Рэном будете регулярно патрулировать местность вокруг нас, что будет давать дополнительную нагрузку. Не вижу смысла усложнять вашу задачу. В нашей группе шесть чтецов, и мы всегда можем по очереди нести весь груз, если будет такая необходимость.

Лата улыбнулась – уловка удалась, она смогла переключить внимание Ионы на бытовые вопросы. Вставая с колен женщина нежно заправила волосы, выбившиеся из косы за ухо Верховной. Это не ускользнуло от внимания маро, но, казалось, осталось незамеченным самой принцессой.

— Так много дел и так мало времени! – воскликнула девушка в усталом отчаянии.

— Мы всегда можем отложить его, если будет нужда, госпожа.

— Только если случится что-нибудь непредвиденное, если же речь будет лишь о неудобстве и моём волнении, то об этом не может быть и речи. Я заложила пару недель на случай непогоды, но тот временной коридор, который мы с А́нри выбрали, является самым благоприятным для переправы через Зелёное ущелье. На несколько недель позже и нам будет не пройти, а альтернативы ещё менее приятны.

— Как скажете. Анар А́нри занимался картографией в юности?

— Насколько я знаю – да, но он не любит говорить о себе.

— Будем надеяться, что его знания о местности ещё хороши, иначе будет сложно.

— Я сверялась с современными источниками, и всё должно быть в порядке. Всего неделя до выхода, а столько всего нужно проверить! – снова сказала Иона.

— С чего бы вы хотели начать, Лея? – спросил Рэн, приближаясь к принцессе.

— Наверное, пледы, плащи и слова на них. Едой будут заниматься жрицы, отвечающие за кухню, да и в наших рядах много бывалых путешественников, которые знают, как добывать пропитание в лесах, если возникнет подобная необходимость.

— Тогда давайте начнём с пледов, Верховная, – сказала Лата. – Возможно, повторяющиеся действия помогут Вам успокоиться.

— Возможно, но, честно говоря, я бы на это не рассчитывала. Не думаю, что смогу успокоиться.

— Помните, что мы всегда будем с Вами, Лея, – сказал Рэн, открывая дверь комнаты и пропуская Иону вперёд.

— И я рада этому.

До кладовой они дошли в молчании – у всех было о чём подумать перед тем, как они отправятся в неизвестное. А однообразные движения – лучшее время для размышлений.

Глава 10. Начало пути

Неделя пролетела незаметно: все были заняты, и времени на развлечения или переживания не было ни у кого из находившихся в храме. В воздухе чувствовались беспокойство, напряжение, страх, но все эти эмоции не находили выхода.

Единственными, кто был абсолютно спокоен, были Рэн и Шии. И если спокойствие было естественным состоянием Шии, то маро просто волновал не поход, а совсем другие вещи, отчего он выглядел менее встревоженным, нежели остальные. Пока у него была возможность, он с большим усердием тренировался и помогал жрецам и соратникам всем, чем только мог. Он был молчалив, надёжен, постоянен, и это вселяло уверенность в других.

Наконец наступило десятое марта – день отправления. Все встали в три утра, чтобы в пять можно было уже выйти. В воздухе чувствовалось беспокойство вперемешку с призвуком надежды. Она была незрима и невероятно далека, но само её существование заставляло путешественников чувствовать воодушевление.

Местом сбора был выбран проход, через который они планировали достигнуть «Зеркала Диру». За пару недель до назначенного дня Лата проверила, всё ли в порядке с самим зеркалом и нет ли завалов по пути. К счастью, всё было в порядке.

Оставалось ещё немного времени до выхода, и группа проверяла своё снаряжение, пока была такая возможность. Когда все убедились, что они готовы, то с ожиданием посмотрели на Иону, которая стояла прямо у арки прохода.

Чувствуя эмоции соратников, принцесса посмотрела на каждого из них и сказала:

— Нам предстоит тяжёлый путь, и вы все знаете об этом. Я буду идти с артефактами, скрывающими мои силы, но я не смогу всё время носить их – мне будет необходимо снимать их, когда я буду исполнять прощальную песнь. А это означает, что мы будем привлекать внимание, от которого нужно будет скрываться. Я постаралась рассчитать наш путь до Клиро таким образом, чтобы мы могли останавливаться в заброшенных храмах, так как в них мы будем в наибольшей безопасности. Потом, когда обо мне станет известно всем в Рануа, нужды в этом уже не будет – отец не посмеет устранить меня, когда все будут знать, что я жива. По крайней мере, я на это рассчитываю. Но самое начало – наше путешествие до Клиро - будет самым опасным участком. Если нам повезёт, то мы не будем обнаружены. И я на это очень надеюсь. К счастью для нас, в Рануа мало шпионов отца, так что вероятность того, что нас заметят, мала, но она всё же есть, поэтому нужно быть осторожными. В Клиро мы должны будем прибыть до середины июня.

В нашей группе, включая меня, шесть чтецов и двое маро, а потому я бы хотела предостеречь всех от переоценки наших сил. Пожалуйста, будьте осторожны. По поводу всех возможных изменений обращайтесь ко мне, если ваш вариант действительно окажется лучше, то мы всегда можем изменить маршрут.

Карт с Лемом заведуют кухней, анар Рабден, Кортик и Мим, на вас наше основное снаряжение, вода, топливо для костра и выбор места стоянки. Рэн с Латой будут патрулировать местность всю дорогу, поэтому прислушивайтесь к ним при выборе. Ивона, если вы услышите что-нибудь от животных, то обязательно сообщайте. Аран, вы прекрасно чувствуете использование Потока, поэтому если ощутите что-нибудь, то дайте нам знать. Лем – наш врач, а значит, если он скажет, что нужно остановиться, что ему нужно зайти в город за лекарствами и так далее, то мы с вами беспрекословно слушаемся его.

Больше мне нечего добавить. Пора в путь. Пусть Диру осветит наш путь.

— Пусть Диру осветит наш пусть, – повторила группа за ней.

В молчании все подняли свои заплечные сумки, надели их и двинулись в сторону прохода. Торжественная тишина длилась недолго – волнение требовало выхода, и оттого многие начали тихонько переговариваться.

Вскоре группа достигла «Зеркала» – оно действительно работало. Иона подошла к нему, протянула руку, коснулась его и запела. Девушка засветилась, а затем, вторя ей, засияла поверхность прохода. Секунда - и по ту сторону «двери» стали виднеться деревья.

— Каждый раз, как ты это делаешь, меня это просто завораживает, — сказал Кортик, с восхищением наблюдая за Леей.

Девушка улыбнулась ему и пояснила:

— Это может сделать любой жрец, если знает мелодию.

— «Зеркало» в Водопадах всегда включено, – отметил Рабден. – Я ни разу не видел его «мёртвым».

— Для этого есть отдельная песня. Предполагаю, что одна из жриц Хрустальных Водопадов знает её. Но это может быть и результатом ошибки неопытного жреца.

— То есть ты можешь оставить это «Зеркало» работающим?

— Да, но это будет тянуть силы из жрецов, живущих в храме. В обычных условиях любой ритуал, любая песнь, любой танец берут силы того, кто исполняет их, но если этот человек уходит из места проведения ритуала, а последствия ритуала остаются, то вера ближайших жриц поддерживает их. Это схоже с тем, что могут делать чтецы, но, в отличие от Потока, здесь не требуется вплетения других людей в предложение – всё происходит само собой. Но, как и в слово, в ритуал можно вложить столько энергии, что он будет действовать долго.

Шаг за порог был точкой отсчёта. Самым главным в этом путешествии. Они боялись сделать его и потому пытались оттянуть его разговорами.

Иона не была исключением, но в группе она была лидером и понимала, что ей было необходимо перешагнуть этот порог первой.

Девушка повернулась к «Зеркалу», глубоко вдохнула и сделала шаг. Раз – и она в Рануа.

На той стороне её ждала ранняя холодная весна. Воздух был наполнен влагой и запахом леса. Верховная вдохнула полной грудью. Все страхи и неуверенность пропали, остались только радость и воодушевление. Иона широко улыбнулась, раскинула руки, повернулась к остальным, ещё стоявшим в пещерах, и радостно сказала:

— Горы Рануа ещё прекрасней, чем я представляла! Кортик, Мим, вы преуменьшали их красоту!

Кортик благодушно рассмеялся и, сам не заметив, оказался на Родине. Мужчина вдохнул утренний воздух и с тоской проговорил:

— Как же давно я не ощущал этот запах – запах моей юности.

— Хвойные леса и запах можжевельника всегда будут напоминать о доме… – с ностальгией сказал Мим и тоже перешагнул порог.

— Кажется, мы дома, друг, – произнёс Кортик и похлопал капитана по плечу.

— Мы дома…

В это время все остальные тоже вышли их прохода и начали озираться. Лес действительно был красив, а запах одуряюще прекрасен. Казалось, что в нём все беды и неприятности исчезали, улетали вместе с лёгким ветерком с вершин.

В лесу стоял небольшой туман, который медленно поднимался к верхушкам деревьев и обнимал их, словно пуховое одеяло. Тихий шелест листвы, пение птиц и журчание горной речки даровали ни с чем не сравнимое спокойствие.

— Хороший лес. Живой. Почти не тронутый скверной. Это хорошо. Здесь для нас мало работы, – сказал Шии, и все, кроме Ионы и маро, вздрогнули.

— Да, это хорошо. Будем надеяться, что нам будет везти и дальше. Ты сможешь указать, в какой стороне скверна?

— Да, — мальчик указал на северо-восток.

— Спасибо.

Иона замолчала на пару секунд. Девушка задумчиво сжала кулон на шее – за годы путешествий у неё вошло в привычку ежедневно проверять, на месте ли он и браслет.

— Мне кажется, это то место, которое я отметила на карте, так что маршрут, скорее всего, менять не придётся. Пойдёмте.

Путь оказался тернист, но странно приятен: можжевельник делал передвижение сложнее, но аромат, исходящий от него, заставлял забыть о трудностях. До восхода было не менее двух часов, но ночь уже начала терять свою власть над миром, поэтому понадобилось всего два слабеньких светлячка. Луна только-только взошла и слегка виднелась на начинающем светлеть небе. Сумерки в Рануа всегда длились недолго.

Через полтора часа, когда все уже устали пробираться через бурелом и можжевельник, они добрались до цели. Первой скверну ощутила Иона.

— Вам лучше остаться здесь, я не советую приближаться к ней, – сказала принцесса и повернулась к группе.

— Я ничего не чувствую, – удивлённо сказал Кортик.

— Вот и хорошо. Пусть так и останется, – пробормотал Карт. – Не стоит нам усложнять им задачу.

Ивону переполнял интерес – она столько слышала про скверну, но никогда не видела её действия и не понимала, что это такое.

Принцесса ощутила это и приняла внезапное решение:

— Те, кто хочет посмотреть, что это такое, – можете пойти со мной, но я доведу вас лишь до границы. Слишком долгое пребывание рядом со скверной может привести к безумию. Всем ясно?

— Да, – нестройным хором ответили ей.

— Тогда следуйте за мной, – Верховная поманила группу за собой.

— Мы с Кортиком останемся, рада Лея.

— Я тоже здесь постою Незачем мне смотреть на скверну. Видел один раз – на всю жизнь хватит. И ты, Лем, лучше останься. И ты, Аран.

— Хорошо, – легко согласился молодой человек.

Слепая кивнула.

— Тогда мы оставляем сумки с вами.

— Будем ждать. Будь осторожнее, Лея.

Карт подошёл к девушке и крепко обнял её.

— Буду, – прошептала она в ответ. – Не беспокойся, для меня это не опасно.

— Я знаю. Но всё равно будь осторожна.

— Хорошо.

Карт с Ионой ещё раз обнялись, и девушка отправилась в сторону скверны, маня за собой заинтересовавшихся.

Через несколько метров всё изменилось. Любопытство, которое она испытывала, пропало, и вместо него Ивона внезапно почувствовала, как нечто тянет её душу, перекручивает её, изменяет. Молодая чтица упала на колени и схватилась за грудь, даже не заметив, что поранила руку о сломанную ветку. Карик и Рабден ощутили, как их сознание начинает затуманиваться, а тело охватывают непонятный гнев и раздражение. Хотелось спорить, драться, обвинять кого-то в чём-то. Мужчины почувствовали, что ещё немного - и чувства превратятся в неконтролируемую ярость. Секунда – и их начало охватывать чувство абсолютной любви, ещё мгновение - и они ощущали невероятное горе, от чего они упали на колени и заплакали. Затем снова пришёл гнев. Бесконечное чередование сильнейших эмоций начало выматывать их. Они пытались вырваться из этого круговорота, но у них не получалось – голова отказывалась работать, а тело подчиняться. Весь мир был словно покрыт некой пеленой.

Иона подошла к ним, присела и прикоснулась. Мужчин окружило еле видное свечение. Глаза Рабдена и Карика прояснились – переполнявшие их чувства ушли, оставив после себя звенящую пустоту. Чтецы, дрожа всем телом, сели, скрестив ноги. Верховная подошла к Ивоне, положила руку на плечо и сказала:

— Боль пройдёт, но воспоминание о ней останется. Если вы решитесь пройти посвящение в Клиро, то сможете ощущать её с большего расстояния. Сейчас вы чувствуете лишь частичку той боли, что ощущают животные и растения в округе. Шии чувствует изменение воды, воздуха. Воды в любой форме. Я ощущаю всё: и боль деревьев, и животных, и воздуха, и земли, но, к счастью, слабее, чем вы с Шии. Думаю, это благословление Диру, что я не чувствую боль так остро, как вы.

— Чувствуешь, Лея. Просто лучше умеешь справляться, – хрипло сказал Дитя Льда. – Ты ведь тоже чувствуешь, как твою душу выкручивает и выворачивает наизнанку. Может быть, боль от каждого чуть глуше, но при этом ты чувствуешь её всю. Сама земля кричит о помощи. А души умерших наверняка кричат ещё громче.

Мальчик тяжело дышал, и каждое слово давалось ему с трудом. Он держался за ближайшее дерево, боясь упасть.

— Возможно, – ушла от ответа Иона. – Останьтесь здесь. Я пойду. Души зовут меня.

Лицо Верховной стало отрешённым. Она будто прислушивалась к тому, что никто кроме неё не мог услышать.

Иона глубоко вдохнула и выдохнула, а затем запела. Сначала это была мягкая песня, чуть слышная, но с каждым шагом, каждой нотой голос Несущей Свет становился всё громче.

Девушка сняла с себя амулет, и все присутствующие почувствовали силу Верховной – волны тепла, спокойствия и радости. Эти ощущения позволили Рабдену с Кариком наконец прийти в себя.

В воздухе зазвенели хрустальные колокольчики.

Когда они посмотрели на Иону, то увидели, как она начала светится нежным золотистым светом. Казалось, всё её тело было сплетено из него. Он освещал всю округу, словно солнце. Внезапно стало видно, что они пришли к давно заброшенной деревне. Когда-то это были дома, но сейчас они выглядели лишь остовами. Стало можно рассмотреть искорёженные деревья, неестественного цвета землю и кости. Много костей людей и животных.

Верховная шла сквозь исковерканную деревню так, будто под ногами у неё была не разбитая дорога с буреломом и остатками домов, а вымощенная камнем улица.

Выйдя на середину, Иона остановилась, достала небольшой свиток и приступила к основной части Прощальной песни.

Лея закрыла глаза, распростёрла руки и начала призывать все искажённые души к себе, и они тянулись к ней, словно бездомный, жаждущий получить хоть капельку тепла у городского костра, пока его не прогнали. Только в отличие от городовых Иона не пыталась отогнать их, а звала погреться.

Души летали вокруг и плакали. С тех пор, как они умерли, прошло уже много лет, и все эти годы они переживали боль последних моментов, не зная усталости и сна, каждую минуту своего существования, вновь и вновь испытывали эту боль, и каждый раз она казалась всё больше. Мысли об этом сводили их с ума, а с ними сходила с ума и сама природа.

Верховная подозвала одну из душ поближе, взяла её последние моменты и дала ей взамен спокойствие и воспоминания о любимых. Мужчина погиб в пьяной драке. Иона продолжила петь, несмотря на то что почувствовала, как ей самой проломили голову. Следующая душа – удар ножом. Затем женщина, которую нечаянно толкнули, и она ударилась головой. Колотые, резаные раны, удушение, поджог. А затем пришли те, кто умер из-за скверны. Они звали жриц, но те не пришли. Иона продолжала петь сквозь боль, безумие и смерть. Наконец всё закончилось.

Верховная прекратила петь, убрала небольшой свиток обратно в поясную сумку и села на ближайшее поваленное дерево.

Ощущение давления прошло, и Рэн с Латой устремились к своей принцессе.

— Верховная, с Вами всё в порядке? – обеспокоенно спросил маро.

— Да. Я просто немного устала. Отдохну и закончу работу.

— Позвольте устроить Вас поудобней. Держитесь за меня.

Молодой человек, словно пушинку, поднял Иону одной рукой, а второй положил сложенный плед на дерево, после чего усадил на него принцессу.

— Спасибо.

— Вода, Верховная, – сказала Лата, протягивая флягу.

Лея с благодарностью взяла её и сразу же выпила почти половину, стараясь восстановить баланс после пения. Мар села рядом с принцессой, охраняя её, а Рэн пошёл осматривать территорию.

Карик, Рабден и Ивона с широко открытыми глазами наблюдали за происходящим. Шии подошёл к девушке и тихо, так чтобы не услышали остальные, прошептал:

— Когда она отдохнёт, то начнёт очищать воды, землю, растения и животных, и вы сможете увидеть, что вам предстоит делать. Хорошенько смотрите. Подумайте, хотите ли вы это делать. Сможете ли. И стоили ли оно вашего спокойствия. Когда я родился, у меня не было выбора – я был рождён как Дитя Льда и я умру как Дитя Льда, но вам дана возможность решать свою судьбу.

— Была ли эта возможность у Верховной? Выбирать?

— И нет, и да. Она могла отказаться, но её сила убила бы её, не находя выхода. Но смерть — это тоже выбор.

Ивона посмотрела на Верховную.

— Незавидная судьба.

— Когда случается то, чего нельзя изменить, можно принять это и идти дальше, живя с тем, что было нам дано, либо сопротивляться тому, что уже случилось. Барахтаться, зацепившись ногой за водоросли, запутываясь в них всё больше, утягивая самого себя на дно. Иногда только успокоившись и приняв то, что произошло, можно выжить и, кто знает, изменить свою судьбу.

Пока они говорили, Иона встала и, поддерживаемая Рэном, пошла к одному из деревенских колодцев. Оказавшись у него, она снова запела. Вновь возникло сияние и от неё начали расходиться волны тепла и спокойствия, но в этот раз от колодца к принцессе потянулась тоненькая ниточка, состоящая из тьмы. Она оплела Верховную, а затем словно впиталась в свет, который окружал Лею.

— Что это было? – тихо спросила Друг леса.

— Зло. Тьма. Боль.

— Но что произошло?

— Несущая Свет взяла себе боль тех, кто здесь умер, а сейчас она берёт себе боль природы.

Песня стала громче, в воздухе снова зазвенели колокольчики, но в этот раз к ним присоединились журчание воды, шелест листвы, тихие голоса животных, ветер и запах земли.

Со всех сторон к Лее устремились ниточки тьмы. Достигнув принцессы, они окружали её. Вскоре их стало так много, что свет, исходивший от Ионы, стало не видно. На секунду Ивона испугалась за Верховную, но вскоре свет пробился сквозь завесу, а затем снова стал чист.

— Но я же не умею петь молитвы! – воскликнула Ивона.

— Вам и не нужно этого. У вас будет другой путь. Свой.

— Это больно?

— Да, – не стал скрывать мальчик. – Очень.

— Но её голос ни разу не прервался!

— Ко всему привыкаешь. Даже к боли.

— Это неправильно.

— Возможно. Но она предпочла такую жизнь сама. В большинстве случаев для многих людей жертва – это глупость. Она неразумна и иррациональна. В ней нет смысла. В ней больше бахвальства, чем истинной жертвы. Поэтому я никогда не сказал бы ни одному человеку, что нужно чем-то пожертвовать. Но её жертва имеет смысл, потому что никто кроме неё не сможет выдержать то количество боли, что ей предстоит принять. Раз она согласилась на этот путь, то и всё его бремя придётся нести ей.

— Но почему не разделить эту боль на всех? Разве это не сделает ношу терпимее? Ведь в мире столько людей!

— Только жрицы могут выдержать это.

— Но ведь и жрецов много! Если в каждой лее живёт жрец…

— Они не могут отпустить скверну. Их удел – отпускать недавно умерших. Им не хватит сил.

— А обычные жрецы?

— Вы скоро узнаете, почему они не могут. Показать будет проще, чем рассказать, – прошептал Шии и начал отходить.

— Подожди, – окликнула его Ивона.

Мальчик остановился.

— То, что ты сказал, до этого. Про жертву. Что считаешь жертву глупостью. Разве жертва не благородна?

— Возможно. Иногда. Поэтому я и сказал «для многих». И даже благородная жертва может быть неразумной и причинить больше вреда, чем пользы. Например, родитель, что работает ради детей и день и ночь. Это благородная жертва?

— Да.

— Но что будет с детьми, если из-за усталости родитель умрёт? Разве смогут они выжить без него? Так для кого же в конце концов была эта жертва? Для детей? Даже благородная жертва иногда может причинить вред. Поэтому прежде чем приносить жертву нужно хорошенько подумать. Подумайте и вы. Несущая Свет говорила правду – она справится и без нас. Ей будет сложнее, но она справится.

— Но ты ведь будешь ей помогать?

— Буду.

— А как же твоя жертва?

— Умру я - родится новое Дитя Льда.

— Но твоя семья…

— У меня нет семьи. Только племя.

— Но как?

— Они умерли, пока я спал.

— Сочувствую.

— Это чувствуется по твоему ответу. Ты не стала извиняться, ведь ты не могла знать, что все мои родные умерли, а в их смерти точно не виновата.

Шии ненадолго замолчал, пытаясь вспомнить свою семью.

— У меня нет родных, поэтому никто не заметит мой уход.

— Я замечу. И Верховная.

— Несущая Свет заметит, но она, как и я, не до конца человек. А вы, скорее всего, забудете обо мне, когда я исчезну. Дитя Льда, как и вода, – всё уносит с собой. Даже воспоминания о себе.

— Это нечестно.

— Возможно, – тихо сказал Шии и ушёл.

Песня прекратилась, и Ивона почувствовала, что боль ушла.

Верховная устало осматривалась, ища место, куда можно было бы присесть. Рэн заметил это, подошёл к принцессе, взял её на руки и усадил на подготовленную подушку.

Глава 11. Нуа

Маро озабоченно смотрел на Иону и гадал, отчего Шии не участвовал в очищении скверны. Верховная была бледна и явно сильно устала.

Молодой человек переглянулся с Латой и показал, что пойдёт за вещами. Ни он, ни мар не обнаружили вокруг угроз, поэтому можно было отлучиться.

По пути к Карику и остальным он увидел, как Шии идёт в сторону Ионы. Через пару минут маро был рядом с оставшимися позади. Они сидели рядом с сумками и общались. Когда Рэн появился рядом с ними, они как раз смеялись над очередной шуткой Кортика.

— Нам стоит перенести вещи поближе к Верховной, – без предисловий сказал он.

Все вздрогнули от неожиданности.

— Рэн! Я ж так помру как-нибудь! – воскликнул Карт. – Не забывай про мой возраст.

— Сердце у тебя как у юноши, хватит стариком притворяться, – проворчал Лем. – А Рэн просто привык ходить тихо. Зачем ему без надобности меняться? Давай лучше котомки переносить.

— Э-эх, ты у нас всё-таки ещё тот ворчун.

— Весь в тебя.

Карт довольно засмеялся, затем встал и, не делая никаких движений, поднял весь скарб в воздух. Вместе с остальными мужчинами. Врач не удержался и плюхнулся на землю.

— Карт! Ты единственного лекаря на отряд хочешь прибить? – обиженно спросил молодой человек, потирая ушибленное бедро.

— Так уж и прибить. С такой высоты убьётся только очень талантливый человек. Ты таким уникальным талантом не обладаешь.

— Не предполагал в вас такого озорства, радих Карт, – отметил Мим, легко спрыгивая.

— Иногда немного озорства – это то, что нужно. Мы все беспокоимся за нашу девочку, так что взбодриться не помешает.

— Ты, как всегда прав, Карт, – вставил подружившийся с ним за четыре месяца Кортик. – Пойдёмте-ка побыстрее, посмотрим, как там Лея и что стало со скверной.

***

— Несущая Свет, – окликнул Иону Шии. – Я не помог тебе в этот раз.

— Но разве не об этом мы с тобой и договаривались? В первый раз скверну я очищаю одна.

— И всё равно прости, – в голосе Дитя Льда действительно послышалось сожалению.

— В прощение нет нужды, – мягко ответила Верховная. – Мне было нужно почувствовать скверну. Всю её. Всю боль, ненависть, страх и любовь.

Иона замолчала.

Они с Шии находились посреди того, что когда-то было деревней. Девушка по привычке поглаживала вышивку на своём тёмно-зелёном шерстяном платье. На его фоне белизна её кожи была ещё более заметна, нежели обычно, а тихое свечение, которое ещё оставалось вокруг неё, добавляло контрастности. Принцесса посмотрела на мальчика – он тоже был одет в тёмную походную одежду и казался призраком. Почерневшие от времени дома, дороги и деревья и два светлых пятна на фоне тьмы.

— Здесь жило много людей и они умерли давно, оттого скверна расползлась намного сильнее, чем я ожидала. Буду надеяться, что успею восстановиться до следующего пятна.

— В следующий раз я помогу. Я уже показал Ивоне, что ты будешь в порядке, если будешь работать одна.

— Спасибо.

— Она должна сделать выбор сама, иначе у неё ничего не получится. Она должна хотеть делать это, иначе она не сможет втянуть тьму в себя.

Иона печально кивнула. Ей не нравилось, что приходится ставить девушку перед выбором.

— Ты слишком переживаешь, Лея. Это делает тебя хорошим человеком, но причиняет боль и мешает работать.

— Не уверена, что я хороший человек. Была бы хорошим - пошла бы одна с маро.

— Тогда ты была бы глупым человеком.

Иона вздохнула. Огляделась и заметила Рэна с остальными.

— Возможно. Но я и так глупый человек. Сейчас я понимаю, что множество вещей стоило сделать по-другому. Мне нужно было отправиться к тебе.

— Но ты была в моём племени. И я бы всё равно ничем не смог помочь. Скверны было так много, что мне долго не удавалось проснуться до конца. Если бы ты тогда не пришла, то, возможно, я бы и не проснулся.

Последнюю фразу услышал успевший подойти Мим. Немного подумав, он решился задать мучавший его вопрос:

— Радих Шии, вы и рада Лея так часто говорите о скверне, говорите о том, что её много, что она повсюду, но заметить её почти невозможно. Многие люди даже не знают о том, что она существует. Даже сама рада Лея не знала о ней, когда мы только встретились, а значит, жалобщики на приёме во дворце не говорили о ней. Как так получилось? Почему обычные люди ничего не знают о ней, если она – повсюду?

— Предполагаю, что удалённость от городов играет роль, – сказала Лея. – Но не только это. Недопущение того, чтобы сведения об истинной причине скверны достигли ушей простого люда. Помните того гонца, которого поймали в Варте? Позже я узнала от стражников, что это был ниточник из одной из удалённых деревень и он приехал в город, чтобы попасть в храм. А жалобщики… На приём всегда допускались только те, кто был нужен и не представлял угрозы. Не думаю, что отец хотел бы, чтобы находившаяся на утреннем приёме аристократия узнала о том, что по стране расползается скверна. Среди простого люда скверну считают «проклятьем» или «происками духов» и не связывают с неотпетыми душами.

— Но как люди могут не понимать, что что-то не так, когда тела мёртвых не исчезают?

— В некоторых деревнях считают, что люди, тела которых не исчезают, – великие грешники. В других - что эти люди были прокляты.

— Но разве не глупо оставлять скверну? Почему тот же император не просит жриц бороться с нею? – спросил Лем.

Иона грустно посмотрела на него. За неё ответил Шии:

— Вы скоро увидите.

— Нам пора, Верховная, – сказала Лата, словно соткавшись из теней и солнечного света.

— Ты права.

Принцесса встала, но даже слепому было видно, что она еле стоит на ногах. Рэн подошёл к девушке, взял у неё артефакты, надел браслет на руку, а кулон на шею. Девушка наконец перестала светиться и силы оставили её – чтобы стоять, ей приходилось облокачиваться на маро.

— Берите вещи, а я понесу Верховную, – сказал он и подхватил Иону на руки.

— Может, лучше на закорки? – спросила Лея.

— Не беспокойтесь, для меня это легко. Если я устану, то Лата сменит меня.

— Мы можем нести её с помощью Потока, Рэн, – отметил Карик.

— Не стоит привлекать внимание Потоком. К тому же, рядом со мной или Латой Верховная быстрее восстановится.

— Как знаешь.

— Для маро это действительно не проблема, – подтвердила его слова Лата, беря вещи всех троих. – Давайте лучше уйдём отсюда побыстрее. Вряд ли кто-нибудь почувствует силу Верховной так далеко от поселений, но лучше привыкать быть осторожными, чем попасть в западню.

— Вы правы, рада Лата, привычка – лучшая защита.

— Лучше уйти отсюда быстрее. Скоро всё здесь начнёт разрушаться, – равнодушно сказал Шии.

— Но почему? – поинтересовалась Ивона.

— Скверна мешала природе. Время здесь не остановилось, но, можно сказать, замерло, пока присутствовала тьма. Она будто держала части домов вместе, – ответила Иона.

Пока она говорила, дом на противоположной стороне деревни обрушился.

— И то правда, пойдёмте, – подозрительно осматривая всё вокруг, согласился Карт.

Остальные кивнули и быстро направились в ту сторону, в которую указала принцесса.

— Держитесь за меня крепче, Лея, – тихо сказал Рэн.

— Ох, извините, – девушка обхватила его руками, чтобы ему было удобнее её нести.

Когда они отошли подальше, а мар отправилась на разведку, молодой человек неожиданно спросил:

— Почему Вы разговариваете со мной на «вы»?

Лея непонимающе посмотрела на своего защитника.

— Я слышал от Латы, что ко всем своим мар Вы обращались на «ты».

— Правда? Я уже не помню, если быть честной. Предполагаю, что из-за того, что их я знала долго и такова была традиция.

— Я – Ваш маро, и мы знали друг друга.

— Вы правы.

Иона задумалась.

— Наверное, я обращаюсь к вам на «вы» из-за того, как мы познакомились спустя много лет. Тогда я вас не помнила, не была уверена, кто вы, и раз уж так случилось, то я просто продолжала говорить «вы». Вы хотите, что я обращалась к вам, как к остальным мар?

Рэн растерялся: он не знал, чего он хотел, и когда начал этот разговор, то просто желал узнать причину.

Лея будто прочитала его мысли и тихонько рассмеялась.

— Как надумаете – скажите, – Иона вздохнула. – Будем надеяться, что потом мне будет легче. Хотя я в этом сомневаюсь. Скорее всего, мне будет лишь тяжелее. Особенно когда расстояние между скверной будет меньше.

— Скорее всего.

— Вы знаете, с вами я действительно легче восстанавливаюсь.

— Наша связь позволяет нам обоим восстанавливаться быстрее.

— Она двусторонняя? Не слышала об этом.

— Когда мы были детьми и вы серьёзно заболели, меня специально привезли во дворец, чтобы Вы быстрее оправились.

— Я совсем этого не помню.

— Вам было около пяти, и вы почти не приходили в себя. Было бы странно, если бы Вы это запомнили.

— Но вы могли заразиться от меня.

— Я не болею обычными болезнями. Скорее всего, из-за дара.

— Это хорошо, что вы не простужаетесь, будет хотя бы один человек, который будет всегда здоров. Будете приносить нам отвары, – улыбнулась Иона. – Всё время забываю спросить: как ваш дар?

— С тех пор, как я с вами, – всё прекрасно. Я слышу его сильнее, чем когда-либо.

— А ваши раны?

— Всё зажило и ничего не беспокоит. Вы ведь слышали, что сказал Лем: со мной всё в порядке. Поэтому не беспокойтесь, я смогу Вас защитить.

— Я переживаю о вас как о человеке, Рэн, а не как о маро.

— Я понимаю.

— Это хорошо, что вы понимаете.

— Как далеко нам идти?

— До ближайшего города около четырёх часов дороги.

— Всего четыре часа? Как же они не заметили скверны? – удивился Рэн, но Иона лишь грустно промолчала и схватилась за него покрепче.

***

— Ну что, как вам, любопытным, скверна? – спросил Карт.

Рабден поёжился от воспоминаний:

— Было ощущение, что все чувства взбесились. Я никогда не испытывал таких ярких эмоций с такой быстрой их сменой.

— Мне показалось, что я схожу с ума… – поддержал его Карик.

— Честно говоря, я удивлён, что вы никогда не встречали на своём пути скверны, Рабден.

— Приходилось, но я обходил про́клятые места стороной.

— Не забудьте сообщить об этих местах Лее, – вмешался Лем.

Принц кивнул – это действительно стоило сделать.

— А ты как, Ивона? – поинтересовался Карт у подозрительно тихой девушки.

— Мне было больно.

— Больно? – нахмурился чтец.

— Мне казалось, что кто-то пытается вытянуть мою душу, словно черепаху из панциря. Это было очень больно.

— Странно, впервые слышу о такой реакции на скверну. Это из-за того, что ты Друг Леса?

— Видимо.

— Тяжело тебе тогда придётся. Из всей группы только Шии, Лее и тебе нужно приближаться к скверне, остальные могут отсиживаться вдалеке.

— Да…

— Думаю, тебе сейчас должно быть страшно. Мне бы было. Я бы сомневался в себе, не знал, смогу ли я выдержать, – отметил Карт.

— Вы словно читаете мои мысли.

— Не переживай. Это нормально – чувствовать страх перед болью. Боль – очень полезная штука. Она помогает нам выжить. Она даёт понять, что с нами что-то не так. Поэтому мы и боимся её. Возможно, эта боль оповещает тебя о том, что с миром что-то неладное. Только тебе решать, что делать с ней. Лея, как ты видишь, справилась без твоей помощи, так что ты всегда можешь отказаться.

— Я знаю, – глухо отозвалась Ивона. – Шии уже сказал мне об этом.

— Хорошо. У всех должен быть выбор.

Девушка промолчала в ответ.

— Лея, а куда мы идём? – крикнул Кортик.

— В маленький городок под названием Нуа.

— Ты же знаешь, сколько этих Нуа по всей стране рассыпано? Иногда мне кажется, что каждый второй город так называется.

— Придём – покажу на карте. Я ведь предлагала тебе посмотреть на наш маршрут, а ты меня всё к Миму посылал.

— Ну… не люблю я карты! Вот и посылал к Миму.

— Вот и не жалуйся, – хлопнул его друг по плечу. – Сам не хотел планировать с нами, так и иди в неизвестности.

Кортик смущённо закашлялся.

— Ну, хоть сколько нам идти, узнать можно?

— От деревни было около четырёх часов, так что сейчас уже три или три с половиной.

— Спасибо, – поблагодарил Кортик и, немного поворчав себе под нос, успокоился.

***

Через полчаса Иона почувствовала себя намного лучше и попросила её отпустить, но получила решительный отказ. Приказывать девушка не хотела, поэтому предпочла недовольно сидеть на руках маро.

Наконец они дошли до городка, и Рэн сам поставил её на землю. Принцесса оправила платье и косу и осмотрелась. Городок был действительно небольшим: даже с окраины можно было увидеть здание ратуши. Но не это волновало Лею – храм, прятавшийся в тени городской управы, был её целью. Для столь маленького города он впечатлял своими размерами.

Иона закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, расправила плечи, сняла артефакты и направилась в сторону храма.

Верховная слегка светилась, что делало её похожей на волшебное существо. Дело близилось к полудню, и солнце, лаская её, словно любимую дочь, заставляло золотые волосы Ионы сиять ещё сильнее, а глаза набирать зелень.

Жители города сразу заметили эту необычную девушку и не знали, что и думать: в их глуши даже торговцы появлялись редко, что уж говорить о путешественниках. А тут ещё и такая краса пожаловала. Кумушки шептались, дети смотрели во все глаза, а мужчины подозрительно присматривались – не ведьма ли она. Уж больно красива. Все настолько были увлечены разглядыванием Ионы, что чуть не пропустили появления её сопровождения. Статные, явно не из простых, спутники девушки были не так интересны, как она, но тоже вызвали переполох. Чем ближе к храму подходила Лея, тем ярче она начинала светиться.

— Верховная! – прошептал кто-то.

— Ты, чо, дурак, чо ли? Она ж померла!

— Так это, мож, призрак евойный? Тебе-то откуда знать!

— Как есть полудурок!

— А чо она тут тогда словно солнце светится, а?

— Дак чтец этот, навернось!

— Сам ты полудурок! Они не светятся!

Карт слушая этот разговор, посмеивался в свою бороду.

Иона остановилась у храма, из которого доносилось пение, взмахнула рукой – двери распахнулись. Она вошла внутрь и встала в круг света, который был в каждом святилище.

Пение прекратилось, и одна из жриц вышла из круга, подошла к ней и грозно спросила:

— Кто вы и почему прерываете полуденную песнь?

Лея грустно посмотрела на женщину и вместо ответа просто сказала:

— У вас нет зрения жрицы, старшая жрица Амелия.

— Что? Откуда вы знаете моё имя?! – возмутилась женщина и подошла поближе, тоже вставая в круг света.

Солнечные лучи упали ей на лицо, освещая жёсткое морщинистое лицо человека, который привык управлять с помощью страха.

— Отвечайте!

— Рэн, – сказала Иона, а затем прошла мимо женщины, которая внезапно потеряла сознание. Маро подхватил Амелию до того, как она упала, и осторожно усадил у стены.

Лея прошла в главную залу, в которой находился большой Круг Света, что отличался от первого тем, что состоял из веток и листвы лей и начинал светиться только когда к нему взывали жрицы. Храм был наполнен мраком, который отгоняло лишь свечение Ионы.

— Никто из вас не обладает зрением? – спросила принцесса, и в воздухе зазвенели хрустальные колокольчики.

Секунда, другая. Оцепенение прошло, и жрицы одна за другой пали ниц.

— Верховная! – воскликнула с благоговением в голосе одна из девушек.

Не обращая внимания на реакцию жриц, Иона прошла в середину большого Круга и запела.

Карт думал, что уже слышал самую красивую песню Леи, но ошибался. Грустная и трагичная, но наполненная надеждой мелодия, которая наполняла святилище, была намного прекрасней. Её было сложно назвать человеческой – казалось, что сама Диру поёт дуэтом с природой.

Ветки начали светиться, а с ними усиливалось и сияние, исходившее от Верховной. Её зелёное платье стало жидким серебром, а золотая коса распустилась. Подул ветер. Он поднял ветки и закрутил их в изящном танце вокруг принцессы. Золотые светящиеся локоны и серебряное платье начали развеваться. Зрелище завораживало и заставляло следить за каждым движением Ионы.

Скоро сияние охватило всё здание – не осталось и трещинки, что не была бы очищена песней Верховной.

Иона пела, и одна за другой на землю падали жрицы.

Песня закончилась, Лея почти перестала светиться, а вокруг неё не осталось ни одной служительницы Диру в сознании.

— Закройте двери, – попросила девушка, видя, что у входа в храм столпилось много народу, желающего узнать, что же такое происходит.

Рабден среагировал первым, захлопнув двери с помощью Потока, а затем наложив слово тишины на святилище.

— Спасибо, так будет действительно лучше.

— Ни одной настоящей жрицы, госпожа? – спросила Лата.

— Есть две, но они не прошли посвящения.

— Вы имеете в виду двух самых молоденьких? – уточнил Рэн.

— Нет. Только одна из них молода, второй не меньше сорока пяти. Тем ужаснее, что она не прошла посвящения.

— Но почему тогда и они потеряли сознание?

— Молодая чтица ещё неопытна и не выдержала, а вторая слишком долго жила без посвящения и оттого начала терять связь с Диру.

Иона тяжело вздохнула, осматривая храм.

— Я надеялась, что положение дел не будет столь плачевным. Лата, Рэн, отнесите их в комнаты, жрицы или нет, но незачем им лежать на холодном полу.

— Слушаюсь, – в один голос сказали маро и начали уносить женщин.

— Оставьте только этих двух, – она указала на нужных служительниц Диру. – Уложите их на плед, всё-таки сейчас ранняя весна, холодно.

Маро поклонились и начали исполнять приказ.

Иона подошла к одной из лавок, расположенных по краям, и устало села.

— Лея, милая, скажи, что это было? – спросил Карт, плюхая свой мешок на землю и садясь рядом с девушкой.

— Песня утерянных сил.

— Для чего она?

— Восстанавливает связь с Диру.

— Я правильно понимаю, что это то, о чём ты не хотела говорить?

— Да.

Принцесса грустно посмотрела на круг из жриц, которых уносили, на ожидающих ответа спутников, подошедших поближе, села поудобнее и с тяжёлым сердцем начала рассказывать:

— Ещё девять лет назад, когда я отправилась в первое путешествие, в котором я встретила Кортика с Мимом, я услышала от них о чём-то страшном, известном как «скверна». Тогда я не знала, что это такое и что необходимо для её появления, а когда узнала, то решила отслеживать рассказы о ней. Спустя полгода, с приближением весны, я успела услышать множество историй. В основном это были слухи, но на всякий случай, купив бумагу и перерисовав карту у одного из учёных в Аннине, я начала отмечать места, о которых мне говорили. Один раз я ушла на два дня, отпросившись у Старого Эрла, нашего хозяина. Этого времени хватило, чтобы выяснить, что рассказы были правдой. Хотя бы частично. Наличие скверны означало, что никто не пел Прощальную песнь. А это, в свою очередь, дало мне понять, что что-то не так с местными жрицами.

По совету служительниц подземного храма я старалась держаться подальше от других святилищ, но мне нужно было узнать, что происходит, поэтому я собрала всю свою смелость и отправилась в городской храм. Во время путешествия с обозом я также узнала о «зове Диру», который слышит жрица, а потому решила спросить об этом явлении у самих жриц. Но никто их них не знал, что это. Точнее, они сказали, что это лишь сказки, а жрецом может стать каждый.

Вернувшись домой после Аннина, я узнала всё, что могла, о зове. Для зова действительно неважны социальный статус, пол, страна. Единственное, что нужно, чтобы услышать зов, – это уметь слышать. Зов не был выдумкой или мифом, а значит, жрицы храма в Аннине никогда не слышали его. Среди них не было настоящих жриц.

Но в Аннине не было скверны. Немного порывшись в книгах и вспомнив старичка, которого я попросила отпеть погибших обоза, я поняла, что, видимо, Прощальную песнь пели призрачные жрицы.

Похожая история повторялась во многих городах. Очень редко мне удавалось встретить настоящих жриц. А раз нет жрецов, что поют Прощальную песнь, то никто не помогает душам уйти. Рождается скверна.

Иона замолчала и устало облокотилась на спинку.

— Вы хотите сказать, что жрицы перестали слышать зов? – спросила Ивона озабоченно.

— Да. Обычно храм зовёт своих жрецов, но в этих храмах нет силы. Они не могут никого позвать.

— Но откуда тогда появляются служители, не имеющие сил?

— Храмы всегда принимали даже тех, кто не имел доступа к силе Диру. Такие люди часто жили при храмах и помогали жрецам в обыденных делах: уход за лошадьми, за территорией, за садом. Иногда это были люди, которые со временем становились жрецами, но подобное происходило достаточно редко. Возможно, что в какой-то момент людей, не слышавших зов, стало слишком много, сама правда о зове была утеряна, а может, стала считаться метафорой, и в какой-то момент жрецами начали становиться, не обладая силой. Если ты не видишь Света Диру, то не видишь, что твои песни не работают. Оттого храмы стали терять силу.

— Н-да… – протянул Карт.

— Получается, тебе придётся петь эту Песнь утерянных сил в каждом храме, куда мы попадём? – спросил Лем.

— Возможно.

— Н-да… – снова протянул Карт. – Смотрю я, наше путешествие усложнилось, не успев начаться. Теперь я понимаю, почему старшая жрица говорила об опасности обычных людей. Она имела в виду таких вот жриц. Они ведь не захотят признать, что у них нет никаких сил?

— Не захотят, – согласилась с ним Лея.

— Ну, что же, придётся их усмирять…

В этот момент две жрицы, лежавшие на пледах, очнулись. Они были растеряны, но вскоре заметили Иону и бросились ниц.

— Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная! – пролепетали женщины на ломанном нанди.

— Да осветит Он ваш путь, жрицы. Как вас зовут?– ответила им на рануасском принцесса.

Служительницы удивлённо вздрогнули – они никак не ожидали, что Несущая Свет будет говорить на их языке.

— Анника, Верховная, – ответила молоденькая девушка.

— Ваше имя необычно для Рануа. Вы из Долины Нин?

— Моя мать из Долины, госпожа.

— Ясно, – сказала Лея, а затем обратилась ко второй жрице. – А как зовут вас?

— Лиона, Верховная.

— В честь Илионы Хранительницы?

— Да, госпожа.

— Как давно вы здесь, Лиона?

— Тридцать пять лет.

— И все тридцать пять лет вы не проходили посвящения?

— Посвящения, Верховная?

— Храм давно не имеет сил, не так ли?

— Уже более тридцати лет, Верховная, – ответил бесплотный голос еле слышно.

— Спасибо.

Принцесса встала со скамейки и подошла к женщинам, стоявшим на коленях в большом Круге Света.

— Посмотрите на меня, – приказала она им, и они беспрекословно подчинились. – Видите ли вы жрицу, что стоит рядом со мной?

— Лишь смутно, госпожа, – ответила Анника. – Я не могу рассмотреть черт её лица, но вижу, что рядом с вами кто-то стоит.

— Я вижу её, Верховная, — ответила Лиона.

— Знаете ли вы, как её зовут?

— Мы с ней тёзки. Это она дала мне новое имя. Точнее, разрешила взять его. Когда я пришла в храм, её лицо ещё можно было разглядеть, а голос услышать, но прошло несколько лет – и она стала лишь слабым призраком.

— Боюсь, что это не она стала слабым призраком, а отсутствие сил в храме не позволяло ей являться вам. Я вернула силу в храм, и Лиона сможет с вами общаться.

— Спасибо, Верховная.

— Анника, – обратилась Иона к девушке, – то, что вы не видите лица жрицы, говорит о том, что ваша сила так и не проснулась до конца. Это изменится после посвящения.

Лея посмотрела на жриц и сказала:

— Я не смогу остаться здесь, чтобы обучить вас, но у вас двоих будет прекрасная наставница в лице Лионы. Я вижу, что вас беспокоит, что станет с остальными «жрицами». Скажу сразу же: если они не захотят остаться в храме в качестве простых помощников, то им придётся покинуть его. Жрецом Диру может быть лишь человек, слышащий Её зов, имеющий веру, которая рождает силу. Из всех «жриц» этого храма только вы двое слышали его, поэтому некоторое время вам придётся тяжело, будьте готовы к этому. Никто не сможет вам помогать, а из учителей будет лишь почившая много десятков лет назад жрица, но, к сожалению, иного выбора пока нет. Со временем храм сам призовёт новых людей и вам станет легче, но пока все окружающие деревни будут на вас. Судя по количеству лошадей в конюшне, работа вас ожидает нелёгкая.

Женщины неловко переглянулись.

— Что-то не так? – спросила заметившая это Лея.

После нескольких секунд молчания Анника осторожно сказала:

— Большинство лошадей в конюшне не принадлежат храму, Верховная.

— Что вы имеете в виду?

Молодая жрица окончательно смутилась, за неё продолжила Лиона:

— Старшая жрица Амелия сдала нашу конюшню жителям города.

— Сколько деревень вокруг Нуа?

— Тринадцать, госпожа.

— Совпадает ли это с числом лошадей в конюшне храма?

— Да, Верховная, – прошептала старшая из жриц.

— Сколько из них принадлежат деревенским?

— Две, госпожа, – еле слышно ответила Лиона.

— Где остальные лошади?

Женщины в страхе не могли ответить. Вместо них взяла слово «дир-ан лея».

— Таковых нет, Верховная. Традицию поддерживают лишь две деревни из тринадцати.

— Почему?

— Остальным было не по карману платить храму за содержание животного и за место в конюшне.

— Платить?

Иона поражённо замолчала. Когда смысл сказанного преодолел оцепенение и добрался до мозга, то ей понадобилась вся её сдержанность, всё спокойствие, чтобы не показать, что она в абсолютном шоке. Принцесса аккуратно спросила:

— Как давно это продолжается?

— Уже пятнадцать лет, Верховная, – сказала призрачная жрица.

— Амелия всё это время была старшей жрицей?

— Нет, госпожа, она стала ею в последние пять лет.

— Последняя старшая жрица умерла?

— Да, Верховная.

— Знала ли Амелия, к чему это приводит?

— Не думаю, Верховная. Никто из этих девочек не знает, что такое быть жрецом Диру.

Иона замолчала, осенённая внезапной мыслью. Стараясь не показывать, насколько она обеспокоена, она спросила:

— Как давно прилетала последняя голубка?

— В этом храме не было ни одной голубки уже более года.

Принцесса резко повернулась в сторону Дитя Льда:

— Шии, ты чувствуешь скверну в воде?

— Только с одной стороны, но до остальных деревень может быть далеко.

Тяжёлая грусть поселилась в душе Ионы, и она тихо произнесла:

— Я надеялась, что подобного не случится, но… – девушка постаралась взять себя в руки. – Наша задача усложнилась. Лата, проверь, очнулись ли остальные.

— Слушаюсь.

Жрицы, не замечавшие женщины до этого, вздрогнули.

Мар вернулась через пару минут.

— Ещё нет, Верховная.

— Это хорошо. Охраняй их.

— Слушаюсь.

— Карт, поможешь?

— На тот случай, если кто-то из них чтец?

— Не думаю, что кто-то из них боевой маг, так что в этом смысле Лате они не соперницы. Просто Потоком проще контролировать толпу.

— Понял.

— Спасибо, а я пока поговорю с толпой, – принцесса тяжело вздохнула.

— Да пребудет с тобой Свет Диру.

— Да осветит Он твой путь.

Прежде чем отправиться ко входу, принцесса обратилась ко своим спутникам:

— Я хочу попросить чтецов помочь, если ситуация выйдет из-под контроля. Мне нежелательно применять Поток перед жителями – жрицы могут ощутить, что во мне действительно есть сила Диру, но горожане просто подумают, что я чтец, притворяющийся Верховной.

— Мы с удовольствием поможем Вам, госпожа, – сказал Рабден.

Лея посмотрела на мужчину – за месяцы в храме они с Ивоной стали больше похожи друг на друга, но благословление ещё до конца не ушло.

— Спасибо. Сейчас я открою дверь, будьте готовы к тому, что там собралось множество людей и все преисполнены любопытством, надеждой и недоверием. Старайтесь не отставать от меня.

Соратники кивнули, показывая, что понимают.

Принцесса поправила своё платье, потянулась к волосам, думая снова заплести их в косу, но отказалась от этой идеи и лишь откинула их назад, а затем открыла двери храма.

Девушка направилась к центру площади, на которой он стоял, и уверенность шага вместе с неясным свечением заставляли людей расходиться. Люди не знали, кто она и зачем пошла в святилище, но подсознательно чувствовали, что она и её спутники сильны, а значит, опасны.

Дойдя до центра площади, Лея остановилась.

— Да пребудет с вами Свет Диру! – воскликнула она, и её голос пронёсся колокольчиками по площади.

Толпа нестройным хором ответила на приветствие.

— Меня зовут Иона Элитар Марту́ Иен Д’Элиндар Марину́, но вы лучше знаете меня как Верховную жрицу Диру.

Раздались шепотки, Лея почувствовала неверие.

– Десять лет назад состоялись мои похороны, но моего тела на них не было. Мой отец скрыл, что я пропала, потому что счёл, что я умерла, но благодаря Диру я выжила и прошла посвящение.

— А как это ты тогда так хорошо по-рануасски балакаешь? – выкрикнула женщина из толпы.

— Это дар любой Верховной – она должна быть способна говорить со всяким человеком.

— А чем докажешь?

— Есть ли среди вас люди из других стран? – вопросила Иона.

— Я из Нандиру! – закричал мужчина и вышел из толпы.

— Да пребудет с вами Свет Диру, радих, – перешла девушка на нанди.

— Да осветит Он ваш путь, – ответил ошарашенный мужчина. – Вы действительно похожи на принцессу Иону… – прошептал он.

— Было бы странно, если бы я не походила сама на себя, не правда ли, радих?

— Как вы можете говорить так чисто на обоих языках? – спросил мужчина.

— Верховная должна это уметь, – повторилась она.

— А откуда нам знать, что ты не просто полукровка? – выкрикнул кто-то из толпы. – На нанди многие говорят!

Иона почувствовала, что ещё немного – и ей придётся показать свои силы, чтобы убедить толпу, но из-за её спины внезапно выступили Кортик с Мимом.

— Стражи Клиро требуют тишины! – гаркнул Кортик.

Толпа мгновенно затихла.

— Стражи Клиро подтверждают истину слов этой девушки! – голос Мима разнёсся по площади, и в нём была сила, которую знал каждый житель Рануа.

— Стражи Клиро провозглашают её другом Клиро! – продолжил Кортик.

— Да будет так! – воскликнули они хором.

Тишина взорвалась:

— Стражи преддверья!

— Хранители Рануа! Здесь! Их не видели вне Клиро уже много лет!

— Что они здесь делают?

— Так она действительно Верховная?

По всей площади понеслись шепотки: «Верховная! Верховная здесь!» И когда вся площадь была захвачена осознанием, то люди начали вставать на колени перед Ионой.

Лея дождалась, когда все успокоятся, и сказала:

— Я пришла в Нуа, так как узнала, что в вашем храме больше нет силы Диру, а жрицы больше не выполняют своего долга. Так ли это?

— Да! – откликнулась толпа.

— Я вернула связь храма с Диру! Но лишь две жрицы слышали зов Богини! Жрицы Лиона и Анника. Со временем к вам придут новые жрицы, но пока оставшимся придётся справляться самим. Все лошади, что не принадлежат деревням, должны быть сегодня же забраны из конюшни – им там не место. Жрицы, не слышавшие зов, перестают быть жрицами и должны вернуться к обычной своей работе либо могут остаться помогать при храме.

Отсутствие жриц, слышавших зов, породило скверну. Сегодня я отпела одну деревню, находящуюся на юго-западе от Нуа, и принесла свиток с именами тех, кто ушёл. И сегодня мне придётся отпеть ещё одну. Списки я отдам в ратушу Нуа. Есть ли сейчас на площади глава города?

В центр площади вытолкнули тщедушного старичка.

— Прошу вас забрать свитки у Лионы после того, как она их перепишет. Все, кто имеет родственников в окружающих деревнях, смогут поискать их имена в списке, и если они есть, то получить в храме прощальные одеяла. Жрицы Лиона и Анника будут обучены тому, как их создавать, но на это понадобится время. Пусть охранит вас Свет Диру, жители Нуа! – сказала Иона и поклонилась, после чего отправилась в сторону храма. Остальные члены группы последовали за ней.

— Ты ведь хотела применить силу? – тихо спросил Кортик, когда они вошли в храм.

— Да.

— Это было бы неразумно. Ты ведь с самого начала могла попросить нас подтвердить твои слова.

— Я не хотела, чтобы кто-либо знал, что со мной путешествуют стражи Клиро. Это выдаёт то, куда мы идём.

— Нам не стоило вмешиваться? – обеспокоенно спросил Мим.

— Всё в порядке. Просто нужно быть осторожнее в Клиро. Одной из причин, почему я выбрала Рануа, также было и то, что здесь власть императора мала, так что будем надеяться, что всё будет хорошо.

— В Клиро вы будете под защитой всей стражи Клиро. Вам будет не о чём беспокоиться, рада Лея.

— Надеюсь, что всё будет так.

В храме стояла тишина. Две жрицы одиноко сидели на одеялах, не зная, могут ли они перебраться куда-то в другое место. Их белые платья были испачканы грязью. «Храм совсем не убирают», – пронеслась мысль в голове Ионы.

Пока остальные обитатели храма находились без сознания, у Верховной была возможность немного отдохнуть. Девушка села на лавку, закрыла глаза и устало попросила Лиону из леи передать, что жрицы пока свободны и она позовёт их позже. Услышав послание, женщины вскочили и убежали. Им навстречу вошёл Карт. Уставшая Иона не заметила этого.

Лем сел рядом с Леей и взял её за руку, поддерживая. Иона вздохнула и положила голову ему на плечо, засыпая.

Глава 12. В храме Диру

Пока Верховная спала, остальные члены группы, кроме Лема и Рэна, вышли из храма через заднюю дверь во двор. На небольшой площади за святилищем стояло множество лавочек, поэтому они устроились с удобством.

— Н-да… – снова сказал Карт. – Я, конечно, предполагал, что дело плохо, в конце-то концов, на карте было отмечено множество мест, заражённых скверной, но не ожидал, что всё настолько отвратительно. Одно дело, когда скверна появляется из-за людской глупости или жадности, но совсем другое, когда причиной появления являются жрецы Диру. Если дела столь ужасны и в остальных храмах, то неудивительно, что Лея изначально рассчитывала только на себя. И почему не хотела говорить об этом.

Мужчина тяжело вздохнул – сейчас он переживал ещё больше, чем до начала путешествия.

— Да… Я бы сказал, что дело швах, – согласился Кортик. – Тяжело нашей девочке придётся. Это же все храмы нужно будет посетить, а сколько их в одной лишь провинции Клиро! Это же с ума сойти!

— Я не думаю, что Верховная собирается посетить абсолютно все храмы – это займёт слишком много времени, – разумно предположил Рабден. – Будет намного логичнее найти храм с самым большим количеством настоящих жриц и послать их в паломничество. Думаю, что больше всего их будет в крупных городах.

— Если мы будем заходить в каждый храм, то в Клиро мы и правда доберёмся только через год. И то если повезёт, – согласился Карт, – а зимой по горам мне не очень хотелось бы путешествовать.

— Ну, это ты преувеличил, их всё-таки не настолько много, там что в Клиро мы точно доберёмся до зимы.

— Но что если скверны столько же, сколько и храмов? Или больше? На карте Верховной было лишь одно место рядом с этим храмом, а их оказалось два. Что если так будет с каждой точкой?

— Это возможно, но, будем честны, мы ничего с этим не можем поделать, – ответил Кортик. – Всё в любом случае зависит от Леи. И мы все знали, на что идём.

— Я думаю, рада Лея обсудит наши дальнейшие шаги, после того, как закончит со скверной во второй деревне. Не стоит забегать вперёд, – тихо сказал Мим, не желая спешить с выводами. – Пока нам ещё ничего не известно.

— Ты прав, Мим, но сложно не думать об этом, – сказал его друг.

— А ты воспринимай это как службу в обозе и просто следуй заданному маршруту. Так будет проще.

— Ты помнишь хоть один раз за все годы, чтобы я «просто следовал заданному маршруту»?

— Кстати о годах, – внезапно сменил тему Карт, – сколько же вам лет, а, ребята? Стражи Клиро живут очень долго. Я, честно говоря, думал, что вы из королевской гвардии Рануа, а вы вон кто!

— Ну, технически, стражи входят в состав королевской гвардии…

— Не уходи от ответа, хитрец.

— Скажем так… Нам больше ста лет.

Вся группа поражённо замолчала.

— А Верховная знает об этом? – первым пришёл в себя Карик.

— Догадывается. Мы не говорили с ней об этом.

— Уж чем-чем, а разнообразием наша группа точно может похвастаться: Верховная, маро, два аристократических рода Нандиру, принц Артии и его племянница, стражи Клиро и простой парень из Шаньяры, – констатировал Карт.

— Простых людей что-то не хватает, – отметил Кортик.

— Кого-нибудь по пути найдём, – поддержала Аран.

— Шутки шутками, но количество аристократов в нашей компании поражает, – сказал Карт.

— Я не думаю, что я захочу оставаться аристократом после того, как наше путешествие подойдёт к концу, – внезапно пробормотал Карик.

— Что ты имеешь в виду? – обеспокоенно написала Потоком Аран.

В этот момент со стороны жилища раздался гомон.

— Я позову Верховную, – ретировался молодой чтец.

Аран растерянно посмотрела на брата, хотела что-то написать, но он уже ушёл.

Вернулся он с принцессой, Лемом и Рэном. Лея сонно протирала глаза.

— Жрицы очнулись?

Иона недоумённо посмотрела на Карта.

— Почему ты не с Латой?

— Я там был не нужен, а проснулись они или нет, мы не знаем.

— Сколько я проспала?

— Не больше пятнадцати минут, – ответил Лем, поправляя её плащ.

— Спасибо, – поблагодарила девушка. – Значит, пора работать. А где Шии? – удивилась принцесса.

Все начали озираться – мальчика действительно нигде не было.

— Он точно был в церкви, когда я засыпала.

— Тебе виднее. Я порой не замечаю его, даже когда он стоит рядом, – отметил врач, – поэтому с очищения скверны даже и не знаю, где он был.

— Это его свойство как Дитя Льда. Если маро нужно прилагать усилия, чтобы быть абсолютно незаметными, то Шии – чтобы его заметили.

— Незавидная судьба… – поёжился Карик.

— Что ты имеешь в виду?

— Одиночество – не очень приятное чувство, – пояснил молодой человек.

— Думаю, что ему не очень одиноко, – возразила чтица.

— Возможно, но только… Не думаю, что это правда, госпожа. Пусть и частично, но он человек, а, значит, общение с другими людьми – это необходимая вещь и для него. Мне кажется, что ему просто сложно каждый раз прилагать усилия, чтобы общаться с нами. Хотя я слишком мало говорил с ним, чтобы знать наверняка, – смягчил свою точку зрения Карик.

Ивона с сомнением посмотрела на молодого человека. Раньше она думала, что привычка идти на попятный – это попытка уйти от ответственности, но в последнее время заметила, что это обесценивание своих собственных слов. Боязнь показаться слишком настойчивым.

— Значит, никто не видел, как он уходил? – прервала мысли племянницы Рабдена принцесса.

— Никто, – ответил за всех Карт.

— Буду надеяться, что он появится до того, как мы придём в следующую деревню.

Шум в покоях жриц усилился.

— Мим, Кортик, поможете мне?

— Я сотру свои слова.

— Лучше бы ты остался с Латой, – тихо сказала Иона, когда Карт подошёл к ней.

— Я наложил слова на все выходы, так что ни одна из «жриц», – мужчина произнёс последнее слово с презрением, – не сможет выйти.

— И всё равно, – холодно сказала Лея, – я отправила тебя туда не из прихоти, а чтобы Лате было легче контролировать толпу. Или ты думаешь, что если Лата мар, то она обязана справляться со всем в одиночестве? Ты хотя бы проверил, сколько из них говорящих?

Карт промолчал.

— Я понимаю, что ты привык к тому, что я – твоя Лея, и ведёшь себя соответственно, но моей задачей сейчас и в дальнейшем является защита моих спутников. И это включает и моих маро. Без моего разрешения Лата не имеет права причинять вред простым людям, если речь не идёт о моей защите. Если бы я знала, что ты уйдёшь сразу, то дала бы ей другой приказ.

— Прости.

— Лучше извинись перед Латой, когда мы здесь закончим. Лично.

— Хорошо.

Иона отошла от Карта и сказала:

— Стирай слова.

Чтец подошёл к зданию, из которого раздавались крики, и провёл рукой, будто стирая что-то с двери и стен. Ругань стало слышно более отчётливо, а из двери выпала женщина, явно пытавшаяся до этого открыть её. Это была старшая жрица Амелия. Увидев Иону, она спросила:

— Это вас они называют Верховной? Они молоды и глупы, но меня вам не обмануть! – гордо сказала женщина, поднимаясь с земли.

У неё был неприятно высокий требовательный голос, который заставлял людей морщиться от звона в ушах.

— Это прискорбно, что на роль старшей назначили того, кто лишён зрения, – отметила Лея. – Зайдите обратно.

В этот раз в голосе принцессы звучал лишь холод ручья, но ни капли его приветливого журчания, и, услышав это, «жрица» неожиданно для себя послушалась. Она сама не понимала, что принудило её к этому, но внезапно Амелия поняла, что с девушкой перед ней спорить опасно.

Иона последовала за ней, и как только она оказалась внутри, ругань стихла, а женщины бросились на пол. «Интересно, откуда появилось желание падать ниц передо мной? Я никогда не слышала о подобной традиции от жриц в нашем храме. Как, впрочем, и во дворце».

— Вы знаете, кто я?

Женщины прижались к полу ещё сильнее вместо ответа. Лем впервые видел свою подругу столь разозлённой.

— Как Верховная жрица Диру своей властью я лишаю вас возможности именоваться жрицами. Ни одна из вас не обладает и частичкой веры и силы, необходимой для того, чтобы исполнять свои обязанности. Никто из вас не отпел и единой души, и оттого появилась скверна. Вы использовали конюшню, чтобы получать деньги, и тем предали древний договор. Хотя бы одна из старших жриц должна была помнить о нём. Пусть вы и считались жрицами, но были лишь простыми помощницами при храме. Неужели никто из вас не слышал о «зове»? Почему вместо того, чтобы передать эти знания, вы предпочли забыть о них? Молодые жрицы могли не знать, а потому вина на них лежит намного меньшая, чем на старших жрицах, но всё равно ни одна из вас не воспротивилась тому, что происходило. Никто не вспомнил, что отпевание - не просто право, но обязанность жриц. Те прощальные песни, что, как вы думали, были вашими, принадлежали жрицам минувших дней, живущим в леях. Возможно, ваши намерения вначале были чисты. Возможно, вы переживали, что новых жриц становилось всё меньше. Вред, что был причинён, никак не исправить, но вы должны почувствовать последствия своих действий. Я ощущаю, что лишь несколько жриц раскаиваются и осознают неправильность того, что происходило. Но это те, кто менее всего мог повлиять на то, что делали старшие.

Женщины прижались к полу. Иона чувствовала страх, исходящий от них. Свет, что окружал её до этого, усилился, волосы превратились в свет и начали немного развеваться.

— Остальные больше боятся наказания. Вы словно дети, что не понимают за что их наказали. Но вы не дети, – в голосе Верховной зазвучала сталь, – вы должны держать ответ. Вы должны знать. И я помогу вам в этом.

Бывшие жрицы сжались от страха – сила Ионы подавляла, заставляла почувствовать власть девушки. Женщины старались смотреть лишь в пол, боясь увидеть холод в глазах принцессы. Одна из жриц попыталась отползти назад, но Лата подхватила её, словно котёнка, и вернула на место.

— По дороге в Нуа я очистила одну деревню от скверны. Она погибла уже более сорока лет назад. Поэтому вряд ли кто-то из вас знает о ней. И вины вашей в их смерти нет. Но это была не единственная деревня, поглощённая обезумевшими душами. Мой спутник чувствует ещё одну. В неё мы и отправимся.

Впервые женщины посмели поднять головы: в их глазах стоял ужас. Холодный и уверенный взгляд лишь испугал их ещё сильнее.

— Кортик, Мим, – коротко сказала принцесса.

Мужчины сразу же поняли, что от них требуется.

— Стражи Клиро требуют тишины, – громогласно сказал Кортик.

— Друг Клиро в своём праве. Все служительницы храма отправляются с другом Клиро.

— Да будет так! – хором выкрикнули стражи.

Иона поклонилась своим друзьям. Они ответили ей тем же. Официально ей не нужно было подтверждения её права от стражей, но девушка решила, что лучше будет соблюсти этикет.

— Мы отправимся через четверть часа, чтобы успеть до заката. Подготовьтесь, – приказала Верховная, посмотрев на жриц.

Женщины почувствовали, как их сердца снова сжались от страха.

***

Лея вышла из жилища жриц и осмотрелась, ища взглядом Шии. Мальчик куда-то пропал. Со вздохом она решила осмотреть то место, куда они пришли. Храм был красив, пусть и не отличался особой сложностью архитектуры или украшений. Его простота и делала его привлекательным.

Храмовый комплекс состоял из нескольких зданий и был обнесён стеной, которая была вокруг всех больших, а иногда и малых храмов. Здание, через которое они вошли, было святилищем, которое было как бы частью стены и служило одними из ворот, ведущих на территорию. Кроме святилища можно было увидеть ещё пять зданий: трапезная, совмещённая с кухней, жилище жриц, дом для семей, мастерские и хозяйственное строение. В последнем обычно хранилось всё для уборки, различные инструменты и всё для проведения ритуалов. Также между строениями располагался красивый плодовый сад. В основном в нём росли вишни и сливы, но также можно было увидеть и яблони. Лея внезапно захотелось прогуляться по нему, чтобы успокоиться и отдохнуть. «Сейчас не время, – напомнила она себе, – вскоре нужно будет выходить».

Весь комплекс был выполнен из белого камня, который выглядел особенно ярким на фоне молодой зелени и брусчатки. Тот же белый камень можно было увидеть по всему городу. Наверняка рядом были штольни, где он добывался. Или же они вырезали части горной породы самой горы? Или же здесь был карьер? Лея нахмурилась, стараясь вспомнить, что читала, когда они ещё были в подземном храме. Если она правильно помнила, Нуа был именно шахтёрским городком. Значит, камень добывался подземным способом.

Ещё раз осмотревшись, принцесса поняла, что в комплексе нет озера посвящения. Нужно будет не забыть спросить у дир-ан лея, где ближайшее озеро. Отсутствие места, где можно провести столь важную церемонию, в достаточно большом храме было странным. Может быть, оно под землёй, а входа просто не видно?

Верховная подняла взгляд к небу, наслаждаясь тем, как белоснежная крыша контрастирует с чистым голубым небом. Сегодня на нём не было и облачка, а значит, была высока вероятность того, что она опять обгорит, так как она не могла надеть ту шляпу, в которой она обычно путешествовала, с тех пор, как получила солнечные ожоги в Долине Нин. Внезапно девушка почувствовала, что немного скучает по своим соседкам по комнате в первом своём путешествии. Интересно, как они там?

Вздохнув, Лея снова поискала Шии взглядом – она запомнила направление, которое указал мальчик, но она предпочла бы в этот раз разделить ношу. Второе очищение в одиночку могло не пройти так хорошо, как хотелось бы: она до сих пор чувствовала себя слабой и разбитой. Голова болела, а руки, если она не следила за собой, начинали немного дрожать.

— Лиона, – позвала дир-ан лея принцесса.

— Да, Верховная.

— Видела ли ты Дитя Льда?

— Он сказал, что вернётся совсем скоро, но не сказал, куда направляется.

Лея сдержала тяжёлый вздох. «Что-то часто я стала вздыхать с тех пор, как Ивона с Рэном появились. Нужно прекращать», – подумала она, как вдруг краем глаза увидела, что тот, кого она искала, стоит в тени кипариса.

— Шии, – окликнула его девушка.

— Да, – бесстрастно сказал он.

— Что-то случилось?

— Ничего, – покачал головой мальчик, подходя к Ионе.

— Но зачем ты тогда отлучался?

— Я ходил советоваться с лесом. Он подсказал, куда идти.

—Мы скоро отправляемся.

— Ты хочешь очистить следующую деревню?

— Да.

— Это безрассудно.

Шии произнёс это без возмущения. Он просто констатировал факт.

— Возможно, – согласилась Лея, – но я не готова рискнуть жизнями тех, кто, возможно, ещё жив. Я очень надеюсь, что хоть кто-то выжил.

Последнюю фразу Верховная сказала, скорее обращаясь к самой себе.

— Ты поможешь мне со скверной?

— Да, – Шии был сегодня даже более краток, нежели обычно.

Иногда Лее казалось, что у него есть ограничение на количество слов, что он мог произнести в день, и он будто подкапливал их для тех разговоров, что были долгими. Видимо, сегодня он использовал отведённые ему слова, общаясь с Ивоной.

— Скоро выходим, – повторила она.

Шии кивнул, показывая, что понял.

Через несколько минут из покоев вышли бывшие жрицы, сопровождаемые Латой и Картом.

Иона огляделась, не увидела Лиону с Анникой и попросила Рэна привести их. Молодой человек вскоре вернулся с ними.

Из двора храма можно было выйти через святилище или через ворота, Лея решила, что лучше будет выйти через святилище, чтобы люди видели бывших жриц, шествующих за ней. Она чувствовала ожидание, исходившее от горожан, всё ещё стоявших на площади, и решила не противиться ему.

Толпа расступалась перед Ионой, и Лея всей кожей ощущала благоговение перед ней, смешанное с презрением к «жрицам».

Процессия вышла из города и направилась на юго-восток.

Глава 13. Ещё одна деревня

Через два часа, когда Лея наконец почувствовала скверну отчётливо, бывшие жрицы уже успели устать. Они не жаловались, но их состояние могли почувствовать все в группе.

Ещё десять минут - и они дошли до границы скверны.

— Вскоре мы подойдём к деревне. Уже сейчас я могу почувствовать, что живых в ней не осталось.

В душах жриц что-то дрогнуло. Там, в Нуа, они не задумывались о последствиях, отстранялись от них, сейчас же им нужно было встретиться с ними лицом к лицу. Страх уже жил в них, но он был отстранённым – это была боязнь наказания, а не страх, появившийся оттого что они поняли, что совершили. Это был лишь сон, сейчас пришёл черёд яви.

— Все, кто служил в храме, – вы пойдёте со мной. Мои спутники могут остаться здесь.

— Думаю, в этот раз я откажусь от этого предложения, – решительно сказал Карт.

Остальные согласно кивнули.

— Это ваше право, но не забудьте, что у вас есть вода из озера посвящения.

— Мы помним, – ответил Кортик.

— Тогда пойдёмте. Я скажу, когда стоит остановиться.

Группа последовала за ней.

На самом деле никто из соратников Ионы не испытывал желания приближаться к скверне, но они не хотели оставлять Верховную наедине с людьми, в которых не были уверены.

Давление скверны нарастало и достигло предела, который могли бы вынести «жрицы», когда процессия наконец подошла к самой деревне.

Иона, шедшая впереди, остановилась, пройдя чуть дальше, и повернулась к присутствующим:

— Подойдите чуть ближе ко мне, но остановитесь, если ощутите, что чувства начинают переполнять вас. Лиона, Анника, вам нужно будет пойти за мной. Вы услышите голоса умерших и почувствуете их боль, остановитесь, когда поймёте, что ещё немного - и вы больше не сможете этого выносить. Когда я начну петь Прощальную песнь, я не смогу уделять вам внимание, поэтому знайте, что вы сами должны понимать свой предел. Не пытайтесь его преодолеть. Это закончится лишь тем, что мне придётся прервать отпевание, чтобы помочь вам, а мне бы этого не хотелось. Эти души слишком долго страдали, чтобы заставлять их ждать ещё дольше. Провести отпевание в третий раз за день мне, скорее всего, не удастся, поэтому нам придётся вернуться в город, а завтра или послезавтра наведаться сюда ещё раз, поэтому прошу вас: рассчитывайте свои силы.

Не дожидаясь реакции слушателей, Иона повернулась к деревне, пару раз глубоко вдохнула и выдохнула и начала ритуал.

По лесу разнеслась песня, и она была настолько прекрасна, что женщины замерли, стараясь не пропустить ни единой ноты или слова. Они знали и мелодию, и язык, на котором пела Верховная, но до сегодняшнего дня и не предполагали, что Прощальная песнь может звучать столь воздушно. Карт и остальные спутники Леи, видя, что «жрицы» не идут дальше, подтолкнули их вперёд, и вскоре женщины очнулись от наваждения, пробуждённые невероятной силы эмоциями.

Лиона с Анникой, словно заворожённые, шли за принцессой, но буквально через несколько метров они начали слышать голоса умерших. В море чувств, что царило в деревне, не было ни счастья, ни любви, только боль, ненависть, тревога, тоска и горе. Сначала женщины ощущали бурю будто отстранённо, но вскоре им стало казаться, что они сами испытывают это. Их душу выкручивало, тянуло: ещё немного - и её не останется в теле.

Анника вскрикнула и упала на землю, Лиона, увидев это, оттащила её подальше от центра. Девушка тяжело дышала, а её белое платье оказалось запачкано кровью. Старшая из жриц испугалась, начала осматривать её – оказалось, что младшая так сильно сжала кулаки, что проткнула кожу на ладонях.

Верховная продолжала идти не останавливаясь, прерывая пение только чтобы взять дыхание, и шаг её был твёрд, а голос уверен. В песне журчал ручей, шумела листва и звенели колокольчики, и с каждой нотой она становился всё громче, а свечение всё ярче.

Сквозь затуманенное сознание Анника слышала Иону, видела её свет и чувствовала, как души, летающие вокруг, начинают закручиваться вокруг принцессы. Сама девушка еле смогла войти в деревню, а Верховная жрица даже не сбилась с шага, когда дошла до центра, до того, что можно было назвать средоточием людских страданий. В детстве младшая жрица слышала, что у некоторых народов существовало понятие «ад», и в нём страдают грешники. Возможно, скверна была адом Диру. Но адом на земле.

«Такого не должно быть! Не должно!» – билась мысль в её голове. И вдруг сознание Анники прояснилось – такого действительно не должно было быть. Ничего этого не должно было случиться. Верховная не должна была приходить сюда, не должна была впитывать всю эту боль, не должна была становиться сердцем этой чёрной дыры. И задачей Анники и Лионы с сегодняшнего дня будет учиться настолько усердно, насколько это возможно, чтобы подобного в Нуа больше не повторялось.

Сердце девушки наполнилось решитемостью, и внезапно она ощутила зов, который не слышала уже давно. Он заглушал боль и горе, разлитые в воздухе, и девушка поняла, что может пройти дальше. Она встала и направилась к сердцу деревни.

— Ты что?! – воскликнула Лиона, но Анника не услышала её. Женщине не оставалось ничего, кроме как пойти за младшей жрицей.

Далеко им уйти не удалось – обе вскоре снова ощутили невероятное давление скверны и остановились, не в силах сделать и шагу.

Иону окружили нити тьмы и заслонили её свет.

В это время бывшие служительницы Диру на границе с деревней и спутники Леи чувствовали круговорот эмоций. Нервы были напряжены до предела.

Рэн и Лата могли подойти ближе к принцессе – за счёт своих тренировок они ощущали давление намного меньше, чем остальные, но им всё равно было сложно находиться глубоко в скверне.

Свет снова начал появляться. Нота за нотой, слово за словом Иона впитывала чужую боль. Наконец, тьма растворилась. Сияние стало ярким и ровным, а пение тише. Ещё пара минут - и основная часть закончилась.

Лея села на первый попавшийся предмет. Её руки дрожали, голова кружилась, а тело с душой болели.

Рэн с Латой бросились к принцессе. Мар достала фляжку и, дождавшись, когда маро поднимет Лею и усадит поудобнее, протянула её Верховной. Иона с благодарностью приняла её. Внутри был сладкий ягодный сок.

— Спасибо, – поблагодарила девушка и собралась встать.

Её остановил Шии:

— Отдохни. Сначала я займусь водой.

— Хорошо, если ты считаешь, что так будет лучше.

Мальчик не стал подходить к воде, он просто остановился рядом с Несущей свет и ненадолго закрыл глаза.

Ионе показалось, что вокруг стало холоднее. Когда Дитя Льда открыл глаза, они были сапфировыми, а кожа его стала ещё бледнее, нежели обычно. Внезапно деревню накрыл туман. Температура продолжала падать, повсюду появился иней. С каждой секундой он становился всё темнее, пока не стал самой тьмой. Как только это произошло, иней превратился в туман, а затем осел на землю. Чёрная вода потекла к Шии, словно пытаясь поглотить его. Рядом с принцессой протёк один из ручейков. Когда он задел её, девушка почувствовала ту же боль, что она ощущала, когда сама очищала воду и землю, – беззвучный крик раздался в её голове.

Вскоре Дитя Льда стал окружён со всех сторон, но чёрная вода продолжала прибывать, тянуться из подземных источников и земли. Она поднималась вокруг мальчика, пока сфера из тьмы не поглотила его.

Через несколько минут Шии снова стало видно. Казалось, что он сам состоит из прозрачного льда. Вода начала растекаться от него, впитываться в землю, возвращаться на своё место.

Глаза Рэна не обманули его – Шии действительно был льдом.

Через несколько секунд он снова стал обычным человеком.

Он подошёл к принцессе.

— Очередь за растениями, животными и землёй.

— Спасибо.

— Не перестарайся.

— Со мной всё будет в порядке.

— Буду верить в тебя. Здесь рядом есть река. Я буду спать там. Завтра сам вас найду.

— Хорошо.

Проводив его взглядом, Иона встала, начала петь, и тьма вновь потянулась к ней. Восстановить уже мёртвые растения, как и возвратить к жизни людей, было ей не под силу, но она могла очистить их спящие семена и дать возможность зародиться новой жизни.

Рэн смотрел на свою принцессу и понимал, что ничем не может ей помочь. Он мог лишь быть опорой.

Внезапно давление скверны полностью пропало. Молодой человек нахмурился – Иона всё ещё пела, а значит, скверна ещё никуда не ушла. С растущим удивлением, маро обнаружил, что его обволакивает Свет Верховной, так же, как и Лату и жриц.

Наконец тьма приползла к Лее и обняла её, растворяясь в свете.

Песня ещё не закончилась, а Рэн с Латой уже готовились подхватить принцессу, если возникнет такая необходимость. В этот раз маро подготовил одеяло заранее.

Мелодия угасла. Не было слышно ни щебетания птиц, ни шелеста листвы.

— Рэн, позовите всех сюда, – устало сказала девушка, прерывая неестественную тишину.

— Слушаюсь, – поклонился он ей и убежал.

— Верховная, Вам сейчас лучше находиться рядом с ним, – укорила Лата, подхватывая готовую упасть принцессу на руки и устраивая на одеяле.

— Я знаю.

— Тогда зачем вы отослали его?

— Подумала, что бывшие жрицы легче пойдут с ним.

Мар не поверила Ионе, но решила не допытываться.

— Попейте, – женщина протянула фляжку ещё раз.

— Спасибо. Я рада, что вы у меня есть.

Лата поклонилась.

Вскоре вернулся Рэн, ведя за собой толпу. Иона выпрямилась, стараясь показаться менее уставшей.

Когда они встали перед принцессой, она вытянула вперёд руку со свитком и сказала:

— Это список всех, кто умер. Уже второй за сегодняшний день. Завтра я с моими спутниками отправлюсь в остальные деревни, и единственное, чего я желаю, – это чтобы более ни в одной деревне не было скверны. Сегодня вы почувствовали, что это такое. Запомните это ощущение. Она рождается, когда умершего человека не отпевают, а его дух мечется на земле. Одна неотпетая душа не причинит особого вреда, две тоже, но чем больше их собирается, тем сильнее они начинают влиять на окружающих людей. Сначала исподволь, так, что люди даже не замечают, что что-то изменилось, просто братья чаще ссорятся или корова перестаёт давать молоко. Потом скверна ощущается всё сильнее и сильнее: братья, что раньше лишь ссорились, теперь пытаются убить друг друга, а когда это получается у одного из них, второй сходит с ума. И так происходит в каждой семье. Всё началось всего лишь с одной неотпетой души, а закончилось смертью всей деревни. Часто случается, что, когда скверна появилась, жители деревни уже настолько далеко заходят в своём безумии, что им даже не приходит в голову позвать жрецов. В этой деревне первая смерть была от старости, вторая – от горя, третья – от жадности. Хватило всего трёх человек, которым не помогли, чтобы четвёртый человек не выдержал переполнявших его эмоций и решил уйти из жизни.

Иона печальным взглядом обвела стоявших перед ней.

— Вы испытывали влияние скверны меньше часа, а люди здесь чувствовали его каждую секунду своего существования. Пусть она не была столь сильной, но с её ростом эмоции людей накалялись.

Девушка ненадолго замолчала.

— Людей, что жили здесь, уже не вернуть, но вам даётся возможность не допустить повторения трагедии. Помогайте храму, но не пытайтесь притворяться жрицами. Только Лиона и Анника слышали зов. Всего двое из более чем тридцати человек. Помогайте им и помните, что служить Диру можно, лишь если вы услышали зов.

Иона почувствовала, что никто из них об этом не знал.

— Осмотритесь ещё раз и запомните, что случается, если Прощальная песнь не была спета.

Женщины поёжились.

— Я сказала всё, что хотела. Пора возвращаться в город.

— Верховная, – подала голос Анника, – позвольте задать вопрос.

Лея кивнула девушке, поощряя её.

— Могу ли я помочь Вам?

— Каким образом?

— Сейчас, когда я знаю, какова скверна, я могу проверить деревни.

— Скверну, если она лишь зарождается, нелегко опознать.

— Если я не почувствую скверны, то узнаю у жителей деревни, были ли у них люди, которых не отпевали.

— Спасибо за желание помочь, но я не могу отпустить одну из двух жриц в одиночку.

— Госпожа, – склонилась в глубоком поклоне Лата, — мы можем разделиться на две группы. Если со жрицей Анникой будет Шии, то он почувствует неприкаянные души, а жрица сможет их отпеть.

— Это хорошая идея, Лата. Только никакого отпевания, у жрицы Анники пока ещё слишком мало сил для этого. Когда она пройдёт посвящение, то всё будет по-другому.

Иона посмотрела на девушку.

— Я обсужу всё с Шии и сообщу о своём решении.

— Благодарю, Верховная.

— Лиона, – позвала жрицу Иона.

— Да, Верховная.

— Если Анника отправится проверять скверну, то вам придётся переписывать имена из свитка одной.

— Слушаюсь, Верховная.

После короткой паузы Лея встала и сказала:

— Я и мои спутники сейчас отправимся обратно в город, вы можете пойти с нами или остаться здесь – выбор за вами.

Принцесса отошла на достаточное расстояние, и Рэн тихо сказал:

— Верховная, Вы устали, позвольте взять вас на руки.

— Не надо, Рэн. Если бы не было жриц, то я бы не отказалась от вашего предложения, но их присутствие не позволяет мне допускать шагов, которые могут быть истолкованы превратно.

«Зачем же вы взяли этих женщин с собой?» – недовольно подумал маро.

— Я не могла их не взять, – догадалась о вопросе Иона. – Им нужно было осознать тяжесть их проступков, иначе они могли попытаться стать жрицами снова.

— Разве слова стражей Клиро не было бы достаточно?

— Кортик с Мимом могут наложить клятву на всех, но вскоре родятся новые люди, и они могут попробовать стать жрицами, не слыша зова. Подобное случалось в удалённых от больших храмов местах даже во времена, когда Диру-а не была искажена, а сейчас – повсеместно. Если же есть те, кто помнит, чем это может закончиться, то вероятность того, что это произойдёт, снова намного меньше.

— Понимаю.

— Но дело не только в этом. До того, как мы побывали здесь, несмотря на стражей Клиро, несмотря на то, что я – Верховная, эти женщины считали, что их наказывают несправедливо. Им было необходимо увидеть последствия. И пусть многие из них слишком молоды, чтобы быть напрямую ответственными за эти деревни, но каждая из них знала, что существует непреложный закон – деревни дарят лошадь жрицам, а жрицы приходят, чтобы спеть Прощальную песнь. Если у деревни нет денег купить лошадь, то жрица идёт пешком или город покупает любое ездовое животное, но жрица должна оказаться подле тела умершего, чтобы проводить его. Они брали деньги за это. Это недопустимо. И они знали об этом. Участвовали в этом, а потому должны осознать, к чему это привело.

Иона ненадолго замолчала, переводя дыхание.

— Сейчас их переполняет чувство вины. Кто-то из них постарается во всём обвинить меня, чтобы справиться с ним, кто-то не сможет жить с ним, а кто-то будет жить и расскажет остальным. Я чувствую, кто находится ближе ко второму. Я навещу их семьи и предупрежу, а также постараюсь смягчить их боль. В мои планы не входит плодить неприкаянные души.

Иона чуть покачнулась, но быстро выправилась. Сердце Рэна пропустило удар от страха.

— Госпожа, прошу Вас, дайте мне понести Вас.

— Не надо. Я справлюсь. Я знаю свой предел, и пока я его не достигла, но сегодня я рано лягу спать. Не уверена, что завтра я смогу очистить хотя бы ещё одну деревню.

Последнюю фразу девушка произнесла еле слышно, для самой себя, поэтому маро решил не реагировать на неё.

Молодого человека очень волновало упрямство Ионы, не только из-за его отношения к ней, но и из-за того, что принцесса подвергала себя излишнему риску. Возможно, для самой Верховной он был оправдан и разумен, но для Рэна он был тем, от чего он не мог защитить её. Задача маро была в охране от внешнего воздействия, а не от саморазрушения. Более того, его учили, что действиям Верховной нельзя мешать. Её действия – это путь Несущей Свет. Её испытание, её становление. Куда бы дорога ни завела её, единственное, что маро и мар могли, – это просто быть рядом. Если воля Верховной была высказана, то она была приказом. Даже то, что Рэн ещё раз предложил взять её на руки, было отступлением от того, чему его учили.

Маро подавил вздох и просто продолжил молча следовать за принцессой. В конце концов, именно это было его долгом.

Глава 14. Беспокойный сон

В храм они прибыли только около семи часов. Солнце уже скрылось, и остаток пути они проделали при свете светлячков, созданных магами Потока. К тому времени успели устать абсолютно все в группе, даже Кортик с Мимом, привыкшие к долгим пешим переходам. После недолгого обсуждения Иону решили уложить в комнате старшей жрицы.

Перед тем как отойти ко сну, Верховная отдала один из свитков Аннике и Лионе на перепись и наказала начать работу завтра, напомнив, что это имена умерших людей, а потому спешка в работе неприемлема. Желание быть полезными, исходившее от жриц, было настолько ярким, что Лея побоялась, что женщины начнут работу сразу же после того, как она заснёт, и допустят множество ошибок.

Наконец, принцесса могла отдохнуть. Она действительно устала, и её душа нуждалась в передышке. Маро остались охранять её покой.

Всю ночь Лее снились кошмары. Она знала, что это случится, – читала в книгах, но не предполагала, что будет в полудрёме во время них. Она одновременно ощущала, что происходит в комнате, но и переживала последние минуты тех людей, что она отпела. Всего четыреста сорок три человека. Иона не ожидала, что деревни окажутся достаточно крупными. В своих путешествиях она редко встречала селенья более ста пятидесяти человек, которые бы находились при этом рядом с городом. «Как так получилось?..» Очередная смерть пришла, не дав додумать мысль до конца. Девушка заплакала.

***

Это продолжалось уже больше восьми часов. Лата и Рэн чувствовали, как их сердца сжимаются каждый раз, когда принцесса кричала, а единственное, что они могли сделать, – это быть рядом. Маро с мар не знали, могут ли они прикоснуться к Верховной. Вдруг это причинит ей только боль?

Они слышали, что должно произойти, но это не делало их страдания легче. От того, что мы знаем, что сломанная нога будет болеть, перелом не становится менее болезненным.

Наконец, на девятый час, Рэн не выдержал.

— Я попробую дотронуться до неё. Возможно, наша связь поможет ей.

— Думаешь, это разумно? Что если это только ухудшит ситуацию?

— Верховная скоро сотрёт себе все глаза, а я не думаю, что это закончится раньше сегодняшнего вечера. Нужно, по крайней мере, постараться улучшить её физическое состояние и помочь восстановить силы. Можешь принести миску с водой и какие-нибудь чистые тряпки?

— Хочешь сделать компресс?

— Да.

— Тогда я попрошу Карта сделать лёд. Это будет эффективнее.

— Спасибо. А я посмотрю, получится ли ускорить восстановление с помощью нашей связи.

— Хорошо. Буду молиться Диру, чтобы это помогло.

Рэн кивнул.

Секунда - и мар уже не было.

Молодой человек подошёл к принцессе и сел рядом с кроватью. Он осторожно дотронулся до её руки. Девушка вздрогнула, но не оттолкнула его. Тогда маро взял её ладонь в свои и сосредоточился, стараясь усилить связь с Верховной. Чем сильнее их связь становилась, тем больше расслаблялась Лея.

На секунду Рэн увидел то, что видела Иона, и почувствовал то, что она чувствовала, и чуть не отпустил руку.

«Не надо, – раздалось в его голове, – это моя ноша, и я должна нести её сама».

Как только голос исчез, перед ним был словно задёрнут занавес и затем закрыты двери к переживаемому Леей. Связь между ними стала слабее, вернувшись к тому уровню, который был раньше.

Рэн открыл глаза и вздохнул, но руку принцессы отпускать не стал.

— Что случилось? – спросила Лата.

Маро был настолько погружён в свою связь с Ионой, что не заметил, как подошла мар.

— Верховная вытолкнула меня.

— Но не приказала отпустить её?

— Нет.

— Вот и хорошо, – произнесла женщина, укладывая лёд, обёрнутый тканью, на глаза Лее. – Вот так, теперь ей будет полегче, – Марта посмотрела на свою принцессу с нежностью.

Лата села, опёршись спиной на кровать.

— Ты связывалась с другими? – внезапно спросил Рэн.

— Верховная попросила подождать с этим.

— Почему?

— Она сказала, что группа будет слишком большой. Пусть нас не видно, но еда и одежда на нас всё равно нужна. Правда, она разрешила связаться со своими мар: Альной, Анной и Мирой. Хорошо, что они смогли скрыться без смертельных ран.

— Как они? Последний раз я связывался с ними больше восьми лет назад. Анна как раз искала способ убрать «проклятье» со своей руки.

— К сожалению, руку пришлось отрезать.

— Но как же Аскин? – нахмурился Рэн. – Разве он не тогда присоединился к нам?

— Тогда. Но спустя месяц после того, как началась гангрена, так что руку отрезали ещё до его прихода. Сначала Анне было тяжело, но она уже давно привыкла. Менее опасной противницей отсутствие руки её не сделало.

— Верховная знает об этом, я правильно понимаю?

— Конечно. Первое, что она спросила, когда тебе стало лучше, – это мар и Мари. Она думала, что мы все мертвы.

— Если быть честными, мы еле выбрались тогда.

— Это точно.

Оба ненадолго замолчали.

— Давай прекратим, Рэн, а то мы говорим так, будто госпожа не лежит рядом с нами.

— Ты права, прости.

Как раз в этот момент Иона застонала от боли и сильно сжала руку маро. Не задумываясь ни на секунду, молодой человек погладил ладонь принцессы другой рукой, успокаивая.

Лата посмотрела на это и еле сдержала вздох. Она заметила, что Рэн неравнодушен к Верховной, ещё в храме, и испытывала по этому поводу смешанные чувства. С одной стороны, маро было не след влюбляться в свою госпожу, а с другой, такого правила не было. Да и девочке не хватало любви и понимания. Видя, как он с нежностью смотрит на принцессу, сердце любого бы дрогнуло, к тому же первый маро был мужем Верховной. По крайней мере, такова была легенда.

Женщина устало посмотрела на маро с принцессой и решила, что пока принцесса не отвечает ему взаимностью, то и думать об этом не стоит.

— Рэн, я посплю, пока ты на страже, так что не отвлекайся. Чтецы, конечно, наложили множество слов, но расслабляться нельзя.

— Знаю. Поспи. Я разбужу тебя через четыре часа. Будем надеяться, что Анна, Альна и Мира прибудут как можно быстрее.

— Придётся нам пока справляться вдвоём. Они будут ждать нас в Клиро.

— Что же, значит, придётся постараться.

— Да.

— Пусть охранит твои сны Илиона-Хранительница.

— Пусть твоя ночь будет лёгкой.

Несмотря на пожелание, ночь обещала быть тяжёлой.

***

Верховная очнулась только через сутки, и выглядела она так ужасно, что маро с мар хотели уложить её обратно спать, но девушка сказала, что хочет есть.

Карт с Рабденом сначала переживали, что кто-то может сообщить в соседние города об Ионе, но Кортик с Мимом, по их словам, «закрыли» город, отчего никто не мог покинуть его без разрешения стражей Клиро, что успокоило мужчин.

Когда Верховная ещё спала, в город пришёл Шии. Ивона, завидев его, сразу же рассказала о предложении Анники.

— Это хорошая идея, – одобрил он. – Мы можем начинать уже сейчас.

— Но как мы можем без Верховной? – оторопела чтица.

— Пусть Несущая Свет спит. Достаточно меня и жрицы.

— Ты уверен?

— Да.

— Я знаю, что тебе не страшен Поток, но если на вас просто нападут?

— Зачем?

— Отомстить жрицам. Или просто чтобы отобрать деньги – причин может быть множество. Возьмите с собой хотя бы одного чтеца и Кортика или Мима, если они согласятся.

— Как хочешь. Но я не умею общаться с ними.

— Я сама попрошу их.

— Хорошо. Скажи жрице, чтобы готовилась.

В конечном счёте с Шии и Анникой отправились Мим и Рабден.

***

Когда Иона проснулась, за окном было светло, а рядом с ней, держа её за руку, находился Рэн. Молодой человек спал, но выглядел так, будто лишь ненадолго присел у кровати.

Принцесса присмотрелась к нему: выглядел маро намного лучше, чем ещё всего месяц назад. Он, как и мар, явно не высыпался, но и просто то, что его кожа стала здорового оттенка, уже радовало. Пока она была ещё достаточно светла, но чем дольше они будут путешествовать, тем темнее она будет становиться. Девушка посмотрела на свою абсолютно белую кожу и вздохнула. Сама она могла только сгореть.

Это привлекло внимание Латы.

— Госпожа? – тихо позвала мар.

— Всё в порядке, Лата. Мне уже легче. Сейчас твоя смена?

— Да, Верховная.

— Хорошо. Пусть он поспит. Ему ещё надо восстанавливаться. Как и тебе.

— У меня были лёгкие роды, и я успела восстановиться в храме, госпожа. Не стоит беспокоиться. Лем дал добро на путешествие.

Иона недовольно посмотрела на мар – что она, что Рэн были неисправимы. «Правда, то же самое можно сказать и про меня», – подумала она и начала потихоньку доставать свою руку из ладони маро. Держал он её на удивление крепко, но не причинял при этом боли принцессе.

Увидев, что Иона не справляется, женщина приблизилась к маро и дотронулась, заставив проснуться.

— Прощу прощения, Верховная, – сказал он, очнувшись ото сна буквально за секунду. – Я не думал доставлять Вам неудобства.

Молодой человек поспешно отпустил руку Ионы.

— Я знаю, Рэн. Спите дальше, мы с Латой пойдём пообщаемся с остальными.

— Слушаюсь, – сказал он, отошёл в угол, чтобы не мешаться, и лёг.

— Рэн, лягте на что-нибудь помягче. Если не хотите ложиться вместо меня на кровать, то одеяло-то у вас должно быть.

В глазах маро появилась растерянность.

— Возьми мою лежанку, – подсказала мар.

Он послушался.

— Простите его, госпожа, если ему не дать чёткого указания, то он его не выполнит. Он сейчас находится в трансе.

— Это вы меня простите, я уже успела забыть об этой способности маро.

Иона встала с кровати, надела платье на нижнюю рубаху и пошла к умывальному тазу – по дороге стояло трюмо. Девушка нахмурилась – у старшей жрицы захолустного храма оказалось очень хорошего качества зеркало. Следовало выяснить, откуда у неё взялись такие деньги.

— Лата.

— Да, госпожа.

— Разве транс не используется только во время битв? Чтобы я смогла приказать маро сделать что-нибудь, даже когда он спит?

— Вы правы, госпожа.

— Тогда зачем он сейчас?

— Думаю, что Рэн потратил слишком много сил, стараясь помочь Вам восстановиться. Он хотел бы бодрствовать всё это время, но учитывая, что нас всего двое, это невозможно – ему нужно отдыхать. Достаточно было бы полудрёмы, но транс помогает сохранить полную боеспособность, не теряя в качестве сна.

— Но разве я не приказала ему спать?

— Сейчас он уже спит.

— Ясно. Всё-таки я отвыкла от всего этого за время вашего отсутствия.

Девушка села за столик для умывания, но обнаружила, что забыла полотенце, и уже собиралась встать, как Лата подала его.

— Совсем отвыкла, – посмотрев на внезапно поданное полотенце, сказала Лея. – Спасибо. Польёшь мне?

Мар взяла фарфоровый кувшин и тонкой струйкой налила холодную воду в сложенные лодочкой ладони принцессы.

Вытерев лицо, Лея встал, повесила полотенце на спинку стула и села за трюмо.

Девушка с удивлением рассматривала своё лицо: на нём не было и следа припухлости. Иона вгляделась повнимательней – всё-таки можно было увидеть, что веки стали чуть больше.

— Вы что-то сделали?

— Радих Карт создал для нас лёд, и мы прикладывали его к вашим глазам, а радих Лем дал нам мазь, которая помогает при раздражении.

— Спасибо. Я сильно металась?

— Первую ночь Вы почти не переставали плакать и кричать, но, когда Рэн взял Вас за руку, Вам будто бы стало полегче. Вы почти не кричали.

— Это хорошо. С каждым разом должно будет быть проще. Сейчас я просто переусердствовала, – словно убеждая саму себя, сказала девушка.

Взгляд её стал мрачным и пустым, но лишь на секунду.

— Сколько я спала?

— Около сорока часов, госпожа. Сейчас полдень двенадцатого марта.

— Надеюсь, меня не искали?

— Только жители. Стражи наложили запрет на выход из города.

— Нужно будет их поблагодарить.

— Госпожа…

Иона обернулась.

— Вы знали, кем являются Ваши спутники?

— Да. Не могу сказать, что они специально скрывали это, но говорить о своём прошлом не любили, поэтому я предпочла никому не говорить.

— Вы чрезвычайно беспечны. Вы должны были сказать нам.

— Возможно, но было бы странно не доверять людям, с которыми я путешествую более семи лет. У меня больше причин не доверять «Железной лее».

— Простите мою грубость, госпожа.

— Прощаю, более того, не считаю её грубостью.

— Верховная… – хотела извиниться ещё раз Лата.

— Хватит. Давай мы лучше с тобой пойдём к остальным.

Лея посмотрела на Рэна, спящего на лежанке, подошла к нему и укрыла одеялом.

— Холодно ведь ещё, – укоризненно сказала она. — Пойдём, думаю, что остальные уже заждались.

Когда принцесса заглянула на кухню в поисках людей, Карт с Лемом как раз готовили обед. Первым девушку заметил врач:

— О! Как хорошо, что ты проснулась! Как ты себя чувствуешь? Тебя осмотреть?

— Спасибо, в этом нет нужды. Я просто устала.

— Как знаешь, – с сомнением в голосе сказал Лем.

— Мы волновались за тебя, – присоединился к разговору Карт. – Я рад, что с тобой всё в порядке. Ты точно чувствуешь себя хорошо? У тебя немного припухли глаза. Мазь Лема не помогла?

— Я в порядке, Карт. Мазь помогла. Без неё у меня бы было не видно глаз.

— Хорошо-хорошо. Я просто волнуюсь, ты же понимаешь.

— Понимаю.

Почувствовав усталость, Иона села на одну из лавок.

— Что вы готовите?

— Собираемся запечь овощи, но если хочешь, можем приготовить что-нибудь более быстрое, чтобы ты могла поесть, – предложил юноша.

— Не надо, всё равно на обед все соберутся позже. Я лучше перекушу хлебом или чем-нибудь другим, пока овощи запекаются.

— Хорошо, – покачал головой врач.

— Думаю, что остальные не будут возражать против раннего обеда. Шии с Анникой, Мимом и Рабденом ушли рано, так что и завтракали мы ни свет ни заря.

— Куда ушли? – удивилась Иона.

— Помнишь предложение Анники?

— Они решили пойти без меня?

— Шии сказал, что лучше не терять время, – пожал плечами Лем.

— Наверное, он прав.

Лея ненадолго замолчала, погрузившись в собственные мысли, а затем спросила:

— Они что-нибудь нашли?

— Вроде нет.

— Сколько деревень они успели осмотреть?

— Местные дали им на время повозку с лошадью, так что пять, насколько я помню. Осталось семь, четыре они хотели объехать сегодня и три завтра.

— Они уверены, что там не было скверны? – обеспокоенно спросила принцесса.

— Абсолютно, – успокоил её Карт, как раз закончивший резать картошку. – У деревень были леи, и жрицы в них сообщили Шии с Анникой, что отпевали жителей.

— Кстати, жрицы, выразили желание встретиться с тобой. Не понимаю, правда, зачем. Только устанешь, – проворчал Лем, видя бледность, худобу и лёгкую дрожь подруги.

— Посмотрю, как пройдёт сегодняшний обход, и в зависимости от этого пойму, смогу ли я повидать их.

— Как знаешь, – нахохлился недовольный Лем.

— Не переживай, со мной всё будет в порядке.

— Не мешай мне переживать! – надулся ещё больше молодой человек.

Иона тихонько рассмеялась, и на кухне раздались серебряные колокольчики.

— Хорошо, не буду. Можешь переживать, сколько твоей душе угодно.

— Вот и молодец.

— Через сколько будет готов обед? Я хочу немного прогуляться.

— Лучше поспи, милая, – нежно сказал Карт. – Знаю, что ты только проснулась, но ты ведь не отдыхала, не так ли? Так что хотя бы подремать тебе не помешает.

— Возможно, я немного посплю в саду.

— Не забудь тогда тёплую одежду и подстилку, а к обеду мы тебя позовём, так что спи спокойно. На, возьми булку с молоком, перекуси.

— Спасибо.

Иона поцеловала мужчин в щёки и ушла.

Лем с Картом вздохнули, как только она скрылась.

— Карт, ты видел, какая она бледная? А как похудела всего за сутки с небольшим? Кожа да кости!

— Ну, всё же не настолько, но я понимаю о чём ты. Я впервые вижу, чтобы человек так сильно худел за такой короткий промежуток, – покачал головой чтец.

— Это ж сколько из неё сил очищение сосёт?

— Я видел схожий эффект, пусть и не настолько сильный, у чтецов, слишком активно пользующихся Потоком. Будем надеяться, что это единственный раз, когда мы видим подобное.

— А как она дрожит, видел?

— Конечно, сложно было не заметить. Но в этом-то как раз ничего необычного нет. Это от усталости, большого расхода сил и того факта, что она не ела больше суток.

— Наверное, ты прав, но всё же… Как-то беспокойно мне.

Лем замолчал, и некоторое время они просто резали овощи в тишине.

— Может, отнести ей ещё чего-нибудь поесть, пока готовится еда?

— Она бы попросила больше, если бы ей это было нужно, Лем.

Молодой человек вздохнул.

Карт посмотрел на него с пониманием, но ничего не сказал – молодой человек переживал за ту, кого он считал сестрой. Чтецу было ещё тяжелее – он отправился в опасное путешествие с обоими своими детьми.

Карту было сорок три, когда он встретил их, но к тому времени он так и не смог найти кого-либо, кого полюбил бы всем сердцем. Он всегда был холоден и не умел показывать и испытывать чувства, и оттого он избегал близких отношений даже со своими родителями. И это не изменилось, когда он встретил костлявого ребёнка, прячущего свою пациентку. Вначале всё было как обычно – чувство долга и простая порядочность не позволили ему бросить мальчика с больной на руках. Но постепенно, потихоньку что-то изменилось. Он сам не понимал, когда это произошло, но он полюбил Лею с Лемом и не представлял себе жизни без них. Он считал их своими детьми и мог лишь надеяться, что они считают его своим приёмным отцом.

Сейчас Карт понимал, что он ни с кем не проводил достаточно времени, чтобы полюбить хоть кого-то. Если задуматься, то нет ничего удивительного в холодности Мириана по отношению к нему – он не был хорошим кузеном. Возможно, что это было связано с аристократическим воспитанием, которое предполагало проживание отдельно от родителей большую часть времени, или с тем, что в высшем обществе не было принято показывать своё настоящее лицо. Впрочем, сейчас у него были его дети, а всё остальное было не так уж и важно.

«Дети слишком быстро растут. Даже если они не твои», – грустно подумал Карт и со вздохом начал резать очередную морковку.

Глава 15. Мышь

На улице действительно было ещё холодно, поэтому пришлось сходить за двумя одеялами. Лея хотела взять третье для Латы, если та замёрзнет, но мар напомнила, что её одежда прекрасно сохраняет тепло даже в мороз. На самом деле девушка этого не знала, но предпочла не спорить с женщиной.

Иона так мало знала о маро, будучи Верховной жрицей, что порой это её угнетало. Конечно, её знания были намного более глубоки, чем у любого другого человек, кроме самих маро, но это не приносило утешения, потому что чем больше она общалась со своими верными защитниками, тем меньше их понимала. И это её беспокоило.

Сейчас принцесса жалела, что не попросила остальных мар прибыть в храм, но тогда беспокоилась о том, что такая большая группа вызовет подозрения, как и о том, что лучше дать остальным время привыкнуть друг к другу. К тому же, две мар из трёх были в «Железной лее», а, значит, их пропажу заметят, а с учётом Латы и Рэна в организации поймут, что они ушли к Верховной, а этого до Клиро Ионе совсем не хотелось.

— Нужно было позвать Альну пораньше… – прошептала девушка.

— Госпожа?

— Извини, Лата, я совсем не подумала о вас, когда сказала, что остальным мар нужно ждать в Клиро.

— Мы с Рэном справимся без помощи Альны, госпожа.

— Но с ней вам было бы легче. Мне не было нужды утруждать вас больше, чем необходимо. За годы, что я жила в храме, я забыла, как мар и маро работают. Но не должна была.

Лата внимательно посмотрела на свою принцессу, шедшую впереди.

— Вы не совсем честны со мной, Верховная. Мне кажется, что Вы боялись, что всё будет как раньше. И того, что Альна предаст Вас.

Иона удивлённо обернулась.

— Я никогда не задумывалась об этом, но возможно, ты и права, – задумчиво сказала Лея, остановившись, – подсознательно я действительно могла подумать нечто подобное. Единственным, кому я действительно доверяла, была ты. Остальные старались не прикасаться ко мне и не общаться со мной. Честно говоря, я не думаю, что слышала голос Анны хотя бы раз. Так что вполне возможно, что детские обиды овладели мной, пусть я сама того и не заметила. Но осознанно я думала о том, что хотела бы дать остальным возможность привыкнуть друг к другу, прежде чем добавлять новых людей. Я знаю, что вы можете быть незаметным, но это будет мешать другим членам группы. Если ты не знаешь, кто и когда появится из теней, то это может раздражать. Карт всё время жалуется на вас мне.

— Прощу простить меня, Верховная, – упала на одно колено Лата, – я не должна была делать подобные предположения.

Иона подошла к женщине, села на корточки перед мар и взяла её за руку.

— Я предпочту предположения, даже если они буду неправильными, их отсутствию.

— Но я обвинила Вас в малодушии.

— Ты просто сделала неправильный вывод из одного предположения. Я тоже приняла ошибочное решение из-за того, что схватилась за первую попавшуюся идею. Значит, нам обоим стоит сделать вывод, что не надо спешить с решениями – они могут оказаться неправильными. Я прощаю тебя. И ты прости меня за то, что я не подумала о вас с Рэном. О вашем здоровье.

Иона встала.

— Пойдём в сад. Я бы хотела там передохнуть и перекусить.

— Слушаюсь.

Сад при храме был небольшим, но красивым. За ним явно хорошо ухаживали. В нём было много вишен, слив и яблонь, как Верховная заметила раньше, но сейчас, приглядевшись, она увидела какое-то не знакомое ей дерево. Скорее всего, оно тоже было плодовым. «Наверное, поздней весной и летом здесь особенно красиво», – подумала Лея, устраиваясь под одним из деревьев – старой яблоней с раскидистыми ветвями.

Съев булку и выпив молоко, девушка почувствовала, что её клонит в сон, и вскоре погрузилась в сон без сновидений.

Укрыв Верховную, Лата начала патрулировать. Вскоре она увидела, как от здания храма движется ребёнок. Угрозы от него не исходило, способностями он не обладал, к принцессе не направлялся и явно был растерян сверх всякой меры.

— Простите! – негромко сказал мальчик, явно боясь, что его услышат.

Ещё раз осмотрев всё вокруг, мар появилась чуть поодаль, чтобы не слишком испугать его.

— Ты что-то хотел?

Ребёнок вздрогнул всем телом и испуганно посмотрел на гигантскую тётеньку перед ним.

— Я… Я… – собрав всю свою волю в кулак, мальчик зажмурился и тихо-тихо прошептал. – Призрак женщины сказал идти сюда.

— Тот, что живёт в лее? – удивилась маро.

— Да, – уверенно сказал мальчик.

— Как тебя зовут?

— Мышь.

— Если ты пойдёшь на кухню, то там тебя встретят двое мужчин. Скажи, что тебя послала Лата и велела накормить. Подожди там. Жрицы пока заняты. Хорошо?

— А где это? – уже чуть смелее спросил мальчик.

— Видишь маленькое белое здание? Кухня там.

— Спасибо, – сказал Мышь, но отчего-то не спешил уходить.

Лата заметила, что он нет-нет, да бросает взгляд в сторону принцессы. Мар насторожилась.

— А почему та тётенька сияет, словно солнышко? – шёпотом спросил он.

Женщина улыбнулась, сдерживая смех.

— Потому что она и есть солнышко. Это – Верховная жрица Диру, Мышь.

Мальчик вытаращил глаза.

— Так это правда, чо ли, чо Солнечная здесь?

— Правда.

— Брешете! Откуда ей у нас взяться!

— Ты не из Нуа?

— Из Каменки, но уже давно здесь.

— И ты не видел, как Верховная на площади говорила?

— Не-а, я отсыпался тогда.

— Понятно. Но жители тебе не врали – Верховная действительно здесь.

— Так это, чо, действительно она там, под яблоней сидит? – мальчик распахнул глаза от удивления.

— Да, это она. Так что иди быстренько на кухню, пусть Верховная поспит.

— Так это же неудобно, на земле-то! Неужто здесь никакой кровати нет? – тихо, чтобы не разбудить принцессу, но очень возмущённо спросил мальчик.

— Она сама захотела спать под яблоней, и не нам спорить с её решением. Иди лучше на кухню.

— Да понял я, понял. Зачем стока раз повторять, – расхрабрился мальчик внезапно и, недовольный, ушёл в сторону белокаменного здания.

Лата вздохнула. Она часто видела подобное поведение – беспризорники вели себя так, когда были испуганы либо общались со взрослыми. Бравада, которая помогала защищаться от давления. Слабые на улице не выживали, поэтому дети, словно совы-сплюшки, пытались казаться больше, чем были на самом деле.

Мар бросила ещё один взгляд на мальчишку и продолжила свою работу.

***

Раздался робкий стук в дверь, и Карт с Лемом удивлённо переглянулись – никто из своих стучаться бы не стал.

— Войдите, – сказал чтец.

На кухню вошёл худой мальчик.

— Да пребудет с вами Свет Диру.

— Да осветит Он твой путь, – ответили мужчины.

— Ты откуда взялся? – поинтересовался Карт.

— Меня послала Лата.

Мышь решил гордо утаить, что она велела его накормить, но при этом с такой жадностью смотрел на булки, что догадаться о том, что он голоден, было несложно. Калеб не стал дожидаться, когда мальчик сам признается, что хочет есть, и предложил:

— Садись за стол, перекуси.

— Я не голоден, – резко ответил Мышь.

— И всё равно садись, а то мешать будешь. Как тебя зовут?

— Мышь.

— Это твоё уличное имя?

— Не-а, у меня другого никогда не было, мамка померла сразу же, как меня родила, а отца и не было.

— Ну, Мышь так Мышь. Ты зачем в храм-то пришёл?

— Меня позвали. Сказали, что нужно идти.

— Так ты зов услышал? Это хорошо.

Чтец одобряюще улыбнулся.

— Храму помощь всегда нужна.

— Я не в храме работать пришёл! – возмутился Мышь.

— Как скажешь, – не стал спорить чтец. – Ешь давай, а то уж шумный ты больно, парень.

Мальчик возмущённо схватил булку из миски и возмутительно громко начал жевать.

Наблюдая за их разговором, Лем вспомнил, как он встретил Карта. Наверное, он и сам казался таким же ершистым и несговорчивым.

Мальчик заставил врача задуматься о детстве. Жизнь с Леей и Картом помогла изгладить тяжкие воспоминания, но ведь они с Нилькой тоже были беспризорниками. Они, правда, никогда не были карманниками, каковым, скорее всего, являлся Мышь, но не оттого, что им этого не позволяло некое внутренне благородство, а из-за того, что жили в деревне, где обокрасть кого-то незаметно нельзя. Если бы они росли в городе, он бы, наверное, воровал еду для своей младшей сестры.

Как только мальчик зашёл в кухню, Лем заметил признаки недоедания и проблем с печенью. «Ну, хоть рахита у него нет», – подумал он, вспоминая, как больно было лечить искривлённые позвоночник и ногу. Проблемы у Мыша, скорее всего, перейдут с ним и во взрослую жизнь, но, если будет такая возможность, молодой человек хотел бы осмотреть его и озаботиться лечением, чтобы облегчить жизнь мальцу.

Мальчик продолжал гневно жевать булку, а мужчины наконец закончили резать овощи, посыпали их специями, полили растительным маслом и засунули в печку.

— Кто будет мешать? – спросил чтец.

— Давай я, ты хотел что-то с Кортиком обсудить, а мне всё равно нечем заняться.

— Спасибо. Присмотри за нашим другом.

— Не надо за мной присматривать!

— Не надо - так не надо, – пошёл на попятный Карт.

— Я скажу, как будет готово.

— Хорошо.

Калеб вышел, оставив Лема с Мышем наедине.

— И как давно ты живёшь на улице?

— А чего это вас интересует?

— Хочу понять, что могу сделать.

— Сделать? – мальчик нахмурился и с подозрением посмотрел на собеседника.

— Сделать, – повторил врач. – Я – лекарь.

— Это вы лечить, что ли, меня хотите? Так я не больной вовсе!

— В правом боку болит? С утра тошнит?

— Как вы узнали?!

Мальчик понял, что проговорился, ойкнул и закрыл рот ладонями.

— Не бойся, не провидец я и предсказывать не умею. Лекарь я. Ты за правый бок схватился, когда за столом сидел. Не осмотрев тебя, я сказать не могу, но предполагаю, что это поджелудочная или жёлчный пузырь.

— Вы меня со всех сторон осмотреть хотите, что ли?

— И это тоже, но я имел в виду другое. Если человеку, когда он лежит на спине, надавить на живот, то можно почувствовать, всё ли в порядке у этого человека внутри.

— Нажать и всё?

— Не всё, конечно, но это будет началом.

— А зачем вам понадобилось знать, сколько я на улице живу?

— Чтобы понять, как давно ты не питался нормально.

— Хорошо я питаюсь! Черпак нас вот так кормит! – воскликнул мальчик, показывая незнакомый Лему жест, видимо означавший одобрение.

— Когда есть чем? Я, конечно, на городских улицах не жил, но мы с семьёй с самого моего детства впроголодь жили. Мать моя, как и твоя, умерла родами, а за мной и младшей сестрой приглядывала старшая. Но она заболела, когда мне было лет десять, и ушла вслед за матерью. Так что еды нам никогда не хватало. До того, как на врача выучиться, я весь кривой был оттого, что ничего и не ел толком. Ты знаешь такую страну, Артию?

Внимательно слушавший мальчик встрепенулся:

— А то!

— А про Эфу слышал?

Глаза Мыша от удивления чуть не выпрыгнули из глазниц:

— Так это вы, чо, оттудова?

— Да. Я там учился.

— Понятно теперь, чаво вы такой грамотный.

Лем улыбнулся – кажется, когда он был маленьким, тоже переходил на свой диалект, когда волновался.

— Когда я там учился, меня ещё и лечили. Не только врачевали, но ещё и с помощью Потока кости на место ставили.

Мальчик поморщился:

— Больно ж, наверно! Жуть какая!

— Когда лечат, не больно, учителя Потоком боль убирают, но вот потом – да. Очень больно.

Мышь задумчиво посмотрел на врача.

— Именно поэтому я и спросил, сколько ты на улице живёшь, потому что хочу, понять сколько вреда тебе эта жизнь принесла, и что я могу исправить, а что не в моей власти.

— Не знаю я, сколько живу. Сколько себя помню, столько и живу. Я ж сказал, что мамка у меня умерла, так что…

— Но ведь кто-то тебя выкормил, когда ты был младенцем.

— Соседка. Но я сам не помню. Я помню только, как в город с Черпаком пришёл.

— А где этот твой Черпак живёт?

— Зачем это вам?

— Помочь хочу.

— Чем это?

— Думаю, что у вас там много кому нужна помощь лекаря, вот я и буду лечить.

— Черпак вас взашей выгонит.

— Почему? Не любит лекарей?

— Дюже. Денег вы много берёте.

— Так я бесплатно лечить буду. Я с Верховной путешествую, зачем мне деньги?

Мальчик призадумался, явно не зная, что думать: с одной стороны, он не доверял тем, кто говорил, что им не нужны деньги, а с другой… Наверное, тому, кто странствует с Солнечной, золото и правда неважно.

Поразмышляв пару минут, Мышь сказал:

— Я Черпака сюда приведу.

— К стражам Клиро? – удивлённо спросил Лем.

Врач не так уж много слышал о стражах, но помнил, что они также отвечают за нечто, что называлось «суд гор» или «суд духов», и вряд ли это было то, в чём хотел поучаствовать лидер бродяжек.

— А тут чо, стражи Клиро?! – пискнул мальчик, озираясь.

— Да. Ты должен был мимо одно пройти, он в святилище сидел.

— Это тот дяденька с бородкой и усами?!

— Да, это он. Второй сейчас не в Нуа. Но ты можешь не бояться, они друзья Верховной.

Мальчик продолжил нервно оглядываться.

— Откуда ты так хорошо знаешь нанди?

От неожиданности Мышь перестал дрожать:

— Не знаю я нанди. Никогда на нём балакать не умел.

В это раз уже врачу пришлось удивляться.

— Не может быть! Не понимаю… Спрошу потом у Леи…

— Что спросишь у меня? – раздалось со стороны входа.

В дверях стояла всё такая же уставшая Верховная.

— Ой, Лея, ты что так рано встала! Поспала бы ещё.

Девушка пожала плечами.

— Так получилось. Так что ты хотел спросить у меня?

— Давай я тебя для начала познакомлю – это Мышь. Его позвал храм.

— Да пребудет с тобой Свет Диру, Мышь.

— Да осветит Он Ваш путь, – робко произнёс мальчик, пытаясь втянуть голову в плечи, словно черепаха.

— Я рада, что ты пришёл, Мышь, этому храму нужны настоящие жрецы.

— Жрецы?..

— Да, Мышь, этот храм позвал тебя, чтобы ты стал жрецом.

— Но как это? Я, что, девчонкой стану? – пискнул ребёнок.

— Жрецом Диру может стать любой человек. Есть храмы, в которых только мужчины служат Диру. Невозможно предположить, кто услышит зов и придёт. Был даже Верховный жрец.

Мальчик стоял с открытым ртом, не зная, что сказать. Не желая его ещё больше шокировать, девушка обратилась к Лему ещё раз:

— Так что ты хотел спросить?

— Я хотел узнать, почему Мышь говорит на нанди. Он сказал, что не знает языка, так что я в замешательстве.

— Думаю, что это из-за того, что он недавно услышал зов. Лата оказалась первым живым человеком-служителем Диру, а для неё родным языком является нанди, – врач нахмурился, не понимая при чём тут это. — Зов одаривает будущего жреца возможностью некоторое время понимать первого служителя, которого он встретит в храме, и, видимо, дар чувствует родной язык встреченного служителя.

— Но зачем это нужно?

— Представь, что в Эфу прибыл обоз из Нандиру. Внезапно один из путешественников слышит зов. Его непреодолимо тянет в храм, но он приходит туда и не имеет никакого способа объясниться со жрецами. Если ситуация быстро не проясниться, то ему придётся ехать дальше, так и не поняв, что же его гложет. Это, конечно, случается редко, но отсутствие препятствий делает общение намного проще. Я слышала об этом от жриц в храме, но никогда не видела сама.

Иона подошла к столу, за которым сидел мальчик, и устроилась напротив него.

— Скажи, Мышь, ты знаешь, кто я?

— Женщина в саду сказала, что Вы – Верховная. Это правда? – робко спросил он, опуская взгляд.

— Правда. Ты видишь, что я свечусь?

— Д-да. А это плохо?

— Нет. Это как раз и показывает, что ты – будущий жрец, а я – Верховная. Только служители Диру могут видеть свечение вокруг меня, когда я ношу эти артефакты, – принцесса указала на браслет и кулон. – У меня есть ещё один амулет, который делает свечение невидимым даже для жрецов.

— Это из-за того, что Вы светитесь, Вас называют Солнечной?

Иона улыбнулась непосредственности мальчика:

— Не знаю. А почему тебя зовут Мышь?

— Потому что я незаметный, – мальчик замялся, но потом всё-таки признался, краснея. – И потому, что у меня уши торчат, словно у мыши. И носом я иногда делаю, как мышь.

— А мне ты не кажешься похожим на мышь. Ты хочешь новое имя или хочешь остаться Мышем?

Мальчик растерялся – он никогда не задумывался о своём имени.

— Я не знаю. А нужно?

— Нет. Только ты можешь выбрать своё имя.

— А можно я спрошу у Черпака?

— Можешь спросить. А кто такой Черпак?

— Он меня вырастил.

— Лея, я бы хотел сходить к этому Черпаку, ты не против? У меня будет для этого время?

— Конечно. Мне нужно будет помочь Шии, Аннике и Ивоне с обследованием деревень, так что у тебя будет свободное время.

— Спасибо, мне бы хотелось помочь остальным, о ком заботится «Черпак».

Мышь вскочил и с возмущением крикнул:

— Он заботится о нас! Никто другой нас кормить не стал бы! Вот так вот!

— Так докажи мне это! Приведи меня к нему.

— И приведу!

Иона скрыла улыбку – Лем прекрасно знал, как общаться с беспризорниками, не зря он так часто лечил их в Эфе. Принцессу всегда восхищала его способность уговорить пациента лечиться. К счастью, Лему повезло с учителями и в Артии.

— Когда будет готова еда?

— Ещё минут тридцать.

— Хорошо. Пойду поищу Кортика, Ивону и Карика.

Лем остановился, пытаясь вспомнить что-то, что недавно слышал.

— Ой! Я совсем забыл! Карик же хотел с тобой поговорить! Память совсем никакая!

— У тебя прекрасная память, не лукавь. Ты просто волновался обо мне.

— Есть немного. Ты сама-то себя в зеркале видела? Щёки впали, кожа бледная – ты за сутки похудела так, что я аж испугался.

— Я быстро наберу всё обратно.

— Не в этом же дело! Так быстро худеть и набирать вес – плохо для здоровья. Я не хочу, чтобы ты заболела.

Лея грустно посмотрела в спину как раз достававшего из печки горшок Лема.

— Вы болеете? – робко спросил Мышь.

— Нет, – Иона почувствовала страх мальчика за неё даже сквозь амулеты.

Улыбка Верховной заставила беспризорника успокоиться.

— Я пойду к Карику. Ты знаешь, где он? – спросила Иона.

— Вроде бы он разговаривал с Лионой.

— Поищу его в покоях жриц. Заодно расскажу Лионе о пополнении.

— Передай, что я жду всех через полчаса.

— Хорошо.

Глава 16. Память

Карик действительно оказался вместе с Лионой, но не в покоях, а на заднем дворе. Лея почувствовала, как он использовал Поток. Подойдя поближе, Иона увидела, что он создаёт статую. Не желая отвлекать его от процесса, девушка присела на скамейку неподалёку, но её заметила жрица.

— Верховная! – воскликнула она, вскочив со своего места.

Лея покосилась на чтеца, но он даже и не услышал крика. И всё равно Иона знаком попросила говорить тише. Женщина поклонилась и тихо села обратно на скамейку.

Калин закончил первое предложение и, расслабившись, вытер выступивший от усилий пот.

— Карик, – позвала его Лиона.

— Уже готов обед?

— Пришла Верховная.

— Что? – удивился он и обернулся. – Верховная, простите, я Вас не заметил. Увлёкся немного.

— Ничего страшного. Вы создаёте скульптуру?

— Да, – смутился Калин и неловко постарался скрыть собой работу.

— Могу ли я поинтересоваться, что это?

— Это памятник тем, кто погиб от скверны. Я… – Карик замялся, не зная, как выразить мысли. – Я решил, что о них должны помнить, и если Вы позволите, то я бы хотел нанести имена на него.

Иона задумчиво посмотрела на молодого человека. С ним она общалась меньше всего, так как он много учился те четыре месяца, что был в храме.

— Мне нравится эта идея. Но будешь ли ты делась памятники, посвящённые каждой из деревень, которые мы очистим по дороге, или же только этим?

— Каждой деревне, возможно, я сделать не смогу, но я постараюсь делать один памятник, посвящённый всем деревням, которые окружают какой-либо город. Чтобы город помнил, как это страшно, когда нет тех, кто может отпеть твою смерть. Для самих деревень я уже создал небольшие памятники.

— Могу ли я взглянуть на них?

— Конечно, Верховная. Они стоят у стены.

Иона встала со скамейки и пошла туда, куда указал молодой человек.

Памятники оказались не очень большими тёмно-зелёными статуями в виде женщины, держащей в руках свиток, который доставал до земли. На нём серебром было написано: «Никогда не забывай тех, кого поглотила скверна». Внизу был подписан год, когда было проведено очищение, и имя Верховной. Присмотревшись Лея поняла, что скульптура чрезвычайно похожа на неё и из её глаза текут каменные слёзы. Статуи были хорошо выполнены, и было невозможно даже предположить, что ваятель потратил на них всего сутки. Поток позволял лепить из камня, почти как из глины, но этому нужно было долго учиться, и мастеров с подобным умением было немного. «Так вот почему его почти никогда не было на трапезах».

Приняв долго молчание за неодобрение, молодой человек выпалил:

— Если Вас не устраивает сходство со скульптурой, то я могу изменить внешность женщины.

— Нет-нет, меня всё устраивает. Я не против того, чтобы памятники походили на меня, – это ваш выбор и у меня нет намерения препятствовать вам. Единственный вопрос, который у меня есть: влезут ли все имена на свиток?

— Я всегда могу поменять размер, если места будет не хватать. Серебро, что Вы видите в буквах, – это лунный камень. Его много в округе, поэтому я решил, что стоит использовать его, пусть он и не выглядит настоящим серебром, но разница между тёмно-зелёным и белым намного меньше, чем между белым и чёрным, поэтому нет ощущения, что это белый цвет. А возможно, лунный камень здесь имеет примесь серебра. Я ещё недостаточно хорошо разбираюсь в камнях.

— Возможно ли изменить состав?

— Серебряных вкраплений – да, но не самого памятника.

— Тогда я бы хотела, чтобы вы воспользовались этим.

Девушка протянула Карику один из мешочков, который висел у неё на поясе. Молодой человек развязал его и, заглянув внутрь, воскликнул:

— Свет-камень?! Но, Верховная, здесь нет залежей свет-камня, и если нам не хватит, то мы не сможем сделать все имена одинаковыми.

— Не беспокойтесь, если вам будет нужно больше, то я дам ещё.

— Я… Слушаюсь.

— Я хотела попросить, если это возможно, написать названия деревень. Будет лучше, если станет понятно, что вся деревня без остатка была уничтожена. Чтобы у тех, кто увидит памятники, не появилось мысли, что он-то бы понял, что нужно бежать к жрицам. Когда человек понимает, то зачастую уже поздно.

— Понял Вас, Верховная.

— Спасибо, Карик, я вам очень благодарна и очень рада, что вы присоединились к нам. Моих сил сейчас хватает только на то, чтобы заниматься скверной. Это неправильно.

— Я с Вами не согласен, госпожа. Я считаю, что это правильно. Для того, чтобы думать о подобных вещах, у Вас есть мы.

«Всё-таки он стал намного более уверен в себе», – одобрительно подумала Несущая Свет.

— Спасибо. Я постараюсь почаще полагаться на всех вас.

— Извините за мою дерзость, Верховная.

— Плоха та Верховная, которая считает разумные слова дерзостью. Не буду вам мешать. У вас есть ещё полчаса, чтобы поработать. Или вы хотите пропустить обед?

— Слова изменения требуют много сил, поэтому я присоединюсь.

— Я передам Лему.

— Спасибо.

Иона с Кариком поклонились друг другу, и принцесса обратила свой взор на Лиону.

— Давайте прогуляемся по саду, – сказала она и направилась в его сторону.

Женщина засеменила за ней.

Всё это время Лата незаметно для Лионы обходила местность и наблюдала за самой жрицей. Маро и мар доверяли только Верховной и друг другу. Служительницы Диру были столь же опасны, как и все остальные.

Когда жрицы вошли в сад, Иона осмотрелась: в первый раз она была слишком уставшей и погруженной в себя, что обратить внимание на природу вокруг. На плодовых деревьях только-только начали появляться почки.

Из-за того, что Рануа располагалась в гористой местности, погода сильно отличалась от провинции к провинции. Когда группа спустится к следующему городу, слива будет уже в цвету, а возможно, уже опадёт.

Иона закрыла глаза и представила эту картину и тут же почувствовала, что её сила потекла в сторону одного из деревьев. Девушка смогла остановить себя вовремя. «Нужно быть осторожней. Я сейчас слишком уставшая», – подумала принцесса, увидев маленький цветочек на одной из веток.

— У меня для вас есть хорошая новость, Лиона. В храм пришёл мальчик, который услышал зов. Сейчас он сидит на кухне с Лемом. Его зовут Мышь. Как вы сами понимаете, он беспризорник Нуа. Его воспитывал человек по прозвищу Черпак. Предполагаю, что под его началом целая когорта детей, промышляющих воровством, но мальчик любит его, а значит, мы должны будем навестить мужчину, чтобы сообщить о том, что один из его воспитанников уходит в храм.

— Я слышала про Черпака, Верховная. Он действительно даёт детишкам крышу над головой и кое-как, но кормит их. Но идти к нему опасно. Он считает всех вне его круга опасными и может попытаться напасть. По слухам, он когда-то был чтецом. Правда, это всего лишь слух, но городская стража старается к нему не соваться.

— Тогда ещё больше оснований, чтобы сходить к нему. Мне бы не хотелось, чтобы он напал на храм, если подумает, что одного из его детей увели. Лата, – окликнула принцесса.

— Да, госпожа.

Лиона вздрогнула. Пусть она и знала, что эта женщина всегда поблизости, внезапные её появления всегда пугали.

— Когда Рэн более-менее восстановится?

— Ему нужно ещё пару часов.

— Хорошо, тогда пойдём к Черпаку перед ужином.

— Слушаюсь.

— Вы пойдёте со мной, Лиона. Вы знаете, где их убежище, или нам стоит взять с собой Мыша?

— Я не знаю, Верховная. Мы можем спросить у стражи, они точно знают. По поводу мальчика я не уверена.

— Что же, значит, нужно будет посоветоваться с ним самим.

— Как скажете, Верховная.

— Хотела вас предупредить, что мальчик ершистый и что я пообещала ему, что никто не будет заставлять его менять имя.

— Слушаюсь.

— Вы уже успели закончить перепись имён?

— Да. Я выполнила две копии.

— Прекрасно. Одна для вас, одна для города. Раз вы закончили, то я бы хотела получить оригинал.

— Конечно, Верховная, – Лиона достала из кармана на поясе свиток и протянула его принцессе.

— Спасибо. Не забудьте передать одну копию в ратушу и попросите их помочь разыскать родственников погибших.

— Конечно, Верховная.

— Идите на кухню, познакомьтесь с мальчиком. Я пойду поговорю по поводу похода к Черпаку с Картом и Кортиком.

— Слушаюсь.

***

Мужчины сидели в храме и смеялись. За время пребывания в пещере они стали очень близки, что радовало Иону – сколько она помнила чтеца, он никогда не говорил о ком-либо как о друге, кроме Харима, но тот был отпет уже десять лет назад.

— Что-то случилось, милая? – спросил чтец, заметив принцессу.

— Хотела обсудить Мыша. Ты уже рассказал Кортику?

Страж удивлённо осмотрелся.

— Что за мышь? В храме завелись вредители? А почему тогда всего один?

Иона рассмеялась.

— К нам пришёл мальчик, услышавший зов. Честно говоря, я думала, что ты его заметил, – он проходил через святилище.

— Я читал, так что мог и не заметить, а, может, вышел как раз в то время.

— Мальчик тебя видел, так что ты точно был здесь. Новый жрец из беспризорников, скорее всего карманник, судя по тому, как он не хочет вести к своему воспитателю – Черпаку. Да и тяжело сироте выжить на улице, занимаясь честным трудом. Нам с Лионой нужно будет сходить к нему. Как думаешь, стоит взять с собой мальчика или лучше оставить в храме, а самим спросить дорогу у стражников? Пусть с тех пор, как вы с Мимом были дома, и прошло много времени, вы всё равно знаете местные обычаи и привычки лучше, чем я.

— Мы – воины, стражи Клиро, а не обычные городские стражники, Лея, нам не приходилось ходить в логово воришек. Я не знаю или уже и не помню, каково это – быть простым жителем Рануа.

Иона вздохнула.

— Но ты можешь хотя бы подсказать, какие легенды ходят о вас, чтобы понять, стоит ли вам идти со мной или нет.

— Наверное, не стоит. Большинство людей, что занимается подобным ремеслом, скорее испугается нас. Мы ещё более странные существа для них, чем Верховная. Верховные, по крайней мере, умирают, как обычные люди. Не говоря уже о том, что кто-то когда-то распространил слух о том, что стражи Клиро охотятся за теми, кто совершает преступления, и будут идти по следу, пока не поймают. Как будто нам есть дело до мелких мошенников и воришек. Стражей и так мало, чтобы ещё гоняться за ними, – с лёгким раздражение сказал мужчина.

— Я так и думала, что это лишь слухи. Иначе вы Стружку из обоза давно бы выкинули.

— Да, приворовывал он знатно. Ладно хоть отдавал, если поднажать, – согласился Кортик, а затем удивлённо посмотрел на Иону. – Ты знала?

— Как же я могла не знать, если он в первый же день попытался снять браслет с моей руки.

— Так это поэтому он тогда целый день провалялся? А мы-то думали, что напился на службе. Если даже этому дураку он показался ценным, то не зря Кара захотела его отобрать.

— Кара? – встрял Карт.

— Наш боевой чтец.

— Она была, случаем, не из Нандиру?

— Карт, ты уж как-нибудь сразу же все вопросы задай, а то как-то несподручно отвечать подряд. Или сразу к сути переходи, – отметил Кортик.

— Не могла ли это быть Карина?

— Волчица? Разве она не должна была в то время искать меня? – удивилась принцесса. – Я думала, что она всё время была с Волками.

— Нет. После того, как тебя не смогли найти, она впала в немилость, и её куда-то отослали. Если ваш обоз с лошадками был, то это скорее всего она.

— Может, просто имена похожи? Я никогда не видела Карину, но мне сложно представить, чтобы это была она.

Иона задумчиво присела на лавку рядом с друзьями.

— Почему? Лошадок наш дражайший император мог доверить только защите кого-то из самых сильных боевых чтецов, а она всегда была одной из сильнейших.

— Могла быть и она. Судя по рассказам об отвратном характере вашей Карины. Но мы ведь уже говорили о Каре до этого, в храме. Почему ты тогда не обратил внимания? – поинтересовался Кортик.

— Не знаю, почему-то не обратил.

— Но, Кортик, – спросила Иона, – разве к моему приходу она не путешествовала с вами уже несколько лет?

— Ну, как сказать…

— Прости, клятва. Я забыла о ней, – видя напряжение на лице друга, сказала принцесса.

— На неё она не распространяется, так что могу и сказать, но ты проверь на всякий случай. Мне сойти с ума не очень хочется.

Иона сняла кулон, закрыла глаза и буквально через минуту открыла, немного озадаченная.

— Лиона, – позвала она жрицу из дерева.

— Да, Верховная?

— Не могли бы вы посмотреть на клятву Кортика?

— На нём нет клятвы, про которую Вы говорили.

— Значит, мне не показалось.

— Лея, что случилось? – озабоченно спросил страж Клиро, слышавший лишь половину разговора.

— На тебе нет клятвы.

— Как это? Не может быть! Должна быть!

Иона не знала, что сказать мужчине, и просто пожала плечами.

— Такое разве бывает?

— Я никогда не слышала о подобном, но, видимо, бывает.

Девушка была ничуть не менее озадачена, нежели страж.

Внезапно Карту пришла в голову идея.

— Кортик, вы же давали клятву Лее? Мне кажется, ты говорил что-то об этом.

— Давали.

— Может быть, одна клятва переписала другую? Такое бывает со словами и предложениями чтецов: если нужно наложить слово, порой проще переписать некоторые буквы и слова, чем накладывать всё заново. Либо, когда ты накладывала клятву, то просто стёрла предыдущую из-за того, что использовала слишком много сил. Ты же тогда только прошла посвящение, можно сказать, так что контролировала себя ещё не очень хорошо, – обратился он к девушке.

Принцесса задумалась.

— Наверное, второй вариант более разумен. Для первого необходимо сознательное действие с моей стороны, а для второго просто много силы.

— Не думаю, что любая сильная жрица смогла бы это сделать, так что скорее всего дело в том, что ты – Верховная, – задумавшись, сказал чтец.

— Вполне возможно. Иначе клятвы бы снимали часто. К тому же я умею убирать последствия нарушения клятвы. Правда, лишь в тех случаях, когда человек нарушил её неосознанно…

— Ну, главное, что её больше нет, – рассудил Кортик. – Вернёмся лучше к нашему барану – Каре. Она с нами путешествовала от силы год. Просто она была в обозе и до этого. Думаю, лет пять до этого. Думаю, что не стоит даже говорить о том, что никто не был рад тому, что она снова оказалась с нами. Характер у неё отвратный. И это ещё преуменьшение. А почему ты вообще предположил, что это была Карина? – обратился он к Карту. – Из-за того, что имена похожи? Так это наоборот странно. Разве новое имя не лучше подбирать непохожим на своё?

— Не в этом дело, конечно. Карина была одной их моих первых учениц и ещё во время учёбы в Альхейре обожала артефакты. У неё руки чуть ли не тряслись, каждый раз, когда она видела один. Да и плохой характер подходит. Единственной, кто был согласен с ней дружить, была Аран. К сожалению, это чувство не было взаимным.

— Какие слова предпочитала Карина? – спросил страж.

— Ты имеешь в виду стихию?

Кортик кивнул.

— Огня и молнии. Ей всегда казалось, что это наиболее эффективные слова.

— Хм… И действительно может быть, что она. Кара чуть что сразу же их применяла.

— А как выглядит Карина?

— Рослая, сухощавая шатенка, почти всегда загорелая, глаза карие. В её внешности, по сути, не было ничего примечательного, когда она училась. Да с другой внешностью Волком и не стать. Только если способности невероятные.

— А у неё не было родинки на правой руке? Прямо на тыльной стороне ладони? – уточнила Иона.

— Хм… Если подумать, то была. Её даже дразнили из-за этого.

— Из-за родинки? – удивилась Лея.

— Да. Причина, конечно, была в другом, а это был лишь повод, но дразнили. Мне пришлось проводить разъяснительные беседы.

— Если родинка была, то вполне возможно, что это действительно была Карина, – вставил Кортик. – Но так как ни я, ни Лея её не знали как Карину, то и сказать сложно. Правда, второго человека с таким склочным характером найти сложно. Кара со всеми, с кем только могла, ссорилась. Даже с Мимом пыталась, а для этого нужно постараться. Впрочем, сейчас это уже не так важно. Будь она хоть тремя Каринами, в Рануа она не сможет навредить нам.

В голосе мужчины было столько спокойной уверенности, что было понятно, что за словами стоит сила.

Внезапно Иона вздохнула.

— Что такое, милая моя? – озабоченно спросил Карт.

— Скоро обед, а я так и не решила, брать с собой Мыша или нет.

— Возьми, а то вдруг это Черпак решит, что ты украла ребёнка, – посоветовал приёмный отец. — Я всегда брал ребёнка к родителям, чтобы показать, что это воля самого ребёнка - отправиться со мной.

— Я думала, что ты сначала говорил с родителями, а затем с ребёнком.

— Старался, но если ученики находили меня сами, то непременно приводил ребёнка к родителям. Так что не думай, бери ребёнка с собой. Можешь ещё посоветоваться с Рабденом, когда он вернётся, если не уверена.

Иона ненадолго задумалась, уставившись в пустоту.

— Так и поступлю, спасибо.

— Подождёшь Рабдена?

— Нет, я не могу его ждать, нужно закончить с этим сегодня – мы не можем надолго задерживаться здесь.

— Спасибо, – тихо сказал страж.

— Прости, Кортик, но дело не в тебе с Мимом, как бы я ни хотела вам помочь, но в том, что чем дольше я где-то остаюсь, тем больше вероятность, что люди попадут под действие скверны, – в глазах девушки мужчинам почудились боль и пустота.

Приятели переглянулись, пытаясь понять, стоит ли им говорить что-нибудь или лучше промолчать.

«Обед! Обед!» – раздалось со двора.

— Пойдёмте, – сказала Иона, вынырнувшая их своих мыслей.

­— Конечно, милая моя.

Кортик посмотрел на разложенные на скамейке вещи и сказал:

— Я через пару минут приду. Нужно чуть прибраться здесь, не оставлять же так.

— Мы тебя ждём, – кивнула принцесса.

Глава 17. Черпак

На кухне уже собрались все, кто остался в городе, кроме Кортика. Иона всегда радовалась совместным застольям, вот и сейчас она осмотрела комнату и удовлетворённо вздохнула.

Лея прошла внутрь, нашла взглядом своего названного брата и села рядом с ним. Когда она пристроилась рядом с ним, молодой человек удивлённо спросил:

— А где Кортик?

— Сказал, что скоро будет, – ответил чтец. – Собирает свои вещи.

— Начинаем без него? Или подождём?

— Давайте подождём, не думаю, что ему понадобится много времени. Вещей разбросано было немного.

— Хорошо, Лея.

— Мышь, – окликнула Иона мальчика, сидевшего как можно дальше ото всех и старавшегося быть незаметным.

Мальчик вздрогнул и тихо-тихо спросил:

— Д-да?

— Я спросила у стража Клиро про тебя, и он сказал, что никто из стражей не станет ловить тебя или других детей Черпака, как и самого твоего приёмного родителя, поэтому когда мужчина, которого мы ждём придёт, ничего не бойся. Тебя никто не тронет.

— Х-хорошо.

Будто по команде, в дверь вошёл Кортик. Иона даже подумала, что мужчина специально задержался, чтобы дать юному жрецу время подготовиться. Это не помогло – мальчишка всё равно вздрогнул, а затем уставился на мужчину.

— Не нужно было меня ждать. Начинали бы без меня.

— Хорошо, в следующий раз не будем, – озорно улыбнулась принцесса, – даже если ты скажешь.

— Лея!

Девушка лишь улыбнулась, дождалась, когда мужчина сядет за стол, и встала, чтобы помочь Лему разложить еду.

— Сегодня у нас радостный день! – начала она говорить, передавая первую тарелку. – Храм привёл к нам нового жреца. Его зовут Мышь, и вечером, перед ужином, мы пойдём к его названному отцу, чтобы сообщить ему об этом. Я, Мышь, Лиона, Рэн и Лата. Так что не теряйте нас вечером.

— Можно я к вам присоединюсь? – спросил Лем. – Я хотела бы всё-таки осмотреть ребят, а без тебя меня вряд ли подпустят к детям этого Черпака.

— Сегодня лучше не надо, но я спрошу Черпака, можешь ли ты к ним прийти.

— Спасибо.

— Может быть, разрешат прийти сегодня вечером, так что ты на всякий случай готовься.

— Обязательно. Сумка у меня уже собрана.

— Она у тебя всё время собрана.

— Нужно всегда быть готовым! – сказал Лем. – Кто знает, когда и что с кем-то из вас случится?

— Никто не знает, но будем надеяться, что никогда и ни с кем.

— Будем надеяться, – согласился он. – Но лучше уж я буду подготовленным. Сегодня с утра я как раз сходил за новыми травами и микстурами. Даже прикупил очень хорошую мазь.

— Здесь есть хорошая аптека?

— Скорее лавка травника, чем аптека, – большинства лекарств, которые можно найти в больших городах, просто нет, но зато есть различные интересные травки. Некоторые из них я до этого ни разу не видел. Я купил книгу по местным травам, но она на рануасском.

— Я помогу тебе её перевести, – сказал Кортик, вступая в разговор.

— Спасибо! А то я уже хотел ещё и словарь купить.

— Ну, словарь не будет лишним в любом случае, – заметил Карт.

Все с ним согласились. За разговором обед прошёл быстро и незаметно.

***

Рэн проснулся и услышал новость о том, что они идут в воровской притон. По крайней мере, он предпочитал считать его притоном – лучше переоценить опасность, чем недооценить её. Новый жрец в Нуа был необходим, и все надеялись, что Черпак, про которого слышал маро, был разумным человеком, который отпустит своего воспитанника.

Мышь оказался мальчиком лет десяти, не старше. Худой, слабенький, трясущийся от страха, но старающийся показать, что он никого не боится. Интересно, что в нём было такого, что храм позвал его? Почему именно его?

Рэн не знал, как выбираются жрецы. В чём было их отличие от других людей? Иногда он задавался подобным вопросом, но он не мучил его долго. Ответ на него, в сущности, не настолько важен для того, чтобы служить Верховной. В конце-то концов, он даже не знал, по какому принципу выбирались те, кто станет мар и маро. Старейшины и наставники не рассказывали своим ученикам об этом.

Иона сидела на кровати в глубокой задумчивости, а в её бледных, слегка трясущихся руках был развёрнутый свиток. Свиток с именами. Девушка почувствовала, что Рэн бодрствует, посмотрела на него и улыбнулась. Её улыбка была мягкой и нежной.

Оказалось, что принцесса принесла ему еду. Маро смотрел на поднос, как баран на новые ворота, – прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он нашёл свою принцессу, но забота со стороны Верховной до сих пор ставила его в тупик. В углу стояла Лата, которая улыбалась, видя удивление на его лице. Кажется, его замешательство забавляло её. Маро любила время от времени ставить его в неловкое положение. Хотя возможно, что это ему казалось.

Как только он поел, ему и сообщили о походе в приют для воришек. А уже позже он увидел мальчишку во дворе. Рэну это известие не понравилось.

Мышь ждал во дворе, сжавшись от страха.

Найти место обитания мальчика было не так уж и сложно – по-видимому, стража не очень наседала на того, кого называли Черпаком, поэтому скрываться он даже и не пытался.

Убежищем беспризорников оказался большой амбар, который, скорее всего, когда служил складом у торговых рядов, остатки которых можно было разглядеть и сейчас – пара покосившихся ларьков и столы до сих пор оставались нетронутыми. Мышь показал на них и пояснил, что новые ряды были перенесены в другое место, а амбар сносить никто не стал.

Домов вокруг почти не было, что было лишь на руку воришкам.

У входа в большой барак стояло на страже двое мальчишек. Они сидели прямо на земле и тихонько переговаривались, играя во что-то.

Завидев чужаков, они вскочили.

— Мышь, ты чего, свихнулся? – сказал один из них, глядя на Верховную и её спутников. – Ты чего этих привёл? Совсем того?

— Молчи, придурок, – шикнул на него второй, – не видишь, что ли, что это Солнечная? Ты ж был на площади!

Мальчик присмотрелся к Ионе.

— А чего она не светится? – шёпотом спросил первый. – Может, это просто похожая жрица?

— Ты чего, не слышал, что в храме всего две жрицы, кроме Солнечной, осталось? Ты ваще чем слушал? Вообще безголовый!

Мальчики продолжили шептаться, то ли действительно веря, что их не слышат, то ли специально давая услышать, о чём они говорят.

Через некоторое время Мышь разозлился и резко прервал их:

— Скажите Черпаку, что пришли Верховная и жрица из храма.

Парень, что не узнал Несущую Свет, был младше, а потому был послан с заданием, явно недовольный тем, что им распоряжаются.

Через пару минут из дверей высунулся мужчина. Он был высокого роста, крепкого телосложения, загорелый, с тёмными волосами и крупными чертами лица, которые были искажены шрамами, не задевшими лишь ярко-голубые глаза. Лея уже видела похожее лицо. Когда-то давно. Когда она ещё не помнила, кто она такая.

— Да пребудет с вам Свет Диру, канн, – сказала Иона, видя замешательство на лице мужчины.

После небольшой заминки он ответил:

— Да осветит Он Ваш путь.

— Мы пришли к вам просить за Мыша.

Мужчина нахмурился и посмотрел на мальчика.

— Что? – Черпак был в полной рассеянности.

Скорее всего, он не поверил своему воспитаннику, когда услышал о Верховной.

— Вы – действительно Верховная? – изумлённо сказал мужчина, наконец осознав, что мальчик говорил правду.

Иона улыбнулась, и сердце у мужчины ёкнуло, когда он увидел эту улыбку – нежную и ласковую, которая будто обещала, что всё будет хорошо.

Девушка была молода, с виду неопытна, и пусть в ней чувствовалась сила, но именно улыбка, источавшая свет, убедила Черпака в том, что она действительно та, кем представляется.

— Я, канн, – выдержав небольшую паузу ответила Иона.

Черпак смешался. Мужчина явно был не уверен, что ему стоит делать.

— Вы, это, проходите, – пробормотал он и открыл дверь, пропуская принцессу вперёд.

— Спасибо.

Лата с Рэном незаметно проскользнули внутрь. Иона предполагала, что на всех маро какое-то благословление, позволявшее им быть невидимыми, когда надо. Скорее всего, Верховная усиливала эту способность, потому как даже Лиона и Мышь, знавшие о присутствии защитников, не увидели их. Лишь Лея всегда видела и чувствовала их. Знала, что они рядом. Если подумать, то она чувствовала и маро отца. Несмотря на то, что маро были неотъемлемой частью её жизни, она никогда не задумывалась, как работают их силы.

Внутри барака было шумно. Детей было не очень много, но они старались и за тех, кого сейчас не было дома. Скорее всего, отсутствующие ушли на заработки – вечерний сумрак был прекрасным прикрытием для воровства.

Помещение делилось на четыре части. Слева вдалеке находилось нечто вроде полатей, что делили пространство для сна на два этажа, внизу и наверху были лишь лежанки, а порой и одеяла. Ни о каких кроватях и речи быть не могло. Перед полатями располагались длинные столы с лавками, на которых сейчас и сидела ребятня, потом шла кухня и свободное пространство – там лежал всякий скарб. Возможно, украденные вещи. Справа от двери имелось отгороженное стеной пространство, скорее всего, именно там и жил Черпак.

— Сюда, пожалуйста, – указал мужчина на свою комнату.

Предположение Ионы подтвердилось – отгороженное пространство было убежищем самого главаря.

Дети, до этого пытавшиеся показать, что они не обращают внимания на гостей, внезапно замолчали и уставились на пришедших. Казалось, что факт того, что Черпак позвал кого-то к себе в комнаты, был для них более шокирующим событием, нежели приход Верховной. Раздались шепотки.

— Занимайтесь своими делами, идиоты! – прикрикнул на них мужчина.

Мальчики и девочки снова изобразили, что ничего не происходит, но говорить так же громко, как раньше, не начали.

— Простите, Верховная, они не помешают. Проходите.

Лиона с Ионой и маро оказались внутри не сказать чтобы богатой, но уютной комнаты – Черпак умел использовать то пространство, что имел. Маленькие дешёвые статуэтки, пара красивых фонариков, чтобы было удобно читать, а главное - кресло и полка с книжками. Лея мельком взглянула на книги и поняла, что мужчина был более образован, нежели хотел показаться. Не потому ли он предпочёл вести разговор в своём убежище?

— Мышь, иди пообщайся с ребятами, – приказал он, не пуская его в комнату.

— Как скажешь, – обиженно сказал мальчик и убежал.

Черпак закрыл дверь на замок, и на комнате засияло слово тишины. Слухи не соврали – он действительно был магом Потока.

Мужчина внезапно глубоко поклонился принцессе и сказал на чистом нанди:

— Прощу прощения за мою вольность, госпожа.

— Спасибо, что приняли решение не играть свою роль передо мной.

— Это не роль, госпожа, просто я умею быть «учёным», как говорят дети. А то, как я обычно веду себя, – это настоящий я.

— Понимаю вас и не собираюсь спрашивать о том, почему вы решили открыть то, что является по сути своей приютом. Но у меня есть другой вопрос. Вы можете не отвечать на него, если не захотите. Я знала человека, похожего на вас. У него были такие же шрамы и такие же голубые глаза. Могу ли я узнать, где вы получили эти шрамы?

— Шрамы я получил, когда учился в Альхейре. Такие шрамы есть у всех, кого «загнали» Волки. Двадцать-тридцать лет назад нас таких было много. Я решил не оставаться в Нандиру и убежал в Рануа. Здесь даже такой меченый, как я, может быть в безопасности. У Императора длинные руки, но духи Клиро не дают ему их сюда протянуть.

— Спасибо за ответ и простите, что задала это вопрос.

— Боль давно прошла, поэтому я могу говорить об этом спокойно. Но вряд ли тот мужчина имел какое-либо отношение ко мне. У меня была только мать, и он точно не мог быть моим родственником.

Мужчина тихо вздохнул: пусть он и сказал, что всё позади, но воспоминания явно беспокоили его.

— Вы говорили что-то о Мыше, – сменил тему Черпак.

— Мышь услышал зов храма и пришёл сегодня к нам. Мы хотели бы попросить у вас благословление на его пребывание в храме. Служители Диру всегда стараются поговорить с родителями ребёнка, а если у него хорошие отношения с родителями, то в особенности.

— Мышь услышал зов храма? Что это значит? – недоумённо спросил мужчина.

— Это означает, что он станет жрецом.

— Мышь – жрец?! – воскликнул мужчина.

— Да, храм позвал его.

— Вы уверены? – робко спросил он.

— Ты сомневаешься в словах Верховной, Черпак? – резко осведомилась Лиона.

— Не надо, – успокоила её Иона. – Он имеет право сомневаться.

Жрица, выступившая вперёд, отошла обратно.

— Да, Мышь станет жрецом, – ответила на вопрос Лея. – Если сам того захочет. Согласны ли вы его отпустить?

— Что будет, если я не готов?

— Ничего. Решать в первую очередь будет сам мальчик. Возможно, он захочет остаться с вами, если решит, что, уйдя отсюда, предаст вас. Он воспринимает вас как отца, поэтому с высокой вероятностью он предпочтёт не перечить вам. Сначала зов усилится, но через некоторое время начнём слабеть. Если характер человека не изменится, то зов будет с ним всю жизнь. Есть те, кто так и не возвращается в храм.

— С ними ничего не случается? – обеспокоено спросил мужчина.

— Диру – богиня-хранительница, а не мстительное божество. Она не наказывает тех, кто не хочет служить. С Мышем всё будет в порядке, даже если он откажется. Просто будет испытывать тоску.

— А если он согласится, то сможет ли он приходить к нам?

— Сможет. Не очень часто, так как ему нужно будет много заниматься, но видеться с друзьями и родственниками жрецам не запрещено. Многие живут с семьями в храме.

— Это хорошо, – кивнул мужчина. – Скажу честно, я был согласен сразу же – пусть ребятам здесь и неплохо, но ребёнку лучше будет где-то, где не нужно воровать, чтобы выжить, а я не в состоянии этого дать. Просто…

— Не только ребята считают вас отцом, но и вы считаете их своими детьми, — понимающе сказала Лея.

— Я… Наверное, Вы правы. Позаботьтесь о Мыше, – сказал мужчина и поклонился.

— Заботится о нём предстоит жрицам Лионе и Аннике. Я не смогу остаться в Нуа надолго. Если скверны в соседних деревнях не будет, то я и моя группа покинем этот город послезавтра.

— Да, конечно, было бы странно предполагать, что Верховная останется в маленьком городке в глубинке Рануа. Простите.

Черпак неловко переступил с ноги на ногу.

— Я бы хотела договориться с вами о визите моего друга к вам. Он врач из университета Эфы. Денег он не возьмёт. Он беспокоится о здоровье ваших детей.

— Я не люблю врачей. Когда-то они отказались помогать моей матери, но я не могу Вам отказать. Вы не только Верховная, но и моя принцесса.

Иона еле удержалась от того, чтобы рассмеяться: для того, кто признавал её своей принцессой, мужчина проявлял на удивление мало уважения.

— Спасибо. Вы не против, если он придёт сегодня вечером, или будет лучше, чтобы он пришёл завтра? Когда будет проще застать всех ребят?

—Утром. Они работают по вечерам. Не все, правда. Некоторые из наиболее удачливых являются подмастерьями. Правда, таких очень мало.

— Хорошо, я передам ему. Хотите ли вы, чтобы мы оставили Мыша на ночь здесь, чтобы вы могли попрощаться?

— Я был бы благодарен Вам.

— Тогда я прошу вас сказать мальчику, что вы отпускаете его и что с завтрашнего дня он может жить в храме. Лучше, чтобы он услышал это от вас.

— Хорошо. И ещё раз спасибо, что решили прийти ко мне и сообщить о Мыше лично.

Мужчина поклонился и направился в общую залу. Как только он повернул ключ, тишина развеялась.

— Мышь! – гаркнул Черпак. – Поди сюда!

— Иду-иду, что кричать-то… – ворчливо сказал парень.

— Не смей так со жрицами огрызаться, – дал слабенький подзатыльник мальчику мужчина.

— А драться-то зачем?! – возмутился будущий жрец.

— Поговори мне! Сегодня ты остаёшься здесь, а завтра пойдёшь жить в храм. Сегодня мы устроим праздник, так что попрощайся с ребятами. Верховная сказала, что ты можешь приходить к нам, но тебе нужно будем много учиться. Слушайся жриц.

— Ты разрешаешь? – удивлённо спросил Мышь.

— Как я могу отказать Верховной? Помни, что ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе будет тяжело, – Черпак взъерошил волосы Мыша. – Хорошо?

— Не будет мне тяжело, – проворчал он. – Я сильный.

— Ну и хорошо. Пусть так и будет. Давай проводим Верховную и начнём готовить твой праздник.

Мальчик грустно кивнул.

Глава 18. Возвращение друзей и мужчина со шрамом

Когда служители Диру дошли до храма, оказалось, что группа, проверявшая деревни, как раз вернулась. Верховная сразу увидела Дитя Льда среди них.

— Шии! – окликнула она его.

Без слов он понял, что она хотела спросить.

— Ничего серьёзного. Скверна есть, но её ещё мало и до завтра она никого не убьёт.

— Уверен?

— Да. Идти сейчас нет смысла. Ты только пришла в себя. Тебе нужно поспать. Простым сном.

— Поняла. Спасибо, что согласился пойти без меня.

— Я пойду в лес. Мне тоже нужно поспать, – проигнорировал благодарность Шии.

— До завтра.

— До завтра.

Мальчик вышел из храма, и принцесса, проводив его взглядом, повернулась к остальным. Оглядела их и нахмурилась. С ними не было Анники.

— Она попыталась очистить скверну, – предвосхитил её вопрос Мим. – Простите, рада Лея. Я не уследил за ней.

— А Шии?

— Он в тот момент ушёл в лес. Я думаю, она специально воспользовалась моментом, когда мы отвлеклись. Мы даже не сразу нашли её – не подумали, что она пойдёт к заражённому участку в одиночку. Шии сразу сказал всем в группе, чтобы никто не приближался к тому месту. Мы даже переселили подальше пару домов, чтобы они точно не сошли с ума. Сам участок не очень большой. Этим летом там умерла пара стариков, а за ними ушли сын с невесткой, пока больше жертв не было, но Шии сказал, что это уже скверна.

— Где Анника?

— В покоях жриц, Верховная, – ответил вместо Мима Рабден. — Я перенёс её туда.

Молчавшая до этого Лиона взволнованно спросила:

— Можно я побегу к ней, госпожа?

— Конечно. Я скоро присоединюсь. С ней всё будет в порядке, не беспокойтесь. Скорее всего, это просто истощение.

Женщина поклонилась и убежала.

Иона вздохнула. С девушкой действительно не случилось чего-то непоправимого, но в ближайшие две недели она не сможет выполнять свои обязанности, что усложнит жизнь второй жрице. Женщине будет тяжело выполнять свою работу и одновременно присматривать за мальчиком.

Видя глубокую задумчивость подруги, Лем окликнул её, желая отвлечь:

— Лея, ты поговорила по поводу моего визита к Черпаку?

— Да. Ты можешь прийти к ним завтра с утра – сейчас многие из них не в убежище.

— Значит, пойду завтра сразу после завтрака, – сказал он.

— Ты уже осмотрел Аннику?

— Первым делом. Ничего по моей части.

—Хорошо, что она не ударилась, когда упала.

— Рада Анника опасалась, что упадёт, и села, опёршись о стену.

«Хоть на это ей благоразумия хватило», – подумал Карт. Иона же просто тяжко вздохнула, пытаясь понять, как ей быть.

— Спасибо, что сказал, Мим.

Лея провела рукой по лицу и замерла. Она так устала, а ведь путешествие только началось. Девушка понимала, что потом будет лишь хуже.

Стоявшие в главной зале молча наблюдали за застывшей принцессой, не решаясь её потревожить. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем она отмерла и сказала:

— Карт, радих Рабден, я бы хотела поговорить с вами наедине.

— Конечно, милая.

— Вы хотите поговорить прямо сейчас?

— Да. Много времени это не займёт. Извините, что не даю вам отдохнуть с дороги.

— Что Вы, Вы устали намного больше нас всех.

Иона не стала его переубеждать, тем более что он, скорее всего, был прав. Только в этот момент Лея поняла, что не видит Аран. За обедом женщина вроде бы была, но сейчас принцесса не чувствовала даже её эмоций.

— А где рада Аран?

— Отдыхает в покоях жриц, – ответил Лем.

— С ней что-то случилось?

— Ничего страшного, она просто была слишком близко к скверне и её немного подташнивает последние дни. Думаю, завтра с ней будет уже всё в порядке.

— Это хорошо. Спасибо, Лем. Она лежит в тех же покоях, что и Анника?

— Нет, по соседству.

— Карт, радих Рабден, давайте проверим, спит ли она. Возможно, она тоже поможет мне понять кое-что.

Мужчины с принцессой отправились к Аран, оставив остальных в храме.

Врач, оставшись в святилище, подошёл к племяннице Рабдена и спросил:

— Как вы, Ивона? Вы выглядите уставшей.

«Прямо мастер флирта! – подумал с усмешкой Кортик. – Он бы ещё сразу же ей сказал, что она плохо выглядит, чтобы добить». Мим подошёл к другу, пихнул его локтем и прошептал:

«Хватит ухмыляться, дурак, он как врач спрашивает».

Это предположение сразу же подтвердил сам молодой человек.

— Может быть, пройдём с вами в одну из комнат, и я вас осмотрю?

— Всё в порядке. Думаю, что это от усталости и невозможности помочь.

— Возможно, что близость к скверне повлияла и на вас. Я, признаюсь, и сам не очень хорошо чувствую себя после второй деревни.

— Не думаю, что в этом дело. Хотя… Нет, вы, наверное, правы. Скверна не может не повлиять. Но как она?.. – сказала Ивона и нерешительно замолчала.

— Как она может быть такой спокойной? Как она это выдерживает?

— Я понимаю, что глупо сравнивать себя с Верховной.

— Почему же? Она тоже человек. Просто росла в такой среде, где показывать чувства было нельзя. От неё многого ждут, и она старается этим ожиданиям соответствовать. Она действительно добрее, чем все, кого я встречал, и надёжнее даже, чем Карт, но она всё же человек. У неё свои страхи и свои недостатки. Просто она – Верховная, а значит, нужно быть стойкой. В этом для меня её главный недостаток.

— Что вы имеете в виду? Разве это не достоинство?

— Невозможность положиться на кого-либо – это недостаток.

— Наверное, вы правы, – задумчиво согласилась Ивона.

— Может, вам стоит отдохнуть, пока время ужина ещё не пришло?

— Мне не хочется спать – мысли мучают.

— Может, мы с вами тогда прогуляемся по саду? Сад здесь не очень большой, но красивый. Заодно вы отвлечётесь от мыслей.

— Спасибо, – поблагодарила Ивона Лема за участие.

— Что вы, мне это доставляет удовольствие, – сказал врач и покраснел.

Чтица улыбнулась.

— Пойдёмте, до ужина не так уж и много времени.

Лем предложил руку девушке, и они пошли в сторону сада вместе.

***

Иона зашла в одну из небольших комнат с двумя кроватями и села на одну из них. Покои были аскетично обставленными, но в них приятно было находиться. Простые деревянные кровати, по сундуку у каждой из них и ковёр между ними, чтобы не было так холодно зимой.

Мужчины сели напротив девушки и выжидающе посмотрели на неё, вскоре к ним присоединилась Аран, которую привела Лиона. Женщина явно была слаба.

— Мы могли бы поговорить в вашей комнате, – отметила Лея.

— Я хотела сменить обстановку, даже если это будет просто другая комната, – написала она в воздухе.

— Если вам станет плохо, то сразу же сообщите.

Женщина кивнула.

— Я хотела поговорить с вами о деле, касающемся лично меня. Точнее, я хотела утолить своё любопытство.

Иона замялась, не зная, как начать.

— Сегодня, когда я встретилась с названным отцом нового жреца, то заметила у этого человека шрамы, которые уже видела до этого. Когда я спросила его о них, то он сказала, что это метка того, кого «загнали» Волки, и что таких, как он, в Нандиру было много лет двадцать или тридцать назад. Я не стала расспрашивать его дальше, но меня волнует то, что я не знаю ничего об этом. Когда мы пришли в храм девять лет назад, то в его преддверье нашли пару: мужчина около сорока-пятидесяти лет и женщина моложе его не меньше чем на десять лет. У мужчины были такие же шрамы. Предполагаю, что они пытались скрыться в храме, но не сумели – он тогда был закрыт. Когда я провожала их души, то была в трансе, а оттого плохо помню, что я видела в их смерти, но уверена, что они имели отношение ко мне. Они знали меня, а потому я увидела не только их конец, но и их прощание со мной. Я бы хотела понять, кто они. Кем они могли быть. Они явно знали меня ребёнком, но я не могу вспомнить их.

— Хм… Сложные задачки ты задаёшь, Леюшка. Когда я учился в университете, я ещё не слышал про меченых, но как раз когда вернулся, впервые встретился с одним. После выпуска я долго путешествовал, так что, думаю, на тот момент мне было около двадцати пяти. Одним из таких меченых оказался парень из моей группы. Как-то раз он пришёл в класс со свежими шрамами на лице и сказал, что больше не сможет посещать занятия. Я отвёл его к себе в кабинет и попытался узнать, что произошло, но он лишь затрясся и расплакался – у меня не получилось узнать, что это такое. Потом, когда я уже стал профессором, то узнал, что Волки что-то искали, а таким образом «помечали» своих жертв как предателей короны. Смысла я в этом никогда не видел – широкой публике этого известно не было, а Волки помнят своих жертв и без подобной метки. Хотя… Возможно, они пытались таким образом показать таким, как я, что нужно вести себя примерно? Людям, имеющим власть, но не подчиняющимся им? Сложно сказать. Насколько я знаю, большая часть людей с «меткой» уехала из Нан’Оро, чтобы не попадаться на глаза Волкам. Это всё, что я могу рассказать о шрамах. Если быть честным, то у меня даже и не отложилось, что у того мужчины в храме были шрамы на лице, – я был слишком поражён тем, что ты делаешь, чтобы обратить на него внимание. Что пара была – помню, а как они выглядели – нет.

— Твой ученик уехал из города?

— Да. Он сказал, что уедет.

— Он не говорил, куда?

— Нет. Думаю, что он не хотел, чтобы кто-либо знал, куда он едет. Даже его матушка не знала и просила меня разыскать его, но мои усилия не увенчались успехом.

— Черпак сказал, что он учился в Альхейре. Он чтец. Есть ли вероятность, что это твой ученик? Какого цвета у него были глаза?

— Ты что, милая, я и у Аран-то цвет глаз запомнил только потому, что он у неё необычный был! Куда уж мне запомнить обычные глаза? Я и своих-то цвет не помню. Да и если это он, зачем мне с ним встречаться? Мать его умерла ещё пять лет назад, так что смысла в этой встрече не будет. Он же не мой давно потерянный брат или ещё кто. Не думаю, что он скажет мне больше, чем тебе. Ты – Верховная, а я всего лишь один из его преподавателей, которому он не доверял достаточно для того, чтобы открыться. И, честно говоря, я не знаю, хочу ли я встречаться с человеком, который бросил свою мать, даже не сказав, что уходит. Если бы она знала, что ему нужно было скрыться, то не приходила бы ко мне каждый раз, когда я возвращался в город. Жалко женщину.

— Как знать, может быть он хотел, чтобы его мать ничего не знала и не подвергала себя опасности, а может быть, она знала, где он, и приходила, чтобы все думали, что он сгинул, – предположил Рабден.

— Возможно, вы правы, но я всё равно этому человеку по сути никто.

— Зря ты так говоришь. Многие ученики тебя обожали. Иногда даже после выпуска пытаются встретиться с тобой. Быть может, Черпак из таких.

— Ну, предположим, но зачем мне идти к нему? Думаете, что я смогу что-нибудь узнать?

— Я сказала про то, что он, возможно, твой ученик, не для того, чтобы попросить тебя выведать у него что-нибудь. Мне просто показалось странным это совпадение. Просто подумала, что ты сам можешь захотеть встретиться со своим бывшим учеником.

— Не уверен, что хочу.

— Тогда этот вопрос закрыт.

Иона перевела взгляд на Рабдена.

— Анар Рабден, как давно вы состоите в «Железной лее»?

— Около двадцати лет.

— Были ли в организации меченые? – спросила она.

— Были. Насколько я знаю, некоторые из них состояли в ней ещё до того, как ими стали.

— Говорил ли кто-нибудь из них о том, из-за чего он получил шрамы?

— Только один из них, но, судя по его словам, у всех были разные причины, и единственное, что их объединяло, – это противостояние короне. Так что можно сделать вывод, что мужчина, которого Вы видели, совершил нечто, не понравившееся императору. Но, я думаю, что Вы и так это знали: Волки действуют только по приказу императора.

— Значит, подозрение в измене?

Аран всполошилась, услышав эти слова.

— Мне кажется, я знаю, в чём дело! Я услышала это совершенно случайно. Когда я ещё училась, к отцу пришёл его давний друг – один из советников императора, и они говорили о том, что кто-то пропал, а теперь умирают дети приблизительно одного возраста. Тогда я думала, что речь идёт об убийце, исчезнувшем из-под стражи, но сейчас я понимаю, что, возможно, речь шла о Вас, Верховная.

— Что вы подразумеваете?

— Возможно, Вас хотели убить, и оттого, когда Вас искали, убивали детей одного с Вами возраста?

— Но зачем?

— А в этом что-то есть… – пробормотал Карт, поглаживая бороду.

— Лата, – позвала Лея.

— Да, Верховная.

— Ты знаешь что-нибудь об этом?

— Нет, госпожа, когда я проходила обучение, то не слышала об этом. Но как-то раз я слышала, что до двух-трёх лет Вы не жили во дворце и император Вас скрывал. Даже Средний не мог Вас найти.

— Ты уверена, что я уже появилась на свет к тому моменту?

— Абсолютно. Мы все чувствуем рождение новой Верховной.

В голове Ионы было пусто. Она никогда не слышала о том, чтобы её скрывали до трёх лет, и не предполагала, для чего это могли делать.

Карт посмотрел на Лею. Девушка была бледнее, чем обычно, под глазами залегли круги, а на щеках не было и признака румянца. От волнения она крутила между пальцами артефакт, скрывающий её силу. Сердце мужчины сжалось: стоит ли ей вообще говорить о его умозаключении? Всё это может оказаться лишь его придумками. К тому же, никто из говоривших не был уверен в правдивости своих слов или надёжности источников. Поразмыслив ещё пару минут, он наконец смог справиться со своей слабостью и собирался рассказать о теории, но слово взяла сама Иона:

— Лата, может ли быть такое, что я не являюсь дочерью императора?

Карт замер.

— Не могу знать, Верховная, – честно ответила мар, – когда Вы родились, я ещё находилась в И-Мар.

— Что вы скажете, анар Рабден? Могу ли я быть приёмной?

Карт посмотрел на принца Артии: мужчина был удивлён вопросом, но не более того.

— Признаюсь Вам, «Железная лея» рассматривала подобную возможность, чтобы обезопасить себя, но никаких доказательств не смогли получить. Ваша мать не была замечена в предосудительных связях и действительно любила Вашего отца, по свидетельствам очевидцев. И Вы очень похожи с императрицей.

Иона снова задумалась.

— Лея, – решился Карт, – а что если тебя выкрали после рождения, опасаясь гнева твоего отца?

— Ты имеешь в виду, что кто-то опасался того, что отец меня убьёт?

— Да. По слухам, он приговорил к казни женщину, которая была назначена твоей нянькой.

­— Возможно…

— Ты очень похожа на покойную императрицу, но это может быть случайностью, поэтому мы можем лишь предполагать.

— Ты прав, – сказала Ивона и вздохнула. – Простите, я зря вас побеспокоила. Сейчас у нас не получится выяснить хоть что-нибудь.

— Что ты, милая, всё хорошо. Жаль, что мы не смогли помочь. Пошли лучше поужинаем, а потом ты сразу же пойдёшь спать, договорились?

— Договорились. Что-то я действительно немного устала.

Только после этих слов Рабден понял, что принцесса выглядит не так, как обычно, и это поразило его – как он умудрился упустить это из виду? Обычно он был достаточно внимательным, чтобы отметить это для себя, но в этот раз в его голове будто бы не оказалось места для этих деталей. Интересно, о чём он вообще думал и думал ли хоть о чём-нибудь?

Мужчина встал одновременно с Ионой, как того требовали приличия, и заметил, что принцесса нетвёрдо стоит на ногах. Он хотел было предложить проводить её, но вовремя вспомнил о том, что с ней всё время её верные защитники, которые среагируют в мгновение ока, если того потребует необходимость. «Богиня, как она похудела за сутки! – подумал принц, хорошенько присмотревшись. – Нормально ли это? Нужно было мне напроситься в библиотеку в храме и почитать про Верховных ещё».

— Знаешь что, – заметив то же самое, сказал Карт, – иди-ка ты сразу отдыхать. Мы принесём тебе еду прямо в комнату, а то не нравишься ты мне. Ты еле на ногах держишься! Твои маро, – чтец постарался увидеть их, но не преуспел, – конечно, ничего не скажут, но выглядишь ты отвратительно, – голос мужчины сочился неодобрением, которое, скорее всего, было обращено на Рэна с Латой.

— Ну, хорошо. Тогда я действительно пойду к себе.

— Отдохни, доченька. Я пришлю Ивону.

— Еда нужна будет для троих, так что пусть ей кто-нибудь поможет. Тем более ей самой было нехорошо.

— Тогда сам принесу, а ты спать ложись, я тебя разбужу.

— Спасибо.

Девушка ушла в сторону покоев главной жрицы, а трое чтецов отправились на кухню.

— Совсем не бережёт себя! – возмутился Карт, когда они с Рабденом начали резать картошку для жарки, а Аран села на лавку.

— Разве не в этом её работа? – написала перед мужчинами Аран.

Они вздрогнули, и Калеб порезался.

— Не делай так больше! – возмутился он, засунув палец в рот. – Постучи там по столу или ещё чему, прежде, чем писать.

— Но так быстрее, – возразила она.

— С этим никто не спорит. Сейчас, когда мы знаем, что ты будешь писать, то можешь это делать, но в первый раз лучше стучи, чтобы мы поняли, что ты начинаешь разговор, – проворчал Карт.

— А так ты не догадывался, что я здесь?

— Зачем же сразу же обижаться?

Рабден рассмеялся. Старший чтец посмотрел на него с недоумением, затем на Аран.

— Вам нужно научиться различать иронию в написанном радой Аран.

— О, а вы, значит, различаете?

— Да, – мужчина сказал, широко улыбнувшись, чтобы слепая услышала улыбку в его голосе.

— Поверю на слово.

— Может быть, вы тогда научите и меня? – попросил Карт.

— Когда рада говорит в шутку, то её буквы словно немного подрагивают от еле сдерживаемого смеха.

— Постараюсь присмотреться в следующий раз.

Карт нахмурился – он не видел никакого подрагивания. Его чтение Потока ухудшилось?

— Я пойду сообщу остальным, что мы скоро будем есть, дорежете, Рабден?

— Конечно.

Калеб вышел из кухни.

— Рада Аран, вы не хотите попробовать резать с помощью Потока? Я помню, что вы тренировались в храме.

— С удовольствием. Почему вы внезапно стали называть меня «рада»?

— Как-то так получилось…

— Два года вы меня называли просто по имени, а сейчас перестали. Неужели из-за того, что мы теперь оба знаем о статусе друг друга?

Мужчина смутился, и Аран добавила:

— Или Мим заразен?

— Возможно, и заразен, – с благодарностью подхватил принц.

— Карту тогда нужно быть предельно осторожным.

— Может быть, у него такой же сильный организм, как у Кортика? Он путешествует с Мимом богиня знает сколько лет и всё ещё не заразился!

Аран безмолвно рассмеялась, а за ней и Рабден.

Отсмеявшись, женщина принялась за дело. Осознавать пространство с помощью Потока для неё пока было сложно, а потому стоило сосредоточиться на задаче. Благодаря занятиям с Рабиусом процесс шёл быстро, но не настолько, чтобы удовлетворить её.

Рабден сразу же, ещё в начале занятий, сказал, что в обычной жизни на чувство Потока лучше не полагаться – слишком много сил придётся потратить на это, а оттого обучение проходило только в тех областях, которые без зрения были сложны.

На самом деле брат принца резал овощи и без помощи силы, да и не приходилось ему часто это делать – на кухню его почти не пускали, как и всех детей короля.

Получалось резать у неё пока не очень хорошо, куски были неровными, а от напряжения она вливала слишком много своей реки.

— На сегодня хватит, – сказал он после того, как она справилась с одной третьей картошки, – нужно побыстрее приготовить ужин, чтобы Верховная могла восстановить силы.

Аран с сожалением вздохнула.

— Вы правы.

Остаток мужчина нарезал сам.

Вскоре прибежал обеспокоенный Лем.

— Еда уже готова?

— Нет, я только хотел начать жарить.

— Понятно, тогда я к Лее, проверю её.

— Лем, – остановил его принц, – не суетись. Верховная, скорее всего, спит, дай ей отдохнуть. Не думаю, что ты сможешь ей чем-то помочь.

— Он прав, Лем. Ты ей не поможешь, а лишь помешаешь.

— Может быть, и так… – понурившись, сказал молодой человек.

Лем с тяжёлым вздохом сел на одну из лавок и устало опёрся лбом на левую руку.

Он и до этого знал, сколь сильно привязался к Лее. Ученик Харима действительно воспринимал её как старшую сестру, и это заставляло его бояться за неё ещё больше. Что если он потеряет её? Что ему тогда делать? Как жить? Ответа на этот вопрос он не находил, как бы ни старался.

Сегодня с утра, когда он увидел Лею, в его груди снова поселилась та пустота, которая появилась после смерти Нады и лишь усилилась, когда заболела Нилька. Сейчас эта пустота стала ещё больше и начала пожирать его изнутри. Он знал, что не может ничего поделать, и от него ничего и не требовалось, но это не делало его боль меньше, а переживания менее мучительными. Сейчас он больше, чем когда-либо, жалел, что слишком стеснялся обращаться к жрицам и особенно к А́нри. Он ведь нашёл смелость, чтобы поискать информацию о маро, когда не мог понять, кто они такие. Вдруг в библиотеке были бы сведения о том, как помочь Лее с восстановлением? Какое-нибудь лекарство, которое давало бы силы.

Молодой человек так глубоко ушёл в свои мысли, что даже не услышал, как на кухню пришли остальные члены группы. И даже когда перед ним поставили еду, он не сразу это заметил.

— Что это с ним? – удивлённо спросил Кортик.

— Скорее всего, переживает о здоровье рады Леи.

— А-а, ну, тогда понятно. Мы все переживаем. Как не переживать-то за нашу девочку. Но впадать в уныние – это не дело. Это уж точно не поможет.

— Не мешай ему, Кортик. Каждый справляется с подобными ситуациями по-разному. К тому же, не тебе об этом говорить. Когда ты сильно переживаешь, вообще полным идиотом становишься. В прошлый раз…

— Давай без примеров! – быстро сказал мужчина.

— Вот и не приставай к радиху Лему.

Услышав своё имя, молодой человек встрепенулся:

— Что-то случилось? Лее стало плохо?

— Типун тебе на язык! – воскликнул Карт. – Накаркаешь ещё! Просто наши стражи Клиро тебя обсуждали.

Лем удивлённо посмотрел на чтеца – врач никогда не замечал за ним подобной суеверности.

— Что смотришь? Ешь давай.

«Тоже переживает…» – подумал Лем и принялся за картошку.

Глава 19. Заброшенная деревня

Лея поела и легла спать, а вместе с ней и Лата. На дежурстве остался Рэн.

На территории храма сами стены защищали Верховную, но не в его правилах было ослаблять бдительность. Даже в подземном храме ему скорее приходилось напрягаться, чтобы дать себе возможность отдохнуть. Обход он завершил быстро, одновременно поставив артефакты оповещения, которые ему передали ещё в И-Мар и которые он до этого не использовал, так как большой нужды в этом не было, а вливать в них Поток было достаточно сложно. Конечно, умелых чтецов в их группе было много, но всегда лучше, чтобы те, кто может защитить принцессу, оставались в хорошей форме и не тратили свою реку зря.

После обхода и установки артефактов молодой человек вернулся в комнату и тихонько сел на пол рядом с кроватью Верховной – так он мог наблюдать за всей комнатой и при необходимости закрыть принцессу собой или быстро схватить и унести подальше от опасности.

Рэн прислушался: к счастью, дыхание у Леи было равномерным и спокойным. Судя по его частоте, девушка была в глубокой фазе сна, отчего она даже не ворочалась.

Когда маро услышал это, то у него отлегло от сердца, ведь втайне он опасался, что и сегодня принцесса будет спать так же беспокойно, как и в предыдущие дни.

У Рэна оставалось более трёх часов бдительного ожидания, которое всегда давалось ему труднее, чем остальным детям, что были в И-Мар. Он предпочитал действие, охрану в движении, но искренне не любил просто сидеть на месте, когда вокруг не было никого, кто мог бы напасть.

В детстве он действительно опасался, что его неусидчивость не позволит ему стать маро принцессы. Рэн до сих пор помнил, как его ругали за то, что он не справлялся с заданиями, и как потом, приехав во дворец, жалел всех стражников, которые стояли, не имея возможности даже отлучиться с поста. У него-то самого будет как минимум четверо партнёров! Тем более что маро чаще занимались разведкой, в то время как для мар основной функцией была охрана. Поэтому Рэн радовался, что он не мар. Ирония судьбы. До Клиро ему придётся заниматься охраной.

«Впрочем, главное, чтобы с ней всё было в порядке», – подумал маро и тут же услышал, как принцесса что-то бормочет. Что говорила Лея, разобрать было невозможно, но судя по голосу это было что-то приятное, поэтому молодой человек просто обернулся, чтобы убедиться, что Верховная укрыта и ей не холодно, и вернулся к ожиданию.

Проще всего было думать об архитектуре здания, в котором они находились, – это была нейтральная тема, не интересовавшая его самого и не способная погрузить в задумчивость, которая могла бы помешать воспринимать возможные угрозы. Именно поэтому Рэн старался не думать о Верховной.

Один из артефактов сработал, и маро встал, повернувшись к двери.

Совсем скоро раздались шаги у входа в большую спальню, через несколько секунд из-за двери кто-то прошептал:

— Это Карт. Как там Лея? – судя по голосу и Потоку, это действительно был он.

Не желая разбудить принцессу, молодой человек подошёл к двери и как можно тише прошептал в щель:

— Всё хорошо. Она спит.

— Ну и прекрасно. Мы постараемся не шуметь. Если что-то понадобится, то просто дотроньтесь до этого слова, которое я оставлю на стене. Это знак воды. Если ты или Лата прикоснётесь к нему, он попытается вас облить и исчезнет. Я пойму, что нужна помощь, и приду.

— Понял.

Рэн почувствовал, как на стену накладывают знак. После чего раздались удаляющиеся шаги.

Маро вернулся на свой пост.

Оставалось ещё три часа.

***

К счастью, знак не понадобился, и принцесса спокойно проспала весь вечер и ночь. Когда она встала, то маро ещё спал. Он тоже был истощён, а потому Лата решила дать ему возможность хорошенько отдохнуть. Не хватало ещё, чтобы он был в плохом состоянии, когда нужно будет работать в осквернённой деревне. Спорить он не стал.

Лата посмотрела на молодого человека, спящего в уголке, с сочувствием. Годы в «Железной лее» не пошли ему на пользу. Из всех людей, изгнанных из столицы после побега принцессы, его задание было самым выматывающим. Его душа устала. Когда она видела его в последний раз до того, как они пришли в храм, глаза Рэна были пустыми. В них не было ни энтузиазма, ни радости, ни печали, лишь тоска и совсем немного надежды. Связь между Верховной и маро выматывала его, и это было видно невооружённым взглядом. Лея была не единственной в группе, кому было необходимо восстанавливаться. Душе Рэна нужно было время, чтобы прийти в себя.

У принцессы были Лем, Карт, Кортик и Мим, чтобы помочь ей прийти в себя, а у Латы – Мириан. У него же не было никого.

На сердце стало тепло даже от простых воспоминаний о муже и тут же оно заныло от желания обнять маленькую Тару.

Мар долго решалась на этот шаг, и пусть от него в душе было ощущение потери, он был правильным. То, что Лата сказала Лее, было правдой: если Верховная не очистит мир от скверны, то даже в больших городах будет опасно жить. Молочную няньку он нашла, а со всем остальным муж справится лучше, чем она сама – женщина, всю жизнь жившая служением.

И всё равно сердце болело, побеждая разум.

Тяжелее всего ей пришлось в приюте Черпака.

Женщина вздохнула и пошла будить Рэна.

***

Первая деревня, в которую они пришли, действительно почти не была затронута скверной, но люди облепили группу и не давали уйти, пока стражи не приказали разойтись.

Вторая деревня была другой.

Она была пустынна, но не заражена.

По словам Лионы, которая отправилась с Верховной, ещё недавно люди здесь были. По крайней мере, деньги они платили исправно. Но она была пуста. И давно. Дома уже начали приходить в упадок, а кое-где не было дверей.

— Здесь никого не было уже лет десять, – сказал Кортик. – Вы уверены, что сюда кто-либо приезжал?

— Старшая жрица ездила, – ответила Лиона, но в голосе её не было уверенности.

— Мы не можем здесь оставаться надолго, нам необходимо осмотреть ещё три деревни, а что здесь произошло, можно будет узнать и позже, – решила принцесса. – Когда вернёмся, то узнаем у бывшей старшей жрицы, как эта деревня могла платить хоть за что-то.

— Ты знаешь, Лея, думаю, что мы скоро сами узнаем, что случилось с деревней, – сказал Карт напряжённо.

Иона, нахмурившись, посмотрела на него, а потом в ту сторону, куда глядел мужчина. Девушка вздрогнула от неожиданности – прямо перед ней стоял Рэн. Принцесса выглянула из-за его спины и увидела больше сорока человек, которые приближались к ним.

Почему-то страха Лея не испытывала. Возможно, виной тому было то, что вокруг неё были сильные чтецы и воины, а может, потому, что она сама могла себя защитить.

Девушка сняла артефакт и прислушалась к своей силе: людей перед ними переполнял страх, но они храбрились. Страх, агрессия и немножко храбрости - вот и всё, что нужно, чтобы совершить нечто ужасное.

Вокруг Верховной одновременно появилось три щита.

— Колдуны! – воскликнул кто-то.

Голос был звонок и наполнен ужасом. Его обладатель был явно молод. И чувствителен к Потоку.

Группа Ионы напряжённо ждала.

— Вы чего в нашей деревне делаете?! – громко спросил мужчина, явно бывший главным.

— Это не ваша деревня. Люди, которые жили здесь, ушли давно! – ответил им Кортик.

— Так мы и ушли! А сейчас хотим вернуться. Так что вы в нашей деревне делаете?! – старший был напряжён и готов приказать остальным нападать, но он говорил правду. По крайней мере, он верил в свои слова.

Почувствовав это, девушка положила руку на плечо Рэна, сказала ему «в тень» и выступила вперёд. Маро исчез, следуя приказу принцессы.

— Да пребудет с вами Свет Диру.

— Да осв… – начал отвечать самый молодой из них и получил подзатыльник.

— Меня зовут Иона, и я служительница Диру.

— Так она с этой ведьмой!

Лея почувствовала волнение толпы.

— Если вы про старшую жрицу, то она больше не жрица.

— Чего?

— Я выгнала из храма всех, кто не имел права быть там.

— И как же это ты провернула такую штуку? – усмехнулся мужчина.

— Верховная жрица имеет подобное право.

— Чего?! Ты чего, стукнулась головой, что ли? Какая ты Верховная? Она уж десять лет как померла!

Старший сказал это, убеждённый в своей правоте, но остальные начали переглядываться.

— Вы можете убедиться в этом, спросив стражей Клиро.

— А духов леса с тобой, случаем, нет? Совсем свихнулась!

— Стражи Клиро требуют тишины! – жёстко произнёс Мим.

Бывшие жители деревни мгновенно замолчали.

— Стражи Клиро подтверждают истину слов этой девушки! – гаркнул Кортик.

Люди на секунду замерли, словно громом поражённые, а затем одновременно упали ниц.

— Встаньте! – резко сказал Мим.

Жители беспрекословно послушались, но не решились поднять глаз.

— Верховная, прошу Вас, – с уважением произнёс Кортик.

Иона кивнула, благодаря стражей.

— Вы сказали, что вы из этой деревни, так ли это?

— Да, Верховная.

— Что здесь случилось? Почему вы покинули свой дом?

— Старшая жрица и её шайка выгнали нас. Нам пришлось уйти.

— Но где же вы живёте сейчас и почему вы послушались её?

— У неё были чтецы. Видите вон тот дом? – мужчина указал в центр деревни, на обугленные остатки дома. – Это они его сожгли. Моя жёнка еле выбежать успела. Нам сказали, что они всех нас сожгут. Вот мы и ушли, – в голосе мужчины чувствовалась горечь. – А живём мы по родственникам. Кто-то в Нуа на заработки ушёл. Мы уже пару раз пытались отбить деревню, но нас просто избивали и прогоняли. Вот мы и нашли двух чтецов, заплатили и решили ещё раз попробовать.

— Эти два «чтеца» вас обманули. Они и себя не смогут защитить. Не обучены, – подбирая слова на рануасском, сказал Карт.

— Неправда!

— Правда, – жёстко ответил Ангерран. – Я – учитель Потока.

— Стражам Клиро лучше не лгать, – спокойно сказал Мим.

Возмутившийся молодой человек резко побледнел и, стараясь спрятаться в самом дальнем конце толпы, потихоньку начал отходить.

— А ну стоять! – крикнул старший. – Деньги верните – и можете на все четыре стороны идти!

Молодые люди остановились.

— Давайте вернёмся к разговору о вашей деревне, – терпеливо сказала Иона.

— Ой, простите меня, дурака старого, госпожа!

— Ответьте мне, глава, где бандиты и для чего им была нужна ваша деревня?

— Не знаем мы, госпожа. Они же нас как выгнали, так сюда и не пускали.

— Они всё время были здесь?

— Нет, что Вы, просто у них тут что-то такое стояло, что не пускало нас внутрь. А чего это было, мы и знать не знаем. Поток этот, наверное.

— Вполне возможно. Но куда все делись?

— Не знаем, госпожа. Просто… Когда это было-то… Позавчера, что ли? Мой сын сунулся сюда и обнаружил, дурак молодой, что его больше не отталкивает. Вот мы и решили, это, сюда прийти.

— Ушли, значит… – сказал Кортик, оглаживая свои усы с бородкой. – Что же, значит, придётся их поискать.

— Логичнее всего будет искать через старшую, – присоединился к размышлениям друга Мим.

— Это точно. Нам предстоит серьёзный разговор с ней. Хорошо, что мы наложили запрет. Сбежала бы ещё.

— Стражи, – окликнула мужчин Иона. – Давайте сначала закончим разговор с жителями этой деревни, чтобы они могли отправиться по домам.

— Вы правы, Верховная.

Лея вновь повернулась к деревенским.

— Пока мы не узнаем, что произошло в вашей деревне, мы не можем позволить вам здесь оставаться, так как есть опасность, что люди, занимавшие её, вернутся. Надеюсь, вы все это понимаете?

— Да, госпожа.

Принцесса кивнула, чувствуя искренность ответов.

— Я бы хотела попросить вас осмотреть деревню, пока мы здесь. Если вы увидите что-нибудь необычное, то обязательно сообщите нам. Ищите вещи, которых не было раньше, или то, что отсутствует. Любые изменения важны.

— Сделаем, госпожа.

— Как закончите – можете подойти к любому из нас и сообщить.

— Слушаемся, Верховная.

Мужчины глубоко поклонились и разбрелись по деревне. Двух парней-чтецов они утащили с собой.

Иона села на лавочку рядом с одним из домов.

— Думаешь, жрицу и разбойников привлекло что-то в самой деревне?

— Думаю, Карт. Иначе они бы не стали ставить защиту. Причём довольно сильную. Ты и сам должен чувствовать, что они не смогли убрать защиту до конца. Скорее всего, для установки они приглашали сильного чтеца, возможно, что и рассказчика, а вот убирали сами, оттого кое-где остались буквы. Они почти незаметны, но они есть почти по всему периметру. Даже удивительно, что никто из нас их не заметил, когда вошли в деревню.

— Я заметил их, но решил, что это всего лишь говорящий, ещё не умеющий пользоваться своей рекой и оставляющий буквы повсюду. Обычно я ищу такие деревни, когда отправляюсь за учениками для Альхейра.

— А я гадала, как ты определяешь, куда идти.

— В основном иду наугад, а там уж как судьба рассудит.

— Значит, судьба считает, что тебе нужно помогать.

Мужчина улыбнулся и развёл руками.

— Как думаешь, что они могут искать? – вернулась к теме разговора Иона.

— Зачем гадать? Если они действительно что-то здесь искали или ищут, то мы скоро это узнаем.

Девушка кивнула, соглашаясь, но в душе у неё осталось ощущение, что не всё было сказано, а оттого беспокойство лишь усилилось.

Иона закрыла глаза и постаралась отрешиться от реальности, но к ней подошла Ивона и озабоченно спросила:

— С Вами всё в порядке? Может быть, зайдём в один из домов?

— Всё в порядке. Нет нужды тревожить покой их домов.

— Если Вы уверены…

— Уверена. Как вы себя чувствуете? Сегодня вам уже лучше?

Ивона покраснела от смущения и, немного помявшись, ответила:

— Мне уже лучше, Верховная. Спасибо за беспокойство.

— Это прекрасно, – сказала принцесса облегчённо. – Я боялась, что вам не станет лучше и сегодня – близкое пребывание рядом со скверной вредит и тем, кто её очищает.

— Я была за границей деревни, поэтому сильного влияния быть не должно. Вы же... – начала девушка, но не решившись высказать свою мысль остановилась на полуслове.

— Была прямо в центре? – закончила за неё Иона. – Да, я была прямо в центре, но скверна влияет на меня гораздо меньше, чем на любого другого. Даже чем на вас и Шии. Скверна влияет на меня по-другому.

Лея видела, что девушке интересно, что происходит с Верховной после очистки скверны, и, подумав, она решила утолить её любопытство.

— Любая жрица видит воспоминания о смерти ушедших во время отпевания людей, если рядом с ними не было провожающих. Видят, но не чувствуют. Со скверной всё по-другому. Для того, чтобы души могли уйти, они отдают жрице свою боль. Пока я не переживу их последние моменты, как свои, они не смогут уйти.

Ивона ошарашенно слушала, пытаясь осознать, как можно остаться собой даже после видений смерти? И уж тем более после того, как ты пережил столько смертей!

Внезапно молодая чтица нахмурилась.

— Но ведь скверна ушла, когда Вы очистили деревню. Если для того, чтобы очистить её, Вам нужно пережить смерти людей, то разве не должны были Вы сделать это в деревне?

— Я впитала в себя скверну. Если бы я не прожила за них их смерть, то она бы просто поглотила меня, а затем охватила весь город.

Иона нервно сглотнула, представив это.

— Не беспокойтесь, мои маро унесли бы меня как можно дальше от обитаемых мест прежде, чем это случилось. Именно поэтому они не отходили от меня, пока я «спала». Может ли случиться подобное с вами, я не знаю. В анналах об этом нет ни слова, но никто не может сказать, полны ли они. Думаю, что Шии знает об этом больше, чем я. Он – истинное Дитя Льда, и знания ему были нашёптаны льдами родной страны. Могу сказать только одно – смерть людей вы проживать не будете. Чтобы этого не случилось, я всегда должна быть первой. Да и начинать с Дитя Льда или Друга Леса бессмысленно, ведь причиной являются души людей. Поэтому не бойтесь – вы не сможете стать новым центром скверны. По крайней мере, таково моё предположение.

Ивона не была уверена, стоит ли ей радоваться или начать ещё больше переживать. С одной стороны, она не хотела чувствовать чужие смерти и, тем более, быть возможной угрозой, но с другой стороны, ощущение того, что всё держится лишь на одном человеке, пугало.

Если с Верховной что-нибудь случится… Скверна будет распространяться всё дальше и дальше. И никто ничего не сможет сделать. Сама эта мысль заставила девушку вздрогнуть.

— Если я умру, то маро просто найдут следующую Верховную. Это займёт время, но они найдут и защитят её. Вам не нужно переживать.

Лея явно хотела успокоить девушку, но абсолютная безразличность принцессы к своей смерти лишь больше напугала Ивону.

Иона почувствовала это, но не смогла понять, что она сказала не так, и наклонила голову в недоумении.

— Вы должны дорожить своей жизнью! – после недолгой паузы страстно сказала девушка. – Не важно, что маро найдут Верховную, главное, что они нашли Вас! Вам нужно жить, и Вы должны прожить как можно дольше.

Чтица в испуге замерла, поняв, что почти накричала на Верховную.

— Кому? Не я создала скверну и не я развалила храмы, и уж тем более не я убивала других Верховных. Поэтому, строго говоря, если не говорить о моём долге Верховной, то я не обязана жить. Это не значит, что я готова умереть. Это лишь значит, что есть и другие причины жить, кроме долга. Хотя в особо сложные времена чувство долга – это то, что может спасти. Или погубить.

Иона грустно вздохнула и встала с лавки.

— Жители что-то нашли, – сказала она вглядываясь в дома на окраине.

Совсем скоро к ним подбежал старший, поклонился и запинаясь начала говорить:

— Верховная, там, это, мужики нашли чего-то.

— Покажите нам дорогу.

— Конечно-конечно, прошу Вас за мной.

Через десять минут они уже были на месте.

Перед группой предстал обычный для Рануа дом: высокая крыша, помогающая избежать скопления снега на ней, маленькие окна, низкая дверь. На первый взгляд ничего необычного в нём не было, и даже когда они зашли в дом, то не сразу поняли, в чём дело.

Старший отодвинул перегородку, которая разделяла пространство внутри, и всё стало ясно: пол в дальней части дома был разобран и под ним зияла большая дыра.

— Вот, что ироды, с моим домом сделали, – запричитал мужчина в возрасте, стоявший рядом с ямой и смотревший вниз.

Никто не обратил на него внимания, так как жаловался он сам себе и не ждал реакции.

— Лата, проверь, – приказала Иона.

— Слушаюсь, – ответила женщина и, прицепив верёвку к балке, быстро спустилась вниз.

Убедившись, что всё в порядке, Лея повернулась к старосте.

— Эта дырка была открыта, когда вы пришли?

— Так это не я нашёл, госпожа. Вы лучше Рыша спросите, вон он стоит, убивается. Эй, Рыш, поди сюда.

Мужчина не услышал.

Иона подошла к деревенскому и окликнула:

— Канн Рыш.

Хозяин дома проигнорировал принцессу.

— Рыш, дубина, ты чего нас позоришь! – прикрикнул на него глава. – Отвечай госпоже Верховной!

От резкого крика все, кроме Леи и Рэна, вздрогнули.

— Простите меня великодушно, госпожа! – бросился в ноги Рыш.

— Встаньте.

Мужчина послушался.

— Когда вы пришли в ваш дом, дыра была открыта?

— Никак нет, госпожа, – быстро ответил он. – Всё досками было прикрыто. Только у меня под одной из досок заначка лежала, так я и полез. А доска-то приколочена! Вот, думаю, озверели чужую доску приколачивать! Я давай её отрывать, а там и вон, дырища.

— То есть они постарались скрыть, что здесь что-то есть… – задумчиво сказал Карт. – Надеюсь, что группа жрицы не очень большая.

Через десять-двадцать минут ожидания из провала вылезла Лата.

— Свет-камень, госпожа. Раньше здесь был храм.

— Много?

— Прилично.

— Понятно, почему они так хотели эту деревню… – пробормотал Рабден. – Свет-камень очень дорог, а достать его сложно.

— Но откуда банда узнала, что здесь есть свет-камень? – удивилась Иона. – Даже я, если не прислушиваюсь к себе, то не слышу его.

— Может, покопались в архивах? Многие знают, что в храмах часто бывает много камня, – предположила Аран, сверкающими буквами испугав мужчин.

— Возможно… Но то, что они выгнали людей и знали, где искать вход, как минимум подозрительно, – заметила Верховная. – Не во всех храмах бывает свет-камень достаточно хорошего для продажи качества, так что я думаю, что они действительно знали, что здесь он есть. Не думаю, что наличие или отсутствие камня было бы указано в архивах. Вокруг нет развалин, и понять, что именно здесь может быть расположен храм, было бы сложно без дополнительных сведений.

— Может быть, дело в пустотах? – озарило Мима. – Есть ли слова для их определения?

— В принципе, есть, но большинство из них не помогут, так как требуют больших затрат реки, – ответил Рабден.

— Слишком большая площадь, – поддержал Карт. – Даже в империи они редко используются, а когда применяются, то только в тех случаях, когда предполагают месторождение. При этом писать эти слова будет большая группа чтецов. Если глубина слишком большая, то можно вообще не достать.

— Лей вокруг тоже нет, так что и предположить, что здесь был храм, по косвенным признакам они не могли… – пробормотала Иона.

— Леи есть внизу, госпожа, – тихо сказала Лата.

Сердце принцессы замерло от догадки.

— Кажется я знаю, как они узнали о храме, – произнесла Иона, и от её тона у всех в группе побежали мурашки.

Верховная повернулась к жителям, смотревшим на её группу с интересом – они не знали нанди, поэтому не представляли, что обсуждали иностранцы.

— Скажите, пожалуйста, – обратилась она к мужчинам на рануасском, – были ли у вас в деревне смерти, когда к вам приезжали, чтобы отпеть мёртвых?

— Конечно, госпожа.

— И ничего плохого после этих смертей не происходило?

— Всё было хорошо, Верховная.

— Могу ли я вас попросить проверить и другие места на возможные ямы?

— Всё сделаем, госпожа! – с готовностью сказал староста и, прихватив хозяина дома, убежал.

— Будем надеяться, что они найдут следы поиска…

— Почему? – спросил Карт, не понимавший к чему ведёт Иона.

— Потому что, если они знали, где вход, то в деле замешана жрица.

На лицах, находящихся в доме отразилось непонимание.

— Настоящая жрица. Не старшая жрица. Настоящей жрец может видеть дир-ан лея, а, значит, может спросить, где вход.

— А если следы поиска удастся найти? – поинтересовалась Аран.

— Значит, старшая жрица знала, что ни она, ни остальные жрицы не могут провести отпевание.

— Ты имеешь в виду, что она знала, что это призрачные жрицы проводят отпевание за них? И что сама не обладает силой?

— Да. Она должна была заметить, что в других деревнях происходило нечто плохое, а в этой нет.

— Что же, значит её вина уже в любом случае доказана, – холодно сказал Мим. – Отдадим ли мы её человеческому суду, или отдадим её Клиро?

— Узнаем, – так же жёстко ответил Кортик. – Не думал я, что это будет первым, что нам нужно будет делать по возвращении на Родину.

Мужчина вздохнул.

Остальные не знали, что значит «отдать Клиро», но предположить вполне могли. Старшая жрица обрекла на смерть сотни людей. Сейчас её могло спасти только незнание.

Люди поёжились, не желая представлять наказание.

Вскоре вернулись деревенские.

— Мы ничего не нашли, госпожа.

— Спасибо. К кому мы можем отправить гонца, когда в деревню можно будет возвращаться?

— Ко мне, Верховная. Я знаю, где найти остальных. Я ж староста. Сейчас я с семьёй в Тарке, деревеньке неподалёку, живу. Вы нас очень обяжете, если пришлёте весточку, Верховная.

— Это мой долг. И не беспокойтесь, все жрицы из храма, кроме двух, были выгнаны, как я и говорила. Они понесут наказание. Судьбу же старшей жрицы будут решать стражи.

— Как и остальных вовлечённых, – подтвердил слова Ионы Кортик.

Мужчина бросился на пол.

— Поднимайся, староста, – сказал Кортик. – Скажи нам своё имя, и можете идти.

— Конечно-конечно, господин. Меня Стазом кличут.

— Иди, Стаз. Мы пришлём к тебе гонца, как закончим, а пока последи, чтобы сюда никто не сунулся, а то влипнут ещё твои ребята.

— Слушаюсь, господин страж. Я со всеми переговорю, всем скажу.

Староста нервно улыбался.

— Вот и хорошо.

Мужчина поклонился и убежал, опасаясь оставаться в деревне, раз стражи сказали уходить.

Иона решительно оглядела всех присутствующих:

— Что же, пришла пора спуститься в храм.

Глава 20. Подземный храм Нуа

Спускаться решили не всей компанией, оставив Кортика и Карта наверху – сторожить вход.

На пороге храма Иона замерла, прислушиваясь к своим ощущениям: внутри действительно никого не было. Не только живого, но и мёртвого. Это насторожило принцессу – Лата сказала, что здесь были леи.

— Что-то здесь не так. Пока я не скажу, не входите в храм, – сказала Верховная, останавливая свою группу. – Я не чувствую жриц, как и силу храма.

— Вы уверены, что здесь должны быть жрицы? – спросил Рабден.

— Абсолютно. Такое количество свет-камня может быть только в крупном храме с большим количеством жриц. Хотя бы одна из них да стала бы леей. Тем более отсутствие скверны говорит о наличии жриц.

Голос Ионы звучал отстранённо, будто бы она отвечала не принцу, а кому-то внутри самой себя, потому Рабден предпочёл замолчать и пока не беспокоить Верховную.

Девушка резко отстранилась от реальности, стараясь сосредоточиться лишь на той своей части, что была жрицей, – так ей должно было быть проще определить наличие заклятий, направленных против неё.

Прислушавшись к себе, она намного резче ощутила чувства окружающих её людей, но также и странную пустоту храма. Казалось, что его не существует.

Девушка нахмурилась.

— Чувствуете ли вы помещение, что находится перед нами? – спросила она своих спутников.

Вопрос прозвучал неожиданно и поставил их в тупик.

— Что вы имеете в виду, рада Лея?

— Есть ли у вас ощущение, что там, дальше, что-то есть? Если вы не используете свою магию, то чувствуете ли вы храм? Когда я закрываю глаза, мне кажется, что там чистый свет-камень и нет никакого помещения.

Все прислушались к себе.

— Нет, рада Лея, мне не кажется, что там ничего нет.

— Если я не использую Поток, то вижу комнату. Никакой иллюзии для меня нет, Верховная, – подтвердила слова Мима Ивона.

— Для меня тоже.

— И для меня, – кивнул Рабден.

— Рэн, Лата?

— Всё как обычно, госпожа, – почти в один голос ответили они.

— А если вы используете Поток для поиска?

Чтецы замерли, проверяя.

— Не может быть! – воскликнула молодая чтица. – Я не чувствую ничего. Будто там только горная порода.

— Теперь постарайтесь усилить ваш напор. Изменилось ли что-нибудь?

— Ой! – воскликнула Ивона, напоровшаяся на заклятие.

— Сильное заклятье по типу полога, рассчитанное на несильное воздействие. Построение предложения чрезвычайно странное, слова словно не связаны друг с другом. Писал сильный, но не очень умелый человек, – сказал разбиравшийся в защите лучше всех из группы Рабден.

— Проверьте проход на ловушки, пожалуйста, Лата как мар могла просто нейтрализовать или не почувствовать некоторые из них.

— Конечно, Верховная.

— Мим, попробуй применить свои силы стража. Или ты пользуешься ими всегда?

— Всегда, так что на меня полог не действует. Всё как обычно.

Иона кивнула мужчине, показывая, что поняла его, и сняла артефакт на шее уже который раз за день.

Сдерживаемые до этого образы, эмоции, чувства окружили её. Впереди был храм, и в нём жили жрицы из лей, но сейчас они не могли выйти за его пределы.

Кроме жриц, в храме была скверна. Или что-то похожее на неё. Она искажала суть храма, обезображивая его и явно причиняя боль обитателям.

Иона постаралась сосредоточится на том, чтобы найти место этой «скверны». Всего четыре точки. «Потребуется время, чтобы очистить храм, – поняла она. – Значит, придётся вернуться сюда завтра».

— Лата, чувствовала ли ты скверну, когда была внутри?

— Нет, Верховная. Было ощущение дискомфорта, но не более. Даже начинающуюся скверну я ощущаю по-другому.

— Хм… Значит, входить туда должно быть безопасно…

Пока Иона проверяла храм, свой осмотр успел закончить и Рабден.

— Ловушек я не обнаружил, есть лишь защита. Стоит ли мне её убрать?

— Давайте. Чем меньше помех, тем проще будет завтра.

Не говоря ни слова, мужчина кивнул и принялся за работу.

— Лея! – раздалось сверху.

— Что такое, Кортик?

— Ты не против если я отправлюсь в город? Уж больно мне хочется поговорить со «старшей жрицей».

— Разве не лучше вам быть вдвоём при допросе?

— Лучше. Но уж больно у меня руки чешутся прищучить её.

— Ну так почеши их и успокойся! – крикнул Мим. – Без повозки добираться ты будешь несколько часов!

— Так я возьму повозку и попрошу Карика вернуть её вам.

— Не отвлекай парня! У него не так много времени, чтобы закончить работу над памятниками! Так что сиди уж там!

— Хорошо-хорошо, – проворчал Кортик, – так и быть, останусь здесь…

Капитан вздохнул.

— Вечно ему не сидится на месте… Простите, рада Лея.

— Что ты, Мим, всё в порядке. Я уже привыкла, да и ты вовремя одёргиваешь его.

— Обычно он всё же не так импульсивен.

— Возможно, то, что он вернулся на родину, влияет на него.

— Возможно.

Собеседники умолкли и замерли в ожидании.

Прошло ещё полчаса, и Рабден наконец сказал:

— Закончил, можно входить.

— Спасибо, – Иона кивнула принцу, а затем обратилась к остальным:

– Сначала идёт Лата, затем я с Рэном, потом все остальные.

Возражать никто не стал.

Иона зашла за своей мар внутрь. Ощущение неправильности охватило её, и оно было настолько всеобъемлющим, что у принцессы чуть не подкосились ноги. Рэн тут же встал рядом и предложил ей руку, и девушка с радостью её приняла. Преодолевая тошноту, Лея подошла к средоточию.

С несвойственной её голосу хрипотцой девушка спросила:

— Кто-нибудь чувствует что-то?

— Нет, – ответили почти все хором.

— Да, – сказали Лата, Рэн и Лиона.

— Что вы чувствуете?

— Тошноту, – пробормотала Лиона.

— Я тоже чувствую тошноту, – подтвердила мар.

— Рэн?

— Головную боль.

— Чувствовала ли ты что-нибудь, когда была здесь в первый раз, Лата?

— Да, но совсем немного.

— Значит, это действует только на служителей Диру?

— Не совсем, – внезапно сказал Мим. – Я чувствую гнев.

— Шии?

— Я не чувствую ничего в воде. Здесь я не помощник.

Принцесса с пониманием кивнула.

— Значит, главной целью являются жрецы… Что же, пришло время обратиться к тем, кто видел, что здесь происходило.

Иона несколько раз глубоко вздохнула, настраиваясь, и запела. Её голос пронёсся по залу звоном серебристых колокольчиков.

Когда-то здесь был храм, но сейчас он походил на тёмную шахту: чтецы опасались использовать Поток без разрешения Верховной, а свет-камня при входе было недостаточно для освещения.

Миг ничего не происходило, но затем Лея начала ярко светиться, и этот свет начал постепенно заполнять всё помещение. Волна спокойствия, тепла и благоговения накатывала на слышавших и чувствующих песню.

Свет распространялся и словно оживлял храм: на стенах стали видны остатки барельефов, а потолок оказался резным и сводчатым.

Волна продвигалась по храму, пока издалека не раздался ответный звон колокольчиков. Иона услышала его и, продолжая петь, пошла к нему. Свет следовал за ней. Словно маленькое солнце, она освещала всё, что её окружало.

Её соратники не знали, стоит ли им остаться у входа, но Лата с Рэном молча поманили их, решая эту дилемму за них.

Когда они подошли к принцессе, то увидели, что она стоит у трёх лей.

Вид деревьев шокировал всех. Пожухлая листва, почти чёрная кора и отломившиеся ветви – деревья были на грани смерти. Никто из присутствующих не видел, чтобы леи болели. Их постоянство и неизменность были чем-то само собой разумеющимся. Для всех людей, живущих в этом мире, леи были константой. Они просто были. Как были горы, реки и озёра, и оттого болезнь леи была сродни осушению моря.

Ощущение приближения чего-то ужасного поселилось в душе у спутников Ионы.

Верховная же не видела ничего, кроме бедных усталых жрецов, которые не могли даже встать. Двое мужчин и одна женщина лежали в корнях своих деревьев.

Лея закрыла глаза и начала петь другую песню. Она протянула правую руку в сторону жрецов, и от света, которым она сейчас была, потянулись три ниточки, дотронулись до служителей Диру, а затем обвили их и направились к корням.

Вскоре леи начали светиться: кора приобретала привычный золотой оттенок, листва опала, а на ветках появились новые почки.

— Верховная! – раздался радостный крик в три голоса. – Мы ждали Вас! – появившиеся образы жрецов поклонились.

— Простите, что не пришла раньше, – горестно сказал Иона.

— Вы не могли знать, Верховная, – ответил мужчина не старше тридцати с небольшой аккуратной бородкой. – Жрецов, что слышат зов, всё меньше, последний жрец в нашем храме появлялся семьдесят лет назад. Вам неоткуда было узнать о нашей беде.

— Семьдесят лет назад? Но наверху не осталось и следа храма. Как же так получилось?

— Вход в храм находится в нескольких километрах отсюда, там же вы сможете найти и озера посвящения.

— Семьдесят лет без настоящих жрецов? Завтра будет тяжёлый день…

Иона ненадолго замолчала, планируя, что делать дальше, но опомнилась и спросила:

— Можете ли вы рассказать, что здесь было сделано? Как они смогли заглушить и почти убить вас?

— Они привели одну жрицу и четверых деревенских, а затем… – голос мужчины дрогнул.

— Нарисовали какие-то круги и убили сначала деревенских, а потом жрицу, – закончила за него женщина.

— Ритуал на крови? – тихо сказал Мим, и в голосе его слышалась угроза.

Второй мужчина присмотрелся к Миму и удивлённо произнёс:

— Страж Клиро! Я…

Мим посмотрел на него, и мужчина замолчал.

— Преступления этой группы становятся более тяжёлыми с каждым часом, – холодно сказал страж.

— Позволь мне расспросить их о самом ритуале, а потом можешь узнать у них всё, что тебе хочется, Мим. Мне нужно знать, как восстановить этот храм.

— Да, конечно, простите, рада Лея.

— Как я могу звать вас? – обратилась к жрецам Иона.

— Меня зовут Алан, Верховная, – ответил молодой мужчина. – Его Кимен, а её – Ила.

— Алан, я чувствую ещё десять лей в глубине храма, все ли это жрецы? Или есть ещё кто-то?

— Нас всего тринадцать. К счастью, мы не успели никого потерять.

— Это хорошо. Перед уходом я помогу им, но убрать последствия ритуала не успею. Я приду завтра.

— Мы понимаем.

— Что конкретно делали те, кто провёл ритуал на крови? Какие действия и в каком порядке они совершали? Как они нашли этот храм?

— После смерти последнего из жрецов в деревню над нами приходили те, кто называл себя «жрецами», но не видели нас. В них не было ни капли веры или силы, поэтому нам приходилось самим проводить отпевание, а совсем недавно пришла молодая девушка, в которой всё же был Свет Диру, пусть и немного.

— Она приехала на отпевание?

— Да. Светловолосая, ясноглазая. Совсем ещё девочка.

— Ката!.. – поражённо прошептала Лиона.

— Вы правы, её действительно звали Ката. Она отпела пожилую пару. Я и Кимен почувствовали её, и она радостно начала спрашивать нас о том, откуда мы появились здесь. Мы рассказали ей о храме, о том, что мы живём в нём уже много лет.

— Вы рассказали ей о входе? – спросила Иона.

— Да. Мы сказали, что он сокрыт за каменной плитой, и о том, как её можно поднять. Она была такой восторженной и наивной… – с грустью сказал Алан. – Затем пришла «старшая жрица», которая не видела нас, и привела с собой банду. В ней было несколько чтецов. Они подняли плиту, а потом вскрыли дверь с помощью какого-то артефакта. Предполагаю, что он хранился в храме Нуа. Убедившись, что здесь много свет-камня, они привели тех, кого убили. Все они, кроме жрицы, были словно в трансе. Ката же была в сознании и кричала, прося «старшую жрицу» остановиться, пока не потеряла голос.

— Расскажите более подробно о ритуале, пожалуйста.

— Они пришли утром. Долго рисовали круги, используя свою собственную кровь, смешанную с кровью жертв. Думаю, что каждый круг занял не меньше двух часов.

— Вы видели, что они рисовали?

— Нет, Верховная. То, что они писали, было словно размытым.

— Продолжайте.

— После того, как они закончили с ним, поместили жертв в круги. Сначала умерли деревенские, их души заметались в пространстве, но быстро превратились в скверну. Я никогда не видел столь быстрого появления скверны. Когда это произошло, круг словно втянул их в себя. Как только их тела исчезли, в середине кругов появились кровавые камни, которые, будто капли воды, впитались в землю и соединились в один. После этого пришла очередь жрицы. Они… пытали её. Долго. Я до сих пор слышу её крики, отражающиеся от сводов. Когда бедная девушка умерла и стала душой, чёрные ниточки потянулись к ней. Её душа впитала в себя другие души. Она стала тёмной душой, а затем тоже превратилась в камень. Сразу после этого он тоже «впитался» в землю, а все круги исчезли. Мы пытались отпеть бедные души, но наши голоса потеряли силу, а исполнение – верность, и наши песни имели обратный эффект. К тому же после ритуала мы не чувствовали их души. Мы не смогли ничего сделать и три других раза. Простите нас, Верховная, – из глаз жрецов катились призрачные слёзы.

— Вам не за что просить прощения. Вы не могли ничего сделать. Да, вы жрецы, но у вас нет тела и нет способности навредить людям. Вы можете касаться, но не можете бить. Вы ни в чём не виноваты, но если прощение необходимо вам, то я прощаю вас.

— Спасибо… – прошептали они в унисон.

— Я помогу оставшимся жрецам, и мы уйдём. Сможете ли вы вытерпеть скверну?

— Да, госпожа.

— Спасибо. Держитесь, и да пребудет с вами Свет Диру.

Жрецы поклонились и исчезли в деревьях.

Иона повернулась к Миму.

— Если тебе нужны дополнительные сведения, то можешь позвать их по имени, и они отзовутся.

— Хорошо, рада Лея. Я приведу Кортика, и мы разберёмся, что нам ещё нужно.

Девушка кивнула спутнику и повернулась вглубь храма.

Пока она разговаривала, её свет был еле виден, но как только она взяла дыхание и закрыла глаза, то стала снова сиять словно солнце, которое не слепило, но смотреть на него всё равно было сложно. Правда, это не останавливало остальных из группы, которые наблюдали за ней, не в силах отвести глаз.

Самое интересное зрелище представало перед Аран: её слепота даровала возможность видеть свет принцессы, даже когда та носила артефакт. Он был прекрасен. Завораживал. Сейчас, когда Верховная очищала храм, её свет сиял невероятно ярко и был золотистым, но для слепой чтицы он был разноцветным, словно свет-камень высочайшей чистоты, и этот свет, дотрагиваясь до всех повреждённых тьмой мест храма, поглощал их.

Зрелище было невероятным. Отчего и Ивона, и Мим, желавший пойти за Кортиком, и Шии, обычно безразличный ко всему, и Аран, и Рабден, и даже защитники Верховной продолжали идти за ней, не задумываясь над тем, зачем это делают.

Подобного не должно было быть, и Иона знала это, но борьба с ритуалом отнимала слишком много сил, чтобы иметь возможность уменьшить влияние на спутников. Ей нужно было наложить защиту на них, как в храме, но она и так уже чувствовала усталость. В дальнем уголке сознания Леи появилась мысль о том, что нужно было попросить выйти всех, кроме маро, но времени жалеть об этом не было.

На всех жрецов ушло более трёх часов. Лея израсходовала столько сил, что Рэну пришлось нести девушку на спине – ходить она была не в состоянии.

Когда группа вернулась к телеге, которую им выдали, Лата уже успела расстелить свою скрутку и положить маленькую подушечку для головы на неё. Маро осторожно посадил принцессу на одеяло.

Иона не только была, но и выглядела измождённой.

— Лея, – сказал подошедший Карт, – милая моя, раньше ты так не уставала, когда использовала свою силу. Это из-за скверны?

— Может быть, и из-за неё, а может быть, что от всего помаленьку: скверна, физическое и душевное напряжение…

— Тебе нужно больше есть. Ты тратишь столько сил, что худеешь прямо на глазах. И это не преувеличение. Возможно, что и усталость связана именно с этим.

— Думаешь? – в голосе принцессы не было привычной силы.

— Думаю. На, поешь немного, а затем ложись и отдохни.

Мужчина протянул ей свёрток с едой.

— Разбудите меня в следующей деревне.

— Давай ты хотя бы час поспишь, а уж потом мы тронемся в путь, и ты ещё в дороге поспишь.

— Хорошо, – сказала девушка, быстро съела орехи и пару булок, а затем легла спать.

Здоровым подобное питание назвать было нельзя, но это была возможность побыстрее восстановить потерянные силы.

Глава 21. Ещё одна неожиданность

Когда девушка заснула, то все, кроме её охранников отошли от неё, чтобы не мешать, и сами сели перекусить. Некоторое время они молча ели, думая каждый о своём, но вскоре Рабден сказал:

— Нам нужно что-то придумать по поводу пищи. Мне кажется, что вы правы, Карт, истощение, скорее всего, от недостаточности физических сил. Любой маг Потока знает о том, что при составлении длинных предложений, а тем более абзацев необходимо иметь с собой перекус. Поток черпает силу не только из нашей реки, но и из нашего тела, – объяснил он тем, кто не был чтецами, – да и сосредоточение иногда выматывает. Часто после долгой работы с Потоком тяжело заснуть. К счастью, хотя бы этого у Верховной нет.

— А почему сложно заснуть? – заинтересовался Кортик.

— Голова полна мыслей и не даёт погрузиться в сон, даже если ты устал. Если это лишь отдельные слова, то вероятность ошибки мала, но предложения… Чтец в таком напряжении, что не может успокоиться. Особенно часто это бывает у молодых говорящих.

— Почти весь первый год обучения Потоку большинство учеников спит очень плохо, – добавил Карт.

— Да, иногда даже приходится давать отвар.

— У вас было также, рада Ивона?

Мим посмотрел на девушку, которая всё это время слушала разговор мужчин. Краснея, она сказала:

— Я спала как убитая.

Кортик добродушно рассмеялся:

— Значит, вам повезло больше, чем другим, – страж похлопал её по плечу.

— Ивоне я давал специальный отвар перед занятиями. Аскен готовил его в небольшом количестве, для меня, но я решил, что новичку он нужнее.

— А я удивлялась тому, что единственная сплю хорошо…

— Мне казалось, что я говорил об этом, – нахмурился Рабден. – У меня нет привычки поить людей лечебными отварами без их ведома.

После слов дяди Ивона что-то такое припомнила и смущённо сказала:

— Видимо, я так была переполнена событиями, что просто не запомнила…

Юная чтица краснела всё сильнее, явно чувствуя себя не в своей тарелке, окружённая людьми старше неё.

— Всё-всё, – заметив это сказал Карт. – Хватит об этом. Давайте лучше вернёмся к основному вопросу – питанию. Вдруг это действительно поможет? Но как лучше всё это организовать? И как часто её кормить?

Группа задумалась, а Карт грустно вздохнул.

— Самое сложное – это убедить Лею в том, что есть нужно. У неё никогда не было хорошего аппетита…

— Это правда, рада Лея не очень любит есть…

— Вы можете попросить Лема готовить грибную похлёбку, – сказал неожиданно подошедший Рэн.

Как всегда, он появился словно ниоткуда, заставив всех вздрогнуть.

— Рэн! – воскликнула Ивона. – Вы нас так до икоты доведёте! Издавайте хоть какие-нибудь звуки перед тем, как возникнуть.

Когда девушка наконец смогла справиться с бешено стучавшим сердцем, то переспросила:

— Вы что-то сказали про грибную похлёбку?

— Верховная как-то сказала мне, что очень любит грибную похлёбку Лема.

— Это может упростить нашу работу… Грибная похлёбка, хлебушек… А если к этому добавить ещё орехи в меду… – начал бормотать Карт. – Решено! Как вернёмся, просим Лема приготовить похлёбку, а я сделаю сладости из орехов по его рецепту.

— Но откуда мы возьмём грибы? – рассудительно спросил Рабден.

— Поищем сушёные.

— В этом регионе почти не собирают грибов, – умерил пыл друга Кортик.

Карт прикусил губу, пытаясь придумать какой-нибудь иной план, но через некоторое время сдался:

— Ладно. Посмотрим. Вдруг нам повезёт, и кто-то из городских или деревенских заядлый грибник?

— Нужно не забыть спросить в следующей деревне, вдруг найдётся немного сушёных?

— А какие грибы растут в храме? Трубчатые? Пластинчатые?

— В основном трубчатые, – тихо сказал Шии. – Пластинчатые там тоже есть, но в основном ядовитые.

— Значит, нужно искать трубчатые. Если наша задача - приучить Верховную регулярно питаться, то лучше, чтобы похлёбка была такой, какая ей нравится.

— В этом есть смысл, – согласился Рабден. – Рэн, можно тебя попросить выяснить ещё какие-нибудь её любимые блюда?

— Мы редко говорим, поэтому Лему или Карту будет легче это выяснить, нежели мне.

— Не скажите, Рэн, – возразила Ивона. – Радих Карт и Лем знают Верховную уже много лет, но именно вам она решилась сказать о своей любимой еде.

— О чём мы здесь вообще спорим? – не выдержал Мим. – Каждый из нас постарается узнать, что нравится раде Лее. Главное - не делать этого одновременно, и всё будет в порядке.

— И нам не стоит на неё давить, – отметил Карт. – Она легко замыкается в себе.

Шии тихонько рассмеялся, и все удивлённо посмотрели на него.

— Никогда не думал, что заговоры против Верховной бывают такими интересными.

Все резко смущённо замолчали. Пусть заговором это и не было, но то, что они действовали за спиной Ионы, было правдой.

— Думаешь, будет лучше ей сказать обо всём напрямую? – спросила Ивона.

— Да. Несущая Свет понимает, что не сможет справиться со всем сама. Но боится просить о помощи.

— Наверное, ты прав… – задумчиво поглаживая свою бороду, сказал Карт.

— Нам пора, – прервал обсуждение Рэн. – Если мы не отправимся сейчас, то не сможем ехать достаточно медленно для того, чтобы Верховная не проснулась.

— Что же, пора - значит пора. По-хорошему нам бы вообще в город вернуться, но что поделать? – поднимаясь с земли, сказал Карт.

— Боишься, что Лея снова перенапряжётся? – спросил Кортик.

— Она уже перенапряглась, так что бояться бесполезно, нужно просто принять, что она теперь всё время будет уставшей…

Мужчина так горестно вздохнул, что даже самый недогадливый бы понял, что смиряться мужчина не собирается.

***

К следующей деревне они подъехали через два часа. Время близилось к вечеру.

К счастью, принцесса всю дорогу спала и не проснулась даже от тряски. Когда они прибыли, Лата осторожно разбудила её и помогла встать. Иона потёрла глаза, потянулась, а затем резко села, повернулась в сторону западной окраины деревни и устремилась туда.

Присутствие скверны почувствовал и Шии, но предпочёл дождаться пробуждения принцессы. Мальчик, хранящий воспоминания предков, знал, что сначала должна была идти Несущая Свет и только потом он. Это его устаивало. Его ноша казалась ему намного легче. Вода, воздух были ему роднее, чем люди, а потому проживать их боль ему было легче. Страдания людей были ему чужды и непонятны. Природа тоже испытывала боль, но эта боль была словно отвлечённой, далёкой и не могла быть до конца понятой даже Шии.

Льдистым равнодушным взглядом мальчик проводил Иону, подождал немного и незаметно отправился за ней.

Несущая Свет была единственной, кто всегда помнил о его присутствии, и Шии ценил это. Она редко обращалась к нему, но не оттого, что не замечала его, а потому что знала, что он не любит говорить. Разговор на нанди давался ему с трудом. Не потому, что он плохо знал его, а потому, что его голосовые связки словно сопротивлялись общению на любом языке, кроме языка его племени. Возможно ,,это было последствием применения силы Дитя Льда, но иногда ему было легче говорить, иногда сложнее, и понять причину этого он не мог, как и того, почему не говорит с Верховной на своём языке.

За Несущей Свет следовало сияние и тепло, и Шии знал – именно к нему его сила тянулась, когда он спал во льдах. Именно его он искал. Сейчас он может спокойно следовать за ней, зная, что всё идёт так, как нужно.

К счастью, участок скверны был небольшим. Принцесса даже не успела побледнеть во время отпевания.

Как только она закончила петь, Иону усадили отдохнуть. Теперь пришла очередь Шии. Мальчик встал на то место, где стояла до этого Верховная, закрыл глаза, чтобы было легче сосредотачиваться, и слился с водой и воздухом. Несколько секунд он не чувствовал своего я, но вскоре он снова обрёл его и призвал тьму, что окружала его. Он был словно водоёмом в пустыне, а скверна – человеком, который хочет пить, а потому она поспешила к нему. Скверна из воздуха осела на землю дождём и втянулась в подземные воды. Шии призвал их, а затем впитал в себя воду, поглощённую тьмой, и растворил в самом себе. Шии затошнило. Но несильно. Восстановление в этот раз будет намного более лёгким, чем после тех деревень.

Мальчик вздохнул и открыл глаза. На его плечо легла рука, и тошнота тут же ушла. За спиной стояла Верховная.

— Всё в порядке? – спросила она.

— Да, всё хорошо.

— Сегодня ты бледнее, нежели обычно, – в голосе девушки звучало беспокойство.

— Странно. Я чувствую себя не хуже, чем вчера.

— Действительно странно. Правда, я и сама чувствую себя не хуже, чем вчера, – Иона рассмеялась и в смехе до сих пор звучали отголоски силы, – нам пора домой. Это была последняя деревня.

— Нет. Я чувствую скверну.

— Ещё одна деревня? – слишком уставшая, чтобы удивляться, поинтересовалась Лея. – Я ничего не ощущаю. Почему я не могу чувствовать скверну так далеко?

— Вода, которая течёт через деревню, несёт в себе следы скверны, а ты ещё не умеешь чувствовать воду.

— Ещё?

— Потом ты начнёшь чувствовать и животных с лесом, и элементы.

— Почему?

— Так надо, – пожал плечами мальчик. – Несущая Свет должна приносить Свет Диру всем и всему.

— Я… – начала говорить принцесса, но внезапно была схвачена Рэном в охапку.

- Шии, в лес, – приказал маро.

Вокруг вибрировала защита, поставленная Рабденом. Ивона, Аран, принц и Карт окружили Иону, закрывая её со всех сторон, Кортик и Мим, оценив ситуацию, встали с той стороны, откуда чувствовалась наибольшая угроза. Латы нигде не было видно. Лиона испуганно стояла в центре группы.

— Среди деревенских были шпионы? – напряжённо спросил Карт.

— Империи – вряд ли, – ответил Кортик, – преступников – возможно.

Иона сняла артефакты и прислушалась к людям вокруг.

— Они окружили нас. Я чувствую агрессию со всех сторон. Судя по всему, Лата на востоке, в деревне. Я чувствую страх людей.

— Ты можешь приказать ей остановиться? – спросил Кортик. – Они нужны нам живыми.

— На таком расстоянии она меня не услышит, если я не усилю голос, а это может привести к гибели жителей. Пока я чувствую лишь спокойствие со стороны деревни, но, если они услышат непонятный голос, могут попытаться выяснить, кто это говорит, придут проверить и могут стать заложниками.

Внезапно Иона замолчала, а затем быстро сказала:

— Кто-то умер.

— Чёрт… Ладно, будем действовать так. Ты можешь почувствовать, кто из них главный?

— Не уверена. Могу лишь предположить, что он на севере – там меньше всего возбуждения.

— Хорошо, я понял…

Мужчина хотел сказать что-то ещё, но со всех сторон в щит полетели стрелы, а за ними последовал удар Потоком. Кто бы ни был чтецом, он был силён и, главное, закалён в битве. Судя по спокойствию, идущему со стороны удара, потерь они пока не заметили либо не придавали им значения.

— Вам они нужны живыми, да, Кортик? – уточнил Карт.

— Да.

— Что же, тогда нужно немного подправить мои предложения.

Лата старалась сократить количество смертей, Верховная чувствовала это: пока умерло всего двое человек, но Лея предпочла бы, чтобы не умер никто. В этом желании была и доля эгоизма – ей не хотелось переживать чужую смерть.

— Подожди, Карт. Дай мне попробовать кое-что, возможно, никто не погибнет.

— Мой щит выдержит ещё час без проблем, – сообщил Рабден.

— Мне будет достаточно и нескольких минут.

Сказав это, девушка закрыла глаза и запела. По деревне пронеслись колокольчики, за которыми шла волна света. С западной стороны донёсся приглушённый крик «бежим», но после этого не стало слышно ничего, кроме её голоса. Казалось, что он заполнял всё пространство не только вокруг людей, но и внутри них. Было тяжело думать. Чувство безусловной любви, что испытывает родитель, когда видит спящего ребёнка. Это не была прощальная песнь или любая другая, что они до этого слышали, и потому цель её была не известна спутникам Верховной.

Вскоре она прервалась, но оставила тёплое послевкусие в душах слышавших её.

Внезапно с южной стороны донёсся плач.

— Теперь я могу усилить свой голос, но думаю, что лучше будет использовать силы стражей Клиро. Они ваши, стражи.

Мим с Кортиком посмотрели на Верховную, и их глаза расширились от удивления. Женщина, которая смотрела на них, не была Леей, это была та, что умерла уже давно, но знала об обязанностях стражей больше, чем кто-либо другой. Мужчины вздрогнули, и наваждение пропало.

— Вы правы, рада Лея.

Стражи встали плечом к плечу и уже в который раз за последние дни повторили:

— Стражи Клиро требуют тишины!

Воцарилась тишина.

— Клиро видит ваши деяния! – тихо сказал Мим, но его слова услышали все, кому они предназначались.

— Клиро отбирает у вас силу!

Иона почувствовала, как несколько людей застыли от ужаса. Их страх был настолько силён, что ей пришлось надеть кулон обратно.

— Пусть все, кого сегодня будут судить, подойдут к нам!

— Нет! – раздался отчаянный крик одного из нападавших, когда его тело против его воли начало двигаться к стражам.

— Два человека побежали в другую сторону, – сообщила Иона.

— Где они? – спросил Кортик.

— На севере.

— Клиро видит чужаков! Клиро видит их деяния! – произнёс Мим.

— Что за чёрт?! – раздалось с северной стороны.

— Я, что, знаю, придурок?!

— Ты позвал меня сюда!

— И что?! Я тут тоже в первый раз!

— Стражи Клиро требуют тишины! – повторил Кортик.

Голоса резко умолкли.

— Пусть все, кого будут судить, подойдут к нам! – добавил Мим.

Вскоре все нападавшие оказались рядом.

— Рада Лея, можно вас попросить сходить в деревню? Мы бы предпочли допрашивать без свидетелей.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь?

— Уверены. Мы придём, когда закончим.

— Хорошо. Будьте осторожны.

— Не беспокойтесь, рада Лея. Всё будет в порядке.

— Я вам верю, – спокойно ответила Иона и пошла вглубь деревни.

Остальные, переглядываясь между собой, нерешительно последовали за ней. Кортик с Мимом спокойно, словно они не были окружены нападавшими, сели на землю.

Вскоре рядом с девушкой появилась мар.

— Отведи меня к телам, Лата. Нам нужно подготовить их для отпевания, – в голосе Леи звучала усталость.

— Слушаюсь.

— Верховная, позвольте мне сделать это, – сказал Лиона. — Вы провели столько отпеваний, что Вам нужно отдохнуть, а мне нужно учиться.

Иона задумалась: с одной стороны, в смерти этих людей виновата мар, а с другой, жрица права – ей действительно нужно было учиться, и лучше, если она будет это делать рядом с живой жрицей. Но хватит ли жрице сил? Лиона ещё не прошла посвящение. Немного поразмышляв, Лея кивнула самой себе и сказала:

— Хорошо, но отпевание мы проведём после того, как закончится допрос. На всякий случай.

— Слушаюсь, Верховная.

— Что мы будем делать, пока ждём, Лея? – спросил Карт.

— Можно заглянуть в саму деревню. Я ещё не успела всё осмотреть.

— Как скажешь, милая.

— А Шии позвать не надо? – спросил Рабден.

Иона удивлённо посмотрела на него и сказала:

— Он здесь.

— Я вернулся сразу же.

Принц вздрогнул от неожиданности. Маро и этот мальчик были опасны для его сердца.

— Шии, ты чувствуешь что-нибудь ещё в деревне?

— Нет, но я могу не почувствовать, если скверна пока лишь в душах.

— Значит, действительно лучше осмотреть остальную часть деревни, после того как мы закончим с подготовкой тел.

— Всегда лучше проверить ещё раз, нежели пропустить, – кивнул мальчик.

Иона немного удивлённо посмотрела на него: он был необычайно разговорчив сегодня. Шии и сам не знал, отчего он столь говорлив сегодня.

— Ну что, идём? – спросил Карт. – Или сначала подготовим тела?

— Сначала в деревню: я опасаюсь, что когда мы вернёмся, упокаивать придётся не только этих двух мужчин…

— Согласен с тобой. Не попросили бы стражи иначе уйти. Могут ли они сразу убить тех, кого судят?

— Стражи Клиро - те, кто проводит суд Клиро. Но не они убивают.

— Тогда кто?

— Сами горы.

— Ты про истории о том, что горы имеют свою волю?

— В этих горах и во всей земле живут духи, Карт. Это не истории.

— Она говорит правду. Я чувствую их волю, – тихо сказал Шии.

— Что за духи?

— Вы спрашиваете не того человека, Аран. Спросите стражей, когда они закончат. Или Лиону.

— Не мне об этом говорить, это – секреты Клиро, – тихо-тихо произнесла жрица.

Собеседники переглянулись.

Что же такого секретного в духах Рануа, что о них нельзя говорить с посторонними?

Лиона подготовила мужчин к прощальной песне буквально за несколько минут, уговорив всё же дать ей возможность сделать это перед тем, как группа отправится в деревню. Всё было сделано быстро и без лишних движений – было видно, что, по крайней мере, ритуалам жриц обучали по всей форме. «Значит, жрице из леи нужно будет прилагать меньше усилий. Это хорошо. Мышу тоже будет легче общаться с живыми учителями, нежели с призрачными», – отстранённо подумала Иона.

Приготовления были завершены, но возник вопрос о том, стоит ли оставлять тела без присмотра. Рабден предложил поставить защиту, чтобы никто не попытался утащить тела, но Иона отмела эту идею, так как основной проблемой было не то, что люди побеспокоят покойников, а само их наличие. Не хватало ещё устроить переполох в деревне.

В конце концов группа решила оставить Лиону, для которой рануасский был родным, и Карта, который, если что, мог защитить её, если жители разозлятся – любить жриц им было не за что.

Остальная часть отряда отправилась дальше.

Задача Верховной заключалась не только в том, чтобы очистить скверну, но и в том, чтобы показать жителям, которых бросили, что всё наладится, всё станет лучше, настоящие жрицы вернулись и больше не оставят их. Диру всё так же хранит их. В мире, в котором воля Богини может защитить от скверны, потерять связь с ней было страшно.

К счастью, другой скверны и неупокоенных в деревне не было. Оказалось, что в эту деревню присылали в основном Лиону, и оттого скверна зародилась лишь на окраине, куда в последний раз приезжала другая жрица.

Весть о том, что Верховная прибыла в деревню, разнеслась с невероятной скоростью. Все, даже дети и согбенные старики, вышли на главную улицу, чтобы поглядеть на неё. Многие хотели прикоснуться к ней или хотя бы к её одежде, но Рабден, помогая Рэну и Лате остаться в тени, выступил вперёд и громко сказал на не очень хорошем рануасском:

— Тишина! – для эффекта принц усилил свой голос с помощью Потока. – Верховная будет говорить!

«Колдун!» – раздалось со всех сторон, но вскоре гомон стих – люди опасались чтецов.

— Спасибо, – поблагодарила девушка. Затем повернулась к жителям и сказала:

– Да пребудет с вами Свет Диру! Я прибыла в вашу деревню, чтобы очистить её от скверны. Не так давно это было сделано, и потому я пришла сюда, на главную улицу, чтобы рассказать вам о том, что старые жрицы, кроме двух, были выгнаны из храма, так как они не обладали силами, дарованными Диру. Я знаю, что бывшая старшая жрица Амелия обманом заставила вас и остальные деревни платить храму, или, точнее, ей самой, за стойло в храмовой конюшне. Если в вашей деревне ещё осталась лошадь, что вы присылали раньше в храм, то пришлите её ещё раз, если лошади у вас больше нет, то храм предоставит вам её. Если вы платили храму, то придите послезавтра в город и вы сможете получить то, что с вас брали. Жрица Лиона проследит, чтобы всё было сделано. С сегодняшнего дня не нужно будет бояться, что ваши мёртвые не смогут уйти.

Иона сделала паузу, давая толпе осознать, что они услышали.

— Тому, что сделала Амелия и те, кто ей помогал, нет прощения, но не вините в этом всех тех, кто действительно считал себя жрицами Диру. Многие из них не понимали, что их обманывают. Все, кто в полной мере осознавал, что они делали, понесут наказание в соответствии с законами Рануа. Перед отъездом из Нуа я и мои спутники позаботимся об этом.

Жители с опаской посмотрели на Рабдена и остальных.

— Я чувствую, что у вас есть вопросы, – задавайте их. Не знаю, смогу ли я ответить на все, но постараюсь.

Из толпы вышла маленькая согбенная старушка.

— Да осветит Богиня Ваш путь, Верховная!

Иона молча кивнула, призывая её продолжать.

— Когда-то, уже больше тридцати лет назад, я служила в храме, но я стала слишком стара, чтобы проводить отпевания, и ушла. Сейчас мне кажется, что это было лишь оправданием. Тогда мне было шестьдесят. Я знала, что Амелия не имеет силы, но так как к тому времени всех видящих жрицу из леи уже выгнали из храма, никто не стал слушать меня, глупую старуху, которая видит «призраков». После ухода из храма я вернулась в свою родную деревню вместе с семьёй.

Вы пришли в город, оживили храм, и я вновь услышала зов, но действительно ли такая старуха, как я, нужна храму? Я сбежала. Предпочла не бороться. Могу ли я всё ещё считаться жрицей?

На последней фразе голос подвёл женщину, и в нём появилось страдание, которое она пыталась скрыть.

Иона серьёзно посмотрела на старушку и спокойно сказала:

— Если храм позвал вас, то считает, что вы нужны ему. Возможно, вы не сможете отпевать, но вы будете способны обучать тех, кто остался. Вчера храм позвал мальчика, которого не учили ничему. Лионе и Аннике нужна будет помощь.

Глаза женщины начали наполняться слезами.

—Я понимаю, что вы чувствуете себя виноватой, и никакие мои слова не помогут облегчить вашу ношу, ведь я и сама ощущаю бремя вины, хотя я ещё не родилась, когда в Нуа начала уходить сила из храма. Чувство вины редко бывает логичным, но то, что мы его испытываем, доказывает, что мы понимаем, что нужно исправить.

Иона почувствовала, как надежда зарождается в душе старушки.

— Вы не были единственным человеком, который заметил, что с храмом и жрицами что-то не так, но никто ничего не сделал. Ни город, ни деревни, ни сами жрицы. Люди склонны думать, что если о проблеме знает кто-то другой, то этот «другой» что-то сделает, но это приводит к тому, что никто и ничего не исправляет. Сейчас у вас есть шанс исправить то, что случилось. Помочь новому поколению жриц. Думайте о том, что сможете сделать, а не о том, что не сделали. Сожаления не помогут умершим, но новые жрецы смогут принести им покой.

Старушка заплакала – женщине показалось, что верёвка, что связывала её душу все эти годы, наконец-то была срезана и сброшена.

На этом разговор с деревенскими был завершён. Принцессу пригласили в дом старосты, но она вежливо отказалась и отправилась в дом жрицы, чтобы обсудить, что старушке делать дальше. Разговор предстоял долгий.

Иона про себя вздохнула – возможно, очищение древнего храма придётся отложить ещё на один день, как и отъезд из Нуа.

***

Кортик и Мим сидели на земле, тяжело дыша. Давно уже они так не уставали.

— Ну что, капитан, снова мы – стражи Клиро, – грустно сказал Кортик.

— Мы никогда и не переставали ими быть, друг. Просто мы сбежали.

— Э, нет. Нам приказали бежать, а это не одно и то же.

— Ты не прав. Нам предлагали остаться в Клиро.

— И заснуть, не исполнив клятвы? Горы не приняли бы нас.

— Возможно.

Мим глубоко вздохнул.

— Работа палача – это то к чему, несмотря на годы, я так и не смог привыкнуть. Я не хотел возвращаться к этому, но в первом же городе мы должны были провести суд Клиро, – горестно пробормотал он.

— Не мы судим, Мим, ты и сам знаешь.

— Знаю, но от этого не легче.

— Тут ты прав… Ладно, хватит кукситься, пошли к нашей девочке.

Мим рассмеялся. Кортик посмотрел на друга с недоумением.

— Твои родители были бы в ужасе от того, как ты сейчас говоришь.

Мужчина усмехнулся:

— Мать отреклась бы от меня ещё раз, это точно.

— В первый раз отречение продлилось не так уж и долго, так что второе бы тоже не продержалось.

Приятели рассмеялись. Смех был тяжёлым, скрывавшим внутренне напряжение и нежелание говорить о случившемся.

Отсмеявшись, Мим привычным движением вытер пот со лба платком, встал с земли и отряхнулся. Кортик последовал примеру друга.

— Девочка наверняка в деревне. Кажется, Лата убила как минимум двоих, так что она, скорее всего, у тел.

— Скорее всего.

— Пошли отсюда побыстрее. Не люблю долго находиться рядом с судилищем.

Мим согласно кивнул.

— Духи Клиро никак не успокоятся, как и всегда после суда, – мужчина повёл плечами, словно сбрасывая пристальное внимание с себя. – Пошли.

***

Через пару минут стражи были уже рядом с Лионой и Картом.

— А почему вы их не отпели? – удивлённо спросил Кортик.

— Лея решила, что нужно подождать, пока вы закончите. Мы же не знаем, как ваш суд проходит, – вдруг остались бы тела?

— Разумное решение. Но тел не остаётся. Теперь они принадлежат Клиро.

Мужчина так спокойно это сказал, что Карт не решился спрашивать, что это значит.

— Ждём раду Лею, чтобы она отпела этим людей, или отправляемся к ней?

Лиона боялась стражей чуть ли не больше Верховной, поэтому для неё было сложно даже говорить в их присутствии. Но ей нужно было проявить инициативу хотя бы сейчас, поэтому, немного осмелев, она тихо сказала:

— Я спою прощальную песнь, стражи.

— Мы вам нужны, канна Лиона, или мы можем идти?

— Идите-идите, – вместо жрицы ответил чтец.

— Хорошо. Тогда мы будем ждать вас на главной улице, как закончите, – сказал Кортик.

— Лучше мы вас подождём у повозки. Зачем мешаться? Думаю, сейчас вокруг Леи толпа, и пробиться всё равно будет тяжело, если вы не воспользуетесь своей силой.

Мим вздохнул.

— Мы обязаны рассказать о суде. И наложить запрет. Поэтому в деревню нам всё равно надо, – сказал он, и по его голосу было слышно, что делать этого он не хотел.

— Тогда удачи, – пожелала Иона.

— Спасибо.

Глава 22. Выбор

Группа вернулась в Нуа вымотанной, как и во все предыдущие дни. Последняя деревня оказалась наполовину уничтожена скверной.

У храма их встретил озабоченный, но одновременно радостный Лем.

— Что-то случилось? – напряжённо спросила Иона.

— Ничего. Просто переживал за вас.

Пока они разговаривали, Ивоне внезапно стало плохо и она покачнулась. Рабден, стоявший рядом, подхватил её.

— Отнесите её в комнату, я подойду чуть позже, – хмуро сказала Иона.

— Спасибо, – тихо произнесла девушка.

— Идите.

Рабден унёс племянницу, Лем побежал за ними.

— Аран, возможно, что мне может понадобиться ваша помощь.

Слепая кивнула. Палочка, которую ей сделал Карик, очень помогала ориентироваться в пространстве даже и без хоры. Сейчас женщина чувствовала себя намного спокойнее и свободней и ей не так часто требовалась чужая помощь, поэтому за Верховной она шла достаточно быстро и уверено.

В их общей келье уже лежала Ивона. Она потеряла сознание.

— Выйдите все, кроме Аран, – приказала Иона мужчинам, – так мне будет легче работать.

Они беспрекословно подчинились.

— Аран, вы дружите с Ивоной и знаете её лучше, чем я, ей будет легче, если рядом с ней будет подруга. Ей нравится Лем, но их отношения ещё не на той стадии, чтобы она ему полностью доверяла и не стеснялась. Сейчас она скорее будет больше смущена, нежели успокоена его присутствием.

— Но что с ней, Верховная?

— Присутствие скверны вместе с усталостью. Всё ограничилось бы головной болью и отдыхом, если бы не то напряжение, которое она испытывала. Думаю, что необходимость решить, стоит ли ей использовать свою силу или нет, оказалась для неё последней каплей. Я родилась и росла в окружении людей, которые всегда говорили мне о моём долге, и он стал частью моей личности, но на неё ответственность свалилась неожиданно. Она молода, но успела многое пережить. Особенно в последнее время. На вас тоже многое свалилось, Аран… Могу ли я просить вас выслушать и успокоить её? Душевное спокойствие может помочь справиться с влиянием скверны. Она ещё не привыкла ощущать чужую боль столь остро.

— Конечно я выслушаю её, Верховная.

— Тогда я начинаю.

Иона прикрыла глаза, подготовила дыхание и запела. Её голос, как и всегда, разлетелся нежным звоном колокольчиков.

Аран видела через хору то, как работает принцесса, уже множество раз, но каждый из них был завораживающим и странным образом пугающим. Нескончаемый источник силы, к которому имела доступ Верховная, ужасал самим своим существованием. Женщина чувствовала себя ребёнком, который только что узнал о смерти. Неясное, но изматывающее чувство тревоги овладевало слепой в моменты, когда она видела мощь, исходящую от Леи. Но тревога эта резко сменялась спокойствием, словно её, как перепуганного ребёнка, обняли родители.

Аран так глубоко ушла в свои мысли, что пропустила момент, когда песня закончилась, и очнулась только когда Ивона уже пришла в себя.

— Я оставлю вас наедине, – тихо сказала Лея и вышла из комнаты.

За дверью её ожидала мар, которая предпочла не мешать Верховной.

Когда Иона обернулась, то с удивлением обнаружила, что Рэна за ней нет. Она видела, как он вылез в окно, чтобы, как и Лата, не мешать, но не обратила внимания, что он не вернулся.

— Он остался в комнате? – в недоумении спросила она.

— Скорее всего, он решил, что лучше обойти здание. Зачем мешать Аран с Ивоной?

Верховная улыбнулась. Что бы Рэн ни говорил, он явно был привязан к юной чтице. И это было неудивительно – девочка росла на его глазах.

— Я здесь, Верховная.

Иона была настолько уставшей и сонной, что появление маро заставило её вздрогнуть.

— Хорошо. Давайте пойдём в трапезную, думаю, что остальные уже там.

— Кортик с Мимом просили передать, что они в общей зале храма, и они ждут Вас, – сказала Лата.

— Тогда сначала туда.

— Я приведу их в столовую. Вам нужно восстанавливать силы. Завтра вас ждёт очищение храма.

— Вы правы, Рэн. Позовите их в трапезную, пожалуйста.

***

Ивона плакала отчаянно, надрывно и никак не могла прекратить, а Аран и не пыталась её успокоить. Юной чтице нужно было дать волю чувствам, а потому слепая лишь гладила подругу по голове и крепко держала в объятьях.

Прошло не менее получаса, прежде чем слёзы закончились.

— Аран, скажи, стоит ли мне использовать свои способности? – спросила Ивона, немного придя в себя.

— Я не знаю. И никто не знает. К сожалению, это выбор тебе придётся сделать самой.

Девушка утёрла очередную слезу.

— Но я могу помочь выбрать.

— Как?

— Мы можем с тобой поговорить о том, что тебя волнует. Все плюсы и минусы каждого возможного пути. Правда, я боюсь, что это будет бесполезно, если мы не учтём твоих желаний.

— Почему?

— Потому что решение, которое кажется логичным на основании лишь ума, может оказаться не самым лучшим.

Ивона нахмурилась.

— Не понимаю.

— Любой человек в принятии решения должен учитывать не только логику и разумность чего-либо, но и прислушиваться к своему сердцу. Чувства – столь же важная часть нас самих, что и ум. Поэтому неразумно принимать решения, руководствуясь лишь тем, что подсказывает наша голова. Но мы всегда можем попробовать учесть и разум, и сердце. Знаешь ли ты, чего хочешь?

Юная чтица задумалась.

— Я не уверена. Наверное, если бы была уверена, то уже бы выбрала. Я достаточно нетерпелива и не люблю размышлять о чём-либо подолгу.

— Тогда начнём с фактов. Есть ли преимущества лично для тебя?

— Наверное, нет. Это опасно. Я могу умереть. И это больно.

— Согласна, это очень опасно.

— Но если я буду помогать, то мы сможем очистить скверну быстрее.

— Пока мы говорим о тебе, а не о благе для этого мира. Есть ли плюсы лично для тебя? Не связанные с холодной логикой? Что-то, что заставляет тебя думать, что было бы неплохо научиться пользоваться способностями.

После недолгого молчания Ивона всё же решила признаться в том, что считала глупой причиной хотеть очищать скверну:

— Я буду лучше слышать лес и зверей.

— Хорошо. Один плюс мы нашли.

— Ещё… Я хочу узнать, на что я способна. В чём моя сила. Чем я могу помочь. На что я годна. Я хочу понять, в чём смысл моего существования.

Аран улыбнулась – все её ученики хотели этого, когда она преподавала в Альхейре. Самой ей были непонятны подобные метания, но она часто видела тех, кто был не уверен в себе.

— Тогда что тебя останавливает?

— Мне страшно. Что если я не справлюсь, что если Верховная и Шии ошиблись?

— И лес?

— Что?

— Лес тоже ошибся? Он потратил свои силы, чтобы восстановить твоё русло. Да и Шии вряд ли стал бы следовать за тобой, если бы не был уверен в тебе.

— Я понимаю, но…

— Но ты ничего не можешь поделать с тем, что чувствуешь?

— Да.

— Тогда единственное, что тебе нужно решить для себя, – веришь ли ты Верховной, Шии и лесу.

— Конечно, верю!

— Тогда решение ты уже приняла, просто боишься его.

Ивона хотела возразить и уже открыла рот, но поняла, что согласна с Аран, поэтому вместо этого сказала:

— Наверное, ты права.

— Ты прекрасно справляешься, и я верю, что у тебя всё получится.

— Я не уверена в этом. Что если случится то же, что и сегодня? Сегодня я лишь стояла и смотрела, как Верховная работает, а затем бухнулась в обморок!

— Но после первого дня Верховная тоже была вымотана.

— Но она так много сделала!

— Ты тоже. Кто привёл к ней Рэна? Кто помог в Кирте? Кто защитил Карика от Карины?

— Это не я защитила Карика, – нахмурилась Ивона.

— Ты отвлекла её на себя.

— Я попыталась помочь Карику, но я уверена, что потеряла сознание из-за её атаки.

— Я знаю, что не ты лишила её силы, но это не меняет того факта, что без твоей помощи он был бы мёртв.

Ивона угрюмо молчала.

— Откуда эта неуверенность? Раньше я не замечала этого за тобой.

Дописав последнее слово, Аран внезапно сама поняла причину:

— Из-за Верховной? Ты сравниваешь себя с ней?

— Да… Рядом с ней я чувствую себя песчинкой, что не имеет никакой силы.

Аран грустно улыбнулась.

— Я понимаю, о чём ты говоришь. Рядом с ней любой человек не обладает никакой силой. Лишь одним свои присутствием она, если захочет, может изменить саму суть мира. Но она – Верховная. Ты ведь не будешь сравнивать себя с природой? Не будешь пытаться победить ураган? Она – это сама природа. Не зря как-то раз Шии сказал, что она «не совсем человек». Нельзя обижаться на себя за то, что не светишься так же ярко, как солнце. К тому же, и у тебя есть способности, которых нет у неё. Ты – единственный чтец, что может свободно общаться с животными.

— Я знаю, но разница в силе ужасает. Эта пропасть пугает меня.

Аран грустно улыбнулась и взяла Ивону за руку.

— Хотела бы ты занять её место? Хотела бы выполнять её долг?

— Что? Нет! – возмутилась и одновременно испугалась девушка.

— Тогда не стоит думать о подобном. Сила, что дарована ей, предполагает меру ответственности, которую мало кто захотел бы нести на своих плечах. И пусть я понимаю, о чём ты говоришь, но также я знаю, что мы должны быть благодарны за то, что это не наше бремя. Я не уверена, что смогла бы выдержать его.

— Я понимаю это, но… Но я хочу помочь ей! Облегчить эту ношу! Моё сердце разрывается от того, что ей приходится переживать! Когда я увидела её на обеде, то испугалась – такой истощённой она выглядела.

Аран удовлетворённо улыбнулась своей подруге и написала:

— Значит, у тебя есть ответ на твой вопрос. Ты хочешь пройти посвящение. Ты хочешь ей помочь.

— Но не стану ли я обузой? – продолжала сомневаться Ивона.

— Если бы Верховная считала, что ты можешь стать обузой, то не стала бы даже брать тебя. Миссия, возложенная на неё, слишком важна, чтобы она могла позволить себе быть мягкосердечной.

— Наверное, ты права.

— Когда ты пройдёшь посвящение, тебе станет легче.

— Думаешь?

— Я в этом уверена.

Подруги замолчали. Так они и просидели не меньше десяти минут, пока кто-то не постучался в дверь.

— Кто там?

— Это Карт. Я принёс еду. Лем и Лея сказали, что лучше вам полежать и отдохнуть. Я оставлю поднос под дверью. Я принёс на двоих. Отдохните хорошенько.

— Спасибо!

Женщины услышали, как на пол что-то ставят. Раздались удаляющиеся шаги.

Ивона хотела встать и принести еду, но Аран остановила её жестом – ей хотелось попрактиковаться. С помощью Потока слепая открыла дверь и притянула к себе еду, не забыв закрыть после этого дверь.

Племянница Рабдена с восхищением смотрела за работой подруги.

— Мне пока ещё не хватает умения и контроля для того, чтобы так аккуратно передвигать предметы. Ты не пролила даже капли… – вздохнула Ивона, глядя на абсолютно сухой поднос.

— Какие твои годы. Я научилась этому уже после выпуска из Альхейра. Если хочешь, то мы можем отрабатывать этот навык, когда у тебя будет время.

— Правда? Спасибо!

Слепая улыбнулась энтузиазму подруги.

— Аран, может, ты пойдёшь в трапезную? Зачем тебе сидеть здесь со мной?

— Ну уж нет. Ты от меня не избавишься, – женщина погрозила Ивоне пальцем. – Сегодня мы с тобой весь вечер будем вместе. Уходить разрешается только в уборную.

Ивона рассмеялась.

— Спасибо!

— Можешь не благодарить меня. Мне тоже не хватает общения. Мы так долго не общались. Кажется, с того времени, как лес восстановил твою реку. Каждый был занят своими проблемами и мыслями, и нам было не до общения, когда мы были в храме.

— Единственными, кто не потерял присутствие духа, были Кортик, Карт и Мим. Да и некогда нам было общаться. Нужно было учиться и готовиться к странствию.

— Я бы сказала, что Рэн был необычайно говорлив.

— Наверное. Я его почти не видела.

— С тех пор, как мы прибыли в храм, он не отходил от Верховной, а ты её избегала, так что неудивительно.

— Это было так заметно? – поморщилась Ивона.

— Конечно. Но никто тебя не винил в этом. Верховная – это легенда, сложно быть столь близко от мифического существа. Я слышала, что Лем, когда узнал, что его подруга – Верховная, был потрясён и отказывался с ней общаться, как раньше.

— Но ты не сторонилась её. И Карик тоже, – сказала Ивона, будто ставя это им в вину.

— Мы из высшей аристократии Нандиру. Мы даже были официально представлены принцессе. Она не была для нас чем-то эфемерным. Она – наша принцесса. Дочь императора. Мы испытываем перед ней, как перед религиозной фигурой, благоговение, но в иерархии Нандиру наша семья лишь на две ступени ниже императора. До того, как стало известно, что дочь императора – Верховная, точнее будет сказать, до рождения принцессы Ионы, императрица обсуждала возможность брака между нашими семьями. Конечно, это вряд ли бы случилось – император предпочёл бы династический брак с Артией или другим государством.

Ивона поражённо молчала.

— Наша семья - одна из богатейших в Нандиру. Только поэтому наших родителей не убили.

— Ты хочешь сказать, что Карик мог бы войти в императорскую семью? – пробормотала девушка ошарашенно.

Аран беззвучно засмеялась.

— Ты – принцесса Артии. Не забывай об этом. Если бы в семье императора родился мальчик, тебя могли бы попытаться выдать замуж за наследника. Дочь принцессы Сары не могла бы наследовать трон, поэтому тебе пришлось бы стать частью другой семьи. Скорее всего, королевской. До «смерти» принцессы ей приходило предложение от короля Анжении. Если подумать о политической обстановке… – Аран на секунду задумалась. – Скорее всего, первым выбором твоего деда была бы Анжения, а не Нандиру. Сильный союзник в борьбе с империей. Думаю, что принцессу Сару пытались убить ещё и из-за этого. В Анжении нет принцессы – последние два поколения рождаются только мальчики даже у знати, и король ищет партнёров в других странах.

Подруга сидела так тихо, что Аран воспользовалась хорой, чтобы посмотреть на неё. И не пожалела: выражение лица Ивоны было восхитительным. Женщина беззвучно захохотала.

— Что ты смеёшься? – возмутилась девушка. – Я, между прочим, в деревне росла!

— Извини, – буквы подрагивали от смеха.

— Для тебя всё это привычно, а я о подобном слышала только от девочек, которые учились со мной на одном цикле, и от преподавателей. Для меня это всё небыль, а не явь. Я всё это даже представить не могу!

Отсмеявшись, Аран написала:

— Именно поэтому ты и Лем более всего были потрясены тем, что Лея – Верховная. Я, конечно, тоже не сразу всё осознала, но я не могла принять тот факт, что она жива, а не то, что она – Верховная. А ещё ты потеряла защитника, когда мы пришли в храм. Думаю, что обида тоже сыграла свою роль.

— Я не обижалась на Верховную!

— Обида на Рэна и Рабдена.

Ивона задумалась ненадолго, а потом сказала:

— Если так ставить вопрос… Может быть, ты и права.

— Давай есть, пока всё окончательно не остыло. Я не хотела бы тратить Поток на подогрев.

***

После долгого обсуждения было принято решение о том, что со жрицей Кортик с Мимом разберутся вдвоём, а Иона «как хорошая девочка» после ужина пойдёт спать. Сначала Лея воспротивилась этой идее, но вскоре признала, что слишком устала для того, чтобы куда-либо идти. К тому же, стражи Клиро предпочитали работать без свидетелей.

Лея пошла спать, но сон её был беспокойным. Ритуал и его последствия не оставляли её и сначала мешали заснуть, а потом мучили во сне, отчего за ночь у Ионы так и не получилось отдохнуть. Мар и маро всё больше и больше начинали беспокоиться за свою принцессу.

Утро встретило Лею новостью о том, что бывшая старшая жрица Амелия была признана виновной и предана суду Клиро вчера вечером. Когда Иона услышала о казни от Латы, то на некоторое время замерла, смотря в пустоту, но вскоре очнулась и отправилась готовиться к поездке в храм.

В том, что так и будет, Лея не сомневалась. Ритуал определил судьбу женщины. Подобное мог совершить только человек, которые не остановится ни перед чем ради денег. Амелия не могла быть прощена Клиро. И Верховная это понимала. Не понимала она лишь, как можно было принести в жертву своей жадности столько людей.

Но сейчас было не время размышлять об этом, пора было очищать подземный храм.

Глава 23. Память

Во дворе стоял Карик и смотрел на скульптуры, которые не так давно успел закончить. Осталось только получить благословление на их установку у Верховной.

От одной только мысли об этом руки юного чтеца вспотели. А вдруг она не разрешит? Вдруг ей не понравятся окончательные работы? Молодой человек чувствовал, что его начало подташнивать от волнения. «Нет смысла переживать, – убеждал он себя. – Не понравится – переделаю. Поэтому лучше получить оценку как можно быстрее. Если будет необходимость что-то изменить, то мне потребуется время…»

— Карик, – окликнула его Лиона. – Вы не будете завтракать? Мы как раз собираемся в трапезную.

— Что? – не сразу вынырнул их своих мыслей молодой человек. – Буду, я сейчас приду.

— Мы вас ждём.

Бросив последний взгляд на памятники, молодой человек резко вздохнул и пошёл в сторону кухни.

За столом сидели все, кроме мальчика-жреца.

— А где Мышь?

— Он уже поел и убежал заниматься, – ответил Карт. – Незачем ему слышать то, что мы будем обсуждать.

Все сидевшие за столом дружно кивнули.

— Времени у нас не очень много, поэтому придётся обсуждать дела за едой, – сказала Иона. — Кортик, Мим, что вы узнали от Амелии? Удалось ли найти всех преступников?

— Судя по словам Амелии, рада Лея, осталось лишь три человека, которых нужно будет предать суду Клиро. Остальные участники были в основном на побегушках и являлись наёмной рабочей силой. Большинство из них даже не знали, что свет-камень поступал из храма. Естественно, они знали, что он добыт нечестным путём, но предполагали, что он просто был украден, а некоторые не знали даже и этого. Порой бывшая старшая жрица продавала свет-камень сама, и в таких случаях никто даже не мог предположить, что служительница Диру украла его.

— Пользовалась защитой Богини, значит… – пробормотал Лем.

— Естественно, украденный свет-камень вернуть не получится, но мы выяснили, где она хранила деньги, а также записи.

— Хватит ли её запасов, чтобы покрыть денежный ущерб, причинённый деревням?

— Должно хватить, рада Лея.

— Возможно ли будет его использовать для этого?

— Конечно. Мы уже договорились об этом с главой города.

— Спасибо.

— Это и наш долг, девочка, – отметил Кортик, мягко улыбнувшись.

— Тогда после того, как вы закончите с остатками банды, я очищу храм, а памятники будут установлены, мы отправимся дальше. Все согласны? – спросила Иона.

Услышав заверения в том, что её план устраивает группу, она продолжила:

— Давайте сегодня разделимся. В храме достаточно будет меня, Латы и Рэна. Предполагаю, что на всякий случай с Кортиком и Мимом должен будет отправиться хотя бы один маг Потока. Карик уже заручился поддержкой ратуши, поэтому, как я понимаю, помощь не нужна, но опять же, лучше, чтобы кто-нибудь пошёл с ним. Остальным нужно будет остаться и закупить всё для дальнейшей дороги. Кто из чтецов пойдёт с Кортиком и Мимом?

Рабден поднял руку.

— Так как могут понадобится слова защиты, то я подойду лучше всего.

— Рабден прав, но я бы всё-таки предпочёл, чтобы он пошёл с тобой. Вдруг оставшиеся из банды захотят взять ещё свет-камня, – обеспокоенно сказал Карт.

— На мне сильные артефакты, защищающие почти от любого воздействия, но я понимаю твоё беспокойство и поставлю щит вокруг себя, – попыталась успокоить его Верховная.

Карт был недоволен её ответом, но спорить не стал.

— Кто отправится с Кариком?

— Я, – написала Аран.

— Прекрасно.

— Можно я тоже пойду? – нерешительно спросила Иона.

— Это оставит только Карта с Лемом в городе. Хм…

— Мы справимся вдвоём, Лея. Ко всему прочему жрица Лиона и Мышь помогут нам.

— Вы уверены? Нехватка рук в городе – одна из причин, почему я хочу отправиться в храм только с маро.

— Уверен. Список того, что нужно, мы составили заранее, так что проблем быть не должно.

Принцесса задумалась и вынесла решение:

— Тогда вы можете отправиться с Кариком и Аран, Ивона.

— Спасибо.

— Верховная, – после долгой и мучительной борьбы со своей стеснительностью окликнул её молодой чтец.

— Да, Карик?

— Могу ли я попросить Вас взглянуть на памятники?

— Конечно, – кивнула Иона. – После завтрака я зайду к вам.

— Благодарю.

Сердце молодого чтеца бешено билось. Что бы он делал, если бы принцесса отказала, он не знал. Правда, сейчас ему было даже страшнее, нежели раньше. Ему казалось, что после еды решится его судьба. Карик почувствовал, как его ладони вспотели, и он украдкой вытер их о свою тунику.

Завтрак закончился и пришло время суда. По крайней мере, именно так казалось Карику, когда он шёл к памятникам вместе с Ионой. Верховная видела лишь предыдущий вариант, но вчера вечером он понял, что хочет немного изменить памятник. Изменения были небольшими, но он всё равно опасался, что они не будут восприняты хорошо.

Когда Лея подошла к скульптурам, то замерла от восторга. В отличие от остальных памятников, главная статуя была выполнена из белого камня, имена сделаны из тёмно-зелёного материала и написаны на белоснежном свитке, что женщина держала в правой руке и который вился вокруг неё спиралью. Глаза Верховной были закрыты, рот приоткрыт, словно в песне, руки распростёрты, а волосы развивались за спиной. Одежда, выполненная всё из того же белого камня, будто бы развевалась от ветра и была украшена зелёной вышивкой, повторяющей отделку любимого платья Верховной.

Во всей фигуре чувствовались сила и стремление, но более всего поражало то, что волосы женщины были выполнены из свет-камня, и оттого они светились и переливались в присутствии чтецов.

Внизу, на высоком тёмно-зелёном пьедестале, светились свет-камнем названия деревень и повторялись имена, указанные на свитке.

— Она восхитительна! Я вижу даже ресницы! Но самое главное - это то, как хорошо видно деревни и имена погибших!

— Вы и правда так считаете? – тихо спросил Карик.

— О да! Вы, конечно, сделали меня более красивой, нежели в жизни, но главное - то, какие эмоции вызывает скульптура: смесь скорби, грусти и восхищения. Слёзы были хорошим дополнением. Они ведь тоже из свет-камня, или мне кажется?

— Вы правы, они из свет-камня.

Карик замялся, не зная, стоит ли говорить это, но всё же решился и сказал:

— В жизни Вы ещё более прекрасны. В камне нельзя передать сияние Вашей красоты.

Иона обернулась и удивлённо посмотрела на чтеца.

— Интересно… Я воспринимаю себя по-другому, но оставим это. Ваша скульптура прекрасна, а всё остальное неважно. Мне и Рэну с Латой пора в храм, а вам – устанавливать памятники. Желаю вам удачи, и пусть вашу дорогу осветит Диру.

— Желаю удачи и Вам, Верховная. Я очень надеюсь, что храм удастся полностью очистить, а возможно, и восстановить. Я слышал о том, что случилось, от учителя Рабдена. На всякий случай, я оставил место для новых имён, – пояснил чтец. – Пусть Ваш путь всегда освещает Свет Богини.

Иона кивнула, и молодые люди распрощались.

Когда Лея с маро и мар отошли, то Рэн тихо сказал:

— Карик прав, Верховная, Вы намного прекрасней памятника.

Иона резко остановилась, повернулась и задумчиво посмотрела на своего защитника. Маро встретил её взгляд, не дрогнув.

— Нам пора, Верховная, – отвлекла Лата принцессу.

— Да, конечно, – продолжая смотреть на Рэна, ответила Иона. – Чем быстрее я очищу храм, тем лучше. Мы и так задержались в Нуа дольше, чем планировали.

Наконец она отвернулась и пошла в сторону повозки, которую для них подготовили.

***

Когда Лея ушла, Карик почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Чтобы не упасть, он сел на землю. Мелкий щебень тут же забился в обувь и впился в ноги, но молодой человек пребывал в таком душевном волнении, что даже не обратил на это особого внимания.

За тревогой и беспокойством пришло облегчение, и чтец рассмеялся. Ему показалось, что напряжение наконец ушло: та струна, что была натянута до предела, наконец-то была ослаблена, и ей не грозило порваться. «Ей понравилось! Ей действительно понравилось!» – кружилось у него в голове.

Вскоре нервный смех поутих, и Калин нашёл в себе силы, чтобы встать. Сразу же дали знать о себе камушки, и, облокотившись о стену, молодой человек вытряхнул их.

Времени было немного, а расстояние было большим, так что было необходимо отправляться в путь как можно быстрее.

Чтец уже хотел было отправиться в ратушу, как услышал за своей спиной:

— Красиво-то как! Верховная прям как живая! – позади стоял Мышь.

— Нравится? – обернулся к нему Карик.

— Ещё бы! А я так могу?

— Я это создавал с помощью Потока, но скульптуры можно ваять и без него. Но ты сначала стань жрецом, а уж потом, если желание не пропадёт, попроси, чтобы тебя учеником к скульптору отправили.

— Так нечестно…

— Я этому начал учиться, когда мне было, кажется тринадцать, так что никогда не бывает поздно, если душа лежит к какому-нибудь делу.

Судя по пыхтению, мальчик был не согласен с этим мнением.

— Извини, но мне пора звать помощников и устанавливать памятники на место.

— А можно с вами?

— Спроси у жрицы Лионы. Если она разрешит, то можно.

—Я мигом!

Мышь понёсся в сторону святилища. Калину нравился этот резвый парнишка. В нём было то, чего не хватало тем, с кем путешествовал чтец, – искренность и открытость. В честности людей в группе он не сомневался, но он прекрасно знал, что почти все в ней что-то да утаивают. Скрытность была второй натурой многих из них. Его самого в том числе.

— Мастер Карик! – раздалось со стороны ворот. – Мы решили прийти пораньше. Надеюсь, мы вас не побеспокоили?

— Всё в порядке. Только мои спутники могут быть ещё не готовы, – крикнул в ответ молодой человек, поворачиваясь ко входу во двор.

—Я думал, что будете только вы, – озадаченно отметил мужчина.

— Со мной пойдут два чтеца. Так мы управимся быстрее.

— И то правда, – одобрительно кивнул мастеровой.

Главный в группе был великаном, который возвышался надо всеми не меньше чем на голову и уступал в росте лишь Лате. Волосы его были столь растрёпаны, а борода столь окладиста, что не знавшие его люди обходили мужчину стороной. Звали его Ал, как воробьиного сыча, который летал за Ивоной, и оттого, когда Карик в первый раз услышал имя, то чуть не рассмеялся. Ал был мастеровым в местной штольне, обладал поражающими размерами и точно не был похож на птичку-невеличку. Именно этот мужчина помог достать камень, который был необходим для памятника.

Ал ещё мальчиком ушёл из одной из деревень в город, а когда ему стукнуло четырнадцать, деревня погибла, поглощённая скверной. У него умерли все: мать, отец, три сестрёнки и два брата.

Мастеровой подошёл к статуе и с благоговением посмотрел на белокаменную Верховную, а затем перевёл взгляд на постамент. Мужчина плохо читал, поэтому безуспешно пытался найти имена своих родственников в списке.

— Вот они, – Карик подошёл к нему и показал на семь имён.

Фамилий в местных деревнях не было, а потому имена в свитке были записаны в основном: «Алисия дочь Уда» или «Раш сын Ата». Порой можно было найти одни имена.

Мастеровой заплакал и погладил буквы, медленно читая по слогам.

— Мне жаль, что так случилось, – Карик подошёл к мужчине.

— Мы сами были виноваты. Мы не сопротивлялись. Мы позволили этой ведьме диктовать условия. И той, что была до неё.

— Виноваты лишь те, кто совершил это, не вы.

— Нет. Амелия бы даже не решилась на подобное, если бы мы ей не позволили, – яростно возразил Ал.

— Вне зависимости от того, каковы были условия, поведение Амелии оправдать нельзя. Не каждый человек решится убить другого просто потому, что была такая возможность. Вы не просили её прекратить выполнение обязанностей. Основная вина лежит лишь на ней. Не надо винить тех, кто пострадал.

— Я так не могу. Пусть мы и не просили, но мы дали ей силы, – мастеровой утёр слёзы, которые перестали идти от злости.

— Амелия уже предана суду Клиро, нам лишь остаётся помнить и не позволить этому повториться, – решил не настаивать Карик.

— Тут ты прав.

Мужчина ненадолго замолчал, а затем спросил:

— Можно ли ей верить?

Калин не сразу сообразил, что речь идёт о Верховной, а когда осознал, то хотел было возмутиться, но затем решил, что Ала можно понять – жрицы его предали.

— Ты веришь стражам Клиро?

— Верю. Они – сама Рануа.

— Стражи Клиро доверяют ей. Достаточно ли тебе этого?

— Достаточно. Если стражи верят, то и мы должны.

— Жрицы, которые остались в храме, – настоящие. Мышь тоже настоящий жрец, а ещё должна вернуться одна старая жрица. Верховная восстановила силы этого храма, и вскоре сюда начнут стекаться новые жрецы, а пока она очистила все деревни от скверны. Остался лишь храм, куда она сейчас поехала.

— Храм?

— Старый храм. Он сейчас под землёй. Меня не было с ними, когда они его нашли, – решил уточнить Карик. – Я заканчивал памятник.

— Так он существует? – удивился Ал. – А я думал, что это сказочка для детей.

— Как видишь – да.

Мужчина пригладил свою пышную шевелюру, но меньше топорщиться от этого она не стала.

— Н-да. Сколько всего успело произойти всего за несколько дней.

— Наверное, этого стоило ожидать, если в город приходят Верховная и стражи, – сказал один из помощников Ала.

— Я даже не знаю, приходу кого из них стоит больше удивляться, – подхватил второй.

Мужчины засмеялись.

— Мы можем начинать, мастер? – вернулся к теме разговора Ал.

— Конечно. Все повозки здесь не поместятся, так что давайте по одной. Главный памятник тяжелее, чем все остальные вместе, так что давайте им займёмся в последнюю очередь. Вы пока заезжайте, а я сбегаю за своими спутницами.

— Хорошо, мастер.

Ал был старше молодого чтеца не меньше чем на двадцать лет, но настаивал на том, чтобы называть начинающего скульптора «мастер». Наверное, если бы не шахтёр, то весь процесс создания и установки памятников был бы намного сложнее. Он дал камень, нашёл людей, которые хорошо знают нанди, и оказывал другую помощь.

Хорошим человеком был Ал. Нуа повезло с ним.

Карик направился в сторону основного здания, но увидел Ивону с Аран, идущими к ним.

— Извините, что задержались! – крикнула юная чтица.

— Скоро уже можно будет загружать памятники, поможете? – ответил Калин.

— Конечно. С Потоком всё пойдёт намного быстрее.

— Рассчитываю на вас. Я, если быть честным, почти пуст.

— Неудивительно, ты использовал Поток не переставая, несколько суток, – укорила его сестра. – Было бы странно, если бы ты был полон сил. Лучше будет, если подъёмом займусь я. Контроль Потока у меня лучше, чем у Ивоны.

— Слепота не помешает? – боясь за свою работу, спросил Карик.

— Нет. Я научилась работать, не полагаясь на глаза. Ко всему прочему, я пользовалась рекой достаточно редко в последние дни. При переносе больших предметов желательно, чтобы за процессом могли следить другие люди. Иногда даже лучше, если чтец лишь держит их в воздухе, а остальные направляют их.

— Давай попробуем этот вариант. Я знаю, насколько ты хороша, но понять, куда стоит двигать что-либо, без зрения может быть трудновато. Да и в несколько рук работа будет спориться.

Аран кивнула и подумала, что четыре месяца под руководством Рабдена были лучшим решением. Чтица никогда не видела своего брата таким уверенным в себе. Или она просто не замечала этой черты? Впрочем, сейчас это было неважно.

Когда женщины подошли поближе, Ивона ахнула от удивления и тихо сказала:

— Не может быть! Как за пару дней можно сделать подобное? Памятник прекрасен, Аран!

Женщина воспользовалась хорой, чтобы попытаться «увидеть» хоть что-нибудь, но у неё не получалось – воздействие Потока и свет-камень горели, словно костёр, и не давали разглядеть саму скульптуру.

— Расскажи мне о ней.

— Лучше попроси у Карика описать её, я не очень умею.

— Тогда потом, он уже ждёт, – написала Аран.

Во двор въехала первая повозка. Можно было начинать.

***

Памятники по деревням развезли достаточно быстро. По пути никаких проблем не возникло: ни разбойников, ни бандитов, ни даже животных.

К концу дороги помощники были темнее тучи – вид мёртвых деревень угнетал, особенно тех, кто до этого ни разу не встречался со скверной. Больше всего был подавлен Ал. От его родного дома остались только стены.

Вернулась группа в город только к вечеру. Все были уставшими, а потому было принято решение прерваться на ужин. Осталась лишь главная скульптура, так что это не должно было занять много времени.

Верховная и стражи ещё не вернулись, так что в храме были лишь Лем и Карт, которые уже успели купить всё необходимое.

— Ну что? Закончили? – спросил Карт, сидевший в святилище.

— Почти. Остался только городской памятник.

— Я видел его во дворе! Восхитительное мастерство! – воскликнул Лем, вошедший в зал.

— Спасибо, – поблагодарил его за комплимент Карик.

— Решили прерваться, значит? Вот и правильно, вот и хорошо. Завтра, если всё пройдёт хорошо, мы уходим, так что вам нужно будет отдохнуть. Идите, полежите немного, пока мы готовим ужин. Лею ждать не будем, у неё еда с собой. Идите-идите, мы позовём.

— Хорошо, – не нашёл в себе сил сопротивляться Карт.

— Спасибо.

— Сделаешь мне какой-нибудь морс? – спросила Аран, беззвучно зевая.

— Конечно, иди отдыхай.

Когда все вышли из храма, мужчина тяжело вздохнул и отправился вместе с Лемом на кухню.

***

Памятник уже стоял на главной площади, окружённый восхищённой толпой, а Лея так и не вернулась. Даже Кортик и Мим возвратились с победой, а Верховной всё ещё не было.

Было уже девять вечера, и оттого волнение начало захватывать даже самых спокойных людей в группе. Всё усложнялось тем, что никто не видел Шии со вчерашнего дня, поэтому попросить поискать её с помощью его необычной магии было нельзя.

Вся компания собралась в трапезной.

— Кортик, Мим, разве ваши «духи» не могут помочь? – спросил Карт нервно.

— К сожалению, нет, радих. Мы слишком много пользовались их силой сегодня, чтобы иметь возможность призвать их ещё.

— С ней Рэн и Лата, да и она сама сильный чтец, – успокаивая сам себя, сказал Лем, – так что с ней всё должно быть в порядке. Наверняка очищение оказалось более сложным, нежели предполагалось. Банду Амелии Кортик с Мимом нашли, так что они не могли напасть.

— Так-то оно так, – огладил бороду Карт, – но мне всё равно беспокойно.

Мужчина встал и начал расхаживать по комнате.

— Думаю, что Лея чувствовала себя в храме точно так же… – пробормотал Лем.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы ушли, а способа узнать, что с нами всё в порядке у неё не было. Мы же не могли послать гонца в храм, чтобы передать, что добрались благополучно.

— Но на нас не велась охота! – возразил Карт, останавливаясь.

— Как будто грабители менее опасны, нежели Волки. Возможно, даже более. Волкам Верховная нужна живой, а вот банде свидетели не нужны. Прошлой осенью в Эфу не вернулось трое выпускников. Убили по дороге.

Карт недовольно посмотрел на Лема.

— Я тоже волнуюсь, но ты иногда говоришь о ней как о маленькой беззащитной девочке. Как-то же она пережила восемь лет странствий. Правда, с ней были стражи.

— И она их не раз спасала, – вставил Кортик.

— А сейчас с ней маро. Рэн и Лата знают, что делают.

— Ты прав, ты двести раз прав, но…

«Душе не прикажешь успокоиться», – додумал за Карта врач.

— Давайте сделаем что-нибудь полезное, чтобы отвлечься, – предложила Ивона.

— Например? – заинтересовалась Аран.

­— Можно спросить жрицу Лиону. Скорее всего, в храме предостаточно монотонной, но нужной работы.

— В девять вечера? – ворчливо спросил Карт.

— Думаю, что работа в храме есть всегда, даже ночью. Мы никого не побеспокоим и свет не проблема с таким количеством чтецов. Хотите, я схожу к ней?

— Я… – начал говорить мужчина, но потом сдался:

– Ладно, узнай у неё по поводу работы.

Ивона уже хотела отправиться на поиски жрицы, как от двери раздался усталый голос:

— Какой работы?

На пороге стоял Рэн с Ионой на руках. Выглядела девушка ужасно. Белая кожа приобрела зеленоватый оттенок, под глазами появились круги, губы потрескались, волосы потеряли блеск – казалось, что из девушки вытянули жизненную энергию.

— Лея! – воскликнул Лем и подбежал к подруге.

Остальные тоже бросились к ней, но врач твёрдо сказал:

— Все на улицу! Мне нужно осмотреть её. Рэн, посади её на лавку у стены.

Маро без лишних слов выполнил указание, Лата проследовала за ними.

— Я же сказал – на улицу! Вы будете лишь помехой! – прикрикнул он на замешкавшихся соратников.

Все устремились наружу.

— Ну, говори, что случилось. Есть какие-нибудь жалобы? Что-то болит? – строго спросил Лем.

— Я… – начала отвечать Лея, но была прервана Рэном:

— Берегите голос, Верховная, я всё расскажу.

— Рэн прав, принцесса, Ваш голос и так на пределе. Десять часов непрерывного пения – это испытание даже для Вас.

— Хорошо, рассказывайте вы, – согласился врач, – но, Лея, если они что-нибудь упустят, то сразу говори.

Иона кивнула.

— Боюсь, что это истощение. Скверна от ритуала оказалась намного сильнее, чем предполагалось. Истощение душевное, физическое и магическое. В храме теперь ближайшие несколько недель не потребуется освещение.

— Она ела? – осведомился Лем.

— Только после того, как закончила.

Молодой человек недовольно вздохнул и спросил:

— Всё время стояла на ногах?

— Да.

— То есть ещё и с ногами нужно будет разбираться… – устало сказал Лем. – Тебе нужно научиться менять позу или даже садиться во время пения. Сидение на одном месте тоже не полезно, но, по крайней мере, ты будешь сохранять больше сил.

Он посмотрел на свою названную сестру и увидел, что совет явно не достиг своей цели.

— Что-то ещё?

— Нет. Только истощение и, скорее всего, проблемы со связками или горлом. Воздух в пещере был очень сухим, поэтому губы у Верховной так сильно и потрескались.

— Хорошо, что я посоветовался со специалистом перед отъездом. Всё же я с этой областью не знаком… – пробормотал врач, роясь в своей сумке.

Не найдя нужного инструмента, он обратился к мар:

— Не могли бы вы принести мне другую мою сумку?

Лата посмотрела на Иону, та кивнула, и женщина убежала.

— Так… Начнём мы, пожалуй, с еды и твоих ног. Рэн, принеси грибную похлёбку, хлеб и сладкое. Не орехи. Лучше булки.

Проследив глазами за маро, Лем, не дожидаясь его возвращения, достал бинты, тряпки для компрессов, положил их на лавку рядом с подругой, вынул небольшую ступку с пестиком и отправился в сторону стола у мойки, чтобы подготовить раствор для компрессов.

Молодого врача работа с травами всегда успокаивала своей монотонностью и неторопливостью. Помогла она и сейчас. Он переживал за Иону не меньше Карта, но в отличие от своего названного отца, предпочитал не показывать этого. Даже сейчас, став доктором, Лем был достаточно эмоционален и не мог скрыть своего смущения или влюблённости, но у него всегда получалось скрывать отрицательные эмоции. То, что он показывал своё горе, не помогло ему спасти Нильку. К тому же, больные не должны переживать за того, кто их лечит, это может убить на корню всякое доверие к лекарю.

Травам нужно было время настояться, а значит, у Лема была возможность подготовить всё остальное.

Пока он занимался лекарством, Лея уже успела поесть и начала клевать носом, но держалась из последних сил.

— Спи спокойно, – сказал Лем, заметив это. – Я разбужу тебя. Всё равно после еды должно пройти некоторое время перед впрыскиванием. Лекарство для него мне дал один профессор, который работает с певцами. Оно снимает воспаление. Но прежде, чем я воспользуюсь им, я хочу проверить, не будет ли у тебя реакции. На всякий случай. Дай руку – капну немного в сгиб локтя. Конечно, ранее у тебя ничего такого не было, но вдруг?

Лем любил разговаривать во время осмотра и лечения – это отвлекало пациента от боли и позволяло больному чувствовать себя комфортнее, что ускоряло выздоровление. В университете их учили, что настроение пациента влияет на исход лечения. Объяснение действий врача успокаивало больного.

— Теперь нужно подождать, а пока мы ждём, я нанесу мазь тебе на губы, чтобы они быстрее зажили. Я дам баночку, чтобы ты брала её с собой. Можешь наносить эту мазь перед пением, чтобы губы меньше сохли. Кстати, я рассказывал тебе о том, как я сходил к Черпаку?

Иона помотала головой.

— Он действительно хорошо приглядывает за ребятами. Настолько, что их сложно назвать беспризорниками. Он неплохо их кормит, следит, чтобы у них не было вшей и других напастей тех, кто живёт с большим количеством людей. Единственное, с чем у него плохо, так это с объяснением месячных девочкам. Они, можно сказать, передают знания о том, что это такое, тайком, в ночи, словно это великий, запретный и очень опасный секрет. Вчера я осматривал обитательницу его приюта, которая была уверена, что умирает, но боялась рассказать кому-либо об этом. Я поговорил с ним, но не уверен, что убедил в необходимости того, чтобы девочки знали о месячных. Хорошо, что хоть убедил закупать шарики и специальные тряпки, которые не протекают, у местного чтеца. Я их посмотрел, они действительно хороши. Хочешь, я куплю тебе?

Девушка помотала головой.

— Ну, как знаешь, если что, скажи. Парней у Черпака намного больше, чем девочек, так что он не разорится из-за покупки.

Лем ненадолго замолчал.

— Покажи руку.,

Девушка выполнила приказ.

– Вроде бы всё хорошо. Значит, можно использовать. Хм… Давай-ка оставим ещё ненадолго, а я пока займусь твоими ногами.

Молодой врач хотел встать за настоем, но с удивлением обнаружил, что он уже стоит рядом с ним.

— Ох, как это непривычно. Я до ассистентов ещё не дослужился. Итак… Давай посмотрим ноги, – Лем снял обувь и гольфы на подвязках с подруги. – Лея! У тебя все ноги в мозолях! Не могла раньше сказать? Я бы ещё в храме дал тебе мазь. Ну, ладно, новых, вроде бы нет, но я думаю, вот эта уж точно периодически даёт о себе знать, – он указал на мозоль на мизинце, и девушка кивнула. – Мы займёмся ею позже. Нужно найти тебе обувь поудобнее. Ну, что ж, с этими компрессами тебе должно быть полегче. Они уберут отёк, уменьшат усталость и обезболят. Сейчас я вымою руки и займусь твоим горлом.

Лем сходил к умывальнику над мойкой, вымыл руки, протёр специальным полотенцем и вернулся.

— Лата, вы не могли бы позвать Рабдена? Из всех чтецов он чаще всего помогал врачам.

Мар убежала искать принца.

— В принципе, я могу справиться и без чтеца, но не вижу смысла усложнять свою работу. Специальное зеркало у меня где-то на самом дне, да и пока я найду подходящий источник света… А, вот и Рабден, видимо, они не стали далеко уходить.

— Чем я могу помочь? – с готовностью спросил мужчина.

— Вы раньше создавали свет для обследований?

— Приходилось.

— Не могли бы вы создать свет, который помог бы осмотреть горло Леи.

Принц кивнул и быстро выполнил указания.

Через несколько мгновений все процедуры были закончены.

— Вот и хорошо, – удовлетворённо сказал Лем. – Рэн, можешь отнести нашу принцессу в спальню. Пусть хорошенько поспит. Лата, если можете, задержитесь ненадолго, я дам вам указания.

Иона кивнула мар, разрешая остаться.

— И, кстати, Лея, завтра мы никуда не пойдём. Тебе нужно отдохнуть. Пока мы более-менее в безопасности, лучше этим воспользоваться и отдохнуть. Завтра я осмотрю тебя ещё раз и приму решение, можно ли будет отправляться послезавтра. Ясно? – непререкаемым тоном заявил Лем.

Верховная кивнула.

— Остальным я передам это сам, так что спи спокойно.

***

Группа восприняла новость о том, что выход задерживается, очень хорошо. На самом деле все были вымотаны и были не прочь отдохнуть. Кортик даже поблагодарил Лема за то, что можно будет спокойно поспать, – стражи истратили много сил и в глубине души надеялись на то, что можно будет остаться в Нуа хотя бы ещё на один день.

***

В Нуа они пробыли ещё неделю. На следующий день после очищения храма Иону начало лихорадить, из-за чего было принято решение остаться в городе до улучшения состояния Верховной.

Большую часть времени девушка спала и ела и только на шестой день начала выходить в трапезную и сад.

Многие горожане в это время пытались добиться встречи с Верховной, но стражи отваживали особенно настойчивых просителей одним своим видом. К концу недели история о том, как Верховная Ралор была убита верующими, стала намного более реальной для всех в группе, нежели раньше.

К счастью, Ионе вскоре стало лучше, и путешественники смогли отправиться дальше.

Следующей их остановкой должен был стать город Рок. По пути было много деревень, но городов больше до Клиро не было. По крайней мере, крупных.

По дороге было несколько мест, где могла встретиться скверна, но ни в одном из них Лея не думала останавливаться, рассчитывая восстанавливаться в походе.

Предположительно путь до Рока должен был занять не больше двух недель, но с учётом скверны никто не мог и предположить, сколько он будет длиться в действительности, из-за чего Кортик с Мимом приняли решение не сообщать о своём возвращении заранее.

Пока Иона отдыхала в Нуа, она тоже изменила свои планы. Принцесса решила всё-таки связаться с одной из своих маро, чтобы Лате с Рэном было легче работать. Некоторое время она раздумывала о том, чтобы позвать всех, но поняла, что они не успеют прибыть. Выбор пал на Альну.

Лата передала сообщение сразу же, поэтому мар должна была прийти в Рок даже раньше, чем Верховная со спутниками.

Принцесса надеялась, что всё пройдёт спокойно и скверны будет намного меньше, чем она предполагала, но нужно было быть реалистами – скверны было больше. Возможно, что намного больше.

Глава 24. В следующий город

Дорога в Рок была тяжёлой. Иона предполагала, что ситуация со скверной окажется хуже, но не осознавала, насколько. Две недели превратились в три, а затем и в месяц.

Большую часть пути принцесса провела на руках своих верных защитников. Опасность быть обнаруженными росла с каждым днём, и путешествие становилось всё более опасным.

Когда до Рока оставалось всего несколько часов пути, Лея наконец-то приняла решение, о котором сообщила на одном из последних привалов:

— Нужно остановиться и отдохнуть перед тем, как войти в город, – голос Верховной казался слабее, чем когда бы то ни было. – В отличие от Нуа Рок достаточно крупный город с большим храмом, и в нём, как и в Нуа, могут оказаться фальшивые жрицы. Мне нужно набраться сил, чтобы иметь возможность справиться с ними. Только после этого можно будет отправляться в город.

— Хорошо, мы тоже устали. Долгие переходы не способствуют свежести и бодрости, – отметил Карт.

— Поищем место, где можно остановиться, или встанем лагерем в поле? – спросил Лем, осматриваясь словно ожидая увидеть поселение где-то рядом.

— Недалеко есть небольшой старый храм. Он вырублен в пещере, так что должен был неплохо сохраниться.

— Он был на карте? – попытался вспомнить Мим.

— Да. И я слышу зов лей. Он наполнен силой.

— Это хорошо, – довольно кивнул Кортик. – Первая хорошая весть с тех пор, как мы вышли из Нуа. Я тогда поищу здесь дичь или даже зайду в город, чтобы купить что-нибудь, тут буквально пара часов до него.

— Не надо. Лата пойдёт в город за моей мар, они вернутся с едой. Ещё не хватало, чтобы в тебе распознали стража.

— Я так себя веду, что никто и не догадывается обычно.

Мужчина усмехнулся собственной шутке, но потом сообразил, что ещё сказала Иона:

— Подожди, мар, ты сказала?

— Да. Изначально я думала, что мои мар присоединятся к нам в Клиро, но в Нуа поняла, что Рэну с Латой тяжело даётся защищать меня вдвоём, поэтому попросила одну из мар прибыть в Рок. Она должна быть уже там. Разве я не говорила? – нахмурилась Иона.

— Говорила, – успокоил Карт, – Кортик просто забыл.

— Сколько у тебя мар, Лея? – поинтересовался страж.

— Сколько есть – все мои, – отшутилась Иона. – Пока будет только две. Ту, которую приведёт Лата, зовут Альна. Я представлю её вам, когда она прибудет.

— Какие мы скрытные.

— Не ворчи, Кортик, я всё расскажу позже. Просто сейчас у меня нет сил на рассказ об институте маро, – устало проговорила Лея.

­— Да я что, я ничего, – тут же пошёл на попятный мужчина и от души рассмеялся.

— Вы мне тоже не рассказали ничего. Я до сих пор не знаю, сколько вам лет, так что расспросы о прошлом – это скользкая тема, – ответила ему уколом девушка.

Кортик захохотал, а Мим усмехнулся.

— Как же можно спрашивать о возрасте таких стариков, как мы, рада Лея!

Принцесса улыбнулась.

— Давайте поговорим в храме.

— В храме ты пойдёшь спать! – заявил Лем. – Ты сама сказала, что устала, так что будешь, как хороший больной, набираться сил.

— Ты прав. Сказала.

Она не собиралась перечить своему врачу.

***

Дорога до убежища заняла меньше часа. Вход пещеры оказался закрыт с помощью силы Диру, поэтому Ионе всё же пришлось воспользоваться своими способностями. Открыв проход, она тут же заснула на спине Рэна.

Храм действительно оказался небольшим: несколько маленьких келий, трапезная с кухней и основная зала.

Лата помогла маро уложить принцессу на одну из кроватей, которые, как и в подземном храме, сохранились с помощью магии храма нетронутыми и даже были застелены. «Спасибо», – сказала мар невидимым жрицам, и убежала в город, пока остальная группа устраивалась в других спальнях.

После того, как все расположились, то собрались в трапезной, чтобы перекусить и немного поговорить.

— Чем займёмся? – спросил Кортик, не любивший бездействия.

— Пока ничем. Нужные травы собраны и высушены, за едой отправилась Лата, убираться здесь незачем, так что наслаждайся тишиной и спокойствием, пока это возможно, – ответил Карт. — Но если уж тебе так неймётся, то могу предложить книгу на древнем нанди.

— Ну уж, нет, уволь, читать я никогда не любил. Это к Миму.

— Тогда найди себе занятие сам, – усмехнулся чтец.

— Э-э, не, так неинтересно. Я хочу совместного облагораживающего труда!

— Даже и не знаю, что тебе предложить. Совместно этим заниматься я отказываюсь, но рытьё ямы под отхожее место точно облагородит тебя, – усмехнулся Карт.

— Я не хочу стать настолько облагороженным, – пошёл на попятный страж. – А ещё здесь уже есть уборные.

Все рассмеялись.

— Давайте поговорим о том, что нас действительно волнует, – прервал веселье Лем. — О Лее.

Сидевшие за столами понуро замолчали – Верховная заставляла волноваться всех в группе.

— С тех пор как мы вышли из Нуа, она либо спит, либо борется со скверной. Она почти не разговаривает, и даже когда бодрствует, молча смотрит в одну точку. Мне это не нравится. Физическое напряжение и проживание последних мгновений погибших не может пройти незаметно. Она всё больше и больше замыкается в себе, и это очень плохо. Я не знаю, как ей помочь, – грустно сказал врач. – Я делаю всё, чтобы избавить её от последствий для тела, но я бесполезен, когда дело касается души. Я в полной растерянности и, если быть честным, боюсь за неё.

— Я тоже не знаю, что делать, и боюсь, что с появлением ещё одной мар всё станет только хуже, – напряжённо сказал Карт. – Она уйдёт в свой мир и перестанет выходить из него. Если всё будет так продолжаться, может появиться необходимость вернуться домой, чтобы она хоть немного восстановилась.

— Мне кажется, – осторожно начала Ивона, – что мы слишком рано волнуемся. Не только для нас, но и для Верховной это в новинку. Она не очищала скверну ранее, а, значит, и сама ещё не знает, как справляться с навалившимися на неё чувствами. Никто из нас не сможет помочь. Может быть, Шии, но он почти не показывается в последнее время, так что я не уверена, сможем ли мы попросить его о помощи.

— Чем может помочь Шии? – удивлённо глядя на Ивону, спросил Лем.

— После Кирта… – девушка замялась. – После Кирта мне было тяжело. Я не знала, что делать и как быть. У меня не было возможности отдохнуть или пережить ситуацию, а Шии помог мне успокоиться. Поверить в себя. Не знаю, как это у него получилось, но после разговора с ним мне стало намного легче. Возможно, это из-за того, что он так спокоен, а может быть ,из-за чего-то другого.

— Хм.. Можно попробовать поговорить с ним об этом, когда он в следующий раз появится, – протянул Карт.

— Но что нам делать сейчас?

— Поддерживать её, верить в неё, быть тем якорем, который удерживает её. Это единственное, что нам доступно.

— Аран, права, больше мы пока ничего не можем, – поддержала подругу Ивона.

За столом ненадолго воцарилось молчание, которое нарушил Мим:

— На самом деле есть ещё кое-что, что мы можем сделать для рады Леи. Мы можем останавливать её. Да, она говорит убедительно и ведёт себя, на первый взгляд, разумно, но долгое нахождение рядом со скверной и множество смертей, которые постоянно проходят через неё, влияют на её возможность принимать действительно разумные решения. Раду обуревает желание избавить от страданий души как можно быстрее, поэтому если есть выбор: отдохнуть или очистить скверну, - она выбирает последнее. Потому что даже секунда промедления кажется ей ужасной. Мы должны научиться уговаривать её, что лучше выбрать отдых. Конечно же, мы не сможем убедить её не спешить в деревню или город, в котором ещё живут люди, но мы можем уговорить не стремиться с такой непреклонностью в уже мёртвые. Даже несколько дней мучений в посмертии – это ужасно, но ещё хуже станет, если, когда нужна будет помощь живым, она не сможет спасти их. Кем бы рада Лея ни была, она всё же человек и способна совершать недальновидные поступки, как и все мы.

Сидящие за столом закивали.

— Легче сказать, чем сделать, – проворчал Лем. – Да и она может не прислушаться.

— Наша задача и состоит в том, чтобы убедить её, – отметил Мим.

Карт вздохнул и ответил:

— Сложная задача. Лея ничуть не менее упряма, нежели мы сами. Да и не хочется давить на неё, когда ей и так приходится несладко.

— Мы будем давить на раду не ради нашего собственного удовольствия, а ради того, чтобы с ней всё было в порядке. Точнее, чтобы ей было хоть немного легче, – поправил сам себя Мим.

— Нужно будет поговорить об этом ещё и с Латой и Рэном, – предложил Кортик.

— Не думаю, что это сработает, – покачал головой Лем. – Маро и мар выполняют приказы Верховной. Они не её «друзья» или приятели. Они её прямые подчинённые, так что просить их идти против её желаний, как минимум, странно. Нам не стоит лезть в их отношения. Наверное.

— Попытаться всё же стоит, – возразил страж.

— Лем прав, Кортик, пока мы были в храме, я немного почитал про мар и маро, – осадил друга Мим. – Они не просто защитники. Они – служители Диру. Самые ярые из них. Их растят для того, чтобы они помогали воле Диру, а Её голосом и волей является Лея. Если голос Богини решит, что ради выполнения миссии ей будет необходимо умереть, они не смогу ей помешать. Именно поэтому рядом с Верховной должны быть люди, которые могут остановить её. Как бы маро и мар ни любили её, слово Верховной – закон.

— Но разве они не шли против её воли, когда похищали из дворца? – поинтересовалась Ивона.

— Тогда она ещё была принцессой Ионой, так как не прошла посвящения, – предположил Карт.

— То есть сейчас, когда она полноценная Верховная, они не посмеют её ослушаться? – спросила чтица, перекатывая между ладонями глиняный стакан.

— Думаю, да. Но может быть, всё же стоит поговорить с ними? – засомневался Калеб.

—Верховная – это самый высокий ранг в Диру-а, – внезапно вмешался Рабден. – Как король в Артии или император в Нандиру. У правителей есть советники, которые могут влиять на решение монарха, но все, кто стоит ниже, не может повлиять на него. Как рядовой не может принимать участия в планировании военной кампании, так и маро с мар не могут указывать Верховной. Их положение и так незавидно, давайте не усложнять их жизнь. Лучше справиться своими силам.

— Ну, если вопрос ставить так, то конечно.

Карт глубоко вздохнул и сказал:

— Я поговорю с ней, как только она немного отдохнёт.

***

Через несколько часов в храм вернулась Лата и привела с собой нового члена группы.

Сначала никто не заметил вторую мар, но как только старшая мар сказала ей показаться, то женщина, как по волшебству, возникла перед ними. Высокая, статная, около сорока лет на вид. Единственной приметной чертой служительницы Диру были прекрасные голубые глаза, которые казались неуместными на некрасивом бледном лице. Женщина была седа, как лунь, и носила волосы на наральский манер: заплетёнными в косу-корону.

— Это Альна.

— Да пребудет с вами Свет Диру, – сказала мар, и голос её оказался на удивление мелодичным и низким.

— Да осветит Он ваш путь, – ответили ей собравшиеся.

— Про спутников Верховной я тебе уже рассказала, так что, думаю, представлять их не надо.

— Ты не сказала, что здесь будет Калеб Ангерран, – зло сверкнула глазами женщина.

— Пора забыть о запечатывании. Это была не его идея, – резко ответила другая мар.

«Что с ней случилось? – подумала Лата. – Раньше она не была столь агрессивна».

Со стороны одной из келий послышались шаги – в главный зал вышла принцесса. Увидев Иону, Альна вдруг изменилась в лице и упала на одно колено.

— Верховная, – в голосе мар звучали радость, недоверие и благоговение.

Лея почувствовала их. Они были еле слышны.

— Здравствуй, Альна. Подойди ко мне поближе.

Женщина тут же вскочила на ноги и почти подбежала к девушке.

— Я так рада, что вы все выжили! Я боялась, что больше вас никогда не увижу, – мягко сказал Иона, беря женщину за руку.

— Вы действительно живы… – прошептала мар.

— Я вижу по твоему лицу, что ты не поверила словам Латы.

— Я… Да, простите меня, госпожа.

— Ты увидела меня и знаешь, что это я. Я не знаю, что заставило тебя сомневаться в словах Латы, но мы не будем сейчас выяснять это. Мы поговорим об этом позже, а сейчас располагайся и прости, что тебе снова предстоит служить.

— Это честь для меня – служить Вам!

Рабден вздрогнул. Неужели и он выглядел так, когда только встретил Верховную? Расширенные от восхищения и обожания глаза и одержимость в голосе?

Мужчина посмотрел на Лею и встретился с нею взглядом. Девушка словно прочитала его мысли, и в её глазах он прочитал ответ: да. Принц повёл плечами, пытаясь стереть воспоминание о том, как он преклонялся перед Несущей Свет, и о том, как, наверное, чувствовала себя Иона, видя бездумное поклонение.

За время пребывания в храме что-то в нём изменилось, и теперь он больше не испытывал той одержимости, что была частью его на протяжении долгих лет. Он не знал, когда и как это произошло. Было ли это следствием того, что Верховная старалась много общаться с ним, или же того, как с ней вели себя Карт и Лем. У божеств нет любящих родственников. Принц был благодарен Лее за то, что она показала ему это.

Карик тоже видел себя в Альне, но не в обожании, а в недоверии и резкой смене настроения. После «смерти» сестры, когда ему приходилось скрываться, он был таким же – готовился спрятаться или убежать. Может ли быть, что мар до сих пор переживала «смерть» принцессы? Насколько понял Калин, только Рэн чувствовал, что Лея жива, а, значит, Альна не была уверена в словах маро. Что вполне понятно: именно он был тем, кто должен был защитить Верховную и не смог. Возможно, женщина думала, что в нём говорит чувство вины и он врёт. В том числе самому себе, в попытке облегчить груз ответственности.

Если Карт решил, что стоит поговорить с Ионой и Латой, то Карик – что желательно следить за отношениями между маро.

— Давайте пообедаем все вместе, – предложила Верховная.

— Я сейчас накрою, ты пока сиди здесь, – вскочил Лем.

— Спасибо. Раз уж я выбралась из своего убежища, то хочу провести это время в компании. Маро и мар, конечно, всегда со мной, но болтливостью они не отличаются. Во дворце я часто жила в полной тишине, а иногда, когда не было приёмов или «открытых» завтраков, то и неделями.

— Открытые завтраки? Что это такое? – спросил врач, направляясь в сторону кухни.

— Завтраки, на которых присутствовали нянечки-рин и Мари.

— Я почему-то думал, что на завтраках ты всегда была с ними. Мне кажется, ты как-то рассказывала про Ниру… Матильду?

— Она часто присутствовала на них, но с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, нахождение рин рядом со мной стало необязательным. Сейчас я думаю, что рин были со мной только чтобы отец мог контролировать мои действия. Нира Матильда даже не была настоящей жрицей. Тогда, до посвящения, я этого не понимала.

— Н-да, грустная у тебя была жизнь. В храме ты хоть со жрицами разговаривала, – отметил Лем.

Иона лишь улыбнулась.

— Лата всегда была единственной мар, которая уделяла мне время, когда она не была на страже, и я очень благодарна ей за это, – Лея посмотрела на женщину с нежностью.

— У меня в детстве тоже Нилька да Нада были. Нада всё работала, а Нилька была ещё слишком мала, чтобы с ней разговаривать. До сих пор помню, как радовался общению с учителем Харимом. Хороший он был человек, – вздохнул врач, ставя кастрюлю с похлёбкой на огонь.

— Мне повезло с отцом намного больше, чем Вам, Верховная, – присоединился к разговору Рабден. – Он позволял мне общаться со всеми, кроме своих политических врагов. Моим лучшим другом был юный чтец, сын камердинера. Он тоже был очень хорошим человеком.

— Был? – спросил Кортик.

— К сожалению, у него остановилось сердце, когда он был один.

— Врождённый порок сердца? – с профессиональным интересом осведомился Лем.

— Да.

— У чтецов подобное часто бывает. Один из профессоров моего университета занимается исследованием на эту тему. Может быть, он уже закончил работу.

— Поэтому в Школе так часто проводят осмотры? – спросила Ивона.

— Да, – подтвердил Рабден.

— Учитель Харим считал, что это связано с влиянием реки на сердце.

— Но вы же сказали «врождённый», а Потоком большинство чтецов начинают пользоваться не раньше семи-восьми лет, – удивился принц.

— Есть теория, что при зарождении плода в утробе, приблизительно во время формирования внутренних органов, Поток начинает создавать реку ребёнка. Если быть точнее, приблизительно на пятую неделю, когда появляется двухкамерное сердце.

— Откуда вы всё это знаете? Про ребёнка в утробе? – заинтересовалась Аран.

— Врачи с даром могут показывать кое-что, но в основном, конечно, учебники и вскрытия. Благодаря жителям Эфы, которые завещают перед отпеванием вскрыть их тела, студенты Университета могут узнать то, чего никаким другим способом узнать нельзя.

Ивона вздрогнула от одной мысли о вскрытиях.

— Вскрытие можем показаться ужасной вещью, – заметив её реакцию, сказал Лем, – но оно действительно помогает лечить людей и узнавать, от чего они умерли. Мы стараемся всё делать как можно быстрее, чтобы душа не мучилась дольше необходимого.

— Наш разговор ушёл в какую-то странную сторону, – отметил Карт.

— Чем тебе не нравится врачевание? – непонимающе спросил Лем.

— Подождите, я думала, что биение сердца ребёнка можно услышать только на двадцатой неделе.

— Вы правы, услышать его с помощью трубки можно лишь приблизительно на двадцатой неделе, но с помощью слова его можно услышать уже на пятой. Многие считают, что можно это сделать уже в начале четвёртой недели, но это пока не доказано, так как мы не знаем, как влияет Поток на зародыш. Но мы знаем, что сердце является одним из первых органов у плода. Мы просто не можем услышать его.

Незаметно для самой себя Лата приложила руку к своему животу. Казалось, она до сих пор ощущала биение сердца и движения малышки.

Этот жест не ускользнул от Ионы, и чувство вины всколыхнулось с новой силой.

— Удивительно! Сколько мы знаем благодаря науке и Потоку!

— Действительно, – сказал Лем.

Он решил не спорить о месте и роли Потока в своей профессии, хотя многое мог бы сказать, но сейчас было не время и не место.

Лея почувствовала возмущение друга и еле заметно улыбнулась. Когда он возвращался в храм, то часто говорил о Потоке с ней.

Принцесса посмотрела по сторонам и задумчиво сказала:

— Так странно… Вот уже несколько дней я не видела Шии. С тех пор, как мы очистили заброшенную шахтёрскую деревню неподалёку отсюда. Ивона, вы не видели его?

— Нет, Верховная. В последний раз я тоже видела его лишь в той деревне.

— Неужели он потерял нас? Вы можете спросить лес, видел ли он его?

— Я постараюсь. Но я общалась с лесом только при помощи Шии, поэтому не знаю, получится ли.

— Попробуйте. Если не получится, то поищем его с помощью животных.

— Слушаюсь, Верховная. Можно я начну сейчас?

Ивоне хотелось побыть одной, а потому она ухватилась за эту возможность.

— Вы не будете есть? – удивилась Лея.

— Найти Шии важнее.

— Как скажете. Будьте осторожны, скоро стемнеет. Возьмите с собой кого-нибудь.

— В одиночестве мне будет легче связаться с лесом, – быстро сказала Ивона.

— Альна, Лата, проверьте окрестности.

— Слушаюсь, – одновременно сказали женщины и испарились.

— Подождите немного, Ивона. Лучше, чтобы мар убедились, что вокруг никого нет.

— Спасибо.

— Вы как раз успеете хотя бы перекусить

Ивона покраснела от подобной заботы. Пусть она и начала воспринимать принцессу как человека, но стеснение за четыре месяца никуда не делось. Отмерев, юная чтица взяла немного хлеба, сыра и ягодного напитка и села за стол.

— Что ты хочешь, Лея? – спросил Лем, роясь в сумке с продуктами, которую принесла Лата. – Может, гуляш? Тебе нужно хоть иногда есть мясо.

— Разве ты не поставил разогреваться какой-то суп? – удивлённо спросила Иона.

— Поставил, но это не мешает мне приготовить что-нибудь.

— Ты же знаешь, что я не очень люблю гуляш.

— Знаю, но Диру-а не запрещает есть мясо.

— Не запрещает, – поняв, что гуляш всё-таки придётся есть, грустно сказала Лея.

— Мне это всегда казалось таким интересным – в храме нельзя есть животных и птиц. Поэтому я думал, что жрицы не едят мясо, но потом выяснилось, что это не так. Тогда почему в храме нельзя есть мясо?

— Животные в подземном храме почти не размножаются, поэтому есть животных и птиц, которые там живут, нельзя, но если ты приносишь мясо снаружи, то его можно употреблять в пищу. Человек – это часть животного мира. Мы часть системы, поэтому запрещать человеку есть мясо – это тоже самое, что пытаться сказать медведю, что рыбу нельзя трогать. Он выживет, но хорошо ему от этого не будет. Как-то раз я видела в одном городе, как медведя держали только на растительной пище: шкура его выглядела ужасно. К сожалению, вскоре он умер.

— Как можно заставлять медведя отказаться от его естественной пищи?! – возмутилась Ивона.

— Люди порой делают странные вещи. Как и все животные, мы подвержены иллюзии, что лишь наш путь верен. Волчья стая не будет воспитывать кошку как кошку, но как волка.

— Я… – хотела возразить Ивона, но затем вспомнила курицу, которая пыталась накормить зерном котят и высиживала их. – Возможно, вы правы.

— Мы сами можем жить так, как мы хотим, это наше право. Но и другие животные должны иметь право жить так, как они хотят.

— Всё чисто, Верховная, – сказала вернувшаяся Лата.

— Прекрасно. Теперь вы можете идти, Ивона.

— Спасибо, – воскликнула девушка, быстро проглотила хлеб и убежала.

— Будем надеяться, что с Шии всё в порядке и ему просто понадобилось больше времени, чтобы восстановиться, – вздохнула Лея.

— Как так получилось, что никто из нас не заметил, что Шии пропал? – спросил врач, нарезая мясо на куски.

— Не знаю, Лем, но мне кажется, что дело в том, что его присутствия никто не замечает, а оттого сложно обнаружить и его пропажу. Кто, кроме меня и Ивоны, может с полной уверенностью сказать, что его здесь нет? Он настолько сроднился со своей силой, что частично перестал быть человеком. Возможно, мы бы заметили это быстрее, если бы я не была так вымотана… Так что давай твой гуляш. Он, конечно, готовится дольше, зато переваривается легче, чем жареное.

— Молодец. Тебе нужны силы. Как можно больше сил. Перекуси пока орехами и супчиком.

Похлёбка как раз разогрелась, и Лем принёс её Лее.

— Хорошо.

— Не забывай в следующий раз суп, когда очищаешь скверну. Ты с каждым днём всё больше похожа на ту девушку, которую я нашёл на берегу. Заботься о себе. Пожалуйста, – сказал Лем и сел рядом с Леей.

Иона положила ладонь на его предплечье и погладила, успокаивая.

— Я постараюсь.

— Ты единственная сестра, которая у меня осталась, – тихо-тихо прошептал врач.

— И ты единственный брат, который у меня когда-либо был.

Окружающие не слышали о чём говорили друзья, но диалог этот был явно не для чужих, и оттого все в комнате постарались отвлечься, чтобы нечаянно не подслушать.

— Запомни мои слова. И пойми, что от твоего здоровья зависит очень много не только для мира, но и для нас – твоей семьи. Хорошо?

— Хорошо. Прости, что заставляю тебя волноваться.

— Ты будешь заставлять меня волноваться в любом случае.

— Я постараюсь, чтобы поводов для этого было меньше, – заверила Лея.

Лем кивнул и вернулся к готовке.

Глава 25. Эмоции

Иона вышла в начинающий оживать, пахнущий мокрой землёй лес, и почему-то ей стало легче. Тишина и спокойствие обволакивали её. Скрип веток на ветру и звуки животного мира лишь добавляли умиротворённости всей картине. Так хорошо она не чувствовала себя уже давно. Интересно, почему за всё это время она ни разу не решилась обратиться к животным или лесу? И когда она общалась с ними в последний раз? Перед приходом в храм? Сколько же уже времени прошло! Почти пять месяцев!

Девушка вздохнула – сейчас было не время для того, чтобы размышлять о подобном. Нужно было искать Шии.

Чтица разложила принесённый с собой непромокаемый плащ под одним из деревьев, накинула на себя шаль и села.

Закрыв глаза, она постаралась почувствовать лес, как её учил Шии. Всё произошло почти мгновенно: минута – и она слышала голос леса.

— Зачем ты пришла, Друг Леса?

— Я ищу Дитя Льда. Мы потеряли его несколько дней назад.

— Дитя Льда спит в нашей реке.

— Он далеко?

— Нет. Но он не может проснуться. Пока. Слишком много скверны. Слишком много смерти. Слишком быстро.

— Знает ли лес, когда Дитя Льда проснётся?

— Нет. Ваше время для нас загадка. Наша жизнь длинна и коротка.

— Вы поможете его найти?

— Его не надо искать. Он придёт сам. Он чувствует. Он знает. Если потеряет, то спросит нас или реки.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь, друг. Если вы найдёте его, то нарушите сон. Это будет плохо, – обеспокоенно прошептал лес.

— Ему грозит опасность?

— Пока он спит в нашей реке – нет. Но если вы его разбудите, то да.

— Но как он может лежать в реке? Как он дышит?

— Зачем тебе это знать, дитя? Зачем это знать нам? Спроси его, если хочешь.

— Так и сделаю, спасибо.

— Нам повезло с Несущей Свет, – внезапно прошептал один голос, когда Ивона уже хотела попрощаться с лесом.

Чтица впервые слышала всего одно дерево, а не весь лес.

— Повезло, – подтвердил остальной лес.

— Она сильна. Она сможет помочь. Но ей не хватает корней, – сказало дерево.

— Да. Не хватает. Корни увеличат её силу. Спасут.

— Что вы имеете в виду?

— Ей нужны те, кто будет держать её здесь. С нами.

— Но у неё есть семья.

— И она с радостью умрёт ради неё, – в голосе леса послышалось неодобрение.

— Что вы… – начала говорить Ивона и внезапно сообразила:

– Верховная должна желать жить ради них.

— Да. Иначе её путь будет ярок, но недолог.

— Но нам действительно повезло. Она несёт истинный Свет Хранительницы.

— Да.

— Иди к ней, Друг Леса. Сообщи о нём.

— Спасибо вам.

— Если ты хочешь помочь Несущей Свет, то должна общаться с нами. И с нашими обитателями.

— Я постараюсь.

— Этого недостаточно.

— Хорошо, я буду приходить чаще.

Лес одобрительно зашелестел листвой и прервал общение.

Ивона осталась одна.

Внезапно к её руке кто-то прикоснулся, и девушка вздрогнула. Чтица посмотрела вниз. Это оказался бельчонок. Он был ещё маленьким, в этой провинции сезон начался совсем недавно. Девушка погладила его и тут же установила связь:

— Где твоя мама?

— Не знаю.

— Откуда ты пришёл? Покажи.

— Вон оттуда, – посмотрел в глубину леса бельчонок.

Ивона подхватила его и отправилась в ту сторону, куда он указал. Вскоре она пришла к круглому гнезду, сооружённому из палок и мха. Внутри никого не оказалось. Еды для бельчонка не было.

— Когда твоя мама ушла?

— Давно. Я голоден. Очень.

Чтица осмотрела бельчонка и поняла, что матери-белки не было уже действительно давно. Она прислушалась к своему Потоку: вокруг не было ни одной белки, кроме той, что была у неё в руке. Но вдруг самка убежала подальше?

Ивона закрыла глаза и расслабилась. Неожиданно она почувствовала, как что-то кольнуло её душу, и дёрнулась, чуть не уронив бельчонка. Укол шёл откуда-то справа. Чтица не почувствовала угрозы, а потому протянула ниточку, к тому месту от которого исходило ощущение.

Придя на место, она увидела шерсть и зубы в небольшой лужице крови. Мать бельчонка съел небольшой хищник.

Решение Ивона приняла быстро. Учитель по зверолекарству рассказывал, что белки редко усыновляли чужих детёнышей, особенно если это не были родственники, значит, зверя ждала голодная смерть.

— Ты пойдёшь со мной.

— Да?

— Я буду тебя кормить.

— Хорошо, – легко согласился бельчонок.

На этом девушка прервала связь и пошла за своим плащом.

***

Когда Ивона вернулась в трапезную, гуляш был уже готов, что заставило её осознать, что она отсутствовала дольше, чем думала.

— Как прошёл разговор? – спросил Карт, первым из простых смертных заметивший девушку.

— Лес сказал, что Шии сам найдёт нас и нам не нужно его искать. Он восстанавливается после частого контакта с тьмой. Лес сказал, что он лежит в реке.

— В реке? – удивился Кортик. – Я думал, что это просто такое выражение, а это, оказывается, правда…

Находившиеся в комнате проигнорировали комментарий стража.

— Я рада, что с ним всё в порядке, – с облегчением сказала Лея. – Я опасалась, что с ним случилось что-то серьёзное, а мы этого не заметили.

— Если верить словам леса, то скорость, с которой вы очищаете скверну, слишком высока для Шии, – осторожно произнесла Ивона.

— Лес действительно это сказал? – спросила принцесса, почувствовав смущение чтицы.

— Нет, – девушка покраснела, – но он сказал, что вы готовы умереть ради тех, кто вас окружает, но не готовы жить. И что Шии впитал слишком много тьмы и смерти слишком быстро.

Ивона не могла найти в себе смелости соврать Верховной.

Принцесса ненадолго задумалась, а затем сказала:

— Передайте лесу, что я благодарна за эти слова. И не беспокойтесь, я не тот человек, что наказывает гонца. Мне нужно подумать об этом…

— Потом подумаешь, а сейчас пора есть, – прервал её Лем, – а то гуляш остынет.

— Слушаюсь и повинуюсь, – рассмеялась Верховная.

Принцесса на секунду замерла, посмотрела на своих мар и резко сказала:

— Поговорим после ужина.

— Слушаюсь.

— Ешь, тебе нужно есть, чтобы восстановить силы, – проворчал Лем, ставя тарелку перед ней.

Иона тяжело вздохнула: у неё никогда не было здоровых отношений с едой. Она ела потому, что это было необходимо, а не потому, что любила есть.

— И нечего так грустно смотреть на тарелку! – возмутился врач. – Можно подумать, что я туда тухлятины положил! Всё свежее было!

— Перестань ворчать, Лем. Ты сегодня ворчливей, чем обычно, – отметил Карт.

— Естественно! Ты посмотри на мою пациентку! Она есть отказывается! Естественно, я ворчу.

— Я не отказываюсь. Я просто не хочу есть одна, – вывернулась Иона.

— Сейчас все остальные присоединятся, – сказал Калеб.

Со стороны Ивоны раздался писк. Трапезная удивлённо замерла и воззрилась на девушку с удивлением. Чтица покраснела, как помидор, и приглушённо сказала:

— Я принесла бельчонка. Нашла его в лесу. Его мать съели.

— Он здоров? – Лем с подозрением посмотрел на показавшего головку зверёнка. – Белки переносят болезни, опасные для человека.

— Я осмотрела его – признаков каких-либо заболеваний не увидела.

— На всякий случай вымойте его вот в этом растворе и дайте ему вот этот порошок, – врач выложил на стол нужные лекарства.

— Поняла. Сделаю.

— Сначала сделайте это, а потом можете присоединиться к нам. В походе сложно лечить людей, а Верховная сейчас ослаблена, – попросил Лем.

— Да, конечно, – быстро сказала Ивона и убежала выполнять указания.

— Похоже, у нас сегодня добавился не только член отряда, но и полковой зверёк, – усмехнулся Кортик.

— Это точно, – поддержал Мим. – Надеюсь, что бельчонок поможет раде Ивоне чувствовать себя спокойнее.

— Будем надеяться, – согласился Карт, заметивший, что иногда девушка выглядела потерянной.

— Давайте есть, а то всё остынет! – воскликнул Лем, пытаясь усадить группу есть.

— Давай, – улыбнулась Иона.

***

Когда Иона со своими мар и маро вернулась в келью, то попросила Лату и Рэна оставить её с Альной наедине: негоже было читать нотации при всех.

Мар стояла перед своей госпожой, не понимая, отчего та хмурится.

— Альна, когда твоя вера превратилась в одержимость? – прямо спросила девушка.

Вопрос застал мар врасплох.

— Моя вера сильна, – постаралась уйти от ответа женщина.

— Это фанатизм. Ты потеряла силы. Что случилось? Возможно, что это ещё обратимо.

— Как?.. – в глазах женщины появился ужас.

— Я чувствую твои эмоции. Чувствую с того момента, как ты вошла в пещеру. В тебе много гнева и одержимости. Когда ты начала терять способности?

Голос Верховной был спокоен и мягок. Он заставлял почувствовать себя в безопасности. Альна сломалась – она упала на пол и заплакала. Иона встала с кровати, медленно подошла к своей защитнице и обняла её. Рыдания усилились.

Прошло не меньше получаса, прежде чем Альна успокоилась достаточно для того, чтобы говорить. Лея усадила женщину на кровать и сама пристроилась рядом, держа мар за руку.

— Несколько месяцев назад я почувствовала, что на меня начал влиять Поток.

— Что произошло незадолго до этого? Месяц, максимум два.

— Я выполняла задание «Железной леи», больше ничего особенного не происходило.

— Что это было за задание?

— Я должна была достать артефакт, который предположительно обладал возможностью скрыть целый лагерь повстанцев.

— Где находился этот амулет?

— Клиро, – женщина сжалась.

— Альна, – голос принцессы внезапно стал холоден, как лёд. – Ты украла у духов Клиро? Ты украла артефакт из храма в Клиро?

— Да, госпожа…

— И ты удивлена, что твои силы начали пропадать? Духи Клиро мстительны, а ты не только украла у них артефакт, но и осталась на их земле.

Внезапно Иона осознала причины фанатизма Альны.

— Ты надеялась, что я верну тебе силы? Поэтому в тебе было столько надежды, когда ты увидела меня?

— Простите меня, госпожа.

— Проси прощения у стражей Клиро, а не у меня. Готова ли ты нести ответственность за свои действия?

Лея почувствовала, как в сердце Альны зарождается апатия.

— Да, госпожа.

— Подожди здесь. Я поговорю со стражами.

— Слушаюсь.

Принцесса с трудом поднялась и медленно пошла к двери. Она распахнулась будто сама собой – невидимые жрицы помогали чем могли. Иона поблагодарила их.

На сердце у девушки было тяжело – она не знала, что может случиться с её мар, и, честно говоря, не хотела думать об этом. Верховная не ожидала, что её бывшая столь разумной защитница украдёт артефакт у духов Клиро. Из храма, который был посвящён договору духов и Верховной. И пусть духи тоже не имели права отнимать силу служительницы Диру, это не оправдывало Альну.

Иона вышла из комнаты, и дверь за ней закрылась, оставляя маро в одиночестве.

В главной зале никого не было.

Верховная почувствовала, что ноги у неё начинают подкашиваться. Мар, одна из тех, кто был её опорой и надеждой, совершила святотатство. Психика принцессы наконец не выдержала, и девушка рухнула. Её подхватил нежный ветер и уложил на пол. Вокруг раздались шепотки, и все двери, кроме одной, сами собой закрылись. Рэн с Латой с ужасом смотрели, как вход в пещеру затягивается перед их глазами.

Открытой осталась лишь дверь в трапезную, в которой сидели Кортик с Мимом. Подчиняясь внутреннему порыву, мужчины вышли в залу. Духи шептали им, что нужно делать, и рассказывали о случившемся.

— Подождите, – остановил их Мим. – Не все сразу. Вы слишком взволнованы, и нам сложно вас понять.

— Слуга Верховной призналась в преступлении? – почти крикнул Кортик, наконец разобрав слова. – Кто? Новенькая? Но что случилось?

И тут друзья заметили Иону, лежавшую на полу.

— Что с ней? – озабоченно спросил младший страж, подбегая к Лее.

Мим, оказавшийся рядом с ней первым, проверил состояние девушки и облегчённо сказал:

— Обморок. Повреждений нет – духи подхватили её.

— Но отчего она потеряла сознание?

— Кто знает? Могла и от усталости, а могла от потрясения, но, скорее всего, всё вместе. Рада Лея была в сильном напряжении всё это время.

— Давай положим её на что-нибудь мягкое, а уж потом разберёмся с Альной. Что же она украла-то?

— Вуаль Ака.

Кортик, уже взявший на руки Иону, чуть не уронил её.

— Она свихнулась? Ещё бы меч Аланира свистнула, идиотка!

— Давай оставим суждения до нашего разговора с ней, а пока неси раду Лею на лавку. Остальные двери пока закрыты, а в келью рады не пройти с ней на руках – дверь слишком узкая. На лавке всё же поудобнее, чем на полу.

— Конечно, как таскать кого, так я.

— Хватит ворчать. Нас ждёт суд.

Кортик положил девушку с пола на лавку, и мужчины направились к ожидавшей их мар. И духам, что окружали её.

Женщина не видела и не чувствовала их присутствия – она была слишком погружена в себя.

— Рада Альна, – окликнул её Мим, вошедший в келью.

Мар вздрогнула и посмотрела на него.

— Обычно в случае столь серьёзных нарушений мы проводим полноценный суд, но в этот раз духи позволили нам решить вашу судьбу без их участия. Вуаль Ака – это важная реликвия нашего народа, но это всё же вещь, а не чья-то жизнь. Мы не использовали её уже более трёхсот лет. Но всё же вы должны были понимать, что вы совершаете святотатство. Понимали ли вы это?

— Да, – глухо ответила женщина.

— Кто приказал вам совершить это?

— «Железная лея».

— Кто именно? – спросил Кортик.

— Не могу сказать.

— Не заставляйте нас проводить суд, рада Альна.

— Я дала клятву.

— Хм… Это всё усложняет… Дождёмся, пока наша девочка очнётся и снимет клятву, или попробуем с помощью духов?

— Нам достаточно знать, был ли это кто-нибудь из присутствующих. Вы можете ответить на этот вопрос?

— Могу. Ни Рабден, ни Лата, ни Рэн, ни, тем более Аран не участвовали в этом. Не думаю, что Рабден знал хоть что-нибудь.

— Это хорошо. Это радует. По крайней мере, организаторов среди нас нет.

— Для чего вы использовали вуаль? – продолжил допрос Мим.

— Закрывали лагерь от внимания императора.

— Хм… Она не применялась для убийств, я правильно понимаю, рада?

— Да. Только для сокрытия лагеря.

— Крали ли вы ещё что-либо из храма Клиро?

— Нет. Только вуаль.

— Я чувствую, что духи уже наказали вас так, как хотели. Не удивлюсь, если с момента кражи вас не перестают мучить кошмары. И ваши силы угасают. Но чего вы ожидали? Да, духи не должны были отнимать благодать Диру, но чего вы ожидали? – переспросил Мим, строго взирая на неё.

— Духи шепчут, что ваш грех не повлёк за собой смертей стражей, а значит, не настолько тяжек. Я согласен с ними. Наказание вы понесли, и часть его мы можем отменить. Но не ради вас, а ради Верховной. Ей нужна помощь, ей нужны защитники. Без вас Рэну и Лате будет сложнее справляться со своими обязанностями. Мы также учитываем, что вы из-за своего воспитания привыкли выполнять приказы, а потому приказ для вас был важнее его сомнительного содержания.

— Дело было не в этом… – тихо сказала женщина, решившая, что терять ей нечего. – После смерти принцессы мне было не интересно, что входило в задания, главное, чтобы они были.

— Но разве кража не была годы назад?

— Нет. В конце прошлого года.

— Тогда вы, рада, должны были уже знать, что рада Лея жива.

— Я не поверила Рэну, – глухо призналась Альна. – Откуда он мог знать? Я видела, как Верховная падает в реку. Я видела, как её тело уносит река. Я не смогла догнать её.

В голосе женщины звучало отчаяние.

— Я понимаю вашу боль, – мягко сказал Кортик, – но мы не можем судить вас менее строго, потому что вы так и не оправились от потери. Вы должны это знать.

— Я знаю. И готова к любому наказанию.

Мужчины вздохнули, переглянулись и ещё раз прислушались к духам.

— Духи прощают вас, рада Альна. Наказание будет снято, но, когда наша миссия закончится, «Железная лея» должна будет вернуть Вуаль Ака в храм. И знайте – в следующий раз духи не будут столь милостивы.

— То есть силы мар вернутся ко мне? – с замиранием сердца спросила женщина.

Глаза Альны загорелись надеждой.

— Через несколько дней. Вы понадобитесь Верховной в Роке, а значит, должны быть в форме. Пока вы будете восстанавливать свои силы, вы будете бесполезны. Скорее всего, вам придётся уйти на пару дней к духам.

— Ваша оболочка будет лежать на кровати, – пояснил Кортик, – а душа соединится с духами на некоторое время, но для вас это будет ощущаться так, словно вы просто проспали несколько дней. Духи Клиро милостивы к служителям Диру.

— Благодарю вас! Я благодарю стражей и духов Клиро!

— Суд вынес приговор! – одновременно прокричали Кортик и Мим.

Звуки, которых не было слышно до этого, внезапно прорвались внутрь храма.

В тот момент, когда духи перестали закрывать вход в храм и держать двери, Альна упала на кровать.

***

— Что случилось?! – крикнула Лата, подбегая к Ионе.

— С радой Леей всё в порядке. Она потеряла сознание, но не ударилась при падении.

— Но почему закрылся вход в храм?

— Суд духов требует уединения.

— Что? – удивилась Лата.

— Альна? – сразу же понял Рэн.

— Альна, – подтвердил Кортик.

— Нам позволено узнать, в чём заключался суд?

— Спроси потом у Альны либо Леи, Рэн. Лучше будет, если они сами расскажут, – ответил Кортик.

— Хорошо, – не стал возражать маро.

— Отчего Верховная упала в обморок? – ещё раз попыталась добиться ответа Лата.

— Лучше будет, если её осмотрит радих Лем. Мы с Кортиком можем только предполагать.

— Рэн, позови Лема, – приказала мар.

Маро, не говоря ни слова, убежал.

Через пару секунд в зале появился заспанный целитель.

— Что-то опять случилось? – зевнул врач.

— Верховная потеряла сознание, – сообщила женщина.

Эта фраза заставила ещё не проснувшегося юношу мгновенно взбодриться и побежать к Лее.

— Что значит потеряла сознание? Я так предполагаю, что маро или мар были с ней?

— Она была одна. Попросила нас выйти.

— Зачем? – удивился он и, не ожидая ответа на свой вопрос, начал осматривать голову девушки. – Шишек нет. Никаких повреждений я не вижу.

— Духи не дали ей упасть, – сказал Кортик.

— Духи так духи, – пожал плечами Лем, – главное, что она не ударилась головой, а то сотрясения нам ещё не хватало. Что вы все столпились? Лата, отнеси Лею в комнату, я посмотрю её более тщательно без лишних глаз.

— Слушаюсь, – мар осторожно подняла девушку и отнесла в комнату.

— Лем, чего там? – спросил Карт, вышедший из кельи.

— Завтра расскажу. Спи давай! Ты сейчас лишь будешь мешаться.

— Как скажешь. Тогда я спать.

На крик из своей комнаты выглянула Ивона и уже было хотела задать вопрос, но врач крикнул «всем спать», и девушка спряталась в норку, подальше от гнева лекаря.

— А вы что стоите, как истуканы? – спросил Лем у стражей. – Всё, завтра всё узнаете, -

грозно сказал молодой человек, и устремился в келью Леи.

Кортик с Мимом удивлённо смотрели на закрытую дверь и притулившегося у неё Рэна, которого выгнали на время осмотра.

— А парень-то, оказывается, не робкого десятка. Не ожидал от него. Обычно он краснеет, бледнеет и немеет рядом со всеми, кроме Карта и Леи.

— Наверное, стоило этого ожидать. Радих Лем работал в городской больнице в Эфе во время эпидемии. Думаю, там ему приходилось командовать недовольными пациентами и их родственниками.

— Он вон даже Рэна выгнал.

— А что ему там делать? Радиху наверняка нужно раздеть раду Лею для осмотра, а для этого рады Латы более чем достаточно.

— И то правда.

Мужчины недолго постояли, понаблюдали за маро, а затем Мим сказал:

— Ещё одну партию в карты?

— Почему бы и нет?

Глава 26. Серьёзный разговор

— Так, – Лем поставил свою сумку рядом с Ионой, – что у нас тут? Снимите с неё платье, а я пока достану инструменты, – приказал он Лате.

— Слушаюсь.

Лекарь вздохнул. Всё это было так знакомо: снова Лея без сознания, снова ей требуется помощь. К счастью, смертельных ран в этот раз у неё не наблюдалось.

Через десять-двадцать минут Лем закончил и, задумчиво смотря на Иону, произнёс:

— Можете её одевать.

— Что с ней? – поинтересовалась женщина, выполняя просьбу.

— Кроме истощения, по моей части ничего нет.

— То есть она здорова?

— Относительно. Она мало спит, мало ест, но тратит очень много сил. Она крайне истощена, а значит, подвержена различным болезням и состояниям намного сильнее, чем любой из нас. Остановиться здесь было хорошим решением. Ей необходимо восстановиться. И для этого нужно много времени. Я видел это и без осмотра, но одно дело предполагать, а другое точно знать. У неё понижено давление, эластичность кожи нарушена, бессонница, слабость мышц и остальные симптомы сильного истощения. Но физическое истощение легко поправить хорошим питанием и отдыхом. Всё намного сложнее с психическим истощением. Лея измотана своей силой. Смертями. Только сегодня мы обсуждали это. Если она не научится отвлекаться от боли, то состояние её будет лишь ухудшаться. Вы и она словно находитесь в замкнутом пространстве, в которое никого не пускаете. И в нём есть она – ларец в ларце. Она не повышает голоса, не злится, не радуется. Старается всегда быть спокойной. Сдерживается, чтобы не причинять неудобства окружающим. Я понимаю, что так её воспитали, что это – её защита, но сейчас, с нами, это защита лишь мешает. Мы сможем защитить её, если что-то случится, – Лем некоторое время помолчал. – Эта черта её характера лишь усилилась, когда вы пришли. Мне кажется, что сейчас она считает, что должна быть Верховной во всём, а это означает, что она должна быть мифическим существом, а не обычным человеком. Постарайтесь «разомкнуть» ваш мир, Лата. Иначе вы её потеряете, и причиной этому будет не скверна. Да, вы – защитники Верховной, но и она, и вы – люди. Позвольте ей почувствовать себя человеком. Вы же позволяете это себе?

Лата нахмурилась.

— Вы нашли любовь, нашли то, чем хотите заниматься, – пояснил Лем. – Я вижу, что вы хотите быть мар. И это хорошо. Но для Леи… Она даже в то время, что «путешествовала по миру в своё удовольствие», по её словам, записывала все места, где была скверна. Жизнь – долг. Даже вы более свободны. Вы можете отказаться. У неё такого выбора нет. Так давайте хотя бы сделаем так, чтобы жизнь вне долга у неё была полноценна. Без души тело и сила Верховной никому не помогут.

— Я понимаю вашу мысль, Лем, но это сложно осуществить…

— Сложнее, чем очистить мир от скверны? – молодой человек холодно посмотрел в глаза женщины. – Для вас она – объект защиты, Верховная жрица, воспитанница, для меня она – названная сестра. Двух я потерял. Третью я терять не хочу.

Врач встал с пола, присел на кровать и начал убирать свои инструменты.

— Вы и Рэн действительно считаете, что ведёте себя, как мар и маро. Но вы ошибаетесь. Я прочитал всё, что есть, о маро в библиотеке храма. Верные слуги Диру и Верховной. Защитники, готовые сделать ради неё всё. Согласно хроникам, ещё триста лет назад вы были не тайным орденом, а почётными жрецами-воинами. Под влиянием обстоятельств вы стали сокрыты от глаз обывателей.

Лем ещё раз проверил свою сумку, чтобы убедиться, что всё правильно лежит, а затем посмотрел на Лату.

— Одна из жриц храма с восторгом рассказывала об одном из маро и его благородстве и возмущалась тем, насколько изменились мир и маро. Мар – щит, маро – тень Верховной. Кажется, так сейчас говорят? Я не виню вас за то, что вашему ордену пришлось измениться. В этом нет вашей вины, но вы находитесь в подвешенном состоянии: вы и не почётная стража и не тайная. Для почётной вы слишком скрытны, а для тайной вы требуете слишком много внимания от Леи. Вы ещё сами этого не заметили? – поинтересовался Лем, увидев на лице Латы удивление. – Вы хотите, чтобы она вас замечала. Вы хотите, чтобы она не могла жить без вас. В этом вы ничуть не лучше Карта, который не может отпустить её. Такая любовь удушает. И если Рэна, который был травмирован, да ещё и влюблён в неё, я понимаю, то вы ведёте себя неразумно без особых на то причин. Да, вы потеряли свою воспитанницу, но нашли своё место в жизни и любовь – это намного больше, чем есть у других людей. Не сковывайте её своим поведением. Рэн, конечно, ещё тот идиот, но, по крайней мере, он действительно тень Верховной, – слышать слово «идиот» из уст обычно скованного и вежливого врача было странно. – Он не требует от неё внимания – моя сестра сама, не замечая этого, пытается заботиться о нём. Не уверен, есть ли у неё чувства к нему, но он словно раненый зверёк и верная собака, а это вызывает желание защитить его.

— Я не понимаю, каким образом я требую внимания у Верховной, – спокойно сказала мар.

— Всё очень просто – вы требуете подтверждения приказа, когда этого не требуется. Вспомните себя во дворце: спрашивали ли вы её, стоит ли вам проверить местность? Стоять ли у двери? Лея отдаёт вам приказы, потому что вы требуете их. Вы не действуете, пока вам не отдадут приказ. Вы ждёте.

Внезапно Лата поняла, что это действительно так, и поражённо сказала:

— Я… не замечала.

— Предположим, нужна помощь, чтобы принести что-нибудь. Рэн это принесёт, вы будете ждать, когда вам скажут, что нужно это что-то принести. Вы не всегда так поступаете, но достаточно часто, чтобы это накладывало отпечаток на Лею. Я не знаю, почему вы стали так себя вести. Возможно это последствия столь долгой разлуки. Или того, что вам пришлось оставить ребёнка. Не моё это дело, честно говоря. Просто постарайтесь во время работы вести себя так, как вели себя во дворце. Или станьте почётной охраной. Выбор за вами.

Лате не нравилось, что говорил ей врач, но где-то в глубине души она понимала, что молодой человек прав – он слишком многого требовала от своей подопечной. Если хорошенько подумать, то во дворце она почти не получила приказов от принцессы. Сейчас же Ионе приходилось даже говорить «пошли», «принеси еду» и другие вещи, которые мар должна была бы делать сама, без подсказки.

— Вы правы, Лем. Не обещаю, что смогу измениться сразу, но постараюсь.

— Этого достаточно. А сейчас не могли бы вы принести морс, который я приготовил. Я хочу напоить Лею.

— Конечно. Сейчас принесу.

Женщина вышла из комнаты, а Лем поджал губы и укоризненно спросил:

— И не стыдно тебе подслушивать?

Иона виновато улыбнулась.

— Я подумала, что Лате будет неловко, если я очнусь, когда ты её отчитывал.

— Отчитывал я не только её, но и тебя. Ты – принцесса, Верховная, а потакаешь своим подчинённым только так. Ну, честное слово! Лата похожа на ребёнка, который плачет только когда вокруг полно людей.

— Это всё же перебор, – неодобрительно сказала Лея.

— Ха! Не перебор, а недобор!

Девушка нахмурилась.

— Нет, мы так с тобой поссоримся, давай не будем об этом.

— Именно поэтому и будем, – набычился, как в детстве, Лем.

— Морс принесла! Нужно что-нибудь ещё? – спросила маро и заметила Иону:

– Госпожа! Я рада, что вы очнулись.

— Лата, вы не могли бы выйти из комнаты? Я бы очень хотел поссориться со своей сестрой.

Мар посмотрела на принцессу.

— Выйди. Всё в порядке.

— Слушаюсь, – женщина поклонилась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

— И отойдите подальше, чтобы наши крики вас не беспокоили, – крикнул молодой человек.

— Посидите с Рэном в трапезной, пожалуйста.

Лея не стала повышать голос – она знала, что они и так её услышат.

Когда маро с мар ушли от двери, врач сказал:

— А я о чём говорил!

— Ты про что? – непонимающе нахмурилась Иона.

— «Всё в порядке», «пожалуйста». Ну, ладно, пожалуйста – это просто вежливость, но «всё в порядке»-то зачем?

— Не понимаю.

— Ты не разделяешь работу и личные отношения. Я понимаю, что в своём странном сознании ты наверняка думаешь, что полное подчинение – это неправильно, что ты должна изменить ситуацию, но ты не понимаешь, что ситуация и так изменилась. Поменялась ты, они, ситуация. Всё. Твои мар и маро сами смогут защитить свои интересы и всегда могли. Ты не должна чувствовать себя неловко из-за того, что они твои прямые подчинённые. Ты будто стесняешься того, что обладаешь властью над ними.

Иона покраснела от точности догадки Лема, и врач скорчил недовольную гримасу.

— Так я и знал! Скажи, почему ты считаешь, что простые люди не любят, когда им указывают?

— Что ты имеешь в виду? – растерялась Лея.

— Многим людям нравится, когда мир вокруг них прост и основан на чётких правилах. Почему, ты думаешь, так много людей специально придумывает правила и ритуалы? Это упрощает жизнь. Даёт смысл и успокаивает. Иногда мы даём больным какие-нибудь простые указания. Знаешь почему? Это ускоряет выздоровление. Ритуал, который нужно повторять каждый день, успокаивает больного, особенно если действию придумать объяснение. «Нужно обязательно есть три раза в день», «пейте лекарство каждый день в три часа». Иногда микстуры действительно нужно пить в определённое время, но это случается редко. Чувствует ли себя человек от подобных ограничений хуже? Зачастую нет. Бывают те, кому указания и жизнь по правилам не подходят, но таких людей не так уж и много. Не обязательно быть «мечущейся, свободолюбивой натурой», чтобы быть особенным. Да и особенным быть необязательно. Знаешь, насколько мне стало легче жить, когда я понял, что я могу быть обычным деревенским парнем?

— Но ты невероятно талантлив!

— В медицине. Но в остальном я обычен. Внешность? Ниже среднего. По мне до сих пор видно, что в детстве у меня был рахит. Умение общаться? С незнакомыми людьми я краснею, как рак. Способности к учёбе? Только жуткими усилиями я смог заставить себя выучить химию. Весь первый год обучения я называл её зельями или алхимией. Надо мной все смеялись. Нанди я выучил лишь на пятом году! И я не единственный подающий надежды врач в Эфе, иначе меня бы просто не отпустили. Я хороший хирург, но мне не хватает опыта. Общую медицину я знаю, но, например, с заразными болезнями люблю работать меньше, чем с травмами. Я не во всём хорош, но мне и не надо. Быть обычным приятно, спокойно, надёжно.

— Но как это связано с простыми людьми? К тому же у тебя есть дар Богини, – осторожно отметила Иона.

— Хм… Есть. Но не о том речь. Я вёл к тому, что меня не оскорбляло, когда главный хирург говорил мне «скальпель», а не «скальпель, пожалуйста». Знаешь, почему? Потому что это была работа. Мне нравилось быть подчинённым – меньше ответственности. Так и крестьянам нравится быть крестьянами. Можно жаловаться на помещиков, аристократов, но не иметь той ответственности, которая есть у них. Конечно, в этом мире достаточно плохих власть имущих, но плохих крестьян не меньше. Моя деревня тому пример. Не нужно считать, что подчинение кому-то унижает человека. Не нужно жалеть тех, кто подчиняется. Они, скорее всего, вполне довольны своей жизнью. «Угнетаемые крестьяне», о которых у нас так любили говорить в университете не более, чем миф. Есть угнетаемые, а есть довольные своим положением. Не решай за человека, хочет ли он получать приказы или выслушивать просьбы. Просьбы перекладывают ответственность с твоей на их совесть. Иногда приказ – это благодать. Не всегда и не для всех, но многие люди с радостью выполняют приказы.

— Я понимаю, о чём ты говоришь, – медленно сказала Лея.

— Не понимаешь. И не стыдно врать мне, когда знаешь, что я чувствую ложь?

Девушка слегка покраснела.

— Прости, но я не знаю, что ещё сказать.

— Скажи, что постараешься перестать «жалеть» других.

— Постараюсь.

— Теперь о твоём здоровье, – переключился Лем. – Ты, когда собралась очистить весь мир от скверны, сразу решила умереть от истощения, или эта мысль пришла тебе в голову в процессе?

— Ты сегодня невероятно саркастичен.

— Возможно. Ну так как?

— Я не думаю о том, чтобы умереть от истощения. Я просто не могу остановиться. Боюсь не успеть. Мне всё время кажется, что я очищаю недостаточно быстро. Что всего, что я делаю, недостаточно. Я постараюсь себя контролировать, но это сложно.

Лем вздохнул.

— Всё с тобой понятно. Значит, придётся тебя останавливать. Постарайся прислушиваться к нам. Помни, что я – твой врач и твоё здоровье на мне. Ты так отощала, что я вспоминаю нашу первую встречу, – повторил он то, что говорил раньше. – Постарайся есть побольше. Если тебе сложно есть большие порции, то ешь часто. Сейчас я бы тебя кормил каждые два часа, настолько ты ослабла! Ущипни себя за руку.

— Зачем?

— Ущипни.

Девушка послушалась.

— Видишь, как это легко сделать? Твоя кожа потеряла упругость, давление понижено и у тебя обезвоживание. В те дни, когда ты очищаешь скверну, ты мало пьёшь. Предполагаю, что большая часть твоих органов работает на износ. С учётом того, как ты пропускаешь приёмы пищи и периодически голодаешь, у тебя вполне могут быть камни в жёлчном пузыре. У меня сейчас нет ассистента-мага Потока, поэтому сказать точно я ничего не могу, но состояние у тебя так себе. Ничего смертельного – истощение легко лечится, но с учётом того, как ты живёшь, то ты можешь сама себя убить, если не начнёшь следить за своим питанием, питьём и сном. Ты – Верховная, если ты умрёшь, пострадает ещё больше людей, так что если ни наша любовь, ни наша поддержка не дают тебе причины жить, то подумай об обязанностях. При наилучших условиях следующая Верховная сможет очищать скверну только через восемнадцать лет. Помни об этом. Сколько людей умрёт за это время? Неужели меньше, чем за неделю, что ты отдыхаешь? Ты нужна живой и здоровой многим людям, даже если они сами этого не знают. Так что отдыхай, набирайся сил, делай передышки между очищениями скверны. Посмотри на Шии! Даже он не может угнаться за тобой. Ладно. Спи давай. А я пока твою мар осмотрю.

— Не надо. Если Кортик и Мим не сказали, что её нужно осмотреть, то с ней всё в порядке.

— Уверена? А то мне неспокойно, – нахмурился Лем.

— Абсолютно.

— Ладно. Тогда я пойду согрею тебе чего-нибудь лёгкого. Мне кажется, оставалось немного овощного супа в сумке-леднике. И не смотри на меня так! Есть тебе нужно. Вкусно и много. Если чего-нибудь захочешь, то сразу говори. Здесь полноценная печка, так что можно и выпечь что-нибудь.

— Я подумаю.

— Подумай.

Молодой человек уже собирался уходить, но остановился и спросил:

— Ты про Рэна слышала?

Вместо ответа Иона опустила взгляд. Лем недовольно скорчился:

— Ну, этого стоило ожидать. Ты знала об этом, правда?

— Догадывалась, но я и сейчас не уверена в том действительно ли это влюблённость или же это детские воспоминания, смешанные с благоговением. Чувств маро и маро я не ощущаю.

— Ладно. Не буду лезть в ваши отношения, – вздохнул врач. – Я со своими-то разобраться не могу.

— Вы оба просто заняты другим. Сейчас передышка, лечить никого кроме меня не надо, так что попробуй почаще говорить с ней. Гулять по лесу. У вас есть множество тем, которые вы можете обсуждать. Например, ты можешь обсудить с ней болезни, которые передаются от белок. Или влияние наличия домашних животных на скорость выздоровления пациентов. Ивона дружит с Аран, но у них настолько разный жизненный опыт, что они достаточно часто не понимают друг друга. Ваши истории похожи.

— Я тоже тайная принцесса? – скорчил удивлённую гримасу Лем.

Иона рассмеялась.

— Целых две! Но если говорить серьёзно, то росла она как деревенская девушка. Да и родилась она после «смерти» принцессы Сары, так что признать её будет достаточно сложно. Скорее всего, она на всю жизнь останется «тайной» принцессой. И это не так уж и плохо. Если Сару пытались убить из-за «неположенной» связи, то Ивону попытаются убить за то, что она росла в деревне.

— Я никогда не думал об этом… А ведь ты права…

— Иди за едой, если хочешь меня покормить, или пришли Лату с Рэном.

Иона посмотрела на Альну, лежавшую на соседней кровати.

— Да… Такое чувство, что всё только усложнилось.

— Утро вечера мудренее, – проследил за её взглядом Лем. – Может быть, когда она очнётся, всё будет лучше.

— Может быть.

— Не загадывай наперёд. Может, ситуация действительно улучшится.

— Постараюсь.

— Отдыхай, – повторился врач, встал с кровати и ушёл.

Лея осталась лежать и смотреть в потолок.

Отсутствие людей странным образом успокаивало. Рэн с Латой находились с ней почти всё время, а оттого возможности расслабиться у неё просто не было. Сейчас, в тишине кельи, она осознала, что постоянное присутствие маро и мар заставляло её чувствовать напряжение. Словно и наедине с собой она должна быть Верховной. И более всего это ощущение преследовало её рядом с Латой. Возможно, Лем прав и Лата действительно требует приказа? Если подумать, то вчера вместо того, чтобы просто дать фляжку, мар дождалась просьбы…

Чем больше Иона размышляла, тем лучше понимала, что подобное поведение становилось всё более частым. Ещё несколько минут девушка лежала, думая об этом, пока не поняла, что самой возможной причиной может быть рождение ребёнка. Её поведение изменилось как раз в этот период. Лее нужно будет обсудить это с Латой и с Лемом. Или же всё само наладится?

Ещё немного полежав в задумчивости, принцесса устроилась поудобнее и заснула.

В одном Лем точно был прав – ей нужен был отдых.

Глава 27. Рассвет

Альна проснулась на четвёртые сутки и вела себя как можно более кротко. К счастью, способности мар к ней действительно вернулись, и Лате с Рэном должно было стать немного легче.

Принцесса, наконец-то, перестала сопротивляться и стала больше спать и есть, что невероятно радовало врача.

Лем, в свою очередь, решил последовать совету сестры и присоединился к прогулке Ивоны. Юная чтица была не против его компании.

Это была уже вторая их совместная прогулка. В этот раз они решили выйти ещё до завтрака, чтобы собрать кое-какие травы.

— Что за травы вам нужны? – спросила Ивона, когда они немного углубились в лес.

— Всего помаленьку, поэтому я буду собирать всё, что увижу и что можно собирать в это время. Мне кажется, я видел ягоды така. В Рануа он плодоносит немного раньше.

— Правильно ли я помню, что это обезболивающее?

— Да. Очень эффективное при внешнем применении, но оно часто вызывает проблемы с кишечником, если его принять внутрь. Оно используется в зверолекарстве?

— Только на крупных животных. Для маленьких оно смертельно.

— На детях их тоже не советуют применять.

— В травоведении я никогда не была сильна, – призналась девушка, смотря себе под ноги, чтобы не запнуться обо что-нибудь. – Всегда предпочитала покупать микстуры у знахарок и аптекарей.

— И правильно поступали. Помощь специалиста бывает незаменима! Я знаю о травах многое, но я не могу тратить время, собирая некоторые травы и ягоды по всем правилам. Так – достаточно простой кустарник и ягоды его не требуют особых приготовлений. Лынь-траву я бы просто не решился срезать самостоятельно!

Ивона улыбнулась, вспомнив случай из жизни в Школе.

— Я стараюсь обходить лынь-траву по широкой дуге. В Школе как-то целый класс так сильно обжёгся, что три недели лежал в лазарете. Наш учитель по травоведению долго не мог понять, зачем ребята вообще решили подойти к ней без защиты. Потом оказалось, что кто-то из них прочитал, что она помогает с запоминанием. Приближались годовые испытания, и они боялись не сдать. К их сожалению, это оказалось лишь слухом.

— По крайней мере, лынь-траву они точно запомнили.

— О да!

Молодые люди рассмеялись.

Некоторое время они молча шли, изредка поглядывая друг на друга, но тут же отводя взгляд.

— На всякий случай я взял с собой немного еды для нас и вашего бельчонка, – решился сказать Лем. – Вы уже назвали его?

— Пока ничего не приходит в голову, – вздохнула Ивона, которая ломала голову над именем с тех пор, как нашла его.

— А если назвать его Лынем? – предложил врач.

— Нет, слишком уж много в нашей группе имён на «л». Хотелось бы разнообразия.

— Вы всегда можете понаблюдать за ним и уже потом решить. Спешить некуда.

— Не могу с вами согласиться – чем раньше будет названо животное, тем быстрее оно привыкает к своей кличке. Чем быстрее оно привыкает к имени, тем лучше приспосабливается к жизни среди людей.

Лем никогда не слышал о подобном.

— Тогда действительно желательно придумать имя пораньше.

— Проблема в том, что мне в голову приходят только всякие Рыжики, Пушистики и другие скучные клички.

— А мне почему-то всё связанное с травой и деревьями. Жёлудь, например, – признался молодой человек.

— Бедный бельчонок. Так скоро дойдёт до стула и скамейки, – улыбнулась Ивона.

Лем улыбнулся в ответ и сказал:

— Вполне возможно. Что-то плохо у нас с вами с воображением.

— Отказываюсь признавать это – наше воображение пока просто спит.

— Очень глубоко спит.

— Всем изредка нужен отдых, – лукаво посмотрела на Лема девушка, и молодой человек слегка покраснел, впервые за утро поймав на себе её взгляд.

— А если придумать что-нибудь невероятно серьёзное? Профессор или Лорд?

— Хм… Сандр! – пришла в голову Ивоны идея.

— Почему Сандр? – с удивлением посмотрел на девушку Лем.

— В Школе у меня был учитель Александрин, – пояснила она. – Между собой мы называли его Сандром.

— Хм… А если назвать дядюшкой Сандром?

Ивона рассмеялась.

— У бельчонка окрас, похожий на бородку! – попробовал защитить свой выбор врач.

— Значит, будет Дядюшкой, – подвела итог Ивона. – Слишком длинное имя ему будет сложно запомнить, а «Дядюшка» действительно ему подходит.

— Главное, что он не собака по имени Котик, – сказал Лем. – Был у меня один одногруппник, который назвал так свою собаку, и мы всем курсом были уверены, что у него кот. Оказалось, что это гигантский пастуший пёс. И ему разрешили привезти его с собой в общежитие, потому что он просил, чтобы ему позволили привезти его «Котика».

Ивона рассмеялась.

— Какой находчивый у вас был одногруппник!

— Более чем.

— Я завидую вам, у нас нельзя было держать питомцев.

— У нас тоже. К тому же, в университете было много деревенских, так что даже понятия домашних животных у нас не было.

— Да, в деревнях кошки и собаки редко живут в домах – самим места мало. Да и привязываются люди в основном к кормильцам. Моя мама обожает наших коров и никогда не понимала, зачем мне кошка, когда у Белухи такие красивые, нежные глаза и надой такой восхитительный. Правда, у коров действительно красивые глаза, – задумчиво согласилась со своей мамой Ивона.

— Честно говоря, у меня в деревне не было коров, – признался Лем, – так что я их видел лишь издалека, когда ходил по деревням вокруг Эфы.

— У вас не было коров? – удивилась Ивона. – Я не представляю деревню без коров!

— Коровам в моей деревне было бы жарковато. Регион Шаньяры, откуда я, жарок. Я слышал, что у нас пытались их разводить, но не преуспели. Всё поголовье умерло.

Ивона задумалась о чём-то, а затем сказала:

— Рануа – первая страна, в которой я побывала, кроме Артии, так что я мало знаю о мире. Я знаю о других странах лишь из лекция наших учителей.

— Я был в трёх странах, кроме Шаньяры, включая Рануа.

— Артия, а ещё одна страна?

— Анжения. Там я нашёл Лею.

— В Анжении?! – удивлённо воскликнула Ивона. – Но это ведь так далеко от Нан’Оро!

— Да, но от обрыва, с которого упала Лея, можно по воде попасть в ту речку, которая протекала рядом с моим убежищем.

— Невероятно! Как же Верховная выжила?

— Магия, – развёл руками Лем. – Священная магия Диру или ещё какая-нибудь сила.

— Неужели вам никогда не было интересно?.. – непонимающе спросила Ивона.

— Не знаю. Иногда я предпочитаю просто верить в чудо. Тогда в жизни гораздо больше удивительного и необычного.

— Я наоборот чувствую себя намного спокойнее, когда знаю причины происходящего.

— Но жили же вы с Рэном!

— О, в первую ночь я следила за ним! – усмехнулась Ивона.

— Зачем? – вытаращился Лем.

— Он показался мне странным, и я хотела понять, что ему нужно от меня.

— И как? Поняли?

— Нет, – развела руками девушка. – Я просто ждала, пока он выйдет из ванной комнаты, так как сама бы обратную дорогу просто не нашла.

— То есть единственное, что вы выяснили в ту ночь, это то, что он моется?

— И что я – идиотка.

— Ну, вы всё же были ещё ребёнком!

— От этого воспоминания о моей глупости становятся лишь более яркими и смущающими.

— Ох, и не говорите. Многие вещи, которые происходят с нами в детстве, кажутся невероятно яркими. Когда я узнал, что Лея – Верховная, то вёл себя как последний дурак, и мне за это до сих пор стыдно.

— Как я вас понимаю!

Лем остановился, и вместе с ним Ивона.

— Вы увидели ягоды?

— Нет. Признаться, я хотел показать вам это место – я нашёл его вчера утром, а травы и ягоды лишь предлог. Я боялся, что вы не пойдёте смотреть на восход со мной, если не будет другой причины.

Ивона смущённо посмотрела в сторону и сказала:

— Вы зря опасались.

Девушка посмотрела на Лема и улыбнулась. Врач почувствовал, как его сердце забилось так часто, словно он был тем бельчонком, которого подобрала чтица.

— Я рад, – пробормотал он, не зная, что ещё сказать.

Немного помявшись, Ивона сказала:

— Я правильно понимаю, что вы принесли с собой еду, чтобы мы могли пропустить завтрак?

— Да, — Лем покраснел до кончиков ушей, радуясь, что ещё не рассвело и в лесу было достаточно темно.

— Спасибо, что захватили еду и для Дядюшки. Он, скорее всего, проголодался.

Именно в этот момент бельчонок решил выползти из кармана и залезть Ивоне на плечо.

— Он уже узнаёт своё имя? – удивился юноша.

— Не думаю, скорее, он почувствовал, что мы остановились, и решил, что можно осмотреться. По-видимому, в этих окрестностях редко бывают люди, так что он совсем не боится нас.

— Я слышал теорию о том, что рядом с храмами Диру живность намного менее пугливая, нежели в других местах, но правда ли это, я не знаю.

— Думаю, мы побываем во многих храмах, и у нас будет возможность это проверить.

— Я принёс с собой непромокаемый плед, выпросил у Рэна. Садитесь.

Лем постелил его на поваленное дерево и указал на него Ивоне.

— Лучше постелите его на землю. В этом дереве под корой много жильцов.

— Ой! – врач быстро убрал плед и несколько раз встряхнул, прежде чем постелить на землю.

— Спасибо, – Ивона устроилась на нём с ногами. – Интересно, сколько он стоит?

— Не представляю, но наверняка дорогой, – пощупал материал Лем.

— Это точно! Он такой мягкий! Я даже не чувствую землю под ним – словно сижу на перине!

— Теперь понятно, как Лея так сладко спала на досках. Это какая-то магия? – заинтересовался врач.

— Не думаю. По крайней мере, не Поток.

— Но кто ткёт подобные материалы?

— Можно спросить у Рэна, но вряд ли он ответит. Иногда мне кажется, что он сейчас ещё более скрытен, нежели раньше.

— Хорошо, что он, по крайней мере, показывается. Лея рассказывала, что во дворце мар и маро видели только самые приближённые люди. А иногда они не показывались и им. У Леи была доверенная дама, кажется, так она её называла, Мари, и она ни разу не видела Лату.

— Было бы так странно совсем не замечать его! Интересно, как они «пропадают»?

— Не могу даже и представить. Благословление Богини?

— Я мало знаю о Диру-а, чтобы судить об этом, но почему бы и нет?

— Меня больше интересует Шии, – отметил Лем. – С физической точки зрения он – человек, но то, что он вытворяет, человеческим назвать нельзя. Ну кто из людей может спать в реке?

— Благословление его Бога?

— Может быть, вы и правы… Если объяснять маро божественным влиянием, то и странности Шии нужно приписывать воле божества. А то как-то нечестно получается, – рассудил Лем. – К тому же Шии – шаман, а значит, проводник Бога. Правда, если так подумать, то я даже не знаю, в кого он верит и кому возносит молитвы.

— Разговорчивых людей в нашей группе мало, так что многого мы можем никогда не узнать. Да и последний секрет, что я узнала меня, не очень обрадовал, и пусть я и хочу определённости, но не настолько.

— Держите, – передал Лем фляжку. – Здесь травяной сбор, который вам понравился в прошлый раз.

— Спасибо, – Ивона слегка покраснела от осознания того, что он запомнил, что ей понравилось.

— Вот еда, про которую я говорил.

Ивона рассмеялась.

— «Немного еды» – это полноценный завтрак? Первое, второе и сахарные булочки на десерт!

— Я решил, что вы можете не захотеть что-либо из блюд, и взял с запасом, – смущённо почесал шею молодой человек.

— Нам повезло с вами, Лем. Не знаю, как бы наша дружная группа питалась без вас. И мне повезло, – чуть тише добавила она.

Никто из них не знал, как продолжить разговор, поэтому ели они в молчании, пока солнце не начало всходить.

— Какая красота! – воскликнула Ивона и вновь замолчала.

Она никогда не была так красноречива, как Элеанора, и часто не могла подобрать слова, но в этот раз представший перед ней пейзаж был настолько прекрасен, что он заглушил все мысли.

Оказалось, что они с Лемом расположились на пригорке, с которого можно было разглядеть лощину, лежащую внизу, и пики гор вдалеке. Когда они только пришли было слишком темно, чтобы рассмотреть это, но сейчас, когда солнце начало выглядывать из-за хребта и дымка, висевшая над лесом, окрасилась в розово-оранжевый цвет, долина была как на ладони.

По небу плыли лёгкие кучевые облака, которые окрашивались рассветом. Казалось, что пики гор, словно ножницы швеи, разрезают их, чтобы сшить из них себе одеяло и накрыть им пока ещё чёрную долину.

Туман, струйками поднимавшийся от крон деревьев, выглядел сотканным из розового пуха, что будет спрядён в волшебную пряжу.

Вскоре всё пространство внизу было окутано мягким светом солнца.

Лем мельком взглянул на Ивону, переполненную эмоциями, и не смог оторвать взгляда: для него эта девушка не менее восхитительна, чем заря.

Рассвет закончился так же внезапно, как и начался. Ивона до сих пор не могла привыкнуть к этому – в Артии рассветы и закаты длились намного дольше, как и сумерки.

Девушка закрыла глаза и глубоко вздохнула, желая слиться с окружающей её природой. Сегодня она чувствовала лес, даже не общаясь с ним. Это было необычным ощущением.

— Зря я достал еду заранее, – посетовал Лем. – Гуляш успел остыть.

Ивона посмотрела на небольшую кастрюльку.

— Не забывайте, что я тоже маг Потока, – укорила она его. – Давайте мне, я разогрею.

— Может быть, вам найти какой-нибудь камень?

— Зачем? – удивилась чтица.

– Карт всегда нагревал камень для поддержания тепла, он говорил, что тогда еда сохраняет свой изначальный вкус и так проще.

— Хм… Никогда об этом не задумывалась, но если так говорит учитель Карт, то этот вариант наверняка действительно лучше. Мне кажется, я видела плоский камень по дороге сюда. Сейчас приду. Вы пока положите всё обратно в кастрюльку, чтобы разогреть вместе, – чтица посмотрела на объёмную сумку рядом с молодым человеком. – Я думала, у вас в ней всё для сбора трав, а оказывается, там были удерживающие тепло кастрюли.

Лем покраснел.

— Я купил их для Леи, чтобы она могла есть сразу после того, как очистит скверну. Она не успевает восстанавливать силы.

— Неужели в Нуа были магазины, продающие подобное? – удивилась девушка.

— Даже несколько. Конечно, Нуа город маленький, но среди жителей много охотников, так что фляги и кастрюли со словом тепла очень популярны.

— Удивительно! Никогда бы не подумала, что у них будут специалисты, чтобы создавать подобные предметы!

— Они заказывают их. В Нуа всего лишь один маг Потока. И он на службе у города. Мало кто хочет работать в маленьких городах. К тому же в Рануа лишь одно место, которое готовит чтецов. Так что можно сказать, что Нуа повезло, что они получили хотя бы одного.

— Он наверняка местный, – пришла к заключению Ивона.

— Думаете?

— Знать я, конечно, не могу, но предполагаю, что чтец действительно местный.

— Я по поводу него не узнавал, так что даже и имени не слышал.

— А я даже не подозревала, что он существовал, слишком была занята своими проблемами, – призналась она.

— Кстати о проблемах, как у вас проходит общение с лесом?

— Всё вроде бы хорошо, но я не уверена. Учителя у меня нет, а Шии пока восстанавливается, поэтому я не знаю, всё ли делаю правильно.

— У вас есть учитель – лес, – заметил Лем, переливая суп из мисок в кастрюлю. – Думаю, что он может многое рассказать вам.

— Лес не любит говорить понятно. Аллегории, метафоры, недомолвки – по какой-то странной причине лес предпочитает загадки, – с огорчением сказала Ивона.

— Как в сказках о духах леса, которые заманивают людей и отпускают только тех, кто правильно ответит на вопрос.

—Немного похоже. Но давайте ненадолго прервёмся, а то мы так никогда не поедим.

— Ох, простите!

— Я и сама вас заговорила, так что жаловаться мне не на что, – улыбнулась ему девушка и пошла за камнем.

Вскоре еда была разогрета, и они с удовольствием поели, любуясь видом.

***

Жизнь текла тихо и спокойно. Отношения между Лемом и Ивоной становились всё ближе, Альна вела себя тише воды ниже травы, Лата и Рэн почти перестали появляться перед остальными членами группы, но никто не был этому удивлён.

На вторую неделю Иона стала чаще выходить из кельи и иногда даже присоединялась к Ивоне, когда та разговаривала с лесом. Юная чтица не возражала против компании Верховной и уже со второго дня начала воспринимать её как естественную часть ритуала.

Единственным человеком, который не участвовал в жизни группы, был Карик. После Нуа он стал задумчивым и неразговорчивым, хотя до этого часто общался с Рабденом, Рэном и Мимом. Что с ним случилось, никто не знал, да и большинство людей были заняты своими делами и не обращали на него внимания. Изменения заметили лишь двое: Иона и маро.

Верховная старалась сдерживать свои способности, когда она находилась рядом со своими спутниками, но чувства Карика были настолько яркими, что вскоре их стало невозможно игнорировать. Поэтому как-то раз она попросила чтеца зайти к ней в келью после завтрака. Сидящие за столом удивились подобной просьбе, но решили, что Лея хочет поговорить о памятниках, что он делал.

Когда все закончили есть, Иона поманила за собой Калина и направилась в свою комнату. Молодой человек неловко последовал за ней.

Сев на свою кровать, девушка попросила мар и маро удалиться и начала разговор:

— Я думаю, что вы помните, что я чувствую чужие эмоции, Карик.

— Да, – с замиранием сердца ответил он.

— Эмоции – это то, что принадлежит только самому человеку, поэтому я стараюсь заглушать свои способности артефактами. Но, к сожалению, ещё два или три года назад они перестали действовать так, как положено. Жрицы в храме сказали, что моя сила намного больше, чем у многих предыдущих Верховных, поэтому он скрывает лишь несильные эмоции. То уныние, отчаяние и страх, которые вы испытываете, сложно игнорировать. Простите, что я вмешиваюсь, но что с вами произошло в Нуа, что вы всё больше и больше впадаете в уныние?

— Это… Это сложно объяснить.

Карик сглотнул.

— У нас с вами есть время, - мягко сказала Иона.

После недолгого молчания он всё-таки решился:

— Это касается памятников… С тех пор, как я создал их, я чувствую непонятную пустоту внутри. И страх. Я и сам не знаю, что является причиной этого чувства, но оно заставляет меня впадать в отчаяние.

Иона на минутку задумалась, а затем спросила:

–— Вы довольны своим творением?

— Я не знаю. С одной стороны, в городе его оценили, а, с другой стороны, я не уверен, что использовал правильные материалы, особенно для тех, что в деревнях по пути. А вдруг они начнут рассыпаться на следующий год? Я так мало знаю!

Карик сидел, опустив голову, а его руки мяли край туники.

— Скажу вам честно, я знаю о скульптуре ещё меньше вашего, но на мой взгляд, ваши памятники были прекрасны. Если вы боитесь за их сохранность, то вы всегда сможете навестить города и деревни, где они установлены. Вы наберётесь опыта и переделаете их, если захотите.

— Возможно, вы правы и мне стоит это сделать…

— Я чувствую, что это не основная причина ваших переживаний.

Принцесса ещё раз замолчала, пытаясь придумать объяснение состоянию Карика. В тишине прошло не меньше пяти минут, пока Иону не осенило:

— Завершение работы! Да, вы продолжаете создавать маленькие памятники, но они уже являются повторами, это не новые скульптуры. Я слышала, что некоторые художники испытывают невероятный упадок сил после того, как они заканчивают работу. Любое творчество требует невероятных душевных, а порой и физических затрат. Вы вложили в них не только частичку себя, но и истратили невероятное количество Потока. Слова созидания требуют максимального сосредоточения. К тому же, это ваше первое произведение, вы не уверены в себе и сомневаетесь в своих знаниях. Всем людям хочется одобрения, признания, и то, что ваша работа стоит сейчас в далёком городе, пугает вас. Вы не можете видеть реакцию, боитесь, что что-то не так.

— Я… Да, наверное, – задумчиво ответил Карик. – В памятник было вложено столько моих чаяний, что сама мысль, что я что-то сделал не так, что моя работа недостаточно хороша, что она кому-то не понравится, пугает меня. Я понимаю, что это мелочно и глупо, что я должен быть доволен тем, что мне просто разрешили создать памятники! Они могли отказать – у меня нет имени, более того, последнюю полноценную скульптуру я делал десять лет назад! Я слишком многого хочу.

— И это нормально, – мягко сказала Лея. – Многие люди стремятся к тому, чтобы их признали. Особенно если в их семье есть другие дети: более особенные, более способные, более приметные и отвечающие всем требованиям. Часто мы сами ставим себя в эти рамки, но если есть в нашем окружении те, кто является самородком или талантом и этот кто-то родился раньше нас, то наше положение лишь ухудшается. Но это лишь иллюзия – я ещё не встречала бесталанных людей, просто каждый человек способен к разному труду. Любая работа важна. В своих странствиях с Мимом и Кортиком я встречала разных людей, но есть тот, кто запомнился мне больше всего. Его звали Тир.

На губах принцессы заиграла улыбка.

— Он был старшим конюхом, и пусть он хорошо обращался с лошадьми, его главным талантом была доброта. Его мягкое тепло согревало весь обоз. А ведь на первый взгляд он не делал ничего особенного – просто разговаривал с людьми. Он часто говаривал, что не встречал на этом свете плохих людей. Надеюсь, что он всё так же ходит с караваном и плохих людей ему не повстречалось.

Воспоминания о Тире были одними из самых хороших и светлых, что были у принцессы, поэтому на душе у неё стало тепло от одной лишь мысли о нём.

— Талант к чему-то «великому» и «высокому» – это хорошо, но порой талант к обычной жизни намного важнее. Ваши памятники прекрасны не только оттого, что они хорошо выполнены, но и потому, что вы решили почтить память мёртвых. Вы не просто ужаснулись, увидев скверну и её последствия, но и решили запечатлеть имена тех, кто умер. Слёзы того мастерового, который был с вами, стоят миллиона хвалебных статей. Вы создавали эту статую не для того, чтобы показать свои умения или найти славу. Вы желали, чтобы мёртвые не были забыты, а их родственники знали, что кто-то помнит об их любимых. И если это было вашей целью, то вы её добились. Жители деревень получили хоть немного признания, а значит, ваше творение уже выполнило вашу задумку, и вы можете начинать творить и другие произведения. Изучать скульптуры, барельефы, горельефы храмов, в которых мы бываем. Вы свободны в своём выборе. Ваши скульптуры лучатся вашим талантом и энтузиазмом, но и печалью. Я бы хотела увидеть как можно больше ваших работ.

Карик смутился от подобной похвалы и некоторое время молчал, не зная, что сказать и как поблагодарить принцессу, за добрые слова, но потом всё-таки выдавил из себя жалкое:

— Спасибо.

— Это вам спасибо. Я так переживала о мёртвых, что забыла о живых.

Внезапно Калин осознал, что Ионы не было с ними, когда приходил шахтёр.

— Но откуда Вы узнали о том, что Ал плакал? – удивлённо спросил он.

— Жрицы видели это.

— Но ведь… – начал говорить Карик, но затем осознал, что речь идёт о дир-ан лея. – Ах…

— Они были впечатлены вашей работой, – добавила Иона.

— Я польщён, – от смущения молодому человеку захотелось исчезнуть.

— Надеюсь, что после нашего разговора вам станет хоть немного легче.

— Мне уже легче. Спасибо.

Чтец встал и выполнил традиционный поклон.

— Обращайтесь ко мне, если что-нибудь будет волновать вас.

— Благодарю Вас. Да пребудет с Вами Свет Диру.

— Да осветит Она ваш путь.

***

Мим с Кортиком, как и во многие предыдущие вечера, задержались в трапезной, чтобы поиграть в карты. Это был их ритуал, позволяющий расслабиться перед сном. Обычно они перекидывались лишь ничего не значащими шутками во время игры, но в этот раз Мим решил нарушить эту традицию.

— Мы всё ближе к цели, Кортик.

— Да. Ещё один город, и мы – дома.

— Как думаешь, всё получится? – с опаской спросил он.

— Должно получиться, но даже если и не получится, мы не потратили это время зря.

— Ты прав. Рада Лея сделала для нашей страны то, чего не сделал король.

Кортик застонал:

— Не напоминай! Нам же надо будет официально представить Верховную!

— На самом деле мы не обязаны этого делать. Обсудим всё в храме Клиро и уже там решим.

— Не обманывайся! Всё равно придётся, – простонал Кортик. – Вот с кем мне точно не хочется встречаться, так это с правящей ветвью!

— Я тоже думаю, что, скорее всего нам всё равно придётся идти в столицу, но надежда умирает последней… – вздохнул Мим.

— Думается мне, что она умрёт в страшных муках.

— Я тоже, Кортик. Меня радует, что раде Лее становится лучше. Кажется, что разговор с радихом Лемом ей помог. Это хорошо.

— Ещё как хорошо! Когда мы пришли сюда, я опасался, что она прямо здесь и останется навсегда, такой истощённой она выглядела.

— Столько смерти и обязанностей подтачивают сознание и душу любого человека, – Мим перебил карту Кортика, и друг цокнул языком.

— Это точно. Нужно будет узнать в Клиро, есть ли возможность уменьшить влияние на неё.

— Обязательно.

— Ну что, ещё одну партию – и спать?

— По рукам.

Глава 28. Рок

В середине мая отряд наконец-то отправился в Рок.

В городе, как и говорила принцесса, находился большой храм, который можно было увидеть даже с окраины города. Устремляющийся к небу шпиль напомнил Карту одну из башен Альхейра.

В этот раз было решено не спешить и сначала выяснить, что происходит в храме. Кортику с Мимом не хотелось в очередной раз применять свои силы, а Лея старалась сдерживаться и не так рваться выполнять свои обязанности. После долгих обсуждений был выбран вариант, согласно которому они сначала останавливаются на постоялом дворе или снимают дом и потихоньку проводят разведку. Вдруг в храме всё в порядке? С учётом скверны поблизости от города это был маловероятный вариант, но надежда умирала последней.

Вполне ожидаемо места для девяти человек ни на одном постоялом дворе не нашлось, поэтому они начали искать дом, в котором могли остановиться. Это оказался двухэтажный каменный дом, который предназначался для проживания мещанина и его семьи с прислугой. При заселении все единогласно отдали хозяйские покои Ионе с её мар.

Когда они устроились, Лея, ещё в пещерном храме переодевшаяся в простую одежду, на всякий случай надела ещё один артефакт, надеясь, что это приглушит её способности, убрала волосы под одежду и даже решила покрасить их в более тёмный цвет. Лата с Альной смотрели на это с неодобрением, Рэн же внезапно вызвался помочь. Как-то раз он помогал своим соседкам, когда Нора с Ивоной захотели превратиться в роковых брюнеток из какого-то романа, чтобы покрасоваться на бале-маскараде. Вдвоём девушки боялись не справиться, поэтому попросили его подсобить. Как и всегда, перед тем, как что-то сделать, молодой человек узнал правильный способ выполнения задачи, и потому результат оказался не так уж и плох.

Сейчас у него была возможность применить знания, которые он получил.

Волосы у принцессы были намного длиннее, чем у подруг, и они был гораздо более тонки и густы. Немного подумав, молодой человек купил как можно больше краски, которая должна была изменить цвет на несколько тонов и сделать их менее золотистыми.

В ванной, которая, к счастью, оказалась в доме, Рэн усадил Иону на стул, подготовил краску, убрал все волосы, кроме небольшой прядки прямо у шеи, и начал работать.

— Вы уверены, что не хотите попросить Карика? С помощью Потока он сделал бы всё намного быстрее, чем я, – спросил Рэн, осторожно опуская следующий тонкий слой волос.

— Карик тратит много сил на создание памятников, к тому же он, как и остальные чтецы, будет слишком сильно волноваться. А вам этот процесс, по-видимому, даже нравится.

Маро нахмурился и на секунду замер. Лея тихонько рассмеялась.

— Удивляетесь, почему я так решила? Просто вы сразу предложили помочь и невероятно серьёзно готовились.

— Предпочитаю ко всему относиться серьёзно, – ответил он.

— Я знаю. И мне нравится эта ваша черта. Нежелание отступать, некое, можно сказать, упрямство. Вы хотите выполнить данное вам задание как можно лучше.

— Не только задание. Даже если это что-то, что не имеет отношение к моему долгу, я предпочитаю выполнить это хорошо.

— И это прекрасная черта!

— Спасибо, – спокойно поблагодарил он принцессу.

— А ещё вы единственный, кто согласился в этом участвовать. Остальные были против, – внезапно сказала Иона. – Почему-то для людей вокруг меня цвет моих волос важнее, чем для меня самой.

— Ваши волосы – это знак Верховной, и для людей изменение внешности Верховной сродни преступлению. Но если не говорить о Диру-а, то Ваши волосы прекрасны, словно мягкие лучи утреннего солнца, и никому не хочется терять что-то столь восхитительное.

Рэн потянулся за очередной прядкой, а Иона почувствовала, что её щеки горят.

— Вы были красивы всегда: в отрочестве, юности, – и ничего не изменилось. Вы и сейчас так же прекрасны, как в тот день, когда фехтовали с Мирианом. Не думаю, что простая краска что-то изменит в вас. Вы всегда будете собой.

Услышав эти слова, Лея на секунду замерла, пытаясь осознать их, а потом резко обернулась и посмотрела на Рэна расширившимися от удивления глазами. От движения часть краски выплеснулась на одежду маро, но он даже не обратил на это внимания.

— Повернитесь, так мне неудобно работать, – спокойно произнёс он. – Что Вас так поразило? Я слышал разговор Лема с Латой и предполагаю, что слышали и Вы. Я почувствовал, что Вы очнулись, так что я предполагаю, что Вы знаете о моих чувствах, и не вижу смысла скрывать их. Я влюблён в Вас.

Лея с замиранием сердца слушала молодого человека, боясь пошевелиться.

— Подумав, я понял, что смысла оставлять между нами недосказанность нет. Я влюбился в Вас незадолго до дня Вашего побега.

Рэн продолжал спокойно и уверенно красить волосы принцессы.

— Я не прошу Вас отвечать на мою любовь, более того, я не уверен, хочу ли я, чтобы Вы ответили на неё. Вы – Верховная, я – маро. Мне не стоило давать волю своим чувствам. Сначала я боялся, что вы узнаете о них, и был очень рад, что Вы всё-таки не можете «слышать» эмоции мар и маро, но сейчас, когда Вы всё знаете, смысла скрывать что-либо нет. Недомолвки не помогут Вам ощущать себя более уверенно рядом со мной.

Иона молча слушала молодого человека, а он продолжал:

— Не бойтесь, я не собираюсь добиваться Вашей благосклонности и буду выполнять все свои обязанности, как мне и положено.

— Почему? – спросила принцесса неожиданно для себя самой.

— Если Вы считаете, что я больше не смогу выполнять свой долг, то я уйду из группы, как только мы достигнем Клиро и все Ваши мар будут в сборе.

— Почему вы не собираетесь добиваться взаимности?

Его руки на секунду замерли.

— Вы – Верховная, я – маро, – повторил он.

— Вы считаете, что Верховная не имеет права на любовь? Или что его нет у маро? Или же что любовь невозможна между ними?

—Я не знаю, как ответить на этот вопрос.

— Только Диру может решить, вправе ли вы быть моим маро, и если вы не лишились своих способностей, то, значит, Богиня считает вас способным выполнять свой долг. Не забывайте – первым маро стал муж Верховной.

Пару минут оба молчали.

— Пока я не знаю, что чувствую к вам, Рэн, – честно ответила Лея. – Я слишком сосредоточена на скверне и других моих обязанностях, и так как я не чувствую ваших эмоций, они не привлекают моё внимание, как было с Альной или Кариком. Иногда я не могу быть уверена, что слышу свои мысли, а не людей, души которых я очистила. Но есть то, что я могу сказать точно: ваше общество мне приятно и рядом с вами я ощущаю спокойствие, которого не ощущаю рядом с Латой и Альной. Возможно, это из-за изменений в поведении моих мар. Вас я знала лишь в детстве и потому думаю о вас как о друге, которого давно не видела, поэтому то, что вы сейчас другой, – это нормально. Мар я знала почти двадцать лет, и это иногда мешает. Я благодарна вам за ваше признание. Недомолвки - действительно не самый лучший способ наладить отношения.

Девушка ненадолго замолчала, а затем тихо произнесла:

— Вы не узнаете, пока не попробуете.

Рэн чуть не уронил кисть, которой наносил цвет на волосы Ионы. «Неужели?..» – молодой человек не позволил себе закончить фразу даже в своей голове, но в душе зародилась надежда.

Остаток работы прошёл в тишине, и вскоре Лея стала тёмно-русой.

***

Иона приняла решение повременить с походом в храм и сначала изучить город.

Рок был первым по величине городом провинции Во-рок и являлся её столицей. Местные купцы и аристократы приезжали сюда ближе к августу, чтобы полюбоваться на цветение кустов ларинии, отличавшейся насыщенно чёрными цветами, но до конца лета было ещё далеко, поэтому город был не таким оживлённым, как мог быть.

Каждую пятницу в городе проводились ярмарки, на которых жители окрестных деревень продавали свои товары, а каждый второй понедельник месяца в столицу приезжали торговцы из других городов. Принцесса решила воспользоваться этим и попробовать узнать что-нибудь о скверне в других местах. Большая часть группы плохо говорила на рануасском, поэтому сбором сведений могли заняться лишь четверо, но Кортик с Мимом решили не выходить без крайней нужды, так что оставались только сама Иона и Альна, которая успела выучить разговорный рануасский, пока жила в стране.

Первая пятничная ярмарка прошла неплохо. После того, как Лея покрасила волосы, её стали принимать за местную – тёмно-русые девушки, хоть и были достаточно редки, встречались всё же намного чаще, чем золотоволосые. Сейчас принцесса могла притвориться жительницей Нуа. Городов с этим названием было много, так что никто ничего бы не заподозрил. Благодаря разговорам Верховная нашла как минимум ещё два места, где точно была скверна и, возможно, город, поглощённый ею на севере страны.

Иона очень надеялась, что это просто слухи.

Через неделю наступило время для посещения храма. За пару дней до предполагаемого визита группа послала Карика, чтобы он отыскал какую-нибудь лею и передал, что вскоре придёт Верховная, но она просит никому не говорить об этом.

Немного поразмышляв, Лея решила притвориться либо простой путешественницей, либо жрицей, которую позвал храм. Она не сомневалась, что сможет справиться со служительницами, находящимися в храме, но не хотела устраивать переполох. Рок – город большой, и толпой, даже при наличии в их группе стражей, будет сложно управлять. А если в нём всё в порядке, то и вмешиваться незачем и можно будет просто уйти.

Когда Иона со своими маро вошла в ворота, которые вели на основную территорию, она сразу же ощутила, что храм «живой». В нём была сила, и немалая. Жрицы, служившие здесь, были настоящими, в этом Верховная не сомневалась. У одной из лей показалась молоденькая девушка, попытавшаяся поклониться принцессе, но, к счастью, остальные одёрнули её.

Жизнь, так привычная по подземному храму, кипела, с той лишь разницей, что все работы выполнялись живыми людьми.

Рэн, Лата и Альна скрывались в тени, не заметные даже для глаз дир-ан лея, и Иона чувствовала себя невероятно странно, бродя по земле Диру-а никем не узнанной.

— Да пребудет с вами Свет Диру, – окликнули её.

Это была высокая женщина среднего возраста.Верховная почувствовала, что это была не жрица, а помощница при храме.

— Да осветит Она ваш путь, – ответила ей Лея.

— Вы пришли на службу, посоветоваться или, может быть, к знакомому?

Женщина подошла поближе.

— Я бы хотела посетить службу.

— Тогда вы пришли слишком рано. Она начнётся лишь через час.

— Можно ли подождать в храме? Я никогда не была в Роке.

— Конечно, только, пожалуйста, не уходите дальше этой площади, жрицы готовятся к службе.

— Ничего страшного, если я подожду на этой лавочке? – Иона указала на лавку, стоявшую у одной из железных лей.

— Конечно, просто постарайтесь не повредить лею.

— Спасибо.

— Мы будем ждать вас на службе, о её начале возвестит колокол. После неё вы сможете побеседовать со жрицами, если у вас будут к ним вопросы.

— Вы не жрица? – «удивилась» принцесса.

— Нет. Здесь много помощников, которые не являются жрецами. Вы можете отличить их по мирской одежде. Жрецы нашего храма ходят в зелёных одеждах с белой вышивкой.

— Как необычно! Я думала, что в храме работают только жрецы.

— Нет, что вы. Жрецов не так уж и много, поэтому им нужна помощь. Это единственный храм на ближайшие километры, так что жрецам приходится всё время быть в дороге. Даже старшая жрица Килия постоянно в разъездах.

— Вот как. Я не очень хорошо разбираюсь в укладе храма.

— Если вас это интересует, то можете спросить об этом одну из жриц.

— Обязательно спрошу.

— Простите, мне нужно бежать, – заторопилась женщина, увидев, что ей машут с другого конца площади.

— Конечно-конечно, извините, что отвлекла вас.

Помощница убежала, оставив Лею одну.

Вокруг было достаточно много людей, но не настолько, чтобы принцесса не смогла пообщаться с леей.

— Да пребудет с вами Свет Диру, – обратилась она к ближайшей.

— Да осветит Он Ваш путь.

— Происходит ли в храме что-то странное или же всё течёт, как должно?

— Я не заметила ничего необычного. Вер… – женщина в возрасте, выглянувшая из леи, остановила себя на полуслове.

— Сколько здесь жрецов? – проигнорировала оговорку Иона.

— Семьдесят пять. Из них шестьдесят три женщины.

— Все настоящие?

— Да.

— Это хорошо.

— Позвольте спросить, отчего эта проверка?

— Вы должны были слышать, что в некоторых храмах есть проблемы.

— Я никогда не слышала об этом.

— Не может быть! – удивилась Иона. – Разве вы не слышали о скверне?

— Простите, госпожа, но слухов о скверне не было уже более тридцати лет.

Внезапно принцесса осознала: с женщиной из леи что-то не так.

— Жрица, – резко сказала она, – кто надоумил вас врать Верховной?

— О чём вы говорите? – возмутилась дир-ан. – К тому же откуда мне знать, что вы – это Она?

— И, правда, откуда, когда вы не чувствуете Её благодать, – медленно сказала Лея.

— Как вы смеете! Я сейчас же позову жриц! – воскликнула женщина.

— Лау, – тихо произнесла Иона, и её собеседница остановилась, как вкопанная. – Мне показалось странным, что ни одна из лей не увидела моих защитников. Они могут скрыться и от призрачных жриц, но в этот раз они не сливались с тенью настолько, чтобы обмануть ваши глаза. Как же давно ваша связь с Нею прервалась и как вы сумели выжить? Придётся это выяснить самостоятельно. Я сниму с вас и остальных мой запрет, но вам будет запрещено говорить о моём присутствии.

— Слушаюсь, – голос женщины дрожал.

— Не стоит врать Верховной жрице, – холодно сказала Иона. – Ещё ни разу я не отпела душу призрачной жрицы против её воли, но ложь о Свете Диру – это серьёзный проступок. И вы должны знать об этом. Когда вы решались, вам сообщали, какие на вас будут обязанности, ограничения и запреты, не правда ли?

Жрица испуганно молчала, но принцесса уже отвлеклась.

— Странно. Я не чувствую ничего необычного… Но, возможно, в этом виноваты артефакты. Мне бы не хотелось волновать местных жителей…

Зазвенел колокол, заставив принцессу вздрогнуть. В храме под землёй были лишь колокольчики, а в Нуа никто не звал людей на службу. В ворота начали заходить люди, и Иона присоединилась к ним, маро и мар окружили её, изображая обычных прихожан, для чего сегодня они тоже оделись в мирскую одежду.

Вскоре главная зала была заполнена – остался только круг в центре зала, где уже стояли жрицы, готовые исполнять приветственную песнь. Одеты они были правильно, причёсаны согласно традициям Рануа, круг был также выполнен верно. Верховная одобрительно кивнула.

Как только женщины начали петь, Иона сняла один из артефактов, рассчитывая, что концентрация сил жриц скроет всплеск её собственной. Так и случилось. Чего Лея не ожидала, так это того, что почувствует.

Дисбаланс, тревога, волнение – всё это витало в воздухе. Откуда? Почему? И тут она прислушалась к тексту песни – это не была приветственная песнь, но прощальная! К ужасу Верховной, песнь действовала на живых людей. Души становились всё меньше и меньше привязаны к своим телам, что объясняло нестабильность состояния горожан, которое она заметила раньше.

Что случилось в храме? Намеренно ли они поют неправильные слова? Как это произошло? Как призрачные жрицы не заметили этого?

Рэн, Лата и Альна тоже услышали это и ещё плотнее прижались к своей госпоже.

В голове девушки мелькали различные мысли. Стоит ли прервать церемонию? Начнётся ли от этого паника? Если начнётся, то без стражей остановить людей будет очень сложно. Посовещаться со всей группой и решить всё сегодня вечером? Но что делать с влиянием песни на прихожан?

Пока принцесса думала, первая песнь завершилась и жрицы начали петь песнь очищения, и, к вящему ужасу Верховной, слова снова не совпадали. Песнь призыва. Хуже и быть не могло! Неудивительно, что совсем рядом со столь большим городом была найдена скверна, – Рок притягивал её к себе.

Иона использовала эту песнь в самом начале очищения, чтобы вся скверна собралась вокруг неё, чтобы с ней было легче разобраться. К счастью, хотя бы мелодия была верной, что значительно уменьшало влияние неправильных слов.

Третья, последняя песнь, имела слова приветственной, что лишь усиливало влияние двух предыдущих. «Альна, сообщи, что я постараюсь представиться начинающей жрицей остальным. Расскажи о песнях и возвращайся. Скажи, чтобы они были наготове». Услышав приказ, мар убежала.

Ещё двадцать минут - и служба закончилась, и люди с осунувшимися лицами начали расходиться. Иона осталась.

Когда освободилась старшая жрица Килия, Верховная подошла к ней, чтобы познакомиться.

— Да пребудет с тобой Свет нашей Богини, дитя! – патетично сказала женщина.

Жрица была одета в парадную одежду, а её седые волосы были украшены серебристыми капельками горного хрусталя. Иона присмотрелась к ним и поняла, что камни держались на еле видных ниточках.

— Да осветит Она ваш путь.

— Ты хотела поговорить, девочка?

— Я не знаю… Меня просто притянуло сюда. Я не планировала идти в храм.

— О, как интересно! Вера привела тебя сюда. Неужели ты не ходила в храм раньше, девочка?

— Очень редко. В основном с друзьями. Мой отец не любил, когда я ходила в него.

— Нужно чаще ходить в храм, девочка, иначе душу твою невозможно будет спасти.

Иона сдержала возмущение – Диру-а не судила души людей, а лишь охраняла их.

­— Вы правы, — изобразила она покаяние.

— Ты захотела прийти сюда внезапно?

— Да. Мне почему-то захотелось присоединиться к своим друзьям, когда они решили пойти в Рок, а когда мы прибыли сюда, то с первого же дня меня одолевало желание прийти в храм. Сегодня я сама не заметила, как пришла сюда.

— Думается мне, что в этом что-то есть… Но неужели там, где ты росла, не было храмов?

— В Нуа? Конечно, были, но там я никогда не чувствовала желания зайти в него.

— О, ты из Нуа? Как поживает старшая жрица Амелия? Я не слышала от неё ничего уже больше года.

— Не знаю, что сказать вам, я даже не знала, что нашу старшую жрицу зовут Амелия.

— Ты действительно запустила свою душу, дитя, – женщина покачала головой, и седые распущенные волосы красиво заблестели серебром, задетые солнечным светом, а горный хрусталь пустил солнечных зайчиков. – Но этот храм всё же призвал твою заблудшую душу, а значит, не всё ещё потеряно.

— Что вы имеете в виду?

— Ты услышала то, что называется «зовом». Храм призывает будущего жреца. Интересно лишь то, что тебя не призвал храм в Нуа.

— Но что это за зов? Почему я его услышала?

— Никто не знает, что такое зов, но мы знаем, что храм призывает лишь тех, кто может служить ему. Ты была на сегодняшней службе, дитя?

— Да.

— Когда ты научишься петь и выучишь слова, то ты тоже сможешь помогать людям очищать душу своими песнями.

— Что это были за песни?

— Приветственная, очищения и последняя песнь, так мы их называем.

— Когда я слушала их, то почувствовала беспокойство.

— Это оттого, что душа твоя ещё не чиста. Собери свои вещи, попрощайся с друзьями и приходи завтра в храм.

— Я обязана быть жрицей? – Лея изобразила сомнение.

— Храм призвал тебя, дитя, теперь ты принадлежишь ему, – лицо женщины внезапно стало выглядеть неприятным. – С тобой пойдёт одна из жриц, чтобы ты не сбежала. Она позовёт стражу, если ты решишься на столь необдуманный поступок. Ты поняла?

— Да, – испуганно сказала Иона.

— Да, старшая жрица Килия. Повтори, – голос женщины больше не казался мелодичным.

— Да, старшая жрица Килия.

— Молодец, – покровительственно улыбнулась она. – Иди, прощайся с ними. Лира, ты пойдёшь с ней.

Знакомое имя заставило Иону удивлённо обернуться. Перед Верховной стояла обычная жительница Рануа – темноволосая, с оливкой кожей и карими глазами. У девушки не было ничего общего с типичной уроженкой Нарала – Лирой из храма под землёй.

— Что сидишь? — грубовато сказала подошедшая девушка. – Давай, вставай, и пошли.

Лея решила не сопротивляться и послушно встала. Рэн, Лата и успевшая вернуться Альна полностью слились с тенью, чтобы их не заметили.

Когда они почти дошли до дома, в котором остановилась группа, Лея заметила, что маро куда-то пропал, и очень удивилась, увидев его стоящим у двери.

— Милая, ты что так долго? Мы ждём тебя уже час!

Иона сразу же сообразила, что задумали её защитники.

— Прости, дорогой, я была в храме.

— Ты замужем? – резко спросила жрица.

— Да.

— Почему не сказала?

— Вы не спрашивали.

— Это всё усложняет.

— Милая, кто это с тобой? – Рэн подошёл к ним и встал рядом с «женой».

— Жрица из храма. Её зовут Лира.

— Атар, – представился маро. – Вы к нам в гости?

— Я сопровождаю вашу жену, чтобы убедиться, что она придёт завтра в храм.

— Зачем это? – Рэн нахмурился.

— Её позвал храм.

— И что?

— Теперь она принадлежит храму.

— Что за чушь! Моя мать отказалась уходить в храм, и ей это было позволено! – как можно громче возмутился маро.

— Не знаю, как в вашем городе, но у нас всё по правилам. Она принадлежит храму, так что придётся вам жить без своей жены.

— Что вы сказали?! Наша связь была освящена в храме!

Жрица выругалась.

— Вот завтра и проверим священность вашей связи. Если разорвать её нельзя, то вы будете жить с ней в храме.

— У меня своя столярная мастерская!

— Ничего. Отдадите родственникам.

— Вы представляете, сколько я работал, чтобы получить её!

— Храма это не касается. Я приставлю стражу к вашему дому. Если вы попытаетесь сбежать, то вас посадят в тюрьму.

— Люди добрые, вы послушайте её! – воскликнул Рэн.

— Лучше подчинись, мужик, – сказал один зевака, – они действительно посадят.

Маро изобразил ужас.

— Пошли в дом, милая! – Рэн приобнял Лею.

— Пошли, дорогой! – принцесса обняла его в ответ.

— Вас в дом не приглашаю. Вам в нём не рады! – грозно посмотрел на женщину маро.

— Как хотите, – равнодушно бросила жрица.

Рэн покрепче приобнял Иону и увёл в дом.

В гостиной при входе обнаружилась вся честная компания.

— Не здесь. В мою комнату, – сказала Иона, увидев, что Карт хочет задать вопрос.

Через пару минут группа собралась в спальне Леи на втором этаже.

— Что случилось, милая? – обеспокоенно осведомился Карт.

— Жрицы сошли с ума. Иначе я подобное объяснить просто не могу. Они используют неправильный текст с правильной мелодией, и это наносит вред жителям. Помнишь скверну недалеко от города? Я ещё говорила, что она будто бы приползла в то место?

Карт кивнул.

— Она действительно перебралась поближе к городу. Думаю, что из пустой шахтёрской деревушки, которую мы видели. Жрицы притянули её во время службы.

— Той службы, что слышна по всему городу? – буквы немного тряслись, выдавая волнение. – Звук был усилен Потоком.

Иона с замиранием сердца спросила:

— Сегодняшнюю службу было слышно по всему городу?

— Да, – ответил за Аран Карт.

— Из слов Альны мы поняли, что что-то не так с песнями, но она не вдавалась в подробности, да и нас больше волновало то, что ты решила притвориться новой жрицей, – добавил Лем. – Зачем?

— Хочу выяснить, намеренно ли это делается.

— Это слишком опасно, Верховная, – неодобрительно заметил Рабден.

— Поэтому Рэн и представился моим мужем, чтобы я была в безопасности.

— Даже с Рэном это опасно, Лея, – поддержал принца Карт. – Судя по девушке, которая пришла, в храме Рока всё совсем плохо. Они крадут людей!

— Рада Лея, мы сможем выяснить, специально ли они делают это с помощью сил стражей.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы использовали свои силы против настоящих жриц. Договор всё ещё действует. В храме живёт сила Диру, и жрицы в нём настоящие. Пока я не сниму благословление Диру с земли, вы не сможете использовать свою силу на его земле. И я хочу понять, почему они до сих пор ими являются.

— Может ли это быть из-за того, что они верят в свою правоту? – робко спросила Ивона.

— Не думаю. Сила Богини так не работает. Это она считает нас достойными или недостойными, – вмешалась Лата.

— Не всегда это так, но в основном – да.

— Может ли это быть связано с духами? – напряжённо спросила Альна.

Кортик и Мим призадумались.

— Такая возможность есть. Это нужно проверить.

— А может ли быть, что только часть жриц являются жрицами, но из-за артефактов Вы этого не почувствовали.

— Может, но песни имели силу, – с сомнением сказала Иона.

— Хм… Всё это более чем странно, – Карт начал ходить по комнате.

— А если они нашли способ пользоваться силой настоящих жриц? – спросил Карик.

Все в комнате замерли.

— Они хотят удержать новую жрицу любой ценой, – словно бы оправдываясь, выпалил молодой чтец, – это значит, что жрицы им необходимы, а раз стража их слушается, то они, скорее всего, в сговоре с ними.

— Это… разумная идея, – удивлённо сказал Карт.

— Но как это проверить? Не можем же мы отправить раду Лею туда одну.

— Мар и маро будут со мной.

— Это, конечно, хорошо, но они ведь будут сокрыты, – отметил молчавший до этого Кортик.

— Рэн будет со мной в качестве мужа.

— Но вас же разоблачат, когда проверят ваш брак, – возразил Лем.

— Связь Верховной и её защитников почти неотличима от брачных уз, – тихо сказал Рэн.

— Вы уверены, что в храме не смогут распознать обмана?

— Более чем, – уверенно ответила Лата.

— Давайте будем решать проблемы по мере их поступления, – решила вмешаться Иона. – Если они поймут, что их обманывают, то мне просто придётся воспользоваться своей властью Верховной. На территории храма мне ничего не угрожает, уверяю вас.

— Это всё равно слишком рискованно, Лея, – напирал Лем, – лучше, если мы будем с тобой рядом. К тому же, у тебя есть я – чувствующий ложь. Пусть сила стражей не действует в храме, но твоя действует, а для допроса будешь использовать меня.

— Я понимаю твоё беспокойство, но главной проблемой является то, что в городе слишком много людей. Население Рока более ста тысяч.

— Ближе к двумстам, рада Лея.

— Тем более. Просить использовать силу стражей на таком количестве людей безрассудно. Если храм действительно заключил сделку со стражей, то есть вероятность, что мы просто не успеем дойти до храма до того, как начнётся паника.

— Успеем, – спокойно сказал Кортик. – И не переживай по поводу нашей силы. Мы не испытываем восторга от обращения к духам, но и не против этого, поэтому можешь спокойно просить нас. Это наш долг.

Иона прикрыла глаза, обдумывая все возможные варианты.

— Давайте всё-таки последуем первоначальному плану, – через некоторое время произнесла она. – Только вы будете ждать поблизости, чтобы, если всё пойдёт не по плану, воспользоваться своей силой.

— Мы все будем рядом, Верховная, возьмите это кольцо: если Вы его снимете, то я пойму, что нам нужно вмешаться, – Рабден протянул перстень принцессе.

— Вы не одобряете план.

— Да, не одобряю, – не стал скрывать принц. – Риск слишком велик, а польза мала. Мне кажется, что в данном случае Вы руководствуетесь своими желаниями. Да, наше появление может вызвать панику и сопротивление, но, если честно, возможная потеря Верховной ударит по людям намного сильнее. Вам не хватает опыта в подобных вещах, а потому Вы думаете, как жрица, а не предводитель.

Рабден впервые столь жёстко говорил с Ионой, что заставило всех посмотреть на него.

— Он прав, – раздался тихий голос.

— Шии! – радостно воскликнула Лея.

— Он прав, – повторил мальчик. – Твоё великодушие и доброта могут стать проблемой, Несущая Свет. Поэтому у тебя есть мы. Я не могу назвать тебя мягкой, ты готова быть жёсткой, но так боишься смертей, что всеми силами пытаешься их предотвратить. Это желание понятно. Ты чувствуешь смерть. Знаешь, что она приносит. Но так не пойдёт. От Верховной слишком много зависит. Мы не можем тебя потерять. Мы ждали слишком долго.

В комнате воцарилось неловкое молчание.

— Тогда что вы предлагаете сделать, анар Рабден? – сдалась Иона.

— Я бы пошёл в храм ночью, но сначала послал бы одну из Ваших мар в храм, выяснить, что и где расположено. В каких зданиях сколько людей.

— Для этой задачи более всего подойдёт Рэн – это его специальность, – подала голос Лата.

— Но храм закрывается на ночь, – возразила Иона, сопротивляясь.

— С вами чтецы, стражи Клиро и мар, не думаю, что ворота – это проблема. К тому же, призрачные жрицы наверняка смогут открыть их.

— Но что мы будем делать? Это не крепость врага. Это храм. И они пока не преступники – неправильные песни не являются преступлением согласно законам Рануа. Единственный их проступок – желание удержать начинающую жрицу силой, – возразила Ивона. – Вы слишком привыкли к «Железной лее», дядя. Как посмотрят на события жители города? Они решат, что кто-то просто напал на храм. Что будут думать после этого о стражах и Верховной?

— В словах Ивоны есть смысл. Мы не на войне и храм на нас не нападал. У нас просто нет оснований врываться к ним. Что если попробовать пойти официальными путями? Через управу? Я предлагаю воспользоваться вашей властью, Мим. Если вы придёте к главе и попросите устроить встречу в храме, то вам не посмеют отказать.

— К главе города? – задумчиво погладил бородку Кортик. – Может и сработать. Тогда нам лучше отправиться к нему прямо сейчас, пока он ещё в управе.

— Не последуют ли за вами стражники, которые, скорее всего, стоят снаружи?

— Попробуют, но не думаю, что они обучены этому. Это простые стражники.

— Хорошо, – решилась Иона, – попробуем поступить, как вы предлагаете.

— Будем надеяться, что уважение к стражам перевесит договор со жрицами, – добавил Карт.

— У них не будет выбора, радих Карт. Отказ от сотрудничества со стражами равноценен измене.

Карт начал осознавать уровень власти, которую имели стражи в Рануа.

— О чём с ним договариваться, Лея? – спросил Кортик.

— Не знаю, – развела руками девушка. – Чтобы нашу группу сопроводили в храм на встречу со старшей жрицей?

— Мы можем пожаловаться, что нашу подругу, которую мы сопровождаем в Клиро, заставляют остаться в храме. Мы будем в своём праве и это не раскроет тебя.

— Хорошо. Правда, мне всё равно придётся раскрыться, но, наверное, я предпочла бы, чтобы это произошло в храме. Мне бы не хотелось насильно открывать врата.

— Тогда мы пошли.

— Мы будем ждать вас.

— Скоро вернёмся, Лея.

***

Мужчины, приставленные к Ионе, действительно пытались последовать за Кортиком с Мимом, но быстро отстали от них.

Время близилось к вечеру, что заставляло спешить – глава города мог уйти из управы в любой момент.

К удивлению друзей, он был на месте. Помощница главы «по секрету» сообщила, что жена начальника родила двойню, и он теперь никогда не уходил с работы раньше восьми. Скрывался от жены. В голосе девушки звучали неодобрение и ирония.

В кабинете, куда их провели, их встретил полноватый мужчина около пятидесяти, на что указывали большие залысины, морщины, избороздившие всё лицо, худые ноги и изрядный живот. Глава был хорошо одет и причёсан и выглядел довольным своей жизнью человеком.

— Да пребудет с вами Свет Диру, уважаемые.

— Да осветит Она Ваш путь, глава, – ответил Кортик.

—Какое у вас ко мне дело, господа? Вскоре у меня встреча с мастерами столярного цеха, так что времени рассусоливать у меня нет.

— Тогда мы перейдём прямо к делу, кан, – произнёс Мим, подошёл к столу главы и положил на него нечто похожее на маленький квадратик.

Мужчина мгновенно побледнел и чуть не ударился лбом о стол, когда резко согнулся в поклоне.

— Не нужно расшаркиваний, кан Майс, вы сами сказали, что времени у вас нет, мы и сами спешим, – бросил Кортик.

— Чем я могу помочь досточтимым стражам?

— Нашу подругу, которую мы ведём в Клиро, хочет забрать храм. Мы бы хотели, чтобы нас официально отвели на встречу со старшей жрицей. Нам не хотелось бы поднимать шума.

— Да-да, конечно! – воскликнул глава, но затем удивлённо спросил:

– Вы сказали, что жрица Килия хочет «забрать» вашу подругу…

— Да, именно так. Канна Лея услышала зов храма, и жрица Килия сказала, что теперь наша подруга принадлежит храму.

Майс озадаченно слушал объяснение, но затем внезапно яростно выпалил:

— Опять эта старая дура взялась за своё!

— Давайте не будем оскорблять других, кан.

Мужчина снова побледнел от испуга, затем покраснел от смущения и покаянно произнёс:

— Прошу простить меня! Жрица Килия позволяла себе подобное уже много раз, что вызывало недовольство в городе, но я, к сожалению, ничего не мог поделать. Свет Диру, как и воля Клиро, не обсуждается.

— Именно поэтому нам и нужна ваша помощь, кан Майс. Если жрица Килия действительно так упряма, то я не удивлюсь, что она откажется встретиться с нами и запрётся в храме.

— Это… возможный вариант.

— Если судить по вашим словам, то канна… чрезмерно упряма и может отказаться открывать двери даже стражам, а нам бы не хотелось применять свою силу в столь большом городе.

— Конечно-конечно! – повторился глава. – Когда бы вы хотели устроить встречу?

— Чем быстрее, тем лучше. Желательно, чтобы завтра утром наша подруга пошла в храм вместе с нами либо же чтобы ей не пришлось туда идти.

— Сегодня не получится, так как храм уже закрыт на ночь…

— Но ещё нет и пяти! – удивлённо воскликнул Кортик.

— Наш храм, должен признаться, немного отличается от других.

— Но с чем это связано?

— Стыдно сознаваться, но я никогда не интересовался этим. Он определённо доставляет мне неприятности, но храм – это лишь маленькая часть того, чем я занимаюсь ежедневно. Мастера, о которых я упоминал, доставляют мне намного больше забот.

— Понимаю, кан. Но когда мы всё же сможем наведаться в храм? – вернул его к теме разговора Мим.

— Ох, простите!.. Если вы хотите сделать всё как можно скорее, то мы можем отправиться туда ещё до рассвета. Они открывают ворота очень рано, чтобы впустить помощников.

— Тогда давайте договоримся о встрече перед ратушей в пять утра.

— Я подготовлю мою стражу для сопровождения.

— Прекрасно.

— Спасибо за сотрудничество, кан Майс.

Встреча закончилась. Пора было готовиться к завтрашнему дню.

Глава 29. Храм Рока

Иона стояла на улице в окружении своих друзей и смотрела на небо. Новолуние. В лесу, в окружении деревьев, она любила его, но почему-то в городе ей становилось одиноко в такие дни. Возможно, это было следствием того, что даже в безлунную ночь в большом городе часто было видно свет из окон и граница света и тьмы ощущалась более ярко. Человек на улице был словно оторван от приветливого огонька, горящего внутри.

Принцесса вздохнула – некогда было предаваться праздным мыслям, скоро должен был прийти глава со своей охраной.

Кортик и Мим возглавляли группу. Рядом с ними стояли испуганно сжавшиеся и пристыженные стражники.

Майс подбежал буквально через пару минут и очень извинялся за то, что опоздал.

Процессия двинулась в сторону храма.

Когда они пришли к нему, то ворота уже действительно были открыты, и в них, словно ручейки, стекались помощники. Увидев большую группу приближающуюся ко входу, одна из девушек хотела окликнуть их, но увидела главу и решила, что не стоит этого делать.

Лея со спутниками прошли внутрь и остановились на площади, на которой она вчера общалась с призрачной жрицей.

— О, Алани, – окликнул одну из молоденьких девушек глава, – позови старшую жрицу. Уважаемые господа хотят поговорить с ней.

— Доброе утро, дядя. Ты что здесь делаешь в такую рань?

— Потом всё расскажу, приведи Килию, – раздражённо сказал он.

— Хорошо-хорошо, – нахмурилась племянница и убежала.

Прошло не больше десяти минут, и старшая жрица появилась перед группой.

— Что ты себе позволяешь, Майс? – возмущённо спросила она.

— Это что ты себе позволяешь! Тебя прошлый раз ничему не научил?

— О чём ты?

— О том, что ты снова пытаешься насильно оставить в храме новую жрицу!

Женщина скрестила руки на груди.

— Любая жрица, услышавшая зов, принадлежит этому храму, и ты сам об этом знаешь.

— Позвольте узнать, канна, когда появилось подобное правило? – вмешался Мим.

— О, – удивлённо приподняла бровь Килия, – ты привёл с собой поддержку? Испугался старой женщины?

— Ты такая же старая женщина, как я – юный мастеровой!

— Кан Майс, – мягко прервал мужчину страж, – давайте отложим вашу личную неприязнь к канне Килии на другой день.

Глава побледнел и дрожащим голосом сказал:

— Конечно-конечно, простите за эту сцену.

— И кто же вы такие, что Майс пресмыкается перед вами? – колко спросила женщина.

Вокруг начала собираться толпа.

— Стражи Клиро, канна, – спокойно сказал Мим.

Кровь отлила от лица женщины, но лишь на секунду – вскоре она взяла себя в руки и, стараясь не менять тона, заявила:

— Стражи не имеют власти на земле храма, согласно древнему договору.

— Мы знаем это, канна. Может быть, вы всё-таки ответите на мой вопрос? С каких пор жрицам Диру позволено похищать людей? Ни в одном уложении я не видел упоминания «права» храма на слышащих зов.

В сумерках жёсткое лицо Килии казалось более неприятным, нежели обычно, а волосы вместо серебристых казались грязно-серыми. Женщина перебросила тяжёлую косу назад.

— В нашем оно есть, – жрица явно хотела настоять на своём.

— Покажите его.

— Уложение нашего храма передаётся из уст в уста.

— Как удобно! – вмешался Кортик. – А главное, можно придумать любое правило! Неужели вы думаете, что стражи не изучали своды и договоры между духами и служительницами Диру? Уложение строго указывает на недопустимость принуждения.

— Вы сами просто придумываете это! – сузив глаза, прошипела Килия.

— Вы можете верить в это, если хотите, канна. Но ведь проблема не только в этом. Где настоящие жрицы?

— О чём вы? Все жрицы, что есть в храме, – настоящие!

— Лем? – спросил Кортик.

— Она говорит правду.

— Тогда, как вы, жрица Килия, обладая истинной силой, можете петь прощальную песнь вместо приветственной?

— О чём говорят стражи, старшая жрица Килия? – нахмурившись, спросила племянница главы.

— Я не представляю о чём они говорят, девочка.

— Врёт, – жёстко сказал Лем.

Женщина неприязненно посмотрела на врача.

— Кто этот мальчик?

— Этот молодой человек был тронут Светом Диру, канна. Зачем вы используете слова прощальной песни, но поёте мелодию приветственной?

— Я отказываюсь отвечать! Лира, за меня!

Килия подала какой-то сигнал и её тут же окружили жрицы. Они начали петь. Все на площади замерли, не в силах пошевелиться. Лишь Верховная и её верные охранники могли двигаться. «Я надеялась, что до подобного не дойдёт», – прошептала Иона и вышла из-под защиты друзей. Мар внезапно словно материализовались из воздуха, из-за чего жрицы, стоявшие рядом с Килией, чуть не сбились.

Принцесса сняла капюшон, затем плащ, сковывавший движения, и передала его Альне. Мар, поклонившись, приняла его.

Жрицы с ужасом наблюдали за странной четвёркой, на которую не действовала сила Диру.

Лея закрыла глаза, вдохнула и тоже запела. Её голос разнёсся по всему храму, отражаясь от стен и звеня колокольчиками в каждом уголке. Казалось, что воздух стал чистым и звонким, словно в морозное утро, но при этом не было присущего морозному утру холода.

Вначале мелодия Ионы гармонично сплеталась с песней жриц, но вскоре она начала меняться, и женщины начали подстраиваться под изменение мелодии, которое вносила Верховная. Они были словно неумелый хорист, который повторяет за альтами, будучи сопрано.

Сбившись, жрицы замолчали в растерянности. Лишь Килия пыталась бороться, но вскоре и её голос был заглушён песней противницы.

Люди на площади заворожённо смотрели, как девушка, казавшаяся обычной горожанкой, начинает светиться. В заканчивающихся сумерках это было особенно хорошо видно. Постепенно волосы девушки стали похожи на жёлтое золото – будто само солнце жило в них. Перед удивлёнными наблюдателями свет окутал Иону и одел её в сияющие одежды.

На секунду спутникам принцессы показалось, что в них оделись и мар с маро, но это видение пропало так же быстро, как и появилось.

Песня становилась всё громче, а затем оборвалась, но в центре так и продолжало стоять воплощение Богини Диру.

Тишина, воцарившаяся на площади, была нарушена словами Верховной:

— Нарушившие договор понесут наказание! Несущая Свет Диру больше не охраняет этот храм! Духи Клиро, стражи Клиро, я возвращаю вам власть над этой землёй!

— Мы услышали Несущую Свет! – в унисон крикнули Кортик с Мимом.

Стражи вышли вперёд и встали по обе стороны от Ионы.

Мужчины одновременно топнули, и по земле пошла рябь. Женщины, ещё недавно пытавшиеся сопротивляться, упали, не удержавшись на ногах, и тут же оказались утянуты в землю по пояс. Белые, еле видные руки, держали жриц.

Молодые служительницы Диру заплакали от ужаса.

­— Стражи Клиро требуют тишины! – воскликнул Мим.

На площади воцарилось молчание. Никто не мог противиться воле стражей.

— Стражи Клиро приказывают всем, кто не знает ничего об изменении песен, уйти в трапезную, а всем, кто знал, прийти на площадь! – крикнул Кортик и мужчины снова топнули.

Рябь прошла по территории храма, и волна людей потянулась направо, а навстречу ей шла другая.

Иона всё лучше и лучше начала видеть духов, их тянущиеся из земли руки, то, как они вселяются в тела жрецов и ведут их. К призрачным служительницам духи Клиро не могли прикоснуться, поэтому они потянулись к деревьям. Боясь, что вместилища призрачных жриц попытаются перенести в центр вместо них самих, она сказала:

— Стражи Клиро, могу ли я позвать дир-ан лея?

— Стражи Клиро дают разрешение.

Верховная благодарно кивнула и пропела всего лишь одну ноту. Души жриц вылетели из деревьев, притянутые словно магнитом.

Словно от боли, Иона закрыла глаза и произнесла:

— Лау!

Голос принцессы разнёсся по площади и всех, кто стоял на ней, окружила гигантская сфера, состоящая из тонких переливающихся нитей.

— Моя власть – ваша власть! – проговорила принцесса и передала одну из паутинок от кокона Миму, а другую Кортику.

Стражи поклонились, но не взяли их.

— Судить тех, кто решил остаться, может только Несущая Свет.

— Спасибо, – еле слышно произнесла девушка, и нити исчезли.

Мим сел на землю, его друг последовал его примеру.

— Кто надоумил вас использовать другие слова, канна? – начал допрос страж.

— Я не… – попыталась сказать Килия, но у неё отнялся язык.

— Канна, вы должны знать, что врать стражу бессмысленно. Ответьте на мой вопрос.

— Жрицы из лей научили нас.

— Сказали ли они, к каким последствиям это приведёт?

— Да.

— Что они сказали?

—Что благодаря этому увеличится количество прихожан.

Женщина начала дрожать. Сейчас она походила на обычную старуху, а не на всесильную старшую жрицу.

— Для чего вам нужны жрицы? Кому в голову пришла идея удерживать тех, кто не хочет служить?

— Без жриц песни не имеют силы. Нам нужны жрицы. Это я решила удерживать их.

— Но разве у вас не хватает жриц?

Килия сглотнула и призналась:

— Многие угасают и теряют свою силу. В последние несколько лет новых жриц было очень мало.

— Вы сказали, что все жрицы – настоящие.

— Все жрицы – истинные. Их силы просто уменьшились.

— Знали ли вы, что из-за ваших служб к городу притягивается скверна?

— Что? Нет!

— Знали ли вы, что ваши песни усиливают волнение среди людей и это приводит к унынию и болезням?

В глазах старшей жрицы отразился ужас.

— Нет!

— Знали ли вы об этом, дир-ан лея? – обратился к призрачным жрицам Мим.

— Да… – голоса их шелестели словно листья.

— Верховная, допрашивать служительниц лучше Вам.

—Благодарю, – приняла эстафету Лея.

Она собралась с мыслями и задала вопрос:

— Почему вы это сделали?

— Мы устали…

— Это не ответ. Каждая лея может уйти, когда она захочет, если попросит жриц. Некоторые могут уйти самостоятельно.

— Мы не можем уйти, – ответила женщина в возрасте.

— Что это значит? – нахмурилась Верховная.

— Мы не знаем, почему, но мы прикованы к этому храму.

— Вы говорили об этом жрецам?

— Пытались, но мы не смогли вымолвить и слова. Что-то мешает нам, – взгляд жрицы затуманился. – Годы, сотни лет смотреть, как живут и умирают люди. Не иметь силы помочь. Это больно…

— Но для чего вы надоумили этих жриц изменить песни?

— Мы надеялись, что они поймут, что что-то не так. Что попробуют исправить…

– Она врёт, – слова Лема легли камнем на душу Ионы.

Благообразное лицо женщины искривилось, и она выплюнула:

— Да, вру! Я знала, к чему это приведёт! Я хотела этого! А что ты сделаешь мне, девчонка?! Я и так хочу уйти! Я хочу умереть!

Верховная холодно посмотрела на неё, а затем обратилась к остальным:

— Есть ли среди вас те, кто может рассказать о причинах?

— Да… – раздался шелест.

Принцесса посмотрела на жрицу в возрасте, затем склонила голову, закрыла глаза, но переборола себя и вновь встретилась взглядом с женщиной.

— Рануа имеет свои законы, договор, что был заключён, – нарушен. Ваше преступление состоит не только в том, что вы изменили тексты. Вы причастны к волне болезней, что были порождены ими. Диру-а призвана лечить, а не калечить. Я чувствую, что вы не жалеете ни об одной из смертей, что произошла по вашей вине. Вы радуетесь им. Каковы бы ни были причины поступков, они были совершены и не уменьшат вашей вины. Никто из прихожан не мучил вас, а люди, что умерли от перемещения скверны, скорее всего, даже не были в этом храме. Я передаю вас на суд Клиро.

Призрачная жрица побледнела.

— Духи принимают новую сестру, – раздался рокот тысячи голосов, и женщина исчезла.

В дальнем углу площади дерево рядом со скамейкой внезапно упало, словно выдернутое из земли ураганом. Звук рвущейся плоти земли и удар о брусчатку заставили всех, кроме Ионы и маро, вздрогнуть. Лея стремительно высыхала.

Иона закрыла глаза, подавляя эмоции, рвущиеся наружу. Через несколько секунд она совладала с собой и спросила:

— Кто может объяснить причину?

Заговорил старичок:

— Сначала мы действительно надеялись, что живые обратят внимание на то, что мы оторваны от остальных храмов, что мы не можем уйти. Но видя, с какой радостью старшие жрицы хватались за возможность увеличить «паству», своё влияние, мы начали чувствовать горечь. Живые перестали даже учить Речи, чтобы никто не понял, что что-то не так. Оттого и нежелание отпускать кого-либо – будущая жрица, если она уйдёт, может понять, что песни этого храма другие. Но правдиво и то, что жрицы теряют силы в этом храме. В дни, когда приезжали жрицы из других храмов, служба была правильной. Через некоторое время жрицы перестали слышать нас. Мы начали угасать, и многие не могли больше выходить из своих лей. Мы стали заложниками наших обиталищ.

Голос мужчины был наполнен горечью и обидой на самого себя.

— Мы совершили преступление, которое привело к ещё большему преступлению. Пусть нас вело отчаяние, но мы должны были найти другой выход. Уже два моих правнука ушли из этого мира по моей вине. Из-за нашей ошибки.

— Он говорит правду, – удивлённо сказал Лем. – Но та женщина лгала.

— Предполагаю, что цель ушедшей к духам была другой, – отметил Кортик.

Иона кивнула, соглашаясь с предположением.

— Кто из вас предложил изменение песен? – продолжила опрос Лея.

— Это был я, – сказал мужчина, стоявший у стены храма.

Стражи сразу же узнали этого человека:

— Лис, – с еле сдерживаемой яростью прошипел Кортик.

— Три стража Клиро в одном месте – невероятная редкость, – мужчина был необычайно спокоен. – Никогда не думал, что вы приведёте Верховную в Рануа.

Мужчина подошёл ближе к центру.

— Что ты натворил, придурок?!

— Ничего, что шло бы в разрез с учениями Клиро.

— О? Подстрекательство к убийству теперь соответствует учениям Клиро? – почти прорычал Мим.

Ярость, скрытая за маской спокойствия, была настолько ярка, что Иона испугалась за спутника.

— Я выполнял задачу, что была дана мне в Клиро. Это – мой долг.

— И в чём заключается ваш долг? – спросила Лея.

— Я – искуситель. Я проверяю истинность веры.

Принцесса прислушалась к себе. Мужчина верил в то, что говорил. Верил в праведность своих мотивов. Он ни о чём не сожалел и ничего не боялся.

Девушка рассмеялась, и звон колокольчиков пронёсся волной по храму. Наблюдающие посмотрели на Несущую Свет с недоумением и лёгким испугом – смеяться было не над чем.

— Что же так развеселило Верховную? – поинтересовался Лис с ироничной ухмылкой.

— Ваша уверенность в собственной неуязвимости и непогрешимости, порождённая верой в свою исключительность. Вы так и не поняли свою роль, – девушка покачала головой. – И не осознали, почему вас назначили на неё.

— Сторонние не имеют право говорить о нашей вере, – ухмылка стала напряжённой.

Иона улыбнулась ему в ответ и топнула ногой, как делали до этого Мим с Кортиком. По земле пошла рябь, но в этот раз она не затихла, и всё пространство, весь воздух вокруг начало трясти.

Лис упал на землю и закричал. Наблюдавшие за происходящим сначала подумали, что от боли, но вскоре поняли, что он кричит от страха.

Верховная топнула ещё раз, и всё прекратилось. Лис остался лежать на земле, пытаясь отдышаться.

— Вы забыли уложения, – тихо сказала Иона, но её голос звенел силой. – Вас будет судить Клиро. Духи отведут вас туда своими путями. Я приду на ваш суд.

Лея закончила говорить, и мужчина провалился под землю.

— Подонок всегда верил, что его не смогут наказать, – процедил Кортик.

Верховная, стараясь не обращать внимание на чувства, бурлившие вокруг, вновь обратилась к призрачным жрецам:

— Когда вы почувствовали, что не можете уйти?

— Более пятидесяти лет назад, Верховная, – ответил старик.

— Пытались ли вы выйти за пределы города?

— Да, но у нас не получилось.

— Связывались ли вы с храмом неподалёку от города? С тем, что вырублен в скале?

— Пытались, но ответа не было.

Принцесса задумалась. Она не знала, что может ей помочь понять причину этого явления.

Солнце уже взошло и проникало сквозь нити, окрашивая всё в золото.

— Верховная, нужен ли Вам ещё этот кокон? – тихо спросила Лата.

Только в этот момент Лея осознала, что сфера всё ещё окружает их. Власть над призрачными жрицами передавать стражам не было больше нужды, а значит, это было лишь пустой тратой сил. Иона прикрыла глаза на секунду, и нити стали светом, а затем устремились к ней и растворились без остатка.

— Шии, – окликнула она мальчика, который всё это время стоял в тени ворот.

— Да, Лея.

Голос мальчика звучал как-то не так, но Иона была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить это.

— Есть ли что-либо необычное в этом городе? Я не ощущаю скверны, как и каких-либо других изменений.

— Ты всё время была с артефактами, – напомнил ей Дитя Льда.

Иона была так поглощена проблемами, что совсем забыла о том, что до этого момента не снимала их в черте города.

— Ты прав, – кивнула она.

— Я очищу пруд, что находится в храме, за ним плохо ухаживали, – сказал мальчик, и голос его внезапно стал намного ниже.

Иона удивлённо посмотрела на Шии, но того, казалось ничего не волновало. «Сколько его телу? Пятнадцать? Из-за худобы он выглядит не старше тринадцати, но, зная его настоящий возраст, я думала, что его голос уже сломался», – думала принцесса, смотря на удаляющуюся долговязую фигуру.

Отбросив посторонние мысли, девушка уже в который раз за день запела.

Эта песня отличалась от остальных, что спутники принцессы слышали до этого, и дело было не в том, что она была без слов. В ней не было ни столь привычных колокольчиков, ни волны тепла, что окружала людей, – она была деловой, не желающей кому-то помочь, а просто существующей.

Единственными, кто ощутил её влияние, были стражи – сила Верховной шла сквозь землю, словно опрашивала духов, живущих в ней, и оттого Кортик с Мимом не удивились, когда на одних деревьях начали набухать почки, а на других распускались цветы. В этом году будет ранний урожай.

Вскоре сила ушла за пределы храмового комплекса, но она всё равно чувствовалась повсюду.

Иона стояла посреди площади, одетая в сияющие одежды, и пела, отдавая всю себя музыке и своей магии. Лицо её было спокойно и на нём играла мягкая улыбка.

Спутники наслаждались песней и светом, что исходил от принцессы, и потому когда спустя полчаса, а может, и чуть больше, она замолчала, находящиеся на площади почувствовали пустоту внутри.

— Я нашла, – коротко сказала она. – Ритуал на крови жриц.

— Как в храме под Нуа? – уточнил Мим.

— Да.

— Кто-то распространяет знания о нём? Или это была канна Амелия?

— Пока не знаю. Смогу понять, лишь осмотрев место ритуала. Никто из призрачных жриц не мог этого сделать. Нужно искать среди живых.

Стражи синхронно вздохнули.

— Мы знали, что нас ждёт, когда возвращались домой, – сказал Кортик.

— Мы понимали, что в Рануа должно быть что-то нечисто, иначе не могло появиться столько скверны

— На забудьте узнать, кто рассказал о ритуале, если выясните, кто его провёл. Амелия говорила что-либо об этом?

— Тогда мы не подозревали о том, что она не единственная знающая о ритуале, так что узнали лишь то, что она нашли книгу с «интересными ритуалами». Она сказала, что купила её у странствующего торговца.

— Неизвестный, рассказывающий, как подавить силу жриц? Будем надеяться, что это всё же случайность, – отметил Рабден.

— Я бы на это не рассчитывал. Что-то слишком много проблем с храмами. Сколько пустых храмов мы встретили! А два больших оказались с червоточинкой, – возразил Карт.

— Давайте обсудим это потом, – оборвала их Лея. – Сейчас перед нами, точнее, передо мной и стражами стоит чёткая цель.

— Простите, Верховная, – поклонился принц.

— Прости, – коротко кивнул Карт.

— Кортик, Мим. Вы сказали, что призрачных жрецов буду судить я, но эта задача представляется чрезвычайно сложной. С одной стороны, они нарушили заветы, но с другой, не нанесли прямого вреда.

— По сути дела, они пособники преступников… – задумчиво оглаживая бородку, пробормотал Кортик.

— Это всё действительно усложняет. Когда всё стало выходить из-под контроля, то они не смогли обратиться к живым, а те, в свою очередь, не понимали вреда, который наносят. Прямое неподчинение стражам и попытка напасть – это совсем другое. Это преступление, совершённое в попытке защитить свою власть. Не представляю, что они хотели сделать дальше. Даже если бы Верховной не было с нами, рано или поздно духи пересилили бы их. Для жриц, нарушивших правила и напавших на нас, – тюрьма и общественные работы. Остальные жрицы не знали, что они делают, иначе их бы просто не выпустили из храма, – негромко сказал Мим.

— Мне нужно время. Уйти дир-ан лея никуда не смогут, а я пока займусь ритуалом. Приму решение по поводу призрачных жрецов позже. Сначала мне нужно понять масштаб того, что они натворили.

— Согласен, – кивнул капитан.

— Я тоже, – согласился напарник. – Что же, тогда зовём стражу и сдаём жриц им.

— Я позову их, – вызвался Рабден. – Предполагаю, что стражников, пришедших с главой, хватит?

— Конечно, благодарю.

Принц ушёл.

– Рада Лея, вы всё ещё светитесь.

Иона вздрогнула – всё это время она даже не замечала, что сияет. Сила росла, как и сродство принцессы с ней.

Девушка отпустила магию и наконец погасла, для надёжности она надела артефакты. Её волосы упали на грудь, когда она надевала подвеску, и Лея удивлённо посмотрела на них.

Она обернулась к маро.

— Извините, Рэн, вы так хорошо справились с покраской, но всё оказалось напрасным, – спокойно сказала Верховная, беря золотистую прядку.

— У тебя и одежда изменилась, – заметил Лем. – Даже защитные рисунки появились.

Принцесса поглядела на платье и увидела, что из тёмно-синего оно превратилось в нежно-зелёное.

— Ну, – с иронией произнесла она, – по крайней мере, хоть платье того же покроя.

— И правда, это радует, – засмеялся Карт. – Давайте вернёмся в дом, и ты немного отдохнёшь. Стражи всё объяснят и без нас, ведь правда?

— Конечно, идите, – помахал рукой, прогоняя их, Кортик, а затем обречённо произнёс:

– Нам сегодня ещё предстоит «почистить» стражников Рока. Что-то мне подсказывает, что взятки они брали немаленькие.

— Не жалуйся, не такая уж это и сложная задача, – укорил его Мим, хотя и сам не выглядел счастливым. – Идите, рада Лея, мы справимся.

— Спасибо, Мим, Кортик. Буду ждать вас на ужин.

— Лем обещал рагу из говядины, так что точно не пропустим. Отдыхай лучше. Тебе ещё многое предстоит сделать.

— Удачи вам. Будем надеяться, что со старшей жрицей сотрудничало не так уж и много стражников.

— Будем, – вздохнул Кортик.

Глава 30. Прогулка по городу

По приходе домой Иона пошла спать, и за ней, естественно, последовали верные маро.

Аран с Ивоной и Лемом решили прогуляться по городу, пока у них была такая возможность. Когда ещё появится время полноценно осмотреть город? Девушки решили переодеться в чуть более нарядные одежды, нежели обычно, – даже юная чтица решила сменить свою любимую артийскую тунику со штанами на местные наряды. Они купили их в Нуа, когда выдался часок передышки. Тёмно-синее платье из грубой материи идеально подошло к чёрным волосам Аран, а тёмно-зелёное - к золотистой косе Ивоны. Покрой у платьев был достаточно прост: спинка и полочка, скроенные по косой, круглая горловина с кулиской и разрезом, шедшим спереди посередине, широкая полоса прошвы по подолу. Но была в нём и изюминка – втачные рукава, которые спереди достигали запястья, но сзади были длиной до середины юбки. Также в Рануа было принято носить льняную нижнюю рубаху без рукавов, у которой по подолу пришивалась широкая полоса, контрастировавшая с платьем. У Ивоны это был тёмно-розовый, у Аран – алый. Также наряды были подпоясаны ткаными в особой технике поясами, которые были того же цвета, что контрастный низ. Подругам сказали, что чаще всего «окаём» подбирали к поясу и его всегда можно было отпороть и пришить полоску другого цвета. Так было достаточно лишь одного платья и нескольких поясов и окаёмов.

На удивление, юная чтица чувствовала себя вполне нормально и без штанов, хотя вначале ей очень хотелось надеть их под юбку. Когда она и Аран наконец спустились, то Ивона увидела, что Лем тоже решил переодеться: плотные шерстяные брюки, державшие форму, нижняя рубаха с вышивкой по подолу и жакет, без застёжек, у которого были такие же рукава, что и у платьев. Наряд был тёмно-зелёного цвета, как и у неё, что заставило девушку слегка покраснеть. Пояс у врача был тёмно-жёлтого цвета и сочетался с вышивкой.

В первую очередь друзья пошли в сторону главной площади, чтобы посмотреть на здание управы, которое, по словам местных жителей, было очень красиво.

Людей на улице было немного – те, кому нужно было идти на работу, уже успели уйти, а праздные жители ещё не проснулись.

Всего через несколько минут компания уже была на площади.

— Это же просто копия ректорского корпуса! – в удивлении воскликнула Ивона. – Только камень не белый, а бежевый.

— Я видела картины с ректорским корпусом, и он выглядел монументально.

— Монументально… Это правильное слово. Красивым я бы его не назвала. Вроде бы на стенах должна быть резьба, но я её так и не увидела за всё время учёбы.

— Интересно, это песчаник? – спросил Лем.

— Наверное, но я не разбираюсь в камне.

— Управа построена из дерева, уважаемые гости, – раздался голос рядом с друзьями.

Справа от врача стоял одетый по моде Нандиру мужчина. Он говорил на артийском с небольшим акцентом.

— Да пребудет с вами Свет Диру, – сказал он и слегка поклонился.

— Да осветит Она ваш путь, – ответили ему путешественники.

— Простите, что вмешался в разговор, но я просто не смог удержаться. Видите ли, я – архитектор и не смог промолчать, когда услышал о песчанике. Управа полностью выполнена из дерева.

— Но откуда же эти полоски, словно от каменных блоков? – поинтересовался Лем.

— О, это штукатурка, анар. Ей просто придали вид камня.

— Какое интересное решение! – восхитилась Аран.

— Жители не боятся пожара? – спросила Ивона.

— На здание наложены все нужные слова.

— Вас не удивило, что я пишу Потоком, – внезапно сменила тему Аран.

— Я – чтец, как и вы, и когда-то у меня был немой ученик. Он тоже писал в воздухе. Правда, его владение Потоком было намного хуже вашего.

— Вы преподавали?

— Давно. Можно сказать, что в другой жизни. Я ушёл из Альхейра больше тридцати лет назад.

— Вы были профессором в университете Нан’Оро?

— Нет, что вы, я был слишком молод для этого.

— Позвольте узнать, как вас зовут.

— Итаир.

— Какое необычное имя для Нандиру!

— Мои родители большую часть жизни жили в Тайре и хотели, чтобы имя напоминало им о ней.

— Вполне понятное желание.

— Позвольте и мне поинтересоваться вашими именами.

Аран. Это мои друзья: Ивона и Лем.— Очень приятно.

— Нам тоже.

— Что заставило вас бросить стезю мага Потока и увлечься архитектурой? – спросила Ивона.

— Наверное, Альхейр. Это уникальный университет, но его красота расстраивала меня. Для того чтобы его построить, нужно было быть великим летописцем. И неординарным архитектором. С моими способностями я бы никогда не стал летописцем, но мог стать архитектором, и я решил не идти против течения. Если вы бывали в Эфе, то один из корпусов был построен по моему проекту.

— Корпус Мирана? – удивлённо воскликнул Лем.

— Да.

— Значит, вы – архитектор Миран?! – восхищённо спросил врач.

— Ответ всё тот же.

Видя непонимание на лицах спутниц, молодой человек пояснил:

— Анар Миран спроектировал новый корпус нашей больницы. Это самое удобное здание из всех, что входят в университетскую больницу!

— О, вы врач из Эфы?

— Да. Извините…

— Вам не за что извиняться, анар Лем. Я рад, что плод моего труда радует врачей в Эфе.

— Но что вы делаете в Рануа?

— Мне заказали проект больницы для посетителей Рока. Предполагаю, что корпус в Эфе помог мне получить этот заказ.

— Вы должны быть нарасхват в Нандиру.

— Предпочитаю не возвращаться на Родину.

— Но почему?

— Я не спрашиваю, что с вами случилось, рада Аран, не спрашивайте и вы меня. Давайте я лучше проведу вас по городу и покажу его.

— Почтём за честь, – быстро отступила женщина.

Мужчина подошёл к слепой, предложил ей свой правый локоть, и она приняла его. Прогулка обещала быть интересной.

***

— Стоило ли отпускать их одних? – обеспокоенно спросил Рабден Карта.

Мужчины расположились в гостиной в удобных креслах, стоявших у окна.

— Вы слишком сильно переживаете. Весть о стражах уже разлетелась по городу, а значит, все преступники постараются залечь на дно.

— Наверное, вы правы, но мне всё равно беспокойно.

— Она ваша племянница, естественно, вы переживаете.

Принц вздохнул, понимая, что старший товарищ прав. Мужчина откинулся на спинку стула, провёл рукой по волосам, а затем внезапно спросил:

— Вы знали, что Верховная может использовать силу стражей Клиро?

— Нет. И, честно признаюсь, я не уверен, что это была сила стражей. Вполне возможно, что это была её собственная.

— Мне это кажется маловероятным. Насколько я понимаю, сила жрецов основана на звуках. Музыке. Когда она топнула ногой, то не пела.

— Не хочу задумываться об этом, – откровенно признался Карт. – У нас нет ни знаний, ни фактов, чтобы разобраться в этом. Возможно, если мы спросим Лею напрямую, то она ответит, но в этом я сомневаюсь.

— Почему?

— Лея ничего не объяснила и не сказала, когда мы вернулись. Более того, Кортик с Мимом никак не отреагировали. Скорее всего, они не хотят говорить об этом. Не наше это дело - вмешиваться в дела стражей.

— Возможно, вы правы.

— Меня больше волнует то, что жизнь Леи далека от той, что могла бы у неё быть. Она молода, талантлива, красива, но её жизнь – это долг. С тех пор как мы ушли из подземного храма, вся её жизнь состоит из очищения скверны, еды и сна. Она мало говорит и уж тем более не занимается тем, что ей всегда нравилось.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, но мне нечего сказать. Верховная приняла свою ношу и готова нести её.

— Не всегда ноша должна нестись в страданиях. Да, она проживает смерти, но это не значит, что, она должна отказываться от занятий, которые она всегда любила.

— Чем принцесса занималась в свободное от учёбы время? – заинтересовался Рабден.

— Читала. Вышивала. Несколько её платьев вышито её руками.

— Почему бы вам не купить ей интересную книгу или приобрести местные рисунки для вышивки?

— Я думал об этом, но пусть она мне и как дочь, я мало что знаю о том, что ей нравится читать или вышивать, – расстроено произнёс Карт. – К сожалению, большую часть времени я был в Альхейре.

— Тогда возьмите её с собой, когда будет такая возможность.

Карт глубоко вздохнул, как и Рабден до этого.

— Боюсь, что такого чудесного случая не представится. После выполнения своего долга она так слаба, что всё время спит, но сон не даёт ей сил. Все мои мысли заняты тем, как облегчить её ношу.

— Попробуйте договориться с остальными о том, чтобы задержаться в Роке. Тогда вы сможете сходить с Верховной на ярмарку. Кажется, через две-три недели будет большая ярмарка.

Рабден отпил из чашки, стоявшей перед ним.

— Это хорошая идея – она не отнимет у неё время для отдыха.

— Будем надеяться, что в этот раз очищение пройдёт легче. И лучше бы нам отправиться на очищение с ней, если она разрешит!

— Согласен.

Мужчины ненадолго замолчали. Тишину прервал Карт:

— Вам тоже нужно что-нибудь устроить для Ивоны.

Рабден в задумчивости провёл рукой по волосам.

— Вы знаете, я не до конца уверен, что смогу ей дать то, что ей нужно. Я никогда не был ей настоящим дядей, лишь «дядюшкой», который помогал ей. Мы редко виделись и ещё меньше разговаривали. Сначала она была маленькой и у неё были любящие приёмные родители, а затем она поступила в Школу, и я стал её учителем. Она мне доверяет, но не думаю, что действительно считает близким человеком. Общение с вашим Лемом для неё сейчас намного важнее, чем со мной, – грустно улыбнулся принц.

— Никогда не поздно начать. До Леи у меня не было желания заботиться о ком-либо, но сейчас я рад, что могу это делать. Мой двоюродный брат Мириан – это другая история. Из-за большой разницы в возрасте я даже не замечал его. Он был маленьким мальчиком, а я уже профессором в университете. Мой дядя никогда не был близок с семьёй, да и тётя не отличалась сердечностью, так что, честно скажу, я не удивлён, что он пошёл в повстанцы. Возможно, если бы я уделял ему больше внимания и времени, то жизнь его сложилась бы по-другому. Сейчас у него есть Лата, и я не уверен, что у нас получится стать ближе, но попытаться всегда можно. Поддержка всегда важна. Особенно для Ивоны. Ей нужно будет пройти ритуал, обучение и после этого начать очищать скверну вместе с Леей. Любая поддержка будет кстати.

— Не думаю, что она будет мне доверять, как раньше.

— А вы пытались вернуть доверие своей племянницы? Вы хотя бы рассказали ей все подробности того, как она оказалась удочерена? Она наверняка ждёт, когда вы с ней поговорите об этом.

— Не рассказывал. С тех пор, как я объяснил, что она моя племянница и дочь принцессы, мы почти не разговаривали. Я ждал, когда она подойдёт ко мне.

— И зря. Она всё время спрашивала о вас, но я ничего не мог рассказать – слишком мало знаю. Она явно ждала, что вы подойдёте к ней.

— Никогда не умел разговаривать с людьми…

Карт удивлённо воззрился на него.

— Не смотрите так, – усмехнулся мужчина. – То, что я – учитель, не говорит о том, что я хороший собеседник. За всё время работы в Школе я не сумел сдружиться ни с кем из коллег или учеников. Самым близким человеком для меня, кроме моей семьи, был Рэн. Думаю, что этот факт может поведать о многом.

Карт громко рассмеялся.

— Очень о многом. Вот кого точно не назвать хорошим собеседником. Да и можно ли его назвать собеседником в половине случаев диалогов с ним? Скорее даже монологов.

Рабден улыбнулся.

Сверху спустился Карик и подошёл к мужчинам.

— Ничего страшного, если я пойду в город? – спросил Калин.

— Иди, конечно, но зачем? – поинтересовался Карт.

— Хочу прогуляться, поискать интересные книги. Я слышал, что здесь прекрасная библиотека.

— Не засидись за книгами, мы будем ждать тебя на ужин.

— Библиотека находится рядом с управой и башней с часами, так что как только они прозвонят шесть, то я сразу же отправлюсь домой, – быстро сказал Карик.

— Договорились. Только будь осторожен. Когда узнаю о происшествии в храме, могут начаться волнения. Присутствие стражей должно сдержать их, но лучше быть наготове.

— Понял.

— Возьми, – Рабден вмешался в разговор.

— Что это?

— Эта подвеска подаёт сигнал на один из камней в моём браслете, если она была сорвана, так что если что-то случится, сорви её.

— Хорошо.

— А теперь иди.

Карик убежал.

— Хороший мальчик. Очень талантливый, – одобрительно сказал принц.

— Это точно. Спасибо вам, что смогли раскрыть его способности.

— Я был счастлив найти столь хорошего ученика.

— Карик – мой провал как учителя, – покачал головой Карт. – Я не смог заметить в нём таланта к созиданию, хотя должен был бы.

— Нам бывает сложно понять людей, которые имеют другой жизненный опыт. Вы – преподаватель Альхейра и ваша специализация – боевая магия, сложно было бы ожидать, что вы будете искать созидателя среди своих учеников. Меня скорее удивило, что родная сестра не заметила способности своего брата, – в голосе принца появилось явное неодобрение. – В случае с вами я склонен обвинять саму систему распределения учеников.

— Не будем слишком строги к Аран.

— Почему?

— Не думаю, что стоит выговаривать… – Карт не нашёлся, как вежливо сказать «калека».

— Увечья не меняют того, что даже сейчас она достаточно равнодушна к своему брату. Она не воспринимает его всерьёз, и если бы он не ходил за ней хвостиком, то, возможно, даже и не общалась бы с ним. В Нуа она даже не подходила к нему. Когда он не приходил на обед, Лиона относила ему еду. Даже Верховная больше общалась с ним. Парень делает всё, чтобы получить её одобрение, но она даже не похвалила его, а ведь он сделал то, чего даже опытные рассказчики не смогли бы сделать.

Рабден был полон возмущения. Подобное отношение к своим младшим родственникам не устраивало его ни как старшего брата, ни как учителя.

— Честно говоря, я тоже не похвалил его, да и вы тоже.

— Я сказал ему, что его памятники прекрасны, ещё когда он рисовал эскизы и советовался со мной. И когда он закончил. Вот на что я никогда не был скуп, так это на похвалы.

Карт тяжело вздохнул.

— А я наоборот. Но вы правы, в данном случае я предвзят.

— Можно сказать и так.

— Предлагаю чуть позже разузнать, куда можно будет сводить Лею и Ивону, – решил вернуться к предыдущей теме Калеб.

— Только не вместе.

— О, вместе их точно нет смысла куда-то водить. Ивона будет напряжена, а Лея будет стараться соответствовать идеалу. Может, попросить Рэна покрасить её ещё раз? – задумчиво спросил Карт.

— Если Верховную одеть в местную праздничную одежду, то этого и не нужно будет. Насколько я помню, на юго-востоке Рануа женщины носят нечто вроде шляпы с платком. Не знаю, как они называются.

— Хм… Мне кажется, что «торка».

— Точно, торка! С ней волосы будет просто не видно.

— Это хорошая идея. Лея любит народные костюмы. Когда Лем привёз ей тунику, кофту и штаны из Артии, она долгое время ходила только в них.

— Тогда она обрадуется ещё больше.

— И правда. Как я об этом не подумал?

— Может вы поможете и мне подобрать какой-нибудь подарок Ивоне?

— Больше всего она любит животных, но это вы и сами знаете. Она не очень тщеславна, поэтому тени или румяна будут ей просто не нужны. Хм… Она стала часто заплетать волосы в косу и убирать их в пучок, поэтому думаю, что она обрадуется, если вы подарите красивые, но не слишком яркие шпильки. Или же что-нибудь для белки. Например, карман, в котором она будет сидеть.

— Вы имеете в виду небольшие вышитые карманы?

— Да. В Рануа, в отличии от Нандиру, карманы носятся на поясе отдельно. В Артии, насколько я помню, карманы тоже на поясе?

— Да. Единственное место, где я видел карманы в штанах и платьях, – это Нандиру и Шаньяр.

— Лея рассказывала мне об этом. При длительных переходах совмещение пришивных карманов и поясных очень помогает в распределении мелочи.

— Правда, те, что прямо в одежде оттягивают штаны и иногда рвётся ткань, так что я начал предпочитать карманы на поясе.

— У меня как-то порвались штаны ровно по карману, – улыбнулся Рабден, – прямо на входе в Эфу. Ни разу я не чувствовал себя так неуютно, как в тот день.

— По заднему?

— По заднему.

— И вы были без исподнего, как принято в некоторых провинциях Артии?

— К счастью, нет, но исподнее… Пострадало ранее.

Карт громко рассмеялся.

— Мне повезло, что мужские рубахи в Артии длинные. Но ощущение ветра мне не забыть…

Мужчины ещё громче рассмеялись.

Глава 31. Мастер для Карика и работа для остальных

У Карика было две цели: библиотека и маленькая, но известная мастерская. Узнал он о ней случайно, услышав, как двое мужчин обсуждали невероятной красоты статуи, которые были заказаны для храма. Калину так хотелось хоть одним глазком посмотреть на то, как работают настоящие скульпторы, что он решил сходить в мастерскую.

Молодой человек чувствовал, что ему не хватает настоящего, практического опыта лепки, работы с долотом, напильником и другими инструментам. Ему казалось, что он не знает ничего, и ему хотелось учиться.

Мастерская находилась рядом с библиотекой. Когда он пришёл на площадь, там стояли Ивона, Лем и его сестра. Стараясь не привлекать внимания, он быстренько постучался в открытые ворота и проскользнул внутрь, когда ему сказали «входите». Во дворе он вздохнул спокойно – его никто не заметил. Калин и сам не знал, почему он решил не говорить остальным, куда идёт, ведь в его желании не было ничего постыдного, но почему-то он ощущал себя мальчиком, пробирающимся на кухню за пирожками, пока кухарка отвернулась. Возможно, он чувствовал, что он занимается ерундой, в то время как стражи и Верховная вершат великие дела, а возможно, хотел, чтобы его «внезапно» возросшие способности признали. А быть может, ему хотелось, чтобы это было его тайной. «Не только моей. Верховная дала разрешение», – одёрнул себя молодой человек. Без её позволения он бы и не подумал пытаться стать подмастерьем. Вполне возможно, что его и не возьмут.

Денег у парня не было, но Иона сказала ему взять свет-камень, чтобы оплатить обучение.

— Что вы стоите, как истукан, уважаемый? Вижу, что не заказчик, так что вам надобно? – окликнули Карика, вырвав из мыслей.

— Простите, – с сильным нандийским акцентом произнёс он. – Берёте ли вы людей на короткое обучение?

— Что за «короткое обучение»? Срок-то какой? – поняв, что перед ним иностранец, мужчина постарался говорить попроще.

— Месяц. Может быть меньше.

— Мало…

— Я понимаю.

— Покажи мне, что ты умеешь. О цене договоримся позже.

— Хорошо. Я умею только словами.

— Словами? – воззрился на него хозяин. – А! Чтец, что ли?

— Да.

— Зачем тебе тогда руками работать?

— Тогда лучше будет получаться.

— А-а, то есть, чтобы познать, как делать руками?

— Да.

— Хм… А руками ты работал?

– Давно. Десять лет назад.

Карик стоял и потихоньку покрывался испариной от стараний. В храме он решил выучить хоть немного рануасского, но времени было мало. Хорошо, что, как и всем чтецам, языки давались ему достаточно легко, иначе пришлось бы вести с собой стражей как толмачей или того хуже – Верховную.

— Тогда давай так поступим. Ты делаешь статуэтку свои Потоком. Камень я дам. Потом лепишь её же из глины. Идёт?

— Спасибо!

Молодой человек немного расслабился, внутренне готовясь к испытанию. В голове у него уже был эскиз для новой работы, но Калин решил не рисковать и создать реплику маленького памятник.

Мастер позвал Карика с собой и указал на небольшой куб песчаника. Это был самый дешёвый материал в этих краях, а потому его было не так жалко. С ним было легче работать руками, а Потоком сложнее. К счастью, у него была возможность потренировать это умение ещё в храме под землёй. Может быть, и получится что-нибудь приличное.

Молодой человек осмотрел куб, проанализировал его на наличие трещин и других дефектов. В этой породе преобладали кварц с глинозёмом. Белый камень имел лишь один изъян – внутри была трещина, но она шла сбоку и не мешала работе. Он закрыл глаза и начал писать слова рассечения. Секунда – и глыба была поделена на несколько кусков с идеально ровными краями. Затем те же слова, но короче и с меньшим количеством воды из его реки. Всё меньше и меньше, пока камень не стал походить на Верховную хотя бы немного.

Для ваятеля прошло не больше пятнадцати минут, но когда он закончил, то увидел, что солнце уже высоко, а часы на управе показывают два.

Мужчина, увидев, что Карик остановился, подошёл к работе и воскликнул:

— Удивительно! Какая тонкая работа. Лицо этой девушки словно живое!

Затем он присмотрелся получше и отметил:

— Но над фалдами стоит серьёзно поработать.

Чтец засиял от похвалы: приятно было получить её от мастера.

— Прервёмся на обед или ты готов поработать с глиной?

— Готов.

— Ну и прекрасно. Я подготовил всё, что нужно, в моей мастерской. В ней ты можешь пользоваться всем.

— Спасибо.

— Сюда.

Мастерская оказалась большим залом с прозрачной крышей и светильниками, которые явно питались от реки человека, находящегося в ней.

— Ух ты! – не удержался Карик.

Мастер благодушно улыбнулся, вспоминая самого себя, когда принимал работу строителей.

— Я отойду за обедом, а ты работай.

— Вы оставите меня одного? – удивился доверчивости мастера чтец.

— Вряд ли ты будешь красть камень, а все инструменты со словами, так что… Да и парень ты хороший. Работай.

— Спасибо!

Руки Калина уже тянулись к глине.

Мужчина усмехнулся и ушёл, оставив чтеца работать.

***

Через пару часов мастер вернулся, принеся еду, и застал юношу сосредоточенно лепящим скульптуру из глины. Дождавшись, когда молодой человек уберёт руки от работы, он спросил:

— Как идёт дело?

Калин, как и предполагал мужчина, был настолько увлечён, что не заметил его возвращения и оттого вздрогнул.

— Ой! – уронил кусочки глины чтец.

— Как работа? – повторил вопрос мастер.

— Почти закончил.

— Давай-ка посмотрю.

Карик послушно отодвинулся.

— Хм… Неплохо, но лишь уровень начинающего. Понятно, почему ты хочешь учиться. Если на такой основе ты создал ту скульптуру, то если глина и камень будут тебе подчиняться и без Потока, то твоё владение словами будет дополняться знанием. Начнём с основ.

— Сколько я буду должен за обучение?

— Сколько сможешь, столько и дашь. Спустя месяц.

— Но…

— Я сказал, что сказал, парень. Не спорь. Завтра жду в семь. Будешь помогать моему подмастерью, а сейчас убери за собой и можешь бежать.

Карик вскочил и поклонился своему учителю.

— Хватит церемоний. Все работы, что сделаешь, – твои. Можешь продать, можешь оставить, можешь взять с собой. Ты не мой подмастерье, так что твои работы мне не принадлежат.

— Простите, учитель, я не знаю вашего имени.

— Лас. Фамилии у меня нет, так что будешь звать по имени. А тебя как зовут, ученик?

— Карик.

— Прибирайся и беги, Карик.

Молодой человек ещё раз поклонился и быстро-быстро скомкал глину с помощью Потока, а также стёр все следы на полу, после чего последний раз поблагодарил мастера и ушёл.

Лас улыбался. Давно у него не было столь талантливого ученика. Сколько уж лет прошло, как Атаис умерла? Сто? Двести? Он уже не помнил. Мужчина глубоко вздохнул и пошёл закрывать ворота.

***

— Ты чуть не опоздал, Карик! – укорил молодого человека Карт.

— Простите, немного увлёкся, – смутился он.

— Старайся следить за временем.

— Ничего страшного, даже если он и не придёт на ужин, – заметила Иона, знавшая, куда он ходил, – мы просто оставим ему порцию.

— Как скажешь, Лея, но я предпочитаю, чтобы хотя бы на ужине мы собирались вместе. Проще обсуждать, что мы будем делать дальше.

— Карику нет нужды участвовать в очищении или деятельности стражей, так что пусть отдохнёт. Он прекрасно поработал в Нуа и заслуживает отдыха, – возразила Верховная.

Молодой человек зарделся от похвалы, одновременно благодарный за то, что Иона не выдаёт его маленькой тайны.

— Тут ты права – памятники были невероятно хороши, – решил последовать совету Рабдена Карт.

— Давайте уже поедим, – встрял Лем. — Я пообещал помочь в местной больнице в вечернюю смену с парой операций. У них мало хирургов.

Вся группа, кроме Ивоны и Аран, уставилась на врача.

— И тебя просто так взяли? – удивился Карт.

— Здесь работает мой приятель из университета. На три года старше меня.

— А… – понимающе протянула компания.

— Тогда действительно нужно торопиться.

— Никто больше работы себе не нашёл? – на всякий случай осведомился Рабден. – А то вдруг нужно переосмыслить наше пребывание здесь.

— Меня попросили помочь в местной школе при больнице.

— Помочь чем? – заинтересовался Карик.

— Нанди. Когда-то я вела курсы для учеников из других стран.

— Это когда ты прошла ускоренное обучение по нанди? – осведомился её брат.

— Да.

— Но как вы вообще оказались в больнице? У вас какое-то странное представление о развлечении! – спросил Кортик.

— Мы встретили Итаира Мирана.

— Миран в Роке? – чуть громче, чем хотел, воскликнул Карт.

— Да.

— Но что он здесь делает и при чём здесь больница?

— Он проектирует новое крыло.

— Удивительно! Я не видел его уже лет пятнадцать. Никак не ожидал, что он окажется в Рануа.

— Вы были знакомы?

— Он мой однокурсник, да и работали мы с ним вместе.

— Не помню его.

— Он ушёл ещё до того, как ты начала работать. Он у тебя ничего не вёл.

— Можно ли ему доверять? – спросил Рабден.

— Не представляю. О политике мы с ним не разговаривали.

— Он не врал по поводу причины приезда, – сказал Лем.

— Это хорошо.

— После Рока мы уже не сможем скрывать, что я жива, поэтому смысла беспокоится о нём я не вижу. Отец вряд ли решится убить меня после того, как стало известно о том, что я – настоящая Верховная. Особенно на территории Рануа. Более всего я опасалась, что он обнаружит меня до того, как я смогу проявить свою силу. Предполагаю, что император оставил бы меня в живых, если бы я была простой девушкой, но истинная Верховная была для него опасна. Опасна и сейчас, но он ничего не сможет со мной сделать, так как обо мне знает уже слишком много людей. Когда-нибудь мне придётся встретиться с ним, но не сейчас. Чем больше я успею сделать до встречи, тем лучше. С главами «Железной леи» мне тоже придётся встретиться. Когда-нибудь.

За столом воцарилась тишина – спутники принцессы не знали, стоит ли хоть как-то комментировать её слова.

— Возможно, будет лучше, если я повидаюсь с радихом Мираном. И чем раньше, тем лучше.

— Ты же сказала, что можно о нём не беспокоится, – озадаченно сказал Лем.

— И до сих пор так думаю, но он из высшей аристократии Нандиру, кто знает – может, он сможет стать сильным союзником в будущем.

— Я даже не подумал об этом, – сокрушённо пробормотал Рабден, – ведь вся высшая аристократия Нандиру имеет на конце имени «ан».

Лея кивнула.

— В этом действительно есть резон… – начал говорить принц, но внезапно замолчал. – Но почему тогда «Железной лее» ничего не известно о роде Миран?

— Вполне возможно, что они просто не рассматривались как возможные враги или соратники, – Карт задумчиво погладил свою бороду. – Среди них никогда не было людей, вовлечённых в политику, а свой титул они получили за достижения в науке. Честно говоря, если мне не изменяет память, до Итаира больших имён у них не появлялось последние сто лет. Да и в столице они не бывают. Живут в своём поместье и не выезжают в люди.

— Затворники без амбиций в политике?

— Да. Думаю, Итаир единственный из их семьи, кто чем-либо выделился за последние сто лет. Возможно, к ним и приходила «Железная лея», но ей, скорее всего, отказали. И, скорее всего, это было ещё до вашего вступления в неё.

— Наверное, вы правы. Я не занимался вербовкой в Нандиру и могу просто не знать, но самое интересное в том, что я как принц Артии не знаю ничего о нём, кроме того, что он спроектировал новое крыло в Эфе.

— Но есть ли тогда смысл пытаться привлечь его сейчас? – спросил Кортик.

— Я не собираюсь привлекать его в качестве повстанца, а лишь как союзника Верховной.

— Я… понимаю.

— Всё, я побежал, – прервал их разговор Лем. – Посуду я за собой вымыл.

— Удачи! – крикнула в спину врачу Ивона.

Молодой человек оглянулся и тепло улыбнулся девушке.

Остальные подхватили за ней, и Лем поблагодарил их.

— Я тоже буду работать в больнице, – робко сказала Ивона. – В Роке сейчас мало чтецов, и они обрадовались, что я могу помочь с восстановлением больных после операций.

— Я очень рада за всех вас, но предпочла бы, чтобы прежде, чем соглашаться на это, вы посоветовались со мной.

— Простите, Верховная, – написала Аран.

— Простите, – эхом повторила её подруга.

— У вас есть месяц, но что произойдёт, если нам придётся сняться внезапно? – не стала принимать извинения Иона.

— Мы объяснили, что есть вероятность того, что мы будем вынуждены уйти раньше.

— Хорошо, что вы подумали хотя бы об этом. Но вы, кажется, не понимаете ту ответственность, которая есть у любого, кто помогает другим. В случае с Лемом и его помощью в операциях всё вполне однозначно и, если будет такая необходимость, я согласна задержаться ненадолго. Совсем другое - вы. Особенно это касается Аран. Вы будете здесь всего лишь месяц – это помощь мимолётная, но привязывающая к вам. Польза будет мала, если вы будете учить их как обычно. На нанди разговаривают по всему миру, но он довольно сложен. Один месяц – капля в море. И оттого для начинающих это будет просто интересным опытом. С другой стороны, более сильным классам разговор на нанди может помочь. Какие классы вам дали?

— Начальные, Верховная.

— Попробуйте уговорить их дать вам старших учеников. Предполагаю, что вы никогда ещё до этого не учили маленьких детей?

— Не доводилось. В Альхейр принимают с четырнадцати, но основная часть учеников старше семнадцати.

— За время странствий мне приходилось работать учителем в школе. Маленькие дети словно восковая табличка, в которую записываются знания, а на следующий день стираются. Их интересуют игры и общение, а не учёба. Естественно, есть среди них и те, кто любит учиться, но для большинства учёба – это лишь обязанность. К тому же в возрасте семи-восьми лет дети учатся говорить на своём языке, выполнять привычные для взрослых задания, и потому восковая табличка не стирается лишь тогда, когда им интересно или когда им приходится повторять одно и то же по нескольку раз в неделю. Один ученик из моего класса забыл цифры за время сбора урожая. Всего лишь три недели, а знаний просто не стало. Часто меняющиеся учителя тоже не могут пойти на пользу.

— Спасибо за совет. Я поговорю с директором больничной школы.

— В школе учатся больные дети или дети тех, кто работает в больнице?

— Дети работников.

— Тогда тем более. Если бы там учились дети, которые лежат в больнице, вы бы по крайней мере скрасили им досуг. Красивые буквы, появляющиеся из ниоткуда. Особенно если бы вы сделали их разноцветными. Начальным классам будет сложно вас понимать ещё и потому, что многие из них не умеют читать.

— Именно об этом я и хотела с вами поговорить, Верховная. Вы сказали, что можете вернуть мне одну из способностей. Я бы хотела вернуть свой голос.

— Вы уверены?

— Я люблю учить людей, а без голоса это намного сложнее, нежели без зрения. Если у меня будет возможность говорить, я смогу обучать и слепых, и глухих, и немых, но если её не будет, то слепым ученикам преподавать я не смогу.

— Понимаю вас. Но вы должны знать, что голос в начале будет слаб, так как связки не восстановятся за один день.

— Я понимаю.

— Завтра утром я верну ваш голос. Подумайте об этом ещё раз.

— Спасибо. Я подумаю.

Иона устало кивнула.

— Кто-либо ещё устроился на работу?

— На нас даже не смотри, нам бы со стражей разобраться, – шутливо возмутился Кортик.

— Я ни к кому не ходил и не просился на работу. Но, если хочешь, я могу и пойти попроситься, – усмехнулся Карт.

— У меня тоже не было никаких внезапных предложений, Верховная. И если бы были, то я в первую очередь посоветовался бы с Вами, – отметил Рабден, неодобрительно посмотрев на Аран и Ивону.

Лея вздохнула и серьёзно сказала, обращаясь к подругам:

— В этот раз я прощаю вас с Лемом, но помните – вы пошли со мной, не я пошла с вами. Главное в нашем путешествии – борьба со скверной. Если вы хотите заниматься чем-либо другим, то должны быть готовы к тому, что я уйду без вас. Вы – члены моей группы, а значит, должны советоваться со мной по поводу подобных решений, как и сказал радих. Вы этого не сделали. И не подумали об этом. У Лема и меня слишком близкие отношения, чтобы он мог воспринимать меня как лидера отряда, поэтому я понимаю, почему он не пришёл сначала ко мне, прежде чем принять предложение о работе, но вы – другое дело. Я хочу донести это до вас ещё раз. Мы идём ради конкретной цели. Мы не идём ради того, чтобы просто идти куда-то. Это не увеселительная прогулка. Поэтому в следующий раз, когда вы решите, что можете принимать решения, которые влияют на группу, я исключу вас из неё. Даже вас, Ивона.

Голос Верховной был тих и слаб, усталость давала о себе знать, и оттого контраст между строгостью слов и отсутствием силы в голосе заставил женщин притихнуть.

— Давайте поедим, а то уже всё остыло, – с тяжёлым вздохом сказала Верховная.

***

После ужина, когда принцесса и мар вернулись в комнату, Иона с тревогой в голосе пробормотала:

— Не уверена, что это хорошая идея…

— Что, госпожа?

— Работа в больнице.

— Почему вы так думаете?

— Мне не хотелось бы, чтобы мы разделялись. Никогда не знаешь, что случится, и мне не хотелось бы, чтобы их пришлось искать по всему городу.

— Но Вы дали разрешение Карику.

— Дала.

— В чём же разница?

— Карик будет находится в мастерской на центральной площади, через которую нам в любом случае придётся пройти. Ивона будет оставлять бельчонка дома, но никто из нас не сможет взять его на руки, поэтому ей нужно будет вернуться за ним. Либо оставить здесь. Это маленькая деталь, но так как зверёк важен для Ивоны, то он важен и для меня. Возможно, он поможет ей перенести давление скверны в будущем, – Лея вздохнула. – Мне не нравится, что все будут в разных углах и их придётся искать…

— Вы не сможете контролировать всё, что происходит, Верховная, – спокойно сказал Рэн. – Каждый из группы может отлучиться куда-нибудь в любой момент, и Вы над этим не властны.

— Я понимаю, но…

— Это сложно, – закончил за неё маро.

Всё это время девушка теребила свой артефакт, но услышав слова Рэна, остановилась.

— Спасибо, – поблагодарила она его.

— За что, госпожа?

— За то, что привели меня в чувство.

«И что показали, что не я одна переживаю, когда не могу удержать ситуацию под контролем».

— Верховная, – вмешалась Альна, – Вы уверены, что сможете вернуть голос Аран с утра, а потом провести ритуал очищения одной из осквернённых точек?

— Вполне, но я не планирую завтра что-либо очищать. Пока я хочу выяснить, что произошло и что за способ был применён. Только после этого я смогу понять, как лучше очистить место.

— Как скажете, госпожа.

— Я подготовил постель, Верховная.

— Спасибо, Рэн.

— Пусть Илиона-Хранительница охраняет Ваш сон.

— И ваш.

***

Принцесса ушла спать, но её верные защитники продолжали бодрствовать. Они так привыкли к своим обязанностям, что отсутствие долгого сна просто не замечали. Конечно, они старались соблюдать все правила и разделяли день на равные промежутки, но это было сложно с неполной командой. Силы маро и мар не включали в себя возможность обходиться без сна неделями, пусть они и могли бодрствовать неделю без серьёзных последствий. Единственным минусом было то, что они впадали в «спячку» на некоторое время после долгого отсутствия сна.

К счастью для них, Иона старалась давать своим защитникам отдохнуть, возвращаясь в «убежище» каждый раз, когда подворачивался случай. Ей и самой требовался отдых, но Рэн подозревал, что Верховная заботилась о своих мар намного больше, чем о себе.

Молодой человек вздохнул – пора было работать. Бесшумно открыв окно, он выбрался на улицу и, не издавая ни звука, забрался на крышу. Вчера ночью Альна обнаружила на ней следы на грязной черепице. Дождя не предвиделось, да и вопрос с храмом был намного важнее, так что мар решили отложить их до следующей ночи.

Молодой человек осмотрелся – вокруг никого не было, лишь тьма жила в городе. К счастью, маро хорошо видели в темноте, поэтому найти следы было несложно. Мужские, крупные, подошва не местная. В душе Рэна зародилось беспокойство. Кто это был? Зачем он приходил? Следы заканчивались на соседней крыше, которая была ещё новой и потому не имела слоя грязи, что имелся на этой. Отследить человека, побывавшего здесь, было невозможно.

Когда он спустился обратно, то его ожидала Лата:

— Никаких шансов, – сказал он.

— Нужно было вчера попросить Ивону поговорить с ночными птицами.

— Это можно сделать и сейчас.

— Ты прав. Я – вниз, ты остаёшься с Верховной.

Рэн лишь кивнул, закрыл за собой окно и занял свою позицию.

***

Несмотря на темноту, было ещё довольно рано, и девушки сидели в гостиной вместе. Каждая занималась своим делом, периодически перекидываясь парой фраз. Аран вспоминала, что она давала ученикам в Альхейре, и пыталась составить сразу две программы – для младших классов и для старших. А её подруга кормила Дядюшку и приучала его к другим людям.

— Ивона, – окликнула её Лата.

— Что-то случилось? – спросила чтица, понимая, что просто так мар бы не пришла.

— Мы обнаружили следы на крыше и хотели бы попросить вас поговорить с птицами или другими животными. Нам нужно знать, кто это был.

Девушка задумалась, а затем кивнула.

— Хорошо. Только я не уверена, что получится что-то узнать, – многие животные видят людей совершенно в другом ракурсе, некоторые не различают их. Большая часть млекопитающих не воспринимают цвета, доступные человеческому глазу. Особенно ночные и сумеречные хищники – они лучше видят интенсивность цвета, оттенки серого, нежели люди, так что их описание будет бесполезно.

— Поэтому мир был сероватым, когда Рэн смотрел через глаза сыча? Я думала, что это особенность связи.

— Совы намного лучше воспринимают глубину и интенсивность цвета, но почти не видят сами цвета, по крайней мере, те, с которыми я устанавливала связь.

— Хм… Это может быть проблемой… Но давайте всё же попробуем. Нам нечего терять. Есть вероятность, что мы хотя бы узнаем, когда этот человек был на крыше. Сейчас мы знаем лишь, что следов не было до вчерашней ночи.

— Давайте.

— Спасибо.

Ивона дала Дядюшке залезть в карман, накинула шаль на плечи и вышла из дома.

На улице почти не было людей – освещение в Роке было плохим и почти отсутствовало в районе, где группа расположилась. Здесь не было ни лавок, ни мастерских.

Чтица закрыла глаза, чтобы ей было проще сосредоточиться, и позвала животных округи. Бельчонок беспокойно завозился в кармане.

Совсем скоро рядом с Ивоной собралась группа, состоящая из крыс, мышей, кошек, собак и птиц. Из соседнего двора раздалось поскуливание – выбраться пёс не мог. «Что это с ним?» – послышался вопрос вышедшего из дома хозяина. В темноте мужчина ничего не увидел и не услышал, так что вскоре вернулся в тепло, ворча что-то по поводу глупой собаки.

— Здравствуй, друг, – промурлыкал толстый домашний кот.

— Здравствуйте, друзья, – ответила на приветствие девушка. – Видели ли вы человека на крыше этого дома?..

— Только что был! – прокурлыкал голубь.

— Не перебивай друга! – клюнул его член стаи.

— Был ли на крыше человек не из этого дома?

— Был один. Приходил вечером, постоял с закрытыми глазами и ушёл, – каркнула ворона.

— После заката?

— Да.

— Вы можете его описать?

— Шерсть собрана сзади. Длинная. Большой. Как самец, что живёт с Сияющей. Был в тёмных тряпках. И тяжёлых сапогах. Пнул меня, – возмущённо мяукнула дворовая кошка.

— Он долго был на крыше?

— Нет. Но ругался долго.

— Кто-нибудь видел, куда он ушёл?

— Я разозлилась и пошла за ним, чтобы отомстить, но он вышел из города, поэтому я вернулась.

— В какую сторону он отправился?

— Туда! – указала кошка в сторону Клиро.

— Он был как ты, – гавкнула собака.

— Как я?

— Мог делать странное.

— Поняла. Спасибо вам.

Попрощавшись с животными, девушка вернулась в гостиную. Снимая шаль, она сказала:

— Это был мужчина. Чтец. С длинными волосами, собранными в хвост. Он был в тёмной одежде. Ушёл в сторону Клиро. Был вечером.

— Значит, искать сейчас бесполезно, – пробормотала Лата. – Благодарю.

Женщина убежала наверх.

— Как думаешь, кто это был и что ему было нужно?

— Не представляю.

— Странно это – пришёл, постоял, видимо, сказал несколько слов и ушёл.

— Согласна. Но ещё более странно вот что – мы не почувствовали, что кто-то использовал Поток.

— Мы были слишком заняты?

— Я, Рабден и Карт должны были почувствовать хоть что-то.

— Значит, одной проблемой стало больше.

— Буден надеяться на лучшее.

— Больше нам ничего не остаётся.

Подруги вздохнули и вернулись к своим делам.

Глава 32. Крыша

Жизнь в доме текла размеренно и спокойно, мало чем отличаясь от жизни обычных городских семей. Лем оперировал, Ивона помогала его пациентам восстановиться, Аран последовала совету Верховной и преподавала старшим ученикам, Карик ходил в мастерскую, Кортик и Мим продолжали заниматься стражниками, а Рабден с Картом всё больше времени проводили либо вместе с принцессой, либо вдвоём, планируя, как они могут порадовать своих девочек.

С происшествия в храме прошло уже больше недели, но Иона так и не ходила к месту ритуала – словно что-то мешало ей заняться делом. То ли она боялась, то ли настолько устала, что не могла заставить себя заняться делом. Она чувствовала, что её состояние беспокоит соратников, но ничего не могла с собой поделать. Большую часть времени Лея лежала или сидела в кровати, уставившись в потолок или окно. Ей ничего не хотелось делать, и даже книга, которую ей принёс Карик, не вызвала в ней интереса. С каждым днём Лем смотрел на неё со всё больше беспокойством. Врач понимал, что что-то надо делать, но не знал что: его специальностью было тело, а не душа.

Верховная знала, что чем дольше она откладывает ритуал, тем больше будут страдать призрачные жрицы, или, как их было правильно называть, «дир-ан лея». «Сокрытые в леях». Каждый раз, когда она о них думала, ей становилось совестно и больно, но даже вина не была тем, что могло заставить её действовать. Принцесса словно застыла во времени и пространстве и пребывала в состоянии душевного оцепенения.

В один из дней, когда после завтрака Лея, как обычно, вернулась в комнату, Рэн подождал, когда все уйдут, взял Иону на руки – она даже не выказала удивления – и решительно вынес её из дома через окно под неодобрительные взгляды мар. Лучше бы воспользовался дверью!

Вся четвёрка незаметно устремилась в сторону дома, который маро приметил, когда они только вошли в город.

Небольшой трёхэтажный особняк стоял на отшибе – скорее всего, его жилец не любил общество, а потому построил дом как можно дальше от шумных улиц. Вчера Рэн отпросился на полчаса, чтобы проверить это место. Своим приходом, а также видом молодой человек испугал старого мажордома, который вначале не хотел пускать его внутрь, но услышав о Верховной, сразу же отвёл его к хозяину. Разговор не занял много времени и договорённость была достигнута быстро: хозяин и прислуга покинут дом с утра и вернутся лишь вечером. Благодаря специальному амулету со знаком Верховной убедить их в том, что Рэн – слуга Её, было легко.

Приблизившись к двери, молодой человек открыл её запасным ключом. В этот момент Иона подала первые признаки того, что она действительно с ними: она с удивлением и непониманием посмотрела на ключ, которого у Рэна не должно было быть, и нахмурилась.

Они оказались в большом, со вкусом обставленном холле, но в нём они не задержались – целью маро была смотровая площадка на крыше особняка. Несколько мгновений - и они оказались на ней.

Рэн осторожно усадил принцессу на лавочку и отошёл.

Сначала Иона продолжала находиться в апатии, но вскоре её сознание немного прояснилось, и она обратила внимание на окружающий мир.

Её глазам предстала невероятная панорама, где домики жителей почти утопали в зелени. До этого момента Верховная не замечала, что весь город был окружён лесом. Что он почти был им. Рощи перемежались с домами и огородами, и всё это было изрезано маленькими речушками, что придавали сказочности всей картине.

Утреннее солнце нежно освещало зелёно-голубую черепицу домов и делало её похожей на витраж. Присмотревшись, Иона поняла, что крыши некоторых домов являлись картинами, сложенными из странной формы черепицы. Девушка никогда не видела ничего подобного, и это зрелище заворожило её настолько, что она не заметила, как Альна прикрыла её плечи шалью, а колени пледом.

Так она и сидела, очарованная пейзажем, пока солнце не добралось до зенита.

Вокруг пели жаворонки, дрозды, синицы и бесчисленное количество других птиц. Их было так много, что казалось, что они слетелись специально, чтобы посмотреть на странную четвёрку.

Иона сидела и слушала их песни, которые не заглушал шум улиц, и смотрела на город-лес, но, в отличие от других дней, она делала это осознанно, стараясь вобрать в себя всё, что происходило вокруг.

Часы пробили двенадцать. Девушка словно очнулась от наваждения и наконец посмотрела на своих защитников. Лея солнечно улыбнулась им, и сердце Рэна пропустило удар, а затем забилось быстрее, чем прежде. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы успокоить его, но всё было напрасно – Иона нежно взяла его за руку и потянула к себе, усаживая на лавочку.

Альна с недоумением смотрела, как молодой человек неловко садится чуть поодаль от принцессы, а Лата с трудом сдерживала улыбку. Мар повернулись спиной к Верховной.

Принцесса не отпустила его руку, даже когда он сел – лишь продолжала держать её, положив себе на колени. Маро, казалось, забыл, как дышать, и только через минуту осознал, что он действительно задержал дыхание. Стараясь скрыть своё смущение и желая, чтобы Лее было удобнее, он чуть придвинулся к ней.

Почувствовав это, Иона положила голову ему на плечо. Это было столь неожиданно, что Рэн слегка вздрогнул. Это не ускользнуло от внимания Леи, но она лишь положила вторую ладонь на его руку, словно успокаивая его.

Несколько минут маро был напряжён, но спустя некоторое время он расслабился и положил свою ладонь поверх её рук.

Так они и сидели, пока башенные часы не пробили полчаса.

Иона со вздохом убрала голову с его плеча, но не отпустила рук. Ещё пару минут она смотрела на крыши, стараясь запомнить каждую деталь и свои ощущения. Ещё раз вздохнув, девушка посмотрела на Рэна – он глядел на её колени, где покоились их переплетённые руки, с такой нежностью, что её сердце ёкнуло.

Почувствовав взгляд принцессы, маро поднял голову и посмотрел на неё. Глаза карего цвета смотрели на неё с такой серьёзностью и лаской, что Лея слегка покраснела. Маро не заметил этого.

— Нам… – начала говорить Лея. – Наверное пора возвращаться.

В голосе её сквозили неуверенность и нежелание уходить.

— Наверное, – ответил Рэн, глядя ей в глаза.

Сердце девушки билось часто, маро чувствовал это, и оттого его собственное ускорило темп.

— Лем будет ждать нас на обед, – словно убеждая себя, тихо произнесла Верховная.

— Будет.

— Значит, нам надо идти.

— Надо, – повторил за ней Рэн, не отводя взгляда.

— Пойдёмте, – решилась Иона и встала, продолжая держать левой рукой его правую.

— Хорошо, Лея, – тихо сказал он и подхватил принцессу на руки.

— Ой, – воскликнула Верховная, покраснела и ухватилась за него.

Рэн часто носил её на руках, но до этого момента Лея не испытывала стеснения. Кажется, сегодня она получила ответ на тот вопрос, что задавала себе в подземном храме. От осознания этого она стала пунцовой и порадовалась, что не стала заплетать волосы с утра – они хоть немного скрывали смущение.

Альна подхватила плед, который остался на лавке, и Верховная со своими мар устремилась в сторону их пристанища.

Лем был в гостиной, видимо, уже закончив с обедом.

— Вы выходили? – озадаченно спросил он. – А я как раз хотел идти наверх, звать вас. Куда вы ходили?

К его удивлению, ответила не Иона, а Рэн:

— Верховной нужно было прогуляться.

— Это правильно. Надеюсь, она будет почаще выходить, – неловко подбодрил он подругу.

— Я переоденусь, и мы спустимся, – тихо сказала принцесса.

— Будем ждать.

­— Я быстро.

— Хорошо.

Маро донёс Лею до её кровати, аккуратно усадил и вышел. С Ионой остались мар, но они вскоре удалились, проверив комнату: Альна выбралась на крышу, а Лата скрылась за дверью в смежную комнату. На доме были написаны сильнейшие слова защиты, так что Верховной ничего не угрожало.

Как только все вышли, принцесса резко встала и прикрыла рот ладонью.

Она сама не ожидала от себя столь ярких эмоций. Даже сейчас Лея продолжала ощущать лёгкие поглаживания на своих руках и тепло ладоней Рэна. Девушка вновь покраснела, но быстро справилась с собой, стараясь медленно и глубоко дышать.

Постоянная тихая и ненавязчивая забота сделала своё дело. Он выбрал место, которое должно было понравиться именно ей, и договорился о том, чтобы они смогли попасть туда. Наверняка, свою роль сыграли и пейзаж, и утреннее солнце, и контраст апатии, что она испытывала, с тем глотком эмоций, что она ощутила на крыше.

Иона потеребила артефакт на шее от волнения, а затем резко выдохнула, отпустила его и начала переодеваться.

Давно нужно было это сделать.

***

Рэн удалился из комнаты не только и не столько чтобы дать принцессе прийти в себя, но чтобы самому сделать это. В конце коридора была пустая гостевая спальня, куда он и устремился.

Только оказавшись в полном одиночестве, он глубоко вдохнул, громко выдохнул и тяжело сел на прикрытую тканью кровать. Взметнулось облачко пыли, но он не обратил на него внимания. Маро опёрся левой ладонью на левое колено, поставил правый локоть на правое и ладонью прикрыл глаза. Посидев так несколько секунд и успокоившись, он опёрся подбородком на руку.

Сегодняшнее утро превзошло все, даже самые смелые его фантазии, которые в основном были чрезвычайно скромны и заключались в том, что принцесса улыбнётся ему.

Его сердце сжималось от боли каждый раз, как он видел отсутствующий взгляд Леи, и он всего лишь хотел, чтобы его принцесса вышла из этого ужасного состояния.

Внезапно он вспомнил, как она держала его руку, и ему показалось, что он вновь чувствует её тепло и вес её головы у себя на плече.

Мужчина выпрямился и ещё раз шумно вздохнул.

Ему нужно было успокоиться.

Вдруг пришло другое воспоминание. Он поглаживал её руку! Что на него нашло на крыше? Маро в отчаянии застонал. Почему он считал подобное недопустимым, он и сам не знал.

Молодой человек не представлял, как вести себя дальше и что делать, но, немного поразмыслив, пришёл к выводу, что паниковать незачем. Ничего особенного не произошло. Маро неуверенно кивнул своим мыслям и, оправив форму и приведя себя в порядок, вышел.

У двери в спальню стояла Лата. Увидев его, она улыбнулась, чем смутила Рэна. Он постарался притвориться, что не понимает, почему она улыбается.

Вскоре из комнаты показалась Иона и встала в дверях, встретившись взглядом с маро.

Она переоделась в лёгкое светло-зелёное платье с серебряной вышивкой, но не стала заплетать волосы. Солнечный свет, струившийся сквозь окно спальни, запутался в них, и отразился в зелёных глазах принцессы. Рэн на секунду залюбовался ею, но тут же пришёл в себя. Слишком поздно – Лея уже успела слегка зардеться.

Лата незаметно вздохнула и прервала немую сцену вопросом:

— Вы готовы, госпожа?

— Да, Лата.

Верховная развернулась, и её волосы ниже колен превратились в солнечный свет, что струился по плечам и спине.

Маро моргнул, стирая видение, и вернулся к своей работе. Из комнаты вышла Альна и присоединилась к ним.

***

За столом были все, кроме Карика, который пропадал в мастерской и иногда не приходил и на ужин. Аран, не знавшая, куда ходит её брат, возмущалась, слова возмущённо подрагивали – её голос потихоньку возвращался, но был ещё слаб, поэтому в компании друзей она предпочитала писать, стараясь беречь связки.

Ритуал, который вернул ей голос и убрал страшные шрамы на шее, был простым и напоминал принесение клятвы. Перед тем, как провести его, Иона ещё раз предупредила женщину, что есть вероятность того, что зрение к ней никогда не вернётся, если они это сделают, но чтица уже решилась.

Голос оказался глубоким, бархатистым, но пока ещё в нём присутствовала хрипотца от столь долгого молчания.

Сейчас Аран сидела между Ивоной и Рабденом и писала длинную отповедь своему брату:

— Почему он всё время пропадает? Уже третий день его нет даже на ужине! И он абсолютно ничего не говорит!

— Он испросил разрешение у меня, прежде чем приступить к работе, – прервала поток возмущения принцесса и заправила непослушные волосы за правое ухо.

— Верховная! – воскликнула Аран.

На последнем звуке голос дал петуха.

— Если вас интересует, чем занимается ваш брат, то спросите его. С тех пор, как вы пришли в храм вместе с Ивоной, вы не говорите с ним, неудивительно, что он решил не сообщать вам о своих намерениях, – заметила Лея.

Чтица уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но поняла, что она действительно не общалась с братом очень давно. В подземном храме он занимался с Рабденом, а в Нуа она предпочла не мешать ему.

— Извините, что задержала вас, – сказала Иона группе и села за стол, окружённая защитниками.

Рэн, как обычно, сел рядом с принцессой, но в этот раз на несколько сантиметров дальше. От Леи это не ускользнуло, и ей пришлось приложить усилия, чтобы не покраснеть. Вскоре маро опомнился и придвинулся – ему нужно было вести себя, как и всегда.

Лем заметил это странное переползание с места на место, но предпочёл проигнорировать.

— Сегодня твоя любимая грибная похлёбка. Мне удалось найти нужные грибы, когда мы гуляли вчера по рынку, – рассказывал врач, разливая суп по тарелкам. – Кстати, где-то через месяц будет большая ярмарка. Должны приехать бродячие артисты. В Рануа их немного, но в Рок они часто наведываются.

— Ещё бы их было много – одни горы да предгорья. Караваном не пройдёшь, приходится идти пешком, – пробурчал Кортик.

— В Рануа нет традиции бродячих артистов, но сказителей и бродячих певцов много. Циркачей я впервые увидел в Анжении, – признался Мим. – Страна равнинная и по ней легко передвигаться, к тому же меньше крупных хищников, чем у нас.

— Я ни разу не видела выступления цирковых, но девушка с моего цикла была одной из них, – с затаённой надеждой сказала Ивона. – Родители очень обрадовались, когда оказалось, что она не просто попала в Школу, но и будет магом Потока. Говорящие у них иногда бывают, но они редко становятся чтецами.

— Кажется, помню эту девочку, – сказал Рабден, – вы, кажется, подруги?

— Да. Мы сдружились за время учёбы. Она так красочно рассказывала о выступлениях, что мне всегда хотелось посмотреть на них.

— Как же они добираются до Рока? – поинтересовался Карт.

— Слышала, что пешком, а весь реквизит и костюмы хранятся при управе.

— Это же сколько нужно денег, чтобы в каждом городе по набору оставлять! – удивлённо воскликнул он.

— Я могла неправильно понять – всё же я общаюсь с больными на смеси нанди и рануасского, а ни один, ни другой, мне не родные; но вроде бы реквизит покупается жителями города. Точнее, местными богачами. У них нечто вроде договора – они ходят лишь по тем городам, которые готовы хранить реквизит.

— Это неплохое решение, – кивнул Рабден.

— Подожди, так это труппа Айка, что ли? – нахмурившись спросил Кортик.

— Не знаю, не спрашивала.

— Точно они! Даже странно, что они до сих пор существуют. Уж сколько лет они бродят по стране… – с ностальгией в голосе пробормотал страж.

— Труппа Айка зарабатывала много денег, Кортик. Это может быть кто-нибудь другой. Просто пользующийся удачной идеей.

— Не порть мечту, Мим!

— Как скажешь.

Разговор полностью перешёл на тему циркового искусства, сказителей и других развлечений, и обед прошёл за весёлой болтовнёй.

***

Когда Иона вернулась в свои комнаты, то ощутила, что чувство апатии, что преследовало её последние дни, пусть не ушло, но спряталось в дальний уголок её сознания, поэтому она решила, что можно будет попробовать сходить к одному из заражённых мест, о чём и сообщила своим мар.

— Вы уверены в своём решении? – неожиданно спросил Рэн. – Отдохните хотя бы ещё один день. Сегодня был первый день за эту неделю, когда Вы улыбались.

Лея удивлённо посмотрела на маро, но его лицо ничего не выражало.

— Рэн прав, Верховная, – вмешалась Альна. – Вам необходимо восстановиться.

— Мне бы не хотелось сидеть в этой спальне круглыми сутками, – возразила принцесса.

— Мы понимаем это, госпожа, но комната – не единственное место, где Вы можете отдохнуть, – поддержала других защитников Лата. – Рэн приготовил для вас целую программу.

— И в чём же она заключается? – Иона постаралась не выдать, что смущена – достаточно для одного дня было уже пунцовых щёк.

— Кроме сегодняшнего похода на крышу, запланирована прогулка по городу, посещение библиотеки, магазины с местными костюмами, швейные мастерские, и мы хотели предложить Вам навестить Шии, – перечисляла Лата.

Внезапно девушка осознала, что совсем не думала о мальчике.

— Я так глубоко ушла в себя, что не заметила его отсутствия. Он не приходил в город после храма?

— Нет, но Рэн выяснил, где он. Шии сказал, что будет рад вам в любое время, но в городе для него слишком шумно.

— Дитя Льда не привык находиться среди людей. Возможно, с течением времени ему будет легче, – сама себе сказала Иона.

— Если Вы готовы пойти ещё куда-нибудь сегодня, то сообщите нам.

— Предполагаю, что если я буду настаивать на очищении, то вы, конечно, последуете за мной, но будете чрезвычайно недовольны.

«Словно кошки, которым не дали еду», – подумала девушка и слегка улыбнулась

— Да, – подтвердила Лата.

— Тогда… Давайте сходим в библиотеку. Вдруг там выдают книги.

Мар и маро при этих словах показалось, что с плеч упал тяжёлый груз, и они, сами того не замечая, улыбнулись.

***

Шии сидел на облюбованном им камне, поросшем мхом, и смотрел на своё отражение в зеркале из воды, которое создал с помощью своей силы. То, что он видел, ему не нравилось. Когда-то давно, когда он ещё спал, он, кажется, что-то слышал об этом, но эти сведения были не так уж и важны, так что Дитя Льда просто пропустил их мимо ушей.

Вздохнув, Шии дал воде упасть на землю, а затем вернул её в реку, из которой взял.

Пришло время вернуться в её глубины. Это должно было замедлить процесс.

Глава 33. Библиотека

Иона предупредила всех, что идёт в библиотеку и, вполне возможно, задержится, после чего вышла из дома.

На улице было солнечно и не было ветра, поэтому шаль, которую Верховная взяла с собой, не пригодилась.

Узнаваемый рисунок на платье отгонял непрошенных собеседников, и потому прогулка была приятной и тихой.

Лея вышла на площадь, на которой должна была располагаться библиотека, когда солнце уже перестало безжалостно сжигать всех, кто осмелился выйти на улицу. Нужное здание было несложно найти – оно стояло совсем близко от управы и перед ним был памятник в виде книги. Он был очень маленьким, но прекрасно выполнял свою функцию указателя.

Библиотека была небольшой по сравнению с храмом или дворцом императора, но зато книги в ней были намного разнообразнее в своих жанрах. К тому же все были на рануасском, что также привносило положительные изменения в рутину. Сейчас Иона была готова ухватиться за любое событие, которое поможет отвлечься, даже если оно совсем незначительное.

Дежурный спал на рабочем месте, прикорнув прямо у полок со словарями, которые, как и остальной справочный материал, находились за тем, что в библиотеке называлось «барьером», чтобы их можно было выдать, не уходя в хранилище.

— Простите, – окликнула его Лея.

Молодой человек вздрогнул.

— Что? Я не спал!

Он ещё не до конца проснулся, да и принцесса, видимо, застала его в фазе глубокого сна, и потому говорил он несвязно и испуганно. Увидев перед собой жрицу, он успокоился, но тут же вытаращился, несколько раз сильно зажмурился и покачал головой, стараясь сбросить видение.

— Не может быть! – воскликнул он и замер с открытым ртом.

Вскоре он пришёл в себя и сразу же бухнулся на колени.

— Верховная!

— Поднимитесь, прошу вас.

— Как я могу?!

— Вы не сможете выполнять свои обязанности, лёжа на полу, поэтому я очень надеюсь, что вы встанете и обслужите меня.

— Пр… Простите…

Молодой человек поднялся, но продолжал держать голову опущенной.

— Что бы Вы хотели, Верховная?

— Скажите, пожалуйста, можно ли выносить книги из библиотеки?

— Только те, которых у нас несколько, но для Вас…

— Не нужно менять правила для меня, пожалуйста.

Библиотекарь промолчал.

— Есть ли у вас книги по истории Рануа и Рока?

— Да. Давайте я провожу Вас к стеллажу.

— Просто скажите мне номер. Я бы не хотела отвлекать вас от работы.

— Что вы. Вне сезона к нам почти никто не ходит. Давайте я покажу.

— Показывайте, – решила не спорить Иона.

Идти оказалось нужно на второй этаж здания – история не была популярным жанром среди читателей.

— Вот этот стеллаж - о Роке и окрестностях, а этот и соседний - о Рануа, – сказал молодой человек.

— Есть ли у вас хроники и подсчёт населения по годам? Или это лучше искать в управе?

­— Есть, – удивился вопросу молодой человек. – Вот на этой полке.

— Возможно ли купить у вас бумагу для записей?

— Можете воспользоваться той, что лежит на столике в конце комнаты.

— Сколько я буду должна?

— Если Вы принесёте использованные листы, то я посчитаю на выходе.

Книжные шкафы, которые интересовали Лею, оказались в самом конце зала. Рядом с ними стоял небольшой столик, про который говорил библиотекарь. На нём стояла свеча – магический огонёк нужно было поддерживать, а слова защиты от огня достаточно было обновлять раз в год, а то и реже, поэтому во многих местах предпочтение отдавалось свечам и масляным лампам.

Принцесса подошла к столику и провела рукой, чтобы ощутить под пальцами лёгкое покалывание чужой реки. От её прикосновения слова проступили на столешнице, но вскоре исчезли. Сама Лея не заметила этого.

Среди книг по истории Рока, коих оказалось намного больше, чем она ожидала, она нашла несколько томиков об основании города и общей истории, и села за столик, чтобы почитать, оставив летопись на следующий раз.

Рэн сел рядом с ней, прислонившись спиной к ящикам каталога, которые стояли прямо у стола. Было его время отдыхать. Альна отправилась патрулировать, а Лата встала незаметной тенью у окна.

Столик располагался прямо перед окном, таким образом, что его столешница находилась чуть выше подоконника. Это было сделано для того, чтобы сэкономить на освещении. Свечи были дороги в Рануа, в отличии от Артии, а масляные лампы слишком сильно коптили, чтобы использовать их в библиотеке.

Сейчас свет падал чрезвычайно неудачно, слепя сидящего за столом. Кто-то, скорее всего, работник заполнявший карточки за этим столом, вбил гвоздики в раму и положил тряпочку на подоконник. Ею Иона и воспользовалась, создав тень.

Первая книга оказалась невероятно скучна и походила скорее на конспект, нежели на полноценную монографию, поэтому Лея лишь проглядела её, цепляя взглядом нужные даты. Следующая оказалась намного интересней и была написана хорошим, пусть и суховатым, языком.

Дочитав главы о политическом устройстве Рока тысячу лет назад, Иона откинулась на спинку стула и начала смотреть в окно, давая глазам так необходимый отдых. Судя по звону часов, который раздался незадолго до этого, прошло около часа с тех пор, как она пришла в библиотеку. На лазоревом небе медленно проплывали лёгкие кучевые облачка, похожие на маленькие коробочки хлопка. Солнце уже не светило прямо в окно и можно было убрать тряпочку, которая закрывала вид из окна.

Лея сидела, окружённая столь привычными ей запахами, и чувствовала умиротворение.

В библиотеке стояла благостная тишина, и лишь тихое сопение Рэна нарушало её.

Девушка опустила взгляд на своего маро. Даже во сне он казался собранным и готовым ко всему. Между бровями у него залегла складка, которая разгладилась, когда Лея осторожно прикоснулась к его плечу. Молодой человек улыбнулся и положил щеку на ладонь принцессы, и Иона не решилась убрать её.

Она потянулась к нему, чтобы разбудить и предложить воспользоваться кушеткой, стоявшей в углу, но, увидев, как он расслабился, не смогла заставить себя это сделать.

Чувствуя себя так, словно на ней заснула кошка, которая обычно не приходит к людям, Иона, не убирая правой руки с плеча Рэна, тихонько пыталась перелистывать страницы левой, но у неё это плохо получалось, поэтому она воспользовалась Потоком.

Так прошёл ещё один час, во время которого периодически возвращающаяся к столу Альна бросала на маро неодобрительные взгляды.

Ещё через час, когда маро глубоко заснул, он внезапно взял и поцеловал руку принцессу. Поцелуй был едва заметен, но всё равно заставил девушку покраснеть. Что приснилось ему, можно было только гадать.

К счастью, в тот момент Лата смотрела в другую сторону и ничего не увидела.

Наконец, первый том сборника был дочитан, а на улице наступили короткие рануасские сумерки, и Иона решилась всё же разбудить маро. Только тогда она поняла, что незаметно для себя поглаживала плечо Рэна. Горестно посмотрев на Лату, она жестами попросила ту разбудить его. Мар усмехнулась и негромко сказала: «Смена». Это заставило молодого человека очнуться в ту же секунду. В момент, когда он поднял голову, Лея быстро убрала руку, и он, по-видимому, не заметил этого.

— Думаю, что лучше будет отправиться домой пораньше, – стараясь не выдавать своё волнение, сказала Лея. – Я бы хотела зайти в мастерскую, в которой учится Карик.

— Как прикажете, госпожа, – ответили в унисон защитники.

— Я хочу взять какую-нибудь книгу с собой, – сказала Иона, ставя прочитанные на место.

Верховная предпочитала озвучивать то, что собирается делать, чтобы её маро было легче подстроить свою работу, поэтому, не требуя ответа на свою реплику, она просто пошла вниз.

Группа спустилась вниз, и принцесса увидела одинокого посетителя вдалеке.

Библиотекарь, как бы он ни старался, не мог справиться с дремотой, и чуть было снова не пропустил приход Верховной, но вовремя очнулся и вскочил.

— Вы уходите? – в голосе была смесь благоговения и огорчения.

— Да, но перед этим я бы хотела взять что-нибудь с собой. Покажите, пожалуйста, где можно найти книги, которые можно выносить из здания.

— Прошу Вас за мной.

Три стеллажа стояли чуть поодаль и были полупусты.

— К сожалению, здесь у нас в основном достаточно фривольная литература: страшные рассказы, романтика и другие жанры. То, что сейчас нарасхват. Мы специально выписываем побольше таких книг.

— Меня это вполне устраивает. Что берут чаще всего?

— Вот этой книги почти никогда не бывает на месте.

Молодой человек указал на корешок и покраснел. На нём было написано «Призраки, таящиеся во тьме».

— Страшные истории?

— Нет, – сказал библиотекарь, становясь пунцовым, – это романтика. Юные леди очень любят этот роман.

— Тогда, наверное, я возьму её. Что-нибудь ещё?

— Вот эта.

Маро подумали, что сильней покраснеть было невозможно, но они ошибались. Иона не видела этого увлечённая выбором книги, но даже шея молодого человека заалела от смущения.

— «На страже Клиро»? Интересно!

Лата, в отличие от Верховной, читала сентиментальный роман, поэтому знала, что, скорее всего, скрывается под обложкой, но решила дать принцессе открыть этот мир самостоятельно.

— Я возьму две книги. Что нужно сделать для этого?

— Я запишу Вас в нашу книгу, и Вы можете идти.

— Залог не нужен?

— Мы работаем без залога.

Пара минут оформления - и Иона стала счастливой обладательницей двух романов.

Предвкушение было настолько сильным, что Лея сначала прошла мимо мастерской, но вскоре опомнилась и вернулась.

Из-за гигантских ворот виднелась лишь стеклянная крыша, на которой можно было разглядеть предложение, защищающее её от града и других предметов, которые могли бы разбить её.

Девушка провела по створкам рукой и, как и предполагала, нашла слово-звонок: мастерские и лавки часто устанавливали их. Обновлять их нужно было редко, а стоили они дёшево.

Прошла пара минут, и наконец из ворот выглянул мужчина, которому на вид было около пятидесяти. Чёрные пышные волосы, ложившиеся аккуратными завитками, тёмно-карие глаза и загорелая кожа. Он был высок и статен, а в руках его чувствовалась сила.

— Да пребудет с вами Свет Диру! – поприветствовала его принцесса.

— Да осветит Она ваш Путь… Что привело вас ко мне, жрица?

Казалось, мужчина не узнал в Ионе Верховную.

— Я пришла за своим другом. Карик должен быть в мастерской.

— Друзьям Карика я всегда рад, но его сейчас нет. Я послал его выбрать камень для работы. Но вы можете подождать его здесь.

— С радостью приму ваше приглашение. Надеюсь, вы позволите моим друзьям войти со мной?

Мастер воззрился на Иону в полном недоумении.

— Что вы имеете…

Начал говорить он, как вдруг мар и маро появились словно неоткуда.

— Твою ж… – выругался Лас.

— Прощу прощения, что мы испугали вас, но я предположила, что у человека с таким количеством щитов на мастерской есть те, что не пустят незваных гостей.

Мужчина нахмурился и зажёг «светлячок».

— Верховная! – воскликнул он, но, в отличие от библиотекаря, не бросился ей в ноги, а поклонился.

— Я пришла не как Верховная, но как друг Карика, – пояснила она, кланяясь в ответ.

— Моему ученику повезло с друзьями.

— Как и с учителем.

Лас провёл всю группу внутрь двухэтажной пристройки к мастерской, в ней на первом этаже оказалась расположена небольшая уютная гостиная, из которой вело три двери.

— Присаживайтесь, – указал на одно из кресел мастер.

— Спасибо.

— Я поставлю чайник и вернусь.

Пока его не было, защитники принцессы слились с тенями и отправились выполнять свои обязанности. Рэн остался с Ионой.

Лас вернулся с чашками и печеньем.

— Вода скоро закипит. А где Ваши спутники?.. – удивлённо спросил он.

— Выполняют свои обязанности.

— Когда-то я слышал о мар, но никогда не видел их в действии. Как у них получается исчезать? – спросил мужчина, расставляя всё на небольшой столик посередине.

— Это их тайна, и я не могу разглашать её, как не требую ваши секреты от вас.

— Вы чрезвычайно разумны для столь юной жрицы.

— Всегда ли возраст означает разумность? Я встречала старых юнцов и молодых старцев. К тому же меня сложно назвать столь уж разумной. Разумный человек не станет доводить себя до истощения.

— Да, это действительно сложно назвать разумным, но как скульптор я Вас понимаю. Порой желание закончить работу бывает столь сильно, что остановиться невозможно. Но что привело Вас в Рок?

— Мы идём в Клиро, – спокойно ответила Лея.

Мужчина покачал головой.

— Вы правы, возможно, я поспешил назвать Вас разумной – вы говорите о своих планах незнакомцу.

— Мне нет нужды скрывать это от вас, мастер Лас. Карик не догадался, кто вы, но я – знаю.

— Вы… Более сведущи, чем я предполагал.

— События в храме дали мне новые знания.

— Понимаю.

— Я надеюсь на это. Пожалуйста, позаботьтесь о Карике. Он талантлив, а главное, хочет работать – прекрасное сочетание для любого учителя.

— Абсолютно согласен.

— Он сомневается в себе и пытается найти путь, поэтому я была рада, когда он нашёл вас. Если вы дадите ему хоть капельку уверенности, я буду благодарна вам.

— В этом и есть моя цель. Скажу Вам честно, его работа Потоком излишне хороша для кого-то столь молодого, и потому полное отсутствие уверенности удивляет меня. Я надеюсь, что практические навыки и похвала помогут ему, но меня не будет рядом, чтобы умерить его гордыню, если она проснётся.

— Я понимаю это, – сказала принцесса, а затем спросила:

– Оплатил ли Карик учёбу?

— Мы договорились, что он сделает это в конце обучения.

— Боюсь, что существует вероятность, что нам понадобится уходить в спешке, поэтому я бы хотела расплатиться сразу же. Я скажу Карику, чтобы он это сделал.

— Как скажете. У меня так давно не было хорошего ученика, что я готов обучать его бесплатно.

— Работа должна оплачиваться, к тому же камень, который вы позволяете использовать, не бесплатен.

Мастер кивнул, соглашаясь с Леей, и ушёл проверить не закипела ли вода.

Когда он вернулся, в его руках был большой трёхлитровый чайник.

— Вот и вода подоспела. Может быть, мар всё же что-нибудь налить?

— Спасибо, но во время работы они пьют лишь то, что носят с собой.

— Понимаю. Ну вот, – почти пропел Лас, – ещё пара минут - и можно пить чай. Предполагаю, что вы пробовали рануасский чай?

— Пробовала, но в моём храме он не рос, а во время странствий я предпочитаю жить прижимисто, так что я давно не пила его.

— Я дам Вам немного с собой – нет ничего лучше, чем чай, когда нужно поднять настроение, – с предвкушением улыбаясь, он по рануасскому обычаю залил кипяток в большой заварочный чайник, чтобы он прогрелся.

— Один мой друг считает, что лучшее средство для поднятия моего настроения – это грибная похлёбка.

— О?

Пришло время засыпать чай.

— Это единственная еда, которую я люблю.

— Вы равнодушны к еде? Удивительно! Для меня еда – это радость.

Мужчина долил немного воды и прикрыл чайник крышечкой.

— Вам повезло, – отметила Лея.

— Но вы ведь росли во дворце, а повара при дворе императора – настоящие мастера.

— Возможно, но когда вы вынуждены есть против воли, то любовь к пище угасает. Да и сейчас я всё время должна есть.

— Я слышал, что силы Верховной в буквальном смысле истощают её. Мне жаль, что такая прекрасная вещь, как еда, - скорее, грустная обязанность. Но я уверен, что у вас есть то, что доставляет вам удовольствие.

— Наверное, есть.

— Можно разливать по чашкам, – с удовольствием пробормотал Лас и принялся за дело.

Закончив свой маленький ритуал, он сел и с наслаждением вдохнул аромат.

— Никогда не устану от этого.

Иона улыбнулась – всегда приятно видеть человека, любящего что-то настолько сильно. Морщинки на лице Ласа разгладились, и мужчина даже перестал походить сам на себя.

Лея пригубила напиток.

— Вынуждена согласиться – удивительно вкусный чай, – сказала она.

— А я что говорил? – Мастер удовлетворённо улыбнулся. – Наш чай – наивкуснейший! Я знаю, что Шаньяр и Анжения тоже производят его, но, по моему мнению, из-за засушливости климата он слишком горький. Мне ещё ни разу не удалось попробовать чай из Нандиру, так что про него я ничего сказать не могу.

— В Нандиру лишь две провинции выращивают чай, поэтому его запрещено вывозить из страны. Он чем-то похож на этот, но менее ароматен и мягок на вкус.

— Эх… Как-нибудь я отправлюсь в Нандиру просто для того, чтобы попробовать чай, – мечтательно сказал Лас.

На улице хлопнули ворота. Судя по отсутствию реакции мар, это был Карик.

— Мастер! – крикнул молодой человек. – Я выбрал камень! Они сказали, что отложат его, чтобы вы посмотрели.

Чтец без стука вбежал в дом и остановился, как вкопанный, увидев принцессу.

— Заходи, мальчик, мы с Верховной пили чай, дожидаясь тебя.

— Могли бы и предупредить! – прошептал Карик пустоте, но в ответ услышал лишь смешок.

— Ты что-то сказал?

— Нет-нет.

— Садись, – похлопал по соседнему креслу Лас.

Оказавшись на мягком сиденье, чтец чуть не застонал от удовольствия. Лас заметил это и улыбнулся.

— Вы пришли за мной? – спросил он у Верховной.

— Да. Я была в библиотеке и решила зайти.

— Спасибо, – пробормотал молодой человек и зарделся от удовольствия.

— Я допью эту чашку, и мы пойдём домой – нас ждут. Спасибо за гостеприимство, мастер Лас.

— Это была честь для меня – принимать Верховную.

— Стоит ли мне передать что-нибудь нашим с вами друзьям?

Карик нахмурился – у мастера были общие друзья с принцессой?

— Не надо.

— Как хотите.

— У нас теперь разные пути.

— Понимаю. Тогда действительно лучше промолчать.

Иона подняла свою чашку и, прикрыв глаза, сделала один большой глоток.

— Благодарю вас за чай, – произнесла она, вставая. – К сожалению, нам пора.

Мужчины вскочили вслед за ней.

— Подождите, – воскликнул Лас и убежал на кухню.

Вернулся он с небольшим мешочком.

— Я обещал Вам чай.

— Спасибо.

— Верховной всегда рады в моём доме.

— Позаботьтесь о Карике.

— Это мой долг как его мастера.

Лас с Леей поклонились друг другу, и принцесса с Кариком удалились.

— Всё-таки непростой он мальчик. Хорошо, что Верховная переживает за него. Жаль, что тогда ей так не повезло… – грустно проговорил мужчина и закрыл ворота мастерской.

Глава 34. Вечер за книгами

Окна на первом этаже горели мягким, уютным светом, они приглашали в гости, звали домой, и у Ионы потеплело на сердце, когда она их увидела. Хорошо, когда тебя ждут дома. Девушка улыбнулась и постучалась.

Дверь открыл Карт.

— Я дома, – сказала Иона.

Мужчина улыбнулся ей, обнял и ответил:

— Не люблю, когда ты уходишь. Я волновался.

— Ты мог пойти со мной в библиотеку.

— Решил, что ты хочешь отдохнуть от нас, и предпочёл не навязываться.

— За книгами я всё равно ничего не замечаю, так что, наверное, тебе бы было скучно.

— Да, рануасский я знаю плоховато, чтобы свободно читать на нём, так что вряд ли нашёл бы там что-нибудь интересное.

— Может, там и есть что-нибудь на нанди. Я не проверяла.

— Пошли внутрь, а то я вас тут на пороге держу. О, ты с собой захватила Карика? Это хорошо.

В столовой были уже расставлены тарелки, а из кухни доносились голоса и звон посуды.

— Ещё минут десять - и можно будет есть! – крикнул Лем.

Из кухни выглянула Ивона с нарезанным хлебом и кувшином с каким-то напитком:

— Прошу вас, садитесь, мы вскоре закончим.

— Я помогу, – вызвалась Лея и, оставив книги на столике, пошла к Лему.

Упоительные запахи, тепло и хаос окружили Иону. Кухню не зря называют центром дома.

— О, ты уже вернулась? Возьми миску с пирожками.

— Хорошо.

— И садись за стол, всё остальное уже унесено. Хотя нет, подожди, мне дали наливку в больнице, вдруг кто захочет?

— Где она?

— У двери. Красная бутылка.

— Это не наливка, – засмеялась принцесса, прочитав этикетку.

— А что? – озадаченно спросил Лем.

— Что-то вроде спирта для растираний.

— Тогда зачем он показывал, что её можно пить?

— Может, и можно, но эти растирания на ягодах тан… – серьёзно сказала Верховная.

Молодой врач замер.

— Что? Придётся сообщить о нём, – в голосе его звучало разочарование и злость. – Надеюсь, что ещё не поздно! – Лем начал быстро-быстро мешать мясо на сковороде.

— Ох! – сообразила Лея.

— Вот тебе и «ох». Я слышал, что в Рануа любителей этой дряни стало больше, но не ожидал, что встречусь с одним из них. А он ещё меня попытался «угостить»! – от злости врач так резко кинул лопатку, что соус разлетелся по столешнице и плите.

Иона не видела своего названного брата в столь плохом расположении духа очень давно. Он не был склонен к гневу.

— Нужно рассказать не только в больнице, но и сообщить стражам, – мягко сказала девушка. – Думаю, что им об этом нужно знать.

— Ты права.

— Если хочешь, могу рассказать я.

— Не надо. Лучше я.

Лем начал вытирать столешницу.

— Знаешь, что самое ужасное?

— Нет.

— Зависимость от ягод почти неизлечима.

Лея подошла ко всё ещё стоящему к ней спиной брату и положила руку ему на плечо.

— Посиди, я закончу.

— Не надо. Всё равно уже готово. Я сейчас успокоюсь.

— Хорошо. Тогда я останусь. Рэн, поможешь?

— Слушаюсь, – маро подошёл и взял протянутые Лемом блюда.

— Спасибо.

— А где Лата с Альной? – спросил Лем, смотря на закрывающуюся за молодым человеком дверь.

— Обходят территорию.

— Сколько уж времени прошло, а я всё не привыкну, как они появляются словно из ниоткуда. Как ты не пугаешься?

— Я всегда их вижу.

— Да? – озадачился врач. – Но как тогда ты можешь их игнорировать?

— Им так проще работать. Да и я привыкла. Поведение, запомненное в детстве, сложно изжить. Ты, например, до сих пор щёлкаешь пальцами, когда хочешь показать раздражение, хотя не жил в Шаньяре уже более десяти лет.

— А я даже и не замечаю, – посмотрел на свои руки Лем.

— Вот и я – не замечаю, что моё поведение необычно. Мар были со мной двенадцать лет. Они –часть моей жизни. Когда я вставала, они были со мной, когда я ложилась, то они вновь были рядом.

— Наверное, тебе было очень одиноко.

— Да. Но такова была наша жизнь.

Лем и сам не заметил, как за разговором успокоился.

— Всё готово, госпожа, – сказал подошедший Рэн.

— Спасибо.

— Вас отнести? Вы сегодня много ходили.

— Я почти не пользовалась Потоком и тем более силой Диру, так что я чувствую себя прекрасно. Не надо.

— Слушаюсь.

— Позови Лату и Альну.

— Как прикажете.

Иона немного грустно посмотрела вслед маро и вздохнула.

— Что случилось? – спросил, заметив этот взгляд Лем.

— Ничего особенного. Просто всё как-то… Запутано? И я пока не готова об этом говорить.

— Я всегда буду рад тебя выслушать.

— Знаю, спасибо.

Принцесса улыбнулась и поцеловала Лема в щёку.

За столом уже царило веселье: Кортик с Мимом рассказывали смешные истории из гарнизона городской стражи, а остальные слушали и смеялись. Иона с Лемом пристроились с краю и тоже принялись слушать.

***

Все поели и разошлись по своим комнатам.

Ионе ещё не хотелось спать, поэтому она зажгла светлячок и устроилась в кресле рядом с небольшим столиком. Начала принцесса с книги про призраков.

Рэн, чья очередь была патрулировать, вылез в окно и начал обходить дом.

Стояла прекрасная прохладная ночь. Луна освещала город и помогала ориентироваться в пространстве. Зрение мар чем-то напоминало кошачье – для того, чтобы они видели в темноте, нужен был хоть какой-то свет. Для маро свет был не нужен, но он всё равно предпочитал лунные ночи.

Он их любил. Они напоминали ему дни в И-мар и как он с остальными учениками удирал посидеть на крыше. Сейчас, когда он стал взрослым, то понимал, что наставники знали, куда они ходили, просто позволяя детям побыть детьми. Учителя понимали, что лишь дисциплина и слепая вера не могут воспитать защитника, а потому разрешали своим воспитанникам убегать в соседние деревни. Редко, но достаточно для того, чтобы ребята могли почувствовать себя живыми.

Маро вдохнул холодный воздух всей грудью, последний раз посмотрел на лунный серп насыщенного жёлтого цвета и продолжил заниматься своей работой.

Вернулся он через три часа, чтобы сменить Альну подле принцессы, а Лата пошла спать.

Когда он залез в окно, то с удивлением обнаружил Лею, сидящую в прострации уже со второй книгой в руках. Иона не обращала на него внимания до того, как он занял свою привычную позицию. Тогда девушка вздрогнула и чуть ли не с испугом посмотрела на него. Ему очень хотелось спросить, что случилось, но так как сама Верховная явно не желала этим делиться, не стал.

Девушка попыталась продолжить чтение, но всё больше краснела, пока со вздохом не сказала:

— Ох… При вас я точно не смогу это читать!

Радуясь, что она заговорила первой, маро спросил:

— Почему, госпожа?

— Возлюбленный главной героини слишком похож на вас и Мима одновременно! Мне как-то даже совестно читать эту книгу. О стражах Клиро, конечно, написана полнейшая чушь, но Кортик точно будет читать это как комедию, а не романтику.

— Чем возлюбленный похож на меня? – неожиданно для себя поинтересовался Рэн.

— Красив, молчалив, предан, силён и загадочен.

— А чем на Мима?

— Обходителен, вежлив, да и по возрасту он ближе к нему. Миму, конечно, далеко не сорок, но выглядит он как раз на этот возраст. Такое чувство, что вас взяли, взболтали, а затем залили в форму – вот и получился персонаж.

— Я груб, госпожа? – с беспокойством в голосе спросил он, чуть приближаясь к ней.

Да что с ним сегодня такое! Нужно просто выслушать её!

— Со мной вы вежливы. В основном. Но у вас есть дурная привычка молча удаляться, что присуща всем маро. Для меня недостатком это не является. Я привыкла к этому с детства.

— Но почему вам неловко читать эту книгу рядом со мной?

Иона удивлённо посмотрела на него.

— А вы бы чувствовали себя спокойно, читая книгу, где женщина, похожая на меня, целуется и обнимается с кем-то? Там есть намёки и на «зелёные рукава», – сказала девушка и с любопытством посмотрела на маро.

Рэн представил это и тихо сказал:

— Нет.

— Поэтому я не буду читать её при вас.

— Но всё же будете читать?

— Буду. Она написана хорошо, и всегда полезно знать, что сейчас интересует других. Одно могу сказать точно – я обязательно дам её почитать Кортику. Думаю, что немного веселья ему не помешает.

— А как Вам первая книга? – решился спросить он.

— Хм… Язык был хорошим, но сюжет совсем не интересный. Я бы предпочла, чтобы это был рассказ о привидениях. Я так и не смогла понять, как главные герои познакомились и влюбились.

— Вы пойдёте завтра в библиотеку за новыми книгами?

— Нет. Я бы хотела сначала навестить Шии. Меня волнует, что он не приходит в город. Раньше он хотя бы изредка, но заглядывал. Предупредите об этом остальных, хорошо?

— Слушаюсь.

— Я пойду спать.

— Пусть Ваши сны охранит Илиона-Хранительница, – сказал маро отходя от кресла.

Иона встала с кресла и потянулась – она слишком долго сидела, и мышцы успели затечь. Рэн, как это уже было сегодня, залюбовался ею. Лея заметила это, но решила не подавать виду. Затем она сама украдкой посмотрела на молодого человека, любуясь им. Пора было идти спать, поэтому она направилась в смежную комнату. Пройдя пару шагов, она поняла, что это неправильно, и обернулась.

Маро встретился взглядом с принцессой. Он и сам не знал, почему в тот момент не решился отвести глаз. Лея подошла к нему и неожиданно взяла за руки. Молодой человек чуть не вздрогнул от неожиданности, но сжал её ладони в своих. Иона потянулась к нему, и Рэн заворожённо смотрел на неё, а сам начал наклоняться к ней.

Их губы соприкоснулись. Всего на мгновение. Но этого было достаточно, чтобы их сердца сначала замерли на секунду, а потом часто забились. Когда молодые люди открыли глаза, то не смогли отвести друг от друга взгляда. Рэн поднял правую руку и осторожно прикоснулся к её щеке. Она ответила на это движение, прижавшись к его ладони и прикрыв глаза. Когда Лея вновь распахнула их, то маро всё так же нежно смотрел на неё.

В этот раз он потянулся к ней первым. Прямо перед тем, как их губы соприкоснулись, он на секунду замер, но принцесса ободряюще положила руку ему на плечо, и он, больше не сомневаясь, поцеловал её. Лея обвила руками его шею, а Рэн обнял её за талию.

Никто из них не знал, как нужно целоваться, но это их не волновало. Главным для них было то, что они вместе, а остальное не так уж и важно.

Поцелуй был недолог, но казался им более важным, чем для других более умелый и долгий поцелуй.

Когда они расплели руки, то некоторое время стояли молча.

Иона думала, что покраснеет, но поцелуй был настолько естественным, что смущения она не чувствовала. Возможно, потом, когда ощущение волшебства пройдёт, страх того, что она сделала что-то не то, придёт, но сейчас ей было спокойно. Хорошо. Хотелось вновь прикоснуться к нему, ощутить его тепло. Видимо, Рэна посещали такие же мысли, и оттого он притянул её к себе и сжал в объятиях. Лея закрыла глаза и удовлетворённо вздохнула. Такого чувства домашнего уюта и тепла она не чувствовала никогда.

— Знаете, Рэн. Кажется, я тоже вас люблю.

Сердце маро забилось так громко от этих слов, что он боялся разбудить Лату.

— Когда вы красили мои волосы, вы рассказали о том моменте, когда влюбились в меня. Думаю, что будет только честно, если теперь расскажу я… – начала говорить девушка.

— Не надо, – тихо и почти испуганно произнёс маро.

Иона немного отодвинулась и удивлённо посмотрела на него.

— Пощадите моё сердце, – пояснил он.

Лея тихонько рассмеялась и снова прижалась к его груди.

— Значит, позже.

Молодой человек чуть крепче обнял свою принцессу.

— Почему… – неуверенно сказал Рэн. – Почему Вы решили…

— Поцеловать вас? Поняла, что ни я, ни вы не сможем выполнять свою работу, если всё так и будет продолжаться. Вы украдкой смотрите на меня, я – на вас. Но если бы вы не начали наклоняться ко мне, то я, наверное, не решилась бы.

Иона снова рассмеялась.

— По меркам авторов тех книг, которые я сегодня прочитала, я – совсем не романтичная натура, –пояснила она своё веселье. – Когда-то, ещё во время странствий с обозом Кортика и Мима, я часто общалась с моими ровесницами, работавшими на Мока. Мим не знал этого, но чуть ли не половина девушек была влюблена в него. Они часто делились со мной своими мечтами, а одна из них, самая романтичная, дала мне почитать свою любимую книгу. Книги дороги, поэтому она для неё была очень важна. Это был сентиментальный роман, очень похожий на книги, взятые мной в библиотеке. Переглядывания, случайные прикосновения, встречи – всё это было тем, что вызывало наибольший трепет. Наверное, и у меня тоже. Но когда дело дошло до яви, то я поняла, что всё это красиво в книге. В жизни все эти «случайности» пусть и питают мечты и фантазии, но редко приводят к результату. Я же поняла, что хочу его. Результат. И он практичен, правилен и, наверное, наиболее романтичен именно для меня. Я знаю о ваших чувствах, а сегодня утром я наконец-то осознала свои. Так зачем ждать? Зачем мучить нас обоих?

Всё то время, что она тихо говорила, Рэн всё глубже дышал.

— Тогда… Можно ли снова Вас поцеловать?

— Конечно.

Третий поцелуй оказался самым долгим.

Когда они оба немного успокоились, то сели. Иона устроилась на своём любимом кресле, Рэн – в кресле по другую сторону столика. Их руки лежали на столике – ни он, ни она не хотели отпускать друг друга.

— Я не собираюсь скрывать наши отношения, – серьёзно сказала Лея. – Не вижу в этом смысла и нужды. Вру я очень плохо и вряд ли сумею не показывать свои чувства. Это всё лишь усложнит.

— Понимаю.

— На самом деле, в любом случае усложнит, но всё же.

— Понимаю, – повторил он. – Ваша охрана…

— Моя охрана… Да. И это тоже. Будут ли наши отношения влиять на ваше расписание? Сможете ли вы продолжать быть моим маро?

— Если Основатель смог, то и я смогу.

Иона улыбнулась и сжала его руку чуть сильнее.

— До Клиро осталось немного, а там нас будут ждать ещё две мар. Вам всем будет легче.

— Да.

— Мне пора спать.

— Да.

— Завтра… Нет. Лучше всего сегодня, когда Альна вернётся, я расскажу им.

— Они и так знают.

— Наверняка, но лучше всё сказать.

— Лата всё и так слышала, просто не решилась сказать, что проснулась.

Мар перевернулась на другой бок, а Лея тихонько рассмеялась, и колокольчики зазвенели в воздухе.

— Тогда я надеюсь, что она всё расскажет Альне, и если Альна предпочтёт всё услышать от меня, то она мне скажет.

Женщина ещё раз перевернулась, показывая, что поняла.

Колокольчики вновь зазвучали в комнате.

— Тогда я пойду готовиться ко сну.

Девушка встала, не отпуская руки любимого, поцеловала его в щёку и вышла из комнаты. Рэн пошёл за ней. Работу никто не отменял.

***

Когда они вышли, то в комнату залезла Альна.

— Всё получилось? – поинтересовалась она.

— Да. Спасибо, что помогла.

— Ты думаешь мы правильно поступили?

— Мы ничего не делали. Просто не мешали им.

— Может быть, стоило? Что если всё это закончится плохо?

— Значит, закончится. Мы не властны над будущим, а я предпочту, чтобы принцесса была счастлива.

— А Рэн?

— И он тоже. Но с ним сложнее. Не такой у него характер. Наверняка будет думать, что «недостоин» и «поступает неправильно». Хотя кто знает? Из всех маро я знаю его меньше всего.

— Но почему сейчас?

— Верховная всё глубже уходила в себя, но не только из-за скверны. У неё не было поддержки, она устала и, скорее всего, думала о себе только как о жрице. Да и ситуация в храме выбила её из колеи. Нам повезло, что это была лишь лёгкая меланхолия или простая душевная усталость. Иначе бы новые впечатления не помогли. Да и то, что она впала в апатию так поздно, – удивительно. Ты же помнишь рассказы о Верховных, которые сгорали после первого очищения? Я надеюсь, что они будут поддержкой друг для друга.

— Но разве Лема с Картом недостаточно? – озадаченно спросила Альна.

— Они любят друг друга, но почти не общались с ней все эти годы. И не знают, что делать, чтобы подбодрить её.

— Тогда Кортик и Мим.

— Они много времени провели вместе, но так и не начали воспринимать её как обычного человека. Мим называет её «рада Лея», а Кортик «девочка», не думаю, что это показатель большой дружеской близости. А что говорить про нас? Лем был прав – мы лишь усугубляем ситуацию.

Лата вздохнула и продолжила:

— С другой стороны, Рэн знает, что ей нравится, а она - что нравится ему. Во время пребывания в храме они сблизились намного больше, чем думают. Поэтому если Рэн больше не сможет выполнять свои обязанности, то так тому и быть. Другие мар и маро помогут.

— Будем надеяться на лучшее, – отметила Альна.

— Пусть Рэн станет теми корнями, из-за которых она захочет жить.

— Ты про слова леса?

— Да.

— Будем надеяться, что станет, – кивнула она, соглашаясь с Латой.

— Нужно будет постараться изменить расписание так, чтобы они проводили больше времени вместе.

— Подумаем об этом в ближайшее время.

— Завтра мы идём к Шии, – предупредила Марта.

— Это означает, что очищение переносится ещё на один день. Это хорошо.

— Очень хорошо. Госпоже нужен отдых. Долгий, хороший отдых.

— И мы сделаем всё, чтобы он у неё был.

Глава 35. Шии и архитектор

Утро было замечательным – ночью, прибив пыль, прошёл дождь и оттого оно было ещё более ясным и прозрачным, чем обычно.

Сев на кровати и ещё не успев умыться, Иона радостно посмотрела в окно. Она проснулась в прекрасном расположении духа. Тёплые солнечные лучи словно грели не только её лицо, но и душу.

Девушка потянулась, встала с кровати и пошла умываться, по дороге укрыв Рэна сползшим одеялом.

Обычно она вставала раньше, но сегодня ей так хорошо спалось! Впервые за очень долгое время, видимо, поэтому её не разбудили. Лея посмотрела на настенные часы – половина девятого. Остальные уже наверняка позавтракали и ушли.

Верховная вышла в коридор, но ничего не услышала. Лата как раз обходила территорию, поэтому с принцессой была Альна. Внезапно открылась дверь на противоположной стороне и из неё вышли заспанные Кортик с Мимом.

— Ты только встала?

— Да.

— Мы тоже. Вчера что-то засиделись. Ладно, ты тогда иди первой, а мы подождём.

— Спасибо.

Мужчины вернулись в свою спальню.

— Мне показалось, или рада Лея сегодня намного более живая, нежели вчера?

— Вроде не показалось, такие хорошие были книги?

— Может быть. За завтраком узнаем.

***

Через полчаса они спустились вниз и выяснили, что сегодня почти все проснулись поздно. Только Аран уже ушла в школу.

Последней спустилась принцесса с мар и маро.

Стражи были правы – за эту ночь Лея изменилась: на лице появилась улыбка, походка стала лёгкой, а движения вновь стали быстрыми и плавными. Когда она вошла в гостиную, то в первую очередь спросила:

— Все, кроме нас и стражей, уже позавтракали?

— Нет, мы все сегодня припозднились, – ответил Карт.

— Тогда я помогу разогреть завтрак.

— Хорошо, что я вчера много приготовил, – сказал Лем. – Давай я помогу.

— Не надо. Я давно не помогала на кухне, хотелось бы исправить это.

Врач, уже было вставший, сел обратно, что-то бормоча. Ивона, сидевшая рядом, улыбнулась. Кажется, они всё больше привыкали друг к другу. Лея улыбнулась, заметив это, а затем посмотрела на Рэна. Сердце сразу наполнилось теплом.

Девушка чувствовала, что апатия никуда не ушла, но отодвинулась ненадолго. Стало легче дышать, двигаться, действовать, но проблемы не исчезли. Их просто стало легче переносить. Лет пять назад принцесса работала в богадельне в Анжении, где лечили людей, у которых страдала душа, поэтому она понимала, что если у неё и есть «меланхолия», как думала Лата, то лишь незначительная. Она не думала, что близким будет проще, если она умрёт, как и не сомневалась в своей ценности. Не чувствовала, что её тело не её и эмоции не её, и она получала удовольствие от того, что она любила. Но порой у неё было ощущение, что она двигается не в том направлении. Крайнее физическое и ментальное напряжение не могут не повлиять на человека. Лем был прав – если нет чего-то, ради чего хочется жить, идти к цели намного сложнее.

Лея направилась греть еду на кухню, но в последний момент она вернулась и вручила книгу Кортику:

— Тебе должно понравиться.

— Что это?

— Пусть это будет сюрпризом, – лукаво сказала она. – Как раз успеешь прочитать немного перед завтраком.

Страж посмотрел на неё в недоумении, но книгу взял. Когда девушка вошла на кухню, из гостиной донёсся громогласный смех.

— Вы были правы, – сказал Рэн.

Иона обернулась к нему и задорно улыбнулась.

— За почти девять лет я успела понять, что ему нравится.

— А Миму?

— Ему, скорее всего, не понравится, но он посмеётся за компанию. Вначале. Карту понравится – у них похожее чувство юмора.

— Подначивали они меня точно одинаково.

— О?

— Я… Я зря об этом сказал.

Лее показалось, что он покраснел.

— Когда-нибудь расскажите мне об этом, – попросила принцесса, доставая еду из холодильного шкафа. – Хорошо, что мы выбрали этот дом, – нам повезло. Хорошие спальни, полноценная ванная и холодильный шкаф.

— Вы сами выбирали его.

— Вы правы.

Разогрев еды занял не больше пятнадцати минут, но когда Лея накрыла на стол, то никто ещё не появился. Пришлось звать их.

В гостиной спутники Верховной сидели в кружочке и с серьёзным видом слушали драматическую интерпретацию «На страже Клиро».

— «Он стоял на склоне горы, и его длинные волосы, цвета воронова крыла стекали по его спине, словно грозовое море. Ветер обдувал его прекрасное, словно выточенное из камня самой Клиро, лицо. Прекрасные пухлые губы стража были сжаты в тонкую линию, а обычно уверенные, глубокого синего цвета, глаза были наполнены беспокойством, которое готово было выплеснуться наружу».

Комната взорвалась смехом. Один лишь Мим сидел и всей своей позой выказывал неодобрение.

— Так и представляю тебя, Кортик, всего такого прекрасного, с развевающейся на ветру бородой, с глазами, «наполненными беспокойством», — просмеявшись сказал Карт.

— Лучше Мима представь! Вот кто герой этой истории!

— Рада Лея, зачем вы только дали ему эту книгу? – с отчаянием спросил Мим. – Он теперь от меня не отстанет, пока не дочитает её!

— Я слышала, что книга популярна. Вдруг сюжет действительно хорош?

— Ох, сомневаюсь, что дамы Рануа читают эту книгу ради сюжета, – возразил Карт.

— Но это не значит, что он будет плох.

— Не значит, – пошёл он на попятный. – Но выплёскивающееся беспокойство меня смущает.

— Пусть смущает и дальше, а я – в восторге! – воскликнул Кортик.

— Не сомневаюсь! – проворчал Мим.

— Еда готова. Давайте перейдём в столовую.

Иона надеялась, что чтение за столом не продолжится, но ошибалась:

— «Его сильная рука лежала на рукояти верного полуторника. Он ещё никогда не подводил своего мастера, в отличии от людей». О! Точно бывшая любимая предала. А сильные руки будут верным мечом защищать главную героиню, а потом он будет сомневаться в её верности, пока клинок не предаст его, а она не останется верна ему!

— Кортик, – строго сказала принцесса, – это библиотечная книга, отложи её, пожалуйста.

— Слушаюсь, канна, – продолжал паясничать страж.

— Рэн, возьмите у него книгу, – вздохнув попросила Иона.

— Разве можно отбирать игрушку у ребёнка?! – возмутился мужчина и сам отнёс книгу в гостиную.

Вернувшись, он отметил:

— Ты не смотри, что я смеюсь. При всех минусах написана она действительно неплохо. Хотя для меня, конечно, комедия. За всё время в Клиро таких закрытых, угрюмых, но божественно красивых что-то не встречал. Вот Рэн – другое дело! И уж точно стражи не шляются по горам, чтобы многозначительно на них постоять при штормовом ветре, – никто не хочет упасть в какую-нибудь расселину.

— Вы окружили себя столькими тайнами, – отметил Карт, – что выглядите невероятно загадочно и романтично. Если бы люди знали о маро, то писали бы про них, а не про стражей. Они ещё более таинственны.

— В Школе даже этого не надо было, – весело сказала Ивона, намазывая хлеб маслом, – девочки писали о Рэне романтические истории и без знания о маро.

— О? – заинтересовался Карт.

— В основном они были о том, как он героически спасает их, – рассмеялась Ивона.

— Какие в Академии Артии фантазёрки учатся, оказывается!

— Так вот что это было! – внезапно воскликнул Рабден. – А я-то всё мучился, пытаясь понять, что это мне сдали! Без подписи.

Мужчина выглядел обескураженным.

— О, дядюшка, о вас тоже сочиняли! «Учитель Микар такой молчаливый, одинокий и таинственный! А как он одевается!»

Рабден удивлённо посмотрел на свою одежду – обычная одежда средней руки артийца, что была на нём, точно не была модной.

— А главное, красивый! – засмеялся Карт.

— Ох, как мало вы знаете, учитель, – усмехнулся Карик. – Мои однокурсницы теории строили по поводу того, почему вы возвращаетесь бородатый. А однокурсники - о том, если ли у моей сестры кто-то. Как вспомню, так вздрогну. Мне даже страшно представить, что они обсуждали, когда меня не было рядом…

— И правильно, лучше не представляй. Фантазия у мальчишек иногда бывает ещё более богатой, нежели у девушек. Элейн на общем факультете от их фантазий досталось больше всего.

— Профессору Ар? – удивился Карик.

— Она уделяла особое внимание одному студенту с твоего курса, у мальчика были проблемы со зрением, так они распустили слух о том, что у них отношения, когда она отказала вашему заводиле.

— Крук всегда был жесток, – хмуро сказал Калин.

— Ох, ребята, не туда я что-то разговор завёл. Давайте, что ли, тему сменим? У кого сегодня какие планы, Лея?

Девушка поставила кружку с ароматным отваром на стол.

— Я иду к Шии.

— Давно он не заглядывал. Ивона?

— Никаких планов у меня не было… – неуверенно сказала девушка.

— Мы идём гулять по городу. По крайней мере, хотели. Мы сегодня оба отдыхаем, – быстро сказал Лем, боясь, что её попросят куда-нибудь пойти.

— Да… – смутилась чтица.

— Я хотел сходить к точильщику, – не дожидаясь вопроса, ответил Рабден, – говорят, он точит ножи так, что даже плохое железо режет бумагу.

— Возьми тогда мой тоже. Мне сегодня нужно к портному – рубаха совсем прохудилась, – сказал Карт. – А вы, стражи?

— Мы сегодня снова по делам будем бегать, – вздохнул Мим.

— Никому больше не нужно подточить ножи? – на всякий случай осведомился принц.

— Возьмите ножи с кухни, пожалуйста, они затупились, – попросил Лем.

— Хорошо.

Иона повернулась к маро:

— Принесите мой нож из сумки, Рэн.

— Слушаюсь.

— Спасибо, – поблагодарила она и так нежно улыбнулась, что все находившиеся за столом на секунду замерли, но потом изобразили, что ничего не произошло.

Молодой человек встал. Иона остановила его, взяв за руку:

— Принесите всю сумку, мы всё равно отправимся в лес, – передумала она.

— Как скажете.

Облегчение и радость, которые исходили от остальных, заставили девушку немного озадачиться. В душах было и смятение, и любопытство, но в основном одобрение.

Рэн вскоре спустился вместе с сумкой, и Иона передала Рабдену свой нож.

Всё прошло лучше, чем она ожидала, и это было хорошо.

***

Шии давно ждал прихода принцессы и против обыкновения действительно обрадовался другому человеку.

Несущую Свет он почувствовал задолго до того, как она подошла к берегу, на котором он устроился.

Выйдя из леса, Иона замерла: этого человека она не знала. Он сидел к ней спиной, и она осторожно спросила:

— Шии?..

— Да. Изменения начались раньше, чем я предполагал. Я бы хотел поговорить вдвоём, – голос Дитя Льда был глубок и напоминал рокот порогов.

Мальчик повернулся, и Лея, не веря своим глазам, слабым голосом попросила:

— Оставьте нас.

— Слушаемся.

Маро и мар исчезли, и оставили Шии с принцессой одних.

Перед Ионой стоял рослый молодой человек, остававшийся всё столь же стройным, но при этом больше ничем не походивший на худого подростка, которого кроме как мальчиком сложно было называть.

— Но почему? – удивлённо спросила она.

— Тебя не должны так пугать эти изменения. Они должны были произойти.

— Означает ли это, что ты постареешь раньше времени?

— Нет.

— Ты уверен?

— Да. Уверен.

— Но что является причиной?

— Юному телу сложнее вынести нагрузку. Чем чаще я пользуюсь силой, тем быстрее расту.

— Меня пугает внезапность изменения. Ещё полторы недели назад на первый взгляд тебе было не больше тринадцати.

— Но было шестнадцать. Именно в этом возрасте я заснул.

— Сейчас ты выглядишь ровесником Лема.

— Наверное. Но почему тебя это пугает?

— Не могу сказать, что пугает, просто… Такие резкие изменения, ещё и за такой короткий срок, настораживают. Неужели тебя самого это не пугает?

Дитя Льда замер, задумавшись.

— Не знаю. Я ощущаю что-то новое, возможно, что это и есть страх. Наверное, меня больше «пугают» изменения в моих чувствах.

— Что ты имеешь в виду?

— Раньше они были словно приглушёнными, скрытыми. Я о них знал, но сказать, что это за чувства, не мог.

В этот раз задумалась сама Иона. Она долго размышляла, пытаясь найти ответ.

Шии смотрел вдаль с отсутствующим видом, словно ни с кем и не разговаривал до этого.

Худой и гибкий, он сейчас был одного роста с Рэном, если не выше. Волосы его сильно отрасли, но остались того же русого цвета, не изменились и его льдистые глаза.

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Лея заговорила.

— Возможно, только возможно, это связано с тем, что ты постепенно «оттаиваешь»?

— «Оттаиваю»? – заинтересованно спросил он.

— Ты спал во льдах своей родины, но оставался в сознании. Если бы ты чувствовал всю полноту эмоций, то сошёл бы с ума. Возможно, ваш Бог так оберегает своих детей?

Шии почесал подбородок – у него начала расти борода.

— В этом есть смысл.

— Три года назад я была в одной из ваших деревень…

— Я слышал об этом.

— И ты значительно отличаешься от своих сородичей привычками, манерами, особенностями речи. Большинство людей твоего народа очень яркие, громкие. Они любят забавы и находиться среди своих. Возможно, что то, что ты не можешь находиться среди людей, – это последствия сна. Я много читала про Детей Льда, и нигде не упоминалось о том, что они жили отдельно ото всех.

— Я… тоже не помню такого. Мне надо подумать.

Молодой человек нахмурился и поправил мешающие ему волосы.

— Я могу заплести их в вашу традиционную причёску, – предложила Лея.

— Лучше в местную. Я видел косу, состоящую из нескольких кос. Она была похожа на водопад.

Иона не сразу поняла, что он имел в виду, но потом вспомнила популярную среди молодых торговцев косу с приплётом, когда верхняя часть заплеталась в косу с приплётом, затем шла простой косой, затем средняя часть волос снова вплеталась в косу, снова шла обычная, а потом приплеталась нижняя часть.

Волосы у Шии были средней толщины, но их было много, и они достигали копчика, поэтому Лея, присмотревшись, разделила их даже на четыре части.

Причёска заняла больше времени, чем принцесса рассчитывала, но получилось красиво.

— Спасибо. И я рад за тебя.

Лея слегка покраснела.

— Неужели это так заметно?

— Лесу – да. Он сказал, что ты пустила корни, но они ещё маленькие и их нужно растить, чтобы ты могла устоять. И что нужна ещё парочка корней.

Верховная растерялась.

— Карт и Лем тоже должны быть твоими корнями.

— Но разве не нужны корни и тебе? – решила уйти от разговора Лея.

— Нужны. Они всем нужны. Ты – один из моих корней.

Иона улыбнулась.

— Я рада.

— Я тоже. Когда я спал, то опасался, что мы не сможем помочь друг другу. Но когда встретил тебя, то сразу понял, что ты спасёшь мой народ.

Лея не знала, что сказать.

— Передай остальным, что я изменился. Мне пора слиться с водой.

— Передам. Сладких снов. Пусть охранит тебя Кашии.

***

На следующий день Иона решила, что всё-таки стоит навестить Итаира Мирана. Пусть мужчина вряд ли стал бы союзником, так как не интересовался политикой, но было лучше встретиться с ним прежде, чем они уйдут из города.

Организовать это она попросила Лема, так как они всё же были знакомы. Местом была выбрана площадь перед управой, в том числе и потому, что мужчина регулярно захаживал к главе города, чтобы обсудить вопросы по поводу материалов для нового крыла больницы.

Ровно без пяти два Итаир был уже на площади. Лем не предупредил, с кем он будет встречаться, поэтому архитектор был заинтригован. На месте встречи стояла стройная девушка с длинной золотой косой. Она была одета в белое платье жрицы, но, пока он не подошёл к ней и не поздоровался, не догадывался, кто же это.

— Да пребудет с вами Свет Диру! – окликнул он её.

— Да осветит Она ваш путь! – ответила ему Иона и повернулась.

Глаза мужчины расширились от удивления.

— Верховная! – воскликнул он и тут же склонился в глубоком поклоне.

— Если я правильно помню, то вы были представлены мне перед тем, как я… пропала из дворца.

— Да, Ваше Высочество, Вы правы.

— Называйте меня Леей. Или Верховной.

— Как прикажете, Верховная.

Мужчина разогнулся, но старался не смотреть прямо на принцессу.

— Вы, наверное, гадаете, зачем я вас позвала сюда.

— Честно признаться, да.

— Думаю, что вы присутствовали на моих похоронах.

— Да, госпожа.

— Но, как вы понимаете, это всё был спектакль. Вы не были удивлены моему «воскрешению», так что я предполагаю, что вы никогда не верили в мою смерть.

— Волки не ищут мёртвых, – ответил Итаир.

— Вы правы. По-видимому, вы не настолько далеки от политики, как предположили мои друзья.

Мужчина склонил голову вместо ответа.

— Но и не настолько вовлечены в неё, чтобы желать связаться с императором, чтобы сообщить о моём местоположении.

Миран снова кивнул.

— Мой отец не хотел, чтобы я осталась в живых, но получилось всё немного не так, как он планировал. Меня не интересуют политика и заговоры. Меня интересует лишь мой долг, а мой долг – это очищение скверны. Я не собираюсь свергать своего отца или устраивать беспорядки. Поддержка мне нужна лишь для того, чтобы я могла выполнять мой долг. Поэтому я пришла к вам лишь с одной целью – заручиться вашей поддержкой, если будет такая необходимость.

— Не уверен, что смогу помочь Верховной хоть чем-либо. Я не имею политического веса, пусть и происхожу из высшей аристократии.

— Речь не идёт о политической поддержке. Лишь о поддержке очищения скверны. Вы – архитектор. Вы разъезжаете по разным странам. Возможно, у вас будет возможность спрашивать о том, есть ли она вокруг городов, в которых вы бываете. И я питаю надежду, что вы не будете выдавать мои контакты и местонахождение моему отцу. Больше мне ничего от вас не нужно.

— Такую поддержку я с удовольствием буду оказывать.

— Тогда держите, – Иона протянула мужчине маленькую трубочку. – Она соединена со своей близняшкой, которая лежит у меня в сумке. Если у вас будут какие-нибудь новости, то вы можете вложить в неё письмо, и оно окажется у меня.

— Сообщу, как только узнаю что-либо. Но в ближайшие полгода я буду здесь – наблюдать за строительством.

— Я буду очищать скверну не год и не два.

Мужчина сглотнул, только сейчас поняв, насколько плохо он знал положение вещей.

— Понимаю.

— До свидания, радих Миран.

— До свидания, Верховная.

Итаир остался стоять на площади, оглушённый встречей.

Глава 36. Время для работы

Прошло ещё несколько дней, прежде чем Иона стала готова провести ритуал.

В этот раз для него ей нужны были стражи, чтобы они могли принять решение о наказании. Пусть они и отдали право суда ей, у них было намного больше опыта. Остальным Лея запретила идти с ней.

Все пять точек располагались на окраине. Достаточно далеко, чтобы жрецы в городе ничего не заметили, но достаточно близко, чтобы оказать эффект. Чем ближе группа подходила, тем ярче чувствовалась скверна. Здесь она не была сокрыта, как в храме под Нуа.

Первым средоточием оказалась маленькая покинутая кузница, вокруг которой были столь же заброшенные дома.

— Он выбирал места очень тщательно, – отметил Мим.

— Неудивительно, ведь он совершал жертвоприношение – жрица могла закричать, – добавил Кортик.

— Мы ещё не знаем, были ли жертвами служительницы Диру, – сказала Иона, ища глазами хотя бы одну лею.

Рэн проследил за её взглядом и, без слов поняв, чего она хочет, убежал.

— А есть другие варианты? – возразил страж. – Не думаю, что существует множество ритуалов, которые уменьшают силу жрецов. Мне кажется, что муки перед смертью искажают саму суть силы Диру. Ведь души жрецов в обычном состоянии не способны вызывать скверну?

— Не способны. И я думаю, что ты прав, но частично. Сами муки вряд ли смогли бы исказить силу настолько, чтобы остальные леи не смогли пользоваться ею. Думаю, что тот, кто совершает ритуал, научился вызывать появление скверны сразу же после смерти людей, а уже затем заражать душу жрицы. Если по поводу первого можно предположить, что жестокая смерть может быстрее вызвать появление скверны, то как они оскверняют душу жрицы, я пока не могу понять. Обычно жрецы могут уйти сами. Нас не надо отпевать. Мы сами решаем, хотим ли мы исчезнуть или стать леей.

— Госпожа, я нашёл одну лею, но она в двух кварталах отсюда, – появился маро из ниоткуда.

— Далековато, чтобы дир-ан лея видела что-нибудь, но проверить всё равно стоит. Если я буду знать ритуал, который применили здесь, то мне будет легче понять, что нужно петь.

— Думаете, их было несколько, рада Лея?

— Либо этот человек является чтецом уровня рассказчика или выше – удерживать людей долго на одном месте без достаточно длинных предложений сложно, либо их было несколько.

— Среди стражей мало тех, кто обладает способностями к Потоку, поэтому для нас чтец – это просто чтец, можешь объяснить нам, кто такие рассказчики? И что значит «предложения»? И чем они отличаются от слов?

— Любой чтец начинает с того, что учит алфавит Древнего языка, но это не древний нанди, а язык Имоны – империи народа мон. Мы не знаем почему, но Потоку легче всего течь именно по нему, хотя есть школы, которые используют родной язык. Например, в Анжении север страны учится Древнему языку, а юг «читает» на анженийском…

— Но при чём тут это? – перебил Кортик.

— Если ты дашь мне договорить, то поймёшь.

Иона посмотрела на стража с укором и пошла в сторону леи, махнув остальным, чтобы они следовали за ней.

— Мы учим алфавит. Затем учимся вливать свою силу в буквы, но это не влияет на окружающий мир – буквы просто светятся, так как говорящий ещё не умеет контролировать себя. Затем мы учим слова. Очень точные слова. Однозначные. Огонь, ветер, дым и другие. Когда чтец прописывает буквы и соединяет их в слово, то происходит то, что описывает слово. Например, светлячок – это просто слово «свет» написанное в воздухе. Каждый представляет процесс написания по-разному: кто-то пишет пером, кто-то кистью, кто-то воздухом. Многие представляют нить, идущую из самого сердца, которая принимает форму слов. Для того, чтобы слово сработало без постоянного контакта с чтецом, оно должно быть замкнуто само на себя или на предмет, то есть образовывать круг. Обычно для этого используют знак препинания – точку. Она становится началом и концом. Следующая ступень – предложения. Сначала самые простые. «Сильный ветер дует на восток», – для того, чтобы ветер подул в нужном направлении. «Этот ящик будет холодным три дня» – для холодильного шкафа. Для их написания нужны лишь знание слов, грамматики и сила из реки. Это уровень чтеца. Хотя зачастую чтецами называют всех магов Потока, получивших образование. Рассказчики – это люди, которые могут составлять сложные предложения. «Вода из этого стакана прольётся только, когда городские часы пробьют двенадцать, а под стаканом пройдёт девушка со светлыми волосами». Ещё есть сказители и летописцы – они умеют писать абзацы и целые тексты.

— То есть чем сложнее предложение, тем выше умение чтеца.

— Можно и так сказать.

— Как тогда обстоят дела с нашими чтецами?

— Сложно сказать. Думаю, что все учителя – сказители, Ивона только-только становится рассказчиком, но пока ещё может писать длинные предложения лишь при большой концентрации, Карик – рассказчик, но у него все задатки, чтобы стать летописцем. Но для этого ему нужно будет очень много работать.

— То есть в битве лучше рассчитывать на старшее поколение?

— Однозначно. Ивона с Кариком участвовали в осаде Кирта и имеют боевой опыт, но без маро, особенно без Среднего, они бы не выжили. Они молоды и у них ещё мало практики. К тому же Карик работает с созиданием, а не с боевыми словами. Нужна защита – обратитесь к Рабдену, атака – к Карту, точность и необычность решений – к Аран.

— Почему маги Потока называются чтецами, а не писцами?

— Потому что раньше все предложения проговаривались во время письма. Техника ушла, а имя осталось.

— Хм…

— Пришли, госпожа, – прервал разговор Рэн. – Она в этом дворе.

Старый заброшенный дом с прохудившейся крышей имел на удивление хорошую ограду, которая полностью скрывала молодую лею, лишённую листвы.

— Да пребудет с вами Свет Диру, – сказала Иона.

— Да осветит Она ваш путь, – еле слышно донеслось со стороны дерева.

Как и предполагала принцесса, лея была слаба и не могла даже выйти из своего обиталища. Верховная подошла к ней, положила руку на ствол и запела. Понеслись колокольчики, словно хрусталики льда, звеневшие во время ветра. Кора посветлела, а на ветках начали появляться почки.

Через полчаса, когда принцесса замолкла, из дерева вышла женщина маленького роста. Ей было не больше сорока лет.

Кортик с Мимом ещё раз задумались над тем, действительно ли все эти жрицы умерли рано или же они сами выбирали свою внешность.

— Благодарю Вас, Верховная.

— Видели ли вы ритуал, который был проведён здесь и погрузил вас в сон? – перешла прямо к делу Лея.

— Нет. Но я видела людей, которые его совершили.

— Сколько их было?

— Трое чтецов и одна жрица. Они вели с собой пять пленников.

— Среди пленников была жрица?

— Да. Совсем молоденькая. Я никогда не видела её до этого.

— Было ли видно силу Диру из этого храма?

— Этого я не увидела, прошу простить меня. Жрица с ними сделала всё, чтобы я заснула и ничего не смогла рассмотреть.

— Помните ли вы их лица?

— Да. Я могу нарисовать их, если у вас есть с собой бумага и перо.

— Мар принесут вам их после того, как я очищу это место.

— Спасибо!

— Мне жаль, что я не пришла раньше, – тихо сказала Лея.

— Мне тоже, Верховная. Я опасаюсь, что моя соседка не пережила этих лет. Я не слышала её мыслей уже несколько недель.

— Где она?

— Через этот двор, – женщина указала на восток.

— Садитесь мне на спину – так будет быстрее, чем искать вход, – сказал Рэн, и Иона послушалась.

Так действительно было быстрее.

Ещё одна лея была в настолько плачевном состоянии, что было неудивительно, что Рэн не опознал в ней искомое дерево. К сожалению, она была уже мертва и успела отойти по своей воле, до того, как до неё добралась скверна. Иона прикоснулась к ней, сказала одно слово, и лея осыпалась трухой, чтобы дать жизнь новым растениям.

Маро предложил перенести Верховную обратно, но она предпочла пойти пешком, раз спешки больше не было.

— Интересно, почему в этом районе никто не живёт? Почему он заброшен? – заинтересовался Кортик. – Обычно большие города лишь растут, поглощая деревни, но здесь будто всё наоборот: город ушёл отсюда. Кузница, пекарня, аптека, даже здание больницы. Судя по указателям, это когда-то был центр города. Что же здесь случилось?

— Вы с Мимом не бывали в Роке до этого?

— Бывали, рада Лея, но всего лишь два раза, и дело у нас было в центре города.

— Я начала читать историю города в библиотеке, так что скоро узнаю, но спросить местных легче. Думаю, что выжившая лея должна знать. Можешь спросить у неё, Кортик. Может быть, это отвлечёт её от горя.

Идти было совсем недалеко, поэтому разговор об истории Рока прервался.

— Сожалею, но ваша подруга ушла, – тихо сказала Иона, подходя к дир-ан лея.

— Думаю, что она ушла ещё до Вашего прихода в город, Верховная, – заметив выражение лица, отметила жрица. – Если Вы очистите это место, то я смогу общаться с леями в храме, так что мне будет легче.

— Я… Обязательно. Кортик, Мим, вы можете уходить, мы выяснили всё, что могли, так что если у вас есть дела…

— Мы останемся, рада Лея, – перебил её Мим.

— Хорошо, – вздохнула Иона. – Тогда вернёмся к кузнице.

— Куда вы – туда и мы.

После того, как они узнали о гибели одной из лей, место ритуала показалось принцессе ещё более мрачным и отвратительным.

Остановившись перед вратами, Верховная прикрыла глаза, несколько раз вдохнула и выдохнула, готовясь, сняла свои артефакты и начала.

Песня полилась. Казалось, что она, будто огромная волна, накатывалась на тьму, что гнездилась во дворе кузницы. Девушка несколько раз повернулась на месте, разводя в сторону руки, как во время занятий в храме. Мужчины давно не видели, чтобы она делала это.

Раздался скрип, который заставил стражей вздрогнуть – так неожиданно он прозвучал. Затем мужчины с ужасом услышали жуткие крики, которые словно пытались сбить принцессу, помешать ей, но они не преуспели и вскоре были погребены под толщей воды.

Иона продолжала петь, но почему-то Миму с Кортиком показалось, что вокруг тишина. Капитан даже попытался что-то сказать, но из его рта не вылетело ни звука. Друзья переглянулись. Защита ли это тёмного ритуала или сила принцессы? Было очень сложно понять хоть что-либо в этой абсолютной тишине.

Пелена лопнула, и голос Верховной, сопровождаемый перезвоном колокольчиков, заполнил всё вокруг. Казалось, он проникает в самое существо стражей. Стало сложно думать – музыка была повсюду. Они были музыкой, а музыка ими.

После изначального шока стражи внезапно ощутили полное спокойствие. Кортику казалось, что он сидит перед костром и травит шуточки, а все смеются. И его сестра рядом. Она улыбается так же, как в тот день, когда он подарил ей красивую шаль, о которой она мечтала.

Мим оказался в лесу поблизости от Клиро, в роще, в которой были проведены самые счастливые моменты его жизни.

Лишь когда они были убаюканы этими воспоминаниями, Лея остановилась. Несколько секунд тишины - и внезапно над город разнёсся удар колокола.

Стражи вздрогнули, вырванные из приятной мечты. Пробуждение было резким и оставило после себя горькое послевкусие.

Они не знали, сколько прошло времени и что происходит вокруг. Друзья были растеряны и дезориентированы. Только через пару мгновений они смогли осознать, что сидят на земле, а солнце начало клониться к горизонту. Но как? Почему? Мужчины обратились к духам, но те лишь урчали, словно довольные кошки.

Мим с Кортиком огляделись и только тогда заметили Рэна, сидящего на камне, стоявшем перед кузницей и когда-то служившим указателем. Иона – тонкая, светящаяся фигурка - сидела у него на коленях, положив голову ему на плечо. Левой рукой маро обнимал принцессу, а правой сжимал её ладонь.

— Поэтому я и хотела, чтобы вы ушли, – послышался слабый голос. – Когда я говорила, что этот ритуал отличается от очищения скверны, то я имела в виду именно это.

— Но что это было, Лея?

— Я заставляла людей, вспомнить себя в самый счастливый для них момент. Это было необходимо, чтобы жрица смогла очиститься. Но, пусть я поставила охранную песнь на слушавших, всё равно утянула вас в песню, вместе с ней.

— А что это была за тишина?

— Тишина? – Лея выглядела озадаченной. – Я не слышала никакой тишины. Рэн?

— Я тоже не слышал.

Друзья в недоумении переглянулись.

— Это… странно, – отметил Кортик.

— Я пытался что-нибудь сказать, но не слышал своего голоса, – нахмурился Мим.

—­ Хм…

— Пойдёмте домой, – тихо сказал Рэн, – вам нужно отдохнуть.

— Дайте мне пару минут, и я буду в состоянии встать.

Маро глубоко вздохнул и просто перехватил принцессу поудобнее.

— Спите. Я отнесу Вас.

Лея тихонько рассмеялась.

— Говорят, что принцессы не должны ступать своими ножками по грязной земле. Видимо, это правда.

— Вы еле стоите!.. – начал возмущаться Рэн, но затем осознал, что она шутит. – Верховная… – с упрёком сказал он. – Вы же знаете, что я плохо улавливаю иронию в таких ситуациях…

— А я, по-видимому, плохо её использую, так что мы друг друга стоим, – улыбнулась Иона.

Лея покрепче обвила шею маро.

— Вы идёте с нами? – обратилась она к стражам.

— Думаю, да. Нам нужно прийти в себя. К тому же, я уже успел проголодаться, – с удивлением обнаружил Кортик.

— Надеюсь, что что-нибудь осталось с обеда, – задумчиво сказала Лея.

— Не беспокойтесь, госпожа, и мы, и Рэн прекрасно умеем готовить, – отметила появившаяся рядом Альна.

Маро хотел осторожно передать ей принцессу, зная, что подошла его очередь патрулировать, но мар жестом показала, чтобы он нёс Верховную. Рэн благодарно кивнул и чуть крепче взял Иону.

***

Дома их ждали свежеприготовленная еда и выпечка, которую Карт купил в пекарне не так далеко от их дома.

Мужчина радостно наблюдал, как Лея с удовольствием ест пирожки, и подкладывал новые ещё до того, как она успевала съесть последний лежавший на тарелке.

— Всё, Карт, спасибо, – начала молить о пощаде Иона через некоторое время.

Чтец тяжело вздохнул, но послушно убрал тарелку.

— Колокол – это что-то новенькое, – отметил он, услышав рассказ стражей. – Я тоже его слышал. Сначала подумал, что это колокол храма.

— В том храме он тоже звучал, просто вы были слишком далеко, чтобы его услышать, – сказала Лата.

— Но отчего он вообще звенит?

— Не знаю, – покачала головой принцесса.

— Мне кажется, что он отмечает конец действия сил рады Леи. Приводит тех, кто был под действием её голоса, в чувство.

— Под действием голоса?

— Скажем так, Карт, мы даже не заметили, что прошло больше семи часов, пока не прозвенел колокол. Когда Лея начинает петь, то мы слышим тихие колокольчики, которые успокаивают, может быть, последний удар колокола – это то, что пробуждает?

— Вы слышите колокольчики? – удивилась Иона.

— А ты нет? – поразился Кортик.

— Нет. Я слышу только свой голос.

Все находившиеся за столом уставились на неё, а затем начали переглядываться.

— Ведь не я один слышу колокольчики, правда?

— Не один. Я тоже их слышу, – подтвердил Карт.

— Думаю, что остальные тоже слышат, – написала вернувшаяся домой незадолго до прихода принцессы Аран.

— Я порой слышу их, даже когда Лея просто говорит, – добавил Лем.

— Мне кажется, что и я тоже, – осторожно подтвердила Ивона.

Её друзья продолжали обсуждать её силу, а она сама, убаюканная разговорами, тихо спала на плече своего маро.

***

Четыре других точки ритуала потребовали ещё больше времени, и когда с ними наконец было покончено, прошло ещё три недели.

Вскоре нужно было прощаться с Роком – они провели здесь и так слишком много времени. Июль был на пороге, а в Клиро было желательно прийти не позже третьей четверти месяца, чтобы успеть до закрытия врат. Иона предполагала, что со стражами их пустят и во время закрытия врат, когда в Клиро не могли войти чужие, но предпочитала не нарушать правил страны, в которой они находились, без веской на то причины.

В Роке оставалось лишь одно, самое сложное дело – наказание призрачных жрецов. Сколько бы Иона ни размышляла об этом, как бы она ни изучала перепись населения, она так и не смогла оценить последствий. Подсчёт самоубийств не вёлся, да и родственники предпочитали скрывать, что их любимый предпочёл уйти из жизни по своей воле. Поэтому настоящее влияние на людей было сложно рассчитать. Проблема была ещё и в том, что, даже узнав в Ионе Верховную и имея возможность общаться с ней, так как на неё не действовал ритуал, призрачные леи предпочли соврать о своих действиях. И сейчас они либо молчали, либо просили, чтобы им дали уйти.

Принцесса потеряла счёт тому, сколько раз советовалась с Мимом и Кортиком, но все эти разговоры так и не подарили ей решения. Даже сами стражи не могли прийти к единому мнению. Главная проблема заключалась в том, что преступление не имело явных физических проявлений, поэтому степень вины было сложно установить.

Вздохнув, Верховная отложила книгу, которую пыталась читать. За сегодняшнее утро она не смогла продвинуться даже на страницу – Иона пыталась вникнуть в первую фразу весь последний час, но мысли о жрецах настолько захватили её, что суть её ускользала.

— Что-то не так, Верховная? – спросила мар озабоченно.

— Не могу принять решения, Лата. С одной стороны, они знали, что подбивают живых играть с душами, а с другой, они не представляли последствий. Пока они связаны моей волей и не могут уйти, но я уверена, что как только моя сила перестанет их держать, они исчезнут.

— Согласна с Вами. Они забыли свою роль.

— Что ты имеешь в виду?

— Жрецы дают клятву, когда становятся «дир-ан лея», но вы это и сами знаете. К тому же остаётся лишь часть их души – отпечаток личности на силе Диру. Иначе смогли бы они жить тысячелетиями и не сходить с ума?

— Это лишь одна из теорий, Лата, – заметила принцесса. – «Сокрытые в леях» подземного храма имели столь яркие личности, что я не уверена в том, что они лишь сила.

— Возможно. Но отчего тогда все дир-ан лея ведут себя одинаково в храме Рока? Они словно единое существо и не умеют думать самостоятельно.

— Это только кажется. Вспомни ту жрицу, которая знала о последствиях всё. Скорее, это эффект котла.

— Эффект котла?

Лата впервые слышала подобное словосочетание.

— Если людей с одной болезнью, душевной или физической, запереть в одном месте надолго, без появления новых людей, болезнь ухудшается. Люди сами растравливают её и оттого начинают чувствовать себя ещё хуже, ища новые симптомы и присовокупляя их к уже существующим. Именно поэтому любому необходимо общаться с людьми вне собратьев по несчастью, иначе единственное, что он будет думать при выходе из своего «котла», – это что другие люди его не понимают. Очень часто пациенты в таких «котлах» постепенно приобретают одинаковые симптомы и осложнения. Из-за этого появляется ощущение, что если у другого человека немного другие проявления болезни, то он не может иметь то же заболевание, что и пациент из «котла». И это касается не только болезней. Горе, работа, вера, политика – долгое пребывание в неизменной группе с похожими мнениями приводит к нетерпимости по отношению к тем, кто думает по-другому.

— Но почему «эффект котла»?

— Потому что даже наилучшие травы для отвара, если их передержать в котелке, становятся одинаково горькими и неприятными. И уже не отличить лист малины от листа мяты, настолько они разварились, а мелиссу от крапивы. Естественно, подобное случается не всегда, но исключениями обычно становятся места с жёсткой дисциплиной и единой целью. Замкнутый мир питается сам собой, подогревает свои собственные страхи и упивается своей болью.

— Но откуда вы знаете об этом?

— Я работала в богадельне в Анжении. Там был один очень хороший врач. Мы провели в больнице всего четыре месяца, но он успел научить меня многому.

— Хороший учитель – редкое явление.

— Не такое редкое, как может показаться. Иногда нам самим проще просто сказать «он не умеет учить», нежели признать, что мы сами не хотим слушать. Возможно, что местный храм как раз и был подобным «котлом». Запертые без возможности общаться, без притока новых людей, они повторяли про себя, что они самые несчастные, что их горе больше, чем горе родственников, ведь они живут дольше, чем другие люди. И в какой-то момент это стало для них правдой.

— Но это не оправдывает их поступка, – отметила Лата.

— Не оправдывает. Но объясняет. Понимание причины не снижает доли их вины, но помогает предупредить подобное в дальнейшем.

Пружинные часы на стене отсчитывали минуты, но Иона так и не продолжила диалога, погрузившись в мысли.

— Попробуйте… – начала говорить Лата, но остановилась, не зная пойдёт ли этот совет на пользу принцессе.

— Да? – подняла голову Иона.

— Попробуйте поговорить с дир-ан лея по отдельности. Если они действительно души, то без толпы они будут другими.

— Спасибо за совет. Отправимся в храм, когда у вас будет смена обязанностей.

— Слушаюсь.

— Когда это будет?

— Через час, госпожа.

— Разбуди меня, когда придёт время.

— Конечно, Верховная.

***

Лата была права. При допросе по отдельности жрецы имели очень разные мнения. Кто-то хотел уйти, кто-то нет, кто-то ни в чём не участвовал, но лишь спал в своих деревьях, переживая бурю.

При всех разговорах присутствовали стражи, которые уже успели закончить со своими делами в городе. Беседы заняли три дня, но от этого решение не стало легче, лишь сложнее. Да, Иона понимала меру наказания, которой заслуживал каждый из них, но теперь знала их в лицо.

День суда был назначен, и на площади собрались не только леи, но и живые жрицы.

Часть дир-ан отправилась к духам Клиро, часть осталась в храме, части разрешили уйти.

Живые с ужасом смотрели, как более двадцати здоровых деревьев вянут и мгновенно рассыпаются в труху, а ещё десять падают, словно их вырвал с корнем ураган.

Суд был закончен, но легче от этого не становилось

Глава 37. Ярмарка и плата за ошибки

Прошло ещё три дня, и вскоре пора уже было уходить. Группа оставалась в Роке только из-за того, что Верховной нужно было восстановиться.

И из-за ярмарки.

Карт встал пораньше, чтобы всё подготовить, и сейчас нерешительно стоял перед дверью Ионы. Как они с Рабденом и предполагали, через некоторое время вышла мар.

— Как я рад, что вышли вы, а не Рэн, – улыбнулся мужчина. — Я хотел попросить вас об одолжении.

Альна, нахмурившись, смотрела на него.

— Сегодня большая городская ярмарка, и я хотел бы сводить на неё Лею… И хотел бы, чтобы у Рэна с ней чуть позже была возможность просто погулять.

— Я… понимаю, – осторожно ответила мар. – Думаю, это можно будет устроить. Если мы отправимся в лес, то сможем даже оставить их наедине. Правда, ненадолго.

— А вы, оказывается, сводница похлеще меня! – восхитился Карт. – Мне-то казалось, что вы не одобряете их.

Альна лукаво улыбнулась.

— Мар и маро не запрещено иметь отношения, если они не влияют на нашу работу. Их отношения влияют, но, скорее, в хорошую сторону.

— Рэн умеет танцевать? – внезапно сменил тему Карт.

— Должен.

— Тогда танцы на ярмарке могут быть ещё одной возможностью. Передайте им эти наряды, – мужчина достал небольшой мешочек в руки мар.

— Местная одежда? Как вы смогли найти размер Рэна?

— Заказал. Время было.

— Я всё передам.

— Спасибо.

Альна с грустью посмотрела на местные костюмы, вздохнула и пошла сторожить дальше.

***

Не зная сама почему, Лея проснулась в прекрасном настроении. Солнце светило в окно и окрашивало всё в комнате в более яркие, радостные цвета. Девушка потянулась, встала с кровати и тут же наступила на что-то. В первую секунду она испугалась, что это кто-то из мар, но это была всего лишь одежда, которая по какой-то причине лежала на полу.

— Лата? – позвала Иона озадаченно.

— Да, госпожа?

Женщина появилась в проёме двери.

— Откуда эта одежда?

— Это подарок Карта.

— А почему он на полу, а не в шкафу?

— Не представляю, Верховная. Наверное, чтобы Вы её сразу же нашли.

— Подожди… – принцесса присмотрелась. – Это же местная одежда! Ох, какая прелесть! Я сейчас! – воскликнула она и убежала в ванную.

Лата пошла за ней.

Вернулась девушка буквально через пару минут, умывшаяся и посвежевшая, и тут же начала примерять платье. Оно было достаточно простое, но очень красивое, окрашенное редким красителем изумрудного цвета.

Послышался звук открывающегося окна, и Лея тут же обернулась к нему и спросила Рэна, залезающего внутрь:

— Правда, платье прекрасно? – глаза её горели от восторга, а щёки порозовели от возбуждения.

Маро готов был подтвердить всё, что угодно, глядя на ту радость, которой светилась принцесса. Он хотел просто сказать «да», но внезапно для себя подошёл к Ионе, поцеловал в щёку, вызвав ещё более яркий румянец, отошёл немного и с улыбкой произнёс:

— Вы прекрасны, и Ваше платье тоже прекрасно.

— Одежда есть и для тебя, Рэн, – вставила мар.

— Откуда? – удивился маро, беря сложенную одежду из рук Латы.

— От портного, я полагаю, – пожала плечами она. – Карт принёс ещё в стражу Альны.

— Наденьте его! – попросила Иона. – Я бы хотела увидеть, как на вас смотрится местный наряд.

— Слушаюсь.

— Это не приказ, Рэн, – поспешно сказала Лея, – но я буду рада, если вы наденете его.

Маро быстро отошёл за ширму и переоделся. Наряд оказался того же цвета, что у принцессы, только штаны были намного темнее.

Когда молодой человек вышел из-за ширмы, оправляя одежду, то услышал тихое «ох». Первой мыслью было, что что-то случилось и он сразу же напрягся, но, увидев, что угрозы нет, расслабился и посмотрел на Лею.

Девушка смотрела на него с восхищением.

— Если подумать, то я ни разу не видела вас ни в чём, кроме вашей рабочей одежды. Признаюсь, вы и в ней прекрасно выглядите, но этот цвет подходит к вашей коже и глазам. И думается мне, что я не встречала никого красивее, чем вы.

Рэн почувствовал, как его переполняет всеобъемлющая радость от комплимента.

Маро редко интересовала его собственная внешность, скорее, он на неё просто не обращал внимания. Она не была важна в его работе и не имела никакой пользы. Но оказалось, что если её хвалят те, кто дорог твоему сердцу, то ощущение счастья и удовлетворения, что охватывает в этот момент, нельзя описать словами.

Рэн подошёл к принцессе и от избытка чувств крепко обнял её, а затем, словно пушинку, поднял и закружился. Иона радостно засмеялась.

Лата с уже проснувшейся Альной, довольные, смотрели на молодую пару.

«Завтрак готов!» – раздался крик принца, видимо, сегодня была его очередь отвечать за еду.

Он вырвал маро из ощущения счастья и заставил поставить Верховную на пол.

— Интересно, что приготовил Рабден? Он так редко это делает, – Лея принюхалась. – Что-то жареное, судя по запаху.

Маро направился к ширме, чтобы переодеться, но заметившая это Альна, сказала:

— Карт попросил тебя быть в этой одежде.

— Она непригодна для работы, – нахмурился Рэн.

— Возможно, но останься в ней. Госпожа? – попросила поддержки мар.

— Я буду рада, если вы останетесь в этом костюме.

— Слушаюсь.

— Госпожа, Вы не против, если я останусь здесь и посплю?

— Конечно, Лата. Мы позовём, если решим куда-нибудь выйти.

— Благодарю.

— Пусть твои сны охранит Илиона-Хранительница, – пожелала напоследок Иона.

Они ушли, закрыв за собой дверь.

Только когда снизу раздались радостные возгласы, Лата дала свободу своим чувствам и тихо заплакала.

***

Перед началом ярмарки Иона всё-таки решила поискать сведения о старом центре города, в котором было первое место ритуала. Для этого она направилась в библиотеку.

За стойкой снова сидел тот молодой человек, которого она встретила в первый раз. Он уже немного привык к появлению Верховной и знал, как она выглядит, поэтому быстро узнал её даже с прикрытыми волосами.

В первую очередь он сделал комплимент наряду Несущей Свет и лишь потом заметил, что в этот раз она не одна. Мим с Кортиком решили пойти вместе с ней, так как их тоже интересовал этот вопрос.

Не сразу, но библиотекарь признал в них стражей и чуть не бухнулся им в ноги, но, к счастью, капитан смог остановить его.

Книг по истории города было много, но почти ни в одной не было упоминания заброшенного района. Это лишь подогрело интерес друзей.

Спустя более чем двух часов поисков они смогли выяснить, что старый центр был заброшен из-за того, что когда-то, ещё в самом начале истории этого города, на него наложили проклятье, из-за чего начали умирать люди. Новое поселение было перенесено на пару километров от изначального, а потом заброшено и забыто. Но истории остались.

Больше всего про старый город можно было найти городских легенд. Юноши и девушки ходили туда для того, чтобы испытать судьбу. Особенно популярна эта забава была среди молодых людей, которые работали в больнице. Возможно, это было связано с тем, что разваливающееся здание старой больницы было особенно привлекательным местом для проверки своей смелости. И глупости.

— Предполагаю, что «проклятье», о котором здесь упоминается, - это скверна, – сказала Иона.

— Скорее всего. Насколько мне известно, проклятий в нашем мире нет, но при этом они очень уж популярны среди простого люда, для того чтобы объяснять непонятные события. Корова даёт горькое молоко? Проклятье! Брат заболел? Проклятье! В то время как молоко горькое из-за осоки, а брат заболел из-за того, что пьёт чрезмерно, – вздохнул Кортик.

— С большой вероятностью одна из предыдущих Верховных очистила старый город, но к тому времени он уже оброс легендами, поэтому никто его не трогал, – добавил Мим.

— Но почему он всё ещё цел? Каменные дома могли бы сохраниться, но как остались почти нетронутыми временем деревянные строение и заборы? И почему там вообще есть леи?

— Про железные леи сказать ничего не могу, но вот про дерево я знаю. Это так называемая каменная криптомерия. Она почти не подвержена гниению, а потому иногда стоит даже дольше, чем каменные здания. Хорошее дерево, но очень дорогое. Видимо, поселенцы здесь были не бедные.

— Судя по наличию больницы, точно не бедные, – подтвердил Мим.

— Когда старый город был заброшен? – внезапно спросил Кортик.

— Где-то пятьсот лет назад.

— Хм… Тогда ты сможешь спросить об этом в Клиро.

Иона задумчиво посмотрела на друга.

— Надеюсь, что смогу.

***

Ярмарка начиналась в четыре часа с выступления цирковых, и все с нетерпением ждали этого. Было принято решение выйти пораньше, чтобы суметь занять места поближе к сцене.

Ивона, Лем, Карик и Иона, никогда раньше не видевшие странствующих артистов, радовались словно дети, Рабден описывал представление Аран, а остальные просто наслаждались им.

Кортик и Мим, увидев знакомое лицо в толпе, тихонько удалились.

— Айк! – окликнули они грузного мужчину, стоявшего за сценой, сооружённой горожанами.

Владелец труппы вздрогнул и выругался.

— Кого ещё принесло? – грозно спросил он, но расплылся в улыбке, поняв, кто это. — Кортик, Мим! Я уж думал вы сгинули!

— Нет, друг, мы просто… странствовали.

— Нет, Мим, это я странствовал, а вы явно выполняли волю Клиро.

— Мы не были в Клиро с тех пор, как видели тебя в последний раз, Айк, – возразил Кортик.

— Не может быть!

— Но мы привезли раду Лею с собой, – видя непонимание на лице товарища, Мим пояснил:

– Верховную.

— Так это правда!

— Да. Вижу, ты всё ещё слышишь духов, раз ты жив, так что, возможно, Клиро призовёт и тебя.

— Если Она призовёт, то я подчинюсь её воле.

Кортик и Мим удовлетворительно кивнули.

— Как Идит?

— Слава Клиро, со мной.

— Я рад.

— Не сомневаюсь, – рассмеялся Айк. – Она осталась в Клиро на это лето. Правда, говорила что-то о том, чтобы навестить подругу, так что, может быть, вы её там не застанете.

— Мы ведём Верховную в Клиро.

— Вы говорили с Ласом? Он здесь, держит мастерскую.

— Думаешь, стоит навестить старика? – задумчиво поинтересовался Мим.

— От тебя это звучит забавно.

— Ты же знаешь, что он ни за что не признается, что старше нас всех. Выглядит-то он, зараза, чуть ли не моложе всех! – хохотнул Кортик.

Мим проигнорировал ремарку друга.

— Так что по поводу Ласа?

— Думаю, что стоит. Вполне возможно, он сможет что-нибудь подсказать.

— Лучше бы он вмешался в проблемы со стражей, – неодобрительно сказал капитан, – чем помогать советом.

— Ты же сам знаешь, из-за чего он ушёл.

— Знаю, но менее глупым его желание не вмешиваться не становится, – в голосе Мима зазвучала сталь. – На ошибках нужно учиться, а не пытаться утонуть в их последствиях.

— Не могу сказать, что он так уж тонет: его мастерская - одна из самых известных в ближайших провинциях.

Глаза Мима стали холодны.

— Пошли, Кортик, навестим его. Удачи тебе, Айк.

— Вам удача больше понадобится, – сказал мужчина в спину своим бывшим товарищам.

***

Миму казалось, что он уже давно изжил боль, но, увидев лицо Ласа, понял, что ошибся.

— Учитель! – воскликнул высунувшийся из ворот скульптор.

Капитан еле заметно скривился, и мастер понял, что не стоило называть Мима «учителем».

— Здравствуй, Лас. Пригласишь к себе?

Мужчина засуетился, пропуская товарищей.

Мастерская выглядела необычайно странно в лучах клонившегося к горизонту солнца – с одной стороны было видно, что это место для работы скульптора или художника, а с другой, она была лишь амбаром со стеклянной крышей.

— Неплохо устроился, – отметил Кортик, следуя за Ласом. – Слышал, ты знаменит.

— Только в ближайших провинциях. В столице обо мне и слухом не слыхивали.

— То есть всё так, как тебе и хотелось, – резче, чем хотел, сказал Мим.

— Можно сказать и так, – пробормотал мужчина, усаживая стражей в кресла. – Чайник только вскипел, я как раз собирался заваривать чай.

— Ты всё так же любишь его, – философски заметил Мим, и Лас сжался.

Он говорил себе, что не встречается со стражами, потому что не хочет им мешать, но это не могло быть дальше от правды. Он просто боялся чувства вины, которое появлялось у него при взгляде на капитана. Лас словно ожидал подвоха, и тот факт, что его не было, заставлял нервничать ещё сильнее.

— Как же ты пропусти проблемы в храме и со стражей? – спокойно спросил Мим. – Слышишь ли ты духов?

— Я… Да.

— Но стараешься не слышать, – припечатал страж.

— Да.

Капитан хорошо умел контролировать свой гнев, но у любого сосуда есть предельный объём. Лицо его потемнело, духи начали волноваться, будто начинающийся штор. Дыхание стража стало глубоким, напряжённым.

— Все преимущества, но никаких минусов, – холодно сказал страж. – Ты снова выбрал лёгкую дорогу. Твоя ошибка не научила тебя ничему. Вставай.

Мим подошёл к Ласу и дёрнул его, заставляя вскочить.

— К завтрашнему дню вернёшься, не беспокойся, – криво усмехнулся он и потащил ученика за собой. – Кортик, потуши огонь, закрой мастерскую и передай Карику, что завтра будет выходной.

— Слушаюсь.

— Я пойду сам, – воспротивился Лас.

Мим отпустил его, но на лице было столько презрения, что скульптора передёрнуло.

— Не отставай. Надеюсь, что ты ещё не забыл, как ходить тропами духов.

Как только страж это сказал, он топнул ногой и словно провалился сквозь землю. Лас повторил за ним.

Кортик грустно смотрел им вслед. Мим был прав, но ему нужно было научиться отпускать свой гнев. Хотя бы иногда.

Вздохнув, мужчина потушил огонь, закрыл двери и ворота ключами, которые ему успел кинуть Лас, и отправился на праздник.

***

Мужчины словно плыли сквозь туман и камни. Они были стражами, но даже для них это путешествие не было приятным. Духи Клиро не были ни добрыми, ни злыми, их интересовало нечто совсем иное, нежели людей. Но что – можно было лишь догадываться.

Дорога до нужно места не заняла много времени.

Мим снова топнул и оказался наверху.

— Хорошенько посмотри на то, что рождается из равнодушия.

Перед мужчинами раскинулась опустевшая деревня. Именно в неё призвали скверну жрицы храма.

— Прикоснись к памяти духов, – приказал капитан, и голос его был похож на гром.

Лас не осмелился сопротивляться, а потому лёг на землю, распростёр руки и ноги и сосредоточился. Через пару секунд почва покрыла его, и мужчина слился с окружающим миром.

Мим сел на землю, скрестив ноги, и принялся ждать. Гнев всё так же бурлил в нём.

Прошло не менее часа, прежде чем скульптор был вытолкнут из объятий земли. Он был бледен, его трясло так, что когда он попытался встать, то ноги его подкосились и он упал.

— И как тебе? – сдерживая себя спросил капитан. – Как тебе скверна, «ученик»? Понравилась?

Ярость звучала в словах, и Ласу казалось, что каждое из них заставляет его почувствовать себя ещё более жалким.

— Скверну привели сюда жрицы Рока. Помнишь ли ты заветы? Помнишь договор? Помнишь, что мы обещали?

Мужчина сидел на земле, не смея поднять взгляда.

— А теперь пошли обратно в город.

Мим снова ушёл тропой духов, и Лас последовал за ним.

Это выматывало, и к тому моменту, как они достигли заброшенной кузницы, Лас был почти без сил, но его учитель даже не запыхался.

— Прикоснись к памяти духов.

Скульптор хотел выполнить приказ, но волнение духов, боль, недовольство, которое он чувствовал, заставили его упасть на колени и прошептать:

— Не надо, прошу…

— Не надо? – тихая ярость разливалась в воздухе, и духи откликались на неё.

Они схватили Ласа и против его воли утащили в свой мир, показывая историю места. Мужчина закричал, и земля выплюнула его.

— Ты встречался с Верховной, – твёрдо сказал Мим. – Это ей предстоит исправлять то, что натворили тем, кому не интересно, кто не хочет вмешиваться. Как думаешь, сколько смертей она уже успела отпеть? Тысяча триста сорок две. Порождённые жадностью, равнодушием, желанием власти. И тем, что никто не хотел выполнять свои обязанности. Жрицы в Нуа, в Роке. И ты. Ты поселился здесь и, как любой страж, ушедший из Клиро, но оставивший способности себе, должен был следить за своей землёй. Как давно ты обходил город?

Лас сжался.

— Никогда, – ответил Мим за него. – А земли вокруг него?

Скульптор хотел исчезнуть.

— И опять никогда, – словно вынес приговор капитан. – Ты действительно считаешь, что достоин долгой жизни? Она даётся с условием, которое ты не выполнил, и единственное, почему я не забрал у тебя силу, когда увидел кузницу, – это духи. Они считают, что из тебя ещё может выйти толк. Ты пойдёшь с нами в Клиро. С Верховной я поговорю.

Мим встал.

— Но помни: если бы ты заметил первый ритуал, когда обходил земли, то ни скверны, ни следующих ритуалов бы не было. Как тогда ты выбрал лёгкий путь, так и сейчас ты предпочёл не замечать проблем.

Капитан встал.

— Карик сообщит, когда мы будем выходить, – бросил ему учитель.

Сказав это, он повернулся спиной к бывшему ученику и исчез, словно растворился в дымке.

Древний Хранитель Клиро ушёл, оставив Ласа одного.

Глава 38. Танцы

Стемнело, и в городе зажгли праздничные огни. Совсем скоро должны были начаться танцы, и Иона приплясывала на месте от нетерпения. Во дворце её не учили танцевать, но почти девять лет странствий позволили ей приобрести это умение. Правда, танцевала она не очень хорошо, но компенсировала это задором.

Рядом с ней стоял молчаливый и бесстрастный Рэн, которого поставили перед фактом, что сегодня он не маро, а сопровождающий принцессы. Случилось это несколько минут назад, поэтому он пока пытался понять, как вести себя, но сливаться с тенью перестал.

Лея периодически весело поглядывала то на него, то на толпу вокруг, но так как угрозы не чувствовалось, он не мог понять, кого принцесса высматривает.

— Кто-то беспокоит Вас, Лея? – решил поинтересоваться он.

— Нет-нет, просто гадаю, когда девушки решатся идти в наступление.

— В наступление? – удивлённо спросил маро.

Иона рассмеялась, но всё же пояснила:

— Вы удивительно красивы и мужественны в этом наряде, и девушки думают о том, можно ли будет вас пригласить на танец или нет. В Роке на помост во время ярмарок приглашают именно девушки.

— Вас это беспокоит? – осведомился Рэн, наконец обративший внимание на группу молодых горожанок, которые посматривали на него.

— Наверное, нет. Но я всё же надеялась, что сегодня вы весь вечер будете со мной, – немного смущённо ответила Верховная.

Маро непонимающе посмотрел на неё.

— Вам придётся принять приглашение, иначе вы нарушите неписаное правило, – пояснила она.

Молодой человек подумал пару минут, осмотрел толпу, а затем, приобняв за талию, притянул к себе слегка покрасневшую Иону.

Лея почувствовала, что девушки разочарованно вздохнули. Посмотрела на толпу и повторила за парами, которые ещё не были женаты, – приобняла его в ответ и улыбнулась, когда почувствовала, что Рэн прижимает её к себе чуть сильнее.

Карт с Рабденом, бывавшие как на деревенских ярмарках, так и на балах, стояли в сторонке и со смехом наблюдали за тем, как девушки нахмурились, надулись и пошли искать новых партнёров. И никто из них не бросил и взгляда на Ивону с Лемом, которые стояли, держась за руки и весело болтая.

Врач не собирался танцевать – детская хромота, вызванная рахитом, стала намного менее заметна с возрастом, но всё равно заставляла молодого человека стесняться. Ивона старалась убедить его в том, что никто и не посмотрит на чужого партнёра, но пока не преуспела.

Грянула музыка, и на сцену вышел глава города.

— Дорогие жители! Да пребудет с вами Свет Диру в этот прекрасный вечер!

Толпа ответила ему разноголосым хором.

— Сегодня наш праздник, и в этом году он будет ещё ярче, ещё радостней, чем в прошлом!

— Хватит уже попусту болтать, Маис! Танцевать пора! – донеслось с разных сторон, и все засмеялись.

Глава города помотал головой, но подчинился:

— Да будет праздник! – крикнул он, загремела музыка, и в воздух поднялось множество «светлячков» разных цветов.

Огни переливались, летали вокруг присутствующих и создавали неповторимую атмосферу праздника.

Иона радостно посмотрела на них, добавила своих, в том числе в виде цветов и листьев, и утянула Рэна на помост, на котором уже кружился хоровод. По пути она ухватила Ивону и Лема, не оставив последнему выбор. Но он этого и не заметил. Маленький деревенский мальчик, который мечтал гулять на ярмарке, увидев разноцветные огоньки, вытеснил серьёзного и стеснительного врача, и молодой человек, чуть прихрамывая, устремился за подругой.

Аран стояла рядом с Картом и Рабденом, улыбалась и отбивала ритм. Принц внезапно обернулся к ней и сказал:

— Не хотите пригласить меня на танец?

— Как же я буду танцевать? – от удивления слепая перестала притоптывать.

— Я буду вести. В хоровод я идти не предлагаю, но, когда все разойдутся по парам, мы с вами сможем пойти на помост.

— Только если вы пообещаете, что поймаете, если я буду падать, – рассмеялась Аран.

— Вы подсказали мне идею! Не хотите полетать?

— Полетать?

— Я буду вести вас и в хороводе, но с помощью Потока.

— Люблю рискованные предложения! – крикнула она и взяла Рабдена за руку. – Ведите!

Вскоре они присоединились к хороводу.

Через некоторое время он распался на пары, но всё равно остался групповой пляской: танцующие пары менялись партнёрами, но не больше чем на несколько па. Также пары иногда выходили в центр круга и показывали своё мастерство. Порой молодёжь вызывала друг друга на «дуэль» кричалками.

Повсюду царило веселье, которым заражались даже самые угрюмые люди. И Мим, вернувшийся на ярмарку, позволил увлечь себя на помост.

Прошло уже больше часа, и с помоста сбежала радостная Иона, держа за руку улыбающегося Рэна. Девушка была раскрасневшейся, волосы выбивались из-под головного убора. Найдя взглядом Карта, она бросилась в его объятия.

— Ох, – воскликнул он, не ожидавший этого.

— Спасибо, что привёл меня сюда! – с восторгом пропела Лея.

— Я рад, что тебе нравится!

— Нравится? Мне ещё никогда не было так весело! – сказала девушка и рассмеялась.

По площади разнёсся тихий перезвон колокольчиков, и Карт улыбнулся.

— Иди, танцуй, милая моя. А то, когда ещё доведётся побывать на таком большом празднике?

— Станцуешь со мной?

— Старикам нечего делать на сцене.

— По меркам чтецов ты ещё совсем не стар.

— И всё равно я буду чувствовать себя странно среди молодёжи.

— Там и Рабден с Аран, и Мим, и Кортик. Кажется, что я даже главу с женой видела. Сам сказал, что такой случай лучше не упускать.

— Так и быть, девочка моя. Но лишь недолго! Я устаю быстрее, чем молодые и тем более чем твои защитники. Да и Рэну будет одиноко.

— Он сказал, что не против подождать один танец.

— Эх, была не была! – решился мужчина.

Через несколько секунд он уже кружился в танце с остальными, и две смешливые девчушки вместе с Ионой обучали его местной пляске.

Рэну не хотелось отказывать девушкам, которые, заметив, что он больше не с Леей, явно намеривались пригласить его, а потому он малодушно слился с тенями. Горожанки нахмурились, немного посмотрели по сторонам, пытаясь понять куда он исчез, и пошли искать других партнёров.

Мим с Кортиком танцевали необычайно хорошо и выглядели первыми парнями на деревне: бравые, сильные, привлекательные. За весь вечер они ни разу не танцевали с одной и той же партнёршей. Присмотревшись, маро увидел, что у одной из лесенок на помост стоит толпа юных дев, ждущих своей очереди. Рэн усмехнулся, подумав, что наверняка к концу вечера мужчины просто выдохнутся. Местные молодые люди смотрели на стражей с плохо скрываемой завистью. Одного из наиболее «обидчивых» держали друзья. Главное, чтобы не перешло в драку. Та же мысль пришла в голову и городской страже, которая подошла к группе готовых «взбунтоваться». Маро прислушался.

— Мы спокойны, – услышал он ответ одного из парней.

— Вижу я, как вы спокойны. Если попробуете испортить праздник – сразу запрём, и не посмотрим, что ты у нас сын главы гильдии, понял?

— Может, это они праздник портят! – возмутился молодой человек.

— Стражи Клиро портить праздник не могут, дурак, – сделал последнюю попытку стражник.

— Так это они, что ли? – ахнул один из компании.

— Не беспокойтесь, мы будем тихи аки ягнята. Никто со стражами связываться не собирается.

— Это хорошо. И девушку в зелёном не трогать – она с ними.

— Это которая сейчас с дюже бородатым мужиком пляшет?

Рэн усмехнулся услышав, как описали Карта.

— Да.

— Хорошо. Мы поняли.

— Мы за вами следим, ребята, помните об этом.

— Обижаешь!

— Когда перестанете морды бить приезжим, тогда перестану обижать.

Стражники ушли, а приятели продолжали ворчать.

— Это чо, никого, что ли, трогать нельзя? Может хоть того, который с симпатичной блондиночкой танцует?

— Это который?

— Тощий такой. Хромой, что ли? – пригляделся местный хулиган.

— Ты чо! Это ж врач, который твоего брата вылечил!

— Не может этого быть! Этот задохлик?!

— Ты сколько выпил? Совсем слепой стал?

Мужчина зажмурился, протёр глаза и ещё раз посмотрел на Лема.

— И точно!

— Ну ты и дурак!

— Сам ты дурак!

«Видимо, драка всё-таки состоится. Правда, между своими», – подумал Рэн и вновь обратил своё внимание на Иону. Песня как раз закончилась, и она снова шла к нему.

Подбежав к нему, она обняла его, легко поцеловала и снова утянула в круговорот танца.

***

В самом конце танцев в городе появился Шии. Он подошёл к Карту сзади и напугал его до полусмерти. Чтец несколько секунд смотрел на него, выпучив глаза, настолько сильными были перемены. Выйдя из оцепенения, мужчина сказал:

— Хорошо, что Лея догадалась купить новую одежду, иначе ты бы выглядел странно. Точнее, ещё более странно.

— Несущая Свет сегодня сияет ярче, чем прежде, – проигнорировал слова Карта юноша.

— Да.

— Ей лучше уйти, пока огоньки не погасли.

— Почему? – непонимающе спросил чтец.

— Она сияет. Зачем портить праздник простым людям?

Карт присмотрелся к Ионе и понял, что под тем, что Иона «сияет ярче чем обычно», Шии имел в виду видимое сияние.

— Ох, – вздохнул он, расстроившись, что Лея не сможет остаться до конца.

— Это Шии? – поинтересовалась Аран, подошедшая к ним. – Твой голос стал ниже.

— Вы заговорили, – снова проигнорировал собеседника юноша. – Поздравляю.

— Спасибо.

— Ваш голос выше, чем был в мире Ивоны.

— Это из-за того, что мы слышим свой голос более низким, чем он есть на самом деле, а в мире Ивоны мой голос был лишь моим воспоминанием.

Шии посмотрел на женщину своим ничего не выражающим взглядом.

— В этом есть смысл.

— Вам идёт коса.

— Кому-то нужно сказать Лее, что скоро нужно будет уходить, – Дитя Льда не был склонен вести диалог.

— Зачем? – спросила Карта Аран.

— Лея светится.

— Я слышала об этом, но для меня она светится всегда. Сильно ли она сияет?

— С каждой минутой всё сильнее.

— Но зачем уводить её?

— Ярмарка не только для нас, а Верховная вызовет переполох.

— Хм… А если я создам побольше светлячков? Если ещё и вы с Рабденом присоединитесь, то никто ничего и не заметит.

— Это хорошая идея. Схожу к главе, испрошу разрешения. Не хотелось бы мешать планам города.

— Разумное решение.

Карт направился в сторону палатки с напитками, где сидел Маис. Аран осталась наедине с юношей.

— Что заставило тебя прийти сюда, Шии? – попытала счастья чтица.

— Не знаю. Почувствовал, что так надо.

«Надо же, ответил», – подумала она.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да.

Разговор не клеился.

— Будешь танцевать?

— Нет.

Аран вздохнула – общаться с Шии даже в лучшие дни было сложно, но сегодня она чувствовала неловкость ещё и из-за того, как сильно изменился молодой человек.

— Тогда держись подальше от Верховной, – посоветовала Аран.

— Почему? – в обычно равнодушном голосе появился интерес.

— Она танцует со всеми.

— Не только с Рэном?

— Не только.

— Зачем?

Аран улыбнулась и ответила:

— Потому что ей так хочется.

— Тогда я просто ей откажу.

— Как хочешь.

Чтец вернулся довольный, словно кот, стащивший мясо с хозяйского стола.

— Договорился! Поможешь мне? Устроим незабываемый праздник! Местные чтецы уходят где-то через десять минут, так что мы можем уже готовиться.

— Конечно! Главное - не переусердствовать и не ослепить людей.

Аран прислушалась, не услышала знакомого голоса и спросила:

— А где Рабден? Он бы мог создать сверкающий купол.

— Шии, можешь найти его? – в отличии от Аран, Карт не терялся, когда общался с молодым человеком.

— Хорошо, – неожиданно легко согласился Дитя Льда.

Он быстро нашёл его и привёл к компании. Услышав объяснения, принц не стал тратить время и начал протягивать нити из светлячков. Первая появилась из ближнего к ним угла и постепенно начала тянуться всё выше и выше. Танцующие заметили её только когда один конец её завис над центром помоста. Вскоре начали появляться всё новые светлячки, создающие некое подобие шатра. Они не были яркими и не переливались разными цветами, но их равномерный жёлтый свет дарил ощущение тепла.

Толпа захлопала в ладоши. Отовсюду раздавались одобрительные крики.

Теперь настал черёд Аран и Карта. Они начали создавать огоньки разной формы и разных цветов. По площади полетели птицы, запрыгали белки, понеслись в хороводе цветы.

«Мама! Мама! Птичка светится!» – с восхищением крикнула девочка.

«Смотри, какой венок!» – сказала девушка, встав прямо посреди нескольких незабудок.

Увидев буйство красок, принцесса засмеялась, и колокольчики зазвенели, словно были частью магии светлячков. Иона решила присоединиться и создала маленьких-маленьких светлячков, похожих на льдинки, которые действительно тихонько звенели, не нарушая ритма музыки, когда их задевали танцующие пары. Закончив, она сама закружилась в танце с улыбающимся Рэном.

Девушке пришлось окружить своей силой маро, чтобы огоньки не развеялись, когда прикоснутся к нему. Казалось, что Иона с Рэном танцуют среди звёзд.

Расчёт Карта был верен – никто и не заметил сияния Верховной.

Шии стоял рядом с помостом и то смотрел на Лею, то прикасался к «снежинкам», чтобы услышать звон.

Всем хотя бы иногда бывает нужна ночь, наполненная волшебством.

***

На следующий день ни у кого не было сил вставать рано, а потому на ногах оказались только Рэн и Альна. Где-то час назад, в девять часов, открыла глаза Лея, но маро укрыл её и сказал спать дальше, и она послушалась.

В доме стояла тишина, и было в ней что-то ленивое и волшебное, словно отзвук вчерашнего веселья.

Так спокойно Рэн не чувствовал себя даже в башне И-мар. Это было странное ощущение, но оно было приятным.

Лея снова проснулась, потянулась в кровати и села.

— Рэн, – позвала она его.

— Да, Верхов… — начал говорить он, но, почувствовав неодобрение сказал:

– Лея.

— Посидишь со мной?

Когда он услышал обращение на «ты», сердце его почему-то забилось сильнее.

— Разве я и так не сижу с вами?

— Рэн, вы сидите на полу.

— Почему вы снова перешли на «вы»?

— Я обратилась к вам на «ты»? – смутилась Иона. – Извините – это произошло случайно.

— Мне понравилось, – мягко сказал маро.

— Пока вы не начнёте обращаться ко мне также, я тоже не буду.

— Тогда это… Займёт много времени.

— Думаете?

— Привычки порой сложно побороть.

— Возможно вы правы. Тогда я пойду в уборную, обдумаю, как ускорить процесс.

— Почему именно в уборную? – удивлённо спросил Рэн.

— Потому что я только что встала, а вчера выпила много воды, а ещё потому, что это единственное место, где я одна.

Было его время дежурить, поэтому он последовал за ней.

Стоя у двери в ванную комнату, маро впервые задумался о том, что Лея права – единственным местом, где она была одна, был туалет. Молодой человек рассмеялся над своей недогадливостью.

Иона с недоумением выглянула из ванной комнаты, посмотрела на него, наклонив голову, и пошла в сторону спальни, но Рэн остановил её, приобнял и весело сказал:

— Вам незачем бегать в уборную, чтобы побыть одной, вы всегда можете попросить нас удалиться. Я даже начал беспокоиться о ваших почках, – со смешком произнёс он.

— Так вод над чем вы смеялись! Да, каюсь, уходила в ванную, чтобы побыть одна. Но не помешает ли это вашей работе, если я буду просить вас уйти?

— Нисколько. Не думаете же вы, что мы должны присутствовать при всех моментах жизни Верховной? Хотя, если признаться, то на всякий случай нас обучают принимать роды.

Лея слегка покраснела.

— Это… логично. Никто не может точно предсказать начало родов, так что это разумный выбор. А вы принимали роды?

— Два раза помогал повитухе в соседней деревне. А вы?

— Один раз, но тоже лишь помогала. Держала роженицу в нужной позиции, чтобы ребёнок легче выходил. Я тогда работала в гостинице.

Маро отпустил принцессу. Девушка вздохнула и всё-таки пошла переодеваться. Пока она это делала, Рэн заправлял кровать.

— Ох, зачем? – спросила Иона, выйдя из-за ширмы.

— Чтобы мы могли пойти и посидеть вместе внизу. Я предупрежу Альну.

— Хорошо.

Через пару минут они уже сидели на первом этаже на диване, держась за руки. Лея не взяла ни книги, ни чего-либо ещё, а потому просто слушала тишину и дыхание маро.

Утро оказалось прекрасным продолжением предыдущего вечера.

***

Пришла пора покидать Рок. Для всех стало сюрпризом, что мастер Лас отправляется с ними. О причинах подобного решения Мим не стал распространяться, но по лицу скульптора можно было понять, что это не было добровольным путешествием.

Иона не стала вмешиваться во внутренние дела стражей, как они не лезли в дела Верховной без её просьбы.

Они вышли засветло, но провожать их вышло множество людей, включая мальчика из библиотеки, который принёс две книги для Верховной. Она поблагодарила его и всех пришедших, и группа наконец-то отправилась в путь.

Глава 39. Клиро

К Клиро они подошли почти перед самым закрытием долины. Иона даже начала опасаться, что они опоздают: по дороге им встретилось две заражённых деревни, что значительно задержало их, но, к счастью, Верховная научилась быстрее восстанавливаться. Правда, рядом с одной из деревень им всё-таки пришлось задержаться на пару дней, для того чтобы мар или маро не пришлось всю дорогу нести принцессу на руках. Ещё одним препятствием стал сложный рельеф – чем ближе они были к вотчине стражей, тем гористей становилась местность и сложнее было пройти.

По дороге встречались и болота, и обрывы. Торной дороги к Клиро со стороны Рока не было, поэтому приходилось идти тропками, которыми пользовались сами стражи, когда шли домой, а они могли просто воспользоваться своей силой, чтобы преодолеть внезапные препятствия.

Наличие в группе чтецов упрощало передвижение, но постоянное использование силы негативно сказывалось на скорости передвижения, так как магам Потока нужен был отдых. Часто им приходилось передвигаться по одному в ряд, так как места на некоторых дорожках не было даже для того, чтобы идти вдвоём.

Отряд вставал лагерем на любой пригодной для этого площадке, так как таковые попадались редко, а при таком сложном рельефе отдых был нужен всем. Тяжелее всего приходилось Лему с его хромотой. При передвижении по более-менее ровной поверхности она его не беспокоила, но в горах ему действительно было нелегко.

Без Мима, Кортика и Ивоны Иона бы не решилась путешествовать по лесам, которые окружали все подходы к Клиро, так как потеряться в них было слишком просто. Если стражи знали, куда им нужно идти, то юная чтица помогала избежать столкновения со стаями животных и предупреждала, если где-либо был обвал.

С каждым днём всё больше ощущалась нервозность, смешанная с предвкушением, исходившая от стражей.

На одном из последних привалов Мим, еле сдерживая возбуждение, сказал:

— Совсем скоро вы увидите пики Алар-Клиро – прекраснейшей гряды этого мира, рада Лея. Город у подножья горы красив, но ничто не может сравниться с величием гор!

Его глаза сияли, а на лице играла улыбка. Что бы он ни говорил, но он скучал по своей родине. Она звала его. Именно ей принадлежало его сердце.

Кортик был ничуть не мене воодушевлён приближением Клиро. Мужчина иногда останавливался и вдыхал полной грудью такой знакомый запах криптомерий, смешанный с иногда доносившимся ароматом трав, которые росли только на этом хребте.

Дорога была сложной, и идти стоило исключительно осторожно, поэтому они часто останавливались и меняли маршрут, когда выясняли, что где-то случился обвал, а где-то недавний ливень размыл дорогу.

Через пару дней они вышли на вершину небольшой горы, с которой открывался невероятный вид.

Насыщенного зелёного цвета горы прятали свои шапки в облаках, разрывая их, словно вату. Из лесов поднималась дымка, которая не исчезала даже днём и прикрывала верхушки деревьев, как полупрозрачная вуаль, тоненькие нитки которой поднимались к облакам.

Прямо в склонах горы виднелись белоснежные здания, фасады которых выделялись на фоне зелени. В небольшой долине, со всех сторон окружённой горами, стояли обычные деревянные дома строгой формы. У них были высокие крыши, сделанные из чего-то наподобие соломы.

Контраст белокаменных зданий и деревянного зодчества был настолько велик, что было сложно даже представить, что это всё – один и тот же город. Но большая белая стена объединяла их в одно целое.

В крепостной стене виднелись гигантские резные врата. С этого расстояния было сложно сказать, что на них изображено.

— Мы дома, Мим! Наконец-то мы дома! – воскликнул Кортик.

— Да, друг.

— Вскоре всё изменится! Как же долго мы этого ждали!

— Не загадывай наперёд, – суеверно укорил его Хранитель.

Время близилось к закату, а потому группа предпочла остановиться на ночлег на вершине. Ещё одна ночёвка на открытом воздухе никого не вдохновляла, но ходить по горным склонам в ночи, даже при свете «светлячков», было достаточно опасным занятием.

После того, как установили лагерь и поужинали, все сели наслаждаться горным хребтом, который окрашивала в серебристый цвет луна. Тихий тёплый ветерок овевал их, немного остужая разгорячённые после работы и чая тела. Боясь, что Лею продует, Рэн укрыл плечи Верховной шалью, но она покачала головой – ей было слишком жарко.

Последние несколько дней нещадно палило солнце, заставляя путешественников искать тени, и даже по ночам они пользовались простынями лишь как защитой от комаров. По словам стражей, такая погода была обычна для середины июля. Вчера они даже подумывали о том, чтобы всё-таки идти по ночам, используя светлячки, но безопасность была превыше всего, поэтому от этой идеи отказались. Правда, все понимали, что если станет ещё более жарко, то придётся воспользоваться ею.

Жара наконец-то спала. Иона с Рэном сидели обнявшись, стараясь впитать в себя эту сладостную ночь и невероятный вид перед их глазами. Там, в Клиро, Лею ждали работа и заботы, а пока она могла спокойно сидеть в объятиях любимого мужчины и не думать о завтрашнем дне.

Её сердце, как и у Кортика с Мимом, тянулось к городу, который лежал в долине, но она не испытывала тоски, что чувствовали стражи. Она никогда не была здесь, а потому у неё не могло быть радостных воспоминаний, которые бы заставляли её ощущать ностальгию.

Принцесса повернулась к Рэну и посмотрела на него. Молодой человек спал сидя. Это была его очередь отдыхать. Она поудобнее устроилась в его объятиях и вздохнула.

Уже наступила глубокая ночь, но почему-то никто не хотел покидать насиженных мест. Тишина и спокойствие, которые им дарил открывающийся пейзаж, были настолько уютны, что уходить просто не хотелось. Некоторые из них так и заснули – смотря на Алар-Клиро.

Когда наступил рассвет, они собрали лагерь, и пошли покорять последний участок пути.

***

В Клиро они пришли ближе к вечеру, когда солнце уже грозилось скрыться за одной из гор.

За несколько сотен метров до города их ждали мар Ионы.

Анна и Мира стояли неподалёку от дороги и появились перед группой неожиданно для всех, кроме самой Леи и её остальных защитников. Они преклонили колено перед Верховной.

— Да пребудет с вами Свет Диру, – сказала принцесса.

— Да осветит Она Ваш путь, госпожа! – воскликнули женщины одновременно.

— Поднимитесь, я представлю вас своим спутникам. Думаю, что вы слышали о них от Латы.

— Слушаемся.

— Это – Мира.

Несущая Свет указала на женщину чуть ниже Рэна, но всё равно обладающую впечатляющей статью для уроженки Анжении. У неё были тёмно-карие глаза, оливкового цвета загорелая кожа, но светлые волосы, которые были нетипичны для её страны. Мар выглядела странно. С одной стороны, её крепкая фигура и высокий рост делали её крупнее даже некоторых кузнецов, но с другой, она обладала некой женственностью манер, которая сквозила в каждом движении. У неё было красивое лицо с правильными чертами лица. Она достаточно ярко красилась, но это лишь придавало ей шарма. Волосы её были убраны в жёсткий пучок.

Женщина поклонилась соратникам принцессы.

— Это – Анна.

Вторая мар была приблизительно того же роста, что и первая, но отличалась достаточно худощавым телосложением и на первый взгляд была тонкой и звонкой девушкой, но морщины выдавали её возраст. Как и всем остальным защитницам Верховной, ей было около сорока-сорока пяти лет. У неё были тёмно-рыжие волосы, которые казались почти коричневыми, но солнце, которое ещё не успело зайти, играло в локонах её распущенных спереди волос, окрашивая их в огненный цвет. Милый слегка курносый нос, пухлые губы и яркие голубые глаза делали её миловидной и совсем не опасной на вид. Шрамы, ампутированная рука и протез на её месте говорили об обратном.

Из всех мар самой опасной казалась именно она, пусть и была ниже, чем Лата, на добрых тридцать сантиметров. В ней не было мягкости, а нежность появлялась только когда она смотрела на принцессу.

— Да пребудет с вами Свет Диру, – нестройным хором сказали спутники Верховной.

— Да осветит Она ваш путь, – ответили женщины и замолчали.

Иона вздохнула и решила пояснить остальным.

— С сегодняшнего дня меня будут охранять четыре мар и один маро. Они будут со мной всегда, куда бы я ни пошла, как это было и до этого. Если вам будет нужно поговорить со мной наедине, то я прошу вас сообщать мне об этом, чтобы я попросила их уйти.

— Ох, девочка, теперь с тобой целая толпа будет ходить. Как ты в двери-то будешь пролезать? – якобы обеспокоенно сказал страж.

— С помощью Богини, Кортик, – улыбнулась ему в ответ Иона.

— Лея, – окликнул её Лем.

— Ты что-то хотел узнать?

— Я бы хотел осмотреть твоих мар, если они позволят, когда мы придём в город.

— Да, конечно, если они согласятся. Обязательно сообщайте обо всех проблемах со здоровьем Лему – он врач нашей группы.

— Слушаемся.

— Рада Лея, – окликнул её страж, – мы совсем скоро придём в Клиро. Я бы хотел попросить ваших мар, чтобы их всё время было видно, когда мы впервые войдём в город.

— Да, конечно, Мим.

— Потом, когда мы уже окажемся в горе, то они могут начать выполнять свою обычную работу, как им будет удобно.

— Вы слышали? – спросила мар Верховная.

— Да, госпожа.

Договорившись обо всём, группа направилась к воротам.

Там их ждали двое стражей. Они были одеты в форму цвета индиго, отделанную чёрным и белым.

— Да пребудет с вами Свет Диру, стражи! – поздоровалась Иона.

— Да осветит Он ваш путь. Мы рады приветствовать сыновей Клиро и их друзей в нашем городе, – официально ответила женщина лет сорока на вид.

— Горы ждали вас. Позвольте проводить вас в храм.

Не дожидаясь ответа, стражи повернулись в сторону города, топнули и одновременно крикнули:

— Хранитель вернулся!

Казалось, что волна эмоций, до этого дремавшая под ногами, вырвалась наружу и затопила весь город. Он радовался приходу Кортика с Мимом. На улицу выскочили люди, приветствуя вернувшихся домой.

Деревянные дома, которые с вершины казались маленькими, были намного больше, чем Лея предполагала. Они явно были рассчитаны на несколько семей. Двери и окна были украшены резьбой, которая чем-то напоминала традиционные узоры Тайры, что было неудивительно – страны граничили друг с другом и наверняка заимствовали некоторые традиции или узоры.

Идти оказалось далеко. Они нигде не останавливались, но шли достаточно медленно для того, чтобы новоприбывшие могли насладиться видами города.

В городе было много узких улочек, которые наверняка выглядели очень уютно в обычные дни, но сейчас они были заполнены людьми и их было сложно рассмотреть.

На площадях стояли целые толпы людей, но посередине всегда оставался проход для почётной процессии. Мим с Кортиком шли сразу же за женщиной и мужчиной стражами, и как только они проходили мимо новой группы жителей, люди склонялись в поклоне и кричали: «Хранитель вернулся».

Иона чувствовала радость вперемешку с замешательством, которые царили в толпе.

Не все жители Клиро были стражами, а оттого многие никогда не видели хранителя.

Группа Леи смотрела на Мима с Кортиком с подозрением – эти двое никогда никому не говорили, что они были кем-то важным среди стражей. Мужчинам предстоял обстоятельный разговор со своими соратниками.

Наконец они дошли до первого белокаменного здания, вырезанного прямо в скале. Там их передали в руки женщине в длинном, жемчужного цвета платье, которое было расшито самоцветами. Её тёмные волосы были заплетены в сложную косу, которая достигала пояса.

— Мы ждали вас.

Голос женщины был глубоким и чистым.

— Здравствуй, Лиора.

Вся группа в недоумении воззрилась на Мима – до этого они ни разу не слышали, чтобы их друг обращался хотя бы к одной женщине просто по имени.

— Здравствуй, Хранитель. И ты, Кортик.

— Мы привели девушку из предсказания.

— Мы надеялись на это.

— Это – рада Лея, – представил страж Иону. – Она – Верховная.

— Не может быть! – женщина не справилась с эмоциями и её голос дал петуха. – Кхм… То есть… Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная, – поприветствовала страж Несущую Свет, опомнившись.

Она поклонилась в пояс, как и положено.

— Да осветит Она ваш путь, – принцесса поклонилась в ответ.

— Проходите в зал, я позову старшую.

— Мы знаем дорогу, Лиора.

— Может быть, вы всё-таки подождёте?

— Нет. Чем раньше мы покажем всё раде Лее, тем лучше.

— Я скажу Алаир, что вы пошли туда.

— Хорошо. Пойдёмте, рада Лея.

Они вошли в здание, где их встретил огромный зал с высокими потолками, полностью выполненный из белого камня. Когда они оказались в нём, то Мим указал на одну из трёх дверей, что вели из помещения.

Большинство залов, через которые они проходили, не обладали особо богатым убранством: строгие линии придавали суровости пещерам. Вместо барельефов или фресок украшением служили самоцветы и драгоценные камни, из которых были выполнены комнаты, что создавало ощущение нахождения в шкатулке с драгоценностями. Это было другое, ещё ни разу не виденное путешественниками проявление богатства.

Шли они достаточно долго – без проводника здесь было делать нечего.

Наконец они дошли до белоснежной комнаты, в стенах которой виднелись вкрапления обсидиана.

Странники встали перед большой двустворчатой дверью, выполненной из чёрного камня.

— Я бы хотел попросить остаться в этом зале всех, кроме рады Лея и радиха Рэна. По крайней мере, пока, – сказал страж.

— Конечно, Мим. Мы подождём здесь. Есть ли что-то, что нам нужно знать или что нельзя делать? Мы здесь впервые и поэтому многого не знаем о традициях Клиро, – взял слово Карт.

— Просто присядьте вон на те скамейки. Можете заниматься чем хотите. Вы – наши гости, поэтому неприкосновенны.

Чтец нахмурился.

— Если бы мы не были вашими гостями, то что-то могло бы случиться?

— Духи не любят чужаков. А Клиро – их вотчина, – ответил Мим. – Но так как они знают, что вы с нами, то воспринимают вас как жителей города.

— Это… обнадёживает.

— Не беспокойтесь. Мы скоро вернёмся.

— Ничего, если мы здесь поедим? – спросил Лем смущённо.

— Конечно. Как я и сказал, вы можете заниматься здесь всем, что вашей душе угодно.

— Спасибо.

Лем снял с себя сумку и пошёл к лавочкам, на которые до этого указал Мим. Там он начал раскладывать еду, и остальные решили последовать за ним.

— Удачи вам, чем бы вам там ни собирались заниматься, – сказал Карт и тоже удалился.

— Анна, Мира, Альна, Лата, присоединяйтесь к ним, – приказала Иона.

— Слушаемся, – ответили мар.

Стражи с Верховной и её маро скрылись за чёрной дверью.

***

Внутри было темно и только вдалеке что-то призрачно светилось. Мим нажал на какой-то рычажок. Зажёгся свет, и комната озарилась неярким жёлтым светом, что придало залу лишь ещё больше таинственности.

Вдали виднелось что-то яркого фиолетового цвета, видимо, именно оно излучало то загадочное сияние.

Когда они подошли чуть ближе, стало ясно, что это саркофаг, выточенный из чистого аметиста. Это был единственный предмет в огромном зале, что выглядело странно и даже немного жутко. Лея знала, что это, но с замиранием сердца ждала, когда стражи скажут что-нибудь или покажут ей, что внутри.

Наконец Мим с Кортиком подошли к саркофагу и открыли его, осторожно поставив крышку к стене. Скоро подоспели и Иона с Рэном.

Принцесса приблизилась и заглянула внутрь.

Там, оплетённый нитями хоры, парил молодой мужчина. Ему было не больше тридцати-тридцати пяти, его худое благородное лицо обрамляли белые волосы, которые казались фиолетовыми из-за отблесков аметиста. На груди мужчина держал меч в ножнах. На гарде было написано что-то на древнем наречии, но из-за волос было сложно разобрать хоть что-либо.

Иона грустно улыбнулась мужчине и сказала:

— Здравствуй, А́нри. Я пришла, как и обещала.